КЕСАРЬ ЗЕМЛИ РУССКОЙ.
   (историческая фантастика про злого комбайнера, попаданца в 5 век)
  
   Книга четвертая. ВАРВАРЫ БЕЗ ЦАРЯ В ГОЛОВЕ
  
   Глава 1. Дорога домой
  
   После получения известия о смерти великого императора варваров обстановка в мире резко изменилась. Волей судьбы наш отряд оказался в верховьях Рейна. И вот теперь когда гуннский отряд ушел на восток, пришло время думать, что делать дальше, и я устроил совет.
   Судили, рядили, что дальше делать, и порешили, что сейчас там в столице гунленда начнут искать крайних и наказывать невиновных. В этом бардаке можно головы лишиться достаточно быстро. Поэтому на утро после привала мы отвернули в сторону Обры (Одры) и пошли быстрым маршем на северо-восток, домой, стараясь как можно быстрее выйти к морю.
   В районе земель города Любуш нас встретил сотник дружины старого короля Воломира и пригласил посетить своего владыку.
   Посетить так посетить, только вот меня очень напрягала очередная наглость ободритов. Едем три дня, а потом к сотне ободритов пристроилась еще полусотня, а потом еже десяток, и так пока мы доехали до городка Шетино, в котором обитал Воломир, то сопровождающих было уже почти три сотни конных воинов.
   Подозревая что-то нехорошее, я в каждом селении направлял своих людишек узнать у местных селян как прошел мой караван с добром. Оказалось, что прошел достаточно хорошо. Мои воины покупали много еды, продавали часть добытого в гальской и римской земле богатства. А еще все говорили, что основную добычу оставил царь Чеслав при себе, а там несметное количество золота.
   Языки бы этим уродам по отрывать за разглашение государственной тайны, а то как бы не удумали добрые ободриты отобрать у меня все золото.
   Вот правда сил то у них хватит ли? Все настоящие воины ободритов пошли в поход с Валамером и там почти две трети дружины полегло. Часть воинов перебежало ко мне и я их сослал в свою землю, а вот те кто тут изображает их себя крутых вояк, просто обычные голодранцы. Оружие только пики и топоры, да старые гнилые щиты. А смотри туда же, решили тысяцкого самого царя царей на понт взять, типа силу несметную собрали и вот сейчас предложат золотишком поделится. Ну-ну, пусть попробуют. А попробуют ли?
   Вот вопрос, почему они мой караван, что прошел месяц назад не тронули? Потому, что этот караван болотного царя, а еще тысяцкого, а еще зятя самого Атли (это я про себя говорю), да и людишек бронных и оружных там почти три сотни шло.
   Но ведь есть еще одна причина. Тогда царь царей был жив, и одно его имя вгоняло в ступор мелких царьков и вождей.
   А вот теперь я кто? Если они узнали, что царь Атли помер, а они скорее всего уже узнали об этом, так как я с большим обозом иду слишком медленно. Там какой либо посланец о дву конь уже давно оповестил всех конунгов о смерти Атли. И вот теперь сыграет ли моя крутость, остановит ли она жадного ободритского царя Воломира, воспринимают ли меня соседи как реальную силу?
   Когда осталось пол дня перехода до городка Воломира, я на привале подал команду одеть полный комплект брони, а обозным надеть тетивы и приготовить арбалеты. Мы были готовы к внезапному нападению, и боевой порядок при движении построили так, что любое нападение встречали вначале бронированные всадники, а потом подключались обозные арбалетчики. Мои воины уже не такие простачки с которыми я пришел на эту войну, это настоящие ветераны, и разогнать три сотни голодранцев ободритов они смогут за двадцать минут.
   Перед воротами деревянного замка нас встретил воевода Воломира как положено с хмельным медом и хлебом. После того как мы испили мед и вкусили хлеба, воевода предложил мне и десяти моим самым уважаемым воинам пройти в покои царя Воломира, а остальные пусть в поле стоят.
   - Вот мои лучшие воины - я повернулся и показал рукой на свою конную сотню - эти люди прошли весь поход и каждый из них станет сотником в моей земле. Так позволишь ли мне воевода взять с собой на пир всех моих лучших воинов?
   - Ты можешь выбрать из них десяток, так как покои царя Воломира слишком маленькие и не могут вместить за одним столом так много народу.
   - Разве не достоин тысяцкий царя царей, попотчевать своих людей за столом царя Воломира? Если у вас нет места в палатах, то накроем столы тут на улице, на всех гостей как велит нам обычай. Или у вас столов нет?
   - Нет более твоего царя - возмущенно проговорил воевода - а сейчас ты в нашей земле и высказываешь неуважение уже к нашему царю.
   - Может ты еще потребуешь склонить колени пред вашим царем? - зашипел я - твой царь не изволил даже поднять свой зад со скамьи, что бы встретить того кто хоронил его сына Валамера и водил ваших людей на поле ратном, так стоит ли мне уважать такого человека?
   Сьжвииии - послышался шелест вытаскиваемого с ножен меча.
   Это кто то из встречающих, возмущенный наглостью гостя попытался вытащить меч, но его руку перехватили воины воеводы и цыкнули на гордого обрского парня, что пытался показать из себя возмущенного хозяина и наказать зарвавшегося гостя.
   Я улыбнулся.
   - Не хватайтесь за мечи воины, разве так требуется встречать гостей - я повернулся к воеводе - а ты прости нас воевода за слова наши, но я не могу пить хмель и есть ваши угощения, когда моя дружина будет истекать слюной от голода. Коль хотите нас приветить, то накрывайте столы в поле, а если нет, то и пойдем мы дальше. Можем и хмеля испить и яств откушать в стране соседа вашего ругского князя Светозара.
   Воевода был озадачен, он не знал что делать, так как инструкцию получил скорее всего точную: 'привести царя Чеслава в светлицу, с собой может взять лишь десяток воинов и не больше'.
   А тут вот какой косяк получается.
   Идти в светлицу Чеслав отказывается, а предлагает накрыть столы на улице. И ведь сказать нельзя, типа ты царь Чеслав тут подожди пока я к своему царю Воломиру сбегаю. Нужно воеводе принимать решение самому.
   - Размещайтесь в поле славные воины, а я распоряжусь о подготовке пиршества, и царю своему скажу о вас - после не долгой паузы проговорил воевода.
   Когда воевода уже собрался уходить, я взял его за локоть и наклонившись к уху тихо сказал - не выйдет у вашего царя ничего, ни побить нас ни отравить.
   Воевода сделал коровьи глаза, типа не понял, что это я несу, а я улыбнулся.
   - Если замятня начнется, то посечем всех вас в миг, а потом и горожан всех побьем, и девок ваших всех перетопчем. Так что ты воевода думай о том какие мысли в голове у твоего старого царя, он видать умом лишился раз приказал тебе дорогу моей дружине преградить и силой к нему в град доставить.
   - Да что ты такое говоришь царь Чеслав? - возмутился воевода - и в мыслях у меня такого не было. Многие воины мои с тобой на одном поле ратном против Теодориха готского сражались.
   - Вот и подумай вначале о том, что мы вместе хлеб и воду делили, а теперь видно задумал твой царь наше золото отобрать, пролив кровь братьев ваших. Пошли покажу.
   Я пошел в сторону ближайшей телеги и поднял толстую накидку из сшитых шкур.
   - Смотри воевода, смотри и передай людям своим, что нет у нас злата да серебра, а есть лишь мечи вострые, да сердца горячее, и мы будем биться с каждым, кто попробует отобрать у нас, то что имеем - сказал я закрывая накидкой телегу - иди и накажи готовить пир, а мы так и быть покажем те товары, что с бою взяли в земле италийской. Скажи своим людям, что мы вон там на поле торг откроем, каждый, кто захочет себе римского барахла прикупить пусть приходит, а мы не побрезгуем за товары взять даже зерном.
   Пока шел торг на поле действительно накрывали столы, а количество вооруженных ободритов еще больше увеличилось. Теперь то тут, то там везде куда глаз достигает стояли и сидели групами ободритские воины.
   Когда все собрались за стол сел и я, лишь только царя Воломира не было. Воломир вышел в сопровождении двух здоровых мужиков, что помогали вести бывшего великого царя всех родов вилькинов под руки.
   - Да действительно много у тебя царь Чеслав знатных воинов - проскрипел Воломир увидев гостей - не влезли бы они в мои покои.
   Потом сел и поднял кубок.
   - Выпьем за добрых соседей наших кубок хмельного меда - проговорил Воломир, потом приподнял кубок, отпил два глотка и поставил тот на стол.
   - Выпьем и за хозяина доброго, что накрыл нам яствами столы дубовые, пускай дни его будут бесконечны - поднял ответный тост и я, потом также отпил два глотка и поставил кубок на стол.
   Воины одобрительно зашумели, покивали головой и тоже выпили немножко.
   - Пошто обижаешь меня Чеслав? - тихо спросил Воломир - нешто думаешь, что я замыслил что плохое против тебя и твоих воинов?
   - Больно уж много встречающих ты ко мне послал, не как гостя, а как пленника привели меня твои люди.
   - Недоброе творится в земле моей - опустил голову Воломир - как узнали люди о смерти моего сына Валамера, и гибели его дружины так и начали воду мутить вожди мелкие. А еще лютины стали на земли мои нападать, три луны назад целую сотню воинов побили и городок Любуш пограбили, всех людишек к себе в лес уволокли на капища поганые.
   - Ты прости меня добрый сосед - примирительно произнес я - однако сам ведешь какие времена пошли. Вот добрый сосед конунг бургундский Гуннар пришел на свадьбу своей сестры в дом самого Атли, и в злобе лютой напал на царя нашего. Побили мы тогда бургундов, однако кто то все таки смог достать Атли. И вот теперь я принес тебе весть горькую, умер великий наш царь!
   - В уме ли ты Чеслав? - развел толстые брови Воломир - как можешь ты пса называть нашим царем и печалится о смерти его, не ж то мало крови нашей он пролил?
   - Я то в уме царь Воломир, и мыслю я так, что после смерти царя встанет род на род и прольется еще более нашей крови. В новой замятне исчезнут с земли многие народы, а римские императоры бросят на нас свои легионы, и опять пойдут караваны рабов в Рим и Константинополь. Царю Атли мы выход малый платили, зато по земле его без бронно ходили и товары свои возили. Порядок был да покой, а теперь и не знаю сможет ли торговец без боязни от града до града добраться.
   - Неш то мы дети малые, и не сможем в своей земле порядок навести?
   - Ты в своей земле может и наведешь, а как та земля, что под сыном Атли Ироном была, неужели Ирон удержит власть над землями и племенами Полабскими. Скоро в той земле резня начнется и пойдет брат на брата, а потом они и в твои земли полезут.
   - Лаба изпокон веков нашим родам принадлежала, а то что нас с земли поганый пес Атли согнал, то былое. Теперь же мы свои земли взад возвернем и Ирона сына собачьего изгоним.
   - Сильны еще сыновья Атли, очень сильны - возразил я - а то, что ты на их землю уже заглядываешься, только к гибели твоей привести может. Я именно о том и говорил, что теперь порядка не будет. Там в горах Карпатских сидят племена, что Ардариху подчинятся не хотят, так он тоже резню устроит. В степях у моря греческого аланы живут, что не хотят под сынами Атли ходить. Вот так вся земля меч в руки возьмет. А там где война, там торговли нет, там есть только голод и смерть.
   - Ты все о торговле печешься, все машну свою набить хочешь? - с издевкой спросил Воломир.
   - А тебе разве не нужно мое железо, разве теперь ты сможешь возить свое зерно через саксов в римские земли, думаешь пропустят твоих купцов с товаром? Ты пойми Воломир, Атли держал сотни родов железной рукою. Многие из тех людишек не пахали и не сеяли, а ели тот хлеб что у тебя да соседей твоих покупали. А теперь у тех людишек хлеба нет, зато есть мечи и копья вострые. Ты понимаешь о чем я говорю?
   - Соберу дружину, одену воинов в брони и пойду порядок в своей земле наводить, а если соседи баламутить воду будут, то и к соседям наведаюсь - Воломир приосанился, поднял кубок и выпил залпом до дна.
   - Ну что ж, все слова сказаны, я тебе о всем обсказал, а ты царь не дитя малое, сам о судьбе своего рода думай - я тоже поднял кубок и выпил - только меня больше в те войны не втравливай, не хочу я более воевать, хочу торговать.
   Люди зашумели, а Воломир засмеялся.
   - Удивлен я речами твоими. Сказывали, что ты сам воинам Атли дорогу в города и замки римские расчищал, плюя в живых людей огнем демонским, а теперь из себя девицу на выданье строишь. Или ты Чеслав задумал чего?
   - Так и есть задумал. Задумал я царь Воломир в своих болотах пяток лет отсидеться, пока волки рвать зубами друг друга будут, а как вороны тем волкам глаза выклюют, то и выйду я тогда. А если живим тебя увижу, то и медом лесным угощу.
   - Отсидеться думаешь?
   - А зачем мне ваши свары? Что мне с того? Моя земля больше твоей в два раза, однако людей у меня меньше в десять раз. Вот и не хочу я на чужих войнах своих людей губить. Разве это плохо?
   - О людях своих думать то всегда хорошо, однако же и в твою землю вороги прийти могут, а ты тогда своих соседей звать почнешь, что бы с помощью к тебе пришли. А кто к тебе пойдет, ежели ты других в беде бросаешь?
   - Не бросаю я тебя Воломир, не говори так. Вот тебе теперь хлеб свой девать некуда, так ты мне его продавай, а я тебе железо доброе и другие товары привезу. Вот в том и будет моя помощь. А коли придет в твою землю сила несметная врагов, то я людишек твоих у себя в болотах спрячу, так что за спину свою не беспокойся, не придут к тебе вороги с земли полуночной. Однако и ты своих людишек урезонь, что бы в землю мою с разбоем не хаживали. Есть у меня городок Рига, есть остров Остроград, вот пусть туда купцы приходят, ты уж прости меня Воломир, но далее твоим людям в моей земле дороги нет.
   - Что ж так то? Веками наши торговцы в землю чудинскую и саамскую хаживали, а теперь ты все те земли под себя взял и даже торговцев наших не пускаешь.
   - Земля та с моим братом поделена. Все земли саамские теперь под его рукой, а чудиснкие земли, то мои. Не хочу я что бы твои люди от руки моего брата Радомира смерть приняли из-за мешка меховых шкурок. Ежели тебе так те шкурки нужны, то я тебе их сам привезу, покупай сколько хочешь.
   Воломир отмахнулся.
   - В моей земле зверья полно, не гоже нам из-за такого пустяка ссориться, однако скажи мне Чеслав, ты с кем со мной или с гепидским царем Ардарихом?
   - А что тебе Ардарих, разве нужны ему твои земли? Гепиды сейчас схватятся за земли Данубиса и схватятся с сыновьями Атли, а ежели ты Ардариху в спину ударищь, то сам себе на шею ярмо вновь повесишь. Ибо после гибели Ардариха опять придет в твои земли Ирон и потребует целовать ему руки и признать царем. Так что ты теперь сам послов к Ардариху направляй, и союза с ним проси, он теперь единственная сила, что тебя от наследников великого царя сберечь сможет.
   - Меч мой да копье, меня и род мой берегут, а не подлые гепиды - возмутился Воломир.
   - Ты Воломир вождь вроде мудрый был, а сейчас думать не хочешь. Знаешь ли ты сколько воинов у Ардариха? Не знаешь? Так я скажу как есть и ничего не утаю. Только конных гепидов у него под рукой три тысячи воинов. А сколько воев сможешь собрать ты? Не забывай, что по правую руку от тебя сидят боргунды, а еще есть саксы, лангобарды, англы, свевы и много других народов, что теперь тоже из под руки царя Атли вышли, и теперь они земли свои взад возвернуть захотят. А своими они считают все земли, что на закат от Рейна простираются. Так сможешь ли ты воевать со всем миром? Нужно ли тебе это?
   - Нас больше. Ругский царь Светозар и сын мой поморский царь Видимир все как один встанут. Лишь только ты стараешься в своих болотах отсидеться.
   Ну все понеслась по третьему разу одна и таже пьяная хрень. Он сейчас полезет обниматься и будет спрашивать: 'слишь мужик, а ты меня уважаешь?'.
   - Дай время сынам павших воинов в силу войти, что бы меч в руки взять смогли. Я в большой поход вывел почти десять сотен воинов из земли своей, а сейчас вот с двумя сотнями возвращаюсь, а ты меня в очередную войну втравить хочешь. Зачем тебе еще земли Воломир? Тебе что своей земли не хватает? Разве у тебя нет где зерно выращивать? - я показал рукой - смотри царь Воломир сколько у тебя полей, однако ты на каждое поле по сотню мужей выводишь, что бы его вспахать. Продам я тебе новых плугов для обработки земли, продам косы и пилы. Много у меня есть другого товара кроме оружия, что людям твоим жизнь облегчат. С тем товаром ты с земли своей зерна в трое прибытку получишь. Расти сыновей, собирай дружину и жди. Жди когда сыновья Атли друг дружке глотки грызть начнут, вот тогда и сам за меч взятся можешь, а пока рано нам железом бряцать.
   - Много слов хороших сказал ты Чеслав, однако ж дни мои тоже не бесконечны. Как умру я, то кто землю отцов наших объединить сможет. Ты разве не знаешь сына моего Видимира, разве не ведаешь, что ему солнечный камень дороже земли отеческой? И денно и ношно ковыряется он аки червь в земле, что бы камня солнечного добыть, да торговцам заморским продать, и нет ему дела до бед наших. Так, что нет у меня времени ждать когда песьи дети перегрызут друг друга.
   - Дочерей у тебя аж три имеется, а вон у царя руянского Светозара есть сын. Так и пожени детей, пусть будет кому землю передать после смерти твоей.
   - Так то еще хуже - возмутился Воломир - Уйдет земля под царей руянских и род наш забудут, да и княжич мал еще о женитьбе думать.
   - У царя полабского Долгомысла сын уже из отроческого возраста вышел и мечом опоясан. Отдай среднюю дочь ему. Ты уж прости меня Воломир за слова грубые, но ты действительно плохо выглядишь. Что будет если заберут тебя предки в чертоги ассов, кто землей править будет? Почему ты держишь дочерей своих аки птиц в клетке, чего ждешь?
   - Пока я стол предков наших в своих руках держу, то и порядок един держится - отмахнулся Воломир - а как у вождей родов наших появится возможность за власть побороться, так и кончится порядок в земле нашей, и пойдет брат на брата. Иди Чеслав к Светозару на Руян, скажи, что я жду его к себе в гости. Потребно решить, что делать мы будем теперь, после смерти Атли, как с сынами его биться будем, да и будем ли?
  
   Мы простояли в гостях у Воломира трое суток, а на четвертые я снялся и пошел караваном к морю.
   А еще раньше я отправил посыльных искать свои корабли. По раннему уговору корабли мои все время должны были под видом торговых судов патрулировать побережье от Стариграда (земля Вагров) до Колобжега (земля Поморов), но кораблей не было.
   Как мы вышли к Волину что стоял на побережье моря, то встретили нас две двадцати весельные чайки с Руяна со знакомым купцом. На этих чайках я с охраной поплыл к Светозару на Руян.
   На Руяне было два больших городища. Аркона это был центр жречества и храмовой комплекс, а вот Ругард это был настоящий город с княжеской светлицей и огромной деревянной крепостью. Как я понял мой братан Радомир в первый свой поход подошел к острову с северо-западной стороны и пристал у берега в районе Арконы. Вот его и встретили не очень приветливо всякие там жрецы и шаманы. А вот в Ругарде правил царь Светозар и там были вполне приличные гражданские порядки. Никто на нас не косился. Тут был торговый городишко и к незнакомцам люди привыкли. А наша бронь отбивала любое желание дерзить, хотя я и взял с собой всего десять охранников. Но таких воинов тут люди еще не видели. Когда доложили Святозару о чудных железных людях, тот сам вышел к гостям, а узнав меня полез обниматься.
   Напряженная обстановка сразу же была снята.
   - Чудны твои люди - удивился Светозар - это сколько же на них железа надето? Они в таком доспехе на коня то смогу влезть, али еще десяток нянек за такими нужно водить?
   - Я тебе в подарок одну такую бронь привез. Вот оденешь и попробуешь как на коне в такой защите удобно.
   Я махнул рукой и воины притащили сундук с подарками.
   - Знатный доспех, знатный - покачал головой Светозар рассматривая подарок - слыхал я тебя царь Атли у себя по левую руку держал?
   - Ты уже знаешь?
   - А как не знать. Птицы летают, ветер в листве шумит, и все они слухи разные приносят. То говорят, что Атли отравили, то говорят что фурия разъяренная ему в горло нож вогнала, будто кровью своей захлебнулся великий Атли.
   Я рассказал всю историю, что произошла с царем бургундским Гуннаром и его сестрой, а также о приказе покарать все племя бургундское, а Светозар только головой качал, слушая мой рассказ.
   - Мыслю я, что теперь тяжкие времена начнутся для царства Атли, как отца схоронят, то начнут сыны судить да рядить кому на стол царский садится - сказал я - и миром они это дело не решат.
   - Тут и так понятно. Атли всех сынов своих по разным народам царями посадил, так что теперь только эти народы сынам и подчиняются. И каждый народец будет стараться своего царя на стол Атли посадить. Из-за этого свара большая начнется.
   - Не все сыновья имеют поддержку в землях своих - ответил я - вот Ирон думает, что все вильци ему подчиняются и под его руку по одному слову встанут. Однако Воломир уже объявил, что будет гнать Ирона (Эрнака) со своей земли. А Эллак так и вовсе мал еще, но он единственный кто в столице живет, однако ему и дядьке его, что воспитателем назначен вся гвардия подчиняется. А ну как кликнут воеводы его царем и наместника ему приставят до совершеннолетия. Не думаю, что остальные братья подчинятся такому решению совета. Скааба слаб, Денгизик только аланов призвать может, но аланы много людей в походе потеряли. Ерп так тот вообще в землях Кавказских свой скот пасет и с персами торговлей занимается, а ещё за спиной отца с Константинопольскими купцами делишки темные имел. И за него могут кесари римские вступится. А Еитил тот вообще малец несмышлёный.
   - Мыслю я, что сейчас Эрнак земли вильцев бросит и поскачет в столицу к малолетнему Элаку, что бы против остальных братьев своих сговорится. Думаю, что совет сейчас Эрнака царем кликнет. Вот тогда и призовет в свое воинство всех мужей земли вильской и Воломира позовет, и меня - сказал Святозар - да еще много вождей под его рукой при живом отце было, а вот теперь кто откликнется на зов и не знаю?
   - Скажу тебе лишь то, что Ардарих не пойдет на зов - ответил я - а земли его ближе всех к столице гунланда находятся. Вот первым под удар разъяренного Ирона именно Ардарих попадет, а как разобьют гунны гепидов то и за Воломиром явятся, а там уже и до тебя не далеко.
   - Ты не как послом от гепидского царя ко мне пришел? - усмехнулся Светозар.
   - Нет, я сам по себе - усмехнулся и я - сам Ардарих еще не ведает, что же дальше делать. Однако если вы ему послов направите и заверите его в том, что будете с ним плечом к плечу против Ирона стоять, то гордый гепид неизбежно против наследников Атли встанет. В том и наша выгода будет, пусть воюют друг с другом, а мы лишь часть дружины в помочь Ардариху пришлем.
   - А если Ардарих не сдержит удар воинов гунленда?
   - Не придет весь Гунлэнд, сами братья под руку Ирона не пойдут, а тех кто придет никак не больше трех тысяч будет, так что не побьют. У Ардариха людей больше. А еще кесарь Константинопольский имеется, что собрал кучу легионов. Атли хотел по весне на Константинополь идти, а теперь мыслю я что ромеи сами на Данубис придут.
   - Тебе то что нужно?
   - Хочу, что бы ты помог Воломиру правильное решение принять. Нужно Ардариха поддержать. Зерном, возможно припасами или людьми к битве охочими. Но сами в войну не встревайте, вам отсидеться нужно. После победы Ардариха против него весь Гунлэнд встанет, а вы как бы не при чем, вы в лесах пока отсидитесь. Пусть гепиды с гуннами друг дружку режут, а мы уж потом честь по чести победителя поддержим.
   - Хитер ты царь болотный как лис хитер. Как бы сам себя не перехитрил.
   - Не забывай Светозар, что есть у нас союзники сильные и богатые. Ты вон можешь посланцев к кесарю римскому направить, а я пошлю людей к Марциану. Думаю ромейские цари сильно обрадуются, что есть у них союзники против гуннов. Там и торговые привилегии можно с царей римских истребовать и если нужда придет помочь военную.
   - Ты никак в федераты ромейские собрался?
   - А почему бы и нет, присмотрел я себе место под городище в земле греческой, что у гор Кавказских лежит. Так пусть мне за то, что я против сынов Атли встану кесарь ромейский землей заплатит.
   Я посмотрел вокруг и не заметив никакой прослушки наклонился к Святозару.
   - И еще у меня к тебе дело имеется. Твои купци как свои в столице Атли были, помоги мне жену свою Сердолик вытащить.
   - Что ж ты людей своих не пошлешь?
   - Боюсь, что в такой ситуации, когда там битва за стол Атли начнется, то родичи Элака всех в измене подозревать будут. А как увидят моих людей, то и замыслят, что я с кем то из его братьев снюхался. Так Элак не то, что Сердолик не отдаст, а еще и людей моих побьет.
   - Так он и мне твою жену тоже не отдаст - усмехнулся Светозар.
   - А мы и не будем ничего просить, мы её выкрадем. Я тебе десяток воинов толковых оставлю, пусть с твоими торговцами в столицу идут, а как найдете Сердолик, то передайте, что письмо от муже её привезли. Вот тут её мои воины и выкрадут, да в Полоцк доставят.
   - Да, удивляюсь я тебе Чеслав, от куда у тебя вот это все? А ты не ромей часом? Ихние это повадки. Все бы обманом дела свои сотворить, о другом и не мыслят.
   - В наших болотах люди говорят так: "с волками жить - по волчьи выть". Так, что это не я такой, это мир такой, а я всего на всего под этот мир подстраиваюсь.
   - Хорошо оставляй своих воинов, через седмицу мои торговцы караван в столицу Атли собирались вести, так с ними и пойдут. Однако у меня к тебе и другая весть имеется.
   - Что за весть?
   - Мои люди говорят, будто царь варгов-поморов Миттон замыслил что-то злое против тебя, ты бы не ходил через его земли.
   - Пора старому конунгу в земли ассов отправляться, а дворец царский молодому Видимиру оставить, больно много зла он на меня затаил.
   - Ну, ну - Светозар задумался и уставился в окно.
   На том мы и распрощались с царем Руянским, и я поплыл обратно к своей дружине. Потом мы ждали наших кораблей аж целых две луны. И только когда пришли корабли я узнал о новой беде.
  
   - Прости нас царь, но без тебя мы не можем начать войну - сказал воевода Риги.
   - Какую войну, говори, что случилось?
   - Подлые варги напали на наших людей, что шли от тебя с похода и побили многих, лишь одно судно прорвалось в Ригу.
   - Когда это было?
   - Почти год назад.
   - Это были наши раненные, что я отправил еще с гальского похода в Ригу - тихо сказал я - но что произошло, кто напал, почему?
   - Они плыли в Ригу и возле Колобжа на них вышел флот Миттона, царя поморов-варнов.
   - Этот старый маразматик Миттон таки отомстил мне за смерть своего сына Редара. Мерзкий трусливый старикан, напал на раненных. А где был его зятек Видимир, где был этот трусливый сын Воломира?
   Я стал ходить по палатке и думать.
   Может поэтому Воломир хотел напасть на меня, но тоже испугался. Но почему этот подлый старикан Воломир ничего не сказал мне о том нападении, ведь его сын Видимир знал о нападении на моих людей. А может Воломир пропустил меня, что бы я напал и убил Миттлона из-за мести, таким образом расчищая трон земли варгов-поморов для его сына Видимира, что любит блестящие морские камушки.
   Ну ладно, я вам суки припомню, я вас твари никогда не забуду. Вот так вот вы суки отвечаете на мою доброту. Один маразматик Миттон решил покарать меч, что срубил голову его сыну. При чем трус Миттон побоялся отомстить лично Атли, а вот меня он назначил крайним в смерти своего сына Редара. Второй старый маразматик ободритский конунг Воломир, решил моими руками своему сынку трон добыть. Ну твари, я вам устрою, кузькину мать, вы у меня долго еще болотного царя вспоминать будете. Людей у меня для внезапного нападения хватит. Пришло десять кораблей и две сотни гребцов, да у меня есть две сотни. Итого три сотни воинов и сотня стреков. Воинов конечно же меньше. Получается всего сотня полностью бронированных рыцарей, да еще сотня арбалетчиков, и караван судов пришел все вооружены новыми самострелами со стальными дугами.
  
   Мои корабли медленно шли на север непосредственно вдоль берега моря. Я приказал встать у порта Колобрижа - столицы варгов-поморов и долго ждал, что кто-то выйдет мне на встречу, может решатся напасть, или просто выйти на переговоры, но нет, крысы нападают только на раненного медведя, а я вот он туточки, совсем здоровый и очень злой.
   - Бронным воинам готовится к высадке - заорал я - остальным натянуть тетивы арбалетов, готовится к бою с кораблей.
   Через какое-то время мои корабли повернули к берегу и пошли малым ходом вперед. Из-за стен города начали выезжать отдельные всадники, а в порту людишки зашевелились, подозревая что то нехорошее.
   Не дождавшись атаки, или переговоров я подал команду захватывать все корабли и лодки в порту, резать всех людей в порту и в окрестностях Колобрежа.
   Сотня моих закованных в броню пехотинцев выскочили с чаек на песок и принялась избивать мечами и топорами ни в чём не повинных людей, рыбаков, торговцев, просто зевак, что вышли посмотреть на неизвестные корабли, а стрелки лупили болтами с кораблей.
   В это время возле стен города уже собралось несколько сотен конных воинов и растянувшись под стенами стали в две линии, но атаковать не решались. Видно ждали когда мы выйдем на открытое пространство между городом и портом. А почему они думают, что я выйду, может вот так пограблю и уплыву себе дальше.
   Поймав одного пацаненка, я дал ему в руки отрубленную голову его отца, какого то богато выглядевшего горожанина, и сказал - 'иди к городу и скажи людям, что я пришел за головой старого Миттона, или умрет ваш царь, или умрут все жители сего града, иди малец, иди'.
   Пацан на подгибающих ногах побрел к городским стенам, я а окончательно вытащил на берег все свои корабли поставил на борту почти две сотни стрелков, а сам спрыгнул на песок и пошел в строй пеших дружинников, что уже вышли с порта и начали строится в две линии прикрывшись щитами. В первой линии мечники, а во второй арбалетчики.
   Никто уже никого не грабил и не убивал, не было нужды, все, кто случайно оказался на пристани уже были мертвы, а конница поморов все так и стояла у стен города.
   Вот конные воины опустили копья и медленно поехали в нашу сторону, а я повернулся к стрелкам и скомандовал - БЕ-Е-ЕЙ.
   С чаек через наши головы полетели каленные болты арбалетов, и уже упали первые всадники, потом из-за щитов ударили пешие арбалетчики. Кони летели на песок, а мы все стояли. Каких то триста шагов разделяло две дружины, но это целых три залпа из самострелов, три кошмарных залпа каленными болтами, по не прикрытым броней воинам и коням. Деревянные щиты всадников не спасали от жалящей смерти, а мы опустив и уперев в песок копья ждали приближения конницы.
   Но никто не приблизился, несколько десятков уцелевших всадников развернулись и бросив коней в сторону леса, понеслись к городским воротам.
   - Вперед, добить всех - заорал я - и пешая сотня медленно начала двигаться вперед.
   Со стен полетели первые стрелы, но мы шли вперед без остановки прикрывшись щитами и добивая раненных всадников.
   - Сотня стрелков спешится с кораблей - заорал я - разбирайте амбары на пристани, тащите бревна, сбивайте лестницы, остальные стрелки бейте по стене.
   Пока мы сбивали из двух брёвен большущую лестницу и поднимали её к стене, мои стрелки отгоняли лучников врага от стены. Уже через пол часа несколько десятков моих воинов были на стене и начали сгонять с нее лучников, еще через мгновения городские ворота были открыты и мы ворвались в ревущий от ужаса город.
   Резня продолжалась до вечера, уже почти в темноте мы ворвались в царские палаты, но там уже живых не было. В пылу битвы мои воины убили и Миттона и его тестя Видимира вместе с женой и детьми. Почти три сотни воинов царской дружины варгов-поморов оказались абсолютно небоеспособны и не смогли ничего противопоставить моим латникам. Как взяли стену я поставил на эту стену сотню стрелков, что прикрыли моих воинов в городе. И как только я увидел организованный отряд защитников, то сразу скрылся за щитами, пока мои стрелки выбивали вражеских дружинников. После чего уже одним дружным натиском добили оставшихся.
   Просчитался Воломир, хотел моими руками себе дорогу в рай выстроить. Нет теперь у него сыновей, остались лишь незамужние дочери. Просчитался и Миттон, старый дурак думал, что я сгину на той войне и никто не отомстит ему за моих побитых воинов, а я вот пришел, очень быстро пришел, и отомстил.
   Город был уничтожен полностью. Всего две сотни опытных, прошедших большой поход воинов, из которых была целая сотня кованных ратников взяли немаленький город. Трупы валялись на улицах, ноги были по колено красные от крови. Зря люди говорят, что "мол вон у того бандита руки по локоть в крови", нет тут другое, страшно когда ноги по колена в крови.
   Затем до утра мы выносили из царского дома казну, оружие и все ценное. Город был обобран под чистую, только янтарем мы набили шесть захваченных кораблей, а утром когда наш пополнившийся захваченными судами караван уходил на север, начал разгораться подожженный город. Вот так вот и погибло царство поморов-вагров. Всего один город как и мой Полоцк объединял вокруг себя сотню маленьких разбросанных по берегу селений, а после смерти царя Миттона и гибели столици, эти люди оказались совсем без надежды на самостоятельное существование. Теперь их сожрут соседи, в принципе как и глупого Воломира. Нет больше у ободритского царя наследников, а это путь в небытие и смуту после его смерти. И тут как тут хитрые руянцы, я думаю, что скоро они по любасу отравят Воломира, а потом и подгребут под себя его земли. Значит нужно и мне со Светозаром руянским и жрецами храма Световитав разговор о новых границах завести, пора все земли до смой Вистуллы (Вислы) себе вытребовать, а значит нужно искать врагов ободритов, вон хоть лютинов подключить.
  
   Ну вот и все, теперь уж точно большой поход окончен.
   Хотя нет, там еще есть Радко, подлая тварь Радко, что предал меня уже трижды. И есть люди, доверившиеся своему вождю, и по его приказу совершившие преступление и убившие моих людей.
   Теперь ответят и людишки буссовы, ответят за свои преступления, кровью своих детей ответят, пожарами своих городов. Вот тогда и будет закончен большой поход.
  
   Глава 2. Аланский поход
  
   Что скажите мои воеводы, как далее жить с соседями нашими будем, с кем мирится, а с кем биться до смерти будем? - спросил я на большом совете, что проводил в Полоцке после своего возвращения.
   - Позволь царь слово молвить - встал воевода Риги.
   Я кивнул.
   - Люди мои говорят, что в землях поморских идет малая замятня за земли с камнем солнечным. Пока царь Миттон был жив вожди его слушали и довольствовались теми землями, что им выделили, а теперь все стараются друг у дружки отобрать наиболее прибыльные места. Копаются в земле аки черви в навозе, за камень солнечный друг дружке глотки режут.
   - Так может пора наведаться к ним и призвать к себе в подчинение?
   - Нет царь рано, рано еще нам походом на варнов идти. Пусть рыбка просолиться получше, а там и в бочку её запихнем, пусть они насытятся кровью родовичей своих, пусть порежут друг дружку за солнечный камень, а там и мы придем.
   - Значит оставим их до весны?
   - Оставим, а пока наши людишки там походят, да скажут, что весь камень ты по хорошей цене скупишь, пусть к нам в Ригу везут, а не на Руян. Иначе переймут руянцы всех поморов под себя.
   - Так может у сгоревшего Колобрига поставить наш флот и говый городище отстроить, чтоб ни одна лодка поморов к руянцам не проскочила?
   - Скоро шторма придут, а нам без подкреплений не усидеть в Колобриже. Если мы туда сунемся, то поморы враз все свои распри прекратят и на нас кинутся.
   - Так и есть - я задумался - с древних времени никто и никогда не придумал лучшего способа сплотить народ, как придумать народу внешнего врага. Нельзя нам сейчас там светится, пусть думают, что я отомстил Миттону и успокоился, а по весне пойдем всех поморов под себя брать, кого добрым словом, а кого и мечем. Иначе их всех под себя Светозар или чего доброго сам Воломир заберет, а нам этого не нужно.
   Я повернул голову к деду Бояну.
   - Что скажешь Боян, как нам с родственником нашим поступить?
   Дед встал, поправил одежду, а потом махнул рукой и сел. Совсем старый уже стал, не держат его ноги, а тут еще такие проблемы.
   - Нельзя нам с родами бусовыми воевать - тихо проскрипел Боян - сам сказывал, что не можем мы врагами соседям нашим представляться, иначе объединятся против нас все и не будет ни торговли, ни жизни.
   - Покарать подлого труса и предателя нужно - громко закричали сотники.
   - Тихо мужи, тихо - поднял я руку - дед Боян хоть и стар, однако слух у него пока хороший, не зачем кричать.
   - Если нужна вам месть, то покарайте Радко, не зачем весь народ губить - прокряхтел Боян.
   - А разве не люди от племени Бусса жгли Оршу? - я наклонился к Бояну - сколько баб и детей побили людишки буссовы в Орше, сколько душ сгубили?
   - Люди аки овцы, идут за пастухом - с грустью в голосе проговорил Боян - пошто же овец за преступления пастуха резать?
   - Тогда я требую вместе с пастухом перерезать и всех собак, что то стадо в мои земли пригнали.
   - Так и есть, всех, всех сотников и десятников бусовых повесить - заорали присутствующие бородатые дядьки.
   - Что скажешь Боян, как людишки Цветаны примут смерть Радко?
   - Эти люди давно уже от своего рода отошли, но вот беда в том, что они и твоими людьми не стали. Там как Цветана дело повернет, может и бунт поднятся.
   - Цветану сошлю обратно на Ильмень подальше от людишек бусовых, да и от Ждана подальше, нечего ей сыну царскому мозги пудрить. С этого момента царевичу Ждану жить в Полоцке, и никого кроме дядек воспитателей к нему не подпускать. Денно и ношно учить делу воинском, да наукам премудрым. Все что делается мною и советом, разъяснять так, что бы только нашу правду знал.
   - Но что делать если откажутся людишки буссовы выдать своего князя Радков и сотников его? - спросил один из воевод.
   - Позволь царь слово молвить встал "министр торговли", то есть боярин, что с амбаров Полоцких товары на продажу отгружает.
   - Говори Звенислав, что надумал?
   - Нет у людишек, что по Сейму и Суле проживают железа, земля слаба на руду болотную, однако много у них доброго зерна и гречи. Без нас они на своей земле не выстоят, как и мы без их зерна в этих лесах не выживем. Нужно с торговцами весть передать, что не хотим мы большой войны, однако если к весне не передадут нам татей, что Оршу пожгли, то тогда пойдем мы в поход в их земли.
   - А какие торговцы? - не понял я - неужто торговцы наши все еще по Днепру хаживают.
   - Доброе место пусто не бывает - ответил Звенислав - как пожгли Оршу, так я в Смолянку товары стал отправлять, а там соседи наши все товары скупают и по Данапру развозят, и в земли буссовых людишек заходят.
   - Война воев кормит - сказал я - однако простому люду война токмо разорение несет. Сказывайте всем купцам, что в Смолянку придут, всем купцам от соседних родов, что я плачу за голову Радко сто гривен золота, за сотников его, что Оршу жгли по сотне гривен серебра за голову даю, а за десятников, что людей водили по десять гривен серебра, за живых или метровых, к простым же воинам у меня претензий нет, не может народ за глупость своих правителей кровью своей отвечать. Так и передайте, и я хочу, что бы к весне во всех селениях людей буссовых о том знали.
   - Позволь и мне царь слово молвить - привстал Яровуд, что был гильдмастером бронных мастерских.
   - Молви Яровуд, тут все должны свое слово сказать, речь идет о подготовке к новой войне кивнул я головой.
   Яровуд встал.
   - Подумайте люди мастеровые и вы люд ратный - Яровуд обвел взглядом всех присутствующих - нужна ли нам новая война? Ты царь Чеслав верно захочешь набрать в дружину новых воинов, а их у нас нет. Значит ты возьмеш наших подмастерьев и других нужных людишек, что денно и ношно работают на благо земли нашей. А сколько из тех мастеровых свои головы сложат на новой войне, нешто нам нужны земли чужие?
   - Ты Яровуд верно запамятовал, что за те земли полновесным серебром уплачено - попытался заступиться за меня Звенислав.
   - Верно ты говоришь Звенислав - с довольной улыбкой проговорил Яровуд - 10 000 полноценных гривен серебра уплачено за никчёмных людишек и далекую землю. Царь растратил всю казну на выкуп земли супружницы своей, а её братец Радко не хочет быть под нами и поднял бунт. Однако подумайте люди добрые как же нам жить дальше, коли у нас со всеми соседями война почнется? Люди обрские, поморы и рода буссовы теперь на царя нашего зуб точат, а живем мы с торговли, как же нам жить то дальше, если торговли теперь с соседями добрыми не будет, и зачем нам в распри между родичами встревать, ведь Радко родич царя нашего.
   А-аа, оппозиция.
   Мать вас, через коромысло.
   Помню, помню.
   Кричали наши либерал-педерасты там в 21-м веке. Мол зачем нам люди добрые ссорится с НАТО, что ж это творится то? Доколе мы будем тратить целых 50 лярдов долларов на ненужные танки, самолеты и ракеты? Доколе мы будем вторгаться в другие страны в Сирию там и на Украину? Давайте мол Крым отдадим и будет нам хамон со швейцарским сыром, давайте сдадим Асада в Сирии, и Донецк с Луганском отдадим.
   Вот и мои местные либерал-педерасты сейчас начнут мне про мир, дружбу и любовь рассказывать. Мол, давайте лучше будем со всеми дружить, и вместе с цивилизованной Европой ходить по площадям гейпарадами, ведь это истинное проявление свободы. Того и гляди этот доморощенный пацифист начнет требовать разрешения однополых браков в отдельно взятом Полоцком царстве-государстве.
   Весь цинизм ситуации заключается в том, что вся эта 'цивилизованная Европа' смотрит на тебя как на раба, и нужен ты ей только в рабском ошейнике, и плевать им на чужие свободы, вот лично ты должен сидеть в яме в рабском ошейнике, потому как ты чужак. А для своих все права и свободы, все какие только можно придумать, но не для тебя, ты быдло и раб.
   А почему же эти твари тут так орут, почему митингуют? Да потому, что тоже мечтают стать своими, хотят стать новыми рабовладельцами, хочется им по управлять своим быдлом. И ничего, что они западникам жопы лижут, зато своих рабов они в ежовых рукавицах держать будут. Свой народец то они уж точно заставят себя уважать через казни и расправы, и будет народец лесной лизать уже многоуважаемые задницы новых властителей.
   Рука непроизвольно потянулась к мечу.
   Меня аж передернуло, когда вспомнил этих мразей с 21-го века, но потом все таки успокоился. А что мне переживать, тут вам даже не средневековье, есть у меня для оппозиции готовый рецепт, топором по шее и все. Тю-тю, нет больше с нами агентов империализма.
   Слыша велиречивые словеса моих 'либералов' толпа начала шуметь, и все собрание грозило перерасти в воскресный базар.
   - Ведомо ли тебе Яровуд, что честная торговля может быть только с сильными людьми? - я поднял руку пытаясь прекратить шум, и после недолгой паузы продолжил - с теми же, кто не показывает силу свою, никто торговать не будет. Придут вои из родов соседних и заберут себе всё, что захотят. Или купцов наших грабить будут, да товары наши отбирать начнут в землях своих.
   - Прости меня царь за слова дерзкие - встал еще один гильдмастер по имени Малобуд - ведь и так нападают на купчишек наших, и товар отбирают.
   - Да было такое дело Малобуд, были нападения на наши суда, и торговцев наших неволить пытались в землях далеких. Вот царь поморов Миттон напал на наших людей, так теперь его смердячий труп крысы доедают. А другие царьки сто раз подумает, прежде чем обидеть людишек наших. Однако ж ты про татей да воров речи ведешь, разве от того защищены сильнейшие державы сего мира. Вон тати и на ромееев, и на греков нападают, однако те людишки поганые всегда были, есть и будут. Тати лесные, да люди вороватые никогда не переведутся, как никогда не исчезнут волки с лесов. Однако вот приходят наши корабли в земли греческие и торгуют свободно с людишками кесаря константинопольского. Аркх вон в земли Черемисов ходил, на море Белом наши корабли как ходили, так и далее ходить будут до самого Руяна с товаром. Разве имеете вы ущерб от ратных людей наших, разве не ради вас они свою кровь в земле далекой проливают? Разве не кровью своей мы людишек болотных в один ряд с державами мировыми поставили?
   - Ты царь прости меня - опять взял слово Яровуд - но пока ты два года с царем Атли земли гальские да ромейские воевал люди мастеровые лебедой да ягодами лесными перебивались. Все припасы твоя дружина со складов выгребла. И вот зима новая на носу, а ты опять войну затеял, а как зимовать будем? В казне твоей серебра да злата уж и нет, так на какие средства закуп для дружины своей вести будешь?
   - Тут ты прав Яровуд и спорить с тобой я не буду. Пуста казна моя, нет там ни серебра ни злата - развел я руками - но разве продается и покупается только серебро, разве нет у нас другого товара? Да и амбары гильдий от серебра ломятся, разве не дадите вы царю своему взаймы? И почему вы удумали, что за народ кривичский только царь ответ несет, а вы? Вы то что, почему вы своим серебром людей не поддерживаете, всё машну свою набиваете, да на амбары царские заглядываетесь.
   - Как же царь тебе взаймы дать то? - начали шуметь мастеровые - ведь мы с того серебра руду да уголь покупаем, и припасы для прокорма подмастерьев наших с того серебра покупаем.
   - Не переживайте так люди мастеровые, не собираюсь я ваш хлеб отбирать и в машну вашу руки совать. Привез я с похода шесть полных ладей камня солнечного. Там не меньше тысячи пудов янтаря будет. Следующей весной пойдет Аркх по Идилю в земли Ховалинские, да еще купцы пойдут по реке Танаису в земли греческие. Камень солнечный дорого стоит, и все серебро вернется в казну, да еще и прибыль останется. Однако я предлагаю вам сегодня набить свои амбары янтарем. Купите у меня янтарь, а я казну свою пополню серебром да златом. Там вы уж или сами сможете перепродать янтарь соседям нашим, или я его у вас выкуплю как серебром разживусь.
   Мастеровые гильдий зашумели.
   Я то знаю, что их склады ломятся от серебра, однако вот так вот отобрать у них честно заработанное не получится. Так может и до нового заговора дойти.
   Продать янтарь я надумал давно, вот только продавать его придется не обработанным, от того и цена корзины солнечного камня значительно упадет. Да и времени, что бы обработать до товарного вида сколько камня у меня нет, ни времени ни сил. Мои мастерские еле-еле десять пудов камня успеют до весеннего торга обработать.
   Расскажу вам немножко про мою торговлю.
   В общем тут расчеты простые. Весь торг идет реками на ладьях. Скорость движения ладьи 4-6 км/час. То есть, если махать веслами 16 часов в день с короткими остановками на обед и сон, то за сутки вниз по течению реки можно пройти почти 100 км, а вот против течения всего 60-70 км. И эти цифры работают только при всех остальных благоприятных условиях. То есть, чтобы мне дойти по рекам, с учетом волоков, до греческого Крыма нужно потратить 30 суток туда и почти 50 суток обратно.
   Вот и получается, 30 суток туда, 50 суток обратно, да и там расторговаться еще 30 суток. То есть за один торговый сезон, пока реки вскрыты ото льда мои купцы успевают сделать всего один рейс. Вот я и формирую по весне огромные караваны по 10-15 судов. Каждый караван берет определенное количество груза, так как никто в здравом уме перегружать ладьи не будет. Поэтому берется только то, что может хорошо продаваться, а назад покупают не только то, что нужно лично нам, но и то, что я могу перепродать конунгам Балтийского моря.
   Собственно по этому я и замутил торг с кесарем Константинопольским Марцианом, пытаясь выманить у него права федерата. Хочу выкупить землю в устье Кубани и поставить там городище. Я смогу туда свозить товары и устроить там торговый пост со складами. А уже с того торгового поста товары можно возить грекам в Таврику и нашим варварским союзникам в устье Дуная почти целый год.
   - Выкупим мы у тебя царь камень солнечный, однако серебра да злата в амбарах у нас нет - развел руки в стороны Яровуд - от куда ты взял, что нам серебро девать некуда?
   - Да как же так то Яровуд? - удивился я - ведомо мне, что твоя мастерская произвела более тысячи бронных пластин. Продали мы брату моему Радомиру три сотни пластин, да еще в амбарах три сотни имеется. Вот и хочу я тебя спросить Яровуд, где остальные пластины бронные? Ведь я наказывал бронь и оружие все в амбары царские за указанную сумму сдавать.
   Лицо Яровуда как и его подпевалы Малобуда вытянулось. Они конечно предполагали, что в каждой мастерской у меня есть соглядатаи, а по простому стукачи, но что бы вот так вот. Царь не мог так быстро сосчитать и выявить, что почти четыре сотни нагрудных бронных пластин пропали.
   - Ты прости нас царь, но людишки наши, что на стенах городских стоят, да мастеровых наших охраняют не могут в одних зипунах против ворога выходить, вот мы своими силами людишек своих в брони то и одели.
   - В брони одели, то я вижу, а еще вы своим людишкам добрых топоров, да копей наделали, а у некоторых вон и мечи имеются. Вот хочу я спросить у вас люди, а кто позволил мужиков мечами без моего приказа опоясывать? Или твои людишки, готовы выйти в круг против моего ратника силами померяться?
   Яровуд отвернулся, он знал, что именно тут косяк страшный. Ведь приказ по мечам был конкретный. Я приказал все мечи продавать казне, все без исключения. Отрокам и воинам, что заслужили я вручал мечи самолично, то есть проводил ритуал опоясывания воинов, а эти уроды решили пока царя нет сами на себя мечи напялить, таким образом достаточно обидев моих дружинников.
   В армейке было все просто. Для того, чтобы заслужить берет, ты должен совершить три прыжка, а за тельник требовалось совершить боевой выход. И если какое либо чмо одевало берет и тельник с нарушением этих требований, то можно было отгрести по роже не хило.
   - Все мечи и брони, что делают мастерские по моему указу должны были сдаваться в царский амбар на выкуп казной. Однако вы в нарушение моего приказа брони и мечи в амбар не сдали, сие значит, что украли вы то оружие.
   - Да что ты царь Чеслав, нешто мы продали те брони и оружие, все пошло нашим людишкам, как есть всё тут - возмутился мой аппонент - Ничто мы не продавали и за пределы царства не вывозили. А людишки наши порядок в земле нашей стерегли, пока дружина твоя в походе была.
   - Мечи сдать все в амбар, за них получите серебром да златом по уговору, а вот брони пусть у ваших людишек остаются, однако вы мне за те брони заплатите полновесным серебром, раз людишек своих одели, то и спрос с вас. А еще повелеваю, что бы все из людей ваших, кто сейчас при оружии да в бронях ходит, в поход собирались. Раз они при броне да с оружием, то они не мастера теперь, а воины, вот пусть в походе и покажут, имеют ли они право сидеть рядом с ратниками моими и общую братину пить, или они должны сидеть рядом с мастеровыми да пахарями.
   Присутствующие закивали, одобряя мой приказ. И попробуй не покивай, тут почти три сотни настоящих дружинников имеется, те такой наглости не простят. У меня как не крути а военная знать образовалась, и простым мужикам оскорбления ратника никто с рук не спустит.
   - Вы же сотники и воеводы к весне дружину в тысячу копий готовьте, как не удастся нам добыть голову Радко золотом, то возьмем причитающееся нам клинками и кровью.
  
   Когда все начали выходить я окликнул Аркха. После чего подошел лично и наклонившись к уху сказал.
   - Ты же Аркх, найди мне людишек шустрых - я повернулся и осмотрелся, что бы никто не слышал.
   Аркх ныне уже известный купец во всех селениях славной реки Ока, но вот связи пиратские по Днепру остались.
   - Я хочу нанять десяток отрядов малых по пять человек, кто за хорошую плату мне головы старшин воинских родов буссовых принесет, а если удастся Радко из самострела подстрелить, то сотню гривен золотом тому отряду заплачу, все с полна отдам до последней монетки.
  
   Я уже месяц сидел в Смоленске, конец зимы приходится заниматься внешней политикой, мля.
   Всю зиму мы ковали улучшенные кирасы, такие полукруглые нагрудные пластины, что бы подальше от тела находились, а под такую кирасу одеваешь поддоспешник с толстым витым основанием и получается, что даже стрела с каленым болтом если пробивает такой панцирь и заглубляется на 2-3 см в сталь, то до тела стрела все равно не достает. А то мне тот бой с готтами Теодориха до сих пор вспоминается.
   Я привез кучу пробитых доспехов в Полоцк и наказал думать как исправить такой недостаток.
   Мыслей было много. Некоторые мастеровые предлагали просто увеличить толщину металла, другие предлагали доспех закалять, но это сильно удорожало стоимость доспеха, а вот один мастер предложил делать нагрудную пластинку выпуклой.
   Ранее мы тупо копировали трофейные римские лорики. Да, кстати, римский доспех так и называется "лорика сегментата", до сеть "доспех из пластин". А в этой лорике, грудная пластина была почти ровная, а вот я помнил, что в стандартном бронежилете грудная пластинка была выпуклой к противнику, вот и попробовали. Оказалось хорошо, держит даже при старой толщине, но на всякий случай еще и увеличили толщину для всадников, а вот для пешцев оставили стандартную толщину в 3 мм. Да и под доспешник стали подбивать более толстый.
   Пока я был в походе мои мастерские развернулись и теперь основной доход царства был даже не от продажи мечей и сабель, а от продажи железных изделий мирного предназначения, то есть пил, топоров ножей, кос и железных лемехов для плугов. А еще понадобилось много скобок и гвоздей. Соседи распробовали подковы. Ранее коней никто не ковал, слишком это дорого, но боевой конь и так удовольствие не дешевое, так что подковы ему не помешают.
   Где то в болотах или озерах между Западной Двиной и Чудинским озером мои мастера нашли большие запасы почти каменной железной руды. Она конечно хуже качества чем руда свейская, что привозили купцы от Радомира, но намного лучше чем полоцкая болотная руда.
   Многое меня радовало, но многое и опечалило. Нет мне больше радости жить в Полоцке. Я строил этот город как город свободных мастеров, а за два года походов тут все опустилось в примитивное рабовладельческое общество. Из школы, где учились дети от лесных и болотных родов гильдмастера забрали себе подмастерьев, типа в ученики, а по факту превратили их в рабов или холопов, а сами стали уже и не мастерами а цеховыми директорами, и теперь ходили все в золоте и заморской парче, да только пальцами указывали что кому длать. А сами уж и молот в руках держать разучились.
   Я когда такое увидел, то хотел по типу дедушки Ленина раскулачить всех, и все расприватизировать. То есть просто отобрать все мастерские, а людей сделать свободными рабочими. Но потом посмотрел как работают новые мастерские в средневековом капитализме, то понял, что тут хозяин это и мастер и лидер. То есть командует тот, у кого на роду написано быть командиром, тот кто может тащить весь этот груз управления, не смотря на то что по жизни он конченый урод. А вот мягкие и добрые, человеколюбивые руководители в это время не водятся.
   Хотя они в принципе они не водятся ни в каком времени. Ушли одни кровопийцы, которые были царскими дворянами, пришли другие - парт-политработники, а за ними третьи - эпохи свободного ель цинизма, и нет никакого способа вырастить человеколюбивую элиту, ибо тот кто называет себя элитой по определению считает всех остальных быдлом и рабами.
   Там в 21-м веке люди в основном забыли этот древний способ назначения руководителей, там люди думают что управление это типа НАУКА. Типа каждый кто выучит наизусть пару учебников по Менеджменту сможет стать крутым управленцем. И что?
   Сколько студентов ежегодно выпускают всякие управленческие школы?
   Десятки тысяч!
   А сколько из них дорастает до высот настоящего руководителя?
   Десятки человек из тысячи.
   А почему?
   Да потому, что УПРАВЛЕНИЕ - ЭТО ИСКУССТВО!
   Искусство, которое не подчиняется каждому дураку с учебником, так же как и известным скрипачом или виолончелистом станет не каждый, хотя в музыкальных школах по всему миру учатся миллионы детишек.
   Управлять нужно не просто уметь, нужно обладать такими лидерскими качествами как у пиратского капитана Флинта, что бы ни одна собака даже и в мыслях не представляла, что можно ослушаться приказа командира или начальника. Вот поэтому даже в 21-м веке управление, как и тысячи лет назад продолжает оставаться ИСКУССТВОМ.
   И у меня сейчас не получится снять этих древних рабовладельцев, ну уберу я их, а кого назначить? Кто потянет управлять такой многофункциональной машиной?
   Подумать только, ведь моим гильдмастерам нужно заставить лесных людишек добывать руду, а потом кто то должен доставить эту руду к домнице. А потом кто то должен нажеч древесного угля, а кто то должен измельчить руду и уголь, а кто то должен построить водяную мельницу и потом её постоянно обслуживать. Одна домница кормит несколько сотен рабочих. А таких домниц десятки, а еще есть пило рамы и корабельные верфи, а еще есть ткацкие и гончарные мастерские. И все это рабочее кодло кто то кормит, кто то добывает рыбу или мясо, кто то расчищает лес и выращивает зерно, тысячи детишек постоянно шляются по лесу и собирают ягоды с грибами и полезными травками. А всем этим управляют обнаглевшие прото капиталисты, мироеды и душегубы - гильдмастера.
   Да и денег сегодня у них в свободном обращении больше, чем у меня в казне.
   Вот так вот я постепенно сменил свое мировоззрение.
   Кричать ВСЯ ВЛАСТЬ СОВЕТАМ можно до одури, вот только в этом совете настоящий голос имеют только опоясанные мечами и прошедшие войну мужи, да мастеровые люди, у которых полно серебра. То есть обществом правит сила и деньги. А остальные члены совета тупо голосуют так, как голосуют более известные граждане, эти мерзкие людишки мне напомнили шакала из мультика про Маугли, осталось сказать короную фразу: 'а мы пойдем на север', и всё картина сложиться.
   То есть люди реально превратились в быдло и занимаясь подражательством разделились на группы и кланы.
   Вот имеется группа воинских людей, у них свои лидеры сотники десятники, свои заботы и свои проблемы, и даже живет их семьи отдельно, прямо вокруг моего 'дворца'.
   А вот имеется группа мастеровых, а вот колхозники и рыбаки, а вот торговцы, что за море ходят. А меж ними весь остальной народ, что смотрит на словесные баталии в совете и с опаской поднимают руки голосуя то за одно мнение, то за совсем за противоположное.
   Расстроили меня людишки болотные, как есть расстроили.
   Тут же вспомнилось мне мое детство.
   Как директор школы со всем своим кодлом и прислугой в виде учителей и своих замов, а также всяких там ветеранов и членов общественных организаций рассказывали мне, что я не достоин быть пионером. Так как являюсь малолетним бандитом и негодяем. А пионером и не дай боги комсомольцем может стать только полу святой ребенок, совсем как маленький дедушка Ленин. И меня тогда не приняли в пионеры вместе со своим классом. Я получил пионерский галстук только через год с младшими детишками.
   И вот он настал 1991 год и все эти твари, что вчера еще агитировали меня быть похожим на дедушку Ленина начали срывать портреты коммунистических вождей со стен школы. Я помню как валялся на полу в библиотеке портрет прославляемого ранее "дедушки". Как все эти директора и учителя со светящимися глазами в 1992 сжигали партбилеты открещиваясь от коммунистического прошлого, а все деятели общественных организаций рассказывали как они втихаря, ночью, под столом у себя на кухне читали Солженицина. А еще через год в подвале школы открыли баню, где десятикластницы подрабатывали проститутками под крышей вчерашних комсомольских лидеров и местного директора.
   Мрази, твари, быдлятина.
   Эти скоты буду подстраиваться всегда и под всех.
   Они со светящимися глазами пели "Боже царя храни!", а потом эти же люди пели "Вставай проклятьем заклеймленный!".
   Одни и теже люди писали доносы на своих соседей в 40-х, а потом разоблачали культ личности в 60-х, и очень страстно переживали за несчастных жертв сталинского режима.
   А вот мне интересно, а были бы вообще эти жертвы режима, если бы вы твари доносы свои паскудные на соседей не писали?
   Вот они настоящие рабы, и кто вам сказал, что я должен тут своих таких же рабов освобождать из под "жесткой руки рынка".
   Правду говорили чечены: "люди делятся на овец и волков, выбирай кто ты".
   Я уж точно не овца, а этим людишкам если так хочется пусть лижут задницу новым хозяевам болотной жизни, а я могу быть и тем и этим. Пусть радуются, что сейчас в душе у меня преобладает тот ростовский комбайнер с колхоза '50 лет без урожая', а не этот - брат речного бандита Чеслав. Но я уже на пределе, рано или поздно закачу рукава и пройдусь с мечем по Полоцку, вырезая всю эту мразь, что самоназначила себя новой элитой болотного царства.
   Что бы не доводить свой разум до греха, ближе к концу зимы я забрал Ждана, и свою основную дружину, и уехал в Смоленск.
   Во первых Смоленск сейчас это основной перекресток дорог ведущих на Оку, а далее на Идиль (Волгу) и в Дон, а основной торг у меня теперь идет по Идилю и по Дону.
   Аркх хорошо развернулся на Оке, поэтому я все товары в начале свожу в Смоленск, а потом лесными дорогами с усиленным караваном отправляю эти товары или на Идиль в Орел или на Дон в Воронеж.
   По Дону идет хорошая торговля с крымскими греками, а по Идилю идет торговля с сотней мелких родов верхнего Поволжья.
   Аркху так и не удалось прошлым летом дойти со своими кораблями до моря. Какой то мелкий буртасский хан перехватил мои суда и очень долго преследовал вдоль берега, поэтому от греха подальше Аркх решил повернуть обратно. Но и тех товаров, что скупил мой торгпред на Волге вполне хватает, придет время мы и море Ховалинское покорим.
   Кроме того в Смоленск постоянно приходят люди с Десны.
   Я пытаюсь сговорится со старейшинами родов земли Бусса, с теми кого потом назовут Антами. Постепенно я понимаю, что большой войны с антами не будет, так как уже десятки селений прислали виру за побитых Оршских людишек и просили не убивать их воинских вождей, к тому же некоторые приводили связанными сотников и десятников Радко, что ходили в Оршский поход. Сам Радко куда то пропал, никто не знает где он, но ищут, и это хорошо.
   Однако я продолжаю подготовку большого похода на юг.
   Почему?
   Да потому, что в земли Радко приходили люди Кугума, и я подозреваю, что Радко сбежал к сыну Кугума Обияру и там собирает себе наёмников. И весной может пойти вверх по Днепру до Смоленска. Если Радко сожжет Смоленск, то он окончательно отбросит меня от Днепра, и закроет меня в своих болотах, а это не есть гуд, хотя я могу найти и новые волоки.
   У меня и так не хорошая ситуация с соседями.
   Ободриты теперь враги навсегда, как и варги-поморы, а тут еще аланы и людишки бусовы, мать их итить. Но мы это дело поменяем, я вам что зря зомбоящик там в 20-м веке смотрел? Да я тут могу уроки цинизма и под коверной борьбы самим римским императорам преподавать. Только за пол зимы, мои наемники убили десяток бывших вождей, что ходили с Радко на Оршу, и не пришли ко мне каяться.
   Вот остальные как поняли, что тут не все так просто и поперли ко мне в Смоленск целовать десницу и приносить клятвы верности.
   Радко и его дружбан Обияр могут собрать несколько тысяч всадников, только вот я им давно оружия не продаю, так что придут в основном голодранцы. А я пока создаю настоящую стальную машину.
   Водяные молоты работают непрестанно, клепая стальные пластины. А уже из этих пластин куются панцири, шлемы, ноговицы и наручи, формируя полный стальной доспех.
   Собрали уже сотню тяжелых арбалетов и наклепали несколько тысяч здоровенных каленных болтов к ним. Обычные арбалетчики получили почти три сотни новых самострелов со стальными дугами и большущими римскими щитами на спину, сделанными почти из фанеры. Такой жит легкий и за ним можно сидеть в открытом поле, а зарядив очередной болт бить врага на дистанции.
   Конница тоже получила почти полный панцирь и стальные намордники для лошадей. Правда на конях у меня в качестве основной дружины сейчас новики. Вопрос почему? Да потому, что мои клячи очень уж слабые. Если одеть в бронь нормального воина и посадить на коня, да еще коня самого прикрыть железными пластинами, то такая скотина через пару километров просто падает, не выдерживает веса. Вот мне и приходится пацанов в бронь одевать, что бы хоть как то скомпенсировать дополнительный вес доспеха.
   Однако мне всё равно не хватило того серебра, что я получил от продажи янтаря своим гильдиям. Да и продать много не получилось. От имеющегося запаса я продал всего то 300 пудов янтаря и получил 3000 гривен серебра, а на вооружение дружины и подготовку нового похода нужно потратить минимум 5000 гривен серебра.
   Вот же блин, у меня просто не хватает серебра платить моим гильдиям за закупку вооружения и броней для дружины. Раньше я мог просто рыкнуть на мастеров и заставить их снизить отпускную цену на бронь и оружие, но вот сейчас уже не могу. Теперь истинная власть в царстве принадлежит им, мастерам и торгашам, олигархи мля, болотные.
   То есть я тут как Путин. Вроде и президент, поэтому во всем всегда виноват в глазах общественности. Но общественность не понимает, что реально власть принадлежит банкирам и олигархам, так как свободной наличности у них больше чем годовой бюджет целой страны. И мне с ними нужно уметь договариваться. Чуть пережмешь, и они тебе гос переворот с майданом устроят. А наши то уроды там в 21-м веке не понимают как трудно президенту в этом серпентарии работать. В одно и то же время, одни и те же выблядки критикуют сталинские репрессии, и тут же предлагают взять за горло всех российских олигархов. Так и хочется спросить "ребята ВЫ ИДИОТЫ?".
   Даже я тут, хрен знает в каком веке не могу всё взять и отобрать. Меня просто отравят, или болтами ночью нашинкуют. При чём у меня тут нет ни 5-й, ни 6-й колонны, а у вас есть.
   Мои мастера не могут сбежать ни в Лондон, ни в Париж, так как им там сразу рабское ярмо оденут и заставят сутками пахать на нового хозяина. А у вас как? Украл 100 лярдов рублей при строительстве космодрома 'Восточный', а потом сбежал в Париж, и ходишь там грудь колесом, изображаешь из себя борцуна с режимом. А продажные журнашлюшки ежедневно тебе восхвалительные статейки выпускают, про то как ты из последних сил боролся с "кровавым режимом".
   Есть у меня конечно своя дружина, самых проверенных и закаленных в боях воинов, но их всего то 150-200 человек, да еще школота-новики человек 300, их даже воинами то назвать язык не поворачивается. А вот охрана купцов и городская стража, охрана мастерских уже давно зашкаливает за 1000 человек. И в случае бунта меня просто вышибут с моей земли. А еще эти 'новые болотные кривичи', совсем как 'новые русские' в 90-х могут тупо бабками скинутся и призвать наемников из-за моря на борьбу с болотным демоном узурпатором Чеславом, как олигархи майдана скинулись и всяких там пиндосовских да польских ЧВКашников призвали и Яныка скинули, а еще добровольческие батальоны сформировали из идейных фашистов.
   Так, что мне тут приходится лавировать.
   Я уже давно обдумываю вопрос ликвидации двух очень уж охреневших "бояр". Вот только как это сделать красиво не знаю. Да и людишек их воинских нужно отобрать под видом большого похода, может перевоспитают их мои воины, или сами подохнут в какой либо бесполезной лихой атаке, зато все станут хероями.
   Вернулись людишки из Восточной римской империи, хотя тут никто их так не называет, все говорят "греки". Но это не правильно, те самые греки, как ни странно называют себя 'Римлянами'. Именно так, с большой буквы, а вот я их называю - Византийцами, потому что столица у них город Византа, а какой то хмырь её переименовал в Константинополь, по имени их первого императора Константина. Однако мои греки меня уважают, говорят, что я ОооЧЕНЬ умный, типа мало кто из соседей помнит древнее название великого города Византа.
   Так вот приперся опять ко мне греческий посланец и кланяясь в пояс передал письмо от Марциана - кесаря Константинопольского.
   Мол, прости нас царь лесной за обиду, однако нет вины нашей в отравлении твоей жены, не мы ту гадость замыслили, и не нашими руками она исполнена. А в знак примирения прислали целый сундук с серебром. Сундук так себе, всего то сто гривен золота в красивых римских монетках, да я за голову Радко столько даю, а учитывая еще и его воевод, так мне эта операция очень уж сильно по карману бьет.
   Но вот, что интересно, новый кесарь Византийский все таки предлагает мне стать федератом и жалует мне земли у реки Кубань, но при одном условии, что я приму крест Истиной веры, и позволю ставить церкви у себя в земле.
   Я принял дар в виде земли, и стребовал новое письмо для моих торговцев, позволяющие возить беспошлинно товары в Крым и в Константинополь.
   Письмо мне не дали, сказали, что беспошлинной торговли не будет а пятую часть в виде торгового сбора наместникам городов мои купцы платить должны исправно. Типа закон-есть закон, и не может кесарь греческий быть над законом.
   Ах так? Ну хрен с тобой золотая рыбка.
   И я сказал, что сам лично мол крест принять смогу и даже церковь их в дарованной земле построю, а вот неволить своих людей не имею права, ибо по нашему закону они все от рождения вольные люди и вольны сами принимать решения о том каким богам поклоняться, ибо закон есть закон, и не может царь болотный стоять над законом.
   И еще я позволю построить церковь в моей новой земле на Кубани, а вот ставить такие строения в своих болотных землях не могу, так как мои люди поклоняются другим богам и могут побив служителей распятого на кресте бога пожечь все церкви, вот я и переживаю за них.
   Не понравился мой ответ грекам, очень не понравился, а мне похрен. Вон там в 21-м веке, наше руководство тоже пыталось копировать поведение пиндостана, так 'цивилизованным' Европейцам это очень не нравилось. Типа вы недочеловеки не имеете права делать то, что могут себе позволить свободные западные сообщества, потому как 'своим-всё, а врагам-закон', однако там наш русский ванька всё слушает да есть, и доводит гегемона до белого каления.
   А чем я хуже, я тоже могу включить режим тролля 80-го левела.
   В общем пыхтели греки, потели и матерились, но все таки мы сговорились.
   Мне позволили поставить город хрен знает где, в тьму таракани, то есть очень далеко, а я типа согласился стать союзником кесаря греков по имени Маркиан. Я обязался оповещать добрых соседей о всех недостойных варварах, что захотят воевать земли императора, а за особую плату даже водить свою дружину в карательные походы на буйных варваров.
   И вот теперь в эту самую Тьмутаракань я направляю самого говорливого гильдмастера Яровуда.
   На последней нашей встрече я ему открыто сказал:
   - Ты Яровуд человек прямой, вот и я с тобой прямо говорить буду. Мне воины наши предлагали тебя убить как бунтаря, а добро твое разделить. Но я всех вас мастеровых считаю своими родичами, так как мы вместе с вами поднимали нашу землю, и строили домны с водяными колесами. Однако вижу не можешь ты под моей рукой сидеть, воля тебе нужна. Вот тебе воля, иди в землю Тьмутараканскую и поставь там себе град. Строй большие амбары и готовься встречать мои товары. Тебе повелеваю торг с соседями вести по своему усмотрению. Налог мне не плати, с той прибыли, что получишь сам строй стены и амбары, сам набирай и корми свою дружину, сам с соседями договора заключай и наемников нанимай. Твоя задача продавать мои товары и в землю мою направлять товары греческие. Куплю я у тебя рабов добрых, соль, фрукты южные, ткани и вино доброе. Тебе же буду направлять железо справное, меха, янтарь, доски, горшки и много другого товара.
   - Твоя воля царь - ответил Яровуд - однако не пойму я тебя. Ты же на меня в обиде, так пошто мне целое княжество отдаешь? И не боишься, что я там из под твоей руки выйду?
   - Ты Яровуд без моих товаров там не выживешь, а земля мне та нужна только для того, что бы амбары с товарами поближе к грекам держать, и при ведении торговли время на речной путь уменьшить. Товары ты будешь получать из Воронежа все лето. На обратном пути мои лодьи уж сам загружай, что бы пустыми не ходили, что отгружать то сам у воеводы и главы Воронежского выспрашивай. Если сядешь прочно на том месте и землю удержать сможешь, то я тебя князем сделаю, и ты ту землю своему сыну передать сможешь по наследству. Однако сиди тихо, ни с кем там не ссорься и не задирайся. Пока стены не поднимишь и дружину в три сотни воинов не соберёшь, сиди как мышка в подполе, а то там голодных котов хватает.
   - Кого взять с собой могу?
   - Бери тех, кто сам пожелает пойти в земли Тьмутаракансикие. Однако помни, что ни железа, ни угля для работы домниц там нет, поэтому мастеровые там тебе не понадобится. Тебе нужны люди верные и знающие языци многие, и торговле обученные, нужны землепашци, что б зерно выращивать. Земля там добрая. Однако ты пиши мне постоянно письма, какой товар нужен, каких людишек подослать. Если греки предложат рабов из людишек мастеровых, то скупай не задумываясь. Дам тебе 10 чаек речных, грузитесь весной и идите волоком к Воронежу, там уж вниз по реке до моря, и далее морем до реки Кубани. Казну свою можешь всю забрать, я твоего серебра не возьму и гривны. Все что честно заработано, то твое. Однако скажу тебе, что в землях греческих ценятся меха и янтарь, так, что можешь скупить в царских амбарах товара для себя сколько нужно. Там тебе серебро не понадобятся, а вот товара много не бывает.
   - Есть у меня три тысячи гривен серебра царь - после недолгой паузы проговорил Яровуд - если продашь мне янтарь, то прошу тебя в эту весну янтарь грекам не слать, пока я свои запасы не распродам, а на следующую весну уже и твой товар распродадим.
   - Хорошо, продам я тебе сотню пудов янтаря из царских амбаров по хорошей цене. Людей бери своих, тех, кто предан тебе безмерно. Воинов сам набирай из городских стражников, с дружины никого не дам, они мне для похода нужны. Баб и отроков берите только своих. У кого бабы нету, там у греков рабынь купите. На подкуп торгового люда серебра не жалей, информация не может стоить дешево. Информация для тебя это жизнь, да и для меня тоже. Иди Яровуд, собирайся. Всю твою гильдию со строениями и людьми я выкупаю за 200 пудов янтаря, и не вздумай торговаться, это хорошая цена.
  
   Когда Яровуд ушел, я позвал второго оппозиционера.
   - Хочу тебе Малобуд предложить дело свое собственное, где ты сам себе хозяином будешь.
   Передо мною сидел еще один оппозиционер, которому не нравилась царская власть и моя внешняя политика.
   - Так долго ты царь меня не звал. Люди бают, что забыл ты про меня. вон Яровуда сослал в Тьму таракань, а я тут сижу и жду твоей воли.
   - Тебе верно языки злые наговорили, что царь твой душегуб и кровопийца? Думал ты, что я вас с Яровудом, за слова ваши казнить буду? Нет, ошибся ты Малобуд, нет мне пользы от вашей крови, а вот руки ваши мастеровые и стремление к свободе мне очень нужно.
   Малобуд все еще сидел с подозрительным лицом, не зная, что я ему предложу.
   - Знаешь ли где Ладога, и где живут рода саамов?
   - Люди сказывали, что в тех землях брат твой властвует - ответил Малобуд.
   - Радомир торговлю только в прибрежных селениях ведет с родами саамскими, а в землю ладожскую и не ходит вовсе. Так вот сказывали мне люди, что там на северном побережье озера и в землях лесных есть рудники где олово, серебро и медь добывать можно, хочу те рудники под свою руку взять. А дело то тебе поручаю. Заметь, какое я тебе дело важно доверяю.
   - Спасибо царь за доверие, но где я те рудники искать буду?
   - А ты вот прояви свою удаль, поставь вначале град укрепленный, с вождями саамскими дружбу заведи. Поспрошай у охотников, людей в горы пошли, пусть посмотрят по приметам. Дам я тебе людишек знающих, что с медью, оловом да с серебром дело имели. Сам понимаешь, что для нас то дело значит. Если ты нам рудники найдешь, то мы сможем с императорами держав великих как ровня разговаривать. Дам я тебе возможность полусотню городской стражи набрать и гильдию свою всю под чистую в земли саамские вывезти. Там есть и железо, так, что руду добывайте как и тут, а мне уже готовое литье шлите.
   Я посмотрел в глаза гильдмастеру.
   - Помни Малобуд, торговать с моим братом я тебе запрещаю, только через меня. Знай, Радомир не дурак, он как увидит что ты там сам сидишь, то направит воинов и всё с потрохами отберет, а людишек твоих рабами сделает.
   Я достал карту.
   - Вот смотри Малобуд - я показал пальцем путь - вот тут река Ловать, по ней в Ладожское море спустишься. Тут можно северные берега обследовать и городище поставить. Но вот тут есть волок на реку Свирь, а та уже в Онегу впадает, там большое озеро, как море. Можно и там твой городок поставить, там людишки Радомира до тебя уж точно не доберутся.
   Я показал пальцем в другое место.
   - Вот тут есть реки, по которым волоком можно дойти до Студеного моря, где рыбий зуб и мех белой лисицы добывают. И все те земли в твое ведение отдаю. Сможешь там торг с местными охотниками наладить, сможешь у них вызнать где руду найти. Станешь все товары в Ладогу направлять, а там от меня товары себе заказывать. И сам, и люди твои в золоте ходить будете, я под твою руку самые богаты земли отдаю, и ворогов там еще лет триста не будет.
   - Могу ли я взять своих ближников и подмастерьев? - спросил мастер.
   - Бери тех кого сможешь прокормить.
   - Но у меня помощником отрок Ульберг - тихо сказал Малобуд - а ты велел мечных дел мастерам из Полоцка ни ногой.
   - Ульберг давно созрел для сомостоятельной работы - задумался я - но я позволю тебе его взять. Цени Малобуд, это знак доверия к тебе. С местными торг вести будешь, так продавай им только наконечники копейные, топоры и ножи, никакого оружия больше не давать, сам понимать должен.
   Малобуд кивнул, он хоть и урод, но не глупый, это точно.
  
   Вот так я спровадил двух самых ярых моих врагов-оппозиционеров.
   Я то знаю, что они враги, а вот они не знает, что я знаю. Мне доносчики все их слова, все подковерные движения ежедневно докладывают. Даже были попытки к соседним царькам перебежать, да испугались. Вот я и решил их к делу в своей земле приспособить. Пусть хоть начнут, а там поможем и подхватим. Пусть валят со всем барахлом и со своими гильдиями. Я по сути одного губернатором Кубани, а другого губернатором Карелии назначил.
   Жаль у меня еще Сибирь никто не открыл, а то б я еще пару уродцев губернаторами и там назначил, хоть на Чукотку, или вон Аляску еще осваивать нужно. Ведь убивать мне их нельзя, слухи пойдут, мол царек у нас того, с сучился, с нормальными пацанами базарить боится.
   Каждый 'новый болотный русский' должен знать, что царь живет по закону, и пусть сами тоже хотя бы стараются жить по этому закону. А тем, кто по закону жить не захочет. Я им, этим своим недоолигархам в Полоцке какой нибудь хлебный или солевой бунт устрою, и под видом погромов, специально подготовленные людишки зарежут кого нужно.
   Вот такая она мля политика, приходится юлить и хитрить, а иногда и кровью мараться, однако подавление зачатков мятежа моих протоолигархов еще не закончено, есть еще три гильдмастера.
  
   Напротив меня сидели три здоровенных знатных мужика. Это были настоящие олигархи по местным меркам. Серебра у них в загашниках имелось ни чуть не меньше чем в казне, а я вообще подозреваю, что намного больше.
   - Как жить дальше хотите, люди мастеровые?
   - Так мы уже давно ждем любого твоего указа царь - ответил статный безбородый мужчина.
   Этого мастера я вывез еще с первого большого похода на Готланд и был он вроде кельтом. Кельты вообще как оказалось были очень серьёзными мастерами в области обработки железа. Их мечи еще при рассвете Римской империи были лучшими в мире, а теперь вот он работает на меня. Бывший раб готландцев, а ныне гильдмастер оружейной мастерской с личным номером "5".
   Всего я назначил шесть человек, как мне показалось самых толковых и достаточно мотивированных мастеров, что бы работать именно на меня.
   Я по понятным причинам был номером первым в группе мастеровых, а кроме меня были еще шесть. То есть у нас были семь личных печатей, что ставились на мечи. Всего семь человек на всё царство, что знали полную технологию производства меча из тигельной стали от руды до спец обработки. Остальные жители царства и рабочие мастерских знали только отдельные технологические операции.
   - Вы внесли всю сумму за утаенные от казны брони и железо, поэтому вы и остались в Полоцке. Остальные ваши товарищи в коих я не увидел раскаяния и желания честно работать по моему указу убыли в разные уголки нашего царства выполнять особо важные поручения. Если они считали себя насколько сильным, что бы работать без указки царя, то вот пусть и докажут это в новых землях. Всё их имущество я выкупил средствами из казны, и теперь мы должны подумать как тем имуществом распорядится.
   - Так ты ведь уже что то надумал - потер загривок мастер Иозель, имеющий личный номер "7".
   - Так и есть. Знаю я, что вы по приказу моему в казну брони и оружие сдавать не хотите, поэтому их просто делать перестанете, от чего мне убыток большой. Ибо казну я свою пополняю из того серебра, что получаю от соседей наших за проданные мечи и брони. Вам же более выгоднее продавать косы с пилами, да плуги с топорами, чем делать мечи и брони. Но при таком раскладе моя казна будет пуста, и дружина останется без содержания, а это не хорошо. Нашел я новый способ пополнить казну и вам волю дать. Я вас неволить более не хочу, делайте, что хотите. Я отдаю вам мастерские и все имущество, что выкупил у остальных гильдмастеров кроме печей плавильных и смолокурень. Так как вам нет никакой выгоды мне огненную воду добывать, а мне без нее флота не построить. А печи плавильные вам и так не нужны, нет у вас столько руды, что бы в печах плавить. Не сможете вы без меня с Радомиром сторговаться и выкупить у него требуемое количество каменного железа.
   Я осмотрел всех присутствующих, а те напряглись, подозревая какой то подвох.
   - Вас позвал лишь для того, что бы вы решили, кто за что возьмется. Разбирайте по чести имущество и мастерские своих сотоварищей, за отданное имущество возьму с вас по тысяче гривен серебра для подготовки дружины. Делайте, что хотите, вам же я назначаю налог в казну в размере четверти от всех доходов гильдий.
   Мастеровые переглянулись, но ничего не сказали. Да и говорить тут нечего, все что нужно было написано на их недовольных рожах.
   - Не нужно ругаться и дуться на меня. Я даю вам полную свободу. Производите, что хотите, хоть оружие, хоть гвозди. Вы будете платить мне лишь малую часть тех несметных доходов, что придут в ваши руки, и вольны продавать все, что посчитаете нужным. Купци будут забирать ваш товар и возить в заморские страны. Ежели мне понадобится вооружить дружину бронью и оружием, то я вам за каждый меч и каждую бронь уплачу полновестную меру серебра, а железо вы все равно у меня покупать будете, так что по доброму сговоримся, без обмана.
   Мастеровые зашушукались.
   - Однако я вас предупреждаю сразу, людишек своих не неволить, закупных (должников) всех отпустить. Я за них долг уплачу и теперь они мои закупные будут, как долг отработают в казенных мастерских так и свободу получат. За работу платить всем людям как свободным гражданам моей земли. За недоимки и кражи наказывать только по суду, иначе я вас судить буду. В дела ваши влазить не хочу, судите и рядите сами, что кому достанется. Оставленные мастерские должны заработать через три дня. Готовьте большую партию оружия и брони, я иду в поход.
  
   Весной я направил флот на приручение варгов-поморов.
   Вдоль восточного побережья Балтийского моря шли десять сорока весельных галер. Эти корабли были построены в ускоренном темпе, три галеры у меня были, а вот еще семь пришлось строить зимой из не просушенных досок, но другого выхода не было, мне требовалось показать мощь лесного царя на море.
   Раньше я мог выставить несколько десятков морских чаек, и это тоже был флот, такой же флот как и у других конунгов. И в бою тридцать на тридцать или пятьдесят на пятьдесят чаек победит просто более удачливый конунг. Ибо все эти корабли, монеры и дракары, всякие там чайки с ладьями, все абсолютно одинаковы. Это просто большая лодка с экипажем, а мне нужен именно боевой корабль. Там в бою с таким же по классу кораблем решает всё морское везение и настрой команды, а мне нужна гарантированная победа, мне нужно добиться качественного технологического превосходства над соседями.
   И вот тут у меня десяток двух палубных двухмачтовых галер. Высота корпуса почти четыре метра, такую галеру с налета не взять, так как высота борта моей галеры на два метра выше борта обычной чайки. А учитывая, что они все вооружены чудо бревнами с огнем и тяжелыми арбалетами, то штурм такого корабля превращался в избиение штурмующих. А вот если и ветер дует удачный, то уйти от моего флота просто не реально. Наличие косого кливера позволяло очень удачно маневрировать по курсу, поворачиваться в нужный момент бортом и наносить мощный удар с верхней палубы по вражескому кораблю.
   Пять сотен специально отобранных людей пошли в морской поход с задачей посетить все селения поморов от Риги и до самой Вистуллы (Вислы). Все рода, что решат присягнуть мне получат обещания полной защиты и без пошлинную торговлю, при необходимости переселения в мои земли и неплохую выгоду в получении эксклюзивных товаров, а вот любой род, что возьмется за оружие должен быть уничтожен. Мне не нужны пираты, что будут подстерегать торговые корабли на пути от Риги до Руяна.
   В конце похода флот должен зайти на Руян и привезти Светозару личное сообщение от меня с предложением поделить земли поморов. А заодно и создать союз против Воломира. Ободритское королевство должно быть уничтожено, другого пути у меня нет, так как затаил злобу старый Воломир, он никогда не простит мне гибель последнего сына Видимера.
   Однако я в тот поход не пошел, так как намечается другая, более сложная война. Как подсохли дороги я стал собирать свою дружину у развалин старой Орши.
   Пока врага нет, требуется восстановить эту крепость. Мы пилили лес, расчищая землю под поля и готовили бревна для крепости. Параллельно, несколько сотен человек копали обводной канал для запуска Днепровской воды и создания хоть какого то препятствия для штурмующих. Вытащенная земля пошла на земляной вал. Бревна ставились в один ряд, а под эти бревна засыпалась земля. И все укреплялось деревянными заточенными кольями. Эта стена будет первой преградой и временным валом, а потом мы поставим настоящую стену с десятком башен. По рассказам выживших и сбежавших воинов Орши, а также воинов врага, что штурмовали Оршу, я узнал, что Радко тут потерял раненными и убитыми почти три сотни своих людей. Это конечно хорошо, но вот две сотни защитников Орши должны были по моим расчетам гарантированно удержать стены и отбросить врага. Однако не удержали. Может было предательство, может помогло хорошее знание Радко моей тактики и вооружения, а может еще сыграл какой либо другой фактор.
   Получается, что даже не очень подготовленное войско легко берет вот такую вот крепость, если тупо лезет на стены ночью, когда защитники не могут использовать свое преимущество в дальнобойном оружии. Ночной штурм идет на простом превосходстве в людях, и еще может большую роль сыграть внезапность действий противника.
   И теперь совершенно очевидно, что если Радко уже знает мою слабость, то он постарается воевать именно ночью, рассчитывая на численное превосходство в людях и ближний бой.
   Кто полезет в ближний бой, аланы Обияра?
   Вряд ли, ведь у них тоже основное оружие это луки, и стрелять они могут только днем, а вот наемники и те людишки буссовы, что остались верными Радко, те могут попробовать пойти в наглый штурм ночью.
   А что, я бы например закинул щит за спину и с топором полез на стену, а сзади пусть стоят стрелки и мечут стрелы по защитникам крепости. Так и своих не побьешь и врагов со стены сгонишь. Ардарих так делал в Италии, хотя конечно люди Ардариха более подготовленные, чем люди Радко, да и люди Обияра тоже не воины, а так пастухи.
   Мои разведчики как на конях вдоль обоих берегов Днепра так и на кораблях постоянно патрулировали реку почти на трое суток пути, однако признаков выдвижения врага все еще не обнаружено.
   А если они не придут, что тогда? Что делать, не идти же мне в карательную экспедицию на Десну, ведь тогда меня можно подловить и ударить в спину. Там на Десне, где рода буссовы все кусты знают, там меня легко погонять аланской конницей даже днем. Но ведь так или иначе Десна ведет к волокам на Днепр к Смоленску и я все равно смогу по ним свалить, тут меня не так то просто и подловить.
   А если спровоцировать Обияра и Радко выйти в поход. Если я пойду до Данаприуса, сожгу или захвачу его, а потом пойду вверх по Десне.
   Ничего, можно пока подождать, у меня есть время еще постоять у Орши, да и легенда есть. Я тут типа отстраиваю разрушенный город. К тому же моим людям, что пошли в морской поход на все про все потребуется три месяца, а потом они будут в Риге. Потом еще две недели и я смогу их перебросить в Оршу. А там моя дружина будет иметь уже полторы тысячи человек, и плевать мне на Обияра, я вообще не пойду на Десну, а пойду к днепровским порогам, к самим становищам аланского вождя Кугума и потребую выдать Радко. Не вернет, тогда разорю его становища, а если гордый Кугум испугается и от кочует от реки в степь, так тому и быть, выходит он признает меня главнюком, а себя трусом. А это уже геополитическая заявка. Это будет сигнал всем соседям, что время полного господства аланской конницы в этих землях закончилась. К тому же аланам сейчас свои бы проблемы решить с сыновьями Атли и с Ардарихом. Они все требуют воинов для внутренних разборок, и воевать со мной Кугуму не с руки, а вот его трусливый сынок Обияр, просто что бы смыть позор трусливовго бегства с большого похода может попробовать повоевать со мной, типа реабилитироваться в глазах сородичей.
   Вот только во всем этом бардаке опять пострадают рода буссовы. Их туповатый князь Радко под предлогом того, что хочет получить свободу и вырваться из рабства страшного северного соседа, загонит свой народ в новое рабство, рабство без надежды на развитие. Когда все будут пахать только за еду, выплачивая огромный выход (дань) аланским вождям.
  
   Шпионы работали плохо, так как стандартная торговля, когда мои купцы ходили спокойно по Днепру закончена. Теперь ходят купцы других родов, а они не охотно делятся информацией. Но мне нужна другая информации, мне нужна информация о делах в царском доме Атли. Жены Сердолик так и нет, или мои воины не смогли её выкрасть, или их убили в ходе операции. По любому, мне пока что нужно только ждать. Если там дела в царском доме Атли пойдут совсем плохо, то Сердолик будет намного лучше сбежать к своему болотному мужу. Иначе её там просто прирежут братья, что бы избавится от претендента на престол. Ведь она может родить сына, и тогда этот сын будет угрожать не мне, а Эллаку и Эрнаку. Эти два брата объединили силы против Денгизира и Скабы, а еще есть совсем маленький Эитил, который вообще непонятно под кого ляжет.
   За кого пойдут аланы?
   За кого пойдет Ардарих?
   И самый главный вопрос, кто первый ко мне пришлет послов?
   Первые известия о подготовке похода алан пришло в начале лета. Купцы, что шли в Смоленск сказали, что в районе порогов собирается большая рать, больше тысячи человек. Ну в принципе это и так понятно, как только трава в полях стала, то все пастухи собрались в поход. Там пасти стада теперь могут и дети с женщинами, а все мужчины могут сходить пограбить соседей, или дань собрать.
   Разведка с Десны сообщила, что собрались и на телегах откочевали к Сейму несколько десятков селений. Значит знают, что идет война на Десну, и заранее убегают подальше. Но были и те, кто напрямую пошли вниз по Днепру до рек Сула и Псел. Эти люди уже приняли свое решение. И они идут прямо в рабство, ибо все реки Сула, Хорол и Псел давно являются землями кочевых алан, а те кто живет там вдоль рек платят им непосильную дань. Неужели это я такой страшный, что они от меня бегут, а может эти рода выполняют приказ Радко? Может Радко обосновался на нижних притоках Днепра и собирает там свой народ? Но как туда пройти, как прорваться через земли алан, и нужно ли так далеко спускаться?
   За время стояния у Орши ко мне приехали еще шесть представителей родов бусса, что проживали по Десне и её притокам.
   Ну, что ж сколько бы я не сидел, а придется идти в поход. Как только основной вал с обводным каналом и десяток башен в новой крепости Орша были построены, мы переправились на левый более низкий и пологий берег Днепра, и в середине лета пошли в поход.
   Отстроенный городок Данаприус, что стоял на слиянии Десны и Днепра открыл нам ворота без сопротивления и старейшины города принесли мне клятву верности, после чего я забрал пацанов из каждого более менее богатого дома, типа на воспитание и отправил их в Полоцк, а сотника Предгара назначил воеводой города Данаприус. Пускай тут сидит и собирает себе хотя бы сотню воинов, а пока этой сотни нет я оставил воеводе три десятка стрелков арбалетчиков, и еще семь десятков деревянных самострелов с болтами для вооружения ополчения.
   Идея была простая, нужно поменять военную знать на бывших землях Радко. Пока назначу десятников и сотников в города, а потом эти десятники вырастут в воевод и будут представлять царскую власть на местах. В сами же отношения между людьми я влазить не собираюсь. Пусть выбирают советы и эти советы должны править селениями, я не могу управлять государством в ручном режиме.
   Посидев в Данаприусе три дня и поставив задачи стратегического развития города, я продолжил путь в верх по Десне. Про судьбу Данаприуса я в принципе не переживал. После разгрома готтов-гелонов, что тут сидели, я привез в этот город переселенцев из разных родов. Поэтому этот город хоть и был под властью Радко, но не принадлежал к его родовичам, а значит не откроет ворота по одному требованию беглого князя.
   Данаприус получил в свое подчинения все маленькие селения на три дня пути от города.
   Маленькие селения мы не грабили. Так как там и мужиков то не осталось. Да и что я называю маленьким селением? Это такое селение 5-го века, где имеется всего 5-6 сараев, с далека напоминающие дома, обнесенные тыном. И там проживает от силы два-три десятка человек. На одного мужика по 3-4 бабы с детьми. Люди с таких селений даже не бежали. Многие из них не имели даже домашнего скота, а выживали рыбной ловлей и собирательством в окрестных лесах.
   Я конечно не мать Тереза, но вот так вот оставлять на погибель моих потенциальных подданных тоже не хочу, поэтому всем тем родам, что по моему мнению не могли самостоятельно далее существовать я приказывал сниматься и двигаться к Данаприусу. Там город примерно рассчитанный на 500 человек, а сейчас в нем проживает не больше 200. Да и в Орше, и в Смоленске требуемого количества народца пока нет. Каждый город я собирался довести до численности в 500 жителей. По моему мнению именно такое селение способно обеспечить весь комплекс производства продуктов питания и товаров для самостоятельного выживания. Да и выставить на стену такой город может с учетом боевых баб и отроков аж целую сотню человек.
   На четвертый день пути вверх по Десне мы встретили небольшой городишко с закрытыми воротами.
   Постояли, не открывают, и я приказал разбивать лагерь. Жаль конечно, придется штурмовать, только не понятно зачем? Зачем они тут закрылись, кому и что хотят доказать? Могли бы бросить город и сбежать в леса, но нет, закрылись. И городок то маленький метров сто в диаметре. Там за стеной не может проживать больше трех сотен человек вместе с бабами и детьми, так зачем?
   Мы медленно разворачивали баллисты в двухстах шагах от стен городка, а люди на стене стояли молча. Что ими движет? За что они решили сгубить свой род, кто их так настроил против меня?
   Я решил для очистки своей совести пойти в последний раз на переговоры, лично пойти.
   Слез с лошади и пошел прямо к стене.
   Стена то один смех, бревна вкопанные в землю в один ряд, там за стеной наверное стеллаж на котором стоят лучники и воины с топорами.
   - Вы решили умереть?
   Тишина.
   - Почему не открываете ворота и не предстаете перед своим царем?
   Тишина, только напряженные лица всматривающихся в мои доспехи.
   - Вон там стоят баллисты - я показал рукой на свой лагерь - я сожгу ваш город вместе с людьми, одумайтесь и не губите свой род.
   Тишина.
   Не понимают? Они что неруси, то есть совсем не словяне? И что с ними делать, ведь по сути они стоят на моей земле, то есть на той земле, что я купил у Кугума. И что мне тут теперь опять в мать Терезу играть, ну уж нет, хрен им.
   - Вон солнце, как только оно дойдет до заката, ваш город будет уничтожен, решайте люди, и не делайте вид, что вы меня не понимаете.
   Ближе к вечеру ворота открылись и от туда вышли три старика, они подошли ко мне и на ломаном словянском языке сказали - вои просят выпустить женщин и детей, но они останутся на стенах.
   - Выпустить? Зачем? Ваши воины идиоты, сегодня они умрут, а их родовичи попадут в рабство или сдохнут с голода уже завтра. Зачем вам все это?
   - Все умрут, и ты царь лесной умрешь, все мы встретимся за кромкой - прошамкал один из стариков - только вот кем наши воины будут там? Сядут ли они за стол ассов, или будут рабами без словесными в том мире? Что бы достойно жить в том мире, нужно умереть достойно здесь.
   Мать же вашу, вот суки.
   Еще одни готты, чтоб вы передохли сами и без меча в руке, чтоб вы уроды тупые и втом и в этом мире были вечными рабами.
   Хотя нет, эти рабами не будут никогда, ибо смерть с оружием в руках им милее жизни, и не заботит их даже жизнь своих баб и детей. Фанатики то ли Тора, то ли Перуна, или еще какого не будь бога войны. А бабы по любому ворованные, наверное с похода притащили и жили с ними, даже детей нарожали. И что это я себе сам причину ищу, чтоб перебить всех?
   - Год назад люди с Десны ходили по Данапрасу до городка Орша и побили моих воев с бабами и детьми, неужто вы старики думает, что я должен ваших баб и детей сберечь?
   - Не было там наших воинов, они все в большом походе были с царем царей.
   Я подошел к стене и всмотрелся в лица воинов, что стояли сверху, а потом поднял личину (маску) шлема.
   - Я Чеслав - царь лесной, кто из вас меня знает?
   - Я знаю тебя Чеслав, ты был в походе в дружине Ардариха - крикнул один из защитников стены.
   - Это моя земля, но пока я был в походе родовичи буссовы подняли восстание, и как тати ходили жечь мои города. Люди с Десны и Сейма сожгли Оршу и побили много народа, теперь я здесь - я развел руки в стороны - я пришел мстить.
   - Мы не ходили в твои земли и не жгли твои города, мы вернулись с похода, но наши земли были заняты, и мы пришли сюда. Возвели стены и поставили городище.
   - Вы стоите на моей земле, но вы не можете быть абсолютно свободны. Или вы будете моими, или вас подомнет под себя хан аланский Кугум.
   - Мы никому платить дань не будем, если позволишь мы уйдем с твоей земли, если не позволишь, мы умрем с оружием в руках.
   Уйдем, умрем, мать вашу, очередную мелодраму тут замутили. Убивать вчерашних однополчан как то не хорошо, тем более, что зла они мне не делали.
   Я повернул голову и посмотрел на свой лагерь, да, дела-а-а. Я конечно варвар, с точки зрения просвещенных европейцев, но не изверг.
   - Это земля моя, и все люди, что проживают на этой земле мои - крикнул я - нравится вам это или нет. От дани я вас освобождаю на 5 лет. Если вы переселенцы, то вот вам время обрости хозяйством и укрепится на земле. Однако знайте, я ваш царь, а вы мои подданные. Сейчас я хочу видеть вашего сотника!
   Через какое-то время ворота города открылись и вышел коренастый мужичок. Я бы не сказал, что он был большим, но он был воином. Я теперь научился таких узнавать, воина видно из далека. Как он держится, как стоит и как стреляет глазами вокруг, постоянно оценивая обстановку. Как пробежал взглядом по моей броне и оружию. Он понял, что пробить обычным луком такую бронь очень сложно, а оружие просто запредельной стоимости. Все это промелькнуло в его глазах и он показал готовность слушать.
   - Я не гоню вас со своей земли, я пять лет не буду брать с вас налогов и не взымать пошлины за торговлю в моих городах - громко сказал я, так чтобы слышали и те кто стоял на стене - но я требую жить по моим законам, купцов не грабить, рабов с севера не покупать, ворота чужим воинским людям не открывать. Сами же вы можете жить и судить в этом городе по своим законам. Преклони колено воин перед своим царем.
   Воин растянул рот с улыбкой и посмотрел с наглецой на непонятного царька, а потом повернул голову и осмотрел свою стену и людей, что стояли на ней. После чего взглянул на стариков, что стояли рядом. Старики кивнули головой.
   - Я Возгар сотник нашего рода, и у меня восемь десятков воинов.
   - Так что сотник, у тебя колени не гнуться?
   - Я видел тебя в Галлии и в Италии, если ты сдержишь свое слово и дашь нам свободу то я преклоню колено пред тобой.
   - Я уже сказал, что вы полностью свободны в управлении вашим городом и всеми землями на сутки пешего пути от вашего городища. Ваши купцы свободно могут ходить с товаром по моим землям, а ваши воины могут прийти и наняться в мою дружину. Но в моих землях воины городской стражи состоят на полном обеспечении города и серебра с казны не получают.
   Возгар еще раз повернул голову и осмотрел своих воинов на стене, после чего стал на левое колено и склонил голову.
   Я кивнул и посмотрев на стену крикнул - воин Возгар официально назначается воеводой вашего града, и как воевода получает дар от царя Чеслава, встань Возгар.
   Новый воевода встал, а я снял перевязь со своим мечем и вручил возгару.
   - Цени воевода, это лучший меч из тех, что ты ранее держал в руках.
   После чего я снял со спины щит. Червленый щит, покрашен темно красным соком лесных ягод и подойдя к воротам, достал с ременной петли клевец, больше похожий на ледоруб, а потом размахнувшись со всей дури лупанул по приставленному к воротам щиту.
   Каленный десяти сантиметровый наконечник клевца пробил щит и глубоко вошел в дерево ворот, намертво приколачивая щит к дверям.
   - Придёт Кугум или сын его Обияр, пусть знает что этот город под моей защитой - я повернулся и пошел к своему лагерю.
   А утром мы ушли дальше, я ехал на коне и смотрел на этот маленький гордый городок, где на стенах стояли несколько десятков защитников, а в раннем солнце на воротах виднелся червленый каплевидный щит.
   И город этот теперь будет зваться Черниговым!
   Нас провожал воевода Возгар и седой старикан на полудохлой кляче. Мы проехали пол дня и встали на привал.
   Старикан не стал слазить со своей лошади.
   - Не ходи царь на темную реку, нет там добра твоим воям - прохрипел старик сиплым голосом.
   - Что за темная река?
   - Там народец пришлый живет, что от моря Ховалинского пришел, так они ту реку "Сем" называют, что по ихнему означает "Темная вода". Духи там чужие, не наши, и не ваши, не к добру ваш поход. Да и волоки они вам не отдадут.
   - Странно, а мне люди говорили, что река Семь называется, от того, что семь притоков у нее, а готты, что тут жили её Сеймом называли. Да и про волоки я ничего не знаю.
   - Притоков там действительно семь, только не в притоках все дело, а в месте не хорошем, черные капища там, логово демонов лесных. А волоки те в реку Танаид ведут. Сама же река Танаид в Танаис впадает, а Танаис тот течет в Меотийское озеро. Рода, что живут на реке Семь имеют хорошую прибыль с торговли через Меотийское озеро с людьми греческой веры. Никого в свои земли не пускают, имеют мир и дружбу с кочевыми аланами.
   - Ну спасибо тебе дед, что сказал, ты иди давай к городу своему. Как придут вороги не нужно родовичей за стенами держать.
   Я повернулся к воеводе.
   - Ты же воевода службу сторожевую в степи по левому берегу реки постоянно веди - сказал я Возгару - а как увидите ворога то отправляй всех родовичей в лес на полночь, а сам уже поступай как хочешь. Хочешь умри на стенах, а лучше всего идите со всеми людьми в мои земли на полночь. Приму всех и место под город дам, только приходите. Рано еще вам к ассам за стол садится, рано.
   Дошли мы до Сема или до Сейма, вообщем посмотрел я на ту реку, всю в тумане, постояли немного и дальше я не пошел. Нет у меня пока, что разведданных о силе тех непонятных чужеземцев, что волоки в Сиверский Донец держат, а с учетом того, что у тех людишек дружба с аланскими ханами водится, то и вовсе мне не улыбается сейчас войну со степью начинать.
   Я сразу понял, что там за Танаид, да Танаис. Это греческие названия рек Сиверский донец и Дон, а вели эти водные пути в Азовское море, что греки называют почему то озером. Может тысячу лет тому назад не было Керченского пролива, вот и назвали греки Меотийским озером будущее Азовское море.
   Мы повернули влево и пошли вверх по Десне.
   Поход был не кровавым, а так почти представительским. Я показывал всем людям, что жили по Десне мощь своей дружины. Представьте, вы стоите на чахлом деревянно земляном вале, а мимо вас проходит кованная рать в тысячу рыл, все в одинаковых блестящих доспехах, с огромными пиками и красными каплевидными щитами. А из этой толпы выделяются почти три сотни конной кованной рати. Тут по круче парада на Красной площади, люди впечатлялись, стояли с открытыми ртами, вороны могли гнезда в открытых ртах свить.
   В больших селениях, численностью от сотни до трех сотен человек я оставлял своего десятника с людьми. И всем наказывал, что это представители царской власти. И они обязаны подготовить и иметь под рукой сотню воинских людишек городской стражи, а селение должно отчислять пятую часть всех сборов в городской налог на строительство укреплений и содержание городской стражи.
   Мне никто и не думал возражать. Так как городки эти были почти вовсе без мужчин. Оказалось, что Радко дважды проводил мобилизацию В первый поход он собрал почти тысячу мужей и привел с того похода меньше половины. А потом и остальных выгреб. Куда ушли воины местные не знают, но я знаю. Радко где то с Обияром воинов собирают, а пока они там в степях сговариваются я тут его родовичей трясу.
   Теперь в каждом селении у меня есть свои люди в качестве сотников или десятников, и если даже придёт Кугум или Радко, люди вспоминая мою рать скажут: "ну вас на фиг голодранцы, там на севере живет настоящий царь, а вы валите на хрен, пока Чеслав не пришел, идите лучше и царю поклоны бейте". А мои воеводы, сотники и десятники помогут принять правильное решение.
   В каждом селении я принимал очередную клятву, собирал заложников из числа детей, ставил свой гарнизон, и шел дальше, когда дошли почти до истоков Десны, где ранее стоял торговый пост, то обнаружили, что там только заброшенный поселок. Ограждение есть, дома в городке есть, а людей нет. Тут по ходу раньше дружинники Радко сидели, а теперь бросили все и ушли. Я оставил в этом остроге аж пять десятков человек с полу сотником. Пусть сидит, тут важный торговый путь проходит, что ведет сразу почти от истоков Десны через лес к Смоленску, что на Днепре. Тут через лес всего то три дня пути пешем ходом и ты уже на Днепре. А еще можно также через лес дойти до Воронежа. Очень интересное стратегическое направление, позволяющее перебрасывать войска сразу в Десну. А тут в долинах рек как ни как почти 5000 человек проживает.
   Мы не стали спускаться обратно вниз по реке, а перешли по лесному тракту до Днепра и вышли к Смоленску. С учетом всех посаженных мною гарнизонов я лишился почти трех сотен человек, и теперь вел в Смоленск 700 воинов.
   Вот у Смоленска я опять встретил иноземных купцов, что сидели на заднице и боялись возвращаться домой. Купцы сказали, что Обияр - сын Кугума все таки пошел в поход и сейчас где то у будущего Киева на холмах стоит, и думает наверное подловить меня как я начну возвращаться по Десне домой с награбленным имуществом. И ждет он, что я пойду вниз по Десне, а в холмах легко устроить засаду, особенно если я надумаю сразу на правый берег Днепра переправится, ну-ну, пусть подождет.
   Посыльные тут же понеслись в Полоцк с вестью о сборе нового обоза для дружины. Поход был долгим и мы сожрали все припасы, а еще я оставил кучу припасов своим гарнизонным войскам.
   Услышав, что назревает новая война прилетела с Ильмень озера и Цветана. Вначале требовала, потом просила, потом умоляла не идти на войну с родичами и с её братом.
   Но я в последнее время не очень толерантным стал и почти послал свою первую супружницу. Наговорил много нехорошего, зря конечно, не сдержался. Женщина все таки, но как только она сказала, что я должен проявить сострадание к родственникам нашим, то меня просто прорвало. Я этих родственников на колу вертел, мрази конченые. Дождались уродцы самого тяжёлого для страны момента и напали на мои земли, Оршу сожгли с бабами и детьми, а теперь я должен проявить милость и сострадание?
   Хрен вам.
   Поняв, что отговорить от похода меня не удастся Цветана стала канючить, что бы я отпустил из Смоленска на Ильмень озеро Ждана с воспитателями, а то если нас побьет злой Кугум, то сразу пойдет на Смоленск и сын окажется под угрозой. Да, женщины всегда так, вначале о своих родственниках думают, о детях, а муж так, в последнюю очередь. И ведь я еще в поход не вышел, а она меня уже схоронила и Смоленск у неё в голове уже пал.
   - Нет, не будешь ты больше встречаться с сыном, слишком думки в твоей голове не правильные - тихо прошипел я - я княжича ращу, а не девку дворовую. И не будет он сидеть в Смоленска, а пойдет с отцом в поход. Пора уже и походной каши поесть, и запах смердячих трупов наших врагов почувствовать, это лучший запах на земле. И не малец он более, а отрок, ему все таки семь зим исполнилось.
   Цветана рухнула в колени и завыла как раненная волчица, но я был непреклонен. Не знаю почему, но я как то сразу почувствовал, еще тогда первый раз, что не будет у нас понимания с первой женой, странная она, как не от мира сего. Всюду кровь и разруха, а она построила в своей голове маленький уютненький мирок и боится даже выглянуть наружу. А то, что безопасность её мирка обеспечивается сотнями трупов моих воинов, то она не замечает.
   Я одел Ждана в кольчугу, сверху прикрепили тренировочные латы, на голову шлем с личиной, и усадив на коня поставил нового бойца в строй охранной сотни. Даже если я попрусь в атаку, то он останется в окружении моей гвардии. Так, что опасности большой для княжича нет.
  
   На третий день мы медленно стали спускаться вдоль берега Днепра к Орше, по дороге задерживая всех купцов, что бы заранее не известили врага о нашем движении. Мне бы только узнать на каком берегу стоит Обияр, что бы заранее переправится. То, что Радко с ним, тут уже и так понятно. Нужно их ловить сразу, а то разбегутся по своим степям, потом устанешь гонятся за гордыми аланскими парнями.
   В Орше мы пополнились припасами и пошли вниз по правому берегу Днепра.
  
   Оппа, вот они будущие киевские холмы, а Обияра то и нет, хотя разведка доносила, что он там. Проверили, следы есть, а Обияра нет.
   Встали, осмотрелись, и я выслал в разные стороны дозоры. Оказалось, что отдельные вражеские разъезды поднимались почти к Орше. Выходит они меня все таки вычислили.
   Нашли место стоянки большого лагеря, но вот ни Обияра ни Радко не нашли. Отправил людей на ту сторону к Данапрасу. Сплавали, вернулись, и рассказали, что аланы стояли почти десять дней, а потом не решились переправляться и ушли вниз по реке.
   Ну мать их так, заманивают, типа мы пошли, а ты догоняй. Ну ладно, пойдем посмотрим.
   Построились в боевой порядок и пошли вниз по реке. Впереди по правому флангу идут конная сотня в дозоре, потом идет пешая рать совместно с обозом, а прикрывает весь этот строй две сотни кованной конной рати.
   Прошли с остановками и привалами пять суток и дошли до реки Рся, или Рось. В общем тут непонятки с названиями. Однако у этой реки мы опять обнаружили место стоянки аланов. А вот через сутки движения после стоянки мы увидели все войско. Несколько тысяч конных всадников, что медленно выезжали из-за холма, красота. Все вы тут, и ни за кем гонятся не нужно, а вон и родовичи Радко, их сразу можно отличить по одеянию и вооружению от воинов Обияра.
   Сам Днепр медленно поворачивал на юго-восток, а в полях была почти половина орды Кугума. Я примерно представляю, что Обияр это типа кошевой, а значит тысячник, да и Радко не меньше собрал, по крайней мере разведка доносила, что он не меньше пяти сотен наемников набрал, да еще своих воинов сотни три имеет.
   Тентованные и обитые толстыми шкурами повозки медленно без спешки выстраивались в круг. Из повозок вытаскивать заготовленные ранее здоровенные рогатины, на коней одевали специальные накидки из толстой кожи с нашитыми стальными бляшками от стрел. Перед телегами начали вкапывать заостренные колья и копать ров.
   Я начал стандартную подготовку римского легиона к стоянке на территории занятой противником. К вечеру мы уже успели даже обкопать свои телеги, просто вырыв в трех шагах перед телегами ров в полтора метров глубиной и почти метр шириной. Я знаю, что думает Радко. Он тут главный, не Обияр, а именно Радко.
   Мой бывший воевода прекрасно знает силу арбалетных болтов, и имеет опыт ночного штурма Орши. Вот я и ждал ночного нападения.
   Я вас по любому удивлю товарищи варвары, и не поможет вам знание моей старой тактики, не на того напали.
   - Смотри Ждан - я показал рукой в поле - вон видишь дядька твой воинов с коней спешивает, это он к ночному нападению готовится, хочет нас спящими взять, что бы не могли наши воины его болтами бить. Только мы его немножко удивим.
   Как стемнело мы зажгли сигнальные спиртовые лампы с огромными рассеивателями, что освещали все поле вокруг лагеря почти на пять десятков шагов.
   Ближе к полуночи вражеские стрелки начали бить по лампам стараясь попасть по непонятному огню. А что еще возьмешь с этих варваров, они наверное думают, что там свечи стоят. А у меня просто чугунные переносные кастрюли с крышками, в кастрюле спирт, а из крышки фитиль торчит и горит. На специальное крепление устанавливается рассеиватель света, просто большущий посеребрённый щит. Вот в эти щиты и начали прилетать десятками стрелы. Мы не отвечали, часть людей просто спали в броне, а часть несла сторожевую службу с арбалетами. Тут можно лупить по любому движению, поле то все светится. Вот враги и боялись попасть в полосу света.
   Я этот прикол в армейке увидел.
   Стояли мы как то в тяжелые времена рядом с погранцами, так те притащили на позиции свои переносные радиолокационные станции "СБР-3 Фара" и переносные прожектора "ПП-20".
   Погранцы каждую ночь включали прожектор, освещали местность. В начале мы смеялись, так как в лучах света все равно ничего не видно, но потом нам разъяснили, что прожектор в принципе не для этого предназначен. Его задача отпугивать противника. Враг просто на подсознательном уровне боится ночью попасть на освещенный участок, ему кажется, что его сразу все увидят и расстреляют. Вот и мои вражины на освещенной местности не появлялись.
   Во второй половине ночи обстрел прекратился, и враги успокоились. Они да, а я нет.
   Ближе к рассвету, как тьма начала отступать три сотни арбалетчиков поползли в сторону вражеского лагеря.
   Проползли мы шагов пятьсот и увидели в низинке догорающие костры. Очень быстро привстав, начали методично бить по кострам болтами. В стане противника началась паника. Забегали люди, заорали командиры, но мы не отступили, а просто прекратили стрельбу и легли в траву.
   Уже с рассветом сотня конных воинов врага решила осмотреть то место от куда мы стреляли, и вот тут мы их встретили, всего то два залпа и почти полностью уничтоженная конная сотня врагов валяется на траве, а выжившие несутся по степи к реке.
   Мы встали в полный рост и дали пару залпов по людям копошащимся в брошенном лагере. А потом на виду у противника медленно отошли к своим телегам.
   Днем враги пытались устроить кочевой круг возле нашего лагеря, но пару залпов из больших арбалетов надолго успокоил врага. А что вы думали, тяжелый арбалет убивает лошадь одним болтом. Коняшка на полном скаку просто зарывается мордой в землю и больше не встает. Такого эффекта от простой стрелы не получишь. Ранее бывали случаи когда кочевники выскакивали из боя на утыканных стрелами лошадях, и те еще могли даже выжить после нужного врачевания. А тут такое, один болт и лошадь дохлая, валится как подкошенная вместе с всадником.
   Наступила новая ночь, и мы как стемнело разожгли опять свои лампы и начали медленно и тихо закапывать перед фронтальными телегами ров и вытаскивать колья. Во второй половине ночи, толкая впереди себя повозки мы пошли вперед. Враги услышали скрип колес и сообразили, что тут что-то не так, но было слишком поздно, когда мы проехали уже целую версту.
   Опять удар болтами, и из за повозок вылетают кованные всадники, у них задача пройти на рысях убивая все живое на две версты вперед и вернутся назад к нашему вагонен бургу. Пока наши всадники полетели вперед, мы продолжили толкать наш передвижной лагерь, но теперь уже смещались ближе к воде.
   И вот тут я понял, прикольный ход вражеских полководцев. Они оказывается поймать меня хотели как князя Игоря, что ходил на половцев. Дождались гады когда я приду со своим войском на самый высокий берег реки и типа поймали меня в засаду. Вода то вот она, но дотянутся до нее сложно, берег метров десять. Очень высокий обрыв. Только Обияр не понял кого поймал. У китайцев когда хотят подшутить над человеком, что переусердствовал не в то время, и не в том месте говорят, что он "поймал тигра за хвост".
   Вот и аланы Кугума или Обияра поймали меня, а теперь не знают, что дальше делать. Я то знаю где их становища, а они думают, что я сейчас бежать буду. Не парни не угадали, я тупо буду переться к вашим бабам и детям, я заставлю вас снятся с места и откочевать подальше от моей земли, а потом доказывайте своим соседям, что не испугались злобного болотного царя.
   Только вам хрен кто поверит.
   Как пиндосы сбежали из Вьетнама. Как бы они потом не пыжились, а удар по своему самосознанию и геополитическому положению получили знатный. Тогда десятки государств сразу стали на социалистический путь развития, ведь пиндосов то можно было больше не боятся, раз они с маленьким Вьетнамом не справились.
   У меня сейчас та же цель.
   Сотни родов, что пахали землю и сеяли рожь со времен скифов боялись кочевников. Одни ушли, другие пришли, а тут еще Аттила со своими гуннами. Люди привыкли жить в рабстве и отдавать гордым джигитам все по первому требованию. Жену потребуют и ту отдадут. А я вот всем показываю, типа пацаны айда ко мне, есть крыша - надежная, вон сам Кугум свои кибитки свернул и в степь драпанул. Это будет хорошим сигналом. Я тут типа из одно полярного мира пытаюсь много полярный построить. Хотя конечно строителей и без меня хватает, но все же.
   Возмущению аланских вождей не было предела, они очень быстро опомнились и ночью попытались контратаковать. Как только моя конница залетела обратно за возы. Мы узрели силищу, что гналась за моими рыцарями. Вдруг в полосу света с диким криком влетели несколько сотен всадников и попытались спрыгивая с коней лезть на телеги. Ну да примитивненько, но смело.
   По надвигающейся массе войск противника одновременно влупили две сотни арбалетчиков, а уже перед возами через спины стрелков полетели несколько сотен сулиц, а потом уже почти в упор полетели горшки с горбчей смесью.
   Те враги, кто не попадал под каленый болт и тяжелый наконечник сулици попадали под капли горючей смеси из разбитых горшков. Некоторые в страхе сразу метались обратно, но их не пускала наседающая с зади толпа. И теперь те, кто успевал перепрыгнуть через преграду, попадали под стальной клинок меча, удар мощным топором или наконечником копья.
   Сеча у возов была лютая, раз за разом через спины защитников летели во врага десятки горбчих горшков и враг дрогнул. Пробить наш строй враги не смогли. А как ты пробьешь строй в котором стоят почти семь сотен закованных в бронь пеших ратников. Конники уже спешились и тоже отражали приступ. Бронированным воинам даже не требовалось держать щит, поэтому они двумя руками размашистыми ударами своими мечами и топорами, как здоровенные мясорубки разили наседающих, почти без доспешных врагов. Было время когда я даже собирался применить огнеметные сифоны, но не понадобилось. Ни на одном из направлений противник не смог создать даже угрозы прорыва.
   Загудели рога и натиск врага схлынул.
   Вот негодяи, навалили трупов перед телегами, а мне убирать.
   Я осмотрел трупы, оппа, да тут же почти все воины из родов бужа. Ну Радко, ты опять меня удивил.
   Урод ты тупой, сгубил почти всю свою дружину в безполезной ночной атаке.
   - Вот смотри Ждан, твой дядька решил ночным приступом с навала нас взять как ранее Оршу брал? Видно проспал наш воевода Орша, проспал и город и жизнь свою, а мы вот уже третью ночь не спим, поэтому и живы и победа наша будет.
   - А воины наши все же спать хотят. Как быть то отец?
   - Отсыпаться днем нужно, мы ночью воюем, а днем спим.
  
   Посчитали раненных и убитых.
   Да, несмотря на доспехи ночной бой все таки очень опасен. Погибших насчитали 17 человек, до полутора сотни раненных различной степени тяжести.
   Бля нужно трупы разгребать и давить врага дальше, пусть знают, что я их не боюсь.
   И мы в наглую под прикрытием щитоносцев начали оттаскивать трупы от телег и валить их в кучу. Раненных добивали и тоже кидали в кучи. Враги попытались опять засыпать нас стрелами. Но залп сотен арбалетов куда то в темноту, отогнал вражеских лучников подальше.
   Следующее утро мы нашли в поле почти сотню побитых или раненных коней, и очень быстро разделали их и пожарили в больших казанах, после чего просто пополнили свои бочонки жаренным мясом. Потом все возы построились в прямоугольник и двумя колоннами пошли дальше вдоль берега Днепра к становищам Кугума.
   В том ночном бою враг потерял не меньше тысячи человек убитыми и кучу раненными, после чего их пыл сразу приугас. Тигр то кусачий собака попался, и прется куда то. Зачем прется? Непонятно. А всё что не понятно, то пугает. Учитывая то, что зачинщик всех беспорядков Радко потерял свою дружину, вряд ли теперь Обияр и его отец Кугнум решатся продолжать бесполезную войну.
   По моим расчетам до порогов осталось совсем ничего, а там и стан самого Кугума.
   Целую седмицу мы так и шли под присмотром вражеских войск, а как дошли до бывшего лагеря степного царя, то увидели только дымящуюся степь.
   Кугум таки свернул свои становища и ушел.
   Ну, ладно, в степь далеко от воды я не полезу, в принципе я свою задачу выполнил.
   Теперь пусть Кугум думает.
   Они ведь эти наивные кочевники привыкли воевать со своими хитростями. Затащить своего врага подальше в степь на незнакомую и неудобную местность. Потом окружить и заставить простоять лагерем месячишко, пока еда и вода не кончится, пока обороняющиеся за возами не устанут от физического и морального напряжения, отбивая еженощные атаки. В то время как сами кочевники будут воевать посменно. Пока одна смена воюет, другие могут съездить к своим шатрам, баб потрахать и кумыса испить, а потом опять на войну, ляпота.
   А вот защитникам то такая война совсем не айс, и как устанет враг, то кочевники и накинутся на него в последней решительной атаке. Вон говорят при битве на реке Калка дружина киевского князя смогла устоять в укрепленном лагере без воды под натиском монгольской конницы всего то трое суток, а потом раскисли и начали переговоры о сдаче, пить захотели.
   Вот и меня пытались удержать, да не получается, я могу и стоять и наступать, а понадобится так и уйти могу в любое время, но не ухожу. Вот пусть Кугум и думает, стоит ли со мной ссориться, ведь скоро зима. И когда станут его родовичи в своих шатрах на зимние становища, я ведь могу опять прийти и гонять их всю зиму по степи, вот тут то весь род и взвоет, и соседи скажут, что слаб стал Кугум, и на земли его полезут. А там и все свои коша потерять можно. Разбегутся кошевые начальники (тысяцкие). А самое главное, за что все эти проблемы? За какого то беглого воеводу Радко, да его лучше продать, вон Чеслав за его голову дает сто гривен золота.
   Ведь это стандартная пиндосовская тактика. Когда эти твари бомбили Югославию, Ирак и Ливию, что они говорили? Что не воюют с иракским народом, ни с сербами, ни с ливийцами, ни даже с сирийцами. А воюют эти светочи демократии с подлыми преступниками Младичем, Каддафи, Хусейном и Асадом. А то что сотни тысяч мирных жителей страдали от бомбардировок, то что по факту авиация НАТО совершала военные преступления, это фигня, судить то их не кому.
   Очень хорошая тактика, теперь они готовят тупое либеральное было в России, говоря им, что скоро мы будем освобождать вас из рабства. Мы будем убивать рабов Путина и колорадскую коммуняткую вату, но это не потому, что вы россияне плохие, а потому, что у вас плохой президент.
   Вот и я используя пиндосовскую тактику создаю проблемы аланам, пусть осознают, что все эти проблемы у них из-за одного урода по имени Радко. Пусть Кугум осознает и примет правильное решение, а он его примет, ведь работало же это все в 20-м и 21-м веках, так почему тут не должно работать?
  
   Переговоры состоялись через неделю как я пришел на бывшее становище Кугума.
   В центре поля на равном удалении от обеих лагерей поставили шатер и к нему выехали по три всадника с каждой стороны.
   Кугум, Обияр и какой то неизвестный воин, но не охранник.
   С нашей стороны выехал я и два моих сотника, что ходили в большой поход. Это не просто проверенные воины, эти воины, могут в бою до последней капли крови стоять, и несколько десятков врагов навалить, а это очень ценно.
   - Зачем ты пришел в мою землю Чеслав? - с раздражением спросил Кугум.
   - Разве это я пришел в твою землю? Я лишь пошел за сакмой (следами) твоих воинов.
   - Но ты ведь знал, что зашел на мои земли? Так зачем?
   - Ты ведь тоже знал, что твои люди пошли в мои земли, за которые я уплатил тебе чистейшим серебром, так зачем они пришли туда?
   - Мои люди охотились в степи и случайно зашли в ваши земли.
   - Твои люди на охоте поймали жирного оленя по имени Радко, и я готов заплатить за него сотню гривен золота, это достойная цена за мир между нами.
   - Мир? - возмутился Кугум - ты убил или ранил целый кош (тысячу) моих воинов, о каком мире ты говоришь?
   - Я пришел сюда что бы наказать клятвопреступника Радко и его воинов, я это сделал. То, что пострадали твои люди, в этом виновны только они сами. Зачем нападали на мои телеги, зачем стреляли из луков по моим воинам? Я пришел сюда по своей воле, и уйду по своей воле. Подумай Кугум сможешь ли ты остановить меня, что будет если я приду к тебе зимой, как снег покроет саваном все поля. Неж то ты думаешь, что я убоюсь прийти в степь?
   - Ты что Чеслав, ты объявляешь мне войну?
   - Нет Кугум, я лишь хочу, что бы ты понял, и сын твой тоже понял, я царь. Хоть земля моя и далеко, но я никому не позволю нарушать мои границы и привечать у себя преступников, что побили моих людей и сожгли целый град с людьми. Ты держишь под своей рукой проклятого родом изменника по имени Радко, нешто задумал чего плохого против меня и моей земли?
   - Эта земля из покон веков моим родовичам принадлежала, и я в своей земле волен делать все, что захочу - возмутился Кугум.
   - Эта земля твоя, то да, но если ты не уважаешь мои границы, так почему я должен уважать твои границы? Подумай Кугум, если завтра кто из твоих людей вздумает учинить бунт, порежет твоих родовичей аки тать ночью, и сбежит ко мне просить защиты и помощи, нешто я должен такого преступника принять в своей земле? Неж то ты не пойдешь на меня всей своей ордой (землей, родом), что бы потребовать выдачи преступников?
   - Ты уйдешь к себе домой, и больше не придешь в мою землю без позволения - подвел итог встречи Кугум.
   Ну в принципе это и так понятно, тут можно и промолчать, пусть последнее слово будет за хозяином, нельзя же его обижать, не дипломатично и опасно. Закусит собака бешеная удила и будет биться до последнего воина, а мне это ни к чему.
   После короткой паузы я кивнул головой и сказал - я уйду завтра утром, но ты отдашь мне клятвопреступника и его людей.
   - Хорошо, ты получишь своего воеводу, завтра утром. Его и его людей доставят к шатру. За беглого воеводу возьму с тебя сотню гривен золотом, а за каждого его человека по десять гривен.
   - Зачем ты мне так дорого продаешь рабов? - возмутился я - тех никчемных людишек, что ходят сейчас с Радко ты можешь попробовать продать грекам, они дадут за добрых рабов по пять гривен серебра.
   - Три гривны золота, за каждого, ибо у них еще есть железо в руках.
   - Утром мы уходим, пусть твои люди поторопятся, ты получишь уговоренную сумму утром.
   Утром к нашим телегам привезли связанного Радко и полторы сотни его воинов.
   Ох и дорого вы мне обходитесь ребятки.
   Наивные чукотские парни, хотели поиграть с большими дядьками во взрослые игры. Идиоты, письки не выросли, играть с дядьками. Вас продадут и купят, а потом еще раз продадут, а вы все наивные думаете, что заокеанский дядя вас будет всю жизнь с руки кормить, холить и лелеять.
   Идиоты, как только станете не нужными, тут же сдадут на мясо, а может и раньше.
   Всё мы идем домой, а по пути я продумаю самую садистскую казнь Радко и его людей.
   Буду вспоминать все фильмы ужасов с зомбо ящика, там такие забавные моменты иногда показывают. Причем лидеры по всей мерзости кино экранной, это наши самые гуманные и самые демократичные режиссеры Голливуда, любители мальчиков и несовершенно летних девочек. Хотя им можно, они же творцы мля, а если ты типа про пиндосовский творец, то тебе всё можно.
   Вон там в Москве один идиот себе яйца к асфальту гвоздями прибил, а потом здание ФСБ бензином облил и поджег. Так всё, пипец, он видите ли творец и борец с режимом. Вся либеральная мразота тут же кипишь подняла, отпустите мол юродивого, не нарушайте права человека. Правда когда этого юродивого жабоеды в тюрьму посадили за аналогичное деяние, то все эти борцуны за права убогих и альтернативно одаренных, тут же сдулись. А как же, разве могут они протестовать, против законного решения французского правосудия? Это в рашке все незаконно, а вот у НИИ-их!
   Вот и я творец, я вам тут такого натворю, что бы на десятки поколений вперед страх в подкорку головного мозга всем соседям впечатался, что бы суки боялись даже смотреть на север. Что бы у Толкиена руки тряслись, когда он свою книжонку про кольца писать будет.
   И я уже знаю основное направление своей геополитики.
   Лютины, люди в волчьих шкурах, они должны стать моей армией.
   Я нашел новую пугалку Европы, ПЕСЕГОЛОВЦЫ-ЛЮТИЧИ, вот моя новая армия, но это потом, а пока нужно придумать хороший план казни изменников.
   Накрутив себя злостью к Радко и всем его сородичам я позвал Ждана.
   - Дайка сын мне свой меч.
   Это был не меч, а так кинжальчик, но для семилетнего пацана, такой кинжал был именно мечем.
   - А разве у тебя своего нет?
   - Мой слишком велик для такого мелкого человека. Вон смотри стоит твой дядька Радко - я указал на пленника - он пришёл в нашу землю и убил много людей. Он сказал всем, что пришел посадить тебя на трон твоего отца, но он хотел прикрываясь твоим именем править сам. Он предатель, тать, змеюка подколодная. Он убивал наших людей, прикрываясь любовью и заботой о тебе. Так пусть же душа его будет спокойной, он должен умереть от твоего меча, ибо настоящего меча он не достоин, как не достоин смерд сидеть за одним столом с ассами.
   Ждан достал кинжал и дрожащей рукой протянул его мне. А я потрепав пацаненка по голове бросил кинжал к ногам бывшего князя.
   - Ты пролил слишком много крови своих и моих воинов, ты бросил своего царя на поле боя, ты достоин самой лютой смерти, но ты мой родич. Я не позволю толпе потешатся над твоими муками, я проявлю милость и позволю тебе умереть с честью.
   Я посмотрел на его людей.
   - Вы все меня интересуете мало, ибо вы псы, что по приказу своего господина грызли его врагов, однако на вас кровь людей Орши, посему вы повинны так же как и ваш воевода. Но я добрый царь, и позволю вам искупить свою вину кровью. Кто желает идти на битву по моему приказу и пролить свою кровь, пусть скажет, вас освободят и приведут к клятве, остальные будут казнены.
   Многие из воинов, что связанными лежали на земле подавали голос и их развязывали, но многие лежали молча. Почти пять десятков бывших воинов Радко готовы были принять смерть вместе со своим воеводой.
   - Развяжите его - я кивнул на Радко и мои люди быстро подняли бывшего княжича и развязали веревки, сковывающие руки за спиной.
   - Вот твой шанс Радко умереть с честью. Я не хочу марать свои руки в твоей крови - я показал рукой на кинжал.
   Может это не так кроваво, может подлого предателя нужно было разорвать конями, или колесовать?
   Может нужно было надрезать ему кожу и присыпать раны солью, или заставить жрать свои кишки?
   Возможно, но тогда каждый скажет, что княжича Радко убил кровавый диктатор Чеслав, и обязательно появится мерзкая оппозиция, и всякие там мстители, да и Ждан не так поймет.
   А так, все должны осознать, что любого преступника все равно постигнет наказание, как бы он не прятался, и каких влиятельных людишек не подключал. Неотвратимость наказания является самым лучшим стимулом, удерживающим преступников от их деяний. Пока работал СМЕРШ в СССР было минимальное количество предателей и перебежчиков. Эти суки знали, что их найдут, найдут и по голове ледорубом настучат, или заставят подавиться чашкой кофе в Парижском кафе, или повеситься у себя в ванной в особняке под Лондоном.
   А Радко и так страдает, он понимает, что должен убить себя сам. Понимает, и сейчас в его душе идет тяжелая борьба, кинутся на меня с почти что ножом и умереть с позором, ведь этот кинжал не способен пробить мой доспех. Или умереть с честью от своей руки. Вот именно в такой момент человек осознает, что он сам творец своей судьбы.
   Все это он сотворил сам.
   Радко наклонился и взял кинжал в руки, потом поднял голову в верх и посмотрел на восходящее солнце. Несколько секунд понадобилось на принятие решения. Он ничего не сказал, даже не посмотрел мне в глаза, застеснялся наверное.
   Бывший воевода, брат моей жены, дядька моего сына Ждана и последний княжич рода Буссов двумя руками поднес кинжал к сердцу и вогнал клинок себе в грудь.
   Тело свалилось в прибрежную пыль и замерло, все молча смотрели на смерть предателя, даже Ждан.
   А я думал. Что же мне делать с теми, кто не захотел искупить свою вину кровью?
   Ведь кровь есть мера лечения и мера искупления, только кровь врагов может залечить душевные травмы и искупить вину твоего врага пред богами.
   - Этим отрубить головы - я показал на не покорившихся воинов Радко, а тех развяжите и отведите в обоз. Готовьтесь к походу.
   Людей Радко, что решили покорится воле своего царя быстро развязали и повели к обозу, а остальных поставили на колени и методично отрубили головы.
   Когда наш обоз двинулся назад к Орше, то в примятой траве так и валялись почти пять десятков недостойных захоронения предателей.
   Они думали, что умрут с честью, в борьбе с северным узурпатором, а подохли как собаки, и их трупы за несколько дней растащат степные волки.
   Собаке, собачья смерть.
  
   Глава 3. Гуннский поход
  
   Моя армия дошла до великих холмов напротив Данаприуса и встала на большой привал. Я дальше идти не хотел, так как не хотел тащить за собой почти три сотни алан, которые сопровождали Обияра. Обияр - сын Кугума поехал, как и прошлый раз со мною, что бы забрать уговоренное золото и серебро. Я оставил три сотни воинов в полевом лагере на холмах, а сам поехал с основной дружиной в Оршу, а далее в Полоцк.
   Те воины, что остались на месте будущего Киева должны дождаться моего каравана с золотом, осуществить передачу этого золота Обияру, а потом переправится на левый берег Днепра и разойтись по всем городищам, что стояли по реке Десна. Эти три сотни воинов буду основной дружиной, что прикрывает мои южные границы. Задачу я им определил простую, контролировать людишек буссовых, не допуская восстаний и всяких попыток сношаться с аланами. И попутно охранять мирных жителей от набегов соседних родов.
   Золота мне пришлось отдать очень много. Я специально припрятал то золото, что привез с большого похода, а сейчас вот пришлось отдать две трети моей заначки.
   Война это дорогое удовольствие, а если вам нужно очень быстро и с пользой для себя закончить войну, то приходится платить. Платить кровью и потом своих солдат, разоренными землями и конечно же золотом.
   Аланы блин, мне очень уж дорого обходятся. Я вот уже две войны с ними пытался начать, а оканчивались эти войны достаточно приличными выплатами с моей стороны. Как будто я проиграл и сейчас откупаюсь от врага, хотя это и не так. Я вот не проиграл ни одной битвы, но Кугум, это сила. Нет не так - СИЛИЩА. Кугун не простой хан, он переженил своих дочерей и сыновей на детях почти всех своих соседей, и теперь при необходимости мог созвать к себе на помощь несколько десятков родов, что кочевали в границах северного Причерноморья. А это не менее пяти тысяч всадников. Так, что откупится пришлось, нельзя мне сейчас с аланами ругаться. Именно сейчас нельзя, вот скоро начнется раздел наследства Аттли, и сойдутся в смертельной схватки сыновья великого царя, вот тогда и аланы полезут в свару, и многие из них сгинут на бранном поле. Вот именно тогда я и вылезу со своих лесов.
   Но все мои размышления прервал очередной посланец от старого друга. Да, именно друга, я знаю короля гепидов Ардариха уже три года, и за все это время он ни разу меня не обманул, ни разу не подставил, даже в трудные времена, когда можно было только нажать и развалилось бы мое царство лесное, он играл в свою игру, он помогал мне, что бы я когда не будь помог ему.
   Что такое настоящая мужская дружба? Это странное понятие, которое держится только на одном - на доверии. Вот и пришел ко мне в трудную минуту посланец. Аж целый тысячник по имени Новица. Новицу я тоже знал, мы с ним много раз стояли рядом в одном строю на ратном поле. Били галлов и бургундов, вместе отбивались от готов и франков, а потом трахали римских девок в северной Италии.
   - Как здоровье твоего царя, славного Ардариха? - я встал приветствуя Новицу и протянул ему руку - сам здоров ли?
   - Здоров наш царь, чего и тебе желает.
   - С хорошей ли, или с плохой вестью ты посетил мой дом?
   - Будет время и сам наш царь приедет к тебе в гости, как добудем мы победу, то и будет самая хорошая весть - Новица сел на стул - а пока что вести тревожные. Собирается большая рать по весне. Три сына Аттли в поход собираются, усмирять непокорных соседей хотят, и все земли, что под рукой отца их были теперь возвернуть решились.
   - А кто же теперь правит в доме Аттли?
   - Эллак стал новым царем - усмехнулся Новица - только теперь он царь гуннов, а вот царем царей ему уже не бывать.
   - Это громкое заявление - усмехнулся и я в ответ - значит ваши послы бывали уже и в других царствах.
   - Мы сошлись в едином порыве с родами готов, скиров, ругиев, герулов и свевов, порешили мы сбросить ярмо гуннское. За нами сам император Марциан, а вот ты Чеслав, встанешь ли ты с нами плечом к плечу, как стояли мы на полях близ Шампани?
   - А почему не встать? - задумался я - Только и у меня к твоему царю будет просьба. Очень уж нехорошие у меня отношения с царем обрским Воломиром. Прежде чем сказать свой ответ, я хочу спросить, поможет ли мне Ардарих побить Воломира и согнать его с Обры?
   - Царь ругский Светозар уже был у царя нашего, и вместе с ним говорили о торговле меж землями нашими, однако той торговле мешает старый Воломир, что сидит на большой реке. Так, что беду твою можно решить, коли согласие дашь участвовать в большом походе.
   - Приду я на поле бранное, тем более, что и у меня к Эллаку да Ирону вопрос есть, где он мою деву красную прячет, где собственно сейчас жена моя Сердолик находится?
   - Весть тебе мой царь просил передать - опять улыбнулся кривыми зубами новица - реку, что ты взял у поморов придется с нами делить.
   - Слышал я, что век назад ваши рода на Вистуле сидели - отмахнулся я - однако зачем вам сейчас та река. Вы если сынов Аттли побъёте, что все на Данубис уйдете, ведь так?
   - Так, придем мы на земли те и сядем от самого моря и до гор Карпатских, однако родовичи наши еще живут в лесах у берега Вистулы.
   - Ты что ж Новица, людишек в волчьих шкурах вашими родичами щитаешь?
   - Так то и сеть, все родовичи нашы.
   - Не пойму я тебя Новица, они ведь лютины, из рода вилькинов, а вы гепиды от родов готских.
   - Напутал ты все царь - отмахнулся Новица - все мы от одного рода и племени, все мы вместе с праотцом нашим Одинов пришли в земли, что ныне зовутся землями Сарматскими. Издревле жил наш род в землях тысячи скал, однако пришла беда большая и земля перестала родить хлеб, разгневались боги на нас вот и пришлось нам переправится через море и осесть на острове Гепедойос, что в устье реки Вистулы стоит. А по реке Вистуле мы уже до реки Данастр переправились, да и в земли теплые спустились, и служили наши родовичи королю Герману. А потом, как гуннские воины пришли, то мы и ушли на Данубис и за горы Карпатские. Много бед свалилось на нашу голову, а царь Велькин захватил наши земли. Вот и стали всех, кто под рукой царя велькинов живет, тоже звать велькинами, то есть волками. Теперь же мы ходим взад на землю отцов своих к морю греческому вернутся.
   - А вы верно хотите и торговый путь весь под себя взять?
   - Так и есть все волоки и дороги, что по Обре в Данубис ведут да по Вистуле в Данастр, то все пути в руках царя Ардариха останутся.
   - Ну торговле я вашей мешать не собираюсь, у меня на Вистуле свои дела и с вашими они не связаны.
   - Камень хочешь солнечный добывать? - усмехнулся Новица - а помнишь ли как сгубил сей камень славного воина Видимера?
   - Славного воина Видимера сгубила подлость его отца Воломира, - рыкнул я - и предательство своих побратимов. Сей не очень мудрый муж напал и побил моих воинов, что с земли галльской пораненными возвертались. Миттон, старый вождь поморов немощным был, поэтому и не мог он сам по себе на такую подлость решится. Это семейство Воломирово такую мерзость устроило, и Миттона подговорили на мои корабли напасть.
   - Да ладно тебе - махнул примирительно рукой Новица - не нужен нам твой камень, ты только купчишек, что по Вистуле товар возить в наши земли будут не обижай, а вот с Воломиром действительно требуется решать срочно. Он уже Обру закрыл, и купчишек вверх по реке с товаром не пускает, а это неправильно, многие рода от торговли сегодня зависят. Негоже одному пауку всех мух под себя подгребать.
   - Ну, что ж тогда мне нужно знать где находятся родовичи ваши, что в лесах темных по берегам Вистулы сидят. Сговорится с ними хочу, и про торговлю и про войну будущую с Воломиром. Поможешь ли на вождей тех родов выйти, что ныне зовутся лютинскими?
   - Помогу, как не помочь - опять растянул рожу в ухмылке Новица - тем более, что ты царь не жадный, а подарки все любят, особенно людишки в волчьих шкурах.
  
   После ухода послов от Ардариха я активно начал засылать торговцев на Вистулу (Вислу). Теперь поморов-варнов можно было не боятся. Все рода, что жили по правому берегу Вислы были мною уже покорены, а те кто не согласился войти в новое царство государство, те давно уже сбежали к ободритскому царю Воломиру.
   - Богша, бери товары по достойнее, серебра да злата с казны возьми и иди в верхавья Вистулы - сказал я своему купчишке, что активно работал в Сарматском (Балтийском) море.
   - Так, что ж мне у них покупать? - не понял Богша - там же одни нищие живут. Меха у них плохие, мед и воск и у наших чухонцев выкупить можно. Никакого дохода с той торговли царь не будет.
   - А мне и не нужно, что бы доход был - усмехнулся я - мне нужно что бы ты всех вождей песьеголовцев, что по Вистуле живут к себе привязал. Что бы они без нашего товара, и без нашей торговли жить не могли. Понял?
   - Нет царь, не понял.
   - Сейчас людишки болотные, что лютинами зовутся выходы на торговые рынки ищут, ищут куда свои товары продать. Они и к Ардариху Карпатскому посланцев засылают и к Воломиру Обрскому, пытаются даже с Руянцами связываться. Но мне нужно, что бы ты для вождей лютинских стал папой и мамой, что бы без твоей сиськи они жить не могли.
   - Какой сиськи? - испугался купец.
   - Раслабься - я махнул рукой - это я так тебе говорю, что бы ты для них стал лучшим другом. Скупай все и не торгуйся, ты должен захватить их рынки, ты должен сделать так, что бы имя мое по всем лесам и болотам разносилось, как имя самого доброго и самого богатого царя. Понял ли?
   - Ну теперь понял, как не понять. Ты хочешь их вождей подкупить?
   - Ничего ты не понял Богша. Не подкупить, и не вождей. Я хочу, что бы каждая баба и каждый ребенок в болотах между Вистулой и Оброй знали, что на севере есть богатый и очень сильный царь, с которым нужно и можно дружить. Дружить против своих соседей.
   - Теперь понял. А что мне делать, если товары их совсем мне не понравятся, если скажем плохими окажутся, такими что только в болоте утопить?
   - А ты скупай все и в топи в болоте, или лучше в море, только не у них на глазах. А еще лучше по дороге назад к Риге, ты те товары подешёвке поморам распродай, что бы и они знали какой я добрый царь.
   - Вот опять я тебя не пойму царь. Зачем?
   - За тем, что твоя работа называется захват рынка. Мы должны заставить людишек лютинских переругаться со всеми другими купцами, мы должны сделать так, что бы рода болотные изгнали всех чужих купчишек с земли своей и торговали только с нами. А через год, когда все торговци уйдут и останешься только ты, вот тогда уже и цену на наши товары поднимать можно, или требования поднимать к качеству лютинских товаров. Понял ли?
   - Хитро придумано. Выходит через год, они без наших купцов и жить не смогут.
   - Ну наконец то сообразил, молодец.
   Вы скажете, что я негодяй и все такое. Что я пользуюсь глупостью беспомощных дикарей? Ну конечно, а как же. Ведь если светочи демократии и всемирные борцуны за права человека в 20-м и 21-м веке применяют такие же приемы, то это хорошо. А вот если я применю, то это уже позор и мироедство.
   Вот как эти светочи поступали с нами в 90-х годах. Когда страна руками ублюдков госдеповских и их ручных шестерок из Россиянского правительства страну уничтожали.
   Что они делали?
   Да все просто, я тут ролик про Чубайса видел в сети, еще в 2000-х он радовался когда говорил, что никакого дохода от приватизации никто получить даже не хотел, а хотели только одного, хотели раз и навсегда уничтожить любую возможность восстановить страну, любую возможность вернуть страну на прежний путь развития. То есть сделать раз и навсегда всех рабами. Они эти любители свободного рынка разрушили всю промышленность и разорили страну, а потом кинулись выпрашивать кредиты у МВФ. Только весь прикол в тех кредитах заключался в простом правиле МВФ, и заключалось это правило в том, что денег заокеанские дяди никому и никогда не дают, а вместо наличных денег они присылают продукты или другие товары. А по договору с МВФ мы уже те продукты и товары должны были продавать на 30 процентов дешевле средних цен по стране, типа это забота о голодающих такая. И уже полученные с продажи продуктов денежки мы можем тратить по своему усмотрению.
   Вот и получалось, что к нам завозили миллионы тон пиндосовской курятины, и бразильской буйволятины, а то мясо продавалась на 30 процентов дешевле чем стояли наши продукты, например курица и говядина. Вот таким нехитрым способом эти чудо дерьмократы уничтожили в начале нашу пищевую промышленность, а потом и легкую. Да еще много чего интересного привозили, даже спирт. И таким образом за несколько лет заокеанские партнеры посадили нас на импорные продукты и получили полный контроль над нашим пищевым рынком, став по факту монополистами.
   И так во всем, не только с курицей, но и с зерном. Нам навязали генно модифицированное канадское зерно. Зерно, которое давало всего один урожай, и из добытого урожая не возможно было формировать семенной фонд, так как на следующее лето всходов просто не было, и мы вынуждены были опять бежать за дотациями и кредитами, а вместо кредитов опять получали зерно.
   А дальше все просто, любое неподчинение, любая попытка проводить независимую политику тут же пресекалась торговым, прежде всего продуктовым эмбарго. Страну умышленно вгоняли в состояние голода.
   И заметьте, все, все прикормленные ублюдки из свободной прессы, все аналитики и политологи, социологи и альтернативно одаренные дурачки из правительства кричали, что это и есть тот самый свободный рынок, который всё выровняет и все обустроит. А по факту эти твари просто выполняли заказ на уничтожение не просто страны, а народа.
   Так почему же вам не нравится, что я тут то же самое собрался делать? Не я всё это придумал, это всё они светочи демократии и борцуны за свободу, равенство и братство, а я всего лишь иду по их стопам. Если потребуют то могу и пару монет заплатить за использование авторских прав. Вот тут в болоте прикопаю пару золотых, пусть потом найдут лет через тысячу.
  
   Зимой моя дружина активно работала по прочесыванию всех южных границ государства. Впервые мои отряды перешли Припять и прочесали все леса, где раньше проживали не подконтрольные мне рода Дряговичей до самой Вислы.
   В результате этого похода я получил известие о почти сотне разрозненных родов, что влачили почти дикое существование в дремучих лесах. При появлении противника эти рода всегда бежали в болота, но вот я пришел к ним зимой, из-за чего сбежать не получилось. Вот и пришлось присягать мне на верность.
   Но суть похода была не в покорении родов дряговичских, а в демонстрации силы. Я показал, что набегов более не потерплю, а если понадобится то найду всех, кто бы и где бы не спрятался. А кроме всего прочего, я показал, что со мной нужно и даже можно дружить. Есть мол царь на севере очень добрый, очень удачливый, иногда злой и всегда очень сильный. А еще не жадный, готовый скупать достаточно много шкур, меда, воска и даже угля с рудой. В походе в каждом отряде были выпускники моих школ, которые тут же показывали как пережигать уголь, добывать болотную руду, а из руды делать приличные железные крици. Крици соответственно я обязался покупать за приличную сумму.
   А кроме всего прочего, я обязался брать в дружину всех желающих, более того, всех я призывал прийти и испытать свою удачу в новом походе против узурпатора и душителя свободы Эллака.
   Быстрого прироста населения я не ожидал, но вот рано или поздно эти людишки с лесов должны все таки вылезти. И прийти они должны ближе к Полоцку, так как там сейчас центр болотной цивилизации. Я медленно и настойчиво пытался втянуть огромные массы народа в свою сферу влияния. Огромное количество родов песьеголовцев лютинов сейчас сидят в дремучих лесах и ждут тех, кто их умудрится покорить и приручить.
   Сам я в поход не пошел, у меня и в Полоцке работы полно. К тому же у меня и так было достаточно уже толковых воевод, что имели огромнейший опыт походов и военных операций.
   Всю зиму мы строили водяные колеса и новые мастерские. Устанавливали лесопилки, домны, кузнечные мастерские, швейные и солеваренные заводы.
   Куча работы, людишки взбодрились. Все привыкли, что царь все по походам да землям заморским шляется, вот и засиделись. А тут мля я им ударную коммунистическую пятилетку за три месяца устроил. Тут не то, что завоешь, тут на деревья лезть начнешь от такого напряга.
   Я от доброты душевной даже своих корабелов взбодрил. Они узнали что такое конвейер дядюшки Форда. Шести весельных десятиместных речных ладей за зиму на клепали аж сто штук. Дорог у меня нет, вся основная торговля ведется только по рекам, вот я и слепил ударным трудом основное средство перемещения по территории лесного царства. К тому же довольно дешевое средство передвижения. Теперь уж точно можно сказать, что 'ладья - это не роскошь, а средство передвижения по воде'.
   Морские заказы тоже выполняли. Усовершенствованная двухпалубная морская чайка теперь производилась за три недели, а учитывая поточный способ производства, таких дощатых чаек я наштамповал аж три десятка. Мои мастера стали называть такое судно 'дощатником', так как борта такого судна обивались доской толщиной в три пальца. Дубовые доски пилились на десятках построенных лесопильных мастерских и поставлялись к корабельным верфям по льду. Правда морские чайки пришлось делать опять в кредит.
   Так и привыкнуть можно, всю жизнь в долгах. А что ведь пиндосы же живут в долгах и не парятся. 20 триллионов зелененьких, и это только долг правительства США, а еще 50 триллионов долг корпораций и банков. И ничего, живут. При чем все, абсолютно все знают, что эти добрые ковбои никогда и никому свой долг не отдадут. Но все равно каждый год все покупают новые трейжерис, то есть долговые обязательства правительства гегемона. И пусть попробуют какие либо папуасы не купить, ведь у Дяди Сема есть 12 авианосных групп, и это лучшая гарантия экономической стабильности. Сразу обнаружится, что у вас не всё в порядке с правами гомосексуалистов или нарушается экосистема в вольере какого не будь краснокнижного гризли. Что у вас нет гризли? Тогда вы вообще попали, вешайтесь суки, мы уже летим к вам.
   Вот и я строил свои 'авианосцы' в долг, мои кредиторы из Полоцких олигархов ворчали, но серебро давали исправно, и пусть попробуют не дать. Хотя это я конечно так, нагнетаю страху. А вообще то я сейчас тот, а не этот. То есть я сейчас играю в доброго комбайнера, поэтому пообещал, что за построенные корабли выменяю у Радомира много каменной руды, а потом переплавлю руду и уже выдам гильдиям в знак погашения государственных кредитов настоящую тигельную сталь или чугун, как сами захотят.
   Активная кораблестроительная программа привела к расчистке огромных полей, которые по весне нужно засадить зерновыми культурами. Вот теперь я не сомневаюсь, что мое лесное царство полностью сможет обеспечить себя зерном, то есть импортозамещение в действии.
   Новый сбор войска начался в конце зимы. Несколько сотен добровольцев прибыли только с Десны от родов буссовых. Опять закатила скандал Цветана. После смерти её брата она почти два месяца не подавала голоса. А тут занудила, как услышала, что я собираюсь в новый поход. Мол опять я негодяй и кровавый диктатор собрался губить народец свой посылая его на никому не нужную войну. Цветана просила разрешения уйти с Ильмень озера к своему народу. Умоляла и плакала, посылала десятки тёток и дядек. Я все ждал, когда у неё посланцы закончатся, ан нет. Такое впечатление, что она там на Ильмене китайскую провинцию открыла, и сейчас там пару миллионов людишек буссовых сидят, и через каждые пять дней с поклоном в Полоцк приходят. Пришлось поддаться на уговоры и выпереть дурную бабу в Данаприус. С ней уехали почти две сотни людишек с Ильменя, и теперь там остались только рода словен.
   Не будешь же объяснять дурной бабе, что война это перманентное состояние древнего общества, что без войны мы просто не выживем, нас просто сожрут более сильные соседи. А так соседи меня рассматривают как союзника, от того и жизнь в наших болотах пока что достаточно спокойная, а война идет черте знает где. И если я не буду воевать у чёрта на куличках, то война придет к нам, на наши болота. Война как бешенная собака, её нужно держать от себя подальше, на строгом поводке, что прикручен к концу длинной палки.
   Перед самым отъездом я позвал жену и разрешил попрощаться с сыном Жданом.
   - Смотри Цветана, я народец твой уже дважды от беды спасал и предательство их прощал, однако не думай что терпение мое безгранично. Ежели ты вздумаешь восстание поднять, или начнешь народ баламуть, то пощады не будет никому.
   - Как же твои уста смеют говорит, что ты народ мой от беды спас, коли ты столько крови пролил? - возмутилась первая жена.
   - Глупая ты женщина Цветана, хоть и вождем числишься. Я твоих людишек от рабства спас, сидят они под моей рукой и горя не знают. А не будь меня, то половина уже бы на рабских рынках Херсонеса были. Вы для соседей своих как овци для волка, а я тот пастух, что периодически овец палкой по хребтине бьет, что бы в нужную сторону направить и от волков уберечь.
   - Куда мне сесть позволишь?
   - А в Данаприусе и садись, там воевода мой и сотня добрых воинов, он будет обороной заведовать и царскую власть представлять, а ты уж если сможешь народец свой в узде держи. Будете каждый месяц продукты на содержание дружины давать и средства на обустройство крепости выделять, более ничего с вас брать не буду. Торговлю же в моих городищах можете вести без бронно и беды от людишек наших не опасаться, не враги мы вашим родам. Когда ты это поймешь, то и заживете вы в мире.
   Цветана уехала после большого ледохода, а я все стоял на берегу Днепра у отстроенной крепости Орша и смотрел на уходящие ладьи. Не могу понять, что я сдедал. Как бы мне эта доброта очередным восстанием не аукнулась. Даа, пришло время вернуть вторую жену. Сердолик, Сердолик. Где же ты Сердолик?
   Скоро пойдут по Днепру торговые суда и пойдут в мою канцелярию тайных дел новые сведения о положении дел в аланских станах. Пойдет ли Кугум на сбор большой армии по зову Эллака, или уклонится от войны с готско-гепидскими дружинами Ардариха?
   К концу апреля, я ждал караван судов с грузом железной руды от брата Радомира.
   Услышав весть о десятке судов, что пришли от саамского берега и сейчас идут вдоль берега к Рижскому заливу, я тут же отправился к морю.
   Суда пришли изрядно перегруженные, а с теми судами приплыл старый друг Радомира воевода Сновид.
   Мы обнялись и я пригласил дорогих гостей в острог.
   Разговор со Сновидом меня расстроил. Я рассчитывал призвать дружину брата в поход против Воломира, а потом и против Эллака, а вот брат встречно призывает меня идти в морской поход к королю вандалов Гейзериху.
   - Зачем вам этот поход? - не понял я.
   - Гейзерих обещает повести нас на Рим.
   - И что вам с того, вон Аттли тоже много чего обещал, однако на Рим не пошел.
   - Аттли не пошел, а вот Гейзерих пойдет.
   - Что вы так на этих Римлян взъелись, что вам от крови их?
   - Эх Чеслав, Чеслав. Молод ты и многое не знаешь. Мы вот с родовичами свебов и нориков общаемся постоянно, и все рассказы их только о той крови, что была пролита в битве с подлыми ромеями. Когда земля родов свебских перестала давать урожай, то снялись они всеми родами и пошли в теплые края в поисках лучшей земли. Пришли они к границам кесаря ромейского и просили разрешения осесть у лимиса (границы) ромейского. Однако выслал против них император несметное количество легионов. Битвы были лютые, ни одна из сторон победить не могла. Вот тогда и придумали подлые ромеи ударить конницей не по мужам оружным, а по бабам и детям - Сновид вздохнул, поднял бокал и отпил медовухи.
   - Обошла конница ромейская сражающихся мужей и ударила по лагерю, где сидели лишь женщины и дети. Начали рубить всех не разбирая, а как воины узрели сей стыд и позор, то попытались развернутся и ударить в спину проклятым ромеям, но были разбиты. Из тысячи воинов лишь десяток спасся, а баб да детей вырезали всех, даже в полон не брали.
   - Война это Сновид не прогулка в весеннем лесу, на войне гибнут и бабы и дети. Разве вы не знали об этом?
   - Не о том речь Чеслав. Речь о том, что ни один из наших воев и в мыслях представить себе не может, что бы вот так вот беззащитных резать, дабы заставить воинов мечи свои развернуть. А ты у поморов спроси как они на берегах моря Сарматского оказались.
   - Да спрашивал уже, согнали их с земли ромеи. Говорят сам кесарь Юлиус войском ромейским командовал.
   - Не все ты знаешь Чеслав - покачал головой мой собеседник - вои от родов поморских. Что варгами зовутся были лучшими мореходами и имели лучшие корабли. Говорят, что даже те корабли, что ты строишь не досягают того совершентсва, что имели корабли варгов. Не могли победить ромеи флот славных воинов в открытом бою, и удумал тогда подлый царь Юлиус ударить по самому святому, по женщинам и детям, по родовичам воинов. Убили многих беззащитных баб, многих погнали в полон с петлей на шее, и вот тогда вынуждены были воины вагров с кораблей сойти и выйти на бой в открытом поле. Побили тогда почти всех пленных родичей прямо на глазах у воев. А как кинулись они в битву, то и воинов порезали как скот. Лишь немногие сумели уйти назад на корабли и уйти в море Сарматское, подальше от своей земли, что ворогом была захвачена.
   - Так я ходил с царем царей в галльский поход, и скажу тебе, что в том походе тоже никто баб и детей не жалел.
   - Не обманывай себя Чеслав. Баб сильничали то было, в полон гнали вместе с приплодом тоже было, но никто людишек как скот не резал, потому как мы люди, а они все эти ваши ромеи нет. Нелюди они, понимаешь? Пришло время ответить за всю пролитую ромеями кровь. За кровь младенцев и стариков, за все те преступления, что совершили императорские легионы на наших землях.
   - И сколько вас таких мстителей собралось?
   - Два десятка конунгов и ярлов, это больше пятидесяти сотен воинов. Вот и послал меня твой брат звать тебя присоединится к нашему походу.
   Я покачал головой.
   - Передай брату, что помогу чем смогу, дам корабли и часть оружия, но в поход не пойду.
   Я встал и развернул карту перед Сновидом - вот смотри воевода - я ткнул пальцем в карту.
   - Вот тут собирается рать несметная царевича Эллака, из тех родов, что в поле кочуют. А тут собирается рать их противников под командою Ардариха, числом не менее десяти тысяч воинов. И я должен решить с кем мне дружить, а с кем воевать. Отсидеться не получится, и с вами в поход пойти не могу. Если воинов уведу, то ударять по мне либо те, либо эти.
   - Ты нас хотел звать в поход на помощь гепиду Ардариху?
   - Так и есть, он мне больше нравится, тем более, что если Ардариху удастся побить воинов Эллака, то и соседи мои аланы Кугума посмирнее станут. Да и кесарь греческий Марциан сам лично обещал помощь Ардариху.
   - Ну что ж удачи тебе и твоим людям в том походе. Давай торговаться, что дашь за руду?
   - Дам десяток новых кораблей с парусами и огненными бревнами. Также дам по десятку бочек огненного зелья для бревен, остальное придется за серебро выкупать.
   - Десять кораблей мало - покачал головой Сновид - я тебе привез почти две тысячи пудов железной руды.
   - Тысячу и еще восемь сотен пудов руды - я покачал головой - мы все взвесили и посчитали. Не думай, что я тебя обманывать буду, но я тебе корабли с парусами даю, с огненным боем, а такой корабль в три раза более обычного стоит.
   - В два раза - настаивал на своем Сновид.
   - Ну хорошо пусть один корабль будет стоить тысячу гривен серебра, и того десять тысяч гривен с тебя. Ваша руда стоит пять гривен за пуд, и того девять тысяч гривен с меня, так что ты мне еще должен.
   - Как так? - возмутился Сновид - а кроме стоимости руды ты не посчитал оплату моим воинам, что тебе руду привезли?
   - Ох Сновид, дурите вы меня, а я слишком добрый. Как бы моя доброта не оставила все мое царство без портков с такой то торговлей.
   - Не оставит, не переживай - усмехнулся Сновид - слышал я, что ты за крицу железную пол гривны серебра платишь, а тут тысяча пудов криц выйдет.
   - Те крици еще выплавить с руды нужно, уголь потратить, опять же людишкам мастеровым за работу уплатить, вон как ты своим воинам платишь.
   - Да не вышло мне дотащить все корабли - махнул рукой Сновид - как морем до земли саамской дошли, то там два корабля встали. Доски воду пропускают. Не смог я их довести. А у тебя корабли хорошие есть, я тебе человека своего оставлю, он покажет где те корабли на берегу лежат. Сам уж заберешь свою руду.
   - Ладно, заберу я сам ту руду, а тебе на тысячу гривен в знак доброй воли дам оружия.
   - Почему за тысячу? Там руды на две тысячи гривен будет, а может и больше.
   - Вот ты хитрый Сновид, а ежеле те корабли уже тати растащили, или утопли они, и никакой руды там нет?
   - Какие тати? Там окромя хозяев леса (медведей) и нет то никого.
   - Как же нет то, а саамы?
   - Саамы в тех местах не водятся, я корабли в хорошем вике (заливе) спрятал.
   - Ладно, но только от доброты душевной я дам тебе оружия справного на две тысячи гривен, но только в знак уважения к брату моему и к тебе воевода, не было от вас пока обмана. А сейчас давай праздновать, а то мы уже пол дня сидим, а во рту ни зернышка не побывало.
  
   Через несколько недель люди Радомира уплыли, оставив мне три полу згнивших корабля, взамен которых взяли две двадцати весельные чайки в нагрузку к тем, что получили за свою руду. Правда я сторговал за корабли себе гешефта в виде меньшей доли оружия, что обещал отгрузить брату.
   После ухода Сновита я отправил экспедицию к саамскому берегу за брошенными кораблями с рудой. А мои домницы начали плавку руды, что бы как можно быстрее погасить государственный долг перед олигархами. Мля, вот же достали уроды. Может их реально грохнуть, а потом как в 1917 всё отобрать и поделить? Не, делили уже, и ничего хорошего с того не вышло.
   Очень медленно собиралась моя дружина, вот и время пришло, близился новый поход на Обру в земли старого короля Воломира. Угрозу ободритского пиратства в Сарматском море нужно снять раз и навсегда.
  
   Пять сотен воинов кривичской дружины, закованных в приличный доспех. Такому доспеху даже щит не нужен, так как ни одна стрела пробить доспех в принципе не может. У каждого как основной вид оружия ближнего боя была полутора аршинная алебарда, а в качестве дальнобойного оружия имелся арбалет со стальными дугами. Отдельная группа воинов алебард не имела, но зато была вооружена тяжелыми самострелами.
   Каждый из наемников песьеголовцев получил по копью, шлему, топору, одному наручу на правую руку и одному поножу на левую ногу. Кроме того вся тысяча наемников получила самострел с деревянными дугами и по пять десятков болтов. Огромное количество оружия я тащил для своих будущих союзников. В походе можно прилично заработать, это я помню еще по большому походу, когда продавал оружие своим гуннским побратимам. А вот теперь мы идем воевать против гуннов и их союзников. В моем личном резерве как всегда имелся огнеметный взвод с переносными сифонами.
   Когда вооружение и боевое слаживание дружины было завершено мы отправились в очередной поход.
   Полтора десятка кораблей вышли в море уже в конце весны и медленно пошли вдоль берега к южной окраине Сарматского моря, к устью реки Обра.
   Задача у меня простая, закрыть выход с реки и обеспечить морскую блокаду. А когда подойдут корабли Световита, то можно будет вместе подниматься вверх по течению реки для штурма или уничтожения ободритских городов.
   В это время отряды наемников из числа песьеголовых лютинов совершают нападения из дикого леса на все мелкие крепости, и уничтожают пограничные гарнизоны Воломира. К тому же тысячный отряд Ардариха должен совершить переход от Карпат до верховий Обры, а далее спустится вниз по течению реки разоряя все селения и изгоняя ободритов с земли.
   Воломира обложили как волка на охоте, его зажали с трех сторон и у царя ободритов остается только один шанс уцелеть, это уйти со всеми людьми на Лабу, освобождая Обру под заселение песьеголовым лютинам, древним родственникам гепидов. Воломир давно мечтал отбить Лабу, вот пусть и идет, исполняет свою древнюю мечту
   Достаточно цинично и возможно даже несправедливо мы поступаем с ободритами, но другого шанса у меня нет. Воломир слишком зол на меня, особенно после убийства последнего его сына и поглощения мною всех земель варгов-поморов до самой Вистулы, где имеется огромное количество богатейших копанок янтаря.
   Войны почти не было, старый Воломир ничего не смог противопоставить объединенному войску варварских царей. И уже к концу лета остатки его дружины отошли к Лабе, бросив свои древние земли на реке Обра. Интересно, а как теперь их называть? Ведь по сути они уже и не ободриты, а полабские словяне, так как жить теперь будут на реке Лаба.
   Ардарих свое слово сдержал, пришло время и мне держать свое слово.
   Я бросил свои корабли у города Щецин, оставил приболевших воинов. Как ни странно но таких оказалось почти сотня, из довольно холодного моря произошла какая то массовая болезнь, наверное какой то протогрипп.
   Я собрал всё свое воинство, и как и пять лет назад пошёл к верховьям Обры к самым Карпатским горам. Только тогда мы шли воевать не с сыном Аттли Ироном (Эрнаком) и его вассалом Ардарихом, а теперь вот мы идем с Ардарихом воевать против сыновей Аттли Эллака и Эрнака (Ирона). Да, ситуевина мля. Вот тут я уже ничего с истории не помню. Если про Каталонские поля и поход Аттли хоть что то помнил, то про жизнь Европы после Аттли я не знал ничего.
   Уже поздней осенью мы вышли к Карпатам и перейдя перевалы спустились в провинцию Паннония.
   В верховьях реки Недао собралась огромная армия, армия достойная нового большого похода. Пришли все: готты, скиры, руги, герулы, свевы, лютины и даже я.
   Армия царевичей гуннских в верховья реки не поднималась, так как в основном у наших врагов преобладала конница. Однако это была не рыцарская конница, а простые кочевники с луками. А вот против луков Ардарих уже умел воевать. Царь Ардарих для своих воинов сделал здоровенные, почти ростовые щиты, а я привез с собой в качестве вклада в общее дело и поменял на три сотни коней целую тысячу деревянных самострелов и по сотне болтов к каждому.
   Первые же стычки с передовыми отрядами гуннской конницы показали, что воевать со стрелками за ростовыми щитами кочевники не умеют. Из-за чего передовые отряды гуннской конницы получив по шее откатились к основным силам.
   Вся война как и в большом походе состояла и множества маршей и огромной кучи отдельных стычек, однако генерального сражения семитысячный отряд гуннов и их союзников не принимал, а медленно отходил вдоль реки на юг, пытаясь вытащить нас на открытое пространство.
   Решающая битва состоялась как то внезапно. Один из готских отрядов внезапно нарвался на конную тысячу Эллака и завязалась тяжелая битва. Гунны не ожидали здесь встретить врага и на рысях шли вдоль берега реки по каким то своим делам, а когда готты ударили по коннице Эллака, то чуть первым же ударом не скинули зазевавшихся вояк в воды реки Недао. Однако когда часть людишек передового гуннского отряда уже кинулись спасаясь от истребления на противоположный берег реки, то им на подмогу вдруг пришел крупный отряд гуннского царевича численностью почти в три тысячи воинов. Готты держались стойко, но от полного уничтожения их спас только Ардарих. Царь гепидов мог помочь готтам почти сразу, но не сделал этого. А послал пять тысяч воинов в обход места сражения, что бы отрезать Эллака от своего брата. В общем именно этот маневр и решил исход не только битвы, но и всей гуннской компании.
   Я как раз был в этом отряде. Мы опять совершали быстрый марш и я уже проклял эту войну, ругался почем зря. Люди, особенно пешие воины устали от этих маневров и уже еле волочили ноги, мать их так, как же с такой подготовкой воевать то. Много воинов просто слегло с разными болезнями и остались в лагере, огромное количество наемников просто разбежалось и наша 'огромная рать' сократилась минимум на треть.
   Вот мы вышли на приличное поле и начали строится.
   Прилетел разведчик с передового отряда и передал командующему сведения, что в десятке верст от нас на рысях идет три-четыре тысячи всадников Эрнака-Ирона. Ирон летит на помощь своему брату Эллаку, но войска Эллака уже обречены. Так как прорваться из ловушки ему не удастся, мы захлопнули крышку мышеловки, а там на помощь готтам уже пришли отряды скиров, свебов и руянцев Световита. А я вот опять стою рядом с Ардарихом, как и на Каталунских полях.
   Конница Ардариха отступала под напором злого как вепрь Ирона и двигалась в нашу сторону. Мы оставили приличный проход между двумя дружинами и стали по краю огромного поля прикрывшись ростовыми щитами.
   Я спешил своих всадников. Мы привязали коней в лесной чаще и встали на правом фланге растянувшись почти на пять сотен шагов вдоль дубовой рощицы. Вперед встали стрелки с тяжелыми арбалетами, за ними в две линии я поставил личную кованную дружину в пять сотен воинов, а за ними неорганизованной толпой почти в четыре шеренги встала тысяча лютинских наемников с самострелами. Ардарих перед построением сказал: 'только не дай им развернутся, иначе уйдут'.
   Да, задачка. Аланы умели разворачивать свой степной круг в сотне метров от первой шеренги противника, а вот гунны, те могут маневр разворота совершить даже с пяти десятков шагов.
   Как только отступающий конный отряд Ардариха пролетел между двумя пешими дружинами, а на небольшое поле стали вылетать гуннские всадники, то со стороны войска гепидов раздался боевой рык тысячи глоток и быстроногие воины короля Ардариха кинулись вперед.
   Идея была простая. Увлекшись преследованием отступающей конници, гунны Ирона не должны увидеть угрозу от стоящих в разных местах поля пехотинцах. Поэтому когда гепиды кинулись вперед обтекая гуннов с лева, они всего лишь перенесли обстрел с отходящей конници на пехоту.
   И вот тут я загудел в свой рог, и мои песьеголовци начали резко смещаться вправо, а арбалетчики начали непрерывный обстрел противника. До противоположного конца поля было аж целых шесть сотен шагов, но гунны не останавливаясь неслись вперед, стараясь пробиться между двумя нашими отрядами на помощь к Эллаку, ведь Эллак был избран царем.
   Когда я увидел выскочивших с леса песьеголовцев, враг уже всеми своими силами втянулся под губительный бой арбалетов и самострелов.
   Между мною и Ардарихом была приличная прогалина и вот в эту прогалину хлынули передовые конные отряды Ирона.
   Зря Ирон не испугался пеших гепидов, они ведь самые быстрые пешие воины мира. Скорость передвижения гепида в бою ничуть не уступает скорости конного гуннского воина, и вот по какому то неизвестному мне сигналу весь растянувшийся боевой порядок гепидов вдруг повернул направо и пошел в наступление на правый фланг вражеской конници, что растянулась огромной таксой между двух пеших дружин.
   Передовые сотни гуннов попытались отвернуть от людей Арбариха и встать в кочевой круг, но встретили плотный залп моих смертоносных болтов.
   Даже после того как мой отряд перестал стрелять и ударил по левому флангу гуннской конници, у Ирона еще был шанс продавить центр и дойти до своего брата Эллака. Шанс был до того момента пока отступала конница Ардариха, увлекая за собой гуннов.
   Но вот взревели рога и отступающие всадники Ардариха остановились, спрыгнули с коней и превратившись в пехотинцев встали непреодолимой пробкой между Эллаком и Ироном-Эрнаком.
   Слишком поздно Ирон понял, что его заманили в ловушку, слишком долго гунны пугали все народы своей непобедимой конницей, слишком уверовал в свою силу незадачливый сын Аттли.
   Удар был страшен, гепиды сразу же врубились в конные ряды и огромными копьями начали валить коней вместе с всадниками, а потом с другого фланга в конных воинов Ирона врезалась моя бронированная пешая рать.
   Через головы пехотинцев во врага летели сулицы и били самострелы, вмиг движущаяся гуннская конница превратилась в застрявшую в огородном шланге змею. Змея извивалась и шипела, посылая во врагов тысячи стрел, но и враги не спали. Бойня была страшная, конские трупы мешали двигаться вперед пехоте. Казалось бы лежащая на боку мертвая скотины вдруг оживала и в истерике начинала сучить ногами, избивая копытами моих воинов. Движение вперед по заваленному трупами полю застопорилось и мои песьеголовци укрылись за щитами, периодически опуская щиты, что бы дать возможность стрелкам произвести свой смертельный залп, а бронированная рать не останавливаясь рвалась вперед. Я сидел на коне за спинами песьеголовцев и смотрел на скрывшихся в мясорубке рукопашной схватки воинов в стальных доспехах. Как только спины моих воинов пропали в колышущейся массе, я дал команду продолжить обстрел. И вот опять во врага полетели каленые болты, а потом завывая и ревя на врага бросилась лютинская рать.
   К исходу дня, гуннская конница была разбита. Оба сына великого царя Аттли полегли на поле брани, новый гуннский царь Эллак как и его брат ирон-Эрнак были убиты вместе со всей своей гвардией. Лишь нескольким сотням воинов удалось рассыпавшись на мелкие отряды вырваться из окружения и уйти в восточном направлении.
   Огромные потери понесли и наши отряды, особенно готский отряд и отряд скиров. Король скиров Эдикл был ранен, а его сын Одоакр набросился со словестными оскорблениями на Ардариха. Одоакр обвинял Ардариха в том, что подлый гепид подставил своих союзников скиров и готтов под истребление, что бы потом отнять всю их землю. Я не стал вслушиваться в эту перепалку, так как все уже понял. Эта коалиция, этот сброд, что сегодня как одно целое вышел на поле брани против сыновей Аттли, скоро начнет грызть глотку друг дружке.
   Ну и пусть, меня все это уже не интересует, я выполнил свое обещание перед королем Ардарихом. Он помог мне согнать Воломира с земли, а я помог ему освободится от гуннского царя Эллака, теперь уж дальше без меня.
   Уже к следующему утру огромная вериница телег короля Эдикла потекла на запад. Я еще успел парой слов обмолвится с Одоакром, мне нечего было делить с этим воинственным юнцом поэтому будущий король скиров несколько минут поговорил со мной.
   - Мой отец возможно умрет, и нам предстоит избрать нового короля - Одоакр поднял голову в небо и какое то время смотрел на пролетающие облака - будет совет, и я не хочу, что бы Ардарих повлиял на выбор совета. Поэтому мы уйдем сегодня. Я знаю что болотный царь Чеслав богатейший из северных конунгов, если ты хочешь мы можем продать тебе часть наших трофеев.
   - Тебе нужно серебро?
   - Серебро мне тоже пригодится, но мы пойдем к римским границам и мне нужно хорошее оружие.
   - Оружия ты набрал с убитых людей Эллака вполне достаточно. Так что же тебе еще нужно?
   - Мы переловили почти пять сотен коней, и я готов тебе из продать. Мы пойдем в дикий лес, а затем переправимся через горы, и мне не нужны верховые лошади, мне нужны быки, что бы тащить тяжелые телеги. А еще мы подобрали много гуннских луков, но лук это сложное оружие, мои воины не умеют обращаться с луками. Забери у нас все луки, а мы бы взамен взяли твои самострелы.
   - Это хорошее предложение - чуть подумав подвел итог торга я - настоящий гуннский лук стоит очень дорого, да и кони у гвардейцев Эллака были отличные. Я отдам тебе все лучшее оружие, что мы собрали в поле и тысячу своих самострелов, а ты отдашь мне гуннских коней и гуннские луки. По рукам?
   Мы хлопнули по рукам и произвели обмен, а утром Одоакр ушел. Ушли не только скиры, но и готы с герулами. Они ушли наниматься в федераты к римскому императору. На поле боя остались лишь три армии: армия лесного царя Чеслава, армия ругского царя Световита и армия победителя гуннов и великого царя гепидов Ардариха.
   Мы быстро поделили трофеи, что достались от разбитого войска Ирона и разбрелись каждый по своим делам. На северш ушол световит и мои лютины, что пошли в поход в качестве наемников. Я наказал своим песьеголовцам возвращаться до Щецина вместе со Светозаром и сопровождать раненных воинов, а там погрузившись на корабли идти до Риги, а вот остальные лютинские вожди нагруженные добычей пойдут в свои земли пешим ходом до реки Вистулы.
   Я же вынужден по политическим мотивам идти дальше с Ардарихом на столицу гуннского царства. Мне нужна Сердолик, и это не любовь и не привязанность к малолетней гунке, это политика. Я не могу позволить, что бы она как то случайно попала в руки Ардариху или его союзникам. Кто их знает этих союзников, что они потребуют от меня после развала нашей антигуннской коалиции.
   Город Сирмий встретил нас гнетущей тишиной. Полторы тысячи всадников гепидов и кривичей оторвались от основных сил пешей армии Ардариха и рысью пошли вперед, что бы связать оставшихся гуннов боем и не дать им организованно отступить. Однако отступления не было, было скорее всего паническое бегство. После того, как часть воинов Ирона все же прорвались из окружения и прилетели в бывшую столицу Аттли, то весть принесенная ими буквально ввергла людей в ступор. Паника была страшная, кто то бежал на нагруженной добром повозке. Кто то просто вскочил на коня и поскакал в степь, некоторые люди и даже рабы просто бежали спасаясь от разъяренных гепидов, однако в царских палатах Аттли все еще оставались сотни слуг и охранников. Там были сыновья и сестры Ирона и Эллака, там оставались даже выжившие дети самого Аттли, они не решились бежать в степь, там только смерть. Степь давно принадлежит другим сыновьям Аттли и их союзникам, к тому же там имеется огромное количество непокорных алан, что теперь неминуемо поднимут восстание и будут резать гуннских людишек везде, где только встретят. С огромного парового котла сорвало крышку. Империя, еще два года назад казавшаяся неприступной, рухнула как колос на глиняных ногах. И под этими развалинами погибнут многие народы.
   Я вошёл во дворец и нашел Сердолик молчаливо стоявшую у окна. Возле нее стоял пацан лет десяти с детским мечем.
   - Враги уже здесь, мы будем сражаться - громко крикнул пацан - стража ко мне.
   На крик пацаненка вышли несколько воинов, но увидев меня остановились.
   Я посмотрел на охрану и узнал своих старых знакомых.
   - Нет царевич, мы не будем сражаться - усмехнулся я и примерительно поднял руку - я пришел за своей царицей. Ты позволишь мне забрать Сердолик?
   - Сестра твой муж хочет увести тебя силой? - он посмотрел на Сердолик.
   Та молча стояла спиной к нам и смотрела в окно, на спешивающуюся с коней дружину. Она сразу все поняла, ведь моих воинов в сияющих стальными доспехами невозможно было перепутать ни с кем, поняли это и люди охраны дворца.
   - Нет Эитил - тихо произнесла Сердолик - если бы твой брат Эллак отпустил меня с воинами Чеслава, быть может и не было бы сейчас этой войны.
   - Но они хотели тебя украсть - возмутился пацаненок.
   - Возможно так было бы лучше.
   - Здравствуй жена моя - я развел руки в стороны и усмехнулся - заждалась?
   - Ты лучший из вариантов - ответила тихо она.
   - Ты ждала кого то другого?
   - Я ждала того, кто убьет всех детей Аттли - потом она повернулась и посмотрела мне в глаза - это сделаешь ты, ты пришел мстить за своих людей?
   - Ты наверное перегрелась у окна, с чего бы это мне убивать детей Аттли? Твой отец был ко мне добр, и даже называл меня приемным сыном. А воинов моих убили как я понял по приказу Эллака?
   - Я говорила им, что бы они уходили, но их десятник отказался. Он был горд и его гордость сгубила его и твоих воинов. Их всех схватили. Потом по приказу брата пытали и убили.
   - Греки говорят, что гордыня большой грех. Мой десятник сам сгубил своих людей, а твой брат тоже заплатил за свое коварство, он уже находится у ваших предков. Он храбро сражался, но наши воины были сильнее.
   - Убей нас, не дай ему захватить нас. Я не хочу позора детям величайшего царя.
   - Никто не убъет детей Атли, я этого не позволю.
   - Тогда они убьют и тебя.
   - Кто?
   - Вон они - Сердолик показала рукой в окошко, где уже ссаживались с коней люди Ардариха.
   - Много ли во дворце детей Аттли?
   - Четыре моих сестры и малолетний царевич - опустив голову произнесла Сердолик - и еще есть дети Эрнака, и чуть меньше сотни воинов нашей охраны, остальные сбежали.
   - Пусть сына царя Аттли, оденут в простую одежду, он будет походить на ребенка слуг. Я вывезу вас в Смоленск, а сестер твоих никто убивать не будет, их придется отдать. Ардарих с бабами не воюет. Возможно он сделает их наложницами, но они будут жить. На детей Ирона я прав не имею. Охрану твою я могу прикрыть, но только тех людей что лично верны тебе, остальные мне не нужны, извини.
   - Ты хочешь отдать им моих сестер и детей Эрнака? Ты хочешь что бы они стали рабами и ублажали вчерашних слуг отца?
   - Я не могу воевать с Ардарихом их-за молодых волчат Ирона, это его победа, а вы его добыча. Я лишь заберу то, что принадлежит мне. А если твои сестры такие горделивые, что не хотят попасть в руки врагов, так пусть перережут себе горло как это сделала горделивая Ильдиго.
   Сердолик гневно посмотрела на меня, но не посмела произнести ни слова. Через какое то мгновение опустила голову и тихо что то произнесла по гуннски. После её слов из-за двери вышел воин и услышав команды на гуннском языке кивнул царевне.
   - Собирайся - скомандовал я - я пойду говорить с Ардарихом. И скажи своим воинам, что бы не смотрели в глаза гепидам, пусть сразу идут к моим дружинникам.
   Я повернулся к своему воеводе.
   - Доброжил прикройте царевну и её людей. Что бы не было резни, воинов охраны царевны сразу внутрь строя и пусть сидят тихо и не высовываются.
  
   - Ааа, Чеслав, я вижу ты нашел свою царевну?
   - Нашел, вот собираю вещи.
   - Как делить будем наследство Аттли?
   - А нечего делить Ардарих, теперь дворец твой. Я только заберу свою царицу и её людей.
   - И что дальше? - развел руки в стороны Ардарих - Куда ты пойдешь дальше?
   - Домой.
   - Через Данапр не ходи, не пройдешь. Хотя и на Вистулу тебе не пройти.
   - Это почему?
   - Странный ты человек Чеслав. Ты отправил всех своих лютинов со Светозаром, неужели ты думаешь, что он их не подговорит против тебя. Не бывать на море Сарматском двум хозяевам. И после всего этого ты пойдешь по их землям, ты реально думаешь, что Световит будет верен своему слову? Светозар предлагал мне тебя убить и поделить твою землю. Неужели ты этого не понял?
   - Я верю тебе царь гепидов, ты честен со своими врагами, зачем же тебе обманывать своих друзей? Мне нечего делить со Светозар, хотя ты прав, жадность сгубила не одного хорошего воина. Я пойду вниз по реке к морю греческому, а там найду корабли и пройду до своего княжества Тьмутараканского.
   - Ну что ж, теперь ты знаешь, где моя столица. Мы победили сынов царя царей, но война еще не окончена. Теперь будет новая война за наследство Аттли, за лучшие земли у Тисы и Дуная.
   - Будешь воевать с готтами?
   - Я? Нет, что ты, но свою землю я не отдам никому. Вся земля от Карпат до моря теперь моя - Ардарих вскочил на коня - забирай со дворца, что хочешь, ты ведь родич Атли, значит половина добычи твоя. Только не жадничай, а то корабли твои не увезут столько добра.
   Ардарих засмеял, развернул коня и помчался к огромным деревянным строениям, где у Атли был склад всех припасов армии и захваченные у ромеев трофеи. А я с трудом выдохнул.
   Да, в какое то мгновение мне показалось, что Ардарих хотел отдать приказ о нападении.
   Нужно сваливать как можно быстрее, добыть заводных коней, набрать припасов и вниз к устью Дуная, там кораблей прикупить и домой. Мелких банд можно не боятся, у меня с собой почти пять сотен воинов да еще гуннская охрана Сердолик, прорвемся.
  
   Небольшая шестивесельная лодка приближалась к берегу.
   Несколько мгновений назад к левому берегу Данубиса подъехала сотня всадников, потом десяток воинов слезли с сёдел и погрузившись в лодку начали грести к правому берегу.
   И вот они здесь.
   Прииск Понтийский - философ, дипломат и переводчик, отличный знаток варварских обычаев и языков стоял на правом берегу в окружении десятка легионеров и поджарого легата по имени Гревтус.
   Гревтус выполнял очень важное задание, он должен встретить и сопроводить на переговоры одного из варварских царей, а Прииск был при Гревтусе переводчиком.
   Мерно скрипели весла, наклонялись и опускались плечи гребцов, а в такт движениям плеч настораживающее и угрожающе шелестела бронь.
   Все воины были похожи друг на друга как близнецы, все в одинаковых железных панцирях и таких же одинаковых островерхих шлемах. Все кроме двоих, один из гостей был вовсе без брони, а одет был этот человек в длиннополую подвязанную нешироким поясом рубаху. А второй был сам царь варваров Чеслав. У варварского царя был богато украшенный золотом шлем, а ножны обильно усыпаны блестящим жёлтым камнем. В остальном же доспех варварского царя ничем не отличался от остальных его воинов.
   Да-а, подумал Прииск.
   Эти варвары отстают от нас наверное лет на сто.
   Вот буквально недавно, ну по меркам мировой цивилизации конечно. Римские войска так же одевались в железо и старались прикрыть как можно больше частей тела, а потом все стало упрощаться. Вначале опытные легионеры вместо полноценной лорики-сегментаты стали носить обычную кельтскую кольчугу и шлем. Типа в этой кольчуге легче совершать длительные переходы и встречать врага не очень уставшим, а потом по промеру опытных ветеранов и молодые бойцы сняли железо. Только всадники продолжают таскать на себе эту тяжесть, ну правильно ведь тяжесть таскает не всадник, а его лошадь.
   Хотя, подумал прииск, тут наверное виноваты тоже варвары. Вот например варвары всего то три сотни лет назад эти дикие воины бегали голопузыми, пугая врагов своей удалью, а потом римские императоры начали нанимать в свои легионы варварские когорты, а потом и целые легионы формировались исключительно из германцев. И вот прошло каких то сотня лет, и варвары одели кольчуги, а римские легионеры посмотрев на это сняли тяжелые лорики-сигментаты. Так варвары способствовали облегчению легионов.
   Но эти, странные болотные люди почему то упрямо одеваются в железо. Пройдет какой то десяток лет и мода у варваров может изменится, и что тогда? Что произойдет, когда в поле встретятся легкие римские легионы и тяжело вооруженные варварские отряды, это же будет разгром, этот день станет последним дням Рима.
   Да несомненно, эти варвары отстают от нас по развитию минимум на сотню лет, подтвердил свою мысль Прииск. И нам нужно продержатся эту сотню лет, и всё. Пройдет всего какая то сотня лет и болотные варвары опять сниму бронь и оденут простую и легкую кольчугу, какую носят сейчас римские легионеры, и вот тогда никто не сможет противостоять размеренному порядку и натиску римских легионов. Всего каких то сотня лет. Задумчиво помечтал Прииск, даст ли нам история эту сотню лет?
   Людка пристала и воины выскочив на берег потащили маленький кораблик на прибрежный песок, а царь варваров так и стоял в лодке рассматривая встречающих.
   - Приветствую тебя царь Чеслав - проговорил Гревтус, и дождавшись перевода первой фразы продолжил - мой император ждет тебя в шатре, ты можешь взять с собой двоих воинов и переводчика, остальные твои люди должны находится снаружи шатра.
   Прииск перевел сказанную фразу, Чеслав кивнул и показал рукой на стоящий неподалёку от берега шатер, приглашая Гревтуса следовать первым.
   Прииск вошел за Гревтусом и встал с лева от императора Марциана, а варвар вошедший в шатер огляделся, медленно мазнув взглядом по двоим воинам охраны императора и по сидящему на большом стуле Марциане, после чего скривил в неудовольствии рот прошел в другой конец шатра и воссел на приготовленное ему место.
   Да варварский царь непрост. Прииск уже научился читать эмоции этих воинственных скифов, некоторые рассматривают дорогие одежды императора и его охраны, некоторые жадно смотрят на накрытый яствами стол, отдельные варварские вожди стреляют глазами на стоящие возле императора сундуки, стараясь понять сколько золота можно стребовать с греков. А вот этот только мазнул взглядом по окружающей обстановке и с неудовольствием сел на приготовленное ему место. К слову сказать место варварского царя ничем не отличалось от такого же убранства у углу императора восточной римской империи, такой же стул, такой же небольшой столик рядом, те же фрукты и кувшин вина, всё абсолютно одинаково, что бы ненароком не обидеть переговорщика. Правда расстояние между двумя креслами было примерно десять шагов, что бы исключить внезапное нападение варваров, если с ними не удастся договорится. Видно этот факт и огорчил царя варваров, так как показал, что император не доверяет своему визави.
   - Приветствую тебя царь варваров на своей земле - проговорил Марциан - ты хотел встретится с императором Константинополя, так знай же не каждому скифскому царю выпадает такая честь. Вот я здесь и я хочу услышать зачем ты позвал меня?
   Прииск преклонил голову подтверждая, что понял послание императора и пошел вперед. Дойдя до середины шатра остановился и стал ждать человека в длиннополой рубахе, что должен переводить варварскому царю слова императора.
   Толмач подошел ровно в центр шатра и выслушал слова Прииска, после чего пошел к своему царю и наклонившись к нему перевел всё услышанное.
   Не дослушал и половину речи Чеслав поднял руку, прерывая слова толмача, после чего что то резко сказал и кивнул в сторону Марциана.
   Толмач поклонился Чеславу и пошел к центру шатра, после чего проговорил Прииску слова своего царя.
   Прииск задумался, стоит ли дословно переводить сказанное, но решив, что в его словах не будет оскорблений пошел к императору.
   - Мой император - преклонил голову Прииск - сей варварский царь сказал, что хочет говорить с тобой как с равным, ибо никакие договоры не могут рассматриваться честными, если переговаривающиеся стороны не уважают друг друга. Он предлагает говорить не толмачам а царям.
   Макрциан сдвинул брови.
   - Скажи этой болотной жабе, что я не царь, а император. По их варварским обычаем я царь царей, и мне не позволено общаться с вождями диких племен как с равными, ибо никто из них не смел общаться с Аттли как с равным, так неужели этот Чеслав хочет оскорбить меня и сказать, что я хуже их царя Аттли?
   Прииск, побледнел, переводить такую речь опасно. Ибо он знал жестокий нрав этих варваров. Учитывая, что в словах императора слышалось прямое оскорбление, то так могло дойти и до кровопролития. И зря император надеется на разделяющее двух переговорщиком пространство. А если что либо подобное произойдет, если варварский царь кинется на императора, то остановить его не сможет даже десяток личной гвардии, что стоял за тонкой перегородкой шатра. И вот тогда все будут обвинять именно его - Прииска, скажут что во всем виновен толмач, что не так трактовал слова великого, тем самым нанес непоправимое оскорбление гостю, из за чего пролилась кровь невинных.
   Философ, вовсе не означает дурак. Прииск не будет переводить такие слова, нужно извернутся.
   - Скажи своему царю, что он всего лишь один из вождей, что платил дань царю Этли, а Марциан есть великий император, и невместно императору общаться с простыми вождями как с равными. Каждый должен быть на том месте, которое ему указали боги, император же сидит выше всех вождей и ближе все к богам.
   Толмач заслушал слова Прииска, кивнул и пошел к своему царю. Через какое то мгновение царь варваров заржал как дикий жеребец. Это произошло так внезапно, что аж охрана встрепенулась и потянулся рукой к мечам. Но вовремя спохватились и приняли расслабленную стойку.
   - Передай своему императору, что он тоже платил дань великому Аттли, значит кесарь греков является таким же обычным вождем как и царь лесной Чеслав, а владения мои ни чуть не меньше чем земли кесаря греков. Выходит мы равны перед богами и можем говорить напрямую не стесняясь обид и недомолвок.
   Прииск взглотнул, теперь ему предстояло испытать терпение Марциана, а этот император был страшен в гневе. Марциан был стратегом командующим при бывшем императоре. Он вождь огромного рода амалов, а по сути точно такой же варвар, что сумел извернутся взобравшись на самый верх и сесть на трон великой империи. И вот теперь один варвар хочет казаться выше другого варвара, а меж ними стоит маленький скромный философ. Если эти два варвара сойдутся в схватке, то мало не покажется никому.
   Лучший из способов избежать скандала Прииск нашел простой, нужно начать перевод со слов: 'Прости мой император, но этот варварский царь сказал....'. Такая форма повествования снимала с Прииска всю ответственность за дерзновенные слова.
   Император выслушал перевод спокойно, а потом сказал: 'спроси у него, зачем же он просил у меня землю в Меотийской луже, если у лесного вождя земли и так вдосталь?'.
   Прииск опять побрёл к центру шатра, где топтался варвар в длинной рубахе.
   Ответ Чеслава оказался достаточно простой.
   - Я всего лишь хочу приблизить свои товары к твоим границам, что бы облегчить нашу взаимовыгодную торговлю.
   Марциан выслушал ответ, после чего чуть задумался, видно соображая будет ли считаться его поступок унижением достоинства кесаря, но потом одним движением встал и махнув своим охранникам пошел к центру шатра. А два могучих воина схватили кресло и потащили его за своим императором.
   Царь варваров же поступил так как и должно поступать варварскому царю. Он встал, схватил большое кресло и легко подняв его одной рукой принес и поставил свою ношу в трех шагах от Марциана.
   Переговорщики опять воссели на свои места, а толмачи встали рядом со своими вождями.
   - Чего же ты хочешь царь лесной?
   - Я хочу договора.
   - О чем?
   - О вечном мире и торговле.
   - Разве мы не позволяем тебе торговать в наших землях?
   Варвар усмехнулся.
   - Мои люди могут ходить лишь в Кафу, Лундес, и другие прибрежные города, а там нет возможности нам вести взаимовыгодный обмен товаров. Даже купцы Херсонесские не очень богаты. У них не достает злата и серебра, чтобы выкупить мой товар, а их лавки бедны и не позволяют мне забить грузом корабли, что возвращаются в мои земли.
   - Чего же ты хочешь?
   - Ну первое, я хочу что бы ты в знак нашей дружбы и вечного мира подарил мне десять своих лучших кораблей для перевозки моих людей через море. Далее мы с тобой подпишем договор о предоставлении моим купцам права вести торговлю в Константинополе. Я же со своей стороны обязуюсь соблюдать вечный мир, и помогу тебе сделать твой флот непобедимым на море.
   - Что ты мне поможешь сделать? - не понял Марциан.
   - Я дам тебе то, что безуспешно пытались добыть твои шпионы - варвар улыбнулся - я дам тебе возможность вооружить твои корабли огненным боем, и ты станешь хозяином не только земли, но и моря.
   - Я и так хозяин моря, нет ни одного флота, что может сокрушить наши корабли.
   - Я знаю, что варварский царь Гейзерих собрал под свою руку многие народы, и сотни кораблей. Может он пойдет воевать твоего брата, а может и наведается в твои земли. Я могу сделать так, что ты не будешь опасаться варваров на море.
   - Это какой то обман? - поднял бровь Марциан - зачем тебе это?
   - Никакого обмана. А что касается вопроса: 'зачем?', то мой ответ прост. Я торговец, и мне нужно кому то продавать свой товар.
   - Ты волк в овечьей шкуре. Какой с тебя торговец?
   - Оооо, я очень хороший торговец, я могу поставлять в Константинополь очень хорошие товары - варвар махнул рукой, и один из его охранников вышел.
   А через какое то время в шатер внесли непонятное приспособлении очень похожее на большой железный сундук с трубками.
   Наступила гнетущая тишина, император думал.
   А вот варвар видимо устав от переговоров встал и со своего места и вернувшись туда, где стоял маленький столик с яствами. Там взял кувшин с вином и понюхав содержимое налил себе в золоченый бокал вина. Так с кубком и уселся на свое место.
   - Что это?
   - Это твоя победа на море. Это приспособление может метать огонь и поджигать вражеские корабли. Я держу свое слово. С моими товарами ты станешь хозяином морей.
   - Что же тебе надо, что хочешь дальше?
   - Я не могу торговать по Данапрасу - покачал головой Чеслав - все пороги в руках сынов Аттли, и война еще не завершена, поэтому мне и нужны были земли в Меотийском озере. Вся торговля пока что будет идти по Танаису, но мне нужна твоя поддержка против общих врагов.
   - Кто же по твоему является общим врагом?
   - Глупость людская и жадность. А еще стремление все взять без особого труда. Многие рода сидели при сильной руке царя Аттли тише воды и ниже травы, теперь же они остались без властелина. Твои земли богаты, но беззащитны, твои легионы не смогут прикрыть все границы, вот и полезут в ваши земли все, кто сможет удержать в руках меч. А мне незачем воевать, все что мне нужно я получаю с торговли. А вот жадных и глупых варваров ты можешь направить против какого либо своего врага, ну например против Рима.
   Марциан замолк, внимательно всматриваясь в лицо наглого варвара, что медленно тянул вино с кубка.
   - Ты говоришь о моем брате, не забывайся варвар.
   - Я говорю лишь о том, что варварским царям нужна цель. И эта цель поведет их подальше от твоей земли. Лучшая цель, это земли твоего так называемого 'брата'. Любой из варварских царей, что сможет взять Рим будет думать лишь о том, как удержать в своих руках сей город. Останется только немножко подтолкнуть других царей, разжечь в их душах жадность и честолюбие, тогда они будут воевать друг с другом за бесполезный городишко. А ты таким образом избавишься от ненужного конкурента.
   - Что тебе с Рима? Что получишь от этого ты?
   - Думай о том, чо получишь ты.
   - И что же по твоему мнению получу я?
   - Лучшие люди Рима сбегут к тебе, лучшие торговци, философы, вонные и мастеровые. Все они прибегут и падут ниц к твоим ногам, будут молить позволить им жить в твоей земле. Ты же как великодушный правитель сделаешь это и тогда они вознесут молитвы в твою честь, ты станешь спасителем отечества.
   - Это понятно, но всё же, что нужно царю варваров Чеславу?
   - Мой народ живет в холодных лесах за большими болотами, там где даже не растет зерно. Если варвары уйдут воевать земли твоего брата, я смогу вывести своих людей из болот и занять более плодородные земли, а ты получишь у своих границ хорошего соседа и возможно союзника.
  
   Хитрый, очень хитрый варвар. Он не говорил, он как адский змей сеял зерна сомнения в голову Марциана, по сути этот змий пытался убрать с доски очень сильного соперника, а пока злобные варвары будут рвать тело умирающего льва император Марциан должен будет сидеть тихо ожидая возможно своей очереди стать жертвой какого то хитроумного плана.
   Император же был мрачен.
   Видно великий стратег понял, что пришло новое время, время умных и очень хитрых варваров. Время, когда просто стравливать между собой соседние варварские народы уже не получится. Нужно что то более хитрое, нужен новый план план полного истребления этих мерзких тварей, что как шакалы бросились на ослабевшего быка. А пока, что нужно их приручать, варваров нужно кормить с руки, как опытный охотник приручает волчицу подзывая её к себе, а потом одним неуловимым движением вогнать меч точно в сердце.
  
   Когда варварский царь вышел с шатра кесарь града Константина махнул рукой подзывая к себе советника.
   - Прокл, найди этому варвару десяток бирем и проследи, что бы сделка была честной, мне нужны его огненные машины.
   - Я все сделаю мой император.
   - А еще я хочу что бы ты пошел с этим царем болотных жаб - Марциан презрительно скривил губы - он считает себя достойным на равных разговаривать с императорами. Я не знаю, что ты будешь делать, но ты должен сделать всё, что бы этот варвар умер, что б он сдох как собака. Возьми золота столько, сколько потребуется.
   - Позволь мне присоединится к варвару Чеславу чуть позже. А пока, что я бы хотел сходить на Данаприус к варварскому хану Кугуму.
   - Нет, ты иди с Чеславом, стань его тенью, стань моими устами рядом с ним. Он должен верить тебе безоглядно, а когда ты узнаешь этого варвара получше, то сможешь найти его уязвимое место. А к Кугуму пойдет другой человек.
   - Подойди ко мне мой друг - император Марциан махнул кистью и к нему сгибаясь в пояс подошел Прииск Понтийский.
   - Ты не просто философ, всегда об этом помни Прииск - император сделал паузу и внимательно посмотрел на своего переводчика, что знал десятки варварских языков - ты пойдешь к Данаприусским порогам, к хану аланскому Кугуму. Пора заканчивать эту вражду между сыновьями Эттли и аланами, у нас появились более достойные враги. Нужно помирить аланов Кугума и гуннов Денгизира и Скабы.
   Прииск поклонился ещё ниже.
   - Воины детей Эттли кочуют в междуречье Танаиса и Эдиля, найди их, и сговорись о мире между аланами и гуннами. Мне нужен их общий поход на эту болотную жабу, что возомнил себя равным великим императорам, а после пусть займется гепидами.
   Марциан повернулся к своему главнокомандующему.
   - Друг мой пошлите письмо нашему командующему в Херсонесе, я хочу что бы он купил всех и каждого в этом городке, что построил болотный царь в Меотийской луже.
   Маркиан - император великого народа, задумался, он понимал, что сейчас именно сейчас нужно все организовать по горячим следам, и нужно это сделать так, что бы комар нос не подточил.
   - Друг мой Синекрил, как твои отношения с варварским королем Ардарихом?
   - Отлично мой император, я встречался с ним десять дней назад и он просил вас принять его смирение и встретится с ним.
   - Ну что же, как только отплывут корабли этого варвара Чеслава я хочу встретится с Ардарихом.
   Император вновь посмотрел на Прииска.
   - Не забудьте мой дорогой философ, что варвары бывают очень непредсказуемы, а что если скажем какой либо аланский вождь нападет на земли Ардариха?
   - Мой император хочет, что бы кто то напал на Ардариха?
   - Это должно случатся постоянно, но об этом не должен знать Кугам. Я хочу, что бы эти варвары постоянно беспокоили наши границы и воевали с людьми Ардариха, я хочу видеть ненависть в глазах гепидов, а когда аланы пойдут в поход на север против болотного царька Чеслава, то нужно сообщишь об этом Ардариху.
   Прииск опять поклонился, показывая императору, что понял его глубокий замысел.
   - Вы считаете, что Ардарих сможет уничтожить аланские становища?
   - Он должен это сделать, а сможет или нет это его проблемы, он должен разозлить кочевников и спровоцировать объединение их родов против себя - император повернулся к молчаливо стоявшему человеку.
   - Лаврентий направляйся в верховья Данубиса. Там находится наш знакомый конунг скиров Эдика. Скажи, пусть падет ниц пред императором и я подарю ему землю в верховьях по правому берегу реки Данубис.
   Лаврентий поклонился императору.
   - А ты мой друг Андрей пригласи во дворец вождей сарматских Бевку и Бабайа, они должны просить у меня правый берег Данубиса, что у самого моря.
   План по уничтожению мерзких варваров у императора Марциана созрел уже давно, сразу же после смерти Эттли, но пока его империя существовала, пока никто не осмеливался бросить вызов сыновьям Эттли, ничего не возможно было сделать. Однако тяжелая политическая игра и переговоры с Ардарихом позволили создать коалицию против Эллака и Эрнака (Ирона). Теперь, после того как дунайские гунны уничтожены, пришло время создавать коалиции против самых сильных варварских царей, против Ардариха и Чеслава.
  
   Глава 4. Новые варвары
  
   Через полторы седмицы, когда корабли варварского царя Чеслава отплыли всё в том же шатре как и положено в разных его углах заседали переговорщики. С одной стороны сидел император Марциан, а в другом конце шатра сидел король гепидов Ардарих.
   Переводчики и толмачи поочередно бегали в центру шатра передавая слова короля и императора.
   - Ты король варваров Ардарих просил нас императора римлян Марциана принять твой род в качестве добрых друзей и союзников, и даровать тебе землю, дабы своими мечами твои храбрые воины обороняли мою границу.
   - Так и есть, мы устали от войн и насилия, и мой род готов осесть на благословенных землях, что бы сеять зерно и вести торг с великим народом греков и ромеев.
   - Ну что же, наш бог призывает нас к человеколюбию, и наказывает нам относится ко всем народам как сыновьям божьим. Мы готовы нести просвещение и даровать свободу всем покаявшимся в грехах родам. Ты получишь всю землю по левому берегу Данубиса от Тисы и до самого Данастра (Днестра), ты будешь оборонять её вместе со своими людьми так, как бы ты берёг свои собственные земли. За добрую службу мы будем платить тебе по пять гривен серебра на каждого твоего воина в год, а твоим торговым людям будет позволено продавать свои товары в наших землях за мизерную пошлину, всего в пятую часть от стоимости товара. Кроме того мы позволим твоим людям прийти в наши храмы дабы преклонить колени пред истинным богом. Цени наше доверие царь Ардарих, ибо не каждому мы его оказываем.
   После очередного акта евроинтеграции варваров в лоно свободных народов мира император встал и вышел с шатра, ему было неприятно находится рядом с варварами, особенно с такими, что в первые же минуты разговора начинали вилять хвостом, как преданная шавка виляет хвостом перед своим хозяином. Маркиану, императору из рода амалов был более приятен варвар Чеслав, что не преклонял коленей даже пред богами. Но это тоже перебор, каждый в этом мире должен знать свое место, место собаки на поводке, место императора на троне, место наглеца - в яме. А вот место варваров в этом мире указано давно, они либо будут в рабском ярме, ли их тела поедят черви.
   Времена всевластия варварских царей закончены, началось время новой империи.
  
   Корабли были не первой свежести и не подходили для наглой морской прогулки через море, поэтому пришлось медленно двигаться вдоль берега совершая каботажное плавание.
   Однако это были лучшие корабли из тех, что подсовывали мне охреневшие в атаке греки. Я просил флот для перевозки почти семи сотен людей по морю. А мне предлагали какие то лоханки для плавания по рекам ссылаясь на то, что несчастным грекам приходится все лучшие корабли держать на юге протии варваров Гейзериха.
   И всё же чуть потратившись, я приобрел лучшее из всех возможных вариантов. На огромные корабли я приобрел полное парусное вооружение и даже уболтал греков, что бы мне предоставили специальную десантную версию бирем, которые позволяли перевозить 12 коней на каждом корабле.
   Пришлось провести целый строевой смотр моего конского состава. Мы выбрали самых рослых и сильных коней, а остальных я наказал поменять или продать. Обмен длился долго. Подлые греки все пытались меня обмануть и подсунуть за почти пять сотен коней всего три корабля, но я стукнул кулаком по столу и приказал продать коней варварским вождям, от чего приставленный ко мне посол греков Прокопий аж побледнел. Пять сотен коней делало любого мирного варварского вождя сразу активным воинским начальником. Любой из варварских вождей, что получал в свои руки пять сотен всадников сразу же начинал мечтать о мировом господстве и беспокоил своих соседей, а если это происходит у границ великой империи, то страдали прежде всего граждане империи Марциана. Поэтому чуть поломавшись греки отдали мне взамен коней еще пять кораблей.
   И вот через 10 суток после встречи с императором Константинополя я вышел в море имея огромный флот аж в 15 кораблей, на которых мы перевозили 712 человек и 180 коней.
  
   Целый месяц мы путешествовали по Чёрному морю. Вначале медленно дошли до Крымского полуострова, потом посетили так сказать с дружеским визитом Херсонес, пополнили там запасы провизии, продали часть трофеев, что взяли в усадьбе Атли и закупили множество не плохих греческих товаров. Особенно моим людям понравились различные сладости. Финики, инжир, апельсины, виноград и все остальные сладости выгребались целыми корзинами, а подлые греки этим пользовались. Точно так же как в СССР пользовались любовью наших граждан к грузинским апельсинам. Например, на рынках Советской Грузии апельсины стоили 30 копеек за килограмм, а вот где то в Москве или Ленинграде уже три рубля за килограмм.
   Вот подлые греки и обманывали моих людей, продавая втридорога им различные заморские овощи и фрукты. Я же для интересов казны приобрел в основном хорошие ткани, сотню бочек вина, много неплохой медной посуды, особенно небольшие котелки и фляжки. Все это пригодится для походов и моим воинам. Походные палатки я тупо стребовал с местного воеводы. Как увидел разодетого грека, то потребовал его привести меня к самому главному командиру. А там предложил поторговаться походным военным имуществом его легиона, вот и выкупил у греческого военачальника почти сотню походных шатров, а заодно и провел разведку Херсонесской крепости.
   Греческие начальники изображали всяческое почтение варварскому царю и я нагло этим пользовался, всегда подставляя под упрямого местного начальничка своего переводчика Прокла, его мне подарил император Марциан, так почему же я не могу использовать 'подарок', как например какой либо полу трезвый прокурор или помощник депутата размахивает перед гаишником красивой красной корочкой, что бы уклонится от ответственности за совершенное правонарушение. Вот и я размахивал, а Прокл уже бледнел, как только я поворачивал свой взор в его сторону. И в его глазах так и было написано: 'опять этот болотный варвар что-то решил украсть у нашего императора'. Но я ничего не крал и даже не обманывал торговцев, наоборот эти наглые рожи постоянно обманывали моих людей.
   Один раз они меня реально разозлили, я чуть не прибил одного из торгашей топором по голове. А произошло реальное изменение моего торгового мировоззрения.
   Я тупой варвар привык, что в этом мире всем правит чистое золото и как его эквивалент - чистое серебро. А всё остальное рассматривается как товар, который можно просто поменять на другой товар по значимости для твоего оппонента, или купить за серебро с золотом.
   Ну например мне нужен греческий корабль. Сколько он в реальности стоит? Например 50 гривен золота, или примерно 600 гривен серебра. Так вот, если у меня нет серебра, но есть сотня не нужных мне лошадей, то я могу просто поменять сотню лошадей на один корабль. Хотя одна гуннская лошадь стоит примерно 8-10 гривен серебра, а обменял я своих лошадей так дешево только потому, что мне они не нужны, а вот корабль мне нужен. Вот это и есть ЗНАЧИМОСТЬ товара, то есть продавец чётко понимает, что мне нужен именно этот товар, и дерет с меня свою выгоду, а я не могу отказаться.
   Вы скажете, что я ведь могу поменять свой товар например на серебро, и вроде бы все должно быть честно, но как бы не так.
   Все опять запутанно.
   Например, я хочу купить сотню греческих военных палаток и за каждую палатку я даю гривну (400 грамм) серебра в палочках, а продавец крутит головой и говорит, что я его обманываю и требует с меня греческие серебряные монетки миллитарии.
   Торговец достает половину серебряной монетки и показывает мне десять пальцев, типа за одну гривну серебра он даст 10 серебряных полумонет, которые называются - кетарии, или 5 настоящих монет - милитарий, а вот палатка стоит аж 25 кетарий.
   Я кладу десять серебряных монет на одну чашку весов, а на другую кладу гривну серебра. Потом пытаюсь выровнять вес и получается, что моя гривна весит как 23 монетки, которые греки называют милитариями. Показываю два раза по десять пальцев и говорю, что поменяю гривну на двадцать монет, а торгаш сворачивает кукиш, сует мне его в нос и говорит, что мое грязное серебро стоит всего 10 кетариев, то есть 5 полных монет.
   Да это же грабеж, вот суки!
   Вот из-за такой торговли, я чуть не объявил антигреческий поход и геноцид всех торгашей в отдельно взятом городе, в Херсонесе. Достали мошенники конченные, но я вам отомщу, я вам покажу что такое МММ и ничем не обеспеченные зелененькие бумажки дяди Сэма, вы уроды не с тем связались, ваши вонючие монетки любой лох с дерибасовской за день тысячу штук начеканит.
   Вот в таком плохом настроении, когда меня практически обули на серебро я и наткнулся на лавку стеклянных бутылок. Постоял, посмотрел товар, покрутил в руках, а потом случайно взял и уронил бутылку. У хозяина лавки чуть инфаркт не случился, но сука-бутылка упала на песок и не разбилась.
   Я спросил у Прокла, что это так торгаш испугался.
   А тот сказал, что товар очень хрупкий и дорогой.
   Я изображая тупого варвара скривил губы и презрительно толкнул ногой бутылку к хозяину, типа 'дерьмо твой товар, продавай лучше медные кувшины, они крепче и дешевле, ведь ни один медный кувшин никогда не разобьется упав на землю'.
   Теперь уже торгаш скривил губы и сказал, что северный гость (намек на то, я то я варвар) ничего не понимает в красоте винного напитка, что играет всеми цветами радуги в прекрасном стеклянном кувшине, эльф бля недоделанный.
   - Сом - я наклонился к уху своего заплечных дел мастера и тихо произнес - установи наблюдение за этой лавкой и выясни, кто и откуда привозит товар. Я хочу узнать, где тут мастерские.
   - А зачем? - так же тихо произнес Сом.
   - Нужно выкрасть пару мастеров и увезти их в Полоцк.
   Рожа Сома расплылась в хищной улыбке. Ему было абсолютно плевать на стекло и на новые кувшины, а вот провести спец операцию на территории противника. Это именно то, о чем мечтает настоящий спецназовец. Сама мысль о том, что можно наказать жадных греков вскипятила кровь Сому, и он приступил к бурной деятельности.
   Мы провели на полуострове почти десять дней, и как только мои люди сказали, что готовы к проведению операции похищения мастеров, то я засобирался в поход.
   Самое главное я узнал и увидел реальные торговые возможности крымских городов Византии, и эти возможности меня не впечатлили. Константинополь конечно может выставить более богатый ассортимент товаров, но меня туда не пускают. Поэтому мне пора реально заняться диверсификацией своих торговых рынков, пора идти на рынки прото Европы и рынки восточных государств.
   А через несколько дней после отхода от Херсонесского порта мы пристали типа на привал и простояли там два дня, пока нас не догнал шестивесельный шлюп, на котором люди Сома привезли двух уворованных греческих мастеров стекольного производства. Промышленный шпионаж, это такое дело, тут главное не повредить товар, а товар у меня живой.
  
   Городище моего наместника Тьмутаракани Яробуда мне не понравилось. Стена городища на реке Кубань была возведена в два человеческих роста, но имела ширину всего то сажень (1,5 метра). Стена была сделана только в одну сторону к полю, а вот на пристани, где в устье реки стояли с десяток маломерных чаек никаких укреплений не было вовсе.
   Сам городище представлял собой десяток деревянных домов, поставленных из разобранных речных чаек, что сплавлялись от Воронежа до Тьмутаракани. Склады были завалены сушённой рыбой, шерстью и солью, что мой наместник активно скупал у греков, а вот самому наладить производство соли у моего ставленника ума не хватает.
   Но это нормально, ведь никто не обещал, что какой либо мэр или губернатор окажется умным, там в 21 веке самое главное, что бы он был предан как собака, вот их и ставят абсолютно преданных, но также и абсолютно тупых.
   У меня не получилось даже как там в 21-м веке, мой оказался и тупой, и не очень преданный. Всё, на что хватило ума у моего наместника так это тупо менять мои товары на греческие товары, а с торговой пошлины жить себе припеваючи. Ну чистый чиновник образца 21-го века, про импорто замещение и обеспечение рабочими местами своего население этот наместник даже и не слыхивал.
   - Слушай Валислав, а много ли врагов обитает около Тьмутаракани? - спросил я у воеводы Тмутаракани.
   - Так это царь, наезжают иногда кочевники, но мы им соль продаем, да и товары иные имеются, так бывает грозятся воевать нас, коли цену не снизим, а так живем спокойно.
   - А сколько рядом с вами воинов у ворога имеется, что за люди, сколько в поле выставить смогут коли война начнется?
   - Так это. И не знаю я сколь их там, да и бес с ними, как пришли так и уйду, а у нас вон корабли есть, коли оборону не сдюжим, то просто водой уйдем, товар конечно жалко, но людей у нас мало, их беречь нужно.
   Да, тут и думать нечего. Воевода при наместнике такой же упоротый, он думает, что я их тут типа в Артек на курорт отправил, а воевать они ни с кем не собираются, и я думаю, что от слов про национальные интересы и честь царя Чеслава моих чиновников как Дракулу от чеснока корежить начнет.
  
   Я просидел в Тьмутаракани почти месяц, так как все припасы запасенные еще на Дунае уже подходили к концу, а мне плыть до Воронежа еще целый месяц, но затягивать время отплытия нельзя, по моим подсчетам уже наверное сентябрь, вон и зерно на рынке в Крыму появилось, а это значит, что мне пора в путь.
   Пока мои торговцы выезжали в степь на закупку баранов и коз, я со своими людьми оказывал активную помощь местному губернатору, мать его так, урода посильную помощь в строительстве крепости.
   Показал как готовить и сушить саманный кирпич из обычной глины и травы, потом как из сушенного кирпича ставить стену. Мы прямо перед городом выложили на просушку несколько тысяч огромных саманных кирпичей, и каждые два-три дня специально обученные людишки выходили в поле, что бы переворачивать эти кирпичи. На 40 градусном солнце уже за две недели наши кирпичи превратились в настоящие цементные блоки, из которых мы и сложили новую коробку огромного склада. Для того, что бы соорудить крышу этого склада пришлось разобрать с десяток деревянных строений.
   Вот так и пролетел целый месяц. За это время наши корабли сделали несколько рейсов в греческие города за зерном.
   Мы приобрели у местных скотоводов-кочевников почти три тысячу овец, срезали всю шерсть, забили овец, пересыпали мясо солью и заложили триста бочек солонины. Две сотни бочек солонины я взял с собой, а сотню оставил Яробуду на зимние запасы.
   Поменял с десяток речных чаек на пять бирем и погрузив весь товар собрался в путь.
   Загрузив на корабли борт тысячу пудов зерна, огромные кучи сушеной рыбы, почти всю шерсть, сотню пудов соли мы на десяти морских биремах и десяти речных ладьях сунулись в устье Дона.
   Не знаю сколько мне удастся пройти, но надежда на то, что Пётр 1 все таки строил свой флот именно в Воронеже и спускал корабли до Азовского моря, а это значит, что есть шанс прорваться по большой воде домой есть. Тем более, что начинается сезон дождей и вода в реке чуть поднимется, а значит я пройду.
   На седьмой день пути параллельно нашему курсу на берегу появился конный разъезд, а еще через пару дней вдоль берега ехали уже несколько сотен конных кочевников. На привалах мы организовывали настоящий оборонный периметр и враги не решались нападать на такую ораву воинов, но я думаю, что это не надолго.
   Еще через сутки нам встретился отряд моих торгашей, что шли на десяти ладьях с товаром вниз по реке к Азовскому морю. Это был последний поход с Воронежа, перед наступлением зимы, и мои торгаши пытались скинуть на склады Тьмутаракани весь завалявшийся товар с северных земель.
   Сошлись, поменялись паролями и пристали к берегу, рядом гарцевал уже приличный отряд почти в пять сотен конных кочевников. Странные товарищи, не нападают, но намерения их очень агрессивные, думаю что ждут подкрепление.
   Обговорил ситуацию со своими торгашами и оказалось, что конные разъезды вдоль Дона это нормально, но вот так, что бы сразу пять сотен воинов собрали кочевники, это неспроста. Мы обсудили ситуацию и решили, что торговцам сейчас сплавляться вниз по Дону опасно, даже если туда они вниз по течению дойдут без проблем, то вот подняться назад с товаром уже не смогут, перехватят их где не будь и перебьют всех. Придется либо зимовать в Тьмутаракани, либо рисковать жизнью двух сотен не последних людишек.
   Поэтому я решил пока что вернуть торговцев назад и идти одним отрядом до Воронежа.
   На очередном привале появился богато украшенный серебряными и золотыми побрякушками конный отряд в сотню воинов, что сразу направился к берегу. Сопровождали богато одетого воина сразу несколько десятков воинов в золоченных панцирях гуннской гвардии, и еще несколько сотен находились в степи.
   И кто это пожаловал?
   О да это сам Скааба - сын Атли, фигасе, а я то думал, что он где то в предгорьях Кавказа в районе Терека кочует, а он вот туточки, и чо припёрся, никак про брата узнал.
  
   - Где Чеслав - царь лесной? - прокричали с берега.
   Я встал у носа бираемы - приветствую тебя славный хан Скааба.
   - Как ты песий сын посмел сунутся в мои земли после убийства моих братьев?
   - Ты что то путаешь славный хан, неж то я посмел бы переступить через гордость царскую и убить твоих братьев? Эрка и Эрнак погибли в честном бою, и в их смерти нет позора, ибо они как смелые воины отправились к вашим предкам за стол богов, где буду вечно пировать с тысячами девственниц как подобает воину погибшему с мечем в руке.
   - Вы с Ардарихом бесчестно убили моего младшего брата Эллака и обесчестили моих сестер, дочерей самого Аттли.
   - Навет то все, укажи того наглеца, что оболгал меня и я вырежу ему язык.
   - Я сам вырежу твой язык собака - взревел Скааба.
   - Как же ты будешь биться со мной ведь ты на коне, а я на корабле? Ты слабый воин, и я легко убью тебя, а потом поставлю над твоей ордой своего хана.
   Я повернулся к Сому.
   - Эй воевода приведи сюда малолетнего Эитила.
   Царевича привели, с ним пришел и начальник личной охраны Сердолик.
   - Я спас твоего брата и свою жену и еще много хороших воинов, а ты вместо благодарности слушаешь наветы клеветников - возмущенно проговорил я - так что хан, позволишь ли мне отрезать язык клеветнику, что оболгал меня в твоих глазах?
   - Верни мне брата!
   - Отдай мне голову клеветника, я верну тебе брата, и тогда меж нами будет вечный мир.
   - Нет тех людей, что принесли мне печальные вести. То были люди хана Кугума, они привезли мне весть о твоей жадности и злобе, с которой ты грабил царский дворец на Данубисе.
   - Вот жена моя Сердлолик, вот воины твоего отца и брата, что охраняли дворец, спроси их, было ли то правдой, что сказал тебе подлый Кугум. Нет веры хану аланскому, много раз он клялся мне в дружбе и столько же раз направлял своих воинов дабы те грабили мои земли и убивали землепашцев, а теперь он решил обмануть и тебя. Подумай Скааба, зачем подлый Кугум хочет стравить нас с тобой, может у тебя более богатые чем у него стада, может твои земли имеют лучшие пастбища чем у подлого Кугума? И это все это достанется ему после твоей гибели. Подумай, может сговорился подлый Кугум с нашими врагами греками и хочет что бы мы друг друга убивали на радость Марциану?
   - Отдай брата, и тогда мы поговорим.
   - Не могу я тебе отдать Эитила, ибо он не раб мой. Он свободный человек, и на моем судне находится, как гость. Спроси его сам, хочет ли он пойти к тебе, или может он возжелает остаться со своей сестрой Сердолик и жить в моих землях.
   - Эитил брат мой - крикнул Скааба - сойди на берег и мы поговорим с тобой, не бойся Чеслава, он не посмеет тебя тронуть.
   Эитил встал рядом со мной.
   - Царь Чеслав не угроза мне, а вот ты Скааба. Ты ведь воевал с нашими братьями Эркой и Эллаком, скажи зачем я тебе, может ты хочешь убить последнего наследника на трон отца нашего?
   - Не говори так брат, мне не нужен был трон отца и при его жизни, у меня и свое земли в достатке, а вот врагов наших прибавилось во сто крат. И тебе может угрожать опасность в чужих землях. Под моей рукой пять тысяч воинов, иди ко мне, ты получишь свой улус и тысячу воинов.
   Эитил повернулся и начал о чем то разговаривать по гуннски со своим начальником охраны, потом повернулся ко мне.
   - Ты и вправду отпустишь меня царь Чеслав?
   - Я же сказал, что ты мой гость. - я пожал плечами - если ты доверяешь своему брату, то можешь идти под его рукой. Однако знай, хотя я и не могу дать тебе тысячу воинов, но в моих землях ты всегда можешь укрыться от врагов.
   - Я иду к тебе брат - крикнул Эитил и спрыгнул с борта корабля, за ним тут же сиганул в воду Мунздук - начальник его личной охрану.
   На берегу, куда подъехал Скааба два брата о чем то долго говорили, потом мой 'гость' подошел к носу корабля.
   - Я решил пойти к своему брату - крикнул Эитил - спасибо тебе царь Чеслав, что помог мне спастись из дворца, но я должен уйти.
   - Это только твое решение, я не могу тебя удерживать, однако люди твои тоже должны сделать сами свой выбор. Я не могу им приказать не идти не оставаться с моей женой Сердолик, пусть каждый из них сделает свой выбор.
   Из восьми десятков воинов гуннской охраны, на берег сошли почти все. С Сердолик остались только семь престарелых гуннских воинов, что были не конкурентоспособны в великой степи, к тому же они были женаты на служанках Сердолик.
   Вот так и ушел мой первый знатный заложник, а жаль. Я планировал его использовать в своей антиаланской игре. Теперь нужно менять свои планы, но это будет потом, а сейчас в путь до самого Воронежа, надеюсь больше не будет незапланированных остановок и приключений.
  
   Оставив в Смоленске вторую женошку Сердолик с сотней воинов, а также кучей привезенных рабов я направился в Полоцк. В Смоленске я оставил и уворованных мастеровых по изготовлению стекла, пусть там налаживают стекловарение.
   Первое, что я сделал после прибытия в Полоцк, так это начал воплощать мой давний план по подрыву экономики Византии.
   Я собрал самых доверенных мастеров и высыпал перед ними два десятка констанстинопольских серебряных монет.
   - Вот мастера, делайте, что хотите. Можете не есть, не спать и даже не ходить в нужник, но вот такие монеты, что греки называют 'милиарисиями' вы должны научится выплавлять и чеканить из наших серебряных гривен. Сделайте несколько штампов и вылейте пару десятков монет, потом сверьтесь с образцами и устраните недостатки, оставьте только хорошие штампы, а остальные переплавить под моим личным присмотром.
   Мастера покивали головами, поразбирали монетки и собрались на выход.
   - Эй мастеровые, я забыл сказать, что ваша работа, сие есть великая тайна. Будете болтать, языки поотрезаю. Весной пойдет караван с товаром в Тьмутаракань, так что к весне несколько тысяч таких монет должны быть готовы. После выплавки тщательно взвести полученные образцы, и прокрутите готовые монетки в бочке с мелкими камешками и песком, что бы состарить монеты. Идите, теперь у вас есть новая работа. А того, кто научится лить золотые монеты 'безанты' (иногда их называли - 'солидами'), сделаю гильдмастером монетного двора.
  
   Распрощавшись с мастерами я начал потихоньку обход своей Полотской собственности. Шлялся по мастерским, по амбарам. Совал нос повсюду, со всеми разговаривал, спрашивал как дела, какие мол проблемы? Услыхав проблемные вопросы и жалобы, я вначале кивал головой, потом вздыхал, иногда сочувствовал, ну а потом предлагал какое не будь решение, как правило в пользу просителей. А под такую небывалую для царя щедрость и заботу, я повстречался с многими своими послухами-агентами (стукачами), и то что я вызнал, при чём замечу сам вызнал, никакого доклада со стороны моего наместника, воеводы или главного таможенного начальника в Риге не было. А ситуация меня не просто напрягла, меня аж разрывало от злости, но я ходил и улыбался, делая вид будто бы все нормально.
   Оказывается пока царь то наш - светоч и всё такое, по дальним землям в походах ходит у меня потихонечку казну растаскивают. Ладно бы просто серебро воровали, так эти суки решили в обход моего приказа слитки тигельной стали Светозару продавать. Сделали две морские чайки с тайниками и вывозят потихоньку самый страшный секрет за границу. И самым главным вором у меня числится гильдмастер плавильного цеха Руальд. И продает то по дешевке, по крайней мере золота у него не прибавилось, а это значит... это многое значит.
   Например ни один контрразведчик этого времени не поймет в чем прикол, так как опыта такого пакостнического поведения врагов они еще не знают, но я то знаю. Ворует мой гильдмастер, а денежки оставляет у Светозара. Как придет время, Руальд просто пошлет мое лесное царство нахрен и свалит на Рюген под крыло нового царя. К купит там себе домик поприличнее и откроет себе новые мастерские в 'приличном европеском государстве'.
   А что? У меня тут Рюген как у вас там остров Британия, там тоже много наворованного прятали, и домики себе покупали, даже замки и имения древних баронов скупали не взирая на стоимость, все хотели бабушку королеву ублажить. Купят старое историческое здание, сделают ремонт и всё, '...теперь видишь бабулька, какой я нужный русский олигарх. Давай гражданство, я там у клятых москалей еще что не будь сворую и тут что не будь починю, или футбольную команду прикуплю. Ты бабулька главное не сомневайся, я ваш, по самые помидоры ваш...'.
   Ну ничего это еще Световит не знает, что такое гибридная война, я поясню.
   Я поставил задачу своей агентуре по вскрытию всех списков пятиколонщиков. Нужно знать всех, кто в мастерских Руальда помогает вывозить стратегический товар, а кто тупо не знает о глобальной краже.
  
   Весной опять пришел флот Радомира, а посланец от прото шведского брата привез мне почти десять тон каменной руды и рассказал много очень интересной информации.
   Мне уже поле менее стало известно что происходило в Риме и его окрестностях. Оказывается кто то таки раскрыл императору Рима все замысли и хитрые ходы Флавия Эция, и пару лет назад Валентиниан зарубил пришедшего к нему с докладом Аэеция. А через год Валентиниан был убит чиновником высокого ранга Петронием Максимом, который сам назначил себя императором и силой заставил на себе женится вдову представившегося Валентиниана. Оказывается жена Валентиниана была дочерью восточного императора Феодосия II, но на тот момент он уже умер. И поэтому несчастная императрица не смогла попросить помощи у своего отца и убрать самозванца с трона.
   Несмотря на то, что Маркиан - новый император Константинополя не признал власть Петрония в Риме, войск в Рим восточная Римская империя не послала.
   Вот тогда ушлая баба и отправила в Африку письмо к царю варваров Гейзериху с мольбой прийти и освободить её от узурпатора Петрония, а заодно и женится на перспективной вдовушке.
   Вот так вот из-за бабы состоялся второй варварский поход на Рим, и если Аттли не удалось взять священный город, то Гейзериху это удалось с легкостью.
   Когда Петроний сбежал с Рима и после ухода варваров - вандалов пытался вернутся в столицу, то разъяренная толпа горожан прямо у городских ворот прямо на глазах охраны забила бывшего императора палками и камнями.
   В походе к Гейзериху отличился свебский конунг Хильдрик.
   Оказывается конунг Хильдерик, что пошел в поход с Радомиром перессорился с остальными участниками похода и по пути к вандальскому королю Гейзериху просто сбежал с десятком кораблей. При чем сбежали эти хитроумные прото викинги не просто так домой, а вошли в Сену и с налета отбили у римлян древний Париж.
   Правда долго Хильдрик не смог быть новым властелином Парижа, те же франки через пол года собрали приличную дружину и вышвырнули Хильдрика восвояси. При чем франки оказались настолько сильными, что за одно раздолбали и дружину бургундов, что пытались за деньги римлян отбить у них Париж.
   На британское побережье высадился крупный отряд саксов и разгромил там какого то местного царька, теперь саксы решили окончательно осесть в Британии и перевезли на остров почти все свои рода, тем самым освобождая датский полуостров. И теперь проливы в Северное море полностью открыты, ни одного более-менее сильного конунга, что мог бы брать налог за проход там более нет.
   Брат мой и его банда успешно повоевали в огромной армии вандальского короля Гейзериха, и почти без проблем взяли Рим. Огромный флот подошел к берегам Италии и высадил варварский десант. Вандалы с налета овладели Римом и четырнадцать дней грабили его, в то время как легионы отошли из города увозя в безопасное место перепуганного императора.
   После чего Гейзерих оборзел и наложил на Рим крупную ежегодную дань. А ежели тупые жители откажутся платить дать, то вандальский царь грозится сам ежегодно брать дань с ромеев совершая кровавые рейды на итальянское побережье.
   Из рассказа человека брата я узнал, самое главное, что меня расстроило в рассказе о большом походе. Оказалось, что подлые германцы таки сумели снюхаться с римлянами и почти все мерзкие готты ушли на службу к Римскому императору, а хитрый император Восточной римской империи прислал в Рим какого то варварского магистра-милитиума, типа командующего армией по имени Рикимер.
   И вот этот хитрый варварский вождь Рикимер, оказывается был по отцу свевом, а матерью его была дочь везеготского конунга Валии. Германцы-наемники сплотились вокруг него. Рикимер обладал огромной властью и вот этот подлый варвар воспользовавшись возмущением горожан от разграбления Рима воинами Гейзериха, подбил гарнизон на восстание и таки сумел свергнуть императора западной римской империи, после чего посадил на трон какого лоха, которого через пол года сместил и посадил нового лоха, и самое главное, что весь этот без предел охотно приветствовал хитрый император Лев.
   Но новый император Рима Антемий отказался платить дань, и Гейзерих пообещал новый большой поход на Рим.
   Ну до чего дошла римская империя? Оказывается по возвращению в Константинополь скоропостижно скончался Маркиан, а его генерал Аспар возвел на Константинопольский престол нового императора по имени Лев.
   Варвары меняют императоров, а я мечтаю как бы поближе сдружится с великими правителями. Может мне нового византийца тоже как не будь устранить?
   Я даже вспомнил все цветные революции там в 20-м и 21-м веках, когда добрые заокеанские 'друзья всех свободных народов' очень охотно приветствовали очередной переворот в какой либо варварской стране. Там нет демократии, но это не страшно, главное, что бы там были стратегические интересы заокеанского партнера, или нефть с газом на худой конец, и тогда светочи свободы и демократии поддержат любой кипишь, и плевать им на моря крови и слез. За демократию ведь нужно платить. Вот и византийцы охотно поддерживают любой кипишь в стане их 'друга' и даже 'брата' - императора Западной римской империи.
   Хотя, что я так возмущаюсь, я ведь сам советовал бывшему императору Марциану подставить римлян и тем самым остаться единственной сверхдержавой в это трудное время.
   Вот и пришёл ко мне в очередной раз посланец от Радомира с просьбой продать корабли и еще дать воинов для увеличения его дружины.
   Корабли я конечно дал, ну не дал а поменял на железную руду, а вот воинов вначале хотел не давать, но они сами напросились. Поэтому я узнав о том, что в поход вся северная банда собирается через луну после весеннего солнечного равноденствия у Датских проливов. Я пообещал человеку Радомира направить добровольцев при оружии и на собственных кораблях в большой поход.
  
   В общем пока я спокойно сидел в своем болоте, пока там реальные пацаны делили римское золото, и в заднице у меня свербело, так хотелось посмотреть древний город Рим. Посмотреть и пограбить заодно.
   Как же паршиво вот так вот сидеть, на меня уже стали косо поглядывать мои самые боевые дружинники, они тоже хотели в поход за римским золотом, но я был категоричен, и рассказывал о том, что мы мол к походу не готовы, а еще мне караван по Волге отправлять, да и торговлю по Дону без сильной дружины не потянуть, там в степи стало не спокойно, теперь всякие мелкие банды кочевников пытаются даже нападать на мои корабли в период ночных стоянок, а это не хорошо. Не дай боги застопорят мне выгодную торговлю с греками.
   И самое главное, что всё это время ко мне маленькими ручейками текли люди, бежали прото словяне с юга, бежали в ужасе подальше от разбушевавшейся степи.
   Я наивный думал, что сейчас мы сможем совершить исторический рывок и выйти в южные районы, а может даже сможем прорваться к границам Византийской империи, что бы занять освободившееся от готтов место, а получается что готы тоже бегут, бегут безоглядно на запад, спасаясь от одичавших орд детей степи.
   И в мои земли опять пошли беженцы. Вот только год назад мои городища Орша и Смоленск имели всего по полторы-две сотни людишек, а сегодня там уже вавилонское столпотворение. Десятки больших и малых родов со скотом и барахлом пытаются пройти в землю богатого и сильного лесного царя Чеслава.
   Да, беда.
   Я опять оказываюсь под угрозой голода, вся торговля летит в тар-тарары. Зерно, что возили мне с южных земель теперь надолго уйдет с нашего рациона и мы опять сядем на мясную и рыбную диету. И это не хорошо, потому что в моих землях уже имеется огромное количество коней, коров и коз, которых кроме травы нужно подкармливать зерном. А если зерна нет, то мне придется опять резать скот. Хорошо хоть рыба есть, в реках, и в море ловят таких монстров, что можно одним трехметровым хвостом кормить целую неделю не очень большую деревеньку.
   Примитивный подсчет показал, что я опять вышел на приличное количество населения, и сейчас имел под рукой почти 30 тысяч подданных, из которых можно формировать уже НАРОД. Теперь я наверное смогу посадить вдоль волоков по несколько десятков поселений, что бы хоть как то оборонять важное стратегическое направление.
   Правда этот самый народ был не очень дружелюбным, то есть слова 'толерантность', 'интернационализм', 'добрососедство' и все остальные красивые слова из 21-го века, были моим новым людишкам совсем не известны.
   То там, тот тут постоянно возникали ссоры, иногда перерастающие в настоящие схватки. Появились первые трупы, и мне даже пришлось казнить нескольких зачинщиков кровавых разборок из числа переселенцев.
   Иногда даже мои дружинники вели себя не очень достойно, да что там сказать ну совсем по скотски, как ведут себя обнаглевшие от безнаказанности наемники.
   А получилось почти банальное событие, так сказать у половины моей дружины обнаружился 'боевой синдром'. Вернувшись с похода самые без башенные дружинники у которых не было семей стали просто кошмарить моих работяг и жителей города Полоцк. То кто-то набьет рожу обнаглевшему мастеровому, что пытался накрутить цены на свои товары, то бабу чужую кто то из воинов изнасилует, а мне потом разбирайся с ними. В общем без предельщики меня достали, и я не знал что с ними делать, кроме как отправить их в большой поход. В придачу к без предельщикам я выделил несколько десятков бывших бунтовщиков из народа буссова, что с их бывшим вождем Радко ходили на штурм Орши. И всей этой банде я наказал спустится вниз по Западной Двине к Риге и готовится к большому морскому походу.
   На очередном военном совете мне вожди как то пространно намекнули, что мол самые отчаянные дружинники жаловались на то, что их царь хочет отсидеться в болотах в то время как боги требуют идти на подвиги.
   Ага, на подвиги мля. Суки!
   Жадность их зовет на новый грабёж, а не подвиги.
   А вот идти на этот самый грабеж под рукой чужого вождя по имени Радомир они не хотят, так как боятся что всю эту гопкомпанию Радомир просто сольёт где не будь в ненужной атаке, что бы не делится добычей. Вот и мутят мои варвары воду, распускают слух, что боги мол указали знаками о том, что дружина должна идти на Рим, так как первый раз в походе с Атли мы мол не выполнили волю богов, вот жители небес и осерчали на нас. Неурожай, склоки в народе, то да сё, это мол всё намеки богов, что царь должен довершить начатое, иначе беда ко всем родам лесным придет.
   Слухи это очень плохо, особенно если эти слухи подрывают мой авторитет и заставляют делать то, чего я не хочу. А идти в поход именно сейчас я не хочу, не хочу но придется. Однако вы товарищи не на того напали, я вам покажу самки собаки, что с царем играть не стоит, у царя все карты краплёные.
   Однако беда не приходит как говорится одна. Пришел доклад, что охотники обнаружили пустой острог на северном берегу Ладожского озера. Там два года назад мой переселенец по имени Малобуд должен был осваивать дикие места и искать оловянно-серебряные рудники в Карелии, а тут надо же пропали все люди. Острог стоит, а людишек нет. Быстрое расследование показало, что моих людей никто не побил, следов битвы вообще нет, а местные охотники из народа Весь сказали, что мол ушли большие лодки за солнцем.
   Сбежал Малобуд, тварь.
   Сбежал к Радомиру, я этого и боялся. Предатель это генетика, предателя бесполезно прощать и давать ему второй шанс, он никогда не исправится, ибо у таких людей нет понятия ни совести ни чести. Иудино племя.
   Я долго не думая наказал совершить тихий розыск беглецов в земле своего брата Радомира, и потихоньку нанять людишек охочих до серебра что бы выкрасть беглецов или прибить втихаря. При чем заплатить не от моего имени, а от имени бургундского короля. Бургунды давно на Радомира взъелись, вот я и подумал, что будет неплохо наказать перебежчиков, да и братца лишить носителя государственных секретов. А то не дай боги, освоит Радомир сам плавку руды и останусь я в этих болотах без качественного метала. На одной болотной руде не проживешь.
   А тут еще и в Полоцке бунт стал назревать, опять мастеровые да купчишки стали плакать о непомерных требованиях царя, да о неприличном поведении дружины.
   Старейшины просто умоляли меня придумать какую либо войну, и на ту войну спровадить буйных дружинников. Ну я конечно внял их просьбам и потребовал серебра на морской поход. С какой радостью полоцкие людишки клепали огненные бревна и баллисты для оснащения новых чаек, тут даже ударники коммунистических строек позавидовали бы. Вот что такое мотивация, она просто чудеса творит.
   Когда доносчики сообщили о самых говорливых людишках, я порешил готовить ритуал отбытия дружины в большой поход.
   В дубовой роще, где уже пять лет стоял истукан молниерукого бога Перуна перед каждым походом по совету моих воевод мы приносили кровавую жертву, то есть забивали быка, смазывая губы истукану кровью, а потом мы собственно пили, веселились и жрали жаренное мясо убиенного быка.
   И вот теперь старейшины, по науськиванию неизвестных недоброжелателей пытались сбагрить меня подальше от Полоцка в очередной поход. Я подготовился к представлению. И узнал имена троих самых гнусных уродов, что распускали слухи о том, будто бы подлые гунны нашего царя подменили и вместо смелого и отчаянного Чеслава подослали трусливого голубоглазого самозванца.
   Да еще воеводы мои гундели всё время. Мол не отпускай царь людей к Радомиру, переманит он наших людишек, и останемся мы без дружины, а чего хуже так и надумает братец мой отобрать мое царство государство, и приведут мои бывшие дружинники ворогов на нашу землю, так как воины идут не за царем, а за силой. А сидючи в Полоцке ты силу воинам не покажешь, силу мол нужно в делах ратных показывать. Дружина мол идет не за трем, кто сидит на троне и злато под себя подгребает, а за тем, кто впереди строя мечем булатным разит рать неприятельскую.
   Вобщем братва, то бишь дружина готова выдать своему царю черную метку. Типа ты царь того, не зарывайся нам в поход надо, ну очень надо, а то там девки Римские не топтаные и золото ничейное лежит, непорядок. А если не хочешь на Рим, то пошли на Константинополь. А что там тоже золото есть.
   Не, неа!
   Нет, парни, мне на Константинополь нельзя, с кем я тогда торговать то буду, если уроды мне Византию разграбите.
   Лучше уж на Рим, там все равно бардак, и в том бардаке можно достаточно легко разжиться золотишком, не ожидая серьезного сопротивления немаленькой армии.
  
   Всё святилище Перуна было огорожено и имело всего один вход и один вход.
   На входе я поставил двух дружинников и писаря. Всех мужчин Полоцка я наказал гнать в святилище для совершения жертвоприношения. Ну все и пришли, люди думали, что мы опять быка резать будем, а потом опять бухать и пить всю ночь, а с утра все дружинники во главе с бесноватым царьком свалят в поход.
   Ага, щаз, я в поход конечно пойду, но вы суки мутные меня долго помнить будете.
   На входе каждому мужу выдавали маленькую табличку, а писарь выводил на этой бирке имя посетителя. Когда в загон вокруг идола вошли почти три сотни мужчин, жителей Полоцка я пнул жреца и тот выйдя в центр начал свою песнь и пляску вокруг идола. Потом жрец поднял руки в верх и о чем то начал спрашивать небеса. Жрец рычал, скулил и как будто бы умолял небесных жителей о чем то. От такого представления все перепугались до усрачки, даже я. Хотя я конечно знал, что этот юродивый может и не такие театральные сценки показывать.
   Вот в установленное время жрец рухнул на колени и склонился перед идолом Перуна. Постояв так несколько мгновений жрец встал и на трясущихся ногах подошел к сидящим отдельно старейшинам.
   - Перун, бог воинов гневается на нас - завопил жрец - будто не исполнили мы волю его и вместе с золотым всадником не вошли в город Ром. Теперь же нам наказание будет. Три лета не будет рождаться зерно на полях, и три зимы морозы будут стоять такими лютыми, что все звери уйдут из наших лесов.
   Толпа загудела, все присутствующие прямо здесь и сейчас получили ясное подтверждение тем слухам, что гуляли уже целую луну по Полоцку.
   - Боги наказали дружине в три сотни человек идти в поход и завершить недоделанное Аттли - продолжил свое вещание жрец - также боги требуют к себе трех достойных мужей, что будут прислуживать Перуну в небесных чертогах.
   Народ зашумел громче, а я все это время сидел задумчива аки древнегреческий мыслитель, даже руку под подбородок подставил и брови свел.
   Думали шушукались и совещались и старейшины, типа мои бояре. Потом они что-то решили и вытолкали перед мои ясные очи своего представителя.
   - Кхе, кхе - вывел меня из задумчивости плюгавый мужичок - прости нас царь, но не в силе мы противится воле богов, сам ведь слышал, требует Перун себе троих слуг в царство небесное.
   - Слыхал, слыхал - задумчиво произнес я, как бы не веря в предсказание жреца - только думаю что в новом походе мои воины проявят не меньшую храбрость в боях чем было ранее, и многие из дружинников попадут на небеса, где станут служить богам. Так почему здесь и сейчас мы должны дать трех слуг?
   Я посмотрел на старцев, потом обвел взглядом всех присутствующих.
   - Может подождем первой битвы и уже там на поле бранном определим, кто из смертельно раненных воинов достоин служить Перуну?
   - Нет, что ты - завопил жрец - воины не могут быть слугами. Воины, что с честью примут смерть на бранном поле, они есть братья младшие бога войны, славного сына Сварога молниерукого отважного Перуна и будут сидеть с ним за пирственным столом, а те кто замарает свою честь в бою и помрет как трус, так такие недостойные собаки богам не нужны, таким недостойно быть в чертогах небесных, а место им в помойной яме.
   - Так что ж вы предлагаете? - переспросил я.
   - Тут присутствуют самые достойные мужи града Полацка - проговорил старейшина - пусть каждый испытает свою судьбу. Пусть каждый попробует достоин ли он быть слугой в чертогах небесных.
   Я кивнул.
   - Ну что ж, раз вои не могут быть слугами то выбор достойных проведем среди простых мужей города Полоцка. Пусть каждый из вас бросит табличку со своим именем в мешок и испытает свою удачу.
   В центр полянки тут же вынесли большущий мешок, и передали его жрецу, а тот двинулся вдоль ошарашенных людей требуя бросить сою табличку в мешок.
   Все это действие заняло достаточное время, и толпа гудела не переставая, обстановка накалялась и требовала своего разрешения.
   Когда все таблички были брошены, жрец завязал мешок, и с песнями да плясками опять стал ходить вокруг идола. После третьего круга жрец остановился, потом с протянутыми руками медленно пошел ко мне.
   - Сделай выбор сварожич, избери троих достойнейших мужей.
   - Может выбор сделают старейшины? - я посмотрел на лавки своих бояр, но те отрицательно замотали головами.
   - Кому еще позволено делать такой важный выбор, как не внуку самого Сварога - прогундосил один из стариканов - тебе царь доверили боги пригляд за землей нашей, тебе и избирать достойнейших.
   Я встал со своего кресла, что по непонятному недомыслию называлось троном и подошёл к жрецу, что так и стоял с протянутым в руках мешком. Потом я посмотрел на идола, поднял голову вверх, а все присутствующие по инерции тоже стали пялится в небеса, стараясь в проплывающих облаках увидеть какой то сигнал. Я его увидел и качнув головой решительно засунул руку в мешок, вытащит одну табличку и бросил её к ногам идола, потом проделал то же самое еще два раза. Затем не смотря на упавшие таблички развернулся и пошел назад к своему креслу. Таблички с нужными именами своих недоброжелателей я заранее засунул под куртку у кисти руки, и в мешке только повернул руку и нужная табличка тут же падала мне в ладонь.
   Шаман достал какую то палочку и распевая заунывный мотивчик начал приближаться к идолу, потом присел и начал палочками переворачивать и придвигать к себе таблички.
   - Есть, есть - радостно заорал жрец - боги сделали свой выбор. Искусеви - заорал первое имя жрец, Прастен - тишину капища огласило второе имя, Улеб - прокричал третье имя жрец.
   И в этот момент что-то в толпе начало происходить, и там послышались истерические крики.
   - Нет, этого не может быть, моего имени там не может быть.
  
   Улеб давно подрабатывал на одного из известнейших людей Полоцка.
   С тех пор как царь Чеслав стал ходить в дальние походы, людишки Полоцка зажили более спокойно, особенно те, кто был при власти. Теперь можно было не сдавать весь товар в царский амбар, а втихаря подсовывать добрые мечи и целые корзины солнечного камня заморским купцам, а купчишки платили хоть и меньше реальной стоимости товара, однако все то серебро да злато шло мимо царя в карман уважаемого мастера Руальда. А уж мастер Руальд не был жаден и подбрасывал серебришко своим верным слугам. Когда в очередной раз часть дружины стала собираться в поход в далекие земли все почесывали руки. Вот-вот уйдет жадный царь Чеслав и все пойдет так же как и было ранее, но Чеслав не захотел идти в поход, сославшись на дела в Полоцке.
   Вот тогда и придумал Руальд распускать слухи о воле богов и недовыполненном походе. Руальд говорил, что Чеслав не захочет прослыть трусом и подчинится воле богов, ведь царю очень важно, что бы людишки Полоцкие и окрестных городов считали его самым храбрым и самым удачливым вождем. Вот пусть и идёт песий сын в земли ромейские и не мешает добрым старейшинам и мастерам управлять землёй Полоцкой, авось сгинет там на поле бранном или утопнет в пучине морской.
   Вот все о чем было уговорено уже свершилось, вот уже весь люд Полоцкий шепчется о том, что мол нужно идти Чеславу в поход, вот и жрец подтвердил. Видно жрец тоже был подкуплен щедрым мастером Руальдом, и вот тут началось такое.
   Когда Улеб услышал свое имя он не выдержал и заорал - нет, этого не может быть, моего имени там не может быть.
   Улеб даже не бросал табличку со своим именем в этот мешок, пусть дурные людишки Полоцкие испытывают волю богов, а вот Улеб сам хозяин свое судьбы и он не собирался играть в эти варварские игры с жертвоприношениями, которые назывались 'выбор достойных'.
   Однако более кричать Улебу не дали, четыре сильные руки схватили его как тисками и вытащили к идолу Перуна. Улеб было пытался что-то сказать, но мерзкий жрец всунул в рот несчастного что-то горьковатое и липкое, после чего голова Улеба закружилась и он поплыл по небу аки бесформенное облако. Улеб выдел как жрец поднес к его шее кривой нож, но его уши уже ничего не слышали, ничего не держало его в этом мире, Улебу хотелось туда в облака, туда, где бежали по небу огромные белые облака. Рука жреца метнулась перед глазами Улеба и тот вознесся вверх, и помчался догонять убегающую тучку.
  
   Наконец то это варварско-сюрреалистическая картина закончилась, все радовались, пили, молодые отроки взявшись за плечи и встав в круг танцевали воинственный танец, а рядом с ногами идола стояли три отрезанные головы. Уже наступала ночь и в ночной марева полыхал погребальный костер, сжигая безголовые тела троих провокаторов. Жаль, что на том костре нет 'уважаемого' мастера Руальда, но это не страшно, не всё сразу, нужно вначале как то перехватить управление и отобрать у Руальда плавильные мастерские. Хотя нет, раз пошла такая пьянка, то нужно все довести до логического конца, до моего отплытия в далекие земли.
  
   Когда все уже было подготовлено и я получил доклад о том, что мои мастеровые спустили на воду десяток морских чаек я решил зайти в мастерские, где выплавлялись якоря для новых кораблей.
   Мастер Руальд улыбался и скакал козленком вокруг меня кудахча непрерывно как курица, рассказывая и показывая как он освоил новый способ литья больших якорей. И вот теперь под навес, где стояла доменная печь зашел я и четверка моих личных охранников, а остальные шесть человек из десятка личной стражи остались снаружи.
   Четверо мужиков притащили форму и подставили её поближе к печи, затем поклонившись вышли задом из мастерской.
   - Сейчас мой царь, сейчас ты увидишь как рождается из огненной массы якорь для твоего корабля - улыбался и прыгал маленьким барашком мастер Руальд.
   А я стоял и думал, думал о том почему? Почему они такие? Почему все эти чинуши рождаются нормальными людьми, а как дорвутся до власти и денег, то превращаются вот в это. Это ничтожество, что улыбается тебе и кланяется почти в пояс, а тем временем думает только о том как бы воткнуть тебе кинжал в спину.
   Служба внутренней безопасности работала как швейцарские часы и я точно знал, всех кто распространял все эти слухи, кто мечтал сбагрить своего царя в дальний поход в надежде на то, что римляне таки разобью мою дружину и я сгину в далеком краю. А они станут новыми царями, они подхватят упавшую власть, кого нужно купят, кого нужно отравят или нашинкуют болтами, ведь это все они, они построили это царство. Это они хозяева жизни, а не этот выскочка Чеслав, поэтому всё и должно принадлежать именно им.
   Что то такое я помню и в той жизни. Там после развала СССР, после краха великой державы бывшие партийные чинуши быстренько прибрали к рукам тысячи заводов, фабрик и пароходов, а потом с пеной у рта доказывали, что это именно они эффективные собственники, всё это они построили. Деятели бля.
   Когда единственный стоявший у домны подмастерье заглянул через маленькое отверстие в печь и кивнул, показывая что пора. Руальд потер ладошки и крикнул - давай.
   - Нет, что ты - остановил я подмастерье поднятием руки - пусть сам уважаемый мастер Руальд пробьем дорогу металлу, а ты подмастерье иди, постой там снаружи.
   Плечи мастера дрогнули и опустились.
   Руальд взял из рук подмастерья длинный металлический лом и с недоверием сопроводил взглядом выходящего из мастерской своего помощника, потом неуверенно ткнул глиняную заглушку печи ломом.
   Но с первого раза пробить заглушку и освободить путь сплаву по желобку в подготовленную форму не удалось.
   Руки Руальда тряслись и он не мог пробить толстую глиняную заглушку, он ударил раз, потом другой, третий и вот наконец-то металлическая река медленно, все набирая темп потекла из печи наружу, а Руальд отбросил лом схватился за выдвижной лоток и надавил его всем весом, стараясь совместить желоб с отверстием в форме.
   Вот в этот момент я и схватил предателя за отворот кожаной куртки и с силой притащил к себе, укладывая несчастного мордой на лоток.
   Дикий вопль разнесся по мастерской.
   Жёлтый ручеек метала вначале недоверчиво ощупал препятствие, а потом начал пробивать себе дорожку через щеки и зубы несчастного вниз по лотку.
   Воздух наполнился запахом горелого мяса.
   - Не ори урод - я наклонился к уху кричащего мастера - ты думал, что хитрее своего царя? Ты предал меня Руальд, а я предательства не терплю, прощай мастер, передавай привет предкам.
   Когда я закончил свою не очень трогательную, но очень злую речь, тело мастера уже не шевелилось, он потерял сознание от болевого шока.
   - Зовите подмастерьев - повернулся я к охране - пусть заберут этого неудачника и тащат его к знахарке.
   Знахарка была толковой бабой и когда я вчера ей сказал, что у нее в доме умрет завтра человек, она посмотрела на меня внимательно но ничего не сказала, лишь кивнула.
   Когда принесли бесчувственного, обожженного мастера Тильда поднесла к его губам настой зелья забвения и влила в рот тому, кто должен был по предсказанию царя сегодня умереть.
   - Долгомысл - я крикнул своего доверенного человека - принимай плавильные мастерские, семейство Руальда твое, делай с ними что хочешь.
   - А ты сотник собери самых доверенных людей Руальда и подготовь их к походу, мы возьмем их с собой.
   Десятник кивнул и пошел работать по списку, что подготовили мне доносчики. Хотя нет, слово то какое то паскудное, не доносчики, а СОЗНАТЕЛЬНЫЕ ГРАЖДАНЕ.
  
   На широкой лавке у стены моего 'дворца', то есть огромного двухэтажного сруба с приличным чердаком, где имелись оборудованные по кругу бойницы сидел седобородый старик.
   - Здравствуй Боян - я приобнял старика и уселся рядом с ним.
   - Поздорову и тебе Чеслав.
   Дед был мне дядей, то есть братом отца настоящего Чеслава, да и относился он ко мне намного теплее, чем к своему настоящему сыну Радомиру. Вот и я относился к старику не просто с почтением, а как к главному мужчине в роду. А посему старый Боян имел право говорить когда вздумается и присутствовать на любом совете, даже там где я пытаясь сохранить тайну и очень многих воевод не призывал.
   Однако уже почти год дед Боян чувствовал себя не очень хорошо, годы брали свое, и старый Боян всё больше сидел дома, рядом с печью, которую топили даже летом.
   - Лютуешь царь?
   Дед покачал головой, видно не одобряя мое поведение в Полоцке.
   - А что мне делать дядька? - возмутился я - пока дружинный люд кровь свою проливает, да каждую гривну потом добывает эти - я махнул рукой на посадские дворы - казну мою разворовывают, да с соседями нашими против царя своего умышляют.
   - Умышляют - вздохнул старик - а ты как думал? Многие люди и не помнят уже как их царь до володетель земли болотной выглядит. Ты всё по землям заморским шляешься, а до своей земли тебе и дела нет.
   - Не говори так Боян, ты же не отрок малый и прекрасно понимаешь, что проливая кровь дружинников своих там за лесами и болотами, я мир в земле нашей стерегу. Коли есть в лесах тати, душегубы да воры, на то старшины городские и младшая дружина имеется, пусть уж за порядком в своих волостях сами смотрят, а вот за ворогом сильным я присмотрю и все напасти заранее отведу. Посему мы и порешили бить наших ворогов в их земле, а не ждать когда они жадностью своей обуянные придут наши городища жечь да грабить.
   - Всё так, всё так - вздохнул старик - только вот и ты понять не можешь, что акромя тебя некому землёй править. Старшины да головы городские всё о себе да о родах своих думают, а о земле нашей им мысли не приходят, так как и земля то не их. Как пришли так и уйдут восвояси, коль беда начнется.
   - Вот поэтому то я и лютую дед - я приобнял старика - не знаю что делать, я ведь не царь, я воин, и нет у меня в голове мыслей как заставить всех старшин служить себе. Я могу их купить, да только вряд ли это даст пользу, так как серебра у них тепереча более чем у их царя. Я могу попробовать их запугать, да только дружина моя не будет в распри между царем и старшинами городскими влазить, а коли не удержу дружину, то вои мои разбираться не будут, а порубят всех скопом да и делов то. Вот и приходится мне кровь малую пускать, да самых наглых на тот свет спроваживать.
   - Не уводи дружинников с земли - тихо как будто от усталости молвил Боян - пусть в землю заморскую только пришлые вои идут, а дружину под рукой воеводы верного оставь.
   - Так и зделаю, у меня уже пять сотен добровольцев от соседних родов набралось, а дружинников своих брать не буду, токмо охранную сотню заберу.
   - Кого оставишь за себя?
   - Радагаста оставлю, он человек правильный и сговориться с кем сможет, а с кем не сговориться, того головы лишит не задумываясь. А купить или запугать такого воеводу невозможно.
   - Тогда накажи прямо сейчас что бы Радагаст всех людишек буссовых, что в Смолянке сидят в Данапрас выселил. Там Цветана сидит, вот пусть её родовичи туда и уезжают.
   - Что бузят?
   - Не то слово, за спиной воеводы Смолянского зговор с аланскими вождями учиняют, железо твое вывозят безпошлинно, да и нет веры им, что городище отобьют коль ворог пожалует.
   Накажу, сослать их в городища разные, а самых неспокойных с собой в поход заберу.
  
   Раздав всем доверенным лицам задачи и распределив зоны ответственности я дождался прибытия трех десятков дружинников со Смолянки, собрал свою сотню, и на конях спустился к Риге. Где меня ждали готовые к походу добровольцы. А добровольцами оказались именно те, у кого в заднице шило, те, кого потом назовут людьми длинной воли. Держать таких воинов без войны очень опасно, если у них нет приключений на заднее место, то эти товарищи приключения найдут себе сами. Они опасны в мирной жизни для граждан собственной страны, а вот в военное время они незаменимы как кислород для огня. Именно на пассионариях держится моральный дух дружины, и если в вашей дружине нет хотя бы десяток пассионарно настроенных личностей, то ваше дело швах.
   Я распределил на каждый корабль по 35-40 человек и через две седмицы мои десять кораблей медленно вышли в Рижский залив.
   Пройдя солеваренный остров корабли опустили по сигналу паруса. Я вскочил на нос корабля и поднял руки к небу.
   - Чернобог, позволь нам свершить задуманное и наказать кичливых ромеев, сделай наш поход спокойным, что-бы волны морские не топили наши корабли и солнце не пряталось в густом тумане, сбивая с пути смелых ратников, прими в дар наши жертвы.
   Я кивнул головой и на каждом корабле тут же схватили самых паккостных заговорщиков, что подбивали людей на бунт в Полоцке, е еще десятков Смоленских старшин.
   Быстрыми движениями мои воины перерезали ножами предателям горло и побросали тела в море.
   - Вы вои смолянские следите за каждым своим шагом и за каждым словом - я крикнул так громко, что бы на всех кораблях слышно было.
   - Ибо нам еще в путь долгий идти, и коли деяния ваши покажутся мне нечестивыми, то пойдете на дно в царство Чернобога. За поведение ваше и думки нечестивые, за то что сговор в Смолянке противу царя своего удумать решили, я лишаю вас доли в добыче, и за каждый учиняю пригляд. Вину свою кровью искупить должны, тогда и поговорим о будущем вашем.
  
   Новый поход начался вполне удачно, зарождающийся бунт подавлен, самые неуправляемые воины убраны из царства, все недруги получили последнее китайское предупреждение, по крайней мере я так надеюсь. Да и Радогаст, тот мужик непростой, он грабить земли не даст, и ни один корабль без досмотра более не выпустит, хоть тут я спокоен. Я вообще мне нужно подумать не просто о сторожевой службе, а о настоящей таможенной. Что бы ни один хапуга не имел возможность вывозить кораблями железо без моего дозволения и уплаты надлежащих налогов. А то закон то я придумал, и даже пошлины торговые установил, а вот как это всё контролировать и собирать я не придумал, вот и воруют собаки женского пола, найдя лазейку в законодательстве.
   Мои корабли подняв огромные треугольные паруса пошли на юго-запад к Датским проливам, где должен собираться флот северных конунгов для похода к царю вандалов Гейзериху. Мы целенаправленно шли вдоль Руяна, что бы показать силу флота, а заодно и добровольцев с собой зазвать. Как ни странно, но Святозар встретил мой флот без раздражения и даже отпустил четыре корабля с добровольцами в поход. Хотя конечно я видел, что этот поход Руянцам уж точно не нужен, но вот то, что огромный флот северных конунгов и ярлов сваливает с моря, это Святозар оценил, и пользу для себя сразу просчитал. Не факт, что даже половина этих кораблей и дружинников назад вернутся, а сейчас можно окончательно ютландские проливы почистить. Я в принципе именно для этого и шел через Руян, что бы показать местным жрецам, что пора приступать к более решительной внешней политике, и пользоваться положением. А то сидят, ждут черти знает что. Нужно додавливать бошей и саксов, а даже окончательно закрепится в землях бывших бургундских конунгов. Мне очень нужно, что бы руянци направили всю свою политику именно за запад, а не на север. Так, что пусть дерзают.
   Прошлый раз, поход Аттли был не окончен, мы Рим не взяли, хотя золота награбили приличное количество, а самое главное. Что в том походе были серьезно сдвинуты цивилизационные границы. Германцы, что ранее расселялись от Лабы до Эльбы, теперь все ушли на запад, и сдвинули со своих мест франков, а те собственно сдвинули бургундов. Бургунды же как оказалось загнали окончательно на остров Британь саксов и англов. И вот теперь получается начало образовываться то самое новые объединение 'англо-саксы'. Где-то там в жаркой Испании еще сидят непонятные свевы, а вот за ними простираются огромные владения царя вандалов Гейзериха. Варвары медленно но верно начали поглощать земли бывший римской империи, осталось всего несколько набегов и Западная римская империя будет окончательно разгромлена и низвергнута с пьедестала истории. И я собираюсь в этом поучаствовать. 'Просвещенные европейцы' должны ответить за тысячелетия геноцида и военных преступлений, за уничтоженную кельтскую цивилизацию, за галлию и Карфаген, за миллионы рабов, что сделали Рим великим городом, а сами по статусу в этом городе были ниже собаки.
   Рим, встречай нас, мы идем.
  
   Огромный треугольный парус постоянно требовалось то стравливать, то опять натягивать держа все время судно по ветру. Мы достаточно уверенно пересекли море и вдоль шведского побережья, минуя остров Борнхольм вошли в Датские проливы. Если весь путь до проливов, а это целых пять дней мы не встречали ни одного корабля, то в проливах мы видели уже целые эскадры прото дракаров и парусных галер численностью по 6-8 кораблей. Наш флот составлял 10 морских двухпалубных двухмачтовых двадцати весельных чаек, и мы шли достаточно спокойно и не опасались идиотов, что могли бы попытаться напасть на столь серьезные корабли. При чем всех должно пугать не количество кораблей, а их абсолютная схожесть. То есть все 10 кораблей были абсолютно одинаковые, до последнего гвоздика и понятливым людям это говорило о многом. Это говорило о том, что мы не простая гопкомпания собравшаяся пограбить богатых ромеев, а мы серьезные людишки, у которых за спиной достаточно богатое государство с большой кучей серебра с толковыми мастерами и очень злой дружиной
   Первый раз нас попытались остановить три быстроходных ладьи. Кораблики подошли на расстояние выстрела из лука и с их бортов что то закричали. Прослушав несколько вариантов одного и того же вопроса на разных языках я таки понял, что от нас хотят. Неизвестные пограничники спрашивали, типа 'кто мы такие и куда плывем?'.
   Мы ответили, что ищем корабли готландского конунга Радомира для совместного похода к Гейзериху.
   Система видимо была налажена и нас тут же позвали следовать за собой. Уже к вечеру следующего дня я начал узнавать свои корабли, что стояли в рядок полу вытащенные на берег. Эти корабли я уже почти три года продаю или меняю на нужные товары всем желающим. Эти корабли сейчас основа балтийского флота варваров. А там где мои корабли, там должен быть и Радомир.
   - Брат мой, а я уж думал что ты не придешь - заорал огромный мужик, чья рожа расплывалась в ухмылке.
   Да это был Радомир, но хорошая и сытная жизнь его немножко подпортила. Думаю, что злые на язык шведы когда не будь назовут моего брата 'Радомир-хряк', или 'Радомир-хуг', в общем живот стал у моего брата просто необъятным как столетние дубы в моей роще.
   Из-за этого живота нам обняться так и не удалось, наше обнимание было похоже на разминку японских борцов суммоистов. Я пару раз ткнулся грудью в необъятное пузо и прекратил попытку обниманий.
   - А злые языки говорили, будто околдовала гуннская девка царя лесного, и сидит он теперь у её ног, аки собаченка на цепи.
   - Я все те языки повырезаю, и собакам скормлю - зло огрызнулся я.
   - Ахаха-аха, узнаю болотного владетеля, ты настоящий северный волк брат - расхохотался Радомир - ты мне нужен, а то вожди вандальского царька Гейзериха совсем страх потеряли, за прошлый поход едва половину нашей доли отдали. Теперь же мы возьмем все сами, и не нужна нам доля от щедрот Гейзериха.
   Услышав такие слова окружающий народец заорал как оглашенные, типа 'да здравствует наш конунг Радомир, самый щедрый конунг'.
   Я собственно не столько в Рим шёл, сколько пытался понять, а можно ли вот в это время без риска торговать с Византией по большому маршруту. То есть можно ли вот так вот по весне выйти из Балтики в Северное море, а далее огибая берега Галлии дойти до Испанских проливов, далее через Средиземное море до богатых буратинов в Константинополе, а на обратном пути через Черное море до Азовского и далее вверх по Дону уже вернутся в мои земли. А то дорога по Днепру мне походу прикрылась, возможно скоро прикроется и Донской транзит, но вот если идти уже расторговавшись на полупустых кораблях вверх по реке, то можно прорваться мимо любых отрядов степных кочевников.
   Разномастных кораблей собралось уже больше пяти десятков, но мы все еще ждали. Радомир сказал, что скоро должен появится еще один его друг, конунг юттунгов Сульдинг.
   - Что привез брат, есть ли что на продажу? - спросил Радомир.
   - Да что твои голодранци купить могут? - возмутился я - ты же знаешь сколько стоит добрая бронь и оружие.
   - Знаю, но ведь и я знаю, что ты знаешь. Ты знаешь, что много серебра у наших воинов нет. Ты ведь привез что-то более доступное и дешевое.
   - Я привез простые топоры и короткие но тяжелые мечи для боя на палубах кораблей, а еще стандартные наконечники для копий и много каленых наконечников для стрел.
   - Возьму на сотню воинов, у меня много отроков в дружине - тут же вскинулся Радомир - а бронь, есть стальные пластины?
   - Нет брат, я в этот поход бронных пластин брать не стал, уж очень неудобно в железе в морские походы ходить, железо от морской воды ржавеет, а если ты выпадешь в воду, то утопнеш сразу.
   Я достал новую бронь, которую готовил специально для моряков.
   - Вот смотри брат - я показал бронь - тут два куска толстой кожи, а между ними приклепаны тонкие стальные пластины. Такая бронь одевается как куртка и подвязывается с левой стороны кожаными веревками. Если воин падает в воду, то просто развязывает кожаные шнурки, ну или перерезает их ножом. Вот и всё, бронь легко снимается и ты можешь выплывать, а удар мечем или копьем на палубе эта бронька выдержит.
   - Ты брат опять придумал никому не нужную штуку - грустно вздохнул Радомир - у меня в дружине из сотни всего человек десять плавать умеют, а остальным нет никакой разницы как за борт выпасть, в броне, али в портках. Все равно утопнут.
   - А что ж ты своих воев плавать не учишь?
   - Я брат их учу так по морю ходить, что бы корабль не утоп - усмехнулся Радомир - а ежели каждый дурак будет знать, что можно бросить тонущий корабль и доплыть до берега, то никто бороться за жизнь корабля не будет. Никто не станет вычерпывать воду им заделывать течь, все попрыгают за борт и поплывут к берегу, а мне это не нужно. Пусть каждый бьется до последнего дыхания, ибо там за бортом только смерть.
   Да, железная логика, наши замполиты там в 20-м веке, просто пацаны несмышленые. Тут варварский царек Радомир такую мотивацию подкидывает, что целая дивизия замполитов со своими балалайками и шахматами не сдюжит.
   Радомир царь хоть и обеспеченный, но вот требуемой цены за мое оружие он не даст, поэтому я выставил на продажу только самое дешевое оружие, именно то, что сможет купить себе даже обычный бонд или пастух. Продал с десяток овец и купил себе боевой топор, прибавил еще десяток и у тебя уже есть примитивный шлем. Бронь себе эти бонды все равно не смогут купить, вот я и не стал много брать. А вот болтов для больших и малых арбалетов я взял с запасом, как и огненного боя.
   На каждом корабле было два усовершенствованных огнеметных бревна на поворотных цапфах, что могли стрелять на два-три десятка шагов как на борт, так и по носу или корме корабля.
   Отсутствие единого командования меня напрягало. Я там в 21-м веке смотрел кино про пиратов, так у нас тут такая же проблема. Каждый ярл или конунг, сам себе хозяин. Вроде бы сговорились идти вместе, вместе но не более того. Добычу каждый берет сам столько, сколько сможет захватить. Никаких ограничений нет, решения о совместной атаке принимать только на большом совете, а ежели какой либо вождь решит сам напасть на кого то при переходе, то помогать ему никто не будет. То есть я уже сейчас понимаю, что поход будет очень тяжелым, и возможно основная проблема будет именно дойти назад, с захваченным добром. Дойти домой так, что бы никто на обратном пути тебя не попробовал ограбить. Но морского боя я в принципе не боюсь. Борта на моих морских чайках очень высокие, даже шлемы гребцов из-за борта еле-еле выглядывают. А наличие на верхней полу палубе двух огнеметов переводит мои корабли в страшного морского монстра. Да и догнать меня очень трудно, не скажу что против ветра, но под углом в 45 градусов к ветру я могу идти под парусом, а это намного быстрее чем на веслах. Так, что мои козыри именно в маневренности. Главная задача организованно отступить от превосходящих сил противника, а потом резко развернутся и атаковать тех, кто вырвался вперед. Атаковать и потопить, или захватить, или сжечь, а потом опять свалить и так раз за разом, пока противник не поймет, что добыча очень уж кусачая, и не свалит по добру поздорову.
   В поход я шел почти на год, то что удастся вернутся к осени домой, я в это не верил. Мыслю, что придется еще у Гейзериха посидеть несколько месяцев, а потом уже дорога домой будет закрыта, так как в Северном и Балтийском морях осенью ходить на этих прото дракарах очень уж опасно. Правда есть маленькая надежда, что удастся пройти через Византийские проливы, а дальше вдоль берега Черного моря попытаться прорваться хотя бы до Яровуда, в Тьмутаракань, но не факт что получится. Значит возможно придется зазимовать в гостях в Африке, а по весне уже идти домой.
  
   Поход начался ровно через 10 дней. От берегов прото швеции отчалило пятьдесят больших и малых кораблей, общим числом примерно в полторы тысячи воинов, а когда мы обогнули датский полуостров, то к нашему огромному каравану прицепилось еще почти два десятка судов от бургундов, франков и даже от саксов с Британии.
   Огромная толпа варваров опять пошла на Рим, только теперь это был настоящий морской поход.
   Поход проходил почти два месяца.
   Мы постоянно приставали к берегу для пополнения запасов воды, продовольствия и отдыха. Уже через месяц, половина нашего каравана куда то пропали. Или отстали, или решили пограбить побережья. Многие мелкие вожди решали за наш счет свои шкурные вопросы. Даже ко мне несколько раз на стоянке подходили людишки с предложением наказать какого либо обнаглевшего соседа, что мол 'Обидел нашего рикса и много несчастья принес на голову нашего народа'. То есть местные людишки пытались натравить воинов, что шли в поход на Рим на своего соседа, брата, свата или просто 'плохого парня'.
   Ну напали залётные варвары на моего соседа, так и что? Я то тут при чем? Я не виноват, это же варвары.
   Но мы с Радомиром и несколькими десятками мелких ярлов настойчиво перли вперед и ни на какие аферы не отвлекались.
   Мои корабли имели качественно лучшее парусное вооружение, поэтому мы постоянно уходили вперед. И вот однажда впереди по курсу и с лева по борту мы увидели густой дым.
   Пристали к берегу мы только к вечеру и обнаружили приличного размера городище, от которого остались только головешки. Всюду валялись изрубленные тела защитников городка, мёртвые женщины и дети.
   - Да, кто-то знатно повоевал, побили всех - задумчиво произнёс сотник.
   - Вот бы понять кто и с кем воевал? - так же задумчиво отозвался я - прочешите округу, поищите выживших, может прояснится что не будь, и да к ночи готовьте укрепленный лагерь на берегу.
   Через пару часов пришел разведчик.
   - Царь там следы на песке - разведчик махнул рукой, корабли много 4-5 пристали к берегу, а потом подошли к селению пешими, а после грабежа захватили часть людей, что бы барахло до кораблей дотащить. Там пять десятков порубленных местных валяется.
   - Выходит, это простой налет?
   - Выходит так. Всё снесли на корабли, а потом всех порубили и ушли морем.
   - Ладно выдели два десятка следопытов с самострелами, пусть ночью посты выставят подальше от берега, и стерегут подходы к стоянке, а мы тут сами окопаемся.
   Ночь прошла неспокойно. В какой то веки я опять проверял караулы и организовал трехсменное несение службы часовых. А по утру, заправив бочки водой мы отчалили.
   Ближе к обеду мы увидели трупы на берегу.
   - Загребай к берегу, три десятка бронных воинов на берег, стрелки прикрывать - скомандовал я. И корабли начали недружный маневр доворота в лево.
   Осмотр показал примерно такую же картину, куча трупов и полностью разграбленное мелкое селение. При чем налетчики именно, что налетчики почему то убивали всех. Я пока ходил меж сгоревших домиков то обнаружил несколько вполне сибе симпатичных, по местным меркам мертвых женщин.
   - Ты подумал о том же о чем и я? - спросил подошедшый сотник Свияж.
   - Эти девки как рабыни стоят не меньше десяти гривен серебра.
   - Вот и мы с дружинниками подумали о том же - задумчиво ответил Свияж - это не поход, в поход так не ходят, зачем баб убивать, коли их продать можно. Да и не грабили они ничего. Вон в сгоревших сараях да домах даже железо не собрали. А еще я нашел вот это - Свияж протянул мне вполне себе нормальный топор.
   - Где нашел?
   - В сгоревшем сарае валялся - показал сотник рукой на кучу развалин - они даже не взяли почти ничего, просто людей порубили и ушли.
   - Может месть, помнишь ли как к нам местные риксы подходили и просили соседей побить?
   - Может это и так, вот только вырезают все селения, что по пути нашей дружины. Я вот что мыслю Чеслав, а вдруг нас хотят с володетелем этой земли стравить.
   - Я Свияж о том уже целый день думаю.
   - Сотник Свияж, позволь слово молвить - произнес запыхавшийся молодой воин.
   - Молви, раз пришел - сотник повернулся ко мне - это Проскиня, я его с людьми охочими на осмотр берега отправлял.
   - Говори.
   - Там царь в десяти перелетах стрелы на берегу имеются следы на песке. Пять лодей к берегу причаливали, а еще мы там шесть десятков местных людишек порубленных нашли.
   - Людишки воинские?
   - Нет, безоружные, боя там не было. Мы подумали, что те людишки барахло до кораблей донесли, а там их и поубивали.
   - Выходит так же как и в прежнем селении сии злодеи действуют. Иди дружинник, спасибо тебе за службу - я посмотрел как уходи молодой воин - а ты Свияж накажи готовить поболее еды на два дня, и воды запасите полные бочки. Пойдем далее без остановки на ночь, а вось догоним неизвестные корабли.
   Следующие сутки мы шли вдоль берега и наблюдали многие разрушенные мелкие селения, однако приставать не стали. Уже к вечеру мы увидели на горизонте дым от приличного городища, и изобразили доворот к берегу. Однако, как только стемнело, то все корабли на веслах отошли в море и медленно пошли на юг. Благо, что ночь была полнолунной и мы неплохо видели темную прибрежную полосу, к утру на горизонте появилась деревенька.
   - Люди, там люди - заорал глазастый дружинник.
   - Поворачивай к берегу - скомандовал я - пять десятков воинов в броне к высадке, остальным готовить арбалеты и баллисты.
   Красивой нашу высадку не назвал бы даже самый оптимистичный оптимист. Это было что-то комично-порнографическое, но всё таки нам удалось причалить и высадить десант на берег.
   На берегу нас встречала делегация со щитами и копьями. Поэтому пришлось самому с сотником и несколькими толмачами лезть в воду и идти на переговоры.
   Выйдя вперед наших дружинников я начал вызывать переговорщика. Несколько раз мы выкрикивали старшего на разных языках, но стоявшая в пяти десятках толпа за щитами молчала. Наконец то они решились и вытолкали вперед мужика с круглым щитом и топором. Обычным, не боевым топором, а щит был наверное еще со времен Юлия Чезары (Цезаря), весь битый, перебитый.
   - Я царь кривичский Чеслав мы ищем пять кораблей, что идут впереди нас и нападают на прибрежные селения.
   - Вчера были тут корабли - заслушав переводчика сказал бородатый мужик с топором - они напали на наше селение, но мы дали отпор, и вам дадим, коли грабить соберетесь.
   - Нечего у вас грабить, а топоры да палки ваши никому не нужны - крикнул я - расскажите о кораблях, и о воинах, что напали на вас.
   - Что тебе варвар рассказать, и зачем? - крикнул другой голос с толпы за щитами - грабить пришли, тогда нападайте, посмотрим кокой цвет вашей крови.
   Мужик с топором повернулся и цыкнул на крикуна, а потом посмотрел на меня.
   - Что ты хочешь узнать?
   - Что за корабли, сколько весел, сколько палуб, сколько воинов на каждом из них, какое оружие у воинов?
   - Корабли как корабли по шесть весел с бортов, а один так большой с палубой сверху гребцов вон как у тебя, и там десять весел с каждого борта было - ответил бородач.
   - Что за воины? Вы нас варварами называете, значит вы с ромеями знакомцы и верно других варваров видывали.
   - Я служил в Испанском легионе при старом императоре, а теперь вот тут себе землицу присмотрел и деревеньку обустроил - проговорил мужик - варвары они и есть варвары все с копьями да с круглыми щитами, вот один из таких щитов.
   Не боясь нападения подошел к мужику и осмотрел щит. Да, реально голодранцы, и пошли они грабить имея в руках то, что смогли достать.
   - Так значит ни мечей, ни шоломов у татей не было?
   - Почему не было - удивился переговорщик - некоторые были даже одоспешенны, но в основном голытьбы, вот как наши воины. Мы их и отбить то смогли что луками да сулицами. Стали со всех сторон луками бить, так они на корабли и бежать.
   - Кого не будь взять удалось?
   - Нет, раненные и даже убитые тати были - отмахнулся мужик - только они их с собой забрали.
   - А что догляд за теми кораблями учинили?
   - Конечно учинили - возмутился мужик - только они в море ушли и с глаз пропали, а вот сегодня вы появились.
   - Мы тут подождем наши корабли, припасы отбирать не будем, всё что сможешь продать выкупим честь по чести, а заодно и селение ваше постережем.
   - Тогда сидите на берегу, в селение за ограду мы вас не пустим, уж не взыщите.
   - Ты посыльных в соседние селения отправил?
   - А как же, как только бандиты ушли так я и к соседям и володарю земли людей отправил.
  
   В этом селении мы простояли три дня, дожидаясь корабли Радомира.
   А как появился братец, то сразу попытался наехать.
   - Ты что творишь Чеслав? - возмутился Радомир - зачем селения пожег?
   - Ты брат как всегда скор на расправу - покачал я головой - я вот тут тебя жду как раз в одном из спасенных селений. Я как догадался, что тати впереди нас селения жгут так без остановки и направился вперед и вот видно спугнали мы татей.
   - Что бают сии людишки?
   - Местные говорят что было пять кораблей. Четыре десяти весельных чайки и одна двадцати весельная галера с палубой.
   - Не наши, мы давно десяти весельных чаек в наших водах не встречали, да и галеры сии, что ты биремами называл уже сгнили все.
   - А помнишь ли людишек от германских племен, что с нами увязались, так они именно на десятивесельных чайках и были.
   - Так то так, вот только тех кораблей было всего четыре, а тут пять.
   - Я думаю брат, что нам нужно быстроходные корабли направить вперед на три дня пути, а потом встать и ловить всех кто мимо проходить будет, особо высматривать те пять кораблей, пока вас не дождемся.
   - Да некуда уже отправлять, через три дня земля свевского конунга начинается, там и встанем все. Пока не соберемся гуртом.
  
   Через три дня, где то в районе Испанских берегов мы остановились почти на две недели из-за начавшихся сильных штормов. Пройти проливы в шторм нам категорически не рекомендовали местные мореходы, да собственно мы и не спешили. Нам по любому нужно было собрать растянувшийся караван судов, и прийти к Гейзериху не как кучка мелких ярлов, а как огромный флот северных конунгов, вот тогда и доля добычи у нас будет больше, на и слово на совете вождей весомее.
   Там же в этой непонятной Испании, где почему то правил свебский конунг Ханагаст мы столкнулись с первым варварским конфликтом.
   На очередной посиделовке с пивом, вином и бабами, какой то размалеванный наколками мужик начал размахивать руками и что-то орать в мою сторону.
   Язык его я не понял, но жесты были уж очень красноречивые, типа '..я тэбе Вассяя-эээ, сэй час сыктым башка дэлать буду...', ну и всё такое.
   Мелкий вождь какого-то германского рода, вдруг вспомнил мелкие обиды и когда ему сказали, что я причастен к убийству царя готов Теодориха, то этот гордый готт решил мне отомстить.
   Когда мне перевели весь этот словесный бред, то пришлось степенно отбрехиваться от такого наглого наезда.
   - Ты уважаемый рикс, своими словами гневишь богов - указывая пальцем на гневно дышащего варвара, произнес я - царь готский по имени Теодорих смело сражался против воинов великого царя Аттли. И он пал в бою как истинный герой. Теперь же он восседает за столом с ассами и пирствует ежедневно с лучшими валькириями небес. Так в чем же моя вина?
   - Это ты убил Теодориха - с пеной у рта тыкал в меня пальцем полутрезвый готский рикс (вождь мелкого племени).
   - Возможно славный Теодорих вознесся к небесам от моей руки, а может от руки любого из моих воинов - я отхлебнул пивка и после небольшой паузы продолжил - но в том предназначение всех мужей. Каждый из достойных может испытать свою судьбу с оружием в руках, и если он окажется действительно достойным, то ему будет даровано место за столом богов-ассов. Неж то ты не рад, что твой царь Теодорих сейчас находится в лучшем мире и пирствует с богами?
   - Ты царь болотный, как и болотная змея имеешь раздвоенный язык - зашипел здоровенный рикс - но речи твои меня не убедят. Встань и покажи, что ты тоже достоин сидеть за столами богов-ассов.
   - Ты бросаешь мне вызов?
   - Да, я вызываю тебя на тинг, как предки наши решали все споры с помощью меча, так и мы порешим наш спор.
   - Это интересное предложение, но причем тут я? Я ни о чем с тобой не спорю. Ты утверждаешь, что мои люди убили Теодориха? Так и есть, он погиб в бою с моей дружиной, но на то была воля богов. Неж-то ты смертный решил оспорить волю богов?
   Толпа слушая переводы нашего разговора всё больше шумела. Если раньше наш спор походил на разборки двух подвыпивших вождей, когда этот спор можно было решить выставлением двух поединщиков, то теперь спор переходил на личности, когда конфликт мог разрешится только личной схваткой двух вождей.
   - Завтра мы выйдем на перекресток и как наши предки испытаем волю богов - прошипел непонятный рикс.
   - А зачем испытывать терпение богов, а вождь? Ты прямо здесь и сейчас оскорбил славного Вотана. Ты пытаешься уличить бога в том, что он сделал неправильный выбор, и взял в свое царство недостойного Теодориха?
   - Нет, ты лжец - заорал варварский вождь - я не говорил об этом, я лишь указал, что ты убил нашего царя.
   Я встал, обвел всех присутствующих взглядом и что бы привлечь внимание поднял руку.
   Толпа затихла.
   - Этот мелкий вождь, недостоин называться риксом и возглавлять воинский поход. Он прилюдно усомнился в выборе богов и самого Вотана - я презрительно сплюнул в сторону размалеванного германца - он достоин смерти, как собака. Поэтому мы будем биться прямо сейчас. Пошли на перекресток.
   - Аргхааа - заорал германец и попытался кинутся на меня, после того как ему перевели мои слов, но сразу с десяток рук схватили гордого гота и потащили наружу из огромного амбара. А тот всё время сыпал в мою сторону проклятья на своем языке.
   Ну, что тут поделаешь, если бой неизбежен, то нужно привлечь внимание толпы на свою сторону и вывести соперника из равновесия. Во первых мнение толпы это очень важно, а во вторых разъяренный противник может допустить какую либо оплошность в бою.
   Хотя всё это не так важно.
   Я тренировался с мечем и саблей по два раза в день с лучшими воинами своей дружины. При чем мы умудрялись помахать мечами даже в походе на корабле. Поэтому в своем фехтовальном искусстве я был уверен на все сто процентов, но вот этот странный рикс наверное тоже знал мои возможности, и тем не менее лез на рожон. Зачем? Он считает себя круче?
   - Ты бы поостерегся Чеслав - ко мне подошел и положил на плече руку здоровенный Радомир - я думал что вы выставите поединщиков и этот конфликт уладится, а ты сам напросился на этот бой.
   - Ты что-то знаешь об этом риксе?
   - Да это Асте, вождь гальсокого племени, у него мать германка и он был в дружине Теодориха.
   - Астерикс? - я чуть не крякнул от смеха.
   - Ты что ржешь? - возмутился Радомир - я ему толкую, что это не простой воин, а он ржет. Этот риск Асте лучший в бою на копьях.
   - Не переживай брат, я не собираюсь с ним бится на копьях, он сам вызвал меня, значит выбор оружия за мной.
   - Этот тебе не игрища брат - тихо произнес Радомир - тут каждый выходит с тем оружием, которое сам выберет.
   О как, ну ладно, тогда возьму две сабли, топорик и круглый щит.
   В сопровождении толпы зевак мы вышли на перекресток и я понял, что всё это представление было подготовлено. Еще десять минут назад, Асте, что прыгал передо мною как разъяренный бык сейчас был спокоен как индуист-пацифист. И только вдумчиво выбирал себе короткое копьё, проверяя его баланс, а рядом с людьми Асте возник вдруг конунг свебов по имени Ханагаст.
   Ханагаст сел на принесенный табурет в двух десятках шагов за спиной у Асте, а Радомир так же сел за моей спиной. И вдруг все людишки, что пришли поглазеть на представление как то разом по единому сигналу разошлись по двум группкам, изображая болельщиков. И я увидел что моя группа болельщиков оказалась чуть больше. Этот типа такое голосование? Кто кого поддерживает в споре? Ну это тогда я правильно про богов и про Вотана там разорялся, выходит привлек на свою сторону достаточное количество народа и в глазах общественности правда на моей стороне.
   На перекресток вышел какой то жрец, потом медленно обошел меня, обнюхал и так же медленно направился к моему сопернику. Не знаю, что там вынюхивал жрец, но убедившись видно, что за нами не стоят какие то злые силы, жрец что-то произнес и толпа радостно загудела.
   Ну я эти приколы уже понимаю, он просит богов обратить внимание на спорщиков и даровать победу именно тому кто прав, а тот кто окажется не прав пусть идет нахрен в Ирий.
   Я забросил щит за спину с помощью затянутого ремня и вытащил обе сабли. Чуть повертел разминая кисти и пошёл в центр очерченного круга. Асте стоял уже там, раздевшись по пояс. В одно руке мой противник держал круглый щит, в другой сулицу, а на поясе у Асте висел германский меч.
   Крутой мэн, гора мышц, да и тело было разрисовано как у московского репера. Я же не стал снимать бронь, пусть я выгляжу тяжелее, но удар копьем может прилететь настолько резко, что моей реакции просто не хватит и я не смогу вовремя уклонится, поэтому выходить на такой поединок голопузым - это лишняя бравада и неоправданный риск.
   Постояв немножко друг против друга мы ждали когда закончит свою речь судья-жрец.
   Вдруг все как то быстро закончилось. Я краем сознания зафиксировал как стих голос жреца и тут же умолкла толпа. Наступила такая гнетущая тишина, что казалось сами боги пришли понаблюдать за схваткой.
   Как то немыслимо быстро Асте перетек из одной стойки в другую и расстояние в пять шагов меж нами сократилась до сантиметров. Вот он стоял там, теперь уже тут, и копье моего соперника немыслимо быстро движется мне в лицо.
   Чем сильны профессиональные спортсмены? Всё очень просто, у них все движения доведены до автоматизма.
   Асте длительными тренировками и боями довел до автоматизма стремительный удар с выпадом. Молниеносный рывок вперед с длинным выпадом на правую ногу и резким выбросом руки с копьем вперед. В самой последней точке амплитуды движения руки кисть чуть разжимается и древко сулицы как снаряд из баллисты скользя по ладони несется вперёд. Такой удар по силе кинетической энергии легко мог пробить мой облегченный военно-морской доспех. Пластинки там были тонкими и рассчитаны на тесноту палубного боя, когда вражеский воин не может от души замахнутся и нанести сильный удар. Но Асте видимо не знал о моем сокращенном варианте доспеха и побоялся, что стальные пластинки страшного болотного демона выдержат удар сулицы, поэтому мой враг ударил не в корпус, а в лицо, так надежнее.
   Я тоже тренировался. Я ежедневно махал сабелькой и не просто махал а работал почти с завязанными глазами и мог контролировать положение клинка по секторам, поэтому мое тело среагировало самостоятельно, корпус чуть довернулся вправо, а голова наклонилась вниз. От такого движения мышцы зазвенели как струна, но параллельно с этим движением левая рука хлестким ударом снизу вверх провела сабельный удар, кисть левой руки с полуоборотом провела саблю снизу вверх очерчивая полукруг.
   Чуть задев моё левое ухо сулица Асте прошла над плечом и улетела за спину. Я еще не успел сообразить, что же произошло, как вдруг заметил дальнейшие движения противника. Тот не менее быстро перетек назад в левостороннюю стойку. Щит как то сам выпал из левой руки противника и в ней тут же материализовался меч.
   Быстро, это было очень быстро.
   Как он вообще смог выхватить левой рукой меч при том с левой же стороны? К тому же я заметил алую струйку крови, медленно льющуюся на песок. Правой кисти как и копья в ней у врага больше нет. И ни одной эмоции на лице противника, как будто бы всё идет в штатном режиме, вот это выдержка.
   Ну, что ж теперь моя контратака, двумя клинками по разным уровням, голова-нога, хлесткий удар слева направо и в обратную сторону со сменой уровней, есть!
   Клинок рассекает левую голень выставленную вперед и Асте отпрыгивает назад на одной ноге, стараясь отбить удар саблей по голове, однако моя вторая сабля делает длинный порез на грудине.
   А вот теперь уход с линии атаки вправо и за спину, противник комично подпрыгивает на правой ноге и пытается повернутся влево. Хлесткий удар снизу вверх. Правая кисть рикса вместе с мечем повисают на коже и клинок валится в пыль, но на лице врага ни один мускул не дрогнул.
   Я повернулся и посмотрел на хозяина этой земли - конунга свебов Ханагаста.
   Тот был удивлен и задумчив.
   - Сей муж прилюдно оскорбил богов, вмерив им в вину недостойность выбора - тихо произнес я, прекрасно зная, что толмачи все услышали и переведут правильно - будто бы великий Вотан не знает кого берет в своё царство, и будто бы славный Теодорих готский вождь недостоин сидеть за столами богов-ассов, а обречен топтать дерьмо на этой земле. Посему карой ему будет отлучение от посмертия воинского, пусть же сей смерд станет вечным рабом и прислужником у истинных героев в том мире.
   С этими словами я с разворота хлестнул правой рукой и сабля снесла пол черепушки неудачнику Асте, а тело рикса не устояв на одной ноге осело в песок. Теперь по крайней мере по их верованиям он точно не попадет в рай, так как умер без оружия в руках, почти как собака.
   Люди пошумели, пошумели, но расходится не собирались. Началась вторая часть марлезонского балета, оказывается этот спектакль был еще и сговором двух поручителей, Радомира и Ханагаста. Эти два уважаемых человека выступали свидетелями честности спора, посему каждый выставил на кон подтверждение честности поединка. В случае проигрыша Асте Ханагаст выставил его корабль со всем имуществом, а Радомир тут же выставился моим кораблем соответственно при моем поражении или смерти. Ну уродцы, вот послали боги секундантов. Это еще хорошо, что так сложилось, а то в случае моего ранения и проигрыша, я остался бы не только посрамлённым, но и без корабля в придачу, а команда моя вся бы переметнулась к Радомиру.
   Хотя такие поединки редко идут до смерти, обычно всё заканчивается тяжелым ранением одного из спорщиков, когда враг лежит и не может оказать сопротивление, но в моем варианте враг стоял, значит бой продолжался, хотя конечно с точки зрения доблести и всё такое, то я поступил мерзко, так как атаковал безоружного противника. Но я ведь бился не за себя, а за честь самого Вотана, оправдывая правильность его выбора, и это хоть как то оправдывало и меня в глазах окружающих. Хотя больше всего меня интересовало мнение именно своих дружинников, а на остальных мне плевать.
   С кораблем тоже не всё так гладко вышло. Ушлые германцы не собирались отдавать корабль самого Асте, а сунули мне какое то корыто, обосновав это тем, что у уважаемого рикса Асте было четыре корабля, вот и забирай один из них. Что не нравится этот? Так как уговор был, что я возьму корабль, а какой корабль на то уговора не было. Ты корабль взял? Тогда в чем проблемы? Что не нравится этот? Тогда пошел нахрен, другого для тебя нет.
   Можно конечно поспорить с капитаном того корабля на который я положил глаз, обвинить бедолагу в мошенничестве и вызвать его на тинг, но тогда уже все наблюдатели встанут не на мою сторону, и я гарантированно потеряю поддержку не только народа, но и богов. А мне это не нужно, да и корабль этот - обычное корыто, он собственно не нужен, поэтому я продал его людям Асте по символической цене и все разошлись относительным миром, хотя злобные глазки так и стреляли в мою сторону. Но вот теперь мне было уже абсолютно пофиг.
   По местным законам только вождь может бросить вызов другому вождю, простой воин, каким бы он крутым парнем не считался в своем племени не имеет права вызвать вождя другого племени, так как не почину сие деяние. А если кто даже попытается сделать такую глупость, то тинг - это не поединок, тинг - это суд.
   Бывает суд богов, когда спор решается кровью, но бывает и суд вождей, когда решение принимается банальным голосованием риксов или конунгов, ну хотя бы ярлов. Иногда приводят даже тинг всего народа, но это только там дома, это типа съезд народных депутатов, так вообще стратегические планы решаются, могут даже ярла на том тинге осудить.
   И в случае оскорбления простым воином вождя другого племени вначале собирается суд конунгов, а потом уже по решению этого тинга (суда) назначается наказание виновнику. Можно откупится серебром или потерять корабль, а можно и голову потерять, тут как пойдет.
   Ни один из вождей не допустит нарушение субординации, так как никто не хочет выкопать себе ямку. Не дай боги халуи начнут бросать вызов вождям, тогда устанешь на поединках биться, и каким бы ты не был крутым, рано или поздно надеется кто то круче тебя. Поэтому закон варваров четко следил за 'дуэльным кодексом', и битвы на перекрестке допускались только между равными, а все остальные добро пожаловать на суд старейших, или суд риксов (вождей).
   Когда вся эта карусель с оскорблениями и быстрым поединком завершилась я вначале задумался, а вот когда всплыл договор о передаче корабля я уже задумался по взрослому. Тут явно замешаны очень серьезные интрижки, в которых есть основная выгода как не странно у моего брательника Радомира.
   Но перед тяжелым походом терять основного союзника Радомиру было не с руки, вот если бы такой кипишь случился по дороге домой, то тут всё бы указывало на злой умысел именно моего двоюродного брата, а вот сейчас, когда мы только ползем к Гейзериху, тут всё намного сложнее.
   Да и поговорив с местными я узнал, что кораблей пришедших с Асте было таки пять. А сейчас у этого Асте было всего четыре. Куда делся пятый? Что это был за корабль и как эти корабли связанны с грабежом побережья? И нет ли тут какой либо стратегической задумки стравить всех варваров в мясорубке и не дать нам организованно дойти до африканского побережья?
   И буквально на следующей стоянке я получил подтверждение своим тяжким размышлениям. Там произошла настоящая бойня. Два отряда саксов и бургундов схлестнулись в кровавой битве, которую удалось пресечь только после прибытия наших с Радомиром отрядов. В этом бою погибли более трёх десятков человек с обоих сторон.
   Когда провели суд и разобрались, то оказалось, что повод был абсолютно подстроенным. Ночью кто то напал на людей сакского вождя Эсенбергта и убил троих его караульных, на месте сражения нашли мертвого воина бургунда. Соответственно саксы сразу же вооружились и напали на ничего не понимающих бургундов. Битва была знатная, но все сошлись на том, что битва была кем то умело подстроенная. Вожди порешили более таких разборок не устраивать, а случись такое впредь решать вопросы только вирой, то есть откупом.
   Я же сразу сообразил, что с нами идет в поход очень серьезная сила, имеющая связь с Римом. И рано или поздно эта сила проявится, видно хитрые римляне смогли подкупить кого то из варварских вождей и сейчас пытаются сорвать совместный поход. При чем эта сила проявилась только в земле свебского вождя Ханагаста, а это говорило о многом, так как сам Ханагаст в поход не пошел, а от его земли к нам присоединилось всего два корабля с добровольцами, и при чем один из кораблей это как раз была двухпалубная двадцати весельная бирема переделанная под галеру. И то, что этот корабль сейчас идет с нами о чем то да говорит, о каком то хитром плане.
   И вот это уже плохо, очень плохо. Так как возвращаться назад нам всё таки придется через земли этого Ханагаста, и назад мы пойдем побитыми со значительно уменьшившимися дружинами. Кто знает, не возжелает ли Ханагаст отбить наши трофеи. А даже если мы прорвёмся через земли хитрозадого свевского конунга, то нам придеся еще идти вдоль разоренного прото французского побережья, где каждый будет видеть в нас тех самых татей грабителей с севера.
   Вопрос требовал своего разрешения, при чем немедленного.
   Я назначил пять групп захвата по четыре человека и когда мы прошли испанские проливы и пристали на ночь к африканскому берегу, велел ночью тихо прихватить и утащить для допроса нескольких человек со свебской галеры.
   И вот пришел Свияж.
   - Так и есть Чеслав - сотник шумно уселся на боченок рядом со мной - взяли наши дружинники троих, и допытали. Говорят, что это именно свебы с германцами на побережье франков резали.
   - А зачем?
   - Сказали, что Ханагаст отправил их погонять неспокойных соседей, а они мол на пути повстречали корабли Асте. Вот вдвоем на пяти кораблях они мол и пограбили франкские селения.
   - Просто пограбили?
   - Может и не просто, только простые воины о том ничего и не знают, а их воеводу мы взять не сможем, он под охраной, а там пять десятков воинов на геллере.
   - Не должен этот корабль с нами идти, мало ли что - тихо сказал я - найди мне людишек, что плавать хорошо умеют.
   Через час, когда луну заволокло облако в воду спустились четыре человека и поплыли вдоль берега, опираясь на бочонки в сторону двух одиноко стоящих свебских кораблей. А ближе к утру мы увидели зарево пылающих кораблей.
   Идея простая, двухпудовый боченок с горючей смесью привязывается к веревке и пловец подцепляет сию веревку к борту корабля, а потом зажигает кресалом и отплывает подальше. Местность тут жаркая, корабли обильно просмолены от протекания, поэтому возгораются довольно быстро. Самое главное, что нужно просто отвлечь охрану. А охрану мы и так отвлекали каждый вечер. Так как проводили вполне стандартные хирдманские тренироваки. Тысяча воинов Радомира выставляла хирд в три сотни, и я от своей дружины выставлял такое же количество ратников. Каждый из отрядов либо оборонялся, либо нападал. Тренироваки проходоли почти два часа, а потом мы бухали и пели песни. На такое представление собирались посмотреть, а иногда и поучаствовать и воины других ярлов и риксов. Поэтому отвлечь внимание свебской охраны было легко.
   Из загоревшихся кораблей команде удалось спасти только один, и то методом довольно простым. То есть частичным затоплением корабля. Десяти весельная чайка легко после раскачки приняла воду на порт и затонула, практически сразу погасив пожар, а вот галера была очень тяжелой, поэтому полыхала практически до утра.
   В нашем деле как говорил товарищ Щирлиц 'самое главное вовремя смыться', вот мы покачали головами, посочувствовали несчастным свебам и ушли дальше, оставив непонятных соглядатев Ханагаста с одним кораблем на пустынном африканском побережье.
  
   К середине августа мы дошли таки до царя Гейзериха.
   Царь вандалов оказался настоящим словянином в полном смысле этого слова, то есть голубоглазый, здоровенный варвар, что говорил почти по ободритски, ну почти.
   Заседание всех вождей проходило в каком то древнем амфитеатре, куда набилось более трех сотен вождей.
   Все сидели не по своему значению, а по количеству приведенных воинов, поэтому я занял скромное место где то на галёрке, так как привел не очень большой отряд. Но сидели мы в куче северных конунгов, а вот наши объединённые силы были уже приличные и составляли почти десятую часть всех собранных войск. И при предварительном согласовании доли, нам как раз выделили одну десятую часть добычи.
   Да, тут все вот именно так и происходит.
   Еще враг жив и здоров, а варварские вожди уже степенно делят, кто и сколько получит в доли от всей добычи, и если какой либо варварский вождь считал себя обиженным то мог просто послать всех и отказаться от совместного похода.
   В общем то так и произошло, когда какому то непонятному варварскому риксу не понравился предварительный раздел долей, тот тут же обозвал нас хапугами и собрался идти в самостоятельный поход, и взять добычи столько, сколько влезет на его корабли.
   Самое смешное, что меня удивило, так это полный игнор на этот демарш со стороны Гейзериха.
   Тот выслушал бурную и гневную речь обиженного, и просто так сказал: 'да помогут тебе боги'.
   Вот вам и элемент военной демократии, никто никого не заставляет, каждый делает то, что считает нужным.
   Радомир усмехнулся и пояснил.
   - Я думал таких - он указал рукой на возмущенного варварского вождя - будет намного больше.
   - Так ты что, одобряешь такое поведение? - возмутился я.
   - А почему нет? - дивился Радомир - чем больше будет таких одиночек, тем тяжелее будет ромейскому императору прикрывать побережье. Вот высадится этот удалец на берегу и нападет на небольшой городище, а император вынужден будет выделить часть войска для отражения этого нападения. А там другой такой же высадится в другом месте, а потом третий и четвертый. Понял?
   - Да, в принципе понял - отмахнулся я - Гейзерих хочет раздёргать силы береговой охраны Рима и потом собрав кулак высадится в самом слабоохраняемом месте, в Риме.
   - Так и есть, воины императора после таких маршей туда-сюда вдоль берега потеряют весь свой задор, да и собрать вместе все легионы, на это нужно время, мелкими отрядами они не осмелятся против нас выйти. А нам на разграбление города и одной седмицы хватит.
   Да, стратеги мля.
   Вот в какую только сторону у варваров мозги работают?
   Лучше бы подумали как тут коммунизм построить, ну или демократию на худший конец, а они напрягают лучшие умы варварских земель на то, как бы получше ограбить римлян.
  
   Заключительная часть похода началась как то внезапно.
   Мы целый месяц били баклуши и занимались херней на африканском побережье в районе современного Туниса, как не странно но сейчас мы находились в городке под названием Карфаген. Чушь какая то, ведь римляне разрушили Карфаген еще при Ганибале. Там какой то полководец даже сказал 'Карфаген должен быть разрушен'. Помню-помню, нам про это в школе рассказывали. Хотя может это я путаю.
   Тут такое произношение, что иногда слышишь не Карфаген, а Картахене. Может это просто другой город?
   Мы занимались починкой кораблей, вытащенных на берег. Очень часто ходили в море и отрабатывали морские маневры, я учился управлять с помощью сигналов своими кораблями, а мои капитаны учились понимать и выполнять эти сигналы. Мы проводили учебные морские бои с людьми Радомира, но самое главное мы отрабатывали правильную десантную операцию и нарабатывали навыки стрельбы с морских баллист.
   Тренировались так, что бы организованно приблизится к вражескому берегу, одновременно дать несколько залпов с баллист и самострелов, а потом уже начать высаживать десант. При чем эти десантники избирались только из воинов, что умели плавать, так как никто не знал глубин в районе побережья предстоящей операции, а накатившая волна могла легко перетопить наших воинов еще до битвы. Море было уже неспокойным, сентябрь это уже плохо, если мы не успеем совершить налет до наступления сезона штормов, то придется отложить наше мероприятие до следующего года.
   Многие вожди не выдержали ожидания и пошли в поход самостоятельно на италийские земли.
   Все чаще и чаще я стал замечать в своем лагере провокаторов, что подбивали моих людей идти грабить город Сиракузы на острове Сицилия, или даже совершить налет на городок Конценция, что лежит у южного побережья римского полуострова, но я был тверд как камень, и на все хныканья и уговоры моих дружинников говорил категорическое нет.
   Пришлось даже провести политинформацию и рассказать своим десятника какую хитрость задумал коварный Гейзерих.
   - Царь вандалов хочет избавится от нас - тихо сказал я заговорщитским тоном, будто бы опасаясь прослушки - Гейзерих хочет, что бы самые нетерпеливые ушли в поход и отвлекли на себя силы римских легионов, а сам бы он потом пришел со всё силой в пустой город Рим и забрал бы всё золото себе.
   - Как же так, ведь уговор то? - зашумели сотники.
   - Вот вам и договор - покачал я головой - договор касается только тех вождей, кто пойдет с Гейзерихом на Рим, а остальные сами себе злато да серебро добывать должны, и с ромейскими воинами сами уж должны разбираться.
   - Так может мы наоборот подождем? - так же тихо сказал один из моих десятников - подождем пока Гейзерих нападет на Рим и все легионеры поспешат во град, на защиту ценностей, а мы тем временем пограбим посады вдоль побережья да и уйдем себе спокойно, там тоже серебра в достатке.
   - Хорошая идея, только как же мы одни то через земли свебского конунга Ханагаста пройдем то с серебром да награбленным товаром?
   - Да - зашумели людишки - Ханагаст тот еще хитрец, нападет, точно нападет, не пропустит он корабли с золотом мимо земли своей.
   - Вот поэтому мы и должны держатся рядом с Радомиром, а Радомир - брат мой, держится рядом с Гейзерихом.
   Я встал.
   - Так, что хватит прохлаждаться собирайте вещи, корабли на воду, нужно до полудня отчалить и к вечеру догнать флот Гейзериха.
   Через пару часов последний корабль с трудом удалось стащить с песчаной отмели на воду и мы медленно начали нагонять основные силы вторжения направляясь в сторону славного острова Сицилия.
  
   Пять дней мы шли к желанному берегу Италии, и все ожидали прекрасного путешествия со знойными Римлянками, кучей золота и вкусной едой, а то этот поход уже всех реально выбесил. Люди мрут как мухи, от неизвестных болезней. Даже у меня видно от бочковой воды заболели и очень быстро умерли двенадцать человек, и это несмотря на принимаемые меры предосторожности. Я запретил кому бы то ни было садится кушать если он не полоскал руки в воде с древесным спиртом, но беда не минула и нас.
   На других кораблях варваров дела обстояли по хуже. Люди привыкшие к холодному климату пренебрегали правилами гигиены и вот тут когда на улице жара под 40, природа жестко мстила всем, унося сотни жизней от банальной желтухи или брюшного тифа.
   Однако наш морской поход вдруг резко застопорился в каком то заштатном городишке на Сицилии.
   К моменту моей высадки городок был уже взят и даже активная фаза грабежа была окончена. Мы просто прошли с 'экскурсией' по городу и выбрав себе приличный особнячок на окраине стали на постой, куда и перегнали свои корабли. С кораблями осталась третья часть команды, а остальные сошли на берег. Я старался менять людей. Одна треть команды находится постоянно с вытащенными на берег кораблями, проводит текущий ремонт и осуществляет охрану, вторая часть команды отдыхает на прекрасной фазенде с виноградниками и кучей переловленных рабынь, а вот третья часть бегает по округе и собственно грабит, то что еще не успели унести другие грабители. Но если в общем сказать, то это был почти мирный поход, так как ни одного крупного сражения не произошло.
   Как то вечерком прилетели десяток всадников и позвали меня срочно на совет. Я взял с собой охранную полусотню и на трофейных конях поскакал на совет к царю вандалов Гейзенриху.
  
   - Я получил сведения - отпив вина сказал Гейзерих - что крупный флот ромейского императора Майориана сейчас движется вдоль берегов Галлии к моему городу новый карфаген в Испании.
   Людишки зашумели.
   - Я понимаю, что многие из вас пошли со мной на Рим, и мы можем взять этот город не позже чем через луну - Гейзерих поднял руку, стараясь заглушить шум возмущения - но как же вы северные конунги и ярлы собираетесь идти назад, если испанские проливы закроет флот римского императора?
   - Мы можем разграбить Рим - вскочил один из конунгов - а когда римский флот пойдет спасать свой город, то мы сможем сбежать.
   - Нельзя оставлять за спиной флот ромеев - тут уже встал Радомир - никто не знает замысли владетелей ромейских, а ну как это ловушка?
   - Какая ловушка? Поясни - проговорил быстро Гейзерих.
   - Вот он - Радомир показал на меня пальцем, вот же урод - сговорился о мире и дружбе с императором Константинопольским Марцианом, и купил у него землю за огненные бревна, что могут метать огонь в корабли.
   Все посмотрели на меня, при чем так неодобрительно посмотрели, а я сделал придурковатую улыбку, типа, 'ну и че?'.
   - Так вот - Радомир продолжил - Марциана более нет, а вот его приемник Лев говорят, сдружился с Римом и даже признал посаженного на трон нового императора.
   - Ну и что дальше? - не понял Гейзерих - ты хочешь сказать, что оба римских императора задумали против меня поход?
   - Так и есть, я думаю, а почему это Римские корабли на пошли нам навстречу, а пошли нам за спину. Может они хотят не пограбить твои города, а прикрыть нам путь обратно через проливы -Радомир поднял руку, что бы успокоить разгорячённых конунгов - а вот сейчас выйдет в море и нападет на нас флот императора Константинопольского Льва, и ударят по нам с двух сторон.
   - А может того римского флота всего десять кораблей? - вскочил непоседливый ярл Свен - чего нам их боятся?
   - Того флота сосчитали аж 300 кораблей - тихо сказал Гейзерих, но его слова услышали все, и вдруг наступила звенящая тишина.
   Тут все понимали, что прорваться через Испанские проливы, если там будет стоять флот из 300 кораблей просто не реально, и тогда весь этот поход на Рим не имеет вообще никакого значения, так как увезти награбленное не получится.
   Я поднял руку, и меня заметили.
   - Говори лесной царь - сказал Гейзерих.
   О, ни хренасе, он меня знает.
   Хотя немудрено, в меня только что тыкал пальцем Радомир и сказал, что я мол дружбан Константинопольского усопшего императора Марциана, а Марциан был врагом Гейзериха.
   - Я так понимаю, что на Рим нам идти прямо сейчас нельзя? - проговорил я, четко разделяя каждое слово - мы должны оставить наблюдательный флот в районе Сицилии, что бы присматривал за кораблями Льва бизантийского, и если такие корабли появятся, то нужно известить всю нашу эскадру о маршруте тех судов. А еще лучше нужно взять несколько кораблей из трофеев, что взяли у римлян и самим идти искать флот Льва. Между тем, нужно немедля идти на перехват флота римского императора Майориана. Чем быстрее мы ударим, тем больше шансом на победу.
   Толпа варварских царей и старшин зашумела, но Гейзерих не дал им начать возмущаться и поднял руку призывая к тишине.
   - Продолжай!
   - Сейчас римский флот идет вдоль галльского берега и не ожидает встречи с нами, а в разных портах и в твоих городах в Африке и в Испании по всему морю у ромееев имеются соглядатаи, и ежели наш флот пойдет за римлянами обычным маршрутом, то их командующего известят немедля. Какая либо быстроходная байда обгонит наши корабли и полетит с докладом. Я могу провести вас через море от Сицилии прямо к Испанским берегам. Решайте.
   - До Испанского берега в своем море я и сам дорогу найду - проговорил Гейзерих, прерывая моё бурное выступление - однако ты прав Чеслав. Нам нужно решить что делать прямо сейчас, пока информация о том, что я знаю о вражеском походе не дошла до ромейских чинуш. Тогда нам будет действовать труднее.
   - Нужно идти немедля - тут уже встал Радомир - если мы не разобьем римский флот, то всё одно дороги назад нам не будет, с золотом или без него, но мы все сгинем в этом море. Мой брат прав. Даже если и не уговорились заранее два кесаря ромейских, то вот сейчас, как только узнает Лев Константинопольский, что мы в ловушке, то тут же пригонит все корабли сюда. И вот тогда нам уже не устоять. Нужно бить первыми.
   Гейзерих встал, что бы не доводить военный совет до банального приперательства риксов и не нужного обсуждения бесполезных вопросов.
   - Решено, выходим завтра с закатом солнца, всем собрать своих людей - зычно скомандовал Гейзерих - всем сказать, что идем на Рим, барахло с кораблей выбросить что бы не мешали походу, а Рим я вам отдам после разгрома вражеского флота.
   Ну а дальше как всегда, ура-ура, да здравствует наш великий и справедливый варварский царь.
   Где то я это уже слышал.
   А точно лет пять, а может шесть, да хрен его знает сколько лет назад, толпа варварских царьков вот точно так же кричали ура-ура-ура другому варварскому царю Аттлиле, который пообещал им взять Рим.
   К стати Рим мы тогда не взяли, может это рок?
   Отчалил я с тяжкими думами на сердце. Так как собрать свою команду мне не удалось. Поэтому оставив три корабля и три десятка воинов при них, я снял огненные бревна и отчалил с основной массой кораблей Гейзариха.
   Загуляли где то мои воины, почти восемь десятков воинов пропали бесследно в виноградниках и фазендах, наверное уже черенки свои стерли ублажая римских рабынь, ну будем надеяться, что они всё таки смогут собраться и дойти самостоятельно до Карфагена, там я назначил точку сбора своей эскадры после разгрома римского флота, от туда по идее должен таки состоятся поход на Рим. И теперь я уже понимал, что придется зимовать на африканском побережье.
   Огромной сорока ножкой мы перемещались по морю. И днем и ночью продолжался наш поход, аж целых двенадцать дней. Вел весь флот лидер нашего похода корабль царя Гейзериха. Ночью, на кормах кораблей загорались яркие факелы и этот растянувшийся караван из почти двухсот кораблей напоминал огромное стадо светлячков, бегущее куда то вдаль.
   Я постоянно сверялся с картой и понимал, что флотоводец у нас тот ещё. Он вел нас путем в дюпель пьяного депутата сельской рады. Мы то шли на северо-запад, то на юго-запад, то в обще непонятно за чем на юг. Но в конечном итоге мы увидели берег.
   Никто не стал искать населенных пунктов, так как Гейзерих решительно повел свой корабль к берегу, ну все прицепиком и пошли за ним.
   Высадка была сравнима с праздником, мои морячки таких длительных переходов еще не совершали, что бы вот так вот безостановочно жить на корабле почти две недели, так то можно вообще мореманами стать, и решится на переход до самой Америки мля.
   Никакого совещания не было, мы медленно обустраивались на побережье, выставляли посты, высылали охотников в глубь материка и латали протекающие корабли. В этом сухом климате доски моих корабликов прилично начинали усыхать и на некоторых корытах появлялась течь. А что вы хотели, все корабли я лепил ударными стахановскими темпами из мокрой древесины. А у нас на севере нет смысла делать качественные корабли из сушенного леса. Так как пережить более пяти зим не сможет в нашем климате ни один корабль, всё равно придется каждую зиму его вытаскивать на берег и делать ремонт.
   Мы просидели на этом берегу уже почти пять дней, а конкретной информации о местоположении римского флота так и не появилось. Потом просидели еще 5 дней, и вот наконец то я увидел как два десятка кораблей отчалили и пошли вдоль Испанского берега в северном направлении.
   - Это Гензона сын Гейзериха пошёл - ко мне подошел сотник Свияж - говорят, местные рыбаки видели большой флот римлян в районе Барселоны.
   - Барселона? - не понял я - тут уже есть этот город?
   - Да воины Гензона сказали, что Гейзерих приказал разрушить все селения и отравить все колодцы на пути римского флота, вот Гензона и полетел. Поспешает, боится Гейзерих этой битвы.
   - А ты не боишься?
   - Я? А что я? Я всего лишь воевода - ответил усмехнувшись Свияж - да и земля наша далеко, мы с тобой Чеслав всё равно вырвемся, как бы там эти проливы кто не перекрывал, а вот Гейзерих боится. Если он сейчас проиграет и потеряет флот, то вся его земля окажется под ударом. Не сможет Гейзерих удержать столько земли без флота.
   Вот оно как, точно тут ведь всё просто. Не обязательно воевать, нужно просто уничтожить корабли. В этих землях хоть лес и есть, но время на строительство приличного флота требуется много, а кроме времени нужно еще и золото.
   Ладно пойдем погутарим с царем. Помню как то я уже пытался поговорить с Аттилой, меня тогда чуть на три буквы не послали, хотя этот варвар выглядит более рациональным, чем предыдущий царь царей.
   - Ты что-то замыслил царь лесной? - с порога спросил Гейзерих.
   - Так и есть - я посмотрел на лавку, и Гейзерих кивнул, приглашая сесть.
   - Мы стоим тут уже достаточно давно - начал я - в море множество раз появлялись мелкие суда, то ли рыбаков, то ли соглядатаев римских. Так что если мы все разом снимемся и пойдем навстречу ромеям, то их об этом упредят. Они выйдут в море и тогда придется драться.
   - А разве вы не собираетесь идти на битву? - не понял Гейзерих - я думал, что ты на совете призывал именно к сражению.
   - Тут такое дело - я опустил голову вниз, обдумывая слова, пока толмач шептал на ухо Гейзериху перевод - все эти северные конунги и ярлы, они ведь шли грабить, понимаешь?
   - Понимаю - кивнул Гейзерих.
   - Нет, ты царь африканский не понимаешь - покачал головой я - они как только увидят серьезное сопротивление со стороны римлян, так сразу разбегутся по морю, и бросят тебя одного. Они не станут бится насмерть, если нет возможности от этого заработать. Просто уйдут, пограбят прибрежные города и поплывут во свояси.
   - Но ты ведь не уйдешь?
   - Я могу сделать так, что бы битвы не было.
   - Говори.
   - Все в лагере говорят, будто бы ты направил сына своего с малой частью дружины травить колодцы на пути у римского флота.
   - Что с того? - поднял бровь Гейзерих - в ваших землях это считается недостойным?
   - Нет ничего недостойного в том, что бы взять победу - усмехнулся я - победа любой ценой, во наш девиз.
   - Так что ты хотел то?
   - Ты прямо завтра скажешь, что бы я догнало твоего сына и присоединился к его кораблям, что бы мы не только травили колодцы, но и били весь скот, а еще людишек угоняли и лодки рыбаков жгли. И пусть об этом завтра говорит весь лагерь.
   - Так, а тебе что с того? Десятков кораблей, меньше, десятком больше - не понял Гейзерих.
   - А я спокойно пойду к римскому флоту и пожгу их корабли.
   - Ты считаешь себя самым умным? - засмеялся Гейзерих - римские баллисты не подпустят тебя и на сотню шагов, а твои брёвна я слышал могут метать огонь всего то на три десятка шагов.
   - Так и есть, только я не собираюсь воевать с ромеями. Я нападу ночью, просто пройду с огнем вдоль судов и скроюсь в темноте, а ты выжди два дня, после чего поднимай всех, выводи корабли и иди уже воевать тех ромеев, что уцелеют. Я думаю, что смогу внести беспорядок в действия вражеского флота, и запутать ромеев, а ты уже завершишь разгром неприятеля.
   - Ты знаешь Чеслав - задумчиво проговорил Гейзерих - я много слышал о вашем походе с Аттли, много слышал о тебе лично, но не думал, что ты вот так вот решишь в одиночку атаковать целый флот. До тебя приходили уже с десяток риксов и ярлов и они предлагали мне разделить силы и пойди в десятки разных мест грабить римское побережье. Представляешь, ГРАБИТЬ?
   Гейзерих неодобрительно покачал головой.
   - Я никого не граблю, я беру то, что положено мне по праву силы. Я беру дань с ромейских императоров! - на минуту Гейзерих умолк - поэтому твоя идея мне нравится. Ты не предлагаешь ГРАБИТЬ, ты идешь на бой. Ну что же пусть поможет тебе твой Сварог.
   - Где корабли римлян?
   - В пяти днях от сюда у городка Барселона. Я дам тебе людей, что знают побережье.
   - Ну, что ж - я встал - корабли у меня быстроходные. Там где ты считаешь как пять дней я дойду за три, за тем еще два дня на разведку и проработку плана нападения, потом две ночи я буду нападать на вражеские корабли, а уж затем твоя работа царь Гейзерих.
   - Я выведу флот в море через два дня.
   Мы распрощались и я ушел.
   Не очень хотелось мне вот так вот рисковать, но схватится с достаточно профессиональной римской армии хоть и в морском сражении мне хотелось ещё меньше. К тому же я четко представлял все возможности нашего сборного флота. Эта команда гопников разбежится при первом же кипише. Поэтому я заранее собирался именно использовать возможности своих огнеметных бревен. Огненная струя в 30 литров гарантированно поджигала корабль, если конечно у вас хватит сил подойти к противнику на достаточно маленькое расстояние в 20-30 метров. К тому же у меня есть баллисты.
   Еще когда отходили от берегов Сицилии я там оставил 3 корабля с которых снял все брёвна и все баллисты, к тому же забрал 30 бочек огнесмеси, и вот теперь мои семь кораблей вооружены и очень опасны.
   Пока мы под парусами шли на север я наказал заливать в кувшины горючую смесь. Специальные кувшины для баллист мы перевозили в ящиках пустыми, и готовили этот снаряд только перед применением.
   Как я и рассчитывал через три дня мы спокойно дошли до маленькой речушки, впадающей в море и там остановились. Люди Гейзериха сказали, что до Барселоны остался один суточный переход.
   Десяток разведчиков я отправил берегом к Барселоне, на разведку, а сам же я на небольшой шлюпке с парусом и пятью дружинниками выдвинулся вперед на осмотр побережья. Мне требовалось именно с моря выучить все высотки и холмы, узнать преобладающее направление ветров, что-бы потом ориентироваться в ходе маневрирования.
   Параллельно я вырезал ножиком на доске очертание побережья.
   Мы прошли еще почти сутки и увидев с десяток больших кораблей отвернули обратно. Так, значит все таки римляне мышей ловят, при чем ловят хорошо вон даже авангард выслали, или головную походную заставу, тут как посмотреть.
   Итак, решаем вопрос достаточно просто, вначале уничтожаем или обходим эти корабли, а там как пойдет.
   Мы причалили к берегу у стоянки своего флота и еще почти сутки я составлял планы сражении, пока не появились мои разведчики.
   Карта обрисованная моими людишками была не айс, но самое главное мне удалось понять. Римляне поставили свои корабли в три ряда вдоль достаточно узкой полоски берега, и перекинули мостики так, что бы можно было с берега пройти по мосткам до третьего корабля в ряду. При чем охрана этой стоянки была организованна достаточно серьезная, десяток кораблей прикрывал подступы к общей стоянке как спереди и сзади, так и со стороны моря. С каждой из сторон стояли по десятку кораблей, и еще десяток небольших галер постоянно патрулировал акваторию. В одну сторону корабли шли вдоль берега на парусе, а в обратную паруса спускались и корабли шли на веслах.
   Ветер был северо-восточным, поэтому корабли шли под парусами только на юг. Так, значит нам требуется зайти с моря с севера и уже на парусах используя элемент неожиданности проскочить на юг вдоль вражеского строя.
   Несколько раз мы повторяли весь замысел операции и расстановку своих кораблей, я повторял порядок выстрелов зажигательными горшками из баллист и порядок выстрелов из огнеметных бревен. Самое главное было добиться того, что бы бревна жгли по ближним кораблям, а в это время баллисты метали бы горшки по дальней линии кораблей, и нападать нужно именно с хвоста рейда. Нужно сделать так, что бы огонь раздувался силой ветра и пламя всё время шло на стоящие впереди суда. За одну ночь я собирался сделать два прохода.
   То есть, после первого прохода, мы отворачиваем мористее, далее идем под парусом, пока враги не скроются с вида. Потом опускаем паруса и далее на веслах параллельно побережью идем строго на север. После чего разворачиваемся, заряжаем бревна, ставим паруса и делаем резкий доворот на правый борт, опять идем к берегу и повторяем налет. После чего уже маневром на левый борт отходим почти на сутки от Барселоны и собираемся в кучу. При чем к берегу не пристаем. На вторую ночь повторяем нападение.
   План был разработан и теперь требовалось его воплотить в жизнь.
   Мы отчалили от берега в темноте и на веслах пошли в северном направлении, постоянно забирая чуть восточнее, что бы обойти вражеский заслон. Барселону мы узнали по огромному количеству огней. Люди активно жгли костры и лампы, всем требовалось освещение. Всем только не мне. Мы тихо продолжали грести на север, и только маленькие огоньки на корме чаек показывали положение моих кораблей в боевом ордере.
   Ага вот появились огоньки намного ближе, чем те, что мы видели ранее. Это сторожевое охранение римского флота. Ну в принципе можно уже и отворачивать на восток. Повернули мористее и пошли на север.
   Рано, рано еще поворачивать к берегу.
   А вот теперь пора, огоньки полностью пропали с горизонта и я даю команду переложить руль на лево.
   Судно медленно начало поворачивать на левый борт, и далее вторая команда.
   - Приготовится, ставим парус, суши весла!
   Заскрипели натягиваемые канаты и грязноватый парус медленно пополз вверх, постепенно набирая воздух расправился и судно накренилось.
   Доворачиваем теперь чуть правее и идем, пока не увидим огоньки. Вот он, вот городок, а далее действуем решительно и нагло.
   Руль на правый борт, идем резко на берег, пока не появятся силуэты вражеских кораблей.
   Тишина никаких команд, только слышится звук взводимых баллист и люди копошатся возле огненных рёвен.
   Берег приближается достаточно быстро, так как количество огоньков увеличивается. Вначале я видел один маленький огонек, но вот он раздвоился, потом увеличился в десятки, потом в сотни раз. И вот уже стали различаться отдельные кострища на берегу.
   Как то вдруг внезапно появилась темная туша римского корабля, я лишь успел сжать плечо кормчего и тот всей своей массой налег на поворотное весло, доворачивая корабль левее, мы шли метрах в пятидесяти, много. Я опять сжал плечо кормчего, только теперь уже правое и тот понял меня правильно и стал осторожно доворачивать правее. Уже пронеслось почти с десяток вражеских кораблей, но я все еще не стрелял.
   Рано, мои суда еще не набрали требуемую дистанцию и начни я сейчас огненный бой, им может не хватить дальности до цели.
   Ну, всё. Теперь уже тянуть нельзя, Паруса, что неслись вдоль вражеского строя уже стали замечать и окликивать нас.
   - Зааалп!! - заорал я.
   И в этот миг ударила струя с носового бревна, а параллельно ей стукнули дуги бвух баллист, посылая огненные горшки в дальние суда.
   Сухое дерево корабля пыхнуло высоким столбом огня и пламя начало угасать.
   Через какое то время полыхнула струя из кормового бревна, есть.
   Новый год.
   Позади моего кораблика, то там, то тут вспыхивали языки драконьего пламени, облизывая могучие корпуса римских галер напалмом. Дуги баллист стучали как пулемёты, разрывая тишину южной ночи, выбрасывая огненные горшки почти на три сотни метров.
   Я сжал левое плече кормчего, отдавая приказ отворачивать мористее. Теперь, когда бревна разряжены нужно чуть отойти от берега и найти тех охранников, что прикрывали рейд с юга.
   Нужно их найти и уничтожить.
   - Шевелись - заорал я - заряжайте бревна, одно бревно и одну баллисту развернуть на левый борт.
   В принципе команду можно было и не отдавать, так как данные действия мы согласовали еще на сущее. Не известно с какой стороны из ночной мглы вынырнут корабли охранения.
   Как бы мы не всматривались в ночную темноту, но высмотреть заранее корабли мы не смогли. Наверное нас тоже не смогли высмотреть, но когда я увидел с левого борта несколько темных силуэтов кораблей, то молчать не стал, а подал команду голосом.
   - Внимание противник с лева, лево на борт, баллиста работай.
   Тут же прозвучал хлопок выстрела баллисты, а затем со стороны темных силуэтов сразу шесть хлопков и приглушенный стон у меня на палубе.
   Кого то задели, вот суки.
   - Приготовится правому борту, давай плотнее подходи и сразу забирай левее.
   Мы прошли почти впритык к борту вражеского судна и всадили врагу полный заряд огненного бревна, который частично лизнув нос корабля и ушел и в воду.
   Однако враг оказался не прост, как только позволила дистанция к нам на борт закинули с десяток сулиц.
   Залп вражеских метателей дротиков стал достаточно удачным, так как сразу два воина, что стояли у баллисты свалились с верхней палубы на гребную палубу.
   Фигасее. Это что такое, они что пробили доспех моим воинам? Я не понял, или эти дурни так от удара отлетели, что их с палубы смело.
   Тут уже хлопнули дуги кормовой баллисты и горящий горшок улетел направо вонзился в борт галлеры.
   - Ближе - заорали где то снизу и кормчий резко переложил руль направо, отчего меня тоже чуть не снесло с верхней палубы. Еле удержался, и успел увидеть как с правого борта мазнула корпус вражеского корабля огненная струя моего убербревна.
   И тут нас накрыл град стрел. Мы оказались после двух выстрелов слишком яркой целью на воде, вот все вражеские лучники и жахнули по тому месту от куда прилетела огненная струя.
   - Щиты.
   - Ааа - заорали где то снизу, дикий вопль боли разнесся по судну, а потом по нам ударил град стрел.
   Мой кормчий охнул и начал оседать, я оттолкнул его на нижнюю палубу а сам взявшись за рулевое весло довернул кораблик левее, подальше от берега, и подальше от взбешённых римлян.
   Стрелы более не барабанили по корпусу моего корабля, ромеям было не до нас. То тут, то там вспыхивали яркие огоньки от разбивающихся о борт галер горшков и появлялись яркие огненные струи мегабревен моих морских чаек, что шли позади. Вражеский флот должен был получить по проходящей, то есть мы не собирались воевать, нужно было лишь шугануть врага, отогнать, запугать, заставить убраться к берегу, но мы сделали больше.
   С десяти кораблей охранения мы сумели поджечь четыре. Четыре ярких огненных столпа освещали море, а где то том вдали тоже в небо поднималась яркая цепочка огоньков, это разгорались корабли в бухте у славного испанского городка Барселона.
   - Убрать парус, доложить о потерях.
   Через какое то время послышался крик с весельной палубы.
   - Семь раненных и один умер, стрела в лицо.
   Твою жеж мать, прошлись называется.
   А я то думал, что римляне мышей не ловят. Ага, как бы не так, смогли бы они такую империю отгрохать, если бы не знали что такое сторожевая или караульная служба. Да и стрелять они умеют знатно. Били каленными наконечниками стрел, так что бы гарантированно кольчугу пробить. Повезло, что у моих воинов не кольчуги а кожаные доспехи укрепленные из нутрии металлическими пластинами. Многие стрелы просто не пробили доспехов, а вот тяжелые пилумы, брошенные с бортов галер просто силой своего веса сбили моих воинов с ног.
   Вот тебе и опыт.
   - Весла на воду, идем малым ходом скомандовал я.
   - Все на весла заорал перевязанный кормчий, что уже встал у рулевого весла.
   Как бы меня не страшила идея повторной акции, но требовалось повторить проход, и убедится в эффективности моих убербревен.
   Теперь мы не стали забираться в голову вражеского ордера, а как только поравнялись с горящим городком, то я сразу дал команду доворачивать влево и ставить парус.
   Как только поднялись паруса, кто то начал орать левее по борту. Я присмотрелся, ах ты ж, это же десяток кораблей прикрытия, что охранял рейдовую стоянку с моря. Ну тут времени терять нельзя.
   - Лево на борт, приготовится к бою, баллисты бей охранение - заорал я, а кормчий уже зная что делать направил нашу чайку на темный силуэт вражеского корабля выползающего со стороны берега.
   Ууууффф, загудело пламя из огненного бревна и вмиг осенняя ночь приобрела ясно видимые краски.
   Хлоп, хлоп - застучали плечи баллист, а потом опять 'уууфф', где-то за спиной, и опять ууфф.
   На проходе, только на проходе, без остановки идти к порту, этих несчастных мы только попугаем, и далее к своей цели.
   Но вражеское охранение нас отпускать не собиралось.
   Дико заверещал командир вражеского судна и я услышал слаженный гул множества вёсел, что стали дружно загребать воду.
   Римские галеры начали движение, ну и пусть, мы на парусе должны успеть проскочить.
   - Лево на борт - заорал я - баллисты не спать, бейте их.
   Где то сзади послышался слитный стук множества разряжаемых баллист, это враги отработали по одному из моих кораблей. На этот раз досталось кому то другому, я успел проскочить. И это плохо, мы застали полностью готового к бою противника, и это значит что сейчас на моих воинов посыпятся сотни каленных стрел.
   Бой сзади продолжался, мой растянувшийся строй всё еще прорывался сквозь сторожевое охранение противника, уже горели огромными факелами три здоровенные галеры, а несколько моих кораблей были всё же в зоне досягаемости стрельбы вражеских лучников и баллистариев.
   Позади хлопали баллисты и вот полыхнул последний язык пламени из убербревна и наша колонна прорвавшись сквозь строй охранения продолжила путь к вражескому берегу.
   - Проходи ближе к тем судам - я указал рукой кормчему к какой группе римских судов двигаться и пошел к огнемётчикам.
   - Шевелитесь, последний проход - похлопал я по плечу сотника - сейчас пустим огонь и уходим вдоль берега на юг, на отдых. Все бревна и обе баллисты на правый борт.
   Берег приближался достаточно быстро, и вот корабль накренилося, это кормчий сделал доворот влево и началось опять 'ууффф-уууффф', 'хлоп-хлоп'.
   Мы медленно отвалили от берега на сотню шагов и с безопасной дистанции успели выпустить по вражеским кораблям еще с десяток горящих горшков, как вдруг Барселонский рейд закончился и мы пошли вдоль Испанского берега на юг. Теперь вражеский флот полыхал как следует. Если при возгорании первых кораблей римские мореходы всё же предприняли попытку тушения, то вот теперь никто корабли почти не тушил, может мне просто так показалось, так как пламя у нас на глазах стало перепрыгивать с одной галеры на другую, пожирая все больше и больше беззащитных кораблей.
   Мы уходили на юг, всё что можно было мы сделали, противник деморализован. Не знаю, хватит ли сил у римлян продолжить захват Испании, не знаю. Но вот знаю точно, морских набегов Римский флот точно предпринимать более не будет.
   Мы отошли от Барселоны почти на сутки и стали на якоря в двух сотнях шагов от берега.
   Посчитали потери и я чуть не прослезился. Да как так то. Всего один малюсенький ночной бой, а у меня почти семь десятков раненных и семнадцать человек убитых. А если бы мы полезли на этот морской бой днем. Тут Гейзерих прав, нас расстреляли бы баллистами еще с двух сотен шагов, никто бы не позволил вот так безнаказанно заливать огнем римские корабли.
   Повезло, что скажешь.
   Я всё еще решал что же мне делать далее, идти на повторное нападение следующей ночью или отстоятся в бухте, как вдруг на горизонте с севера увидели более пяти десятков больших кораблей.
   Твою мать, аларм, ахтунг, писец, римляне идут.
   Вааалиим!
   Бежали мы быстро, благо ветер нам был в помощь, но к парусу я приказал спустить еще и по четыре пары весел на каждом кораблике. Только так удавалось держать приличную скорость и даже потихоньку отрываться от преследователей. Большие римские корабли спокойно держали среднюю скорость в 10 км/час.
   Гонка-преследования продолжалась почти целый день, как вдруг заорал мой вперед смотрящий.
   - Корабли, впереди по курсу корабли - заорал один из дружинников.
   Я всмотрелся.
   - Они?
   - Думаю да, это Гейзерих.
   - Хорошо, тогда лево на борт, уходим мористее - скомандовал я - Свияж, подай сигнал 'все за мной', обходим ромеев по левому борту. Если они ввяжутся в бой с Гейзерихом, то ударим с тыла.
   Но вражеский капитан решил в бой не ввязываться, пройдя какое то время прежним курсом все римские корабли как то вдруг отвернули влево и повторили мой маневр.
   Даа, красиво идут, вот это дисциплина, мне бы такого капитана.
   Величественно и красиво, загребая веслами как огромная сороконожка римские корабли развернулись и набирая ход пошли в северном направлении. За это время флот Гейзериха сумел сократить дистанцию, а мои кораблики так и вовсе обогнали римский флот и теперь я уверенно шёл впереди по правому борту от кораблей противника.
   Мы прошли так часа, и я стал скучать, ну не должно так быть. Ну не могу я вот так тупо махать веслами не предпринимая возможности атаковать противника.
   - Свияж - обратился я к сотнику - подай сигнал 'уменьшить дистанцию'.
   Целый час по моим расчетам понадобился отстающим, что бы догнать идущие на приличной скорости направляющие корабли.
   - Свияж смотри внимательно, сейчас мы медленно тремя кораблями пересекаем курс первой галеры и пристраиваемся с левого борта, а остальные четыре корабля идут с правого борта. По моему сигналу начинаем маневр сближения на дистанцию в две сотни шагов, и обстреливаем лидера огненными горшками, как враг загорится, всё также поддерживая скорость атакуем второй корабль.
   Свияж посмотрел на меня и поняв мой замысел кивнул.
   - Сможешь передать мой план на другие корабли?
   - Смогу, как не смочь - ответил сотник.
   - Давай я хлопнул сотника по плечу и пошел давать указания баллистариям, а сотник подошел к корме и сложив руки рупором у рта стал передавать мой замысел.
   Враг понял мой план только тогда, когда корабли по правому и левому бортам пошли на сближение с лидером римской эскадры.
   Тах-тах, застучали плечи баллист и дымящие горшочки полетели к борту вражеской галлеры.
   У мать вашу, уроды криворукие, недолет.
   А теперь перелет.
   Есть, первое попадание из трех залпов двумя баллистами. Плохо.
   Теперь хорошо, есть сразу три попадания от шести баллист трех чаек, что шли по левому борту от головной гелеры.
   С галеры уже дважды прилетали здоровенные болты, больше похожие на наши сулицы. Один такой болт врезался в правый борт моего корабля и пробил две трех сантиметровых доски. Вон так и торчит древко, а кто его сейчас полезет вытаскивать? Таких отважных идиотов у меня нет.
   Есть, дым на вражеском корабле. Пару горшочков таки удалось разбить о мачтово-парусное вооружение и теперь огонь медленно лизал римскую мачту. Но этого мало, нужен пожар.
   Еще десяток выстрелов, и вот есть пожар, хорошо горит, с двух сторон. Теперь все понятно, горшки разбивались и обильно заливали палубу и борта галеры огнесмесью, но команда римской галеры успешно заливала водой возгорания, однако теперь уже заливать не получается. Масло пыхнуло ярким пламенем, а едкий, удушающий дым мешает команде бороться с огнем.
   Несколько римских галер стали отворачивать в мою сторону, но это бесполезно, расстояние до второй галеры почти пять сотен метров, а мы уже налетаем на другую жертву.
  
   На пятом римском корабле стоял командующий эскадрой Плиний Луций Фест. Рядом с ним молча стояли его офицеры, все были угрюмы. Горел уже второй корабль, что шел впереди колонны. В районе испанского городка Валенсия римский флот увидел несколько сотен кораблей вандальского царя и вынужден был отступить. И вот теперь римляне уже не отступают, они позорно бегут, а мелкие суда варваров как стая голодных гиен нападает на огромного льва со всех сторон и тут же разбегается в стороны, забрасывая огромного хищника горящими горшками. И капитан корабля ничего не может противопоставить этой тактике, остановится, значит позволить огромному варварскому флоту догнать тебя. А это означает, что римлянам придется принять неравный бой с варварами. Но Сатурн побери, неужели Плиний, славный наследник великого рода сейчас должен отступить. Его предки часто воевали с варварами, они часто погибали, но никогда, ни разу никто из семьи Феста не убегал от варваров.
   - Подать сигнал 'разворот все вдруг' - заорал командующий эскадрой - мы принимаем бой, и пусть поможет нам Марс.
   Марс не помог, пять десятков римских галер попали под таранный каток флота вандальского короля Гейзериха. Бой продолжался с преследованием и захватом отдельных кораблей три дня. Долгих три дня почти две сотни варварских кораблей терзали римский флот как гончая терзает медведя. Однако римляне пали, потеряв более тридцати кораблей римский флот сдался. Остатки римского флота через десять суток капитулировали в Барселоне.
   Была ли это победа?
   Да это был разгром.
   Это было равнозначно разгрому целых 12 авианосных ударных группировок США там в 21 веке. Пленные римляне говорили, что римские сенаторы потратили на формирование ударного флота десять тысяч литров золота.
   Десять тон золота!
   Вот тупые.
   Они могли платить всего сотню килограмм в год в качестве налогов и мирно уживаться с варварским царем Гейзерихом, но они решили сражаться. Глупость, несусветная глупость, и вот теперь спустя месяц после поражения римского флота у берегов Испании мы медленно премся на Рим вдоль южного побережья будущей Франции.
   Мы снова идем на Рим.
   Там за бортом корабля всего 15 градусов тепла, люди на побережье уже ходят в зимних одеждах, а вот варварский флот кайфует, наконец то закончилась эта мерзкая жара, когда некоторые воины получив тепловые удары просто теряли сознание. Это наша погода, а каботажное плавание позволяет нам вовремя прятаться от штормов в уютных бухточках южной Франции.
   В ходе последних боев я к сожалению сильно повредил четыре из семи своих кораблей, поэтому долго не думая я захватил себе четыре прекрасных римских галеры, с других галер поснимал все паруса и всё вооружение. Прекрасные римские баллисты, огромное количество огромных болтов, и паруса, всё это теперь мое. МОЯ ПРЕЛЕСТЬ!
   Галерных рабов в Барселоне мы наловили целую кучу, и проведя собеседование я отобрал к себе в экипажи почти две сотни добровольцев, что согласились на равных правах войти в дружину лесного царя. А куда им деваться, тем более, что большинство галерных рабов это были пленники от варварских народов, в основном конечно франки, германцы, но били и наши славяне мля из-за Лабы (Эльбы).
   Кроме того я принял все меры для сбора железа в городе Барселона. В трюмах галер валялись римские мечи и копья, каски и шлемы, готские топоры и даже косы. Мои воины гребли все, по устоявшемуся словянскому принципу 'шо не зъим, то понадкусую'. Золота мне тоже отвалили приличное количество.
   Когда Гейзерих узнал, что в ходе моей удачной вылазки напрочь сгорели четыре десятка римских кораблей, а еще почти сотня были прилично повреждены, он приказал отвалить мне третью часть судового золота, что было взято с захваченных в Барселоне кораблей. А было там прилично, по моим подсчетам почти сто килограмм. В килограммах тут никто не мерит, тут берут горшок, насыпают полный горшок золотого барахла и вот таких сотню горшков выделили мне. Я посчитал и прослезился. После кровавого гальского похода Аттилы я получил почти такую же кучу золота, но мля сколько же я там людей потерял, и сколько крови мы пролили. Вот так и задумаешься, что флот это дорого, нет мля это очень дорого.
   Гейзерих не просто шел на Рим, он останавливался во всех крупных прибрежных города, вешал римскую администрацию и объявлял свободу всем рабам.
   'Земля - крестьянам, фабрики - рабочим, каждой бабе - по мужику, каждому римскому чиновнику - по висилице'.
   Примерно с такими лозунгами корабли варвара Гейзериха посещали римские города. И я уже понял, что Рима мне не видать как своих ушей.
   Ну зачем ты пугаешь население? Я не пойму, что делает этот вандальский царь? Мы как Вини-пух должны тихо-тихо прийти и взять мёд у очень злых пчел, никакого кипиша, и никаких войн на побережье нам не нужно.
   А теперь всё побережье знает, что этот идиот идёт грабить Рим.
   Да там уже стопятьсот тысяч римских легионеров собралось.
   Нафига такое творить то?
   Но Гейзерих летел на крыльях своей славы, надо же он 'ГЕРОЙ', разгромил огромнейший флот Западной римской империи, и вот теперь ему всё это море, чуть выше чем по колена, ну это там, где у женщин пояс начинается.
   Вот с таким настроением мы постоянно увеличивая количество наворованного в своих трюмах медленно приближались к Риму. Настолько медленно, что где то в декабре наш флот стал. Конкретно так стал. Гейзерих объявил, что дает римлянам собрать золото, а он сам будет отдыхать до весны.
   Как отдыхает десяти тысячная варварская армия?
   Во-во-во, вы угадали.
   Зимой вся эта банда выполняла демографическую программу мистера Гейзериха. Перетрахано было в окружности сотни километров от города Ницца, всё что может шевелится.
   Местные жители, особенно настоящие ромеи четко осознали, что с варварами нужно дружить, поэтому вино лилось рекой, закуски поставлялись стадами баранов, а женщин пригоняли целыми караванами. К весне половина нашего варварского войска сама собой рассосалась. Кто то ушел домой, кто то просто ушел со своей дружиной или хирдом грабить местное население, они хотели почувствовать себя покорителями Галлии. Многие из тех, кто пошел зимой в глубь материка, обратно не вернулись. После чего никто о гордых покорителях Галлии больше ничего и не слышал.
   Только мы с Радомиром сидели на месте.
   Однако не смотря на такой бардак дружины варварских риксов и царей постоянно увеличивались, собственно увеличил число своих людей и я.
   Я поставил задачу постоянно освобождать рабов из числа прото славян ну это из тех, кто живет восточнее Лабы-Эльбы, потому что всех, кто живет западнее сей великой реки я называю германцами, хотя они конечно никакие на хрен не германцы, точно так же как и первые не являются славянами. Но мне так лучше понимать местную географию.
   Теперь только моя дружина насчитывали уже шесть сотен воинов, причем все при оружии, кое какой броне, все приписаны к своим кораблям и прошли кое-какую военно морскую подготовку, то есть знают примитивные команды и порядок действий если капитан орет благим матом.
   Когда мне не хватило корабле, то я просто наехал на местного богатенького буратину из Ницци, и отобрал у него три галеры. Теперь у меня семь огромных галер и три маленьких морских чайки.
   Эх парни, где же вы?
   Где то там, за морем шляется еще целых три моих корабля, только бы не погибли, а то мне еще назад прорываться через земли свебского конуга и земли очень злых франков.
   Ближе к весне Гейзерих собрал военный совет, теперь мы с Радомиром сидели на видных местах, ведь флот северных конунгов, к которому был приписан и я ни чуть не уменьшился и все таки составлял целую десятую часть варварских войск, а всего Гейзерих собрал почти двадцать тысяч воинов.
   - К нам с тремя легионами идет Рецимер - радостно проговорил Гейзерих - этот сын свебской шлюхи называет себя внуком царя Валии, однако является лишь мерзким рабом Льва Константинопольского. Он хвастается будто бы разбил мой флот у Сицилии, и теперь идет сюда с армией, что бы покарать негодного царя вандалов.
   Уха-ха-ха-ха - заржали три десятка глоток.
   - Разбить то он разбил, я даже ему могу поверить, что этому наглецу удалось переловить и потопить корабли самых жадных риксов, что пошли грабить Италию, но я то вот он. Живой и здоровый. И да, у нас теперь новый император - воскликнул Гейзерих - этот Рецемер опять сверг и убил своего царя Майориана и назначил нового императора Рима некоего Ливия с севера.
   Гейзерих со злостью швырнул кубок с вином в угол зала, где проходило совещание.
   - Этот мерзкий сын свебской шлюхи собирается мне указывать где я могу ходить, а где нет. Его ручные шавки отказываются платить мне дань.
   Гейзерих замолчал и посмотрел на своих со ватажников.
   - Даже этот никчемный Эдигий Афраний Сиагрий, наместник Рима в Галлии отказался выслать свои два легиона на помощь Рецимеру - Гейзерих зарычал, потом несколько раз глубоко вздохнул и начал успокаиваться - этот наместник сидит в своей Галлии и защищается от сто тысячной армии варвара Гейзериха. Нет но вы слышали? Он там защищается.
   Толпа вначале примолкшая от такого всплеска гнева царя вандалов теперь пришла в бурный восторг. Все шумели, смеялись и потешались над римскими полководцами и ручными императорами. Если кто-то какое то мгновение назад очконул, узнав о выдвижении в нашу сторону трех римских легионов, то теперь все хотели посмотреть на этих смелых легионеров, не убоявшихся стотысячной армии варваров.
   Радомир поднял руку призывая к порядку.
   - Прости Гейзерих, но я не понял, нам что готовится к битве на берегу?
   - Нет - усмехнулся Гейзерих - мы же не так глупы как эти ромеи. Мы не будем с ними биться на берегу. Рецимеру повинуются только германские легионы. Они сильны это правда, но больше верных войск у него нет. А остальные римские войска никогда не будут повиноваться этому выродку. Мы дождемся когда германец дойдет со своими легионами через реку Лигурия, а сами морем пойдем на Рим, там всего то пять римских легионов императора. Я думаю новый император сможет достойно встретить гостей.
   Вот тут толпа взорвалась. Таких бурных радостных выкриков я не слышал даже после победы нашей сборной по футболу.
   Через несколько недель нам сообщили, что римские войска в десяти дневных переходах от Ниццы, и варварский флот по единой команде в течении трех дней собрался и вышел в море.
  
   Боевое построение было очень разношёрстным. Более трехсот больших и малых судов варваров медленно идя вдоль берега вначале на восток, а потом и на юго-восток прошли без приключения Геную, что бы гарантированно оторваться от прущих пешим ходом германских легионов Рецимера.
   Периодически то тут, то там появлялись небольшие подразделения береговой охраны Западной римской империи, но увидев такое количество варварских кораблей, римские пограничники просто разворачивались и уходили. Никто не решился дать нам бой на море.
   Периодически на берегу появлялись населенные пункты, и тогда от большого флота отделялись 20-30 кораблей и как саранча на берег высаживался десант голодных и жадных варваров.
   В полном составе наш флот в первый раз пристал у берегов в районе городка Популанья, что находился как раз напротив вандальской Корсики. Гейзерих узнал, что с этого небольшого городка три месяца назад вышел приличный флот и разграбил множество селений на вандальском острове Корсика, и вот теперь вандалы мстили кичливым ромеям.
   Город грабили почти пять дней, но собственно сам грабеж закончился гораздо быстрее, а всё остальное время варвары использовали на отдых и подготовку к дальнейшему походу.
   Мой отряд как всегда пристал к берегу отдельно от основной массы кораблей и мои разведчики сразу же обнаружили приличное поместье с людьми и охраной. Какой то местный обеспеченный римский гражданин сам смылся в Рим, а вот управляющего надоумил вооружить рабов и наказал осуществлять охрану его имущества до прибытия легионов, которые неминуемо должны обрушится на наглых варваров. Прошло время, но ни один римский воин так и не появился, а тут мы. Собственно произошло то, что наверное в Римской республике происходило только раз, еще во времена восстания рабов Спартака. Как только мои северные варвары с гиканьем и диким ржанием выскочили на красивый холм и понеслись к небольшой каменной оградке. То все воины охраны поместья покидали оружие и попытались скрыться, однако почти полсотни рабов их тут же атаковали и начался форменный без предел. То есть рабочее-крестьянская революция в отдельно взятом поместье. При чем 'рабочие и крестьяне' так разъярились, что моим воинам с трудом удалось отбить бывших надзирателей из рук озверевших рабов.
   Потом мы отдыхали, вкушали южные яства и наслаждались прекрасной весенней погодкой. А всё это время ко мне приходили небольшие группы взбунтовавшихся рабов городка Популанья и его предместий. Почему шли ко мне, да потому, что в основном приходили рабы по языковому признаку. То есть восставшие рабы объединялись в ватажки по расовому или племенному признаку и шлялись вдоль берега, где стояли корабли варваров. Вот там на берегу и воспрошали, кто собственно возьмет их к себе. Когда вандалы услышали похожий на мой язык, то и спровадили добровольцев на мою фазенду, а остальных понятное дело брали себе.
   Вот так вот за пять дней я набрал еще 62 человека, при чем как не странно, но в эту команду попали и с десяток германцев, то есть готов. Почему они пришли ко мне? Не знаю, но пришли именно к вождю Чеславу. Потом оказалось, что эти вояки ходили со мной в большой поход, вернее не со мной, а то я уже зазвездился. Они ходили конечно же с Аттли, но меня помнят как удачливого вождя, вот и пришли проситься в отряд. Я конечно же их взял. Тут такое дело, что у меня на кораблях, рассчитанных на сотню человек сейчас всего то по пятьдесят человек экипажа. Этого мало, вот я и набираю добровольцев.
   После такой длительной остановки мы опять вышли в море, и вот в какой то момент я опять вырвался вперед, так как грабить мелкие населенные пункты мне было без надобности, а перед носом у нас уже начиналось массовое бегство более-менее обеспеченных граждан. Те у кого были хоть какие-то корабли, грузили свое имущество и старались свалить в Адриатическое море, подальше от страшного флота Гейзериха. Вот поэтому я и не очень мечтал побыстрее высаживаться не берег, где была угроза встретить римских легионеров, а вот пограбить корабли беженцев, доверху набитые ценными вещами, это да.
   Мой ордер выглядел так: впереди примерно в 2-3 км от берега шел основной боевой строй кораблей в составе 7 великолепных римских галер, впереди почти в 1000 метрах летела быстроходная чайка разведки, а по бокам на таком же удалении справа и с лева следовали еще две чайки. Примерно в 2-3 км от меня, где то там на горизонте виднелись передовые корабли сына Гейзериха молодого Гензона, ну а далее длиннющей вереницей растянулись остальные суда флота вторжения варваров.
   В районе прибрежного городка Тарквиний передовая чайка подала сигнал 'ВНИМАНИЕ' и я дал команду 'ВПЕРЁД'. По этой команде маленькие быстроходные чайки полетели вперед, а огромные галеры начали сокращать дистанцию в строю.
   Как оказалось, передовой дозор обнаружил пять галер римлян, что завидев нас попытались скрыться, однако мои гончие крепко вцепились в лидера и стали забрасывать его горшками с горючей смесью.
   Как только римляне почувствовали угрозу возгорания на корабле, то сразу спустили паруса и подняли весла с воды. Сопротивления почти не было и я взял первый свой не боевой трофей. То есть мои чайки захватили пять галер полностью набитых товаром. Какой то римский купец, поняв, что варвары таки идут, решил свернуть свое прибыльное дело и уйти в безопасное место к своему родственнику в Восточную римскую империю, что я называю Византией. Но назло римскому купцу на его пути оказались злые северяне. Он так и назвал меня 'wend Northerners'. Мне перевели, что перепуганный купец хочет поговорить с вождем 'белых северян'. Не знаю что меня так заинтересовало, но я уточнил, что он имеет ввиду когда называет меня 'белым северянином'.
   А купец только кивнул на стоявшего рядом со мной сотника Свияжа.
   Я посмотрел, действительно огромная косматая борода, говорит о том, что этот человек во первых варвар, а во вторых северянин. Но самое главное, что рожа Свияжа была действительно славянской, то есть белой. А тут все либо вообще смуглые, либо серьезно загорелые и лишь мой экипаж серьезно выделялся из группы местных жителей. Теперь в принципе понятны мне стали слова моей первой знакомицы Бажены, она тогда сказала: 'греки нас называют - 'венея', то есть 'белыми'. Ну вот теперь понятно, что те, кто продолжительное время проживает в южном климате имеют совершенно другую внешность, и местным кажется что мои люди 'белые', то есть 'вэнд'.
   На захваченных судах оказалось вполне себе приличное количество товара. При чем на судах имелся не один, а целых три купца. Они арендовали корабли, наняли небольшую охрану и пытались сбежать от погромов.
   В принципе цель моего похода уже достигнута, добра я взял чрезмерное количество. И теперь даже вопрос как сохранить все это имущество для меня оставался большей проблемой, чем потенциальная добыча с разграбления Рима. Если вы думаете, что вот так просто можно высадится и штурмом взять город в котором имеется две крепостных стены, а еще там за стенами сидят пять верных императору легионов, а это 25 000 человек только солдат. Да плюс еще ополчение, и того по три защитника города на каждого наглого варвара. Я вам скажу, что такие расчеты очень многих пылких грабителей отрезвляют на раз. Вот оно под боком захваченное добро, при чем взято всё малой кровью, так зачем рисковать? И эти вопросы всё чаще и чаще стали появляться в головах моих чудо богатырей, а через них потекли в головы десятников и вот уже воевода Свияж подойдя как то тихо сказал: 'Люди волнуются, спрашивают зачем нам нужен тот Рим, мы и так набрали вдоволь, может пойдем домой?'.
   Дааа, вот чувствовал я, что не видать мне Рима как своих ушей, но бросать вот так вот огромный флот и самому пытаться уплыть с наворованным, это вообще не по пацански, да и вряд ли с малыми силами мне удастся прорваться через земли свебов и франков в западной Испании и Франции. А вот брат Радомир, да и другие конунги еще не достаточно забили свои суда чужим имуществом. Поэтому пришлось опять включать замполита и разъяснять людям, что нам нужно держатся вместе с Радомиром.
   Через две недели огромный флот пристал к берегу и лишь малые суда северных конунгов осмелились войти в реку Тибр.
   Более пяти десятков прото дракаров и морских чаек северных варваров потрясая оружием продвигались по реке к городской стене. Радомир собирался взять город наскоком. Я же не имея мелких судов, сунутся в Тибр на огромных морских галерах просто не решился. Поэтому спешив дружину на красивом побережье медленно пошел с лева от кораблей Радомира.
   К вечеру стало понятно, что римляне просто так сдаваться не будут. Вниз по реке вдруг поплыли огромные горящие плоты и Радомир приказал пристать к берегу. Быстро развернутся в реке почти пяти десяткам кораблей было не реально, поэтому наши прото викинги кидались в воду и вытаскивали свои корабли на берег, пропуская мимо себя горящие огромными факелами облитые смолой плоты.
   Я постоял, постоял, посмотрел на огромные стены построенные императором Аврелием и пошел искать Гейзериха. Такие стены с налета не возьмешь, нужно искать того, кто уже один раз взял этот город, пусть делится опытом.
   Гейзерих как то задумчиво смотрел на стены и закрытые ворота Рима.
   - О великий царь вандалов - с усмешкой я обратился к нашему главнокомандующему - как ты взял сей город, и как мы будем штурмовать его теперь?
   - Никак - зло огрызнулся Гейзерих.
   Я завис, во первых ответ был двояким, не понятно, он никак не собирается брать город сейчас? Или может никак не брал его три года назад?
   - Мне открыл ворота их епископ Лев - пояснил Гейзерих - я сказал что меня призвала царица Евдоксия, что бы спасти её и дочерей из рук узурпатора Петрония Максима, но поскольку Петроний к тому времени уже был свергнут, то горожане отказались оборонять город и просили только никого не убивать. Мы никого и не убивали, так чуток пограбили, забрали царицу с дочерьми, взяли откупные и уплыли в Карфаген.
   - Ты что уважаемый царь, вывез к себе царицу Рима?
   - Ну да - удивился Гейзерих - она сама просила меня о том, к тому же её дочь вышла замуж за моего сына Гунзериха.
   Оппочки, оппопопулички, как тут все запутанно.
   Ебтить.
   Выходит, что злой вандал Гейзерих Рим то вовсе и не разрушал, ну пограбил чуток, так и что с того? С точки зрения горожан, этот варвар вообще спасал город от узурпатора Петрония, поэтому ему и открыли городские ворота. А теперь то мы пришли грабить, ну или брать дань, как говорил Гейзерих, но вот тут проблема теперь на рисовалась не хилая, теперь то нам ворота никто не откроет.
   - И что мы будем делать теперь? - спросил Радомир.
   Все молчали, а я вспоминал историю Руси.
   Когда то очень давно, почти через пятьсот лет, варяги князя Олега, ну или не князя, а просто воеводы Олега высадились на побережье вблизи Константинополя и просто начали всех резать.
   Вообще всех.
   Убили даже коров, коз и собак.
   Вы спросите зачем?
   Правильный вопрос!
   Это такая технология запугивания горожан, наши предки, тоже ведь были варварами и они показывали горожанам, что никого не пощадят, если город только придется брать штурмом. Горожане понятное дело испугались и выслали переговорщиков. Наши ратники (читаем гопники) потребовали выдать на каждого воина по гривне золота и сев в свои ладьи свалили домой. Там правда подписали еще какие то бумаги, но это не суть. Самое главное, что есть технология запугивания горожан, отработанная технология.
   Я не зная как поведать о событиях, что произойдут с греками через пять сотен лет придумал притчу про злых варваров из-за моря, что тысячу лет назад грабили Карфаген. Понятное дело, что свой рассказ я проводил в картинках и с красками, ну и с необходимыми пояснениями, зачем собственно те древние 'люди моря' так зверствовали на африканском побережье.
   Как ни странно, но Гейзерих задумчиво почесал подбородок и сказал - многие жители моей земли помнят те года, и до сих пор со страхом рассказывают о злых 'людях моря'. Неужели ты Чеслав хочешь, что бы о нас так же говорили?
   Я завис, вот мля, этот недо варвар стесняется грабить Рим. А где собственно злые вандалы, где те самые исторические варвары, разрушившие Рим? И чего он мне тут в мать Терезу играет?
   - Я лишь говорю тебе царь вандалов, что мы можем поступить по разному - начал юлить я - мы можем полезть на стены и потерять кучу народа в бою с легионерами, а потом наши воины разъяренные потерей друзей просто перережут всех горожан. Но мы можем действовать и по другому. Один пример я тебе привел, можно сделать так, как издревле делали все захватчики и завоеватели, то есть запугать местных жителей и получить выкуп. Однако есть и третий вариант.
   Все повернулись в мою сторону.
   - Ну говори - опять усмехнулся Гейзериз - ты всегда придумываешь интересные предложения.
   - Мы должны разделится на отряды и начать грабить прилегающие к Риму города и посады. При чем не просто грабить, а мы должны жестоко убивать граждан Рима, а вот рабов и прислугу не трогать. Мы должны поднять восстание. Если мы вооружим рабов, то сможем взять не только Рим, но всю землю ромейскую, а оружия у нас в достатке. Я уверяю тебя царь вандалов, что римские чиновники и богатые граждане имеют свои доходы именно от труда рабов и с радостью отдадут нам своё золото, лишь бы сохранить свою власть в республике. Они просто не смогут подавить новое восстание рабов, они до сих пор Спартака вспоминают, и поверь мне, будут вспоминать еще тысячи лет.
   - У нас не так много времени, скоро может подойти Рецимер с германскими легионами - ответил царь вандалов.
   - Тогда нельзя медлить - воскликнул один из германских риксов - нужно идти грабить посады, а как подойдут геманцы, то сесть на корабли и уплыть домой.
   - Нет - огрызнулся Гейзерих - не пойдет, я должен взять хотя бы одну стену этого города и вынудить горожан на переговоры и уплату дани.
   - Но у нас нет мастеров по штурму стен - тихо сказал Радомир - мы можем биться в поле и с ромея, и с германцами, но на стенах нас побьют.
   - Есть у меня люди, что смогут взять ворота - отмахнулся рукой Гейзерих - но я изменю план Чеслава. Я даю вам всем ровно три дня и две ночи на разграбление пригородов. Делайте что хотите, хотите резать и пугать горожан, то ваше дело, но на третью ночь все силы должны быть у северных ворот. Мои люди откроют ворота Фламиния или Соляные ворота, а далее уже ваше дело бейте всех кто возьмет в руки оружие, безоружных людишек, особенно мастеровых не трогайте, я вывезу всех в Карфаген.
   О какой хитрый, мне тоже нужны мастеровые, особенно бронные мастера.
   Три дня грабежа были насыщены пожарами и дикими оргиями разгулявшихся варваров. Мы посетили Ватиканские поля и Сады Нерона, красивые стадионы и фазенды местных богатеев.
   Возле какого то здоровенного стадиона передовые воины, что с гоготом гнали местную вооруженную охрану как то вдруг остановились и замерли, пялясь в даль. Я приказал приготовится к бою, и мы сбившись в неровный строй пошли вперед, мало ли, что там.
   А там, мля статуя.
   Как есть статуя какого то, то ли древнего императора, то ли еще более древнего бога. Величественное творение рук древних мастеров возвышалось почти до крыши нормальной такой хрущевской пятиэтажки. Лицо этого существа было настолько реальным, что казалось будто бы древний Зевс попал под какое то заклятие и превратился в камень, а его глаза взирали прямо на тебя, такого мелкого и гнусного человечка. Его взгляд прожигал и пригибал к земле, эта статуя смотрела так, что у моих варваров вдруг пропал весь их воинственный пыл. Даже меня зацепило, вот это красота, гневная мощь и величие древних в полной мере морально подавляли всех в окружности сотни шагов. Радомир стоял открыв рот и таращился на это существо. Если вот прямо сейчас кто то крикнет - 'легионеры!', то вся эта толпа бросится бежать прочь, и никто даже не подумает схватится за клинки.
   Вот теперь я понимаю, зачем же древние римские императоры тратили столько денег на вот это монументальное искусство, да что бы подавлять всех своей мощью.
   Рядом с такими статуями ты чувствуешь себя циплёнком, случайно попавшим на стадион, где несутся вскачь боевые квадрики (четверки коней).
   Нужно что то делать, иначе это зомбоисскуство великих ромеев за пять минут уничтожит моральный дух моих воинов, и ни о каком штурме стены через три дня думать никто просто не посмеет.
   Я грубо раздвинул щиты моих воинов и вышел вперед. Потом подошел ближе к статуе и повернувшись назад осмотрелся. Люди подняв головы смотрели в глаза статуи как обезьянки смотрели в глаза питону Каа в небезызвестном мультике Маугли.
   - Это какой то бог - я громко крикнул стараясь привлечь внимание воинов к себе и показал рукой на статую - возможно это творец мира греков по имени Зевс, а может это великий бог войны ромеев по имени Марс. Нужно поднести дары этому древнему божеству, и пусть он гордится нами, ибо великие боги любят и поощряют лишь деяния великих воинов. Богам плевать на никчёмных смердов и рабов. Посмотрите - я показал рукой на стены Рима - там за стенами сидят трусливые римляне, бросившие своего бога. А мы здесь, и он покровительствует нам, ибо боги любят лишь сильных и смелых.
   - Даааа - взревела толпа так, что огромные стаи голубей по всей окружности со страху порхнули с красивых тротуаров древнего города и устремились в голубое небо.
   Вот теперь это реально символ, вот теперь это эпохально.
   За спиной огромной статуи в небо вдруг взметнулось тысячи голубей, символизируя согласие богов на наше предложение и тут же толпа северных варваров кинулась в разные стороны в поисках даров.
   Через какой то час по моему внутреннему времени к ногам статуи накидали огромную кучу сворованных у местных жителей золоченных кубков, кувшинов, подносов и даже накидали небольшие горки настоящих монет разного достоинства. А под конец всего этого представления притащили непонятно откуда троих римских воинов и перерезав им горло окропили статуи ноги кровью.
   Всё, древнее божество получило достойные дары и успокоившись этим огромнейшая толпа варваров продолжила свое дело.
   Обезумевшие от грабежа варвары тащили всё, до чего могли дотянутся их шаловливые ручки. Какая то группа особо тупых грабителей полезла на крышу какого то мавзолея и начали срывать с крыши медные листы, покрытые золотым напылением. Грабители радовались как дети и утверждали, что это настоящее золото. Вот теперь я реально верю, что вандалы таки смогут разрушить этот несчастный город Рим.
   Идти на общий штурм вот с такой оголтелой толпой мне хотелось меньше всего. Противно, да и не выгодно. Эти мелкие воры начнут разбегаться от ворот, где нам удастся прорваться попутно заходя во все строения, и неминуемо начнется давка и будут битвы за самые сладкие куски добычи, а мне и так добычи хватает. Но всё таки я должен войти в Рим, я должен перелезть через этот чёртов Аврелианов вал и наделать себе кучу селфи. Нужно потом обязательно найти художника и пусть нарисует мне холст 'Штурм Рима', я его повешу в Полоцке, на память будущим поколениям.
   Пока вся варварская толпа развлекалась, лично я с воеводой Свияжем объезжал с рекогносцировкой предполагаемые места штурма. И мне эти места не понравились, уж очень подозрительно будет лезть через двое ворот, а друг одни из них открыть не удастся, что тогда? Что всем тогда бежать ночью в другую сторону? Нет, не пойдет.
   Вот я и наказал Свияжу подготовить пять десятков больших лестниц и больших ростовых щитов. Пока отдельно взятые штурмовые команды Гейзериха буду биться за ворота, мы спокойно влезем на стены между этими воротами и если понадобится ударим в спину защитникам ворот.
   Всех своих людишек я разбил на шесть ровных отрядов. Пять отрядов будут штурмовать город, а шестой пойдет на охрану наших кораблей.
   При чем задача у всех отрядов разная. Например три отряда под прикрытием арбалетчиков, должны первыми взойти на стены, сбросить защитников и продвинутся вперед со стен на удалении 200-300 шагов в глубь города и стать накрепко в городских улицах, не пропуская подкрепление к месту прорыва. А вот два оставшихся штурмовых отряда восходят на стену вторыми и продвигаются каждый налево и направо к тем воротам, что будут брать люди Гейзериха. Если что, то я смогу обеспечить взятие хотя бы одних ворот. Дополнительные силы людям вандальского царя не помешают.
   В установленное время все вожди собрались на совет.
   Гейзерих указал примерное место размещения всех отрядов и указал место входа в город для всех северных конунгов через Соляные ворота.
   Когда послышались первые звуки битвы у Соляных ворот мой человек зажег факел. По этому сигналу первые три сотни моих воинов полетели с лестницами к стене. Три сотни с лестницами штурмуют ворота, а вторая линия в две сотни арбалетчиков страхует, сбивая со стены защитников.
   Бой у стены прошёл как то буднично, и почти без остановок. Мои передовые сотни хоть чуть и замешкались, но на стены взошли очень быстро. Враги не ожидали такого наглого штурма.
   Дааа, видно римляне уже не те, защитники не то что не смогли скинуть нас со стены, так они не смогли удержать и двое указанных для штурма ворот. Уже к утру огромная толпа варваров ворвалась в город с северного направления и сходу заняла мавзолей Августа, передовые отряды дошли до Марсова поля и оттянулись назад, встретившись с когортами какого то легиона. Мой отряд первым попал в бани. Да мы как ни странно перли в темноте на какие то величественные строения, в надежде взять какой либо богатый особняк, но вылетели на термы, то есть бани Диолектиана.
   Стремительное продвижение варваров поставило защитников города в ступор и уже к утру легионы, что защищали северные ворота оттянулись к валу Сервилия Тулия. Вот и все, как говорят все тренеры сборной России по футболу; 'нам бы только выйти с группы', вот и Гейзерих сказал, что нам достаточно загнать защитников за стены внутреннего города, а самим начать методично чистить горожан.
   Задача номер один была выполнена блестяще, а поскольку других задач никто не ставил, то на стены внутреннего города за пять дней так никто и не полез. Однако к Гейзерху таки вышли переговорщики и предложили откупные, если он отпустит всех захваченных 'уважаемых' граждан Рима за определенный выкуп. Граждан собственно похватали огромное количество, но вот 'уважаемых' среди них оказалось меньше тысячи. Специально назначенные наблюдатели от переговорщиков обошли все места содержания заложников и на каждого 'уважаемого' указали пальцем. Типа вот за этих мы заплатим, а с остальными делайте, что хотите, если сами смогут откупится то пусть платят серебро, а если нет, то и нам дела до них нет.
   Вот это демократия, вот это я понимаю свобода!
   То есть каждый сам за себя - высшая форма свободы и демократии, совсем как у нас там в 20-м веке была.
   Всё это время к нам относились подозрительно. Местные вначале вовсе прятались, а когда варвары освоили уже всё пространство города. Что располагалось между двумя грандиозными защитными стенами, то вдруг оказалось, что город для нс слишком большой.
  
   Каких то 20 тысяч варваров - это слишком маленькое число людей, что бы взять и контролировать огромное пространство, в котором проживало не менее пятисот тысяч человек.
   Гейзерих сделал всё что смог, он даже распределил между варварскими вождями сектора ответственности в городе, дабы исключить столкновение из-за дележа добычи, и самое главное - это обеспечить безопасный вывоз из города награбленного имущества.
   А вот это было очень сложно. Продовольственные запасы Рима были достаточно скудны, из-за постоянного вторжения варваров и практически полного отсутствия поступлений зерна из африканских провинций, а также выезда из города наиболее активных граждан. Оказалось, что все, кто более менее способен работать и управлять, кроме того и имеющих еще и голову уже сбежали в Константинополь к новому императору.
   Вот поэтому как только в Риме начались непрерывные смены императоров, то самые умные и обеспеченные граждане очень быстро распродав свой бизнес свалили в Западную римскую империю, а вот новые владетели оказались обычными хапугами, которые просто не смогли поддерживать в должном состоянии производственную инфраструктуру. Поступление налогов резко снизилось, выдача хлеба малоимущим классам прекратилось, и вот теперь толпы нищих и голодных горожан похватав оружие в руки начали сбиваться в банды и грабить своих более обеспеченных соседей.
   Перепуганные граждане Рима приходили ко мне и требовали обеспечить их безопасность и привести плебс к порядку хотя бы на своей территории.
   Я офигел, это что они от меня хотят? Я вам что полиция?
   - Вот вернется Рецимер и наведет порядок - отвечал я всем страждущим.
   Но мне отвечали, что германцы Рецимера ничуть не лучше вандалов Гейзериха, и никто из этих варваров не думает о безопасности граждан Рима.
   Ну, в принципе так и есть. Только я не понял, а в чем прикол? Эти обнаглевшие граждане почему то думают, что варвары должны их защищать. Нет уж, варвары пришли грабить.
   Но всё таки я с десяток раз отправлял свои полусотни, что бы те погоняли вооруженные банды в моем квартале и спасли 'несчастных граждан Рима' от беспорядков.
   Я скучал, никак не ожидал я такого бардака от великого города.
   Это был конец, конец империи.
   И трагедия не в том, что римляне не смогли защитить свой город, а в том, что из всей этой массы народа, что жили за стенами Рима с захватчиками решился воевать только германец Рецимер. Остальные граждане даже не брали в руки оружия. Великие и ужасные преторианцы побросав свои казармы ушли за внутренние стены. Да и выкупать своих заложников никто не собирался, это конец, это развал империи. Точно так же разваливалась там в 90-е годы моя страна. Точно также варвары с Европы и Северной Америки ходили по моей стране и указывали пальчиками: 'вот этот заводик мне пожалуйста станки срежьте и в Аризону отправьте, а вот этот хлам никому не нужен, в утиль всё на металлолом'. А московские чиновники ходили рядышком и улыбались, и всем лохам рассказывали, что 'ВОТ ОНИ, ЭФФЕКТИВНЫЕ СОБСТВЕННИКИ ПРИЕХАЛИ', радуйся быдло, у тебя страну украли, ты только громче кричи СВОБОДА и ДЕМОКРАТИЯ.
   Как то ко мне приперся какой то важный чиновник и попросил его за плату перевезти в Карфаген.
   - А что вас уважаемый так тянет в Карфаген?
   - Там наши родственники - прогундосил толстенький мужичек, что постоянно протирал платочком вспотевшую лысину.
   - И вы считаете, что в земле Гейзериха будет более безопасно чем здесь?
   - Гейзерих хоть и является вождем варваров, но в его земле поддерживается порядок - пожал плечами толстяк - а сейчас в город вернется другой варвар Рецимер, и тут начнутся чистки. Будут отбирать имущество для создания новых легионов и возможно даже власть Рецимера намного хуже чем власть Гейзериха.
   - Так вы что же не верите в вашего императора?
   - Император у нас Рецимер, а тот человек, что называет себя кесарем римским всего то мальчик, которым управляет его мамашка, а сама его мать простая кукла в руках германца. Власти в этом городе нет уже десяток лет, но так плохо, как сейчас не было давно. Легионеры спрятались за стенами внутреннего города и бросили своих граждан на растерзание захватчикам. Город обречен, уйдёте вы, придут галлы, уйдут галлы - придут франки, или бургунды. Всё империи конец.
   - А почему вы не попроситесь на корабли Гейзериха?
   - Я очень уважаю славного царя вандалов, но он слишком жаден. Посмотрите как себя ведут его люди, а ваши северяне ведут себя приличнее, даже горожан от разбойников защищают.
   Да, этот наивный человек подумал, что я более воспитанный варвар так как меньше граблю. И ему невдомек, что у меня на кораблях просто места нет, что бы складывать награбленное. Я уже два раза проводил ревизию трюмов и требовал выбросить или продать самое дешевое награбленное имущество, но мои варяги упорно по ночам всё заносили обратно. И теперь галеры сидят по самые весельные портики в воде. С таким грузом мы домой точно не дойдем, но варвар от того и варвар, что думать и мылить он не может. Жажда наживы отключает напрочь мыслительный процесс. Они как сороки, хватают всё блестящее и тащат на корабли, думая что это золото.
   Радомир сказал, что половина его союзников уже надумала сваливать на фиг, не дожидаясь общей команды, так как уже появились слухи о скором подходе легионеров германца Рецимера.
   Я тоже согласен с такой трактовкой, тут нам больше делать нечего.
   Я качественно про шерстил все доступные мастерские, особенно корабельные верфи и железоделательные цеха. Захватил много мастеровых и их рабов-подмастерий. Набрал приличное количество бочек с вином, которое будет антисептиком для обеззараживания речной воды в походе. Мы нажарили и залив жиром забили больше сотни бочек с бараньим мясом и собрали несколько тонн зерна. Так, что я в поход готов. А вот мой братец все никак не успокоится.
   - Радомир - обратился я в восьмой раз к брату - ты же знаешь, что мне нужно забрать своих людей, что сидят в Карфагене. Мне нужно идти с Гейзерихом, а от туда я уже пойду домой.
   - Нечего нам делать брат в том Карфагене - отмахнулся Радомир - мы и так взяли вдосталь, но можем взять еще больше. Я хочу пойти назад тем же путем, вдоль галльского берега назад к Испании, а там вдоль франкских берегов идти уже домой. Пошли со мной брат, пусть люди Гейзериха передадут твоим воинам в Карфагене, что ты приказал догонять нас в море, и делов то.
   - А ежели у моих людей корабли побиты. Или еще какая напасть приключилась? - покачал головой я - не могу я бросить своих дружинников в Африке. Сам привел, сам и заберу. Иначе и быть не может, это ведь не просто наемники, там мои люди сидят.
   - Ну тогда давай сделаем так - наклонился ко мне Радомир - ты иди в Карфаген к африканскому побережью и забирай своих людей, а после иди уже в Испанию в Новый Карфаген, мы там тебя седмицу подождем да и пойдем восвояси.
   - Хорошо, я приду в Новый Карфаген, и если ваши корабли еще не подойдут, то тогда я вас подожду, а ежели что, то ты жди меня седмицу.
   Вот так мы и расстались с Радомиром, ровно через пять дней, как наши воины взошли на вал императора Аврелиана.
   Перегруженные корабли огромного каравана медленно шли в направлении Сицилии, что бы от туда совершив прыжок через море достигнуть Карфагена.
   За бортом медленно растворялось побережье Римской республики, а после выхода варваров с города для несчастных горожан все только начиналось.
   Разъяренный император Ливий Северин из-за своего подросткового возраста оказался вспыльчив, груб и мстителен. Как только варвары покинули побережье в город ворвались императорские легионы и начали проводить кровавое дознание. Легионеры хватали, избивали, пытали и при необходимости резали всех, кто сотрудничал с захватчиками. Император Ливий мстил горожанам за свой страх, сам то он не посмел бросить в бой свои легионы и вот теперь железной рукой наводил порядок, добивая и дорезая тех, кого не уничтожили варвары Гейзериха.
   В своем караване я тащил почти сотню римских граждан, что изъявили желание плыть в Карфаген и поклониться в ноги императрице Евдоксие, что бы та приютила беженцев. Беженцы были те еще, у каждого такого 'беженца' имелся не один сундук с имуществом. Мне заплатили за билеты, поэтому я и не стал ковыряться в барахле несчастных римлян. Да и смысла нет, мне бы хоть это довезти. Награбили столько, что цена на золото в ближайшее время в варварских странах упадет вдвое.
   Больше всего меня удивило то, что вот так вот просто римские граждане вверяют свою судьбу северным варварам и спокойно садятся на мои корабли. И не боятся же, хотя что я тут себе придумываю. В Риме уже лет 50 как живет огромное количество всяких варваров, даже отдельные легионы из них формируют. Так что граждане уже давно поняли, что варвар человек простой, если пообещал, если дал клятву довезти, то довезет в целости и сохранности, это вам не хитры ромей, что постоянно пытается обмануть своего соседа, в надежде сорвать хоть медяк. Тут в варваров верят, тут в это время варвары как типа рыцари, то есть пацаны, что слово держат.
   В Карфагене меня ждало разочарование.
   Из трех моих чаек, что остались тогда в Сицилии сейчас осталась только одна, а из почти 110 человек личного состава меня встречали 48 человек. История оказалась действительно банальная. Как только Гейзерих увел основной флот в Испанию, то сразу же налетели римские морские пограничники. 30 римских кораблей прошлись вдоль Сицилийского побережья вылавливая и выбивая мелкие силы варварских вождей, что не пошли с Гейзерихом. Все оставшиеся вожди дали лишь одно морское сражение, где против 30 судов пограничной охраны Римской республики вышли почти 50 кораблей варваров. Итог оказался закономерным. Не имея общего командующего, да и не имея опыта грандиозных морских сражений флот варваров был разбит и разогнан. Римские корабли били варваров балистами и таранили их жалкие корыта огромные галерами. В итоги меньше чем за сутки боя все, кто мог еще двигаться сбежали к Африканскому побережью. В том бою от прямого таранного удара был потоплен один из моих кораблей, а уже второй корабль был сильно поврежден, так как римские баллисты пулялись не только болтами, но и приличного веса камнями.
   Несколько огромных камней проломили борта второй чайки и мой флот тогда отступил. Где то в море люди пересели на последнюю чайку и с трудом добрались до Карфагена. Вот такую историю мне рассказали неудачники, что умудрились отстать от флота из-за своей жадности и непомерных желаний еще в начале похода.
   Людей перераспределили по кораблям. Часть прибившихся ко мне бывших рабов общим числом почти сто человек решили остаться в Африке и присягнуть царю Гейзериху. Я выдал людям их долю в добыче, часть имущества распродал хитрым арабам, что сновали в портах и через неделю мы вышли в море, и пошли вдоль побережья на запад, в не близкий город Новый Карфаген, на встречу с флотом северных конунгов. Хотя, там от флота должно остаться каких то 20-30 кораблей, остальные риксы и ярлы сбежали домой сразу после разграбления Рима.
   В Новом Карфагене кораблей Радомира еще не было и по согласованию с местной администрацией (да там была такая) я поставил свои суда на рейдовые стоянки в порту, а личный состав сгрузил на берег. Прождали мы Радомира семь дней, потом еще семь, а потом еще. Мой родственничек приплыл только через двадцать три дня. И пришло не тридцать кораблей, а всего лишь семнадцать. Оказалось, что все варвары как только отошли от римского побережья рассыпались на самостоятельные группы. Самые быстроходные корабли полетели вперед, что бы до грабить то, что не успели взять в прошлый раз, а тяжелые корабли медленно перлись вдоль побережья и приставали к уже разоренным и сожженным селениям. Это было жестко, от такого удара местные жителе не скоро оправятся. Всё южное побережье будущей Франции было сожжено, люди бежали в глубь материка, по этой несчастной земле варвары прокатились двойным катком. И только зайдя на земли вандалов северные конунги успокоились. Хотя некоторые пытались грабить и земли Гейзериха, но вандалы оказались более жесткие, чем о них думали северные гопники. Несколько таких варварских дружин, что пытались разграбить испанское побережье принадлежавшее Гейзериху, было разбиты летучими отрядами вандалов, а их корабли перешли в распоряжение новых владельцев. Флот Радомира уже сопровождали несколько агрессивно настроенных вандальских корабля, следя за тем, что бы северяне не вздумали грабить по дороге домой.
  
   Глава 5. Месть варварам
   Император западной римской империи Лев по прозвищу 'мясник' читал донесение своих шпионов об очередном разграблении Рима варварским царем Гейзерихом.
   - Аспар ты читал перечень имен варварских вождей, что ходили на Рим? - спросил император своего друга, хотя дружба меду ними уже потихоньку затихала.
   Флавий Ардавур Аспар вместе со своим сыном силой своих легионов после смерти императора Марциана возвели этого никчемного комета (чиновника) на престол. В надежде на то, что теперь они будут править из-за спины Льва, как Рецимер правит Римом, постоянно меняя там императоров. Но этот хитрый чиновник оказался более изворотливым, чем можно было представить.
   Когда граждане Бизанты (Константинополя) возмутились и отказались повиноваться новому узурпатору, то Аспар силой своей воли и определенного количества золотых монет уговорил священников, что бы те признали Льва новым императором.
   Сам константинопольский патриарх венчал на царство Льва 1, и после этого мерзкий чинуша, прикрываясь поддержкой церкви начал проводить собственные реформы и выбивать власть из рук Аспаров.
   Лев собрал новую гвардию из исаврийских федератов и назначил нового командующего гвардией некоего Тарасикодиссу Русумвладеота (то есть Тараса Руслановича), которому он дал имя Зенон. И вот теперь эта кукла на троне пытается противопоставлять Зенона самому Флавию Аспару. А что бы никто не сомневался какая сильная связь между императором и его гвардией, Лев выдал замуж за Зенона свою дочь Ариадну.
   - Так что Аспар - повернул голову в сторону генерал Лев 1 - долго мы будем терпеть этих варваров у своих границ?
   - Ты же знаешь Лев, что у нас нет достойного флота, что бы разбить флот вандалов на море.
   - А что вы имеете в виду, когда говорите о 'достойном флоте' ? У нас есть пять сотен кораблей.
   - Но мой император - подколол своего бывшего друга Аспар - у Майориана было тоже пять сотен кораблей. Однако его флот варвары разбили.
   - Я слышал, что флотом в три сотни кораблей командовал Плиний Луций Фест и будто бы его корабли попали толи в шторм, то ли еще в какую то беду.
   - Его флот сожгли варвары на стоянке, напав ночью и поливая корабли огнем Зевса. И на решающую битву Фест вывел всего пять десятков кораблей.
   - Варвары каким то образом смогли поджечь три сотни кораблей?
   - Сифоны мой император - встрял в разговор командующий гвардией Зенон - там применялись сифоны, что мы покупаем у северного варвара Чеслава.
   - Да? - Лев повернул голову в другую сторону - а что этот варвар продает свои адские механизмы всем?
   - Нет мой император, этот варвар лично участвовал в бою на десяти кораблях.
   - Десять кораблей? - удивился император - десять кораблей смогли сжечь флот целой империи?
   - С такой скифской хитростью изнеженные Римские полководцы ранее не встречались? - усмехнулся Аспар - вот и поплатились за свое бахвальство.
   - Тогда у меня два вопроса - нахмурил брови император - Сколько нужно кораблей, что бы уничтожить вандальский флот и захватить африканское побережье? И второй вопрос, что нужно сделать, что бы варварский вождь Чеслав более не смел продавать свое грозное оружие всем подряд?
   - Что бы провести морскую операцию, нужно выделить минимум два равноценных отряда кораблей, которые буду атаковать вандалов Гейзериха по всем направлениям. И прежде всего нужно зачистить Испанское побережье и прикрыть проливы, дабы исключить подход подкреплений к варварам и исключить бегство вандалов. А второй флот должен заняться зачисткой Африканского побережья.
   - Я понимаю - кивнул Лев - змею нужно загнать в ловушку и отрубить ей голову. Так сколько для этого понадобится кораблей?
   - Тысячу кораблей - Аспар ляпнул эту цифру так, бездумно, лишь бы отвертеться от глупого чиновника, возомнившего себя императором. Такой суммы золота на подготовку флота в тысячу кораблей всё равно в казне нет.
   - Ну что ж, это приемлемо - задумчиво ответил Лев Комит - мы увеличим налоги на подготовку флота, и в первую очередь мы заставим раскошелится бывших граждан Рима, что бегут к нам целыми семьями. Пусть платят за месть вандалам своим золотом.
   Чиновники, что большой группой стояли возле стены начали хлопать такой удачной шутке императора. Ведь это главное, что должен уметь делать любой чиновник. Он должен умело найти в каждом слове своего господина либо шутку, либо приказ. В той конкретной фразе было и то и другое.
   - А что мы будем делать с северным варваром Чеславом, кто он такой, из какого рода?
   - Некоторые наши философии тот же Прииск говорит, что Чеслав от рода геллонов, что проживают в верховьях Борисфена. Он взял в жёны дочь вождя племени белонотов, но потом у них произошел какой то конфликт с этим родом, и этот Чеслав убил вождя племени белонотов по имени Радко. Теперь он объединил эти два рода и называет себя кесарем земли кривичской.
   - Может натравить на него кого из соседей?
   - Земли этого варварского вождя находятся за большими болотами, и соседом его является только конунг Радомир. Но он его брат.
   - Так что, нет никаких вариантов?
   - Есть возможность провести более красивую операцию - тихо сказал Аспар, показывая головой на стоявших у стены чиновников.
   Император все понял и махнул рукой повелевая покинуть помещение всем, кто не входит в ближний круг советников.
   - Так что там у тебя за план? - спросил лев, когда все посторонние вышли.
   - У нас уже готова операция, по развязыванию новой войны между варварами, что имеют земли на побережье Скифского моря.
   - А разве они не являются нашими союзниками, все эти варвары?
   - Так и есть, многие из них принесли клятву федератов-союзников - усмехнулся Аспар - но их слишком много. Варвары плодятся как саранча, а мы не можем допустить их усиления.
   - Так что же у нас за операция и сколько она стоит?
   - Стоить будет она не дорого всего то тысячу литров золотых бизантов.
   - Ты с ума сошел Аспар - возмутился император - это огромная сумма. Неужели нельзя просто отправить несколько твоих легионов и уничтожить эту саранчу?
   - Да что ты говоришь то такое Лев? - возмутился Аспар - флот в тысячу кораблей и войска для высадки на африканский берег, что бы разгромить варваров Гейзериха потребуют с нас не менее сорока тысяч литров золота, а я же прошу всего лишь тысячу.
   Лев задумался. Да действительно тысячу литров золота это много, но там на севере в землях дикой Скифии очень много варваров. Да и не факт, что Аспару получится осуществить свой хитрый план. А там можно будет обвинить наглого дружка в разграблении выделенных средств, сношении со скифами и как результат в измене. Пора давно уже убрать это обнаглевшее семейство с Константинополя. Выдоить их подчистую и сослать куда не будь на границу.
   А вот флот, Лев аж улыбнулся чуть прикрыв глаза, на флотских поставках можно будет неплохо погреть руки и потрясти своих торговцев. Да и чиновников можно раскрутить, пусть отдают последнее на подготовку флота. А патриарх придумает какую не будь легенду, типа 'все граждане должны не щадя живота своего бороться с богомерзкими язычниками. Отдадим последнее нашему императору для подготовки морского похода'. Да, морской поход буду готовить я, подумал Лев 1, а вот в Скифию пусть едет Аспар, и пусть там сдохнет.
   - Так что тебе надо для твое операции в Скифии? - спросил Лев.
   - Золото и подпись.
   - Подпись? - не понял император - что за подпись?
   - Агенты в варварских землях выполняют лишь личные приказы императора мне нужна подпись под приказом.
   - Давай свитки, подпишу.
  
   Прииск Понтийский много читал, он читал все, до чего только могла дотянутся его неспокойная сущность. Он знал множество интриг древних греческих родов, и сейчас накручивал один из вариантов оговора, которые использовали в своих дипломатических играх древние Афиняне стравливая в войнах своих соседей.
   Он получил приказ императора, и должен в лучшем виде стравить варваров в смертельной схватке. Пусть дикие Скифы жрут друг друга на потеху посвященным ромеям.
   Две седмицы назад Прииск отдал два кошеля серебряных палочек одному из купцов, что был агентом в городке Данаприус в уплату за устранение одного из ключевых игроков в большой игре, и вот сегодня один из этих мешочков проявился на торге в ставке хана Кугума.
   Прииск уже давно сообразил как можно пометить серебряные гривны, нужно просто выбить на палочках специальный тайный знак. И вот сегодня один из пастухов расплатился в лавке греческого купца помеченной серебряной палочкой за отрез римской ткани. А это означает, что операция вошла в решающую фазу.
   Замысел был прост, Прииск снарядил своего агента в варварском городке Данаприус и попросил его как бы от имени царя Чеслава нанять за двадцать гривен серебра наемного убийцу из числа кочевых алан, что бы с помощью нового оружия, которое в лесных землях называют 'арабалет' убить хана Кугума.
   Что бы операция по устранению Кугума прошла успешно, нужно подбросить мертвого раба в одежде лесных людей с железным арабалетом в руках. После такой находки никто не сможет усомнится в причастности варвара Чеслава к подлому убийству славного хана Кугума. Вот именно тогда его сын Обияр сможет придумать для своего народа внешнего врага, и это позволит ему сплотить всех вождей племени кочевых алан и направить войско кочевников против подлого убийцы.
   В это же время, несколько обнаглевших мелких ханов уже вышли из подчинения Кугума, и сейчас беспокоят грабительскими набегами своих соседей.
   Прииск и тут постарался, целый кошель золотых монет был уплачен одному туповатому хану за нападение на землю варвара Ардариха, так как только Обияр уведет войско в лесные края, то Ардарих ударит в тыл и разорит аланские кочевья.
   Для самого Ардариха уже приготовлены варвары Бевко и Бабай, которые постоянно спорят с гепидами за плодородные земли в верховьях Данубиса (Дуная). Этим варварским вождям уже направлено золото, что бы те ударили в тыл войскам Ардариха, когда он 'подло' нападет на своих союзников алан. Бевко и Бабай давно опасались усиления гепидов, а после того как готы ушли на Рим они стали самыми сильными вождями в подунавье и теперь готовы урвать у старого волка кусок добычи.
   В принципе Прииск уже сделал всё, о чем просил его император, но это было слишком мелко, не хватало какой то изюминки, и этой изюминкой стал перевербованный купец из Тьмутаракани.
   Купец получил два кошеля золота и специальное зелье с медленно действующим ядом, этот яд нужно несколько дней подсыпать в пищу жертве, и тогда враг умрет медленно и в муках, как будто бы от обычной болезни.
   При чем весь интерес изюминки был именно в имени заказчика, это должен быть человек лесного царька Чеслава.
   Варвары глупы и наивны, он этот торговец попытается украсть как можно больше из того золота, что Прииск выделил на операцию. И агент наймет самых дешевых исполнителей, а возможно от жадности не сможет нанять вообще никого и первый же попавшийся гунн к которому подойдут с золотом и зельем сдаст торгаша своим царям Эитилу и Скаабе, что кочуют со своими родами от Танаиса (Дона) до Идиля (Волги) . Тогда глупцов возьмут, и выведают имя заказчика, а заказчиком окажется человек от Чеслава.
   А если у того идиота получится нанять хорошую агентуру и все таки они смогут отравить хоть кого то из гуннских царей, тогда в дело вступят лекари из греческого народа. Они найдут причину болезни и укажут на яд. И тогда все гунны при дознании очень быстро вспомнят, что приезжали люди из нового града Тьмутаракани, и после этого начались странные болезни гуннских ханов Скаабы и Эитила. А если эти тупые гунны не сумеют связать факты, то специально подготовленный человек подбросит в телегу купцов Чеслава кувшинчик с отравой и просветит варваров, что против них совершено гнусное преступление связанное с отравлением саурьмой, а отравитель мол сам Чеслав.
   И вот тут, вдруг уже готовая операция стала разваливаться на глазах.
   Вначале с очередным караваном пришел Данапрский агент, и при личной встрече сообщил, что глупые варвары не хотят рисковать своей шкурой за каких то 20 гривен серебра, они требуют 50 гривен золота за убийство Кугума.
   И в это же время греческий купец принес помеченную Прииском серебряную палочку. Это значит только то, что подлый завербованный варвар пытается его обмануть. Он уже начал тратить уплаченное на проведение операции серебро, а сам плачет лишь о том, что мол мало серебра заплатили.
   Мерзкие и жадные варвары, им сколько не давай всегда мало будет. Они уже предали своего царя Чеслава лишь согласившись говорить с Прииском, а теперь пытаются набить себе цену.
   Но варвар просчитался, Прииск был не просто философом, он был книжным червём, он прочитал тысячи свитков, изучая древнее ремесло политесов и расправ со своими соперниками. И агент, что не смог решить поставленную задачу, должен своей жизнью послужить делу великой империи.
   - Косма - Прииск тихо позвал своего личного охранника - сегодня нужно провести операцию.
   - У нас всё готово, господин.
   - Тогда ждите меня на берегу реки, не забудь найти рыжую лошадь.
   - Уже нашел господин - тихо ответил Косма.
   Человек в темной одежде медленно подъехал на рыжей лошади к двум людям, что мирно разговаривали возле берега реки, осмотрелся. Потом поднял тугой гуннский лук и выстрелил в спину мелкому купчишке, что вчера приплыл с караваном от земель лесного царя Чеслава и сейчас разговаривал с его хозяином Прииском.
   После того как пораженный стрелой неудачливый агент упал, Косма быстро подбежал к телу и перекинул через плечо трупа колчан с маленькими толстыми стрелами-болтами для нового оружия варваров под названием 'арабалетто'.
   - Быстрее - занервничал Прииск - арабалетто брось в десяти шагах от тела, пусть думают, что это убийца выпустил из ослабевших рук свое дьявольское оружие, и коня подстрели.
   Косма натянул тетиву и вогнал в круп лошади стрелу. Животина заржала и бросилась в степь, после чего Косма пустил еще две стрелы в убегающую лошадь.
   Рыжих лошадей аж целых пять десятков вчера купили люди Чеслава, вот и пришлось подранить рыжую лошадку, что украли из купленного табуна.
   - Ну теперь времени очень мало, не промахнись.
   - Я не промахнусь хозяин. Хан всегда перед сном обходит своих коней, там есть ложбинка и там я припрятал второго коня.
   Косма достал второй арабалет, развернулся и как тень тихо побежал к шатрам хана Кугума.
   Престарелый хан уже давно передал все серьезные дела своему старшему сыну Обияру и скорее являлся уважаемым старцем, чем сильным ханом. Каждый вечер Кугум ходил к специальному загону, что был оборудован неподалёку от его шатров, что бы осмотреть и покормить своих белых кобылиц и огромного жеребца. Это были лучшие лошади, которых смогли доставить с другого берега Хаволинского (Каспийского) моря.
   Рядом с престарелым ханом незримой тенью шли два его личных охранника. Кугум подошел к кобылке, потрепал её по холке и протянул руку к морде лошади с лакомством, но вдруг что-то сильно ударило хана в спину. Кугум застонал и свалился в траву. Охранники подбежали стремительно и перевернув старца узрели толстую короткую стрелу, что торчала со спины их вождя.
   - Измена, измена - заорал охранник - хана убили.
   Засыпающий было лагерь вновь зашумел, воины вскакивали в седла и уносились с дикими воплями проклятий в сторону реки.
   А утром притащили труп одного из пришлых купцов, что приплыли с севера.
   Быстро проведенное расследование показало, что купчишка был убит аланской стрелой, а рядом с ним нашли оружие проклятого царя Чеслава, страшный 'арабалетте' со стальными дугами, болты же для этого оружия были в колчане мертвого купчишки.
   Еще через какое то время нашли его израненную стрелами лошадь, и картина сложилась сразу.
   Подлый убивца подкрался ночью к загону с табуном ханских лошадей, подстерег и убил болтом Кугума, а потом прыгнул на лошадь и поскакал к реке, что бы скрыться на быстроходных ладьях. Однако опытные нукеры из охраны Кугума смогли нашпиговать подлого убийцу стрелами, из-за чего тот проскакал еще немного и свалившись с коня умер.
   Такое преступление не могло не остаться без отмщения и уже к обеду следующего дня во все становища понеслись посланцы с черной вестью, созывая воинов в поход на подлого лесного вождя, что называет себя непонятным именем - 'царь'.
  
   Шли мы тяжело, тяжело было всем участникам похода. Теперь это уже была не огромная сплоченная толпа варварских риксов, ярлов и конунгов, а большое количество одиночных отрядов, растянувшиеся вдоль всего западного побережья Испании и Франции. Принуждаемые штормами корабли приставали к берегу то по одиночке, то мелкими группами и вот тут на богатых варваров нападали, те кто в поход не ходил, но пограбить люди всегда. Грабь награбленное - это извечный лозунг всех гопников и революционеров.
   Я конечно старался держать свои корабли вместе, но не всегда это удавалось. Как то нас застала штормовая погода как раз в то время когда две мои быстроходные чайки были впереди почти в километре и поданный о привале сигнал они не увидели.
   Как оказалось потом нас пасли. Вдоль берега шел на конях приличный отряд почти в три сотни воинов. Как только мы пристали к берегу и начали вытаскивать суда, прибежал разведчик и оповестил о нападении. Мы то успели вооружится и встретить 'гостей' болтами. Мы то отогнали налетчиков, а вот передовым моим судам повезло меньше. Многих воинов побили, и лишь один корабль из трех сумел уйти в море. Вот так я потерял еще два своих корабля.
   Однако это не так страшно, так как многие из северных ярлов и риксов до своих земель не добрались вообще. Кто то потеряв в шторм корабли осели у свебского конунга Ханагаста в западной Испании, а кого то побили Франки или взял в свои чертоги Чернобог.
   Когда зашли в Сарматское море, то мы окончательно расстроили свой боевой ордер. Радомир пошел к Готланду вдоль шведского берега, а я повел свои корабли вдоль южного побережья с заходом на Руян.
   На Руяне мы поднесли дары всем богам, провелди переговоры, сдали часть добычи на реализацию под будущие закупки зерна, и пошли домой, уже более разгруженными.
   В риге меня встретила страшная весть, весть о новой войне.
   Беда пришла внезапно.
   Не успел я разгрузить свои корабли в Риге как меня ошарашили известием о нападении Обияра на мои земли. С уставшими воинами дружины я прибыл в Полоцк. Идти сейчас в какой либо поход уже поздно, на улице осень.
   Я собирался перезимовать и намылился следующим годом сходить в свой первый волжский поход с задачей дойти до Каспийского моря, но вот тут мои планы поменялись.
   Еще весной в Полоцк прилетел запыхавшийся посланец с Данаприуса и привез страшную весть о разграблении городов по Десне и даже нападении на Оршу. Враги Оршу взять не захотели, именно что не захотели. Встретив сильный удар каленными болтами, кочевники отошли назад.
   Я так понял, что для алан этот поход был тоже внезапным, иначе бы Оршу они точно смогли взять, просто тупо ночью поперли бы на стены с лестницами и все, нет города. Просто числом бы задавили.
   Воевода Орши сказал будто бы люди Обияра мстили нам за смерть Кугума.
   - Какого Кугума? - не понял я - вождя аланского, он что умер, но при чем тут я?
   - Людишки Обияровы говорили будто бы ты подослал татей, что бы убить их царя
   Его слова ввели меня в ступор.
   А суть случившегося заключалась в том, что вдруг внезапно возле Данаприуса появился крупный отряд алан во главе с Обияром и начал переправляться на правый берег Десны.
   Воевода Данапраса попытался вооружить местных людишек, но Цветана почему то приказала моему воеводе оставить город и убираться восвояси. Мол подлый её муженёк своими преступными деяниями спровоцировал очередную войну с кочевниками, а славные людишки из рода Бусса не собираются проливать свою кровь за подлого душегуба.
   - Это какие такие деяния? - возмутился я - что несет эта женщина?
   - Она сказала, что ты мой царь подло убил Кугума и теперь весь род славного князя Бужа находится под угрозой мести со стороны кочевых алан Обияра - ответил воевода - царевна Цветана потребовала воеводу Данастарпара выйти из города и убираться восвояси. Народ взбунтовался и наши воины вынуждены были отступить, а царевна открыла ворота аланам.
   - Сколько воинов смогли уйти?
   - Один царь - склонил голову воевода - все остальные пали.
   - Как пали? Они же ушли, говори!
   - Сотня наших воинов под руководством воеводы вышли с града и поскакали на север вдоль берега Данапра. А горожане открыли ворота аланам. Воины Обияра как только ворвались в град начали избивать всех мечами. Вот воевода и наказал возвертаться, что бы спасти царевну Цветану. Воевода с отрядом пробился в город, схватил царевну и наказать одному из воинов вывозить её через реку, а сам повернул дружину и ударил на алан. Они погибли все, все как один.
   - Кто видел смерть нашего отряда?
   - Тот воин, что привез Цветану и она сама. Я направил к городу полусотню конных воинов, когда они подошли то бой был уже окончен, а ворогов не было нигде. Тогда полу сотник с воинами переплыли на другой берег и узрели всю картину. Город сгорел, а людишек наших побили всех, даже баб с детьми.
   Что за черт, мать его так?
   Мысли вертелись в голове так, что аж дым стоял над черепушкой. Выходит, что кто то убил Кугума и вот это злодеяние теперь используют как повод войны со мной.
   Но в чем смысл? Как эта война поможет моим недоброжелателям, и кто они? Ведь пройти далее той же отстроенной Орши врагу не удастся. Припятские и Пинские болота гарантированно сдержат любую агрессию. Ну пожгут захватчики мои города на Десне, побьют людишек буссовых, и возможно моих союзников по Днепру, а дальше то что, зачем весь этот замес?
   Ведь с точки зрения неформальной логики, для меня этот налет только счастье. То есть вот прямо сейчас я могу почувствовать именно те мысли, что витают в головах вождей соседних больших и малых родов. А мысли должны быть примерно такими: '....там за большими болотами живут под рукой сильного вождя разные рода, и нет им разницы какой враг пред ними. Вои от людей болотных множество раз хаживали замирять злых алан, ходили в земли далекие, и даже столицу горделивых ромеев на меч взяли. И нет им разными каков враг пред ними, ибо в гордости своей и в силе кованных ратников они не уступают дружинам самих богов - ассов'.
   Так зачем это все проделано? Ну не может быть тут простой случайности, кому то ведь все это нужно. Так кто же это придумал?
   Опять греки, тьфу 'римляне' воду мутят?
   Тут по логике нужно искать того, корму это выгодно. А выгодно только грекам, только им сейчас выгодно стравить нас в бойне.
   Аланы напали на меня, пожгли по Десне доступные города и ушли на север по Днепру, а вот кочевья их остались неприкрытыми, а если по аланским становищам ударят гунны, или их соседи гепиды? А может это операция не против меня, а против алан? А я тут выступаю типа разменной монеткой, типа смогу отбиться хорошо, не смогу отбиться, так это еще лучше, одним варваром станет меньше.
   Теперь главное, что бы византийским шпионам не удалось натравить на меня гуннского вождя Скаабу.
   Так, подумаем, подумаем.
   ООО, придумал!
   - Щука, Щука - заорал я, а когда в дверь просунулась бородатая морда сказал - Щука срочно готовь десяток воинов, пойдешь о дву конь рысями до Воронежа, а там бери быстроходную ладью и спускайся вниз по течению реки как можно быстрее.
   - А зачем? - не понял Щука - ведь караван с товаром в Тьмутаракань уже ушел.
   - Ты отвезешь письмо от меня и передашь самому гуннскому хану, ежели тебя не допустят до хана, то найти охранников Эитила и обскажи им все дела, пусть они препроводят тебя хотя бы к младшему хану Эитилу.
   - Что обсказать?
   - Скажи, что я раскрыл замысел ворогов наших, будто бы кто-то от моего имени пытается подкупить людей в лагере Скаабы, что бы убить великого хана, и тем самым поссорить нас со славными гуннами. Расскажи все о нападении на Кугума и о том, что меня не было в земле полоцкой два года, поэтому ничего такого сделать ни я ни мои воеводы не могли. Накажи, что бы арестовывали всех людишек в лагере Скаабы, которые пришли якобы от меня, но без особой грамотки и пусть пытают их по заговору против хана.
   - Сделаю мой царь.
   Щука поклонился и вышел, а я остался сидеть в задумчивости. Вот я попал, сейчас у меня и армии то нет.
   Как же меня подловили подло. Ну греки, ну Лев, что бы сдох собака византийская.
   Я только месяц назад вернулся, а часть людей распустил на отдых еще в Риге. Дружина моя, та, что в поход не ходила почти вся сидит на усилении Орши и Смолянки. В Полоцке только младшие дружинники из числа отроков да охраны мастерских. Для новой войны нужно людей охочих созывать от народа лесного по имени лютины, да брата опять вызывать.
   А еще нужна разведка, нужно разобраться что в степи происходит, и почему ушел Обияр. Почему не закончил свой поход, почему не дошел до Смолянки?
   Сами мои воеводы и старейшины в степь идти побоялись, и это значит, что как бы мне не было жалко людишек буссовых, а придётся мне воевать от обороны, то есть удерживать Оршу и Смоленск, а городища по Десне бросить на растерзание врагам. И не дай боги гуннские орды Скаабы придут к Воронежу или к острогу на Оке с орлиными башнями, сожгут на хрен мою базу и на Дону и на Оке, вот вам и поторговал, теперь теоретически все мои торговые пути закрыты, все кроме одного. Придется опять гонять огромные караваны в обход земель франков (Франции) и свебов (Испании) в Средиземное море, а далее нужно еще как то дойти Константинополя.
   Да и без ответа оставлять деяния алан нельзя. Не то у нас время, что бы врагов прощать. Одного простишь, а другие воспримут это за слабость и навалятся со всех сторон. Вот только вчера ты был судьбой обласканный многоуважаемый вождь, соседи приносили тебе дары и просили скидку на твои товары. А уже завтра те же обнаглевшие соседи, почувствовавшие слабину будут требовать поделится незаконно удерживаемым имуществом.
   Были там в 20-м веке приколы, когда наши 'партнеры' начали задумываться о том, что мол рашка незаконно удерживает в своих руках мировые запасы ресурсов Арктики, Сибири и Дальнего востока. Мол такое великое достояние должно принадлежать не каким то хамоватым и немытым славянам, а великим и просвещенным западным цивилизациям. Эти самые просвещенные мол найдут более достойное применение лежащим в земле ценностям.
   Вот и приходилось тратить огроменные бюджетные средства на восстановление нашей системы ПРО-ПВО, создание по сути новой ядерной триады и перевооружение армии.
   И все это время грантоеды Сороса нам рассказывали, что мол 'требуется все эти деньги раздать студентам и пенсионерам, а не тратить хрен знает на что, а с нашими партнерами с НАТО нужно целоваться в десна'.
   И эту бредятину тут же поддерживают эти самые студенты и пенсионеры, а что идея то хорошая. Во прямо сейчас свернуть весь военный бюджет и почти 60 лярдов отдать пенсионерам, вот они заживут то, а студенты, да они же каждый себе по пять айфонов купят и как затусят на халяву то на вечеринках.
   А вот мне интересно, что много сейчас в Ливии счастливых пенсионеров, а в Ираке, а в Сирии?
   Что молчите?
   Много ли там студентов, что радостно сидят за партами с новыми айфонами?
   Или вы скажете что мы не Ливия, и не Ирак, мы мол европейцы и с нами так не поступят.
   А почему нет?
   Типа арабы для 'европецев2 обычные варвары, а мы же белые, типа свои, да?
   Нет товарищи, мы для них такие же варвары, просто белые варвары.
   Вот в Ливии, Ираке и Сирии тоже как и у нас не было демократии, но зато там было очень много нефти, той самой нефти о которой намного лучше могут позаботится 'просвещенные западные цивилиции'. К тому же в этих несчастных странах не было современной армии, ПВО, ядерного оружия и всего остального, всего того, что по настоящему делает страну великой, независимой и СВОБОДНОЙ.
   Свободной страну делают не толпы марширующих по улицам представителей в окружении целого полка полиции всяких там секс меньшинств и альтернативно одаренных даунов, выкрикивающих свои мерзкие лозунги о свободном выборе пола, о толерантности, равенстве и братстве.
   Да круто у них там в Европе, если брат дрючит брата, только это не толерантность и никакая не свобода, это тот самый библейский грех, тот из за которого господь разрушил города Содо́м и Гомо́рру, эти два города, согласно Библии, были уничтожены Богом за грехи их жителей. Точно так же там сейчас толпы варваров разрушают Рим, видимо нагрешили ромеи знатно. Да и вашу Европу варвары рано или поздно тоже разрушат, ведь не зря же их туда завозил товарищ Сорос.
   А что касается мифический свободы и толерантной Европы, то я помню еще в мое время, когда я был там в 21-м веке, на улицах Европейских городов полицаи ловили и закрывали любого, кто осмеливался не только протестовать, а просто выходил в майках на которых была нарисована обычная семья.
   Но сейчас не об этом, а о новом оружии, мне нужен серьезный прорыв в технологиях, или в экономическом плане. Ведь не обязательно самому с мечем в руках гонять степняков, можно же кого то на них натравить, и пусть варвары убивают варваров. А что ведь наши 'цивилизованные' соседи из Рима и Константинополя не чураются такой практикой, а я что лысый, или мне нельзя копировать деяния 'гегемона', потому как мы рожей не вышли? Мол, что дозволено Юпитеру, то не положено быку, да? Хрен вам, на всю рожу, зеркальность не только в политике, но и в деяниях, а еще лучше тот самый ассиметричный ответ, это единственное с чем 'гегемон' будет считаться всегда и в том и в этом мире.
   Для воплощения своей стратегии мне нужно много серебра и золота, а это значит, что мне нужна торговля. Вот я и позвал к себе Аркха, хозяина великой в будущем реки Ока и держателя острога с десятиметровой башней. Эту башню я как увидел, то сразу назвал 'Орлиной'. У Аркха был ручной орел, он его подобрал еще птенцом, а потом прикормил и вырастил. И вот этот орел нашел себе самку и свил гнездо на крыше сторожевой башни острога. А я что бы долго не думать назвал этот острог селением Орлом.
   - Посмотри на эти товары Аркх - я показал на множество выставленных на огромном столе товаров - вот наши кувшины из тончайшей керамики, вот наше полотно, вот чугунная посуда и деревянные тарелки. А вот самое ценное - это стеклянные кувшины. Такой кувшин может хранится сотни лет, и в таком кувшине и вода и вино всё одно будет сохранятся лучше чем в обычной бочке. Все эти товары ты забирай, я снаряжу специальный караван до Орла, а ты готовься опять к походу по рекам к родам людишек лесных.
   - Да что там у них брать то? - Отмахнулся и замолк Аркх.
   Он думал долго, видно соображая, нужно ли мне говорить свои мысли.
   - Понимаешь Чеслав. В верховьях большого Идиля и его притоков живут людишки беные, совсем как наши синеокие. Им не требуется покупать по пять кувшинов на один дым (семью). Они не буду покупать ни по пять топоров, ни даже по пять новых стеклянных бутылей. Все что нужно, в этих родах уже есть, а вот товара для обмена у них нет, и это плохо. Так как много воинов ходили с мокшанскими вождями в большие походы, потому воинскому делу обучены. А это значит, что ежели мы привезем то, что они не смогут купить, но это им понравится, то буйные головы захотят это взять силой.
   - И что, есть ли у них сила?
   - Сила то небольшая, но есть. Скажем так, штурмовать мой острог они не пойдут, а вот торговцев побить, да ладьи захватить, на то сил у них хватит.
   - А может нам подумать о том, как бы прорядить самых неугомонных, может вытащить их с лесов. Ты кинь клич, что я людишек воинских собираю для большого похода. Пусть по весне приходят все в твой острог, а ты уже людишек дай, что бы до Смолянки охочих людишек провели. Скажи платить буду чистой римской монетой, или товаром, кому как захочется.
   - Людишек активных да злобных из родов изъять это ты хорошо придумал, но нужно действовать жесче - с прищуром ответил Аркх - пора эти рода под себя силой брать. Нужно воинский поход готовить, что бы всем нашу дружину показать. Пока я с десятком ладей по рекам хожу, нас никто как силу не воспринимает, от того в дурных головах мысли разные- нехорошие появляются, а как пройдем на пяти десятках кораблей. Да с кованной ратью пожгем селения самых буйных, то тут же нрав совой людишки Идильские поубавят.
   - Будет тебе поход с кованной ратью, будет, но не в этот год - я хлопнул аркха по плечу - в этот год дружинные людишки и весь охочий люд я в поле хочу вывести супротиву Обияра и его тысяцких. А вот замирим алан, то и на Идиль сходим. А ты уж постарайся не нарваться и в этот год поторгуй мирно, да соглядатаям серебра не жалей. Ежели хочешь поход воинский, то мы должны знать абсолютно всё о тех родах, что в верховьях реки Идиль живут. Склько селений и где стоят, сколько мужей оружных в тех селениях, куда бегут при появлении врагов, и где свое добро да баб с детишками прячут, кто и через какое время на подмогу подойти сможет? В общем для войны у нас сейчас слишком мало информации, понимаешь Аркх?
   - Понимаю, чего ж не понять то - с грустным выдохом встал Арх.
   - Не думай Арх, что нам боги да демоны болотные помогают. Нам помогают послухи да соглядатаи в стане врага. Любой свой поход я вначале серебром да златом оплачиваю, да людишек нужных подкупаю. Дружина еще сидит в Полоцке, а бывает так, что войну я уже выиграл, потому что серебра потратил целую телегу. Учись Аркх, ту землю всю под твою руку отдать хочу, так что ты там должен аки птица в своих небесах знать всё и обо всех.
  
   Опять совет, опять стоны и плачь.
   Если ранее воду мутили мои 'олигархи' из числа 'новых кривичей', то вот сейчас воду мутят уже старцы, представители разных родов, которых я собрал под своей рукой.
   Им понимаешь ли не нужна новая война. Ну побили людишки Обияра людишек буссовых, так и что с того, наши то города все целые? А то, что от степняков пострадали десятки селений по Десне, так в том виноваты только старцы от родов буссовых, ибо это они своими советами надоумили царевну Цветану выгнать наших дружинных людей из своих городов и для примирения открыть ворота вождю Обияру.
   Вот уже и раскол произошел в умах людей, мол если нас конкретно сейчас не трогают, так зачем мы должны идти проливать свою кровь за соседа? Что соседа ограбили, избили хозяина и изнасиловали жену? Так это он сам виноват, нечего было бахвалится своими доходами и показывать всем красавицу жену.
   С нами то такого не случится!
   Типичная логика трусливого обывателя.
   Все эти старейшины думают, что если воины Обияра ушли обратно в степь, то и поход окончен, мол все, войне конец. Да, наивные чукотские парни, они верят в то, что враги не посмеют прийти в наши болота, а если даже и придут, то мы мол отобьемся.
   Вот только сейчас я стал понимать всю трагичность ситуации, что произошла с царем Спарты Леонидом. Ведь он призывал, он обращался к совету и к жрецам, он требовал выслать армию и встретить врагов на переправах, но совет отказал царю в праве исполнить народ и направить всех мужей на войну.
   'Если хочешь воевать, то у тебя есть дружина, иди и воюй, а у на тут религиозные праздники. И да, если хочешь, то можешь отправить посланцев к своим союзникам, вдруг какой либо царь даст тебе людишек' - примерно так сказали старейшины Спарты своему царю Леониду.
   Примерно то же самое мне вот только что сказали и мои старцы.
   Типа есть дружина, так забирай её и иди воюй, что мы зря кормим твоих воинов? Можешь позвать своего брата, а исполчать народ не стоит, нечего простым людишкам под аланскими стрелами гибнуть, то не их работа, не обучены они воинскому делу, то царь твоя обязанность народ от ворогов защищать.
   Вот мне уже и про обязанность царя намекнули, мол '..взялся за гуж, не говори, что недуюж', и даже пожурили, что НАРОД зря кормит свою армию.
   Так и стоит в ушах этот мерзкий визг либералов с 21-го века: '...нужно отдать все деньги пенсионерам и учителям, нечего тратить деньги на ненужные войны...'.
   Да, люди с таким психотипом присутствуют во всех временах и во всех эпохах, а когда эта самая армия от недостатка финансирования или не дообученности сдает свою территорию и отступает, то именно эти самые крикуны ПЕРВЫМИ бегут в рейхскомиссариаты и предлагают свои услуги НОВОЙ ВЛАСТИ.
   Ну у меня тут до такого не дойдет, я вам не юрист, сука мечами всех посеку, вякнуть не успеют.
   Но не сейчас, пока что все идет в рамках нормы.
   Мирняк тупит, у них судьба такая, они не хотят воевать и боятся крови. А вот воев, волкодавов, тех кто уже без рубки и крови прожить не может, тех слишком мало.
   Да, настоящих воинов у меня для большого похода очень мало.
   Даже если я выгребу с городов всех опоясанных мечами мужиков, включая младшую дружину, то собрать более тысячи человек мне все равно не получится, и из этой тысячи будет семь сотен простого мяса.
   Вот такая вот у меня математика.
   Для большой войны нужна полномасштабная мобилизация и длительная вдумчивая подготовка.
   Но такая мобилизация предусмотрена нами только в случае массового вторжения неприятеля именно в болотные земли. Вот тогда то я как царь имею право вооружить и поставить на стены каждого, кто сможет удержать в руке копье и щит, включая женщин и подростков. Да при полной мобилизации я гарантированно мог собрать десять тысяч человек, правда и тогда бы мои возможности все равно были ограничены, потому что все ополченцы охраняли бы только свои городища да остроги, а вот вывести за стены я смогу все равно только одоспешенных и проверенных в боях дружинников, которых даже в самые тучные времена не бывало более пяти сотен человек.
   Если брат приведет три сотни воинов, то это будет уже счастье, но я в это не верю. Радомир ведь тоже не все властен, и тоже не может приказать. Он отправит добровольцев - людей войны, возможно придет сам и не более того.
   Ведь это я по привычке называю нас царями или конунгами, ну какие мы цари?
   Царь - это полноправный властитель земли, это человек которому принадлежит всё, абсолютно всё на его земле.
   А мы с Радомиром как и сотни наших соседей по факту обычные риксы, то есть просто вожди. Вождь конечно имеет огромные права и огромный ресурс, но даже над вождем есть управа - это совет старейшин, типа боярская дума. И вот этот совет сейчас забраковал все мои потуги и предложения. Так, что по весне я пойду в поход только опираясь на силы своей дружины. Хорошо хоть удалось мне выторговать специальный военный налог. Совет порешил, что весь народ доложен собрать пять тысяч гривен серебра для вооружения дружины и найма охочих до войны людишек.
   Хоть на этом спасибо, теперь не придется лезть в собственную казну. А казна у меня по нынешним мерка уже не маленькая. Римский поход позволил мне выплатить все долги по старым закупкам и заткнуть огромные дыры в бюджете. К тому же после выплаты премиальных участникам похода у меня остались еще почти пять тысяч гривен серебра, если все пересчитать в понятный мне эквивалент. Хотя серебра как раз было мало, а вот всякой рухляди золотой типа браслетиков, колец, кувшинов, подносов, амфор, подсвечников и всего другого было просто завались. Такое впечатление, что мы вскрыли какой либо склад разбойника Али бабы, или нашли сокровища пиратских капитанов.
  
   За то время пока я ходил в Римский поход мои монетные мастеровые смогли переклепать почти тысячу серебряных палочек в пять тысяч византийских серебряных монет и вот теперь эти монетки должны сыграть свою роль в предстоящей войне.
   Передо мною стояли мои греки, самые проверенные и самые толковые люди. Их отбирали по всем селения, потом я с каждым провел беседу на предмет знания устройства греческих городов Крыма и самой метрополии - Константинополя.
   И вот сейчас я отобрал десять человек.
   - К вам други мои будет особое поручение.
   Все сидели молча, и вопросов пока не задавали. Сам факт того, что их собрали по всей земле и привезли на личную беседу к Чеславу, что был то ли вождь, то ли непонятный царь, говорило о многом. Многие из этих людей были просто перекупленные и освобожденные рабы, некоторые были беженцами с Дуная, но за долгие годы проживания в лесном царстве-государстве они почувствовали себя полноправными свободными гражданами. И это меня устраивает в полной мере, только полноправный гражданин может выполнить в лучшем виде мой замысел.
   Я выбрал троих самых горделивых и надменных греков и решил сделать их своими основными лицами в предстоящей игре, а остальные будут группой поддержки и прикрытия.
   - Феофан - обратился я к бывшему воину и самому колоритному персонажу нашего сегодняшнего сборища - ты в моем плане самый главный.
   Феован подосанился, сделав грудь колесом, а лицо его стало еще более надменным. Ну типичный грек.
   - Ты будешь исполнять роль посланца от кесаря греков по имени Лев. Твоя задача: с сопровождением приплыть в Херсонес и найти там купцов, что торгуют с гуннскими вождями Эиитилом и Скаабой. Ты не вдаваясь в подробности должен убедить купцов сопроводить тебя в гуннские земли, ты идешь по поручению Льва Комита. С местными властями веди себя надменно, никаких целей своего посещения никому не выкладывай, если будут приставать грозись небесными карами и скорой расправой со стороны императора над слишком тупыми чиновниками, что суют нос не в свои дела. Не стесняйся давай взятки, а если нужно, то устраняй самых наглых противников. Твоя задача организовать фиктивное посольство от греческого кесаря к гуннским вождям.
   - Ну Херсонес я знаю, бывал там много раз и смогу все обставить так, что местные чиновники даже не узнают о моем прибытии - задумчиво проговорил Феофан - нам придется добыть подорожную на корабль и груз, и лучше если это будет подорожная из самого Константинополя. Если операция секретная, то вводить в курс дела никто из херсонесских чиновников не должен, мы должны прийти как купцы и уйти как купцы.
   - Правильно мыслишь, а то не дай боги у них там в Херсонесе есть какие либо тайные знаки или какая либо служба контрразведки, что должна подтверждать ваши полномочия - задумчиво проговорил я - Тогда с вами пойдет еще сотня моих воинов на быстроходных чайках. Вы должны в Скифском море перехватить торговцев с Константинополя и отобрать у них корабли и подорожные грамотки.
   - Если дашь нам сотника Свияжа с его людьми, то мы там все корабли захватим.
   - Свияжа дам - усмехнулся я - воевода добрый, и опыт морских боев имеет хороший. Но вести вы себя должны очень осторожно, что бы ни одна душа не узнала о захвате нами греческих судов в Скифском море, иначе отберет у нас кесарь право на торговлю в своих городах. Поэтому никакого гуманизма, всех свидетелей сразу на корм рыбам, ненужные корабли сжечь в море. Не за добычей идете, а дело что я вам поручаю имеет крайнюю степень важности.
   - И что мы должны в земле гуннской сделать?
   - Вы туда должны прийти с греческими купцами, с теми, кого гунны знают и уважают. Вас должны представить как тайных послов к гуннским вождям. А вот когда войдете в лагерь гуннский вас там продержат долго, никто непонятных людишек сразу к ханам не пустит. Так вы время не теряйте, всем нашептывайте и говорите, что ханы аланские уговор с кесарем Константинопольским не соблюдают. Торговцев мол грабят, на границы нападают и похваляются, что скоро им будет принадлежать вся степь до реки Идиль. Вы должны найти среди гуннской знати себе последователей, а когда пустят вас в ханский шатер, то тут уж сразу выдайте хану привезенное серебро и скажите, что это только задаток. Мол кесарь Лев хочет нанять многоуважаемых воинов гуннских для кары подлым аланам. И Кесарь хочет вечного мира с гуннами, как был мир между их отцом и владетелями земли греческой. Сыпьте побольше лести и напоминайте про великие деяния их отца славного Аттли. Скажите, что вы будете ежегодно привозить подарки для гуннских ханов в размере пяти тысяч серебряных монет.
   - А ежели ханы потребуют больше, или скажем захотят послать своих переговорщиков в Константинополь?
   - Ты говори, что совет кесаря греков против дружбы между двумя вождями, мол не верят старейшины в добрые помыслы гуннских ханов. И ханы должны показать свою приверженность к вечному миру и дружбе. Вот нападут гуннские аскеры и прогонят подлых алан со Скифской степи, то тут же и разговор кесаря со своими старейшинами будет другой. И гуннские ханы станут лучшими друзьями греков. А если всё таки с вами направят каких либо переговорщиков, то вы не отказывайте и берите их с собой, а в море просто выбросите их за борт и делов то.
   - А ежели ы шатре ханском вопросы задавать будут каверзные?
   - Поэтому и отправляю с тобой двух переводчиков. Ты должен всем показывать, что понимаешь только греческий язык и латынь. Гуннского языка и языка торговцев с Тьмутаракани ты не знаешь, запомнил? Не вздумай там ляпнуть, что ты от меня, там догляды и лазутчики могут быть. Вот твой переводчик, а второй твой товарищ - это переводчик с нашего языка на греческий и латынь. Как тебе вопрос зададут, то ты пока над ответом помысли. Пока толмач тебе слова будет переводить, ты успеешь что либо придумать. Если вопрос вообще каверзный, то ссылайся на то, что не понял вопроса и неси всякую чушь, лучше похвалы великим гуннским ханам. Лесть и похвала люба для ушей, так что не стесняйся, хвали всех направо и налево.
   - Сколько ты царь дашь серебра на исполнение твоего плана?
   - Пять тысяч серебряных монет. Это хорошая сумма, но вы от этой суммы сразу отделите две тысячи монет на всякий случай для подкупа Херсонесских чиновников и купцов, а также гуннской знати и самых уважаемых воинов. Ханам гуннским отдадите всего три тысячи монет, и пообещайте, что как будет дело исполнено, то они получат еще три тысячи монет, но уже золотыми Бизантами.
   - А что мне делать? - спросил Свияж - корабли возьмем, а дальше что. Мне идти с посольством к ханам?
   - Нет, твоя задача тихо в трюмах протащить посольство по Танасиу мимо Тьматаракани, так, что бы ни одна душа их не видела. В море Скифском ты должен добыть корабли и подорожную грамоту, и прикрыть посольство в Херсонесе. Ты придешь в Херсонес отдельно на своих кораблях как купец именно от меня, но будешь приглядывать за посольством, если им потребуется помощь, то в мечи не лезьте, старайтесь действовать тихо. Лучше всего ночью. Устранишь кого покажут, или в друг случится что возьмут наше посольство да и посадят в острог, то должен уже будешь освободить наших людишек, но тогда и планы все наши уже не сработают. Тогда возвертайся в Тьмутаракань и по Танаису в Воронеж. А ежели все выгорит, то сиди в Тьмутаракани и жди посольство назад со степи.
   - А ежели в ставке хана есть уже греческие соглядатаи, и захотят они нас там проверить? - задал вполне правильный вопрос Феофан.
   - Тогда вы должны действовать жестко, говорите, что операция секретная и кесарь не успел известить своих людей, что сидят в ставке у гуннов. А еще лучше по выспрашивайте там тихо, мол кто чаще всего из греков ходит в шатры ханские и тихо их придушите. А хану скажите, что вы по праву главы посольства направили людей кесаря со срочным донесением в Константинополь. Я не говорю вам люди, что буде легко и просто, но если мы с вами не научимся проводить такие операции, то рано или поздно недруги наши перебьют всех, за какими бы топкими болотами мы не прятались. Война ведется не только мечами, но и льстивыми словами и мешками с серебром. При чем второй способ более эффективный.
   Вроде бы все продумали, все просчитали, а там как пойдет уже далее видно будет. Это первая моя операция такого рода в этом мире, первая не только у меня но и моих болотных варваров.
  
   Цветана в последний месяц была сама не своя.
   Еще тогда, прошлой весной она хотела умереть вместе со своими людьми на горящих развалинах Данапраспара. Но воевода этого болотного демона, скрутил её как простую девку, перекинул через спину коня и приказал своему воину отвезти её в Смолянку.
   Когда лошади заходили в прохладную реку Цветана все еще слышала дикие предсмертные крики и стоны своих людей, стариков, женщин и детей. Она слышала и яростные крики кривичских дружинников, что сотней кинулись на почти тысячное войско Обияра. Глупцы, ведь она приказала им отступать, она хотела договорится, она хотела сохранить жизни людей. Ведь людишки буссовы не отвечают за деяния того, кто называет себя Царем Кривичским. И ежели Чеслав виновен в смерти Кугума, то только Чеслав должен отвечать за свои преступления, а не простой народ.
   Её сердце успокоилось, вначале она билась в запертой светлице как птица в клетке, но за больше чем пол года она успокоилась и даже стала принимать ту еду, что приносили ей злющие тётки, приставленные в качестве охраны.
   Она потеряла счет дням и ночам, её сердце успокоилось, душа уже не плакала, душа уже давно была мертва.
   Потом её перевезли в Полоцк и тут появился он, этот мерзкий демон. Сын упыря и кикиморы болотной. Он молчал, не кричал, не ругался, просто смотрел и молчал.
   Он это делал так, будто бы только она виновна в смерти ни в чем неповинных людей. И душа её опять проснулась, проснулась от такого долгого сна. Теперь она знала зачем живет, она живет ради мести. Мести за отца, что поверил посулам болотного демона и повел свой народ на погибель, мести за убитого брата и погубленные города людишек славного племени древнего князя Бусса.
   Она не знала как это сделает, но сделает обязательно. Днем она изображала из себя смирившуюся с судьбой девку, ходила по терему с опущенной головой и даже не требовала встречи с сыном. А зачем, зачем встречаться с волчонком? Ведь Ждан уже давно не её сын, этот двенадцатилетний подросток превратился в такое же кровожадное чудовище как и его отец, с утра до вечера мечами машет на подворье, да из самострела стреляет.
   Ей уже не было больно, но по ночам она стонала, уткнувшись головой в деревянную стену светлицы, и постоянно повторяла одни и то же слова: 'демон, демон, демон....'.
   Она спасет этот мир, она освободит несчастный кривичский народ от болотного демона, она отомстит за всё.
  
   Зимой, используя замерзшие болота я отправил послов на Вистулу. В диких, непроходимых лесах в верховьях Вислы проживали больше трех десятков крупных родов песьеголовцев, называемых мною лютинами. С этими родами была налажена неплохая торговля, они уже несколько раз давали своих добровольцев в мои походы, но все таки заключить с независимыми родами какой либо союз у меня не получалось. Этим людям не нужен союз ни с кем, они находясь в непролазных чащобах и чувствуют там себя вполне спокойно, и воюют только между собой, мстя за какие то непонятные древние обиды своим соседям. Кроме того эти людишки очень активно использовали преимущество нахождения на древнем торговом тракте между Сарматским (Балтийским) и Скифским (Черным) морями.
   Издревле торговля между разными народами что жили по берегам двух морей шла по реке Вистула далее лесными трактами и горными перевалами до верховий реки Днестр и вниз к греческому морю. Однако пришли тяжелые времена и теперь не могут людишки в волчьх шкурах держать древние торговые пути. Верховья Днестра и горные тропы надежно удерживают сотни больших и малых родов грозного вождя гепидов Ардариха. Эти пути вновь станут свободными только после того, как уйдут проклятые богами гепиды вслед за своими соседями в теплые края в долину реки Данубис. Рано или поздно, но все народы идут к заветным римским границам, там есть богатая торговля и очень плодородные земли. Рано или поздно все уйдут, все кроме лютинов, так бывало ранее, так будет и впредь. Они не живут ни торговлей ни даже землепашеством, народ в волчьих шкурах живет охотой и лесными дарами, а врагов своих встречает острыми копьями и тяжелыми топорами.
   Многие смелые и сильные вои, устав сидеть в непролазных болотах уходят из родных лесов и нанимаются к вождям соседних родов. Ранее все вои ходили к великому царю Воломиру, но случилось так, что и грозный волк умирает от зубов более молодого и более сильного самца. Такой молодой самец появился в ближних краях, и имя ему Чеслав. Уже не десятки, а сотни воинов ушли на север, что бы наняться в дружину Чеслава, и вот теперь опять пришли посланцы с великими дарами к вождям и воеводам, с просьбой отпустить охотливых людей в новый поход рикса Чеслава, которого ведуны зовут 'северным вильфом', то есть 'белым волком'.
   Чеслав платил хорошо всем охочим до битв, и в этот раз вожди пообещали прислать по весне в земли царя Чеслава своих воинов общим числом не менее трех сотен человек.
  
   Весной, как только успокоилось море я направил быстроходную чайку на Готланд к брату. Требовалось перехватить его, пока этот прото викинг не надумал пойти в еще какой либо дальний поход. Мне нужны люди, я собираюсь идти в степь. Но поход будет необычным. Я не буду гонятся за воинами на быстроногих скакунах. Я изгоню их стада как можно дальше от воды, а значит и от своих границ.
   За зиму мои мастеровые на клепали сотню десяти весельных речных ладей. В каждую ладью можно с комфортом с приличными припасами продовольствия и снаряжения разместить до пятнадцати воинов и четверку коней. И вот эти быстроходные ладьи должны будут как саранча заполонить все притоки днепровские. Тысячи изготовленных самострелов попадут в руки моим воинам и я собираюсь сделать все, что бы кочевники боялись приближаться к реке. Я буду вести самую настоящую американскую войну.
   Когда то на заре зарождения американской государственности огромные кучи добровольцев носились по прериям и отстреливали бизонов. Зачем они это делали? Да все просто, эти самые браконьеры просто лишали миллионный народ индейцев кормовой базы и вынуждали несчастных аборигенов помирать от голода, или спасаться бегством от завоевателей в новых землях. Как потом оказалось, эти новые земли были просто безводной пустыней.
   Вот и я придумал коварный, но такой понятный для всех 'просвещенных западников' план войны, я буду уничтожать саму основу степной прото государственности. Нападая со стороны реки мои воины будут бить болтами пасущиеся у воды стада, а потом поджигать степь и спокойно убегать от разъяренных кочевников на быстроходных судах. За одно лето я планирую нанести серьезный урон экономике аланских вождей и сделать так, что бы их рода боялись приближаться к границе лесо-степи. Что бы они кочевали как можно дальше от моих границ, а потом можно попробовать совершить зимний поход. Такой поход давно напрашивался, но не было повода, а теперь пойдем в степь зимой и попробуем разорить крупные становища у Днепра. Требуется сделать так, что бы аланские вожди откочевали от Днепра как можно ближе к гуннским степным границам. А там, если проглядят боги, то возможно начнется новая алано-гунская война.
   Тактика вытеснения, или как бы сказали наши 'самостийни' соседи - 'тактика жабьячых стрыбкив'. А что, ведь 'просвященные европейцы' нормально смотрят, когда 'освободители' в форме с тризубом под руководством пиндосовских советников варварским способом уничтожают местное население и инфраструктуру на Донбасе. Просто разрушают все, до чего могут дотянутся их гаубицы и минометы. Нужно уничтожить школу, на сука сепар получай, нужно больницу, ну и туда пару залпов, а ещё трубопроводы, электростанции, очистные сооружения, мосты. Все, что предназначено для обеспечения жизни простых людей.
   Зачем они это делают?
   Вы наивные думаете, что они просто промахиваются, мол руки у них из заднего прохода растут, да?
   Нет, вы не правы.
   Это продуманная и тщательно спланированная тактика, тактика вытеснения мирного населения с территории подлежащей окупации. Это освобождения Донбаса от населения. Согласно этой тактике точно так же как и индейцы, сепары просто должны будут бросить свои родовые земли и свалить в рашку, если им так нравится 'русский мир', то пусть валят на все четыре стороны. А на очищенные от населения территории придут новые люди, проверенные веками галичане и львовяне, и заметьте никаких партизан тут уже не будет, ведь они свалили к своему 'клятому диктатору'.
   Так почему вы считаете, что я делаю что то противопоказанное и незаконное? Ведь это именно то, что делают тысячелетиями 'просвещенные европейцы'. Вспомните испанские завоевания, когда Католическая церковь на своих собраниях решала вопрос о том, а являются ли вообще индейцы людьми? А потом католики признали индейцев говорящими обезьянами и все, шито крыто. Убийство обезьяны, пусть даже говорящей не является грехом, так что вперед конкистадоры, на завоевание новых территорий. А Гитлер кстати объявил говорящими обезьянами евреев и славян, только он придумал им другое название - 'недочеловеки'. И весь просвещенный европейский народ всем скопом кинулся убивать недочеловеков.
   Задумайтесь только о том, что вместе с Гитлером, как собственно и вместе с Наполеоном на нашу землю пришла ВСЯ ЕВРОПА.
   Это ведь не было вторжение фашистской армии бесноватого фюрера, ЭТО ПРИШЛА ВСЯ ЕВРОПА, что бы убивать недочеловеков - говорящих обезьянок.
   Сейчас эти 'просвещенные' объявили людьми второго сорта практически всех мусульман проживающих на Ближнем Востоке, прочно вбивая в головы обывателей, что если ты житель Сирии, Ливии, Ирака, и Ирана, то ты автоматически являешься террористом, а значит всех этих террористов, даже потенциальных, даже еще не рождённых можно и нужно убивать, ну или стравливать между собой, пусть варвары убивают лучше сами друг друга, а мы придем и добьем оставшихся.
   И заметьте, никто даже не думает их там в чем то упрекать, при чем про плаченные говорящие головы все время твердят о каком то мифическом вторжении России в Сирию.
   Так что не хрен и меня называть 'азиатом' и 'варваром'.
   Мой новый поход начался от Орши, где к месяцу травню (маю) были собраны все мои силы.
   Разделив все свои силы на десять отрядов по десять кораблей и распределив между отрядами вооружение мы начали спускаться вниз по Днепру.
   Первый из отрядов откололся в районе впадения реки Рся в полноводный Днепр. Группа из десяти кораблей приступила к патрулированию и уничтожению кормовой базы по правому берегу реки Рся-Рось.
   Вторая группа ушла налево, завернув в Сулу.
   И так, раз за разом уходили небольшие диверсионные отряды входя в реки Псел, Ворскла и во множество больших и малых приток Днепра.
   Мы периодически останавливались, выгоняли лошадей и всадники, привязав длинную веревку с горящей паклей скакали по степи, поджигая подсохшую траву.
   Потихоньку отгоняя небольшие рода от реки мы продвигались вперед к Днепровским порогам, оставляя за собой выжженную степь. И за всё это время никто не осмелился навалится на нас большими силами. Так, иногда появлялись небольшие отряды до сотники всадников, пускали стрелы с берега по ладьям, но как только мы давали ответные залпы, то всадники тут же рассыпались по степи.
   Никто не мог устоять в тот момент когда в лошадь врезается здоровенное полу копье выпущенное с судовой баллисты. На каждом корабле я установил всего по одной такой баллисте и это было серьезное оружие. Три десятка пущенных залпом недо сулиц могли пролететь расстояние почти в четыре сотни шагов и разило коня почти с первого попадания. А это очень сильно влияло на моральный дух кочевых воинов.
   Каждый из наших кораблей был оборудован площадкой для размещения четырех коней, что позволяло командирам высылать разъезды далеко в степь и отслеживать передвижения кочевников, а также поджигать степь не только у воды, но и на более приличном расстоянии от наших основных сил.
   При первой же опасности разведчики откатывались к реке и подставляли преследователей под каленые болты арбалетов.
   Для обеспечения устойчивости своих отрядов каждый из кораблей получил тяжелый чугунный якорь, позволяющий оставаться на воде, не приставая к берегу. Коме того, на каждом корабле имелся огненный сифон, на тот случай, если враги все таки подловят корабли и с помощью малых лодок попытаются атаковать моих людей.
   Первый настоящий бой мой отряд провел в районе неспокойного порога под простым названием 'Не спи'. В бурной воде на дне огромными острыми пиками вверх возвышались конусоподобные камни. При чем на воде этих камней не было видно, и зазевавшийся кормчий мог просто проглядеть ориентиры на берегу и пробить корпус своей ладьи.
   Мы остановились почти в километре от этого порога так как увидели приличное стадо баранов и коз, что подошло к воде на водопой. Сразу же выскочившие мои со ватажники с арбалетами побежали к пятерке конных пастухов. Произошла небольшая перестрелка луки против арбалетов, маленький стоящий на коленке арбалетчик против сидящего на коне стрелка лучника. Три ноль в нашу пользу. Три пастуха были подстрелены а двое бросив стадо улетело в степь.
   - За подмогой побежали - задумчиво проговорил Радомир.
   - Ничего, пусть приходят, отгоним, а там посмотрим может сегодня выпустим всех всадников и пройдем подальше в степь.
   Я повернул голову, осмотрел напряженных воинов, что стояли с самострелами в ладьях.
   - Сармат - крикнул я полусотника - пусть десяток воинов начинает резать баранов, по десятку живых закиньте в каждый из кораблей, остальных рубите, не жалейте.
   Как только барашки поняли, что пришел настоящий геноцид иванович, то тут же кинулись от воды в степь. Мои воины бросились за ними, размахивая мечами и копьями. Но через какое то время мои воины повернулись и побежали к реке.
   Так понятно, воины кого то там заприметили.
   - Стрелки, готовьтесь к бою, в первую очередь выбивайте воинов в броне и в шоломах, пастухов бить в последнюю очередь.
   Через какое то время засвистели стрелы и мои воины подняли щиты, а потом показались пять-шесть десятков конных кочевников. При чем воинов было не больше десятка они резко отличались от пастухов. Приличная бронь, щит за спиной, прекрасный гуннский лук и конь, не в пример обычным клячам менее вооруженных воинов. Вот по этой красивой десятке воинов и в лупили почти три сотни арбалетов, сняв с седла всех бронных с первого же залпа. Попутно пара десятков болтов попали в лошадей остальных кочевников. И те начали валится в траву. Второй залп разогнал кочевников окончательно, и те прижавшись к спинам своих лошадей уносились стремглав в степь, даже не пытаясь отстреливаться.
   Пристав к берегу я подал команду выгрузить лошадей и провести аккуратненько разведку. Конная полусотня разбившись на десятки начали прочесывать окрестные холмы и высматривать кочевников. Оказалось, что прямо в десятках полетов стрел находится небольшой лагерь кочевников. Именно к этому лагерю и понеслись отступавшие конные стрелки.
   Моя полусотня ударила по этому маленькому родовому стану почти на рысях, то есть увидели, провели быстрое перестроение и налет. Всадники прошли несколько раз сквозь лагерь, вырубая саблями всех и уже через какое то время притащили на аркане местного вождя.
   Допрос показал интересные новости. Оказывается еще в прошлом году именно тогда, когда хан Обияр грабил мои земли, по его становищам и родам страшным ураганом прошлись конные гепиды Ардариха.
   Много селений и становищ тогда была вырезана. Несколько тысяч конных гепидов устроили локальный геноцид в низовьях Днепра и отогнали кочевых алан на левый берег Днепра.
   Зимой прошел большой сход всех кошевых вождей и совет порешил, что весной нужно идти большим походом на Ардариха. Вот так и произошло.
   Этой весной более десяти тысяч воинов пошли налетом на земли гепидов. А тут я непонятно зачем напал на их становища.
   Вот это хорошо, выходит мой рейд пройдет достаточно спокойно. Воинов в степи почти и нет. То что десять тысяч алан для воинов Ардариха это даже не угроза, а так разминка я в этом не сомневался. Но то, что два моих заклятых соседа немножко порежут друг друга это в какой то мере даже хорошо.
   Мы узнали, что в районе второго порога находится еще одно становище по правому берегу, а следующее самое большое становище на Днепре почти пять сотен кибиток стоит уже у третьего порога но на левом берегу Днепра.
   Собрали совет.
   - Если у кочевников тут нет больших сил, то нужно пробовать пройти пороги и жечь их кочевья до самого моря - высказал я свое самое дерзкое предложение.
   - Можна то можно - засомневался Радомир - только риск попасть под удар на порогах все таки есть.
   - Брат мой, твои ли я слов слышу - удивился я - ты спокойно шел на штурм римских стен, а там риск попасть под удар легионеров был намного больше чем сейчас.
   Сотники и десятники зашушукались, действительно ведь риск, что на нас налетят на порогах есть. Вот только это будет налет не опытных воинов, а обычных пастухов с охотничьими стрелами. Там в кочевьях остались убогие, храмы да больные, остались те, кого ханы просто не взяли в поход их гуманных соображений. Зачем брать того, кто возможно даже не сможет себя защитить. Так чего же нам таких убогих боятся.
   Вот я прямо так все и обсказал.
   Шумели, шушукались, возмущались, но все таки решили идти.
   Мы оставляли часть сил тут, что бы продолжали патрулировать реку, а наш с Радомиром основной отряд, должен пройти все семь порогов и пробиться к Херсону.
   В этот поход пойдет три сотни моих дружинников и две сотни дружинников Радомира, а это три десятка кораблей и пять сотен воинов проверенных в прошлогодних боях, и имеющих огромный опыт морских сражений. К тому же именно эти воины не имели абсолютно никаких признаков ложного человеколюбия, это проверенно еще в Италии.
   К тому же я не знаю кому принадлежит Херсон, если это городок подчиняется Обияру, то уничтожение такого важного торгового центра неминуемо принесет большой ущерб аланам.
   Приняв важное стратегическое решение, напрочь изменяющее ход летней компании мы достаточно быстро перетащили корабли и спустив их на воду пошли вниз по реке. Ночевать пришлось на воде, стоя на якорях.
   За десяток километров до второго более серьезного порога мы высадили своих всадников и начали движение вниз. Всадники вели разведку местности, а корабли очень быстро летели вниз. Когда впереди появились небольшие скальные острова на реке мы начали отворачивать к правому берегу.
   Данные пороги были видны далеко и это место называлось 'Островунипрах', то есть 'Островной водопад', или пороги из островов. Только слово 'остров' мало можно применять в прямом смысле. Остров это что-то безопасное, остров это то, что спасет тебя в бурю и даст приют уставшему страннику. Но эти острова были очень грозные каменные стелы, торчавшие из воды. И если ты вдруг решил, что взял бога за бороду и решил пройти с ветерком мимо таких острова. То расплата будет жестокой. Ваше хлипкое корыто просто разлетится от встречи с таким островком.
   Разгромить второй кочевой стан с налета не получилось. Мои конные выдвинулись к лагерю, обстреливая становище из тугих гуннских луков а когда из стана выскочила почти сотня защитников и понеслась на врага, то мои всадники просто прискакали к берегу. А на берегу уже были выстроены две сотни арбалетчиков. Стреляли мы двумя плутонгами (шеренгами) как во времена Петровских войн, только вместо ружья у воинов в руках был арбалет.
   Первая шеренга целится и бьет налетающих врагов болтами, после чего приступает к заряжанию оружия. В это время вторая шеренга выходит на два шага вперед, целится и бьет по врагу. И так шеренга сменяет шеренгу создавая сплошной дождь из каленной смерти.
   Враги тоже стреляли из своих луков, но создать какую либо угрозу моим воинам у них не получилось.
   Когда вражеские всадники потеряв половину своих воинов стали отступать из за спин стрелков вылетела конная полусотня и кинулась преследовать убегающего врага. Битва завязалась уже у самого вражеского становища. Как оказалось в кочевьях с луков стрелять умеют не только женщины, но и дети. Поэтому пока добежали до кочевья мои пехотинцы, множество воинов из моей конной полусотни уже получили по несколько охотничьих стрел в свои тушки.
   Конные воины рубились на саблях с вражескими всадниками. Которые были вооружены вообще разномастно. Часть кочевников имели луки. Часть копья и шиты. Поэтому битва была окончена только после того как мы более менее удачно сумели осуществить пару залпов из арбалетов.
   После чего была проведена стандартная зачистка кочевья, поджигание степи, уничтожение огромного стада баранов и коз и оказание помощи нашим пострадавшим воинам.
   Странное дело, но я там еще в 20-м веке когда учился в школе почему то думал, что все кочевники это такие брутальные мэны, что в основном разводят коней, ну или крупный рогатый скот. А по факту получается, что местные кочевники, это в основном козопасы, или козлопасы. Кони и коровы тоже были, но очень уж мало.
   Многие из кочевников успели на конях сбежать в степь и Радомир требовал немедленно идти к третьему порогу, пока там не подготовили достойную встречу. Я как ни странно понял, что именно третье кочевье для нас будет не простым. Не получится нам его разгромить с налета. Да возможно мы пошумим постреляем, да и уйдем ни с чем.
   Но воины раззадоренные такой быстрой победой все таки требовали не тупить.
   Поэтому переловив трофейных коней, мы приступили к преодолению порогов. А это было не просто. Сами островные пороги тянулись почти пять километров и нам приходилось с определенными предосторожностями тащить корабли по земле, прицепив на веревки по шесть коней к каждой чайке. При чем все это время несколько десятков моих воинов рыскали по степи, высматривая врага. Это самый опасный момент, когда мы не просто вытащили корабли на берег и не можем уйти на воду. Мы устали так, что уже рука не могла удержать меч. Кроме лошадей каждую ладью тащили еще с десяток батраков.
   А поскольку опыта таких диверсионных рейдов у нас было мало, то мы с дуру подожгли степь еще до того как прошли порог. И вот сейчас мы с натугой тащим корабли и до рези в глаза всматриваемся в дымящуюся степь. Ветер постоянно меняет свое направление и иногда прямо на нас налетает огромнейший столб дыма, после чего не было видно вообще ничего.
   Тут как говорится 'хорошая мысля, приходит опосля'. Все воины, что были запряжены в веревочные петли чихали, кашляли и втихаря гундосили про умственные способности своих командиров.
   Кося, не отрицаю, а что вы хотите от простого комбайнера, я вам что начальник библиотеки?
   У меня опыта то с гулькин нос. Это если ты настоящий князь или царь, то у тебя с детства приставленные учителя и тренеры. Тебе с самых малых лет рассказывают сотни баек про великие и удачные походы, а также про всякие там военные хитрости. И когда такой юноша вступал в управление своим леном, или княжеством, то это был ужа готовый средневековый руководитель с приличной теоретической подготовкой. А у нас с Радомиром такой подготовки нет, ибо мы с ним одного поля ягоды, то есть голытьба.
   Успокоился и с облегчением вздохнул я только тогда, когда взошол на ладью после спуска кораблей на воду.
   Всю дорогу до следующего порога мы разделили силы. Я со своими кораблями шел прижимаясь к правому берегу, а Радомир прижимался к левому берегу реки.
   На суше носились по степи несколько десятков конных воинов, поджигающих степь.
   Мы были как вестники апокалипсиса. За караваном речных судов в небо поднимался сизый дым горящей степи. А степь горит красиво, иногда она вспыхивает как пороховой заряд в тех местах, где мало воды и трава успела превратится в солому, а иногда в тех местах, где участки степи были заболоченные и имели множество низин, огонь гулял справа налево и обратно обходя заболоченные участки. Древняя степь больше походила на травяное море, в отдельных местах трава доставала почти до пояса, и вот теперь вся эта трава пылала ярким пламенем. Это в общем то бесполезное занятие, так как на месте горелой степи уже после первого же дождя полезет новая трава, а через десять дне тут можно опять пасти стада, но сам факт. Мне нужен сам факт мести, я должен показать соседям и в первую очередь себе, что не стерплю нападения на свои земли и буду мстить, мстить любыми способами, пусть даже такими непродуманными и малоэффективными.
   К следующему порогу мы шли почти три дня и услышали огромный шум с далека. Звенящие водопады образовывали третий тоже длинный примерно в два километра порог. Два не пять, но именно на этом пороге расположилось самое большое становище. Как оказалось при нашем подходе становище уже было свернуто и кочевники ушли в степь. А на берегу осталась целая сотня прилично одетых и вооруженных воинов.
   Конные воины мрачно всматривались в проплывающие на реке корабли, они понимали, что тратить боезапас сейчас абсолютно бесполезно. Мы старались держатся на середине реки и не решались пристать, но вот все команды розданы и наши ладьи медленно пошли к берегу.
   Первые стрелы полетели с берега когда наши корабли пристали к берегу. Мы прикрылись щитами и дали несколько ответных залпов. Кочевники отошли в степь и тут же появились опять. Такая карусель, когда всадники отходят, потом возвращаются продолжалась до вечера. Я прекрасно понимал, что они нас просто задерживают, пока их родовичи спокойно отходят в степь.
   Не решившись тут приставать, мы с наступлением темноты отошли от левого берега и пошли к правому. Там к утру пристали, провели доразведку и вытащив корабли преодолели очередной порог.
   Если именно сейчас кто то из кочевников летит с посланием к Обияру, то тот с легкостью сможет снарядить тысячу воинов, и тогда нас просто зажмут между двумя порогами. А это так или иначе смерть. Если мы можем отогнать каленными болтами две три сотни вражеских воинов, то когда подойдет целый кош (тысяча), вот тут нам и трындец.
   Посовещавшись с братом и разъяснив ему диспозицию мы решили дальше без остановки идти на Херсон.
   Четвертый порог удивил меня огромной колонией здоровенных пеликанов. Обнаглевшие птицы даже не убегали, поэтому их удалось настрелять целую гору. Разделывали птиц мы уже после преодоления порога, а жарили только на следующем привале с выставлением нескольких подвижных патрулей.
   Пятый порог ничем мне не запомнился, так как его мы преодолели без приключений а вот шестой порог по странному умыслу судьбы местными назывался 'Смеющийся'. Именно этот шестой порог долго насмехался над нами. Так как с двух сторон по берегу нас встретили конные лучники. Мы вначале попытались пристать по правому берегу и преодолеть порог, но нас атаковали серьезные стрелки, что метали свои смертоносные стрелы почти на три сотни шагов. Мои же арбалеты на три сотни шагов пускали болт почти в небо по сильно настильной траектории и попасть при таком методе стрельбы было невозможно.
   Потом мы подошли к левому берегу и там тоже оказались почти пять сотен кочевников на конях, а самое главное с дальнобойными луками.
   Отступать и тянуть время было почти невозможно, это могло привести к окончательной нашей блокаде, поэтому я дал команду вытаскивать корабли на берег.
   Воины встали все с правого борта ладей помогали лошадям толкать ладьи, а вот четверки лошадей уже выполняли основную работу и тащили ладьи вперед. Лошадей прикрывали пешие воины со щитами. Для отпугивания врага была выделена целая сотня самых опытных стрелков с арбалетами, которые периодически отходили от нашей колоны на сто шагов в степь и метали болты во врага. После чего с диким криком и гиканьем кочевники неслись в атаку, а мои воины отступали к кораблям. Где уже с арбалетами в руках стояли еще сотня воинов.
   Вот так вот периодически останавливаясь мы черепашьим шагом тащились вдоль берега обходя порог.
   Порог был небольшой, всего каких то три километра и мы уже видели начало чистой воды, но вот солнце тоже устало за сегодня и собиралось свалить спать. А вот как только сядет солнце, то качевники навалятся на нас скопом в мечи и копья, не опасаясь грозных каленных болтов.
   Поэтому мы напрягли жилы и включив пятую передачу потащили корабли вперед. В какой то момент кочевникам удалось подлететь к нам почти на сотню шагов и обстрелять нас с луков, при чем это произошло так быстро, что мои стрелки даже не успели ответить. Это был самый удачный налет врагов на мой караван. Именно тогда мы потеряли шесть человек убитыми и почти три десятка раненными.
   Корабли спустили на воду уже при первой луне, а отдых организовали на воде стоя на якорях по середине реки.
   Последний порог был самый маленький, поэтому долго не думая мы нагло пошли к правому берегу реки и сразу вступили в перестрелку с конными стрелками кочевников. Сотня стрелков построившись в две линии прикрываясь щитами начали давить врага подальше от берега. А в это время не теряя времени мы стали вытаскивать корабли, впрягаться в лямки и тащить корабли в обход Малого порога. Всего каких то восемьсот шагов мы прошли на одном дыхании и спустили корабли на воду.
   Всё, дальше только чистая вода до самого моря. А еще есть несколько приличных рек в которых можно пошалить.
   Вот теперь пришло время разделится. Радомир ушел в какую то реку, что впадала в Днепр с лева, а я через трое суток зашел в правую притоку Днепра и еще десять дней продвигался по реке отгоняя кочевников от водопоя.
   После чего мы развернулись и пошли назад к Днепру.
   Радомира не было очень долго, видно слишком большая река ему попалась. Поэтому я успел спуститься вниз, там пострелять у берегов. Даже несколько раз выгонял в разведку конные разъезды. Но под давлением превосходящих сил противника мои конные воины очень быстро возвращались назад под защиту стрелков с кораблей.
   Да первый шок у кочевников прошел и теперь они за каждым кораблем поставили наблюдение и своевременно оповещали своих о нашем продвижении. Выходить далеко в степь я опасался, поэтому уже стала абсолютно понятна бесполезность наших дальнейших диверсионных действий, и дождавшись Радомира мы спустились к Херсону.
   Когда то, очень давно Херсон был греческой крепостью и богатым торговым постом, что скупал и перепродавал в метрополию в основном зерно и рабов. Потом Херсон стал одним из основных торговых городов Скифии, а вот сейчас это был просто огромный город непонятно кому подчиняющийся.
   До средневековый Вавилон имел множество разнообразного населения, основу которого как не странно составляли греки. Значит все таки злые скифы вырезали не всех греков, кто то и остался.
   Херсон нас встретил достаточно мирно. Навстречу нам от берега вышли с десяток мелких корабликов, больше напоминающих толстые шлюпки.
   Старший всего этого 'речного флота' представился начальник местной погран стражи и по совместительству главным таможенным начальником.
   Раомир сказал, что его первый раз так же встречали на Руяне, поэтому мы решили не нападать на этих таможенников, а в начале поговорить и выяснить чей же это город. Если таможня скажет, что город Обияра, то тут и таможенникам и городу придет трындец. Но таможня ответила, что город сам по себе и является торговым постом греческого кесаря на Борисфене. То есть все варварские вожди свозят сюда свои товары, а уважаемые греческие купцы выкупают данные товары и возят их в империю.
   Ну, тогда нападать на этот город прямо сейчас нельзя, ведь все прекрасно видят кто мы и если мы тут пошалим, то я могу лишится торговой лицензии в Крыму, а мне этого не нужно.
   Мы представились славянскими купцами с севера. Местные понятия не имели кто такие славяне. Поэтому подумали, что это один из родов, что проживет в верховьях Днепра.
   При чем мы сразу предупредили, что на порогах нас атаковали непонятные агрессивные всадники и нам даже пришлось повоевать. Типа если опасаетесь, получить люлей из-за нас то тогда мы быстро за купимся и уйдем в Херсонес.
   Но местные власти не испугались такой фигни и махнув рукой как то буднично сказали, мол власть в степи сейчас некого боятся, все воины славного рода алан ушли на войну.
   Вот тут пришлось подносить дары и требовать нас просветить по поводу местной обстановки. Под вино и жаренное мясо местный мелкий вождь раскрыл мне всю политическую обстановку северного Причерноморья.
   И оказалось, что я узнал две очень важные новости.
   Оказалось, что когда умер старый хан Кугум, а его сын Обияр попытался собрать большой поход в северные земли, то по непонятным причинам половина ханов на призыв Обияра не откликнулась, а пошла грабить земли Ардариха на Дунае. И тут произошло то, что в принципе любой мало мальски грамотный вождь должен был просчитать сам. Но так как самого умного хана Кугума уже в живых не было. То и просчитать действия Ардариха никто не смог. А грозный гепидский вождь собрал почти три тысячи конных воинов и в начале разгромил отряды вторгшихся кочевников, а потом всей силой обрушился на их становища и дошел со своими воинами аж до Херсона. При чем по пути вдоль северного побережья Скифского моря Ардарих трижды разбил сводные отряды каких то мелких аланских ханов.
   Пока я слушал этот драматический рассказ, то постепенно проникался уважением к невидимому кукловоду, что так грамотно закрутил аланскую операцию. Почему? Зачем? Вот тут я не мог понять зачем?
   Кто это сделал понятно, тут как не прячь но все таки из под шапки торчат огроменные ослиные уши императора Льва, вот из-за чего его наверное называют 'мясником'.
   Но вот зачем? Почему аланы?
   А потом меня прошиб холодный пот.
   Вот жеж, да тут все лежит на виду.
   Ведь Гейзерих мне сам лично несколько раз сказал, что он ЦАРЬ ВСЕХ ВАНДАЛОВ И АЛАН.
   Вот оно что, выходит император Лев опасается, что аланы могут нанести двойной удар с севера и с юга, вот он потихоньку и выбивает самых опасных варваров. Перед решительным походом на Гейзериха нужно уничтожить всех причерноморских аланских ханов, что ранее были под рукой Кугума, а сейчас под рукой его сына Обияра. А я получается сыграл именно так, как от меня хотели, я тоже накинулся на алан, при чем натравил на них даже гуннских ханов.
   И так, уже этой весной как только сошел снег, Обияр собрал почти тумен воинов и повел их на Дунай.
   Но вот Ардарих не смог встретить алан стройными рядами своих копей, так как в это время он со своей дружиной воевал в верховьях Дуная вместе с язигами, свевами, скирами, сарматами, ругиями и герулами против объединенного войска панонийских готов, которым командовал уже знакомый мне старый вождь гот Эдика.
   И вот в самый кульминационный момент битвы пришло известие о нападение анал на дунайские земли Ардариха.
   Гепиды вышли из войны и ушли домой отбивать анское вторжение, а готы в нескольких схватках разгромили коалицию варварских царей. Правда в этом бою погиб Эдика и вождем готов был избран его сын молодой и горячий Одоакр. Долго не думая и опасаясь возвращения гепидов Одоакр увел весь свой род с бабами и детьми в Италию и нанялся на службу к Римскому императору.
   Вот так дела, выходит мы вовремя мы прошлым годом с Рима свалили, а то теперь просто так Рим уже не пограбишь, там теперь варваров федератов что тараканов в подвале хрущевки.
   Больше всего этому известию радовался Радомир, оказывается на эту войну его зазывали на сходе северных конунгов и какой то сильно наглый свебский конунг даже обозвал Радомира трусом. А теперь вот пришла весть, что свебов разбили готты, и тепрь радомир припомнит глумцам весь тот разговор. Он то убеждал на войну с готтами Эдики не ходить.
   А самое странное в рассказе оказалось то, что уставшие и обессиленные гепиды не смогли сдержать удар алан Обияра. Битва была знатная, так как гепиды считаются самыми свирепыми воинами, но даже они не смогли победить в той мясорубке, и Ардарих увел своих людей поближе к Карпатским горам в свои родовые земли, туда, где конница не решает ничего. В тех местах способны биться только пешие воины. И вот сейчас в войне гепидов с аланами наступило временное затишье. Аланская армия Обияра сейчас находится где то в пределах будущей Молдавии, а армия Ардариха собирает силы в предгорьях Карпат.
   Вот это наверное и можно назвать плохой вестью, но ведь я обещал и хорошую.
   А хорошая весть состояла в том, что где то в районе Таннаисских пастбищ произошла серьезная стычка какого то мелкого аланского рода с гуннами и возможно скоро начнется новая война.
   Вот это новость так новость, новая война это хорошо. Если аланы попробуют воевать на два фронта, то тут им и придет капец.
   - Радомир собираемся - я встал - быстро проводим закупки и уходим в море.
   - А куда спешить? - не понял Радомир - тут до того Танаиса целую луну идти.
   - Ты брат наверное не понимаешь наше ситуацию. Мы не можем подняться вверх по Днепру, нас не пропустят через пороги. А если начнется война на Танаисе (Дону) то нас не пропустят и там. Ты же не хочешь зимовать в Тьмутаракани?
   - Нет конечно, там нас точно зимой перебьют, нужно уходить в леса и болота.
   - И даже не думай зимой отсидеться на печи - я хлопнул Радомира по плечу - у меня для тебя есть работа, и она будет именно зимой?
   - До зимы еще дожить нужно, а пока что я хочу зайти в Херсонес к грекам, там много доброго товара.
   - Ты что это задумал? Неужто пограбить греков решил?
   - Не сегодня и не сейчас - с усмешкой ответил Радомир - сегодня мы будем только торговать, но провести разведку нужно. Рим то пограбить нам больше не удастся, а вот греков можно попробовать.
   Я смотрел на усмехающеюся харю Радомира и уже начинал потихоньку понимать почему же скифское море стало называться 'Черным'. Походу в душах этих товарищей уже сейчас витает желание как можно быстрее вылезти из своих лесов да болот и спустится к теплому скифскому морю, тут ведь так много тучной добычи.
   - Зайдем, давай шевелись, времени осталось совсем мало. Не дай боги местные торговцы начнут сворачивать лавки и бежать в Тавриду, тогда и закупиться не успеем, а еще людишек наших собрать нужно.
  
   Морской переход вначале до Херсонеса, а затем и до Тьмутаракани прошел без особых проблем.
   Мы неплохо поторговали, ведь у меня имелся целый мешок поддельных римских серебряных монет, которые пошли на ура. Ни один из торговцев ничего подозрительного не заприметил, монета как монета. А торговать в монетках намного эффективнее чем в серебряных палочках.
   Когда мы пришли в Тьмутаракань, то мне тут же доложили, что наше посольство с греческими купцами благополучно проследовало в гуннские земли.
   Ну, что это хорошо. Я оставил Свияжу всего пять десятков кораблей и наказал ему дожидаться посольских. А сам с остальными людьми пошлее вдоль берега Азовского моря к устью Дона.
   Вверх по Дону мы поднимались не спешно. Несколько раз появлялись сторожевые разъезды гуннской конницы, но узнав, что это корабли Чеслава, то тут же теряли к нам всякий интерес. С одной стороны это было хорошо, значит гунны не замыслили против меня ничего плохого, а вот то что на пути мы не встретили ни одного отряда алан, говорило о том, что теперь долина Дона полностью принадлежит Скаабе и алан уже от Дона отогнали. Значит все таки будет война. Не смирится Обияр с этим, и спокон веков аланы кочевали от Дона и до Днестра и никто не смел отбирать их родовые угодья даже при Аттиле.
   Я назначил вахты и освещая себе путь керосиновыми горелками мы шли днём и ночью пока не увидели деревянные стены острога у Вороньего камня, что я с чистой руки назвал Воронежом.
   Теперь всё, бросаем корабли и на полных парах через лес в Смолянку, нужно срочно готовится к зимней компании.
  
   Часть людей, что к осени собралось в Орше и в Смолянке пришлось отпустить домой.
   Но после моего последнего похода, многое изменилось и в мировой обстановке. Теперь соседние вожди не пытаются от меня шарахаться как от прокаженного. Многие большие и малы рода, что проживали по соседству с радостью откликнулись на предложения сходить в зимний поход и пощипать кочевников на зимних стоянках.
   Пришлось под недовольное бурчание мастеровых и старейшин увеличить военный налог. Я на очередном военном совете так прямо и заявил, что люд земли кривичской ради собственной безопасности должен быть готов снарядить и выслать в поле дружину в тысячу человек. Ежели сам люд кривичский на войну идти не хочет, то пусть скидывается серебром.
   На каждого воина мне требуется шлем, копье, большой плетенный щит, наколенник на левую ногу и наруч на правую руку. Это минимальное вооружение, что позволит вывести в поле людей и пойти в бой. Кроме того требуется тысячу самострелов и по сотне болтов на каждый.
   Опыт такого похода мы уже имели. Раз идем зимой, то мы можем взять санные повозки. Но вот проблема в том, что я планирую спуститься вдоль Днепра до самого моря, а там может снега и не быть. Таким образом нужно делать универсальные телеги, что бы при необходимости можно было поставить сани на колеса и продолжить путь. Сами сани понятное дело высокие. С приличной обитой толстой кожей крышей. За повозками можно укрываться от стрел. А при необходимости там внутри достаточно тепло, можно перевозить раненных и больных. Кроме того у меня есть запас военных палаток и походного снаряжения римской армии. Все пойдет в дело.
   Сборы мы проводили до первого снега, и все это время мои сотники проводили подготовку людей, коней и имущества.
   Пока шла подготовка материальной базы я выслал на Карпаты послов к Ардариху. Я в письме и в личных словах передавал своему соседу, что с наступлением первых холодов пойду с дружиной и охочими людьми вниз по Данапру, искать аланские зимовья. Либо я добьюсь нового вечного мира, либо кто то из нас умрет, или я или Обияр.
   Уже перед самым выходом дружины на очередную войну пришло мое фиктивное посольство от гуннов. Они с блеском сыграли послов от императора Льва и гуннские вожди Скааба и Эитил обещали весной как сойдет большая вода, переправится через Дон и наказать отбившихся от рук алан Обияра. Это наверное лучшее известие, что принесли за последнее время мне разнородные купцы и шпионы.
   Через три седмицы после выпадения первого снега на землю опустились настоящие морозы. Днепр и притоки покрылся льдом и мы вышли в поход.
   Это самый массовый поход. В который пошли много добровольцев. Общее количество войска составляло тысячу двести человек.
   Из этой кучи удалось выделить отдельную конную дружину. В три сотни человек. Конница осуществляла глубокую разведку местности и поиск зимних становищ. Каждая из конных сотен отдалялась от основных сил почти на сутки пути. Первая сотня отвечала за левый фланг, вторая сотня за фронт, а третья сотня за правый фланг.
   Так мы и продвигались. Конные воины рыщут по степи впереди и по бокам, а основной состав войска идет по льду Днепра двумя санными колонами. Тяжелое оружие лежит на санях, а воины периодически запрыгивая в сани идут пешком. За каждым десятком была закреплена санная упряжка с двумя лошадьми.
   Мы совершали небольшие суточные переходы, всего то по двадцать-тридцать километров в сутки. Ночью жгли спиртовые горелки для сугрева воинов. Нам нужно пройти почти тысячу километров, а это с учетом разной скорости движения почти пятьдесят дней. На некоторых участках пути было мало снежно и мы продвигались значительно быстрее, но на других участках снега было по пояс и мы едва за сутки проходили 20 км.
   Так или иначе, но первые поселения или стоянки нам попались уже за ревой Ворскла. Там у небольшого лесочка мои разведчики обнаружили дымы. Проверили и нашли больше тысячи больших и малых шатров. Нас тоже заметили. Пять сотен воинов кочевья сели на коней и погнались за моими разведчиками. Но как только вылетели на основной наш обоз, ту сразу стухли. Неизвестный вождь понял. Что это не просто зимний налет, а настоящая война и враг тащит огромное количество воинов. Простая перестрелка лук против арбалета показала, что в плотном строю мои воины прикрывшись щитами почти не получают урон, а вот степная конница получала тяжелый урон откатывалась раз за разом. Мы подошли к предполагаемому лагерю только через сутки и все это время шли тяжелые дальние бои моих застрельщиков. Вражеские стрелки плотно сели на нас и заставили продвигаться почти черепашьим шагом. Кочевье ушло, но сборы были насколько быстрыми, что половину шатров, огромных стогов сена и много другого барахла кочевники утащить не смогли просто не успели.
   Это была первая победа этой войны. Мы пополнили припасы для конницы, отдохнули у этого лесочка, прилично согрелись разжигая большие костры, а все это время моя конница искала вражеский лагерь.
   Установив направление движения становища мы пошли за ними. Пять суток на нас периодически навалились как отдельные сотни так и целые тысячи кочевых всадников, но пробить прочную оборону бронированных воинов за телегами аланы не смогли ни разу. Поэтому они откатывались раз за разом, что бы подловить и налететь с другой стороны.
   Иного раненных вражеских воинов нам попадали в руки и после допросов мы узнали, что это кочевье намеренно уходит на юго-восток, так как мы должны идти точно по следам а в это время где то аланские вожди и воеводы собирают воинов для контрудара. И этот удар готовится именно там. Куда мы премся.
   При этом строго на юге всего то в трех днях пути стоит большое кочевье на зимней стоянке, которое даже не начало собирать свои шатры, и это наш шанс.
   Мы довернув на юг за трое суток покрыли огромное расстояние и вышли на огромный лагерь, что гудел как пчелиный улей. Люди были в панике, им сказали, что враг уходит на восток и в ближайшее время доблестнее степные воины его разобьют, а тут вот такое. Вражеские воины появились непосредственно у огромного лагеря и без остановки пошли вперед, стараясь сократить расстояние для удара страшными адскими арабалеттами.
   У этого кочевья произошел настоящий бой. Мы встали за возами и с далека начали лупить тяжелыми баллистами по приближающейся массе вражеской конницы. Как только конница подошла на дистанцию удара с арбалетов мы дали залп. И тут же приняли дождь стрел. Вот такая вот перестрелка продолжалась до самого вечера.
   Если честно, такой боя я тут встретил первый раз. Вражеские воины теряли людей и коней. Но в рукопашку не шли. А организовав вокруг нас огромный кочевой круг просто пытались засыпать на стрелами. Мы тоже как то вдруг поняли, что гонятся за врагом не требуется. Зачем, дистанция нас вполне устраивает и каждый залп забирает своих жертв. Рано или поздно но вот такой вот ура-ура навал выдохнется и противник откатит назад.
   Это произошло уже с первой звездой. Зимой темнее достаточно быстро, и воспользовавшись наступающей ночью вражеские воины порскнули в разные стороны. Как то вмиг мы обнаружили, что в лагере уже людей и нет. Этот лагерь оказался более богатым.
   Больше половины кибиток, телег, огромное количество скота, все это было брошено в спешке. Люди просто бежали в степь как можно дальше от неведомой силы, которую не может сломить даже град каленных стрел.
   На месте этой стоянке мы просидели пять дней. Как то требовалось отдохнуть. Погреется, покушать вдоволь жаренного мяса, собрать в полях огромное количество растраченных болтов и вражеских стрел.
   К тому же нужно было определится с дальнейшим направлением движения. Если честно сказать, то люди уже устали. Опыта таких длительных зимних походов у нас было мало. Да мы ходили ранее по зимним болотам на усмирение песьеголовцев, воевали с готами, но это были небольшие по численности и по протяженности маршрута походы. А вот сейчас мы уже почти сорок дней в пути и сколько идти до моря еще не знает никто.
   А на улице приличный мороз под тридцать и хороший ветер, что сильно уменьшает возможности нашей армии по перемещению. Кроме того уже давно в моем войске имеются заболевшие от банальной простуды и воспаления легких. Лечения тут в полевых условиях проходят стандартным способом. Заболевшие дышат специальными ингаляционными растворами медицинских травок, намазывают тело лекарскими мазями и пьют специальные спиртовые настои. Но так долго продолжатся не может, я не могу бегать по степи еще сорок дней, я же не Моисей и мне манну небесную никто не поставляет.
   Последнее совещание, или скажем так военный совет меня расстроил. Я четко увидел, что моральных дух моего войска падает и уже сотники так потихоньку начинают намекать, что пора бы уже домой. Порешили выслать конную разведку на пять дней пути, и если эта разведка не обнаружит больших становищ или вражеского войска. То снимаемся и отходим домой. А следующий год повторим точно таки еже походы. Военная общественность согласилась, что это очень эффективный способ борьбы с кочевыми воинами. Нечего мол гонятся за каждым нукеров, нужно просто найти и разорить становище.
   На четвертый день вернулись разведчики и оповестили, что к нам движется приличное войско в полторы-дв тысячи всадников. Маловато как то для приличного войска. Ну что ж подождем. Постреляем. Погоняем кочевников по степи, да и пойдем восвояси.
   Пока не подошли основные силы врага мы отправили пятьдесят телег с раненными и больными домой. Караван вышел ночью и должен был идти от одного леса до другого. Днем стоять под укрытием лесных исполинов, а ночью преодолевать открытые степные участки местности.
   Так мы избавили себя от обузы и дали шанс заболевшим и раненным воинам остаться в живых, но мы так же лишились и почти четырех сотен воинов. Вот такая вот математика. Так как с раненными пришлось отправить почти сотню конных воинов для сопровождения и охраны обоза.
   Через три дня появились первые разъезды огромной аланской армии, а на пятый день повсюду, где только мог узреть глаз вокруг нашего укрепленного лагеря появились конные воины. Несколько дней ничего не происходило. Нам в принципе пофиг, мы стоим в укрепленном лагере, у нас есть еда и огонь, в степи полно снега, так что так простоять мы можем почти до весны, а вот вражеским воинам и нескольким тысячам коней приходится жить и ночевать в открытом поле. Кто кого перестоит еще не известно.
   - Может шуганем? - спросил Радомир - у нас сейчас почти сотня коней, выедем перед рассветом как можно ближе к вражеским воинам спешимся и начнем бить самострелами.
   - А смысл?
   - Отгоним, напугаем, своих воинов взбодрим, а то вон унылые все ходят, мы как бы в окружении сейчас, дух воинов падает.
   - Ничего у нас сейчас запасы дров и спирта почти на двадцать суток, а кругом куда не глянь одна степь. Посмотри на ворога, они ведь тоже мерзнут. И дух у них падает ничуть не меньше чем у наших воев.
   - Предлагаю постоять еще десять дней и далее либо нападать, либо прорываться и уходить домой, а то от воды то нас отрезали, не дай боги солнце выйдет и снег растает, что делать будем?
   - Хорошо, семь дней стоим, потом ночью атакуем, потом еще пару дней стоим и уходим до ближайшего леса и воды. Нам нужны дрова для костров и нормальная вода вместо снега, а там постоим еще чуток и посмотрим.
   Семь дней стоять не пришлось, на пятый день от вражеского лагеря отделилась сотня воинов и поехали в нашу сторону. Ну вот, пришли переговорщики.
   - Бронная сотня в седло, идем на переговоры - крикнул я - Радомир, приготовь еще сотню конных воинов, ежели что, выскочите прикроете.
   - Сделаем.
  
   Выехав по что на две сотни шагов от нашего лагеря я остановился, переговоры переговорами а вот как вот уходить далеко в степь нельзя, кинутся со всех сторон, зажмут и перебьют всех наивных переговорщиков.
   - Ну что Чеслав не замерз? - крикнул подъезжающий Обияр.
   - Я тоже хочу тебя о том спросить - крикнул я - ты хотел битвы, вот он я и мои люди, так что же ты ждешь и не нападаешь? Небось думаешь, что мы с голоду перемрем?
   - С голоджа вы не перемрете, я вижу у вас много ворованного скота.
   - Нет у меня ничего ворованного Обияр. Все то с боя взято а значит всё мое.
   - Чего ты хочешь Чеслав, честной битвы. Если так, то бери копье и сразимся по честному ты и я, и наши воины останутся живы, никто больше не умрет.
   - Ты добр Обияр, позволь и мне проявить доброту к твоему народу. Я сильнее тебя, у меня хорошая бронь и острая пика, ты умрешь и твои воины останутся без вождя. А кто поведет их воевать с Ардарихом, кто поведет их отражать нападение Скаабы?
   - Это все придумал ты?
   - Нет, что ты Обияр, я простой болотный вождь, моя земля находится очень далеко от сюда и я понятия не имею, что происходит в степи. Подумай кто все это сделал. Кто сидел подле тебя и как змея с раздвоенным языком лил тебе льстивые речи в уши. Подумай Обияр у кого достаточно шпионов и золота, что бы нанять в моей земли душегуба убившего твоего отца, славного хана Кугума. Кто подкупить Ардариха, натравив его воинов на твои кочевья, кто сейчас подговорил славных наследников великого Аттли против твоего народа? Мои люди в Тьму таракани сказали, что гуннские воины собираются перейти Дон и напасть на твои кочевья. Подумай глупец кому выгодно вот ток вот натравить на тебя всех соседей.
   - Твои слова это слова не волка а лиса, у нас с гуннскими вождями вечный мир, а подлых гепидов мы загнали в горы и они не посмеют напасть на нас.
   - Разве мог я вот так вот просто прийти к тебе в степь имея всего лишь тысячу воинов, а Обияр? Меня позвали, позвали поучаствовать в избиении подлых алан. Ты разрушил мои города и побил моих людей, я сделал то же самое, но я добр и умею прощать. Я позволю тебе откупится и уйти. Что скажешь Обияр?
   - Наглость твоя не знает границ лживая гадюка. Ты сам должен предлагать мне откуп, что бы я позволил тебе уйти. Когда то моему отцу ты дал 10 000 гривен серебра, я отпущу тебя за такую же сумму. Думай Чеслав.
   - Хорошо, я готов постоять еще десять дней и буду смотреть на твоих умирающих от холода коней и воинов, а через десять суток либо ты сбежишь спасть свои становища от воинов Ардариха, либо я тебя атакую. Прощай Обияр, и не говори, что я не предлагал тебе спасение.
   Я развернув коня поскакал в наш лагерь. Переговорщики со стороны алан тоже уехали.
   - Ну что как прошло?
   - Всё нормально Радомир. Я посеял в их душах неуверенность и страх. Они точно сейчас будут думать и направлять свои отряды в разные стороны. Так или иначе я сообщил Обияру, что на него хочет напасть Ардарих и Скааба.
   - Зачем? - искренне удивился Радомир.
   - А ты как думал - хлопнул я брата по плечу - есть такой лозунг: 'разделяй, стравливай и властвуй!'. Первую задачу я выполнил, я разделил мнение всех советников и сотников Обияра, теперь они будут долго спорить, что и кому делать. А кроме того мне совсем не нужно, что бы степью вновь стали править гунны. Да и Ардарих тоже слишком окреп, после ухода готов в придунавье Ардарих остался самым сильным вождем, а это для плохо. Нельзя допускать чрезмерного укрепления своих соседей.
   - Ты стал рассуждать как заправский грек или как настоящий ромей.
   - Поверь мне брат, я намного хитрее и греков и ромеев, просто у меня слишком мало золота.
   Ухахаха, заржал Радомир.
   - Держись меня брат - хлопнул меня сильной рукой брат - и я добуду тебе кучу золота.
   Через семь дней опять появилось посольство, мы выехали на переговоры.
   - Ты сказал правду Чеслав - воины Ардариха напали на приморские кочевья и быстро продвигнаются к Данапру. Зачем ты мне об этом сказал? А Чеслав, что ты от меня хочешь?
   - Я хочу мирного прохода по реке, только и всего. Мне не нужно что бы твои вороги побили твоих нукеров и пожгли твои становища. Я ничего не выиграю, если в степи опять будут властвовать гуннские всадники. Сегодня побьют тебя, а завтра придут и в мои земли.
   - Уходи Чеслав, я отпущу тебя с миром. Уходи и не приходи в мои земли более - крикнул Обияр.
   - А как же откупные. Ты забыл заплатить виру Обияр.
   - Какие откупные песий сын?
   - За моих побитых людишек и за пограбленные города. Как я приведу воинов домой, что я скажу нашим старейшинам?
   - Скажи правду, скажи что я милостиво отпустил тебя во свояси.
   - Обияр, Обияр. У тебя нет времени торговаться. Я Пришел мстить и я еще своего не получил. Я могу простоять еще немного, а как ты уведешь воинов, то пойдет к твоим становищам. Я все равно получу свое. Подумай, может проще откупится.
   - Что тебе нужно песий сын?
   - Я попрошу малость, но пусть все думают, что я забрал у тебя последнее. Ты отдашь мне две сотни телег и четыре сотни коней и я тут же уйду. И поверь мне я даже не буду помогать своим хорошим друзьям Ардариху и Эитилу. Ведь ты знаешь, что я спас малолетнего хана, и у меня хорошие отношения с его братом.
   - Что помешает тебя обмануть меня и ударить в спину?
   - У меня всего две жены, а у тебя три прекрасные сестры. Отдай мне в жены свою сестру и мы станем родственниками. Неж то ты думаешь, что я посмею напасть на своего родственника?
   От такой наглости почти все переговорщики, даже те кто нашептывал в уши Обияру всякие пакости сейчас притихли и уставились на меня. Такой наглости не ожидал никто. Тут вообще так не принято. Ну не в смысле браков, а в смысле отдавать близких родственников. В теории это я должен был в знак дружбы оставить близкого родственника в заложниках у Обияра, но я предлагал совсем не то. Я предлагал почти брак, а это по меркам степи очень серьезный шаг. В степи к таким бракам относятся серьезно, и в теории рода, что обменялись невестами по факту становятся союзниками. Но я не собирался давать Обияру время на размышление, поэтому подкинул новую идею. А что чем больше идей. Тем больше нагрузка на мозг оппонента, пусть думает.
   - Если ты считаешь меня старым, то у меня есть сын Ждан - отдай младшую твою сестру за Ждана и ты получишь вечный мир.
   Да, тат даже мне было слышно как скрипит мозг у Обияра, как нервничают его советники. Пытаясь придумать хоть что то толковое в ответ на мои предложения.
   - Хорошо, ты получишь что хотел - крикнул Обияр - забирай телеги с лошадьми и оставь мою землю, а летом сыграем свадьбы Ждана и Оленки.
   Аланский вождь резко развернул коня и поскакал к своему лагерю.
   Сотники вопросительно посмотрели на меня.
   - Поехали, дождемся требуемых лошадей, а что будет летом, то знают только боги - философски проговорил я а там либо падишах умрет, либо ишак сдохнет.
   - Это что за ишак?- поинтересовался здоровенный дружинник. И я рассказал ему историю про хитрого Ходжи Насредина и про говорящего ишака. Всю дорогу мы ехали до лагеря а мои воины ржали как кони.
  
   Цветана сидела возле окошка и из привезенных Чеславом с Рима ткани шина себе платье. Платье как то не получалось. Была красивая ткань, была оторочка из красной парчи, даже несколько клубков золоченой нити, но из всего этого не получалось платье. Как не посмотри, а выходит саван.
   Там в большом огороженном дворе несколько десятков отроков под руководством опытного десятника осваивали стрельбу с адского самострела, там же был и малолетний Ждан.
   Как же он вырос, материнское сердце щемило и возможно даже радовалось. Такое мужественное лицо, совсем как его отец.
   И как только мысль её затронула образ Чеслава, то тут же жгучая боль сдавила сердце. Она не могла думать о своем муже, она ненавидела его пуще существ Маары.
   Зло во плоти, как есть демон. И вот теперь её сын, её чадо по имени Ждан, медленно превращается в такое же жестокое чудовище. С какой радостью Ждан вбивает каленные болты в соломенное чучело. Он как и его отец наверное представляет какую не будь беззащитную аланскую женщину, или несчастного римского ребенка, а в кого еще можно с такой ненавистью вбивать раз за разом каленные болты.
   Вдруг она услышала приближающийся стук копыт, кто то летел прямо к царской светлице.
   - Чеслав с дружиной возвращаются - заголосил дружинник и на его крик тут же выскочил управляющий, здоровенный дядька.
   - А ну отроки - харошь шалить - крикнул дядька, готовьтесь встречать вождя с дружиной. А ты Ждан коть сюды, приодеться нужно, отец возвертается, не гоже царевичу выглядеть аки голытьба.
   - Отроки покидали на лежанки свои самострелы и тоже побежали готовится, а Ждан простучав каблучками новомодных сапог забежал в дом.
   На противоположном крыльце показалась брюхатая гуннская девка, что Чеслав привез со степи. Цветана мазнула её презрительным взглядом и отвернулась, а гунка весело захохотав заскочила обратно в дом. Видно тоже побежала одевать новые наряды, подумала Цветана, ну и пусть. И вдруг течение её мысли прервал лежащий на большущей лавке самострел. Она осмотрелась по сторонам и быстро спустившись с крыльца взяла адское оружие с собой, быстро прикрыв его своим платьем.
   Зашла в светлицу, осмотрелась и увидев большую задвижку каменной печи, спрятала туда арбалет.
   После чего медленно спустилась с большого крыльца во двор и словно пава подплыла к соломенному чучелу. Цветана быстрым движением извлекла один болт и спрятала его в рукаве своего платья.
  
   Мы не торопись подъезжали к Полоцку. Последний поход был самым трудным.
   По большому счету войны то и не было, так серия налетов. Но на этот поход я потратил ресурсов не меньше чем на нормальную войну.
   К тому же у каждой войны должна быть цель, стратегическая, большая цель. Никто и никогда не воюет просто так, что бы пограбить и поубивать. А вот для налета такая цель вполне пойдет. То есть в прошлый раз мы с Радомиром и большущей группой северных конунгов ходили в Италию просто грабить. И для нас это был налет, а вот для Гейзериха это была настоящая война со стратегией и тактикой, с только ему понятными причинами, целями и конечно же последствиями.
   Какие цели спросите вы? Да все просто, цель уничтожение Римского флота и обеспечение полного контроля над Средиземным морем. Эту цель Гейзерих прекрасно реализовал. А налет на Рим - это как вишенка на торте.
   Вот и у меня была цель. Мне нужно было обезопасить свои южные границы. Мне нужно было любой ценой нанести поражение кочевым аланам, и я этой цели достиг. А вот как достиг это мое дело. Да возможно не очень честно я стравил алан с гепидами и гуннами, но вы там только меня своими диванными размышлениями не осуждайте. Тут даже не средневековье, тут самый что ни на есть рабовладельческий строй. Тут либо ты победишь своих врагов, либо они тебя победят пять раз, потом оденут рабский ошейник и погонят на рынок.
   Дойдя уставшими до Орши я организовал большую остановку.
   Я дожидался возвращения своих шпионов и собирал информацию.
   А информация меня сильно радовала.
   Теперь угрозы со стороны Обияра и его родственников больше нет.
   Войны большой у Обияра с Ардарихом не получилось. Полили они кровь другу дружке да и разбежались по домам. А ближе к весне пришла информация о вторжении войск гуннов в аланские степи.
   Все рода аланские быстро собрались и от кочевали на юго-запад в греческие земли и пошли на поклон к Константинопольскому кесарю Льву. Аланы будут просить землю в районе плодородных долин Дуная. И что-то мне подсказывает, что они получат эту землю, Лев Комит будет их использовать как противовес гепидам Ардариха, и конечно же как хорошо подготовленную легкую конницу против гуннов.
   Сами гунны никогда, даже во времена Аттли не смотрели на север, незачем им туда соваться, у них и на юге много вкусняшек водится. Так что теперь лет на пять я можно сказать мирную жизнь себе обеспечил.
   И эта мирная жизнь стоила мне много серебра и не мало крови. Многие воины получили ранение, больше сотни погибло от стрел и столько же умерло от ран и различных болезней. Вот так вот, очередной поход и минус две сотни трупов и столько же раненных, единственное меня радовало, что уровень моей болотной медицины гарантировал, что если воин не умер сразу от заражения крови, то мои знахари смогу вытащить любого раненного. Да и если считать, что половина из убитых и раненных вообще не мои люди, а дружинные вои Радомира, да наемные лютины, то можно сказать поход прошёл достаточно успешно.
   Уже на улице весна и нужно срочно снарядить корабли да и отпустить Радомира во свояси.
   Оглядывая свои земли с седла я видел как же разросся древний острожек на реке Полота. Теперь это настоящий городище с двумя рядами стен, с дюжиной высоких башен и обводным рвом. Такую крепость даже я бы брать не решился, слишком большие потери тут враг может понести, а позади огромные болота, куда можно отступить по мосткам и все. Сними мостки и враг уже за тобой не пойдет. Очень удобное место, пожалуй пока что более удобно мне торговать по Западной Двине. Возможно потом, лет через триста произойдет какая то распря и кто не будь из сильных конунгов захватит Ригу, закроет Полочанам выход в море и вот тогда. Да. Тогда придется осваивать новый торговый путь через Ладогу, Ильмень и Ловать. Но сейчас, сейчас я сижу хорошо.
   Вот так в думках мы и подъехали к городским стенам.
   По установленному нами обычаю меня встречали старейшины и воеводы с большой бадейкой ячменного пива. За первой шеренгой умудренных жизнью старцев стояли уже близкие родственники, а далее воины младшей дружины и городской люд.
   Возвращение дружины это праздник, как встреча первых космонавтов. Тут у каждого дружинника семьи, да и мастерских немало дружинники содержат. Так что они являются полноценными хозяевами города и посадов.
   Слезая с седла я увидел стоявшую с опущенной головой пузатую Сердолик, я рядом сына Ждана.
   Да, подрос отрок, теперь уже не отмазаться от него, в следующий поход придётся взять с собой вон какой дылда вымахал, да и как то мягко следует намекнуть про женитьбу. Папка то вон какую девку сыну нашел. Сестренку самого настоящего аланского царя.
   Цветаны нет, обижается наверное, сидит в своей светлице и изображает обиженку, да и хрен с ней.
   Испив кувшин пива и обнявшись со всеми старейшинами мы провели ритуал встречи. Старики изображали бурную радость и постоянно вопрошали: 'как поход?', 'поздорову ли вождь и его дружинный люд?', 'была ли ровной дорога?', и другие дежурные слова.
   Я ясный пень тоже отшучивался дежурными фразами и медленно продвигался мимо встречающих, а за спиной уже все опять повторялось. Точно так же со всеми обнимался Радомир и наши сотники.
   Победители вернулись, кто и как бы не относился к этому походу, но вот царь пришел и людишек почти всех привел. Ворог посрамлен и отогнан от наших границ, так чего же вам собаки нужно, радуйся народ, победа!
   Примерно как то так.
   Я обнял и приподнял от земли подросшего Ждана, да такого бугая уже скоро даже я не подниму, он что анаболиками питается?
   Нежно приобнял засмущавшуюся Сердолик и приобняв их за плечи повел к терему. Я еще что то говорил и смотрел в лицо то Ждану, то Сердолик, слушал их ответы и вдруг увидел как лицо Сердолик округлилось, а глаза расширились от неописуемого страха.
   Я перевел взгляд туда, куда смотрела гуннская жена и вдруг - 'буфсь', с мерзким хрустом что то врезается в нагрудник и пробив достаточно толстый панцирь почти на шаг отбрасывает меня назад, а болт влетает в грудь по самое оперение.
   Сбить с ног достаточно опытного и тяжелого воина болт даже от арбалета со стальными дугами конечно же не мог, но вот остановить мог.
   В глазах вдруг несколько раз потухло солнце и стало тяжело дышать. Я сосредоточил взгляд и ничего не увидел перед собой.
   Как так? Почему ничего не вижу?
   А нет вижу, вижу щит. Кто-то прикрыл меня щитом и что то кричит.
   Почему я не слышу крик? Вижу открывающийся рот Радомира, вижу даже слюни вылетающие из его рта, но вот звуков не слышу.
   Ой, ёб тить, меня повело и я упал на одно колено.
   Опустил взгляд вниз и увидел оперение толстого болта, что торчало из стального панциря чуть ближе к левой ключице. Надо же, успел подумать я а болт вошел в тело почти на ладонь, кровь со рта не капает, значит легкое не пробито, значит есть шанс.
   Кто-то срезал кожаные ремни и старался стягивать панцирь, но было уже поздно.
   Странно, как я спокойно отношусь к этой ситуации, я просто знаю, что это еще не конец.
  
   - Вяжите её - бешеным вепрем орал Радомир - проверьте дом, вяжите всех на подворье.
   Все завертелось настолько быстро, что свои стали чужими. Старейших, десятников и отроков младшей дружины сбивали с ног и валили на землю. Совместно с дружинными людьми Радомира обнажили мечи и дружинники Чеслава и совместно проводили осмотр дома и допрос поверженных на землю людей.
  
   Пока не потерял сознание, я поднял правую руку, привлекая внимание.
   - Болт извлечь, рану почистить, но не зашивать - прошипел я и когда несколько людей наклонились ближе - рану проложить на сутки голубым мхом, а завтра вновь промыть и зашить. Быстрее, мало времени.
   Это последнее, что успели прошептать мои губы и я потерял сознание.
  
   Первое, что я увидел когда очнулся - это была женщина. Да именно женщина, лет так 30-35. Не наша это точно, я таких в Полоцке не помню. Во первых своих дворовых девок я знаю всех. Дворовые это те, кто обслуживает так или иначе дом или двор вождя, то есть царский терем.
   Жен почти всех известных и деловых людей своей земли я тоже знал, так как любил шляться по гостям, а тут такой обычай, как гость приходит, то старшая женщина встречает гостя кувшином кваса. Вот я этот квас испил почти во всех богатых и знатных домах свое земли, ну а после кваса нужно поцеловать хозяйку в щечку. Так, что всех хозяек богатых домов я знал лично. А судя по одежке женщина была богатой.
   И так, баба не наша, лицо не знакомо, к тому же и одежка другая, наши девки и женщины одеваются по другому. На шее висит то ли стеклянное, то ли янтарное ожерелье, а в центре ожерелья вместо кулона имеется больная золотая монетка, совсем как константинопольский 'бизант', а самое важное в облике этой незнакомки это был кокошник. Самый блин настоящий кокошник, ну как в русских сказках или на древних картинах. Пока я пялился на этот кокошник, после того как открыл глаза, женщина так по деловому приложила ухо к груди, послушала сердце, осмотрела мне глаза, потом надавила на место ранения, я чуть скривил губы и та кивнула головой.
   - Постой незнакомка - тихо прошипел я - кто ты такая?
   - Я дочь Макоши.
   - Все вы дочери Макоши, так чем ты от других отличаешься?
   - Хм, тут ты прав - задумалась женщина - так или иначе но все девы суть дочери Макоши, но я жрица, такие как я всю свою жизнь посвятили нашей праматери. Вот нас и зовут - дочерьми Макоши.
   - Значит ты ведунья.
   - Много ведаю то правда, так же правда и то, что ведаю я все про тебя. Живешь ты здесь не своей жизнью, значит и умереть не можешь по своему желанию. Не пришло еще время твоей смерти, вот я и тут, что бы ты исполнил предназначение.
   - Предназначение, судьба, воля богов - чушь всё это. Мы сами себе боги, и сами творим что хотим. Поэтому и бардак такой на земле творится.
   Женщина улыбнулась.
   - Хорошо то, что ты это понимаешь. С тобой хотела поговорить наша Мировая мать, вот и прислала меня, что б уберечь тебя и не дать уйти за грань, рано тебе в иной мир, еще не построен твой дом на Калме.
   - Мировая мать тебя послала? - задумался я - значит она живой человек, а не эта ваша богиня Макошь. Значит она где то живет и у нее есть родовичи как минимум, так как ей служат жрицы. Так где она твоя Мировая мать живет, где мне её искать?
   - Ищи на перекрестке миров деющий, ищи там, где река Мокша впадает в Оку, далее наши жрицы тебе путь укажут.
   - Понятно, а что это у тебя на голове?
   - Это панга, оголовье по вашему. Наши женщины не имеют права показывать чужим мужчинам с непокрытыми волосами, вот и носят они панги.
   - У нас такая вот панга называется кокошник - странное дело, что я никогда ранее не слышал про мировую мать, хотя вождя мокшанского знавал и даже воевал с вашими воями плечом к плечу в галльском походе царя Аттли.
   - Цени деющий, Мировая мать показывается не многим мужчинам даже нашего рода, а так что бы зазвать к себе чужака, хоть и миространца. Такого не было уже пол века.
   - Значит был в ваших землях и другой миространец.
   - Был.
   - Куда делся?
   - А тебе что с того?
   - Секреты значит у вашей матери имеются, ну-ну - задумчиво проговорил я - только от чего же тот миространец свою судьбу не исполнил?
   - У того миространца была другая судьба и он её исполнил так как нужно - усмехнулась жрица, а время пришло, так и ушел он в мир иной. Теперь ты свое предназначение исполни, а исполнишь и уйдешь далее по мирам странствовать.
   - А в чем же предназначение мое?
   - О том тебе наша мать скажет.
   - А что это у тебя жрица римская монетка на груди делает?
   - Это золотой резан, знак принадлежности к жрицам Макоши.
   - Я надеюсь количество ваших жриц не является секретом.
   - Нет в том секрета. Нас дюжина и одна мать и служим мы прародительнице нашей богине Макоши.
   - Чертова дюжина - скривил я губы - резаны у жриц золотые на шее и живете вы на Оке. Если так, то вас можно называть Рязанцами, те тоже на Оке жили и соседями у них были Мещеря.
   - Мещеря и есть часть нашего рода - очень давно они отказались подчинятся совету жриц и Мировой матери. Затеяли войну, да и ушли жить отдельно. Теперь же веруют в других богов и покорить наши земли хотят. Уже ходили мужи мещерский в земли мокшанские. Тогда в прошлый год мы их из своей земли изгнали. Теперь же ведомо нам, что вождь родов Мещерских выдал свою дочь за муж за сына вождя из рода Меря. И стало нам известно, что хотят пойти общими силами на нас мужи с родов меря и мещеря.
   - А в чем свара то меж вами? Не пойму я. Неж то земли мало вам?
   - Земли в досталь, только мы светлой богине нашей Макоши все мысли и деяния свои преподносим, а они только о смерти думают, жа черную Маару почитают.
   - Это кто ж такая?
   - Хозяйка ночи и правительница того мира, куда наши души после смерти попадают.
   - А-аа, ну понятно, там у варгов-поморов есть Даждьбог и Чернобог, у вас Макошь и Маара, у греков Иисус и дьявол, у китайцев инь и янь, в общем древняя битва света и тьмы, добра и зла. Банально и скучно. Так вы хотите союз со мной заключить и землю свою от ворога защитить?
   - Не в земле дело, мы можем ту землю оставить и на новые места переселиться - отмахнулась жрица - вожди Мерянские хотят Мировую мать убить и все рода мокшанские под свою руку взять. А то есть грех большой, как можно убить мать? Ведь мать она есть всё, она изначальное добро, она есть свет и сама жизнь. Ежели кто покусится на Мировую мать, то он есть служитель тьмы, само зло, а ты как витязь добрый должен исполнить свой долг и защитить нашу мать - это и есть твое предназначение.
   - То есть, я вот тут вот пятнадцать лет по лесам да болотам бегаю - я аж на локти привстал от возмущения - в походы в земли заморские хожу, а предназначение мое вот тут, под самым носом?
   - Так и есть, гордыня твоя и душа неспокойная гонит тебя на подвиги ратные, в том есть закалка духа и тела. А приведение всех родов Окских к миру в царствии Макоши, и спасение Мировой матери, то есть твое предназначение.
   - А знаешь ли ты жрица сколько крови ваших родовичей мне придется пролить, что бы к миру всех привести?
   - А разве мать своих детей без мук и крови рожает? Разве без крови можно обойтись, а витязь?
   - Больно уж вы кровожадные я вижу, ну никак вы на Мать Терезу не походите, та все к миру призывала, да убогим помогала, а вы вот меня родичей своих резать зовете.
   - Так что передать моей хозяйке?
   - Скажи, что мужа доброго Аркха в этот год к вам отправлю с оружием и товаром, а следующий год и сам с дружиной приду. Поможем мы родам вашим к миру прийти, только уж не серчайте, коли кто слова доброго не поймет, того мечем уговаривать буду.
  
   Когда через десять дней я стал чувствовать себя лучше, эта женщина пропала. Вот так вот ходила собирала травки по лесу, а потом в один прекрасный день, ровно на десятый день после того, как я пришел в чувство, она пропала.
   Мы провели поиски с собаками, но женщины не было, а наши ведуньи сказали, что ушла к своей Мировой матери, мол не найдете вы её, коль жрицу сами кикиморы болотные от недобрых глаз прячут.
   Вот и не верь теперь во всё это лешачество да кикиморство, если лучшие следопыты с собаками след простой бабы в лесу потеряли.
  
   За то время, пока то ли царь, то ли князь, то ли просто вождь Чеслав лежал после операции в беспамятстве мои люди во главе с Радомиром провели дознание, которое показало, что никакого заговора не было. Цветана пораженная смертью своего брата и гибелью своего города Данапраспара просто затаила зло, и украв самострел попыталась убить мужа.
   - Радомир, брат - тихим голосом проговорил я, когда пришел в сознание и заслушал его доклад - сделай для меня важное дело, прошу прояви всю свою хитрость и смекалку.
   - Брат, сделаю все, что скажешь.
   - Найди способ обвинить в подстрекательстве к моему убийству жрецов Хорса - осипшим голосом с трудом раскрывая губы прошептал я - слишком много власти они в моей земле получили, не могу никак от них избавится. В костер всех идолопоклонников. Любят жечь людей на кострах, так пусть сами и сгорят в них. Ироды поганые. А Цветану не трогай, скажи будто бы одурманили её жрецы, и пусть пока под присмотром сидит. Не могу допустить я, что бы мать будущего царя Ждана была убита мной, не хочу озлоблять душу наследника.
   - Так это брат - почесал затылок Радомир - отец мой Боян хоть и слаб телесами, но умом его никто сейчас из твоих старейшин не обойдет. Так вот отец сказал, что нужно греков немножко прорядить, больно уж они стали близки к отдельным твоим людишкам, измена может от них через тех греков пойти. Так мы того, десяток греческих людишек взяли и огнем пытали. Вот они ироды сознались, что соглядатаями на кесаря ихнего работали, серебро да злато своим послухам платили.
   - Греков тоже в костер, а послухов на суд, пусть пред всем честным народом сознаются об измене подлой - зло сплюнул я - а потом всем соглядатаям и послухам ворожьим очи вон, что бы собаки знали как кусать руку, что их кормит. Брат, на тебя у меня одна надёжа, пока я болен казни всех. Только вначале через суд старейших прогони, надави на старцев, что бы нужное тебе решение приняли. А ты уйдешь, я уж как небудь со старейшинами сговорюсь. Но сам я не могу это гадючье гнездо зачистить, сам понимаешь отравят или вот так вот болтом в спину. Пусть думают, что я их основная надежда и защита, а придет новый царь, так и полетят их головы первыми, пусть собаки с меня пылинки сдувают.
   - Сделаю - усмехнулся Радомир - я думал, что слишком ты уж мягок стал в последнее время, я вообще удивляюсь как ты всё еще жив. Тут у тебя такие дела творятся - покачал головой Радомир - просьбу я твою выполню. Только ты уж потом не серчай, придется чуть больше крови пролить.
   Я отмахнулся слабой рукой.
   Что тут говорить? Не было бы счастья, да несчастье помогло. Может сейчас я поступаю и не правильно, но это единственный шаг использовать справедливое негодование трудящихся масс. Нужно всех врагов под корень вывести, другого шанса у меня не будет, ни у меня, ни у нашего царства государства. Я тут пока, что единственный человек, что осознает опасность внутреннего врага, и эта опасность намного больше любой внешней агрессии. И если есть шанс вот прямо сейчас срубить змее голову, то я её не упущу.
   - Радомир - я позвал уже собравшегося уходить брата - ты возьми да и отпусти несколько греков домой по добру поздорову. Только не говори им, что я выжил. Пусть увезут своему кесарю весть будто бы нет более Чеслава, вождя земли кривичской. Так будет спокойнее.
   Радомир улыбнулся, кивнул и вышел, творить то ли зло, то ли добро, кто его разберет, история рассудит.
  
   Тяжелое выздоровление не позволяло мне лично участвовать в подготовке весеннего похода на Оку. Так сидя или лежа на огромной скамье я и управлял государством целую зиму.
   Периодически собирал малые советы, иногда зазывал к себе на доклад самых нужных людишек, некоторые приходили сами с разными просьбами и предложениями.
   Очень быстро я понял, что сидеть дома, то есть типа 'править' это не мое. Всякие просители обращались с настолько мелкими проблемами, что у меня вначале глаза на лоб лезли и я честно пытался понять в чём же тут подвох. Но никакого подвоха не было. Это просто люди по доброте и простоте своей почему то думают, что я должен всё знать и за все отвечать. Они почему то думают, что я должен решать вопрос с подлой бабой, что сливает помои в воду, а эти помои не позволяют жене уважаемого человека стирать свои вещи, так как вода грязная. А потом припрется старик с жалобой на то, что та подлая баба стирает свои вонючие портки возле его водозабора, а его внучата мол приносят ведра с вонючей водой. Потом придет уважаемый мастер с жалобой на молодых преступников, что обломали ему всю яблоню, а старый хрыч, что только что приходил ко мне, вместо жалоб лучше бы занялся воспитанием своих волчат, а из них мол могут только воры да тати выросли.
   Вот так вот я честно целый месяц пытался успокаивать людей, так как лично сам стал фактически разрушителем устоявшейся системы обеспечения правопорядка. Ведь получилось, что Радомир в горячке разборок кого кнутом, а кого и мечем привел к порядку в слишком 'демократизированном' Полоцке. А теперь у меня вся система управления рушится на корню, теперь людишки бегут к царю, спаси, помоги, батюшка ты наш.
   А я спрашиваю, а где головы городские, почему к ним не идете?
   А мне и отвечают, что головы мол только отмахиваются от жалобщиков и на царя кивают, мол вон он наш вождь, идите к нему.
   Не мог я выгнать жалобщиков, пока не создам новую систему вместо разрушенной, то у меня только все в разнос пойти может. А Радомир тот как бык в посудной лавке. Прошелся широким гребнем и поурезал множество выработанных десятилетием свобод.
   Думал я думал, да и вспомнил я свой поход на Рим. Тогда сидя в славном городе Риме я часто встречался с проблемой нарушений общественного порядка, а нарушения были связанны именно с нашествием варваров. То есть после того, как мы взяли Рим из него исчезла самая настоящая полиция вместе со своими судьями и прокурорами и начался форменный бардак, граждане рима грабили, насиловали и резали своих соседей, мол все потом спишут на варваров.
   А вот у меня нет ни милиции-полиции, ни судей, ни прокуроров. Это не порядок, нужно создавать.
   Вот и созвал я ближе к весне очередной совет старейшин.
   - Старцы - обратился я к присутствующим - ведомо мне, что не одобряете вы деяния моего брата и его лютый нрав. То правильно, но и вы понять должны, что нападение на своего вождя в его собственном доме не может пройти бесследно. Такое преступление должно быть тщательно расследовано и виновные должны быть наказаны, на том стоит не просто власть вождя, на том держится сама жизнь народа.
   Некоторые старцы закивали головами соглашаясь, некоторые же потупив взгляд делали вид будто бы их ничего не касается.
   - Так почему же вы озлобившись на меня и моего брата о народе своем забыли?
   Старцы начали просыпаться.
   - Вот хочу вас спросить, почему вы в родах да селениях своих руки опустили. Почему жалобщики к царю идут, неж то вы настолько обессилили, что не можете простые вопросы порешать и спорщиков развести. Пошто на меня свои вопросы сбрасываете. Я ведь вам давно позволил людей судить, да приговоры выносить, так что стало то?
   Наступила мертвая тишина, никто не хотел ничего говорить, но вот поднял руку, привлекая внимание один из седобородых старцев.
   - А сам ты вождь разве не видишь, почему мы в своих родах уже и власти решились? Разве не ведомо тебе, что люди теперь идут не за теми у кого с годами да сединами совета спросить можно, а к тем у кого машна полна серебра. Пока ты по дальним странам с дружиной хаживает в твоей земле вся власть от совета старейшин перешла в руки к совету мастеров, а там и просто к тем у кого в подполе пару гривен золота имеется.
   - Так не ж то вы не можете своих людишек образумить и к правде привести?
   - Никому та правда не нужно более - вздохнул дед Боян - вот пытается старейшина судить по правде, а в чём правда. А ежели судить требуется людишек с разных родов. Вот с одного рода вдова с детишками тяжбу против мужа богатого затеяла, что к ней домогается и обесчестить её хочет. А тот тот муж возьми да и дай видокам по пару монеток. Так видаки скажут всё что нужно тому мужу, а вдова еще виновной станет, что оклеветала уважаемого человека. И нет тем видокам дела до правды, им серебро да злато милее. Вот и выходит, что в твоей земле Чеслав сила не в правде, сила в размере машны.
   - Так может мне разогнать весь ваш совет, а старцы? - тут уж я не выдержка и не смотря на слабость аж повысил голос - ежели вы силу свою утратили, и родовичи ваши больше вас не слушают, то может мне в совет теперь брать тех горожан у кого машна поболее? Что молчите, страшно? Кого вы боитесь, разве вы боитесь тех горожан у кого серебра да злата больше чем у вас, а разве те людишки не от ваших родов вышли? Разве не ваша в том вина, что не смогли вы воспитать наследников своих в уважении к сединам и мудрости вашей? Почему все проблемы свои вы на меня перекладываете? Или может вы не замечаете, что людишки ваши уже не доверяют вам и бегут по всем тяжбам только к царю? В том виновны только вы. В том, что люди ваши более не уважают старцев.
   Я сделал многозначительную пауза и продолжил.
   - Посему я хочу в своей земле иметь специальных людей, которым бы простой люд доверял и со своими бедами да проблемами к ним шёл. Не могу я таких людей назначать, ибо тогда доверия к таким назначенцам не будет. Так что пусть сии людишки буду выборными. Посему повелеваю через седмицу собрать весь люд по своим углам (кварталам) и провести выборы старост. Староста тот должен будет вершить суд по правде и по справедливости, а не по воле богатеев. Староста выборный будет получать малую мзду от каждого разобранного дела, от тех доходов и жить будет. Старост же повелеваю избирать на общем сходе людей каждый год. А что бы ни у кого не возникло желания не выполнить наказ старосты, то повелеваю воеводе младшей дружины за каждым старостой закрепить десяток ратников, дабы оберегать его имущество и наказывать тех, кто осмелится ослушаться и не выполнить постановление его суда. Да бы суды да тяжбы разбирались правильно, наказываю вам всячески оказывать помощь старостам своим советом и поддержкой. Из тех старост избирать одного самого главного простым голосованием. Главный городской староста должен разбирать дела в которых тяжбу ведут представители разных родов. Никто над теми старостами власти не имеет, кроме царя. Никто не может быть над законом, никто - тут я опять повысил голос - а ежели кто попытается подкупить старосту, или будет тому угрожать, то я буду рассматривать сего человека как личного врага и судить буду уже своей властью. Запомните старцы, каждое селение, каждый кут (квартал) и каждый род отвечает за своих людей. И ежели ваши люди удумают нарушать закон, то спрос буде со всех людишек, а особливо с вас. А спрос может быть разным, я могу стребовать виру, а могу потребовать и голову виновника. Так, что в ваших интересах бдить порядок и не перекладывать свои заботы на плечи вашего вождя.
   Вот так вот я предпринял свою вторую попытку создания более справедливой системы правосудия и решения гражданских споров. Я уже давно скинул решение родовых проблем именно на совет старейшин, но вот тут и оказалась, что у меня имеется давняя проблема любого общества. Как только в этом обществе появляются более обеспеченные люди, то у них неминуемо проявляется такая древняя болезнь как 'нарциссизм'. То есть у таких индивидов тут же в голове проявляется шальная мысль, что ежели я более богатый и более обеспеченный чем другие, то я ОСОБЕННЫЙ. И мне как наиболее ценному члену общества должно быть позволено больше, чем обычным замарашкам, чем вон тем кузнецам или пахарям, что с утра до вечера пашут только для того, что бы заработать на тарелку каши.
   И вот у такого вот индивида появляются детки. Детки растут в достатке и видят, что они от рождения имеют то, чего у соседа не будет никогда, а значит болезнь у наследников обостряется. И уже сын или дочь уважаемого и обеспеченного гражданина начинает называть всех остальных быдлом, а потом в их головах появляется мысль 'что законы придуманы именно для быдла, а для меня придумано только серебро да злато'.
   Вот почти за пятнадцать лет у меня и выросло поколение, для которого полочане стали обычным быдлом, а царь это всего лишь быдлячий вождь. Вот придет время и мы этому быдлячему вождю укажем его место, а сами станем жить по своим законам и правилам.
   Такие вот индивиды и запугали всех моих старейшин, показав им пару раз чего стоят все их советы и решения. А кто им, этим самым 'УВАЖАЕМЫМ' слово против скажет? Царю то некогда, царь всё в делах да в походах, царь о великом думает. И думает о поддержании социального равновесия, мол не нужно нам кровопролития, не нужно всяких бунтов, лучше договариваться и решать все споры на совете. А ежели в этом обществе есть бедные и голодные, то пусть о них царь заботится, это ведь его народ, а мы этот самый народ как липку до последней нитки обдирать будем.
   Да, практика показала, что вот именно в этом мире у меня договариваться не получается, не работет все это.
   А у вас?
   Как там работет, а?
   Обычная блядина у которой есть богатенький папенька постоянно нарушает правила дорожного движения, ездит без прав под тройной дозой гашина или кокаина. И все это видят, все видят и молчат, молчат и думают: '.. а это не мое дело, меня это не касается, ведь есть власть, вот пусть власть и разбирается....'.
   А потом эта блядина в усмерть укуренная наркотой сбивает вашего ребенка на пешеходном переходе, и вы скоты трусливые опять орете, что во всем виновата власть.
   ЦАРЬ им бля во всем виноват.
   А вы, вот лично вы что сделали? Вы испугались обкуренную шалаву? Почему вы видя как эта тварь садится полумертвой в машину не вытащили её от туда за волосы, почему не вызвали полицию? А может это вы своим безразличием убили собственного ребенка, и именно от трусости своей вы сейчас и клянете власть? Власть видите ли должна вам задницу подтирать, а что вы лично сделали, ну хоть что то.
   А, что, нет?
   Вот Радомир как самый не воспитанный варвар тут у меня порядок и навел. Как только какая то мразь из числа богатеньких новых кривичей попыталась возмутится от действий полупьяной дружины, то тут же все поняли, что есть быстрый и справедливый суд. Все вдруг поняли, что в мире существует кроме власти денег, еще и власть меча.
   Как то очередного такого отпрыска богатенького семейства, что с дружками решили покусится на имущество одной не бедной вдовы, быстро загнули, привязали к бревну и всыпали пятьдесят плетей по спине. Понятное дело прибежал на разборки папенька и притащил с собой ручных бугаев. Только зря он это сделал. Дружинники Радомира увидев у обычных мужиков настоящие мечи, восприняли это как личное оскорбление и потребовали сдать оружие. Те возмутились. Ну и всё. Бывалые воины быстро перерезали отряд поддержки, а потом прибили 'нового кривича' к стене, и целую неделю он висел как чучело на воинском дворе. В это тело и сулицы кидали и топоры метали. А потом просто вытащили за пределы города и бросили в помойную канаву.
   Вот так я потерял еще одного гильдмастера.
   Жалко ли мне было человечка, возможно и так. Вот только я сам был при смерти и думать тогда о судьбе других людишек не мог. А сейчас я даже рад, что в этом городе появился Радомир. Он внятно показал горожанам, что на каждую силу найдется сила намного больше, и если ты закон не чтишь, то в отношении тебя тоже никто никаких законов соблюдать не будет. Если ты относишься к людям как к быдлу, то найдутся те, для кого быдлом станешь именно ты, и вся твоя семья.
   Думаю, что не нужно объяснять, что и жена и дочери этого несчастного превратились в обычных сексуальных рабынь для дружинников Радомира, а все его имущество было растащено и поделено по братски. И еще вчера респектабельная и богатая семья многоуважаемого гильдмастера превратилась в ничто. И из-за чего? Кто виноват? Радомир? Разве?
   Может виновен отец, или мать, кто воспитал этого выблядка, что посмел поставить себя выше закона? При чем эти уроды превратили Полоцк в страну непуганых идиотов. Вы спросите, а что это за страна. Так я отвечу, это та стана, где люди потерявшие берега так уверились в своей безнаказанности что увидев дружинника у них даже не хватает мозгов испугаться.
   А у дружинника инстинкт и наработанные навыки, он привык всех людей делить на своих и чужих. Своих оберегай, а вот с чужими можно делать все что угодно. И не дай вам боги стать в разряд чужих. Вас не спасет ни серебро, ни злато, ни даже билет в бизнес класс боинга до Лондона. Вытащат прямо из самолета и посадят на кол под дружный хохот толпы.
   Вот так через кровь и военную хунту мой брат всего за один сезон, за зиму приучил полочан уважать дружинный люд. Теперь опоясанные мечами мужи получили не просто власть, они стали основой общества. Никто не смел даже слово молвить в присутствии опоясанного мечом мужа, не испросив на то дозволения. Вот так у меня обновился состав всенародного собрания. Теперь на великий сход приходили только опоясанные мечами мужчины, да много уважаемые старцы, никаких мастеровых и баб.
   Все остальные по умолчанию были назначены низшей кастой. Хочешь подняться выше по социальному статусу, иди в воинскую избу и тренируйся, а потом выйди на ристалище и сдай на допуск. Вот когда тебе официальная комиссия в составе более чем десятка много уважаемых воинов подаст братину и позволит сесть за свой стол и будет ходатайствовать пред вождем о выдаче тебе меча. А получив меч, ты получаешь все права гражданина и избирателя. Ты можешь сидеть на собраниях, можешь высказывать свое мнение и тебя обязательно выслушают, ты даже сможешь избираться на различные выборные должность, но вот пока у тебя нет меча, ты никто. Ты никто несмотря на то, что в машне у тебя есть серебро да злато. Потому как твое серебро завтра может стать уже не твоим.
   Я тут типа изобретательством занимаюсь, я пытаюсь построить боле управляемое и более устойчивое общество.
   Здесь у нас в болотах вдруг внезапно как то окончился период торговой республики, власть олигархов была низвергнута в гиену огненную, и теперь у меня начинается власть военного коммунизма, посмотрим что лучше работает.
   Спасибо тебе брат, и удачи.
   К моменту убытия готландской дружины Радомира я уже ходил с палочкой, и провожал брата стоя на деревянном пирсе Полоцка. Десяток дощатников с людьми и товаром уходил на запад, а я все смотрел и думал, какой же я всё таки еще не опытный человек, ни хрена не понимаю в местных реалиях. Я думал, что народец полоцкий затаит обиду на Радомира, обиду и злость. А народец на него как на ангела спасителя смотрит, не то что наш тютя Чеслав, вот он настоящий царь, пришел и навел порядок железной рукой.
   Да, на этих людишек не угодишь, ведь на одного недовольного и обиженного найдется СОТНЯ тех, кого такой ход вещей устраивает. А принципы демократии никто не отменял. Меньшинство должно подчиняться большинству. А царь должен заботится именно о большинстве, ибо это они есть основа общества, а не агрессивно настроенные индивиды из отдельно взятых НЕСОГЛАСНЫХ. Отдельно взятых несогласных нужно просто правильно научить уважать мнение большинства, ибо не дай боги разгневают судьбу и появится вот такой вот РАДОМИР, тогда мало не покажется никому, ибо народ именно о таком лидере мечтает.
  
   - Ну почему, отец? - вот уже битый час Ждан ходил за мной кругами и канючил - почему ты не отпускаешь меня с дядей Аркхом?
   - Потому, что в этот поход не пойду я, и это всего лишь первая причина - я остановился, взял сына за плечи и смотря ему в глаза пытался загрузить в его голову как в компьютерную флэшку необходимую мне информацию - вторая причина в том, что у Аркха слишком мало людей, и если ему придется бежать, то ты будешь только мешать. Подумай о наших людях Ждан, ты не простой отрок, ты будущий вождь. Подумай, что будет если в таком малом отряде, численностью всего две сотни человек будешь находится ты? Ведь воеводе Аркху придется выделять на твою охрану воинов, а это может ослабить и так небольшие наши силы.
   - Аркх сказал, что его пропустят без боя - не успокаивался ждан - а для меня этот речной поход будет очень важным событием в жизни, я получу много опыта.
   - У тебя на это лето есть более важное дело.
   - Мне сказали, будто ты нашел мне жену из аланского рода. Но ведь ты знаешь как относятся наши родовичи к извечным врагам.
   - Ты будущий вождь - я понизил голос и сдавил сыну плечо - разве забыл, что я тебе сказал перед этим?
   Ждан покачал головой, показывая, что помнит о моей предыдущей фразе.
   - Вождь не совсем свободный человек, понимаешь сын? Мне не всегда приходится делать то, что я хочу. В большинстве своем я делаю то, что принесет пользу нашему народу. А нашему народу сейчас полезно, что бы ты породнился с домом роксолан. Ты не просто возьмешь девицу со степи, ты возьмешь за ней несколько сотен опытных воинов, что придут по первому твоему зову и помогут в борьбе с врагами.
   - Но ведь ты мне тоже не все говоришь - возмутился Ждан - если нам дадут воинов для борьбы с врагами, то мы тоже должны будем помогать раксоланам, ежели те попросят нас как своих родственников.
   - Ты прав сын. Мы тоже поможем Обияру, ежели перед этим сговоримся о такой поддержке. В степи сейчас опять не спокойно, сыновья Аттли устроили большой переполох и фактически прикрыли нам торг с греками. Нет мне смысла таскать товары к грекам и платить пятую часть гуннам, за провозимый груз. Роксоланы не успокоятся и будут бится за свои земли до последнего воина, так как Ардарих их не пропускает к Данубису в греческие земли. Вот поэтому мы сейчас желанные союзники для Обияра,. Так, что брак с аланскими родами только укрепит твою силу и даст именно тебе новых союзников. Я же пользуясь тем, что в моем доме растет внук самого Аттли и мой второй сын от жены Сердолик пока что поддерживаю мир с гуннскими вождями. Запомни сын, мечем махать любой дурак может, а вот добыть себе мир не вынимая меч с ножен, может лишь самый лучший вождь.
   - Тебя не любят людишки наши, что привез ты гуннскую девку, а теперь и меня любить не будут, ежели привезу роксоланку.
   - Забудь эти предрассудки сын. Люди любят лишь сильного руководителя. Будешь сильным и они тебе все простят и все стерпят, а станешь слабым, они разорвут тебя на части не зависимо от того, что за жену ты себе в постель положил. Ранее мы были простыми лесными бандитами, а теперь мы становимся родовичами великих людей сего мира. А ежели ты вырастешь сильным и удачливым воином, то иди на Константинополь и потребуй себе в жены девицу из царского рода, как сделал это сын Гейзериха, что взял в жёны дочь императора Рима. Даже если сам Гейзерих простой варвар, вот его внук уже будет наследником великой империи, ты меня понимаешь?
   - Понимаю отец, ты хочешь через свой и мой браки с видными девицами упрочить наши позиции перед великими вождями соседних народов.
   - Так и есть - я потрепал сына по шевелюре - я как и твой дядька Радомир всего каких то пятнадцать лет назад был простым воином. Сейчас я не царь, а простой рикс-вождь, а вот твои дети уже будут царями и законными правителями сей земли.
   - Законным правителем будет лишь малолетний Бледа.
   - Бледа был великим воином сын, а моя гуннская жена Сердолик назвала твоего новорожденного брата в честь своего деда, так как мечтает вернуть былое величие гуннскому роду. Бледа не станет твоим соперником за власть над родами кривичскими, не переживай. Мы найдем ему гуннскую женщину и отправим покорять степь, а ты останешься лесным царем, как и твой отец.
   - Всё то у тебя уже продумано, только сказки то всё.
   - А мы как раз и рождены, чтоб сказку сделать былью - я усмехнулся -ставь перед собой великие цели и тогда удача склонится пред тобой, так как удача не любит трусов. Она любит лишь храбрецов с великими целями. Посему повелеваю тебе присутствовать на всех советах. Хватит уже мечем махать, ты будешь слушать и учится, пришло время делать из тебя вождя.
   Когда просохли лесные тропы то на Оку к острогу Орел ушел огромный караван из почти сотни телег. Я отправил Аркху товары на продажу, этой весной он пойдет в длительный поход в верховья Идиля. Мне нужна последняя разведка, я должен четко знать кто сможет принять мою волю и пойти под мою руку в тех краях без боя, а кого придется покорять.
   На очередном военном совете я собрал всех воевод и всех основных торговцев, что часто ходили на восток и знали те места не по наслышке, а лично там бывали.
   Я развернул на столе огромную кожаную карту, на которой были нанесены сотня больших, средних и малых кружочков. Часть этих кружочков находилась на реках или озерах, часть была разбросана на морском побережье, там, где в море впадали небольшие ручейки и речушки. В каждом кружочке были написаны две цифры через дробь. Первая цифра обозначала примерное количество жителей в селении, а вот вторая цифра показывала численность военного отряда.
   Вторая цифра практически во всех селениях меня не впечатляла. На пример на Острограде, это остров в Рижском заливе, что я раньше называл Солеваренным, а на ваших картах он зовется - Эзен. Так вот там стоит острог моих солеваров, а в том остроге проживает уже более трехсот человек. Так вот внизу, через дробь была написана цифра 50. Всего пять десятков вооруженных мужчин на такой не малый городок. И это не дружинники, это местные мужики, что получили так или иначе право носить меч. Но ведь не всех можно собрать в поход, кто то должен и селение остаться охранять. Так вот и получается, что с селения общим числом 320 человек, я могу взять в поход все го то десяток воинов.
   Пробежав взглядом все кружечки я получил примерную цифру в три-четыре сотни воинов. Так, плюс моя дружина, плюс отроки из младшей дружины и того получается всего шесть-семь сотен воинов. Если привлечь наемников их дружеских селений, то можно собрать еще три сотни. Вот такой вот подсчет, всего то, если выгрести вообще всех, то я соберу не более тысячи воинов. Лучшие времена, когда я собирал по полторы тысячи воинов, да еще соседние вожди приходили со своими дружинами уже закончились. Большинство воинов как моих, так и соседних риксов сложили буйные головы в последних походах, и теперь настало время перемирий и накопления сил.
   Кружочками на карте были обозначены абсолютно дружественные селения. А вот квадратики обозначали для нас точно такое же абсолютное зло. Квадратиками были помечены враждебные селения, и таких квадратиков становилось тем больше, чем ближе эти квадратики приближались к реке Обра.
   Не смотря на то, что мне удалось изгнать ободритов на Лабу, не все рода ушли со своим царем Воломиром. Многие остались, а вот новый хозяин тех земель, много уважаемый царь Светозар, там проводит серьезную агитацию, в основном направленную против меня. Руянци нашли ободритам извечного врага и пользуются теперь тем, что именно они, великие руги являются защитой тех земель заставили местных молится на нового вождя.
   Как не странно, но на карте были и треугольнички, так мы обозначали абсолютно дикие территории, где нет понятия добра и зла, своих и чужих, друзей или врагов. Треугольник означает только то, что на тебя немедленно нападут, если посчитают тебя слабым. А вот если ты придешь с приличным отрядом, то тебя встретят как гостя и даже своих женщин предложат. Вот такими треугольниками было усеяно всё восточное направление, все реки и озера, что малыми потоками образовывали огромную Волгу. Все верховья великой реки были заселены большим числом не очень цивилизованных народов. Вот прямо сейчас они не представляли никакой опасности, это не те селения, что были помечены квадратами, но все же эти селения были опасными. Ведь в любой год может случится неурожай, или зверье уйдет подальше в леса, или лютые морозы зимой уничтожат всю рыбу в озерах и малых речушках, проморозив воду до самого дна. И вот тогда наступит голод, и вот именно тогда все эти треугольнички начинают объединятся в малые потоки вооруженных мужчин соединяются в огромный людской поток, что как саранча начинает прочесывать все округи в поисках добычи. И такие дикие отряды не боятся никого, не то, что моей маленькой крепостицы на Оке, такие отряды спускаются на своих лодках долбленках на целый месяц пути вниз по реке Идиль и нападают на большие селения и полевые станы угорцев, убивая на своем пути всех и утаскивая в северные края добычу.
   Карта постоянно пополнялась, информация менялась ежегодно, так как мои торговые караваны не просто торговали, они еще и вели стратегическую разведку, заводили агентуру в разных селениях, разведывали дороги и тракты, проверяли возможность найма воинов и заключения временных союзов. В этом времени торговец, это и Штирлиц и Зорге в одном лице. То есть разведчики мои могли просто кого то подкупить, могли какой либо договор выгодный мне заключить, а могли даже организовать убийство не угодного вождя выделив немножко серебра местной оппозиции. Так как в каждом роду всегда существовала борьба за власть, то я пытался эту борьбу творчески использовать в своих интересах. Иногда я наказывал двум своим разведчикам тихо подойти к двум противоборствующим в соседнем роду сторонам и предложить свои услуги. Причем не стеснялся давать откровенные взятки. И вот вождь такого рода сидит и думает, что в случай чего я ему помогу, и он делает все, что я попрошу, а вот местная оппозиция абсолютно уверенна, что помощь получит именно она. Оппозиция наглеет, так как знает, что за их спиной стоит целый болотный царь, и таким образом пугает местного вождя, и соответственно заставляет этого вождя кланяться мне все ниже и ниже, так как надеется на мою защиту в случае восстания.
   Вы скажете, что это подло, не гуманно и всё такое.
   А я вот спрошу, от куда вы вообще такие слова то знаете?
   Вот тут в моем мире таких слов не знает никто, ни кесарь константинопольский, ни тем более кесарь римский, а чем я хуже? Если я не ошибаюсь именно это и называется ассиметричным ответом.
   При чем мои загребущие лапки уже начали проникать в исключительную зону внимания и владения великих Византийцев. Все рода, что как к мамкиной сиське старались как можно ближе прижаться к Дунаю были так или иначе на поводке у кичливых греков, что по какому то скудоумию называли себя - ромеями. Рим уже давно не принадлежит самим римлянам, я тут получил информацию, что Рикимер теперь уже вместе Гейзерихом опять поменяли императора. Гейзерих посадил на римский престол своего ставленника Олибрия. Странные дела творятся в 'великой' империи, а вот Византитйцы уже понимают, что Западной римской империи пришел конец, и стараются перехватить под свою руку как можно больше бывших римских провинций, тупо выкупая эти провинции у варваров. А что бы собрать как можно больше эмигрантов, что бы заставить богатых римлян бежать в Восточную римскую империю, то цезарь константинопольский заставляет во всех письмах называть себя римским императором, а своих граждан - ромеями. А вот я чисто из пакостнических мотивов во всех письмах называю его императором Византийским, а его народ называю греками.
   А чего мне боятся. Сейчас бедных византийцев не троллит только убогий. Они так лоханулись, как даже настоящие ромеи не смогли. В том походе, что я участвовал римский флот императора Майориана потерял всего то 300 кораблей и это был страшный удар для кичливых ромеев. А вот тут мне пришла информация о разгроме уже византийского флота в Средиземном море. И это куда большее поражение, так как византийци ввели в бой 1000 кораблей и половину из них потеряли.
   А случилось вот что, великий флот Византии общим числом в 1000 кораблей, погрузил на борт почти сто тысячную армию в качестве десанта и быстрым рейдом преодолев море высадились в Триполитаниии. После чего пешая армия захватила Сирию и двинулась на Карфаген, а Византийский флот во главе с Василиском в нескольких сражениях разбил вандальский флот и начал преследование убегающего в открытое море врага.
   Когда византийская армия находилась уже в двухсуточном переходе от Карфагена адмирал Марцелин погнался за остатками вандальского флота и дошел с боями до Сардинии. Казалось бы вот тут и всё, пришел конец империи вандалов в Африке, но не тут то было. Гензон - сын Гейзериха, внезапным ночным нападением уничтожил или захватил почти 600 византийских кораблей. В этом бою был убит командующий Марцеллин, а остальной византийский форт бежал в спешке до самой Сиции.
   Император Лев Комит узнав о тяжкой судьбе военной экспедиции немедленно отозвал остатки флота и армию обратно в Византию. Грандиозная война и великие планы римских кесарей рассыпались как картонный домик. Гейзерих вновь захватил Сардинию и Сицилию, а его флот стал полновластным хозяином в Восточном Средиземноморье.
   Вот пока все взгляды сильных людей мира сего были направлены и Средиземное море, я решил уладить собственные проблемы. Мне нужен мир на юге, и на Днепре и на Дону, а сам я буду готовится к большой войне на водном пути в Идиль-Волгу.
   В бассейне реки Ока сложилось сейчас самое удобное для меня военно политическое положение.
   Там на Оке сейчас настоящий первобытно-общинный строй и жесткий матриархат. Всеми родами на реке Ока правит Мировая мать и её жрицы. Хотя, после большого похода, когда назад вернулись воины, что притащили с собой огромную кучу золота и серебра, обстановка в окских родах изменилась.
   Вожди подкупили военно племенную знать, и практически вырвали власть из рук Мировой матери и её жриц. А поклоняются жрицы как ни странно Макоши. Собственно именно поэтому те народы и зовут себя как Мокшане, то есть поклонники Макоши. А поскольку в моей земле огромная куча женщин поклоняется тоже Макоши, то я несколько раз с моими боевыми бабами направлял подарки Мировой матери и её жрицам, я всячески пытался замирить соседей, что бы обеспечить себе лучшие условия для торговли.
   И вот когда я валялся с раной в предсмертном состоянии, то ко мне приперлась одна из окских жриц. Её отправила сама Великая мать. Мать собственно где то там в своих видениях видела, что я должен спасти её народ от братоубийственной войны. Жрицы спасли меня, ну по крайней мере молились то они рьяно, молились так, что все бабы Полоцка именно в помощи Макоши в моем выздоровлении были уверены на все 100%.
   Мировая мать через жрицу призывала меня прийти и навести порядок на святой реке, на Мокше. Однако мокшане были под серьезным давление своих соседей Мери и Мещери. Так как эти рода в большой поход с Аттли не ходили, то им удалось сохранить своих воинов и сейчас вожди Мерян и Мещери продумывают вопрос о захвате окских земель. Ослабленные большим походом и последовавшими за этим походом внутренними разборками Мокшане сдержать натиск своих соседей не могут. Поэтому Мировая мать и прислала ко мне своих послов. Помочь то я должен и это даже не обсуждается, так как если Мещерци возьмут Оку, то никакой выгодной торговли у меня не будет не только по Оке, но даже в верховьях Волги, где правят Меря. Так, что этот год у меня так сказать будет потрачен на разведку и заключение военно-политического союза с Мокшанами, а в следующий год я планирую пойти военным походом на волжские земли для покорения Мерян и Мещери. И в обстановке требуется разобраться более детально.
   Несколько лет назад огромное количество больших и малых родов, что под руководством мокшанских вождей ходили в галльский поход с Аттли теперь находятся в большом противостоянии друг с другом. Из более чем тысячи воинов, что пошли в поход домой вернулись менее сотни воинов народа Макоши. Из дюжины вождей, вернулись лишь трое. После этого всего год посидев в мире и покое, выжившие вожди начали делить сферы влияния, поначалу захватывая соседей, что остались почти беззащитны, потеряв своих мужчин, а потом эти вожди схлестнулись меж собой в братоубийственной войне.
   И под братоубийственную войну руководители придумали даже идеологическую базу.
   Одни говорят, что именно Макошь есть главная богиня света и только ей нужно служить в Окских землях, и не только служить, но и резать других людишек ради добра, свободы, справедливости и братства.
   А вот другие переняли верования соседей и теперь говорят, что Макошь хозяйка только в этом мире, а поскольку люди в этом мире лишь гости, то рано или поздно все попадут в Ирий, а вот там правит Маара. Поэтому нужно уже в этом мире служить Мааре, что бы за кромкой получить её покровительство.
   Сошлись два противоположных взгляда на мир, люди разделились на два лагеря и начали в ускоренном темпе разорять соседние селения и убивать тех, кто живет и мыслит по другому. А если по факту рассмотреть этот конфликт, то получится, что это конфликт старой родовой элиты в виде Мировой матери и её жриц, против новой родовой элиты в которую входит военный вождь-рикс с дружиной. После большой войны, дружинный люд не хочет жить по законам установленным женщинами. Матриархат древних родов трещит по швам, но не сдается, так как огромное количество родов всё еще поддерживает Мировую мать и её жриц. В этой битве гибнут многие вожди. Погиб один из Окских вождей, что вместе с дружиной был на галльском поле и сражался в войске великого царя. Теперь те края в лютой борьбе делят меж собой два ослабевших вождя с малыми дружинными, численностью не более полутора-двух сотен человек каждая. Один вождь называет себя вождем народа мокши, а вот второй называет себя вождем народа Мосхов. Это война могла бы уже давно закончится, могла бы, если бы вожди послушали свою Мировую мать, но эта самая мать теперь уж не Мировая, а так, просто великая. То есть не весь мир её признает, а только отдельные рода. И на всю эту свару с радостью смотрят соседи меря и мещеря, которые вот прымо сейчас точат свои копья и топоры и ждут удобного момента для решительного похода в верховья Оки. И в эту свару я пообещал влезть для замирения родов Макоши и противодействия угрозы с востока. Мне плевать и на Макошь и на маару, я реалист и в богов не верю, мне просто нужна река Ока. Поэтому после наведения порядка в землях макоши, я все равно пойду в земли мери и мещери для покорения народов Маары.
  
   - Отправляем большое посольство с охраной в три сотни воинов в степь к роксоланскому вождю Обияру - начал я совещание - старшим посольства пойдет многоуважаемый Боян, воеводой с ним пойдет Свияж.
   Все засуетились и зашушукались одобряя мое решение.
   - Твоя задача простая дед Боян, ты должен оженить внучатого племянника Ждана на дочери Обияра и заключить прочный мир с роксоланами. Твоя же задача Свияж, провести посольство туда и обратно как можно мирнее. Ежели будет возможность откупится от мелких ханов, то серебра не жалей, а коли обнаглеют и полезут биться, то тут уж не пожалей для них и доброй стали.
   Людишки одобрительно закивали головами и громче зашумели.
   - В качестве откупного за невесту повезешь Боян много доброго оружия, оно сейчас згодится аланам в битве с гуннскими вождями, а вот в качестве ответного подарка и приданного за своей дочерью пусть даст мне Обияр мирные проходы по Днепровским порогам до самого Скифского моря.
   - Не маловато ли людей, что б сейчас в степь с малой дружиной ходить? - спросил осипшим голосом дед Боян.
   - С вами сына своего Ждана отправляю, а это значит, что полностью доверяю воеводе Свияжу. Те места он знает, с многими местными риксами знаком, проведет мирно. А коли понадобится, то ты Свияж не стесняйся, проси помощи у наших соседей, я им бумагу направлю что бы подсобили коли чего. Пять-шесть сотен воинов местные риксы соберут и вас прикроют. Ежели что не заладится, то тут уж не стесняйтесь, бейте всех болтами каленными, да жгите огнем из сифонов да прорывайтесь или назад по реке, или как мы ходили до самого Херсона, а далее морем до Тьмутаракани.
   Я осмотрел всех участников похода.
   - Весть пришла мне добрая из становищ роксоланских, не мыслят они сейчас ни войны с нами ни даже войны с гепидами. Нынешней зимой засылал Обияр послов к Ардариху и говорят о мире уговорился, что бы развязать себе руки против гуннских ханов. Так, что и с нами ему мир нужен, и все ранее достигнутые договоры он намерен соблюдать. А то, что я посылаю в стан роксоланский своего сына только подтвердит наши добрые намерения. Про меня же говорите, что сейчас я плох после болезни, и с печи не схожу, вот пусть они Ждана и привечают как будущего вождя, пусть думают, что получили доброго северного союзника в его лице.
   - Вам же купцы добрые у меня будет отдельное задание. Нужно догнать караван с товаром, что на оку к острогу Орел пошел. Как пойдете с товарами по Оке, то повезете богатые дары жрицам Макоши и их Мировой матери. Каждой из великих жриц подарите по золотой гривне, что будет висеть на янтарных бусах. Нечего жрицам с римской монеткой ходить, А вот матери подарите кокошник усыпанный речным жемчугом и янтарем, пусть все видят доброту царя кривичского. Тебе же славный Обрыня доверяю сопровождать жену свою Цветану. Свези её к Мировой матери, пусть в молитвах и трудах очистит её душу от зла, скажи, будто бы злые жрецы Хорса замутили разум супружницы моей и подбили её покуситься на жизнь своего мужа и царя всей кривичской земли. Вождям же Мокшанским отвези добрых мечей в подарок и накажи, что я готов оказать им любую помощь в защите земли от вторжения их неспокойных соседей. Пусть пришлют посланцев и скажут, какой помощи от меня им требуется. А ежели спросят, что нужно мне, то скажи, что я думаю только о вечном мире и свободной торговле по Окским землям. Накажи вождям мокшанским, что в это лето пусть за стенами сидят и от ворога отбиваются. Аркх воевода мой с малой дружиной пройдет по Оке до самого Идиля с товаром, но людишки Мещерские знать о цели похода не будут. Поэтому мыслю я так, что никто на мокшан эти летом не нападет. Все силы мещерянские вожди будут в кулаке держать, да за дружиной аркха присматривать. Не оставят вожди мерянские и мещерские такой большой отряд без присмотра. А вот следующей весной и я с дружиной приду. Вот тогда пусть к большому походу на соседей своих пусть готовятся.
   Купец, что пойдет старшим послом до Орла, а деле к вождям мокшанским кивнул.
   - Отправляйся немедля, возьми подарки и догоняй караван. И сделай так, что бы Аркх не знал о твоей цели. Ты и только ты мой голос в земле Мокшанской, а Аркх всего лишь воевода и главный торговец по реке Ока. У него своя задача, а у тебя своя. Не дай боги проговорится Аркх о цели твоего похода в землях мери или мещери, тогда крови у нас следующей весной много будет. Запомни это Обрыня. Не позволяй Аркху присутствовать при твоем разговоре с Мировой матерью. Вожди мокшанские меня не беспокоят, они как птицы в лесу. Вроде бы и есть, а зла от них для волка нет никакой, не угроза они для нас. Если нужно, то мы новых вождей родам мокшанксим изберем, вместе этих. А вот слово матери решает все. Скажет дружить своим людишкам с царем лесным, то будут все дружить. А скажет гнать нас в три шеи, так и за мечи схватятся.
   - Понял я тебя вождь, все сделаю лучшим образом.
  
   Вот так я и отправил по весне две важнейших для моего царства экспедиции. От успеха этих экспедиций зависит очень многое. Будем ли мы и дальше сидеть в своих болотах на правах богатых торговцев, или начнем медленное раздвигание своих границ. Янтарь у меня есть, я с большими трудами сумел отстоять всё побережье и земли от реки Вистула (Висла) и далее на север. Железные изделия у меня есть, меха и мёда много. Экономика работает, с трудом но работает, зерно с южных по Днепровских земель стало поступать достаточно стабильно, а вот безопасности как не было так и нет, как и десять лет назад. Малой дружиной я безопасность торговых путей не обеспечу, хотя конечно свои земли я удержу и даже возможно смогу нанести непоправимый урон любым завоевателям.
   Вот поэтому и приходится заручатся поддержкой своих соседей, а некоторых соседей можно даже включить в свою сферу влияния. Ежели сейчас про тупить и упустить время, то через пять лет будет поздно. Нужно пользоваться разгромом гуннской империи и отхватить от разваливающихся кусков бывшей огромной империи как можно больше. К тому же какое-то предназначение необходимо исполнить. Ох и не люблю я эти предназначения, но раз сама Мировая мать призывает о помощи, то тут уж про тупить нельзя.
   Вроде бы и правильно я всё делаю, а в душе кошки скребутся, как будто бы совесть просыпается и скребётся своими коготками изнутри. Я ведь знаю, что наплевать мне на эту мать и её жриц, и на все эти предназначения. Я реалист и как простой завоеватель тупо иду забирать под свою руку крупные торговые пути, но вот то, что всё это прикрывается серьезной идеологической легендой, это только плюс. А Мировая мать и её жрицы станет прекрасным противовесом захватывающим мои земли жрецам Хорса.
  
   Всё лето и половину осени я занимался налаживанием технологических схем своей промышленности. Всё, что было ранее после моего ранения и бесчинств Радомира уже отмерло. Теперь вот приходится налаживать почти всё с нуля.
   Ведь я пять лет жил при прото капитализме, когда у меня так сказать имелось несколько десятков крупных хозяйствующих субъектов, которые кое как улаживали между собой споры, проводили согласование цен и потоков распределения продукции, конкурировали за дешевое сырье и рабочую силу. Иногда тихо воевали между собой за лучших специалистов, уводя или даже убивая специалистов конкурента. Нанимали бандитские ватаги, что бы те нападали на ладьи конкурента, что везли товар за границу. А что? Вот ушла ладья какого либо гильдмастера по Днепру, ушла и пропала. А этот мастер потерял не только свои товары и своих людей, он ведь потерял еще и деньги. А иногда что бы снарядить торговую ладью приходилось брать кредит. И вот после потери груза и ладьи гилдьдмастер оказывался в долгах как в шелках. По сути эти прото капиталисты и мироеды устраивая между собой разборки наносили непоправимый вред лично мне и моему государству. Они там ошибочно думали, что именно они и есть государство, но это не так. Люзунг 'что хорошо для Форда, то хорошо для Америки' - такой лозунг в моих землях не работает, ибо то, что хорошо для отдельного капиталиста, то это как правили в общих чертах плохо для государства.
   Вот весь этот завал и попытался разгрести Радомир, но поскольку он был обычным ба