Становилось только хуже.
Его окуривали благовонными дымами, о нем молились в храмах... но все было напрасно.
Единственный, кого он запомнил из всей плеяды докторусов, был Тахир Джиаман дин Дашшар. Который пришел и честно сказал: 'Принц, я не знаю, чем вас можно вылечить'.
Амир тогда был в одном из немногих просветлений, поэтому хорошо помнил печальные глаза мужчины.
- Я прожил много лет, но есть что-то, чего и я не знаю...
- я умру?
 - Не знаю, господин.
 - тогда тебе надо уходить.
Тахир пожал плечами.
 - я думал об этом. Но я стар и много прожил...
 - мой отец возьмет твою жизнь. А я не хочу. - Приступ боли согнул юношу, но он был только рад этому. Боль проясняла разум. - Ты единственный, у кого хватило смелости сказать мне правду.
Глаза старика были печальными.
 - Если бы я мог - я бы отдал свою жизнь вместо вашей.
 - Ты не можешь. А я... Сейчас ты напишешь приказ. Я приложу печать. И тебя выпустят из города. Уплывай из Ханганата. Так надо... пусть хотя бы один из нас останется жив.
И второе просветление, за которое он цеплялся, что есть силы.
Ему стало немного легче. Его поили молоком, купали в воде со странным запахом, а потом пришел отец.
Сел рядом на кровать, погладил по волосам.
Рабы выскользнули за дверь, оставляя отца наедине с сыном.
 - Амир, ты умираешь.
 - Я знаю, отец.
 - Мне написал Тахир Джиаман дин Дашшар.
 - Да, отец.
 - Я знаю, ты отпустил его. Почему?
 - Он тоже знал, что я умираю. И... не лгал мне.
 - Вот, значит, как... я не противился тогда. И не стал ловить его. И преследовать тех, кто ему помог. Как оказалось - не зря.
Вспыхнувшая надежда отозвалась острой болью. Но к боли юноша давно притерпелся.
 - Отец?
 - Он пишет, что тебе дают яд. Он не знает, как, но знает человека, который распознал отраву с его слов и может тебя вылечить.
 - Так пусть...
 - Это - женщина. Ативенская графиня Иртон. Я расспросил людей. И она действительно творит чудеса. Но сюда я ее вызвать не могу. Пока я спишусь с Эдоардом, пока он напишет ей, пока она приедет...
Юноша кивнул.
Полгода. Минимум.
Он столько не протянет. Докторусы давали ему месяца три. Максимум.
 - Я придумал иначе. Ты отправишься в Иртон.
 - Н-но...
 - Если это яд - отравителю сложнее будет давать его на корабле. Я знаю, что сейчас зима, что пролив опасен... я знаю. Но выбора у нас нет.
 - Здесь я умру. Там же...
 - Это - шанс. Крохотный, но шанс. И заодно я напишу Эдоарду. Тебе с собой я дам золото, дам людей, дам почтовых птиц... и буду ждать вестей, сын.
 - Я сделаю все, чтобы выжить, отец.
Амир смотрел твердо и серьезно. И Ханган вздохнул.
 - Верно говорят мудрецы, что только от любимой и любящей женщины рождаются настоящие дети. Гизъяр готова была войти в огонь ради меня. А я любил ее без меры и памяти. И тебя люблю. Ты мой первенец. Остальные мои сыновья... Селим глуп и слаб. Шаран шалеет от женщин - Ханганатом будет править не он, а его гарем. Мехмед скорее ученый, чем правитель. Рашад - воин. Ему нельзя доверять страну. Джиан и Зуртан слишком малы. И неизвестно, что из них получится. Ты - единственный, кому я бы доверил страну.
 - Кому-то это не понравилось.
 - После твоего отъезда я объявлю, что наследником станет Рашад. И посмотрю, что получится.
 - Не...
 - Остальные еще хуже.
 - А если...
 - я знаю. Я подставляю под удар еще одного сына. Будь оно все проклято...
Амир впервые видел на лице отца слезы.
 - Вернись живым, сынок. Только вернись.
 - я постараюсь, отец.
Обрывки мыслей, слов, чувств... неужели когда-то он просто - жил?
И - боль.
В какой-то момент стало легче. А потом...
Грохотнуло так, что мальчик открыл глаза.
- Какого... и ..., вы, ... и ... тут делаете, ...?!
Голос был звонким, женским и отчетливо властным. Да и текст... Амир настолько удивился, что даже попытался открыть глаза.
Он был уже не на корабле. Лежал в просторной комнате, из окон лился солнечный свет, вокруг все было белым и удивительно чистым, пахло чем-то резким - и посреди комнаты стояла ОНА.
Таких женщин Амир еще не видел.
Он успел познать женщину, но ни на рынках, ни в гареме ему не встречалось что-то подобное... если бы Амир видел вирманских женщин - он бы так не удивился. Но вирманки редко приплывали в Ханганат по своей воле. А рабыни - они всегда сначала рабыни, а потом - люди.
Эта же...
Высокая, с толстой золотой косой, в чем-то зеленоватом и белом, она стояла посреди комнаты - и отчитывала его докторусов, не выбирая выражений.
- вы что - с ума сошли?! Какие курильницы в больнице? В... нос себе их засуньте для большей устойчивости! И зачем вы приволокли сюда эту грязную шкуру?!
- Это шкура не рождённого жеребенка, освященная в храме...
- а стирать вы ее не пытались? Вон отсюда с этой пакостью! И если я еще раз ее увижу рядом с пациентом - вы у меня сами родите! Тахир какого лешего меня не позвали сразу же?!
***
Лиля была, мягко говоря, не в настроении. Она до поздней ночи сидела рядом с бессознательным пациентом, поила его взбитым белком из ложечки, пыталась скормить активированный уголь... потом еще инструктировала сиделок - с легкой руки Ингрид всех вирманских женщин Лиля готовила, как медсестер.
Уснула она ближе к рассвету.
А через пару часов ее разбудил Джейми, который начал так целенаправленно ломиться в дверь, что даже вирмане не остановили.
- что случилось?
- Госпожа, там ханганские докторусы... вы же велели, чтобы никто не подходил к больному, кроме вас.
- Где Тахир?
- Пока там, держит оборону.
Последние слова Джейми договаривал уже в закрытую дверь.
Лиля швырнула одеяло прямо на пол и заметалась по комнате.
Натянуть рубашку, впрыгнуть в юбку-брюки, накинуть жилет - и вперед. Косу на ходу переплетем.
В палату она влетела ураганом - и вовремя.
У кровати пациента последним заслоном стояла одна из вирманок, уперев руки в бока с таким выражением, словно сейчас топор возьмет...
Тахир героически держал оборону от трех осанистых старцев с бородами, один из которых потрясал тяжелой бронзовой курильницей так, словно намеревался въехать оппоненту по голове, второй размахивал куском грязной тряпки непонятного назначения, а третий был обвешан пучками трав и перьями птиц.
С трав сыпался мусор, с тряпки сыпался мусор, курильница дымила нещадно, так, что Лиля едва не расчихалась.
И - озверела.
Да так...
Бог не обидел графиню ни ростом, ни массой. А за последние несколько месяцев масса стала уже не творожной, а скорее мышечной.
Так что первым делом Лиля выхватила курильницу.
И от души грохнула об пол, разметав содержимое по полу.
Уберут!
Твою же ж...!
Мужчины обернулись на нее с искренним возмущением, но прежде чем кто-то успел рот открыть - Лилиан Иртон перешла в атаку.
***
- Ваше сиятельство, я сразу же...
- Значит так, - голос Лили не предвещал ничего хорошего. - Вы, господа, сейчас вымоетесь, выстираете свои шмотки - и чтобы я ни одного из вас не видела грязным, рядом с больным. Это первое. Второе. Прежде чем явиться сюда - будете получать разрешение либо от меня, либо от Тахира. Любого, кто придет сюда в наше отсутствие, я прикажу схватить, как отравителя. И третье. Подробно напишете мне, чем и как лечили мальчика. И предоставите образцы лекарств. А сейчас - ВОН!
Сказано было увесисто. А может, убедительности словам придали двое вирман, которые помчались в лазарет вслед за графиней - и сейчас ненавязчиво поигрывали топорами.
Мужчины попятились к двери, даже и не думая убрать за собой.
Лиля проследила гневным взглядом ошметки грязи, падающие с их обуви.
Ей-ей, она бы сейчас приказала вирманам вытереть этими придурками пол. Но с кровати раздался то ли вздох, то ли стон - и графиня забыла обо всем, кроме пациента.
Метнулась к кровати, опустилась рядом на колени.
Мальчик открыл глаза и смотрел вполне осмысленно.
- Кто вы...
- Я - графиня Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон. Вы в моем доме.
- мое имя Амир Гулим. Я старший сын Великого Хангана от его любимой жены Гизъяр.
- а еще у вас сильное отравление. Ну, не настолько сильное, как я ожидала. Но все равно приятного мало. И лечиться придется долго и упорно.
В глазах мальчика (ну не могла Лиля воспринимать его, как взрослого человека, ребенок ведь! Больной ребенок!) что-то блеснуло.
- я полагал, что моя болезнь неизлечима.
- я не стану лгать. Я ждала худшего. Но постараюсь не дать вам умереть. Хотя опасность очень велика.
- Если вы поможете мне, мой отец...
Лиля прикрыла рот мальчика ладонью.
- Помолчи. Сначала выздоровей. А сейчас я буду тебе осматривать. А ты будешь говорить мне, где болит. Понял?
Мальчик кивнул. Неуверенно... еще бы, откуда ему знать про пальпацию, перкуссию, аускультацию - до этих методов здесь еще лет пятьсот расти...
Лиля откинула одеяло - и принялась прощупывать пациента.
- Здесь - больно?
А здесь?
А вот так?
Парнишка краснел и бледнел, но отвечал честно. Задергался он, только когда Лиля стащила одеяло до конца и принялась пощупывать живот.
- да лежи ты смирно, тоже мне - скульптура нашлась, было бы чем любоваться... можно подумать, я голых детей не видела - проворчала Лиля.
И от души чихнула.
Курильница все равно продолжала дымить.
- Окно откройте, - попросила Лиля. И проветрить надо будет.
Воняло, надо сказать, нещадно. И запах какой-то противный... овечий навоз, что ли, туда запихивают?
Даже интересно стало.
Лиля закончила осмотр укрыла пациента одеялом - и кивнула сиделке.
- Молоко, белки, активированный уголь. Если не будет рвать - завтра-послезавтра попробуем дать что-нибудь еще. Пока не стоит, желудок явно отвык от нормальной пищи... тюрю, что ли какую сварить...
Сиделка принялась поить пациента с ложечки разбавленным молоком с белками. Потом скормила адсорбент - и продолжила процесс.
Лиля подошла к курильнице, которую Тахир аккуратно составил в угол у окна, принюхалась...
- Нич-чего не понимаю.
Эх, хорошо было Колобкову с Булочкиным. Полосатого слона в Иртоне она бы нашла. А как найти чем травят мальчишку?
Хм-м...
На стенках курильницы была засохшая корка. Явно что бы тут ни горело, оно осело на стенках.
Травы?
Ага, тогда бы трубки не курили. Если бы такой осадок был.
А что тогда?
Лиля подумала, подозвала Тахира, но и от него внятного ответа не дождалась. Мало ли что... благовония часто жгут. Окуривают дымом священных трав.
Какие травы дают такой налет?
Священные. Однозначно. А уж какие?
Священники как-то не делятся тайнами.
Лиля вздохнула. Стянула со стула полотенце и осторожно завернула в него курильницу. Подумала, вторым куском ткани сгребла с пола весь высыпавшийся мусор.
- Я - в лабораторию.
- Зачем, ваше сиятельство?
- Да есть одна идея...
***
Стоило Лиле выйти из 'палаты', как ее атаковал Лонс Авельс.
- Ваше сиятельство...
- Да?
- я тут письмо написал... вы не посмотрите?
Лиля кивнула.
- Лонс, ты просто чудо.
- Ваше сиятельство, я стараюсь...
Лиля протянула руку за бумагой. Лонс оценил ее первым - и с удовольствием пользовался.
- не поняла?
Письмо начиналось так.
Лэйр Ганц...
- а почему?
По мнению Лили - проще было написать королю. А уж он бы решал...
- Ваше сиятельство, эти вопросы должны решать короли. А вы можете только проинформировать лэйра Ганца и своего отца.
- А не его величество?
Лонс развел руками. Мол - не по чину. Вы хоть и графиня, но король должен писать первым. А ваше дело отвечать по команде. Ну и ладно, вам же хуже!
Лиля сморщила нос. И принялась читать.
 Лэйр Ганц.
Довожу до вашего сведения, что ко мне приехал старший сын и наследник Великого Хангана - Амир Гулим. Лечиться у Тахира Джиамана дин Дашшара.
Юноша серьезно болен. Но я буду молиться, чтобы болезнь оставила его.
Остаюсь искренне расположенная к вам, Лилиан Иртон.
Второе письмо было еще конкретнее.
Дорогой отец.
В Иртон приехал наследник Хангана - и надеется, что здесь его здоровье поправится. Мы сделаем все возможное, но в результате я не уверена. Так что пересмотри свои дела в Ханганате с учетом обстоятельств.
Любящая тебя дочь.
Лонс - ты чудо! И ведь знаешь, кто тут кого лечит. Но соблюдаешь хорошую мину при плохой игре. Его величеству вовсе не надо знать лишнего. А отец... все - при встрече.
- Птицами пошлем?
- Да, ваше сиятельство.
Лиля тряхнула волосами.
- Ладно. Перепиши и отправь, хорошо?
Лонс поклонился. Лиля улыбнулась своему секретарю. Все-таки ей повезло. Но вот как его везти с собой?
Хотя в последнее время она кое-что придумала. Извернемся. Мама родная не узнает!
***
В лаборатории было спокойно и тихо.
Лиля осмотрела ряды склянок. Вздохнула.
Сколько трудов.
Хлориды выделила из морской соли.
Кислоты и щелочи закупила еще в Альтвере. У кожевников, кузнецов, оружейника... Да, назывались они вовсе не так. Но щелок - он и есть щелок. А уж получить более-менее чистый гидроксид - дело времени и терпения.
Да и кислоты... как бы азотная кислота не называлась - а вещь полезная.
А вот сейчас...
Качественные реакции на ртуть. Что мы можем припомнить?
Если ртуть двухвалентна, а в природе чаще так и есть - она дает желтый осадок со щелочами. А щелочи как раз и есть. И что приятно - получить ее можно тоже. Сколько захочешь.
Получить, почистить...
А можно еще йодид калия. Тогда осадок будет красный.
Попробуем?
Или связаться с солями меди и йода? Нет, там долго возиться с бумагой, пропитывать несколько раз, сушить... это в лаборатории хорошо. Здесь - неудобно. Да и...
Лиля сильно подозревала, что пациенту крупно повезло.
Кто его травил дома - она не знала. Но во время путешествия он ртуть явно получал в небольших дозах и не слишком часто. И молодой организм начал избавляться от яда.
Но - как? Как ему давали яд?
Идея была. Судя по осадку - это явно не трава, а нечто минерального происхождения. Вот и посмотрим.
Лиля перебрала все, что высыпалось из курильницы. Не все ж там сгорело? Вот это, это, это... главное концентрацию побольше, глядишь, что и получится? Разделила мусор на примерно одинаковые фракции, разболтала в колбах - и принялась доливать щелочь.
И глазам своим не поверила. Когда в колбе промелькнуло желтоватое среди серого. Муть такая...
Муть?
Ртуть!
Черт, так и стихами заговоришь...
Тахир наблюдал с удивлением. А Лиля резко поставила колбу на стол, едва не расколотив - и развернулась к нему.
- Не знаю, как это начиналось - но часть яда есть в курильнице.
- Курильница... это Сулан Маввар дин Шарайя.
- Где он?!
***
Если бы не Тахир - Лиля точно вызвала бы международный скандал. Уж очень ей хотелось оторвать голову идиоту (убийце) который вздумал травить парнишку парами ртути.
Сдержалась.
И вместо этого в лабораторию был призван Рашад Омар дин Дарашшайя. Который выслушал ученых, задумался - и дал добро на обыск каюты.
Теперь Лиля знала, что искать.
И курильницы со стен были сняты в первую очередь.
Проверены ковры, постель... нет, ничего такого не было. Да и зачем?
Если добавлять соли ртути в курильницу - этого хватит. Для поддержания количества яда в организме. Вот вопрос - зачем?
По дури - или специально травили? Лиля склонялась к первому. А то ведь за специально могли и того-с... Тахир недаром сбежал из Ханганата.
Проверка курильниц дала ту же самую легкую желтоватую муть. И Лиля приняла как факт - соли ртути там были. Как только паренек выдержал?
И Рашад приказал позвать к себе Сулана. Того самого докторуса с курильницей. А Лиля занялась обыском.
И очень быстро обнаружила вещество, при виде которого радостно завизжала.
В шкатулке, богато украшенной полудрагоценными камнями, лежала киноварь. Уж ее-то Лиля знала. Показывали когда-то. Да и кто еще даст такой насыщенный цвет, если не сульфид ртути?
Для проверки опять взяли щелочь - и желтизна была несомненной. Оставалось только хватать и тащить. Но всю радость Лиле испортил Тахир.
- а ведь он мог и не со зла...
- а как?
- у нас есть предание, как однажды Звездная кобылица решила спуститься на землю. Нашелся нехороший человек, который ранил его. И вот капли ее крови...
Лиля кивнула.
- Ага. Ясненько. И где вы их пользуете?
- В храмах жрецы раскрашивают себе лица.
- А в пищу?
- Это святотатство.
- а в курильницу?
- Если только из лучших побуждений. Чтобы Кобылица смилостивилась.
Тьфу!
***
'Следственный комитет' заседал уже два часа. Лиля, Тахир, Джейми, Рашад и два его капитана, имен  которых Лиля пока не выучила.
Лонс и Тарис для полноты картины, пастер для благолепия, Мири у мачехи на коленях, две собаки в углу. Двое вирман у дверей. Звали еще и Хельке, но ювелир отговорился занятостью. Почему-то он не любил ханганов.
И вся компания пыталась прояснить вопрос - КАК?! Но пока решения не было.
Киноварь - это однозначно. Но курильница - это поддерживающие дозы. А исходники?
Кто травить-то начинал?
Рашад тоже всерьез задумался. Сулан вообще не состоял при дворце. Или как это правильно - в дворцовом штате? Это место ранее занимал Тахир. Но мужчина клялся и божился, что никогда не давал никому киноварь. Еще не хватало! Нет, он пробовал ей лечить кожные болезни, добавляя в мази, но получалось через два раза на третий - и он забросил эту идею. А уж чтобы в пищу подмешивать - или как-то еще?
Нет уж.
Видел он жрецов при храмах. Из старых. И решил, что не так уж это вещество безобидно.
Изучить свойства?
Ну... может и стоило бы. Но его интересовала медицина. Травы. И вообще - нельзя объять необъятное.
Тут Лиля полностью была с ним согласна. Либо - либо.
Или ты практик - или исследователь. По нынешним временам - именно так. А ставить опыты на больных... простите - совесть замучает. Или не лечи - или не издевайся.
Как ни странно, первым додумался Джейми.
- Ваше сиятельство, - тихо окликнул он Лилиан. - а эту кровь можно так легко достать? Я ее ни разу не видел...
Лиля затеребила косу. А ведь и правда.
- Тахир-джан?
- Лилиан-джан, это священное вещество. Купить его? Нельзя. А продавать - только в храмы. Иначе - святотатство.
Рашад задумался.
- Это надо писать. И повелитель...
- а так подумать? У меня вот пастер...
Пастер Воплер покачал головой.
- Ваше сиятельство, это вы меня так жалуете. И то - недавно. А в других приходах и того хуже бывает...
Лиля почесала нос.
- То есть во дворце Хангана нет храма?
Мужчины дружно покачали головами.
- А как же богу молиться, - не поняла Лиля. - Жены, наложницы, служанки...
- а они ходят в храм. Один раз в десять дней - ответил Тахир.
- для симпатии и любви - мало, - задумалась Лиля. - а вот если... знать бы точнее...
- А есть варианты, ваше сиятельство?
Ответил Лонс.
- Самое простое - если у тебя брат служит в храме. Или кузен, дядя, племянник... короче - родственник. Тогда женщина могла знать и о свойствах ки... ва...
- Киновари, - поправила Лиля.
- Вот. Полагаю, жрецы знают, что эта вещь приносит вред.
- Так это же кровь из раны Кобылицы, - пожал плечами Тахир. - Было бы удивительно, приноси она пользу. От такого только зла и ждать!
- а жрецы...
- Это чтобы мы не забывали о несовершенстве мира и не гневили Кобылицу. Лилиан-джан, я вам потом расскажу о тонкостях нашей веры, ладно?
Лиля согласилась.
Итак - в текущих данных задача решения не имела. Тахир как-то не интересовался родственными связями жен Хангана, Рашад тоже... оставался только один выход. Спросить у самого наследника.
***
Амир был в сознании. Сиделка рассказывала ему какую-то балладу и кормила с ложечки взбитым белком, а он слушал, стараясь не морщиться от боли. И явление всей компании воспринял с удивлением.
Слово дали Рашаду, как самому внушительному.
- Господин, мы выяснили, как вам давали яд. И знаем, что это. Но не знаем - кто.
- вот как?
Рашад вкратце рассказал о курильнице, о сделанных выводах...
Амир задумался.
Потом покачал головой.
- Не знаю. Это надо писать письмо... я не слишком интересовался отцовским гаремом...
- Ну еще бы, - мрачно фыркнула Лиля. - Какому настоящему мужчине могут быть интересны бабские дрязги и сплетни? Доходить начинает, когда едва в могилу не сведут. А до некоторых и не доходит.
Мальчишка густо покраснел.
- Ваше сиятельство! - возмутился Рашад.
Лиля отмахнулась.
- Ладно. Пишите письмо, господин дин Дарашшайя. И пусть ваш повелитель разбирается со своими кобылицами лично. А теперь - оставляем палату. Больному вредно такое количество народа.
***
Джерисон Иртон, между прочим, потомственный граф, галантный кавалер и дамский угодник, стоял посреди комнаты - и матерился, как кузнец, который на ногу себе наковальню уронил.
Наверное, он бы продолжал это делать еще долго, но в комнату вошел Рик.
- Ты чего?
Вместо ответа ему в руки полетел свиток.
Рик поймал. Пригляделся.
Печать Ханганата. Интересно.
- Твои торговые...
- НЕТ!
Рявк был таким, что Рик, не медля, развернул свиток. Пробежал глазами раз. Два. Три. И тоже выругался.
- Ну ни... себе!
Свиток был лично от Хангана.
Лично.
А зная традиции Ханганата - Великий там - царь и бог. И ясно солнышко. И писать какому-нибудь графу?
Это примерно как Эдоард решил бы пообщаться с чистильщиком каминов.
Письмо было коротким. Но и такое...
Ваше сиятельство.
Сим письмом извещаю Вас, что мой старший сын и наследник отправлен на лечение в графство Иртон.
Будьте любезны отпишите своим людям, дабы те не паниковали, а встретили мальчика и оказали ему всю необходимую помощь.
Вашему правителю я напишу отдельно.
Если мой сын умрет, я не стану винить Вас. Если же выздоровеет - моя благодарность будет безмерна.
Подпись.
Печать Хангана.