Подробная аннотация в отдельном файле.
  
  1
  
   Я почти провалился в сон, когда залаял пес.
   Открыв глаза, несколько мгновений я озирался. Свеча куда-то пропала. В приоткрытые ставни падал лунный свет и тянуло ночной сыростью.
   Маленькая комнатушка, стол да две широкие лавки. Я сидел, привалившись спиной к холодной стене, вытянув гудящие от усталости ноги. В углу два свернутых соломенных тюфяка. Снаружи все надрывался пес.
   Верхняя комната в "Последней кочке"...
   Пятьдесят верст от свободного города Оростола через леса и болота приграничья, и половину этого пути мне пришлось преодолеть на своих двоих, за целый день перекусив лишь парой черствых лепешек. И где же мой ужин, хотел бы я знать?
   Завтра опять идти целый день, еще дальше. Леса гуще, топи чаще, там солдаты даже не пытались отыскивать своих убитых...
   Пес перестал лаять. Теперь снаружи было тихо. А за дверью комнатки - еще тише. В трактирном зале все давно уже спят? И постояльцы, и прислужки, и сам хозяин трактира. Забыв про меня.
   - Скотина ленивая, - процедил я, подтягивая ноги.
   Возможно, здесь принято обслуживать хорошо и быстро только благородных. Но я заплатил за постой серебром, и я привык получать то, за что уплатил.
   Я поднялся со скамьи и распахнул дверь. Узкая галерея нависала над краем трактирного зала. Внизу вечерняя трапеза уже закончилась, свечи и факелы погасили. Светился только камин, тлеющие угли бросали отсветы на столы, на медные лики богов вдоль дощатых стен, на складки плащей и обветренные лица. Мелкие торговцы и солдаты растянулись на скамьях, на полу возле камина...
   Опасность я почувствовал спиной.
   Эта комната последняя на втором этаже, в трех шагах дальше галерея упирается в глухую стену, покрытую соломенной плетенкой. Там никого не должно было быть - что там делать? - и все-таки в углу за дверью, за моей спиной, кто-то был.
   Выдернув из ножен кинжал, я крутанулся на каблуках, пригнувшись и выставив лезвие.
   В конце галереи была густая темнота. Ослепленный углями в камине, я ничего не различал. Лишь чувствовал, что кто-то здесь есть... Скрип!
   Лезвие моего кинжала тускло белело поверх этой тьмы. Но это маленький, легкий кинжал - такой удобно метнуть или украдкой всадить в бок. А настоящий, которым можно обороняться, остался в комнате, на лавке под плащом.
   Перекинув кинжал в левую руку, я потянулся к карману.
   - Не стоит, - раздался низкий голос.
   В углу опять скрипнуло, из темноты выступила тень.
   Я нащупал в кармане крошечный свинцовый футляр.
   - Не стоит, - повторил человек. - Если ты пришел к нам с миром.
   Я облизнул губы. Я видел только силуэт. Оружия не заметно, но это ничего не значит. На нем свободный плащ, под которым можно спрятать и меч, и небольшой арбалет. Руки, где его руки? Они должны белеть на темном плаще.
   - С какой стати я должен желать вам зла?
   Не опуская кинжала, я чуть отступил назад. В том конце галереи лестница вниз, прямо к двери наружу.
   Человек так же медленно шагнул за мной.
   - До тебя здесь проходили двое таких же, как ты.
   Руки, где его руки...
   - Таких же, как я? - задрал брови я.
   - Два чернокнижника. Ты здесь третий за последнюю неделю.
   - С чего ты взял, что я...
   - Я верю своим глазам. Мы сразу поняли, чем ты занимаешься.
   - Мы?
   Если он думал, что я, как дурак, начну озираться, отыскивая этих других "мы", то зря.
   Вот только я по-прежнему не мог разглядеть в темноте, где его руки.
   - Я приглядываю за порядком в этих местах. У меня здесь много глаз и ушей.
   Судя по голосу и мощным плечам, лет сорок. Крепкий мужик. Солдат, отслуживший свое? Таких тут много, в приграничье. Значит, с оружием управляется отлично.
   Я отступил еще на шаг, чуть опустив кинжал. Правой рукой, стискивая в кармане футляр, я нащупал на нем запор.
   - Мы знали, что ваша гильдия пришлет кого-то еще, - сказал он. - Знали, что вы захотите узнать, что случилось. Отомстить.
   Он сделал еще шаг вперед. Теперь он был напротив моей комнаты, и сюда свет от камина доставал. Я наконец-то смог разглядеть его руки. Они были опущены - и, кажется, пусты?
   - Только нас наказывать не за что. Мы ни в чем не виноваты. Они оба были здесь, да, - он медленно кивнул. Плечи и шея у него были мощные, как у тяглового быка. - Но погибли не тут, не от наших рук.
   Два чернокнижника до меня? Оба побывали в этой "Последней кочке" - и оба погибли?.. Честно говоря, отправляясь в приграничье, я рассчитывал... Его лицо было скрыто под широким капюшоном, а мне в глаза светил камин. Мне стоило большого труда сделать вид, что для меня это не новость.
   - Не вы? - Я ухмыльнулся. - Тогда кто же?
   Я различал под капюшоном только его подбородок. Кончики губ ушли вниз.
   - Да, - сказал он глухо, - их убили из тяжелых солдатских арбалетов, но это не наших рук дело. Никто из местных в этом не замешан.
   - А кто же?
   Я потихоньку отступал по галерее. Он так же медленно надвигался. Где-то снаружи опять залаял пес.
   Я тут третий за последнюю неделю... И оба до меня погибли даже не от демонов, а от арбалетных болтов? Тяжелые солдатские арбалеты... Подстрелили издали, как кроликов?
   - Не мы, - староста поднял руки, показывая пустые ладони. - Я обращаюсь к тебе, и всем тем, кто тебя послал. Это не наша вина. Не проклинайте нас. Не призывайте демонов на нашу землю.
   - Всего-то? - я был уже у лестницы.
   Внизу с протяжным скрипом распахнулась дверь. Дернувшись, я различил в проеме седые космы и бороду хозяина, за ним был еще кто-то... Сбоку!
   Я развернулся назад к человеку - но передо мной уже никого не было. Только в конце галереи, едва различимая в темноте, колыхалась соломенная плетенка.
   - Мастер Бример, - тихонько позвал трактирщик, подходя к лестнице. - Вы еще не легли, хорошо.
   За ним шли два крепко сколоченных угрюмых мужика. Обросшие щетиной, у одного хорошенький шрам через всю щеку и висок.
   И еще что-то было в их лицах, что я сразу узнал.
   Так выглядят люди, которым нужны мои услуги.
  
  2
  
   К полуночи стало холоднее, в воздухе сгустилась дымка. Луну заволокло, лес превратился в нависающие тени.
   Две тени поменьше двигались впереди меня. Я старался держаться позади моих заказчиков.
   Они старательно избегали называть друг друга по имени. Один вообще не раскрывал рта. Боятся, что я использую их имена для заклинаний?
   Не похожи они на пугливых... У одного в ухе серьга стрелка-остроглаза. У другого, что со шрамом, на мизинце стальное кольцо штурмовиков.
   Фонарь они оставили, как и лошадей, на подходах.
   - Будут ржать и биться, - сказал тот, что с серьгой стрелка.
   А вот арбалеты взяли. Несли их, положив на плечи - тяжелые, как раз такие, какими пользуются штурмовики. На голубей и кроликов с такими охотиться смешно. А вот на человека в доспехах, или издали из западни...
   Я старался держаться в паре шагов позади. Тяжелая сумка оттягивала плечо, но я не перебрасывал ее на другую сторону. Правую руку я держал в кармане, на свинцовом футлярчике. С запора снял. Одно легкое движение - и футлярчик уже открыт.
   Тот с бычьей шеей в "Последней кочке" может думать что угодно про гильдию чернокнижников. Верить в страшную месть, и даже воображать атаку роты проклинателей в сомкнутом строю. Увы, никакой гильдии нет. Орден королевских хранителей не терпит соперников.
   А в белый орден я не вхожу, и никогда не войду - лишь благородные достойны этой чести. У них одних есть право изучать магию и пользоваться амулетами, добытыми королевскими войсками. Прочие же...
   Если эти прочие достаточно ловки и хитры - как, например, я - есть призрачная возможность играть с белыми братьями в кошки-мышки.
   Какое-то время. Лучше им глаза не мозолить. Если попадешься с поличным, ничего хорошего тебя не ждет. Заряженный амулет - тянет на занятия черной магией. Это значит обрубленные пальцы и до конца жизни подвалы Тихой башни.
   Если же поймают с действительно ценной магической вещицей, не сданной белому ордену, как предписывают многочисленные королевские эдикты... Тут уж можно оказаться и демонопоклонником и орочьим шпионом. А это пахнет паленым мясом на главной площади ближайшего города.
   Говорят, если повезет, то на костре умрешь раньше, чем за тебя примется огонь - задохнешься дымом. Но почему-то это меня совсем не утешает.
   Уж лучше попытать счастья здесь, в приграничье. Пусть все разорено войной, зато легче дышится. Белых братьев поменьше. Те маги, которые сильны и умелы - сейчас в королевских полках, в Крайних лесах преследуют отступающих орков. Те же, кто умеет совсем ничего, сюда предпочитают не соваться.
   - Я слышал, - сказал я, - в этих местах сразу пара чернокнижников пропали?
   - Люди разное болтают... - неохотно отозвался тот, что был с серьгой стрелка.
   Второй, как и прежде, промолчал. Этот не вымолвил ни словечка за все время.
   Узкая тропа то и дело виляла, но забирала все выше в холм. Его вершина уже угадывалась впереди.
   - Если что-то недоговорили, сейчас самое время выложить.
   - Мы все рассказали.
   - Ты не сказал, почему вы решили осесть здесь. Тем, кто отслужили свой срок, король раздает земли не только на границе с орками.
   Орков выбили из западного приграничья несколько месяцев назад, но до порядка и спокойствия здесь пройдет еще много лет. В разоренных деревнях новые поселенцы, у разбитых замков новые хозяева.
   - Если ты готов получить вчетверо меньше.
   - Меньше, да теплее, - заметил я. - И люди не такие лихие.
   - Люди меня не пугают... И мы сразу троем селились.
   Беда в том, что с их третьим я не говорил.
   - Все, что вы рассказали, видел только он?
   - Да, Хэм...
   Говорун осекся - это не раскрывавший рта товарищ ткнул его плечом.
   Только мне их имена и даром не нужны. Лишь бы монета была полновесная.
   - Это была его идея с могилами, - раздражено бросил Говорун. - Хотел, чтобы было видно прямо с развилки к хутору. Все равно надо было где-то их прикопать. Так он решил, пусть свежие вехи торчат на виду. Чтоб любопытные свои носы к хутору не совали. Кто же знал, что тому-то как раз это и...
   - Сколько всего вы закопали?
   - Могил или тел? Тех, кого орки зарубили в хуторе, они выволокли из домов, даже не прикопали. Кто-то их грыз, кабаны или волки... Остались только разбросанные кости, мы их сгребли в одну яму, не считая. Отдельно хоронили только солдат. Они на краю болота были, в воде. Под самой поверхностью. Лица белые, руки... как кувшинки. Глаза у всех открытые. Прямо в тебя заглядывают... Будто только что дышать перестали...
   - Только что?.. Но это же давно было, когда выбивали орков? Месяца три прошло, больше?
   - Вода. Она там черная, как дубовый настой, и холодная. Они, может, и не с отступления орков лежат, а еще когда сюда пробивались. Мы их закапывали, они даже не пахли... А тот, с тропы, и заметил свежие вехи.
   Я поморщился.
   Тот...
   Солдат говорил так, будто они в самом деле кого-то видели - кого-то, кто заметил свежие могилы, проходя этой тропой через лес.
   - Он тут пару дней крутился, не меньше. Сначала пропал поросенок. Потом уж...
   - А собаки? - спросил я.
   - Что собаки?
   - Поросенок пропал, а собаки у вас на что?
   - В том-то и дело, что даже не тявкнули! - процедил Говорун с неожиданной злостью. - Выли только... Заворожил он их чем-то, что ли?.. Хэм первый понял, что это не просто вор. Следующей ночью вышел сторожить у дороги. Увидел его, когда он крутился у могил.
   Говорун вдруг встал. Я чуть не налетел на него. Он обернулся. Я смутно различал его лицо в темноте.
   - Ты думаешь, я совсем ничего не понимаю про таких, как ты? Я с подснежниками три года бок о бок терся, вот так! - он шоркнул краями ладоней. - Кое-что знаю. Соображаю, для чего таким, как ты, нужны мертвецы. Плетете на них руны, как шаманы. Потом призываете...
   Я промолчал.
   Он сплюнул и зашагал дальше. Отпустив его на пару шагов, я двинулся следом.
   - Хэм всадил в него болт, он все равно ушел.
   - Ты уверен, что Хэм попал?
   - Уверен. Он был здоровый, как орк. Не промахнешься.
   - Это Хэм так сказал?
   - Да. Хэм. Если он так сказал, значит, так оно и было. Он стрелок еще получше моего.
   - А собак по следу почему не послали?
   - Почему не послали? Хотели. Не пошли собачки... Днем мы разрыли все могилы. Сожгли и тела, и кости, чтобы...
   - Все тела были на месте? Что было с могилами, когда вы пришли утром?
   - Пара разрыты чуть, но не до тел. Тела все на месте. Мы всех отрыли и сожгли, чтобы рун не осталось, даже если невидимые были. Только поздно. Кого-то он успел призвать.
   - Вы его видели?
   - Чернокнижника?
   - Нет. Кого он вызвал.
   - Мы - нет. Мы с...
   Молчун двинул было его плечом, но Говорун уже сам прикусил язык.
   - В ту ночь мы вдвоем были возле могил. Ждали, что чернокнижник попробует еще раз подобраться к ним, чтобы закончить, что он там делал. Мы же тогда не знали, что он уже.
   - А Хэм?
   - Хэм в ту ночь отдыхал. Ну и надо же было кому-то с женщинами остаться? В одном доме все легли. Хэм с ними сидел. Пес и обе суки снаружи, сначала нормально, потом глухо, ни голоска. Хэм решил, уж не застрелил ли тот их? Или отравил? Или еще что... Взял арбалет, вышел... Туман был... Столкнулся лоб в лоб. Всадил болт в упор, толку никакого. Хэм назад, этот за ним. Хуже всего, что он... - Говорун оглянулся на меня. - Маги говорят, демоны хитры, но не проворны? Да? Ведь все же так говорят?
   Я отделался невнятным мычанием.
   - Вот и я не слышал, чтобы демоны были такими проворными. Хэм назад рванул, этот все равно его достал. Когда уже закрывал дверь, порвал Хэму плечо и бок, ухо начисто, едва смог засов задвинуть и дверь подпереть... Кто это был?
   Говорун опять остановился и обернулся.
   - Я же в прикрытии у магов был, демонов видел! Выползней, даже рохурлура однажды... Они не такие. От них можно убежать... Ну, если от одного или пары.
   - А вы сами-то его видели? В кого Хэм стрелял?
   - Нет, милостью Наамы...
   - А прибежали с факелами?
   - Иначе не прибежали бы. Туман был такой, ноги свернешь.
   - А Хэм его рассмотрел?
   Молчун недовольно засопел. Говорун вздохнул.
   - Сразу-то нам не до того было. А потом уж от Хэма никакого толку. Крови натекло, встать не мог. Потом лихорадка скрутила, только бредил. Хуже и хуже. В Лиходеевку, там травница отказалась, сказала, не вытащит. Повезли в Оростол, там в гильдии хороший лекарь, я его при белых братьях видел... Сейчас у него Хэм. Через пару дней ясно будет... - дернув головой, Говорун сплюнул.
   - Два дня назад это было?
   - Да. Это третья ночь.
   - А где теперь женщины?
   - Тогда утром сразу всех и отвезли в Лиходеевку.
   - Свиньи, собаки?
   - Туда же. И птицу, и бычка.
   - Это хорошо...
   Молчун заворчал, как собака на привязи. Говорун сплюнул.
   - Ага, просто отлично.
   Я смолчал.
   Имел в виду я совсем другое.
   Справа посветлело. Деревья сошли на нет, мы вышли к вершине холма. В воздухе появилась болотная гнильца.
   - Теперь слушайте меня, - сказал я. - Внимательно.
   Говорун обернулся:
   - Мы же договорились о цене? - Он встал. Вместе с ним и Молчун. - И мы идем вместе с тобой...
   - Я про это и говорю. Вы идете со мной. Делать будете только то, что я скажу. Это ясно? Только то, что скажу.
  
  3
  
   За вершиной холма туман был как молоко.
   Шаг - и пропали ноги. Потом туман съел по пояс. Потом муть накрыла с верхом.
   Солдаты превратились в едва заметные сгущения. На несколько шагов - уже ничего не разглядеть.
   - Говорят, у орков дела совсем плохи, - тихо не то сказал, не то спросил Говорун. - Шаманы их пустились во все тяжкие. Лезут уже туда, что сами не понимают, кого и что...
   - Делать только то, что я скажу, - еще раз повторил я и остановился.
   Говорун, сделав еще шаг, тоже встал.
   - Эй, чернокнижник? Здесь тропинка. Шагов пятьдесят еще до...
   - Вы поняли, что я вам сказал?
   - Делать, как ты скажешь. Доволен?
   - Наполовину.
   Молчун заворчал.
   Я ждал.
   - Как ты скажешь... - процедил он.
   - Зажгите факелы.
   Молчун опустил на землю арбалет и развязал связку факелов. Стал щелкать кремнями. Говорун поводил арбалетом из стороны в сторону.
   Посыпались искры, зашипела смола на факеле. Над факелами взлетел огонь, раздвинув мутную темноту. Теперь я хорошо различал лица солдат, видел шага на четыре, и еще шагов на пять мог угадать что-то в тумане. Здесь был не лес, а редкие чахлые деревца.
   И все-таки одних факелов - мало. Лучше не рисковать.
   Я сбросил с плеча брезентовую сумку и присел на колено.
   - Да не тут! Я говорю, до могил еще...
   Я копался в сумке, пока не вытянул со дна льняные тряпицы. Потом флакон с эссенцией, уже наполовину пустой. Когда я выдернул плотно притертую пробку, солдаты сморщились. Молчун даже разлепил губы:
   - Что это?
   - То, что ты сейчас повяжешь на лицо.
   Я протянул ему смоченную льняную повязку.
   Говорун, оскалившись от отвращения, подался в сторону.
   - Да что это за дрянь?
   - В основном, чеснок. Из того, что ты знаешь.
   Я сунул ему другую повязку.
   - Да оно тухлое!
   Отчасти он был прав. Свежая эссенция пахнет по-другому. Но я же не могу таскать с собой еще и ледник? Главное, что даже так оно работает.
   - Вяжи.
   Стараясь не морщиться от отвращения, третью повязку я натянул на себя, прикрыв нос и губы. Концы затянул на затылке.
   Взяв факел, оглядел солдат.
   - Сильнее на подбородок. И нос, и рот, все должно быть закрыто. Дышать только через тряпку.
   Мы двинулись, и Говорун тут же глухо пробубнил из-под повязки:
   - Мешает дышать.
   - А ты не беги. Нам спешить некуда. Сам придет.
   - Может, лучше было днем? На солнце демоны не так опасны...
   - Разве вы не искали его днем?
   - Попробуй его найди... Днем он прячется от солнечного света. В норе какой-нибудь. Или прямо в болоте.
   - Вот именно.
   Днем его не сыщет вся королевская рать. А сейчас - сам к нам явится.
   Солдаты теперь шли совсем медленно.
   - Вон там, - двинул арбалетом Говорун и чуть свернул.
   Через десяток шагов в земле проступил темный провал. Разрытая большая могила.
   - Тут его Хэм видел в первую ночь. Дольше всего крутился над этим местом.
   Я воткнул факел в землю. Отобрал факел у Молчуна, отмерил шесть шагов назад и воткнул там.
   - Запали остальные, и сделай круг.
   Пока он ставил еще четыре факела, я достал из сумки сверток из парусины, просмоленной до хруста. Развернул его, стараясь не испачкаться в свежей крови, и пошел по кругу, с наружной стороны от факелов, вытряхивая на землю порубленные свиные потроха.
   Еще теплые. В холодном воздухе от них поднимался парок, потянуло кровью.
   - А теперь в круг, - приказал я. - Прижмитесь спинами.
   Свет шести факелов хорошо освещал наш круг, пробивал туман на несколько шагов в стороны. Дальше молочная темнота.
   Говорун сбросил с плеча колчан. Стрелы для лука были наполовину обломаны, а под наконечниками намотана пакля. На нормальные арбалетные болты мало похоже, но сейчас нам и не надо выцеливать на сотню шагов или пробивать латы.
   У меня в сумке был запас настоящих болтов-зажигалок, на концах которых вместо кое-как накрученной пакли были аккуратные витки промасленной пеньки. Но мои болты слишком малы для их штурмовых арбалетов. Мой-то арбалетик куда меньше. Под одну руку, с идеально отшлифованным желобом, который глубже, чем обычный - потому что сделан под стрельбу и болтами, и пулями. А какой взвод? Никакого неуклюжего стремени на носу, никакого съемного ворота. Прямо под ложем закреплена отменно сделанная планка с шестернями и маленькой удобной ручкой. Латы из такого не пробить, конечно, - зато и взвести можно прямо на руках, не сгибаясь в три погибели.
   Надеюсь, сегодня он мне не понадобится.
   Из брезентовой сумки я достал Туфельку - совсем маленькая сумочка из хорошей крепкой замши. На боку серебряной нитью вышит сказочный сапожок, в носке которого, вместо пряжки, блестит крошечный осколок хрусталя.
   Втыкая свои наспех сделанные болты-зажигалки в землю, словно сооружал из них маленький частокол, Говорун оглянулся на меня.
   - Тебе бы тоже лучше взять арбалет.
   Я поморщился. Он мне еще и советовать будет? Он - мне?.. На языке уже крутилось что-то вроде того, что иногда чернокнижник приводит людей куда-нибудь обманом - чтобы пожертвовать их демону. Ведь демона мало вызвать, надо еще и расположить его к себе, если хочешь чего-то от него добиться. А что может быть лучше, чем два рослых, крупных ветерана?..
   Но Говорун уже отвернулся и глядел в туман, поводя арбалетом.
   - Просто ждите, - сказал я. - И запомните: что бы ни случилось, из круга не выходить.
   Со дна Туфельки я достал кольцо. Крупное и тяжелое - из свинца. В сероватом металле желтели два крошечных янтаря.
   Там не только кусочки янтаря, но глазом этого не увидеть.
   Из кармана я достал небольшой футляр, тоже из свинца. Внутри, на черном бархате, в тесных петлях, лежали три кристалла горного хрусталя. При свете факелов они казались желтоватыми. Но если закрыть глаза, и сосредоточиться...
   С большим трудом, но я мог различить: три голубоватых пятнышка там, где должны быть кристаллы. Я созерцал свечение маны внутри них. Едва-едва, но созерцал.
   Чтобы проверить себя, не открывая глаз, на ощупь прикрыл свинцовую крышечку футляра. Голубые пятна исчезли. Открыл крышку - снова появились.
   Но Наама милостивая, как же меня донимала вонь полусгнивших трав на повязке! Похоже, только гниль и осталась, а вся действующая часть эссенции уже выветрилась.
   Я открыл глаза. Опустил на землю футляр с кристаллами, и снова достал флакон с эссенцией.
   И поскольку мы на месте, то тут уж лучше по очереди.
   Я быстро стянул повязку, смочил и опять, морщась от едкой вони, прикрыл лицо.
   Протянул руку Говоруну:
   - Ты.
   Смочив его повязку, дождался, пока он натянет ее обратно и возьмет арбалет.
   - Теперь...
   Молчун, протягивая мне повязку, вздрогнул.
   - Идет! - прошипел Говорун.
   Он мазнул концом арбалета по пламени ближайшего факела. Просмоленная пакля на стреле с треском вспыхнула.
   Я подавил порыв поднять голову и осмотреться. Сначала третья повязка. Ее я не просто смочил - а почти полил. Эх, и остальные бы смочить еще сильнее! Если бы знать...
   Протягивая повязку Молчуну, я поднял голову.
   В молочно светящемся тумане проступило темное сгущение.
   Молчун, забыв про повязку, схватился за арбалет и тоже поджег зажигалку.
   - Нет! Повязку!
   Молчун одной рукой прижал ее к лицу, кое-как запихнул концы за ворот.
   Говорун поводил арбалетом.
   - Ваглово семя! - его голос осип. - Где он?
   Я тоже вглядывался в туман. Куда оно делось?
  
  4
  
   Не решаясь опустить глаза, на ощупь вытянул из петель один кристалл. Хрустальные грани гладкие, но покалывают пальцы, как натертый стеклом шелк. Полон маны. Я сжал его и потянул, закрывая глаза.
   Колкий поток прошел по руке, и за закрытыми веками проступил мир.
   Будто под водой, в глубине, где со всех сторон только едва различимый желтовато-бурый свет и лениво колышутся нити водорослей в невидимом течении.
   Сгущения сил, наполняющие наш мир. Здесь они были совсем слабые, но с маной внутри я мог созерцать их. Два оставшихся кристалла теперь сияли - упавшие на землю голубые звезды.
   А впереди, через эту колышущуюся буро-желтую муть, на меня надвигалось что-то ядовито-зеленое.
   - Да, это он, - сказал я. - Идет.
   Я открыл глаза, стараясь удержать созерцание. Наложить его на то, что видели мои глаза.
   Различил тень в тумане. Она приближалась, обретая человеческие очертания. И чем ближе, тем четче становилось и то, что я созерцал - изумрудный сноп, висевший над тенью. Начинался он там, где была голова, и уходил вверх на добрую пару локтей.
   Больше всего это походило на огромную пиявку, всосавшуюся прямо в затылок человека. Расщепленный хвост лениво колыхался над головой, словно его утягивало вверх.
   Гохл...
   - Кровь Торуна! - просипел Говорун. - Это же человек...
   - Мертвец, - разлепил я губы. - Стреляйте!
   Звон тетивы, и горящая стрела проткнула туман. Тут же вторая.
   Солдаты видели только расплывчатую тень мертвеца. И оба, Нзабар дери, зачем-то пытались попасть ему в голову! Будто перед ними был вражеский мечник в тяжелой броне, которую они боялись не пробить!
   Первая зажигалка мелькнула левее, вторая... Есть! Нет. Стрела кувыркнулась, выбросив сноп искр, и отскочила - скользнула по черепу или ключице, а может, вырвала кусок шеи или щеки...
   Мертвец будто и не заметил. Изумрудный гохл, сидевший в нем, даже не качнулся.
   Солдаты, согнувшись, крутили вороты, взводя арбалеты.
   Мертвец приближался.
   Двигался он медленно и неуверенно. Поводил головой... Он принюхивался. Теперь факелы освещали его. Серый от грязи, покрытый блестящим сизым налетом.
   Созерцал его я иначе: сверкающий изумрудным светом гохл, вросший мертвецу в затылок, тянулся через его хребет, как толстый канат, а от этого каната отходили в грудь, в руки, в бедра отростки потоньше, а их покрывали нити, а нити усыпаны щетинками... Словно переплетение светящихся изумрудных корней... и все это плыло, путалось.
   И весь мир вокруг тоже. В голове мутилось, как от кувшина крепкой браги залпом. Я даже видеть толком не мог - просто видеть, обычно, глазами, не мог! Все мешалось. Я сморгнул, на миг это помогло, но тут же все опять стало расплываться.
   - Быстрее! - прошипел я. Губы и язык будто вареные и чужие. - Цельтесь в грудь. Реже дышите!
   Мертвец, прежде слабый и медленный - теперь был как вертлявый пес, я едва мог зацепить его взглядом и понять, где он... И свинцовое кольцо, будь оно проклято, никак не желало наползать на палец...
   Эссенция давала нам шанс. Пропитанные ею повязки удерживали большую часть того, что источал налет на мертвеце. Но не все. Если бы эссенция была свежее, если бы хранилась на леднике...
   - Быстрее! - язык с трудом ворочался во рту.
   Я кулаком вжал повязку в нос, закусил губу до крови.
   Концы стрел, опущенные в огонь, вспыхнули. Арбалеты звякнули тетивами. Два огненных следа - и на этот раз обе стрелы попали. Чавкнула плоть, мертвеца шатнуло назад...
   Стрелы, войдя в гнилое мясо, погасли. Мертвец обрел равновесие, сделал шаг вперед - в этот миг из-под стрел в его животе прорвался огонь. В один миг прозрачный желтый огонь растекся по всему мертвецу, охватив тонким ореолом.
   Тут же погас, но кожа и лохмотья мертвеца стали угольно-черными. Только во рту белели кривые зубы.
   Перед глазами больше не плыло. Мир не рассыпался на непонятные куски. Мертвец больше не казался юрким и быстрым, лезущим со всех сторон.
   Просто медленная тварь, упрямо ползущая на запах. Налет на его коже сгорел. Теперь он был не так опасен. Часа два, пока на его коже не выступит новая слизь...
   Мертвец ковылял, не замечая, что с ним что-то случилось. Медленно, но неотвратимо он шел на нас. На запах крови и плоти. Уже у границы круга из факелов.
   Замер над разбросанными перед ними потрохами. Вдруг его ноги подогнулись...
   Лязгнул метал, как будто меч о ножны. Задев меня плечом, к мертвецу бросился Молчун.
   - Стой! - прорычал я.
   Дурак! Куда? Я же говорил, не выходить из круга!
   Или он решил, что их стрелы убили вставшего мертвеца? Что осталось только добить?
   Мертвец не упал. Рухнув на четвереньки, он как слепая собака вертел головой. Шлепал рукой вокруг куска свиной печени, почти нащупал его... и, вдруг забыв про него, задрал нос - прямо на Молчуна, подскочившего с мечом.
   Кровь мертвецы чуют лучше, но больше любят - живое.
   Мертвец разгибался, вставая, когда Молчун всадил меч ему в грудь. Дернул клинком, проворачивая лезвие, чтобы сделать рану страшнее.
   Вздрагивая от рывков меча в своей груди, мертвец поднял руки и тянулся к Молчуну, как младенец к мамке.
   Молчун выдернул меч. С короткого, но яростного замаха засадил еще раз - мертвеца мотнуло назад, а потом он шагнул обратно, тянясь к Молчуну.
   Попытался шагнуть. Ему мешало лезвие меча. Мертвец насаживался на него животом. Его обожженные руки, на одной из которых не хватало пальцев, ткнулись Молчуну в лицо.
   Молчун не мог видеть того, что созерцал я. Над черной обожженной головой изумрудно сиял зад гохла. Он трепетал, выгибаясь расщепленными концами вниз - ко лбу Молчуна.
   Тяжелое кольцо наконец-то село на указательный палец, царапнув кожу. Это янтари в кольце. Они вделаны так, что выступают из свинца и наружу, и внутрь. Их острые кончики уперлись точно в основание пальца.
   Мана, вытянутая из кристалла, потихоньку уходила из меня, но пока еще ее оставалось достаточно. Я колыхнул ее влево. В плечо - и по руке до кольца... вдруг ощутил, как к руке прибавилось что-то еще. На кольце вспыхнули зелено-голубым туго намотанные витки.
   Тыунов зуб, закрепленный между янтарями. Он наполнялся маной, и, словно обретая свою волю, витками спадал с кольца, распрямляясь в тонкий, как нить, упругий и послушный жгут. Коготь мага.
   Им я...
   Вздрогнув, я уставился влево. Наама милостивая!
  
  5
  
   Из бурого марева надвигался столб пронзительно-изумрудного цвета. Он был такой яркий, что сначала мне показалось, будто я вижу это глазами. Я даже моргнул. Но нет, я лишь созерцал...
   Ваглово семя! Я такого в жизни не видел!
   Это тоже был гохл, но каких размеров! Его зад, торчащий из макушки мертвеца, был, наверно, в рост человека, и такой же толстый в основании. Словно там колыхался длинный мешок светящегося студня. И далеко вверху он заканчивался сразу дюжиной хвостов и хвостиков. Они трепетали и подрагивали, похожие на жадные змеиные языки...
   На самом деле их было, конечно, не дюжина. Меньше.
   Я перестал дышать. Пусть на мне повязка, но сейчас это мало что значит... Созерцание стало четче. Хвостов было четыре.
   Глазами я видел, как из тумана на нас надвигалась тень - куда крупнее первого мертвеца. И куда проворнее.
   Говорун не видел этого. Вскинув арбалет с горящей стрелой на ложе, он выцеливал голову мертвеца, навалившегося на Молчуна.
   Обожженные руки шарили по лицу Молчуна, по шее, пытаясь вцепиться.
   Повязка, раньше прикрывавшая рот Молчуна, теперь свисала с обрубков пальцев. Молчун едва шевелил руками, отбиваясь, и пятился, как пьяный, прочь от круга, в туман и темноту. Про меч он забыл, даже не пытался вырвать его из обожженной груди. И каждое его движение - все медленнее...
   - Слева! - гаркнул я Говоруну.
   Поздно. Тетива звякнула. Горящая стрела воткнулась в обожженный висок.
   Голову мертвеца мотнуло, но его руки продолжали цеплять Молчуна, тянули к себе.
   Они теперь были к нам боком, уходя от круга из факелов. А прямо за спиной Молчуна из тумана выходил орк. На миг мне показалось, что он еще жив - глаза широко раскрыты... Но в шее торчало оперение арбалетного болта. И еще - этот чудовищных размеров гохл, как мешок изумрудного студня над макушкой орка...
   Молчун, отступая от своего мертвеца, пятился прямо на орка.
   Из-под повязки Говоруна раздался невнятный вопль. Заметил.
   Я стягивал остатки маны в левую руку. Зелено-голубой коготь, разматываясь с кольца, вытянулся уже на дюжину локтей, полторы... Он обретал упругость, будто наливался своей собственной волей и силой, - а я нацеливал его на орка. На сидящего в нем гохла.
   Кончик когтя, проходя над макушкой орка, задел гохла - и судорога прошла через весь коготь, отдавшись мне в руку и грудь. В один миг конец когтя скрутился, петлей охватив гохла. Хвосты задергались, изумрудный зад напрягся, резко качнулся вниз, пытаясь выскользнуть из петли...
   Через коготь я чувствовал прикосновение к гохлу - скользкий, будто я хватал в воде пиявку. Я пытался стиснуть его, и как можно ниже, прямо там, где жирное зад врастал в голову.
   Хотелось рявкнуть Говоруну - стреляй! Стреляй, обожги и этого! Тогда я смогу...
   Но я не крикнул. Я берег дыхание.
   Я почти не дышал. Я боялся втянуть в себя еще один глоток воздух. Орк казался мокрым от сизого налета, плотно покрывавшим его морду, обнаженное плечо, руку, тянущуюся к Молчуну...
   Говорун бросил арбалет и выхватил меч. Метнулся наперерез орку.
   - Нет! Сто...
   В глазах замутилось, я стиснул зубы.
   Говорун выскочил за факелы. Он несся на орка, сжимая бесполезный меч. Тогда когда должен был - стрелять! Стрелять горящей стрелой! Обжечь орка, сжечь этот налет! Тогда...
   Дурман сочился через повязку, будто эссенции на ней уже не осталось. Я пытался не дышать, но все плыло.
   А хуже всего было то, что из-за этого налета и сам орк был таким же льдисто скользким, как и сам гохл. Я пытался стянуть коготь петлей над самой макушкой орка, плотно перехватив зад гохла, - но коготь соскальзывал к хвостам и срывался.
   Орк пер, как таран. Говорун успел преградить ему путь, но надышался. Ткнул в орка мечом... Он сам уже шатался сильнее мертвеца, и меч едва держал. Снова ткнул в орка, но так слабо, что даже не пробил легкий кожаный доспех на груди орка, лезвие соскочило в сторону.
   Ему в спину уперлась спина Молчуна, отступавшего от первого мертвеца. Обожженный неотвязно тянулся за ним, одна обожженная рука вцепилась в воротник - намертво, не выпуская...
   Оскалившись, я вырвал из футляра еще один кристалл.
   Потянул, и колкий поток хлынул по руке. Я колыхнул ее через грудь, в другую руку - и сразу в кольцо, в коготь, до самого его конца! Коготь вспыхнул ярче, по нему прошла судорога - и конец сжался на гохле так, что пережал его, как мешок с фаршем. Вжался в изумрудную плоть так, что петля не могла уже соскользнуть ни вверх, ни вниз.
   Я рванул, выдирая.
   Орк взревел, задрав морду.
   Говорун ударил его - попытался. Лезвие снова соскользнуло по доспеху, и меч вывалился из руки.
   А обожженный мертвец достал Молчуна. Клинок больше не разделял их. Мертвец насадился на лезвие до самой рукояти, сверкающий конец вышел из спины. Обгорелая безволосая голова уткнулась в грудь Молчуна, поднялась под шею... Молчун попытался оттолкнуть, но вышло только сдернуть вбок. Обожженная голова оказался над его плечом - и тут мертвец вцепился зубами, прямо через одежду.
   Молчун заорал. Боль пробудила его. Свободной рукой он вырвал стрелу из живота мертвеца и воткнул в голову, прорвав обгорелую щеку.
   Мертвому припарки... Мертвец, не замечая удара, вгрызался в плечо.
   Я наконец-то выдернул гохла. Изумрудный зад вышел из головы орка - но за ним тянулся мощный отросток, засевший в хребте. Вытягивался неохотно, как корень из земли. Следом, уже легче, выходило и остальное - отростки из груди, из бедер, из рук... Я тащил гохла вверх, и десятки зеленых корней, сотни корешочков, тысячи ниточек выходили одна за другой. Пока гохл не оказалась висящим над головой орка.
   Наама милостивая, какой же он был жирный и огромный!
   И каждый его отросток, только что вытянутый из плоти орка - дрожал, трепетал, рвался обратно вниз, к голове, до которой было так близко...
   Орк, обмякнув, завалился вбок. Рухнул на край раскопанной могилы и сполз вниз. Снаружи остались только ноги.
   Гохл, стиснутый когтем, вырывался все яростнее. А судорожное напряжение, которое прошло по когтю с притоком новой маны, быстро слабело. Я с трудом удерживал гохла, чтобы не пустить его обратно в орка.
   Молчун ревел от боли и ярости, ритмично чавкало и хрустело. Мертвец раз за разом пытался прокусить его плечо, перемалывая ключицу.
   Я мог бы выдернуть их него гохла - куда проще, чем было с орком. Обожженная кожа шершава для касания когтем. Отличная опора, чтобы стиснуть гохла у самой макушки, зажать петлей так, что уже не выскользнет... И сам гохл куда меньше...
   Но для этого надо прежде освободить коготь.
   Гохл, вырванный из орка, теперь скручивался и разгибался, пытаясь вылезти из петли. И каждый его рывок отзывался в моей голове, будто внутри головы била хвостом рыба - прямо в висках... Мана из меня уходила, захват когтя едва держался.
   Проще всего было бы подтащить гохла к ближайшему факелу и ткнуть в пламя, - сначала свисающими отростками, а когда она истают в огне, перехватить гохла повыше, под самые хвосты, и погрузить в огонь его сердцевину. Так можно сжечь его целиком, не повредив в огне сам коготь.
   Но Наама милостивая, какой же жирный! Его изумрудное свечение было - как бушующее зеленое пламя! Сколько же в нем силы...
   Использовать ее напрямую я не могу, но ее можно сохранить, а потом преобразовать. Если продать толковому алхимику, тот зарядит из этого гохла штук двадцать кристаллов. Даже если возьмет за работу треть, у меня останется дюжина...
   Что-то хрустнуло. Молчун перешел на вой с поскуливанием. Мертвец вгрызался уже под ключицу.
   Говорун, совсем отупев, просто стоял, опустив руки. В драке с орком повязка слетела и с него. Его лицо одеревенело, глаза мутно глядели вдаль. Сейчас свалится вслед за орком...
   Из последних сил удерживая гохла, другой рукой я нащупывал в сумке флакон. Есть!
   Небольшой флакон слишком тяжелый для своего размера, будто залит чистым золотом. Зажав его между коленями, я одной рукой свинчивал крышку, наконец сорвал ее - и быстрее поднял флакон перед собой.
   Гохл почуял, что внутри. Он бился, как выброшенная на берег рыба. Петля уже расходилась, - но я подтягивал его к себе, сматывая коготь витками обратно на кольцо.
   У флакона широкое горлышко, а внутри жидкое серебро... Едва первые отростки угодили внутрь, голову наполнил визг. Я слышал не ушами, это было как часть созерцания, у меня звенели все кости - мой череп перепиливали тупой пилой, с дикой яростью возя зубцами туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда...
   Это было почти невыносимо - и я бы не выдержал, если бы это продлилось дольше. Но визг стихал. Пропадал вместе с гохлом. Где прошло горлышко флакона, в изумрудной плоти оставались черные норы. Жидкое серебро осаждало силу в себе.
   Гохл уже не бился, лишь несильно подрагивал. Теперь я просто вдавливал его когтем вниз, поджимал студенистые останки - и быстро-быстро водил горлышком флакона, собирая.
   Потом зажал флакон между коленями и накинул крышку. Боясь перевернуть флакон, стал завинчивать. Крышка не сразу попала в резьбу. Руки у меня дрожали.
   Трехглазый Ильд, я сделал это... Всю эту громадную изумрудную тушу...
   Молчун скулил, то почти смолкая, то громче - точно в том ритме, как стискивались челюсти мертвеца на его плече. Говорун стоял на четвереньках, уставившись в землю под собой, его голова бессмысленно моталась, руки подламывались. Сейчас растянется рядом с орком...
   Я спихнул флакон с колен и поднялся. Вырвал из земли факел и швырнул к торчащим из могилы ногам орка.
   Огненный ореол окутал их и хлынул по телу вниз. На миг туман над могилой вспыхнул желтоватым отсветом - и все погасло.
   И бурая муть вокруг меня тоже таяла - я созерцал все хуже. Ярко светился лишь изумрудный гохл над обожженной головой, вгрызавшейся в плечо Молчуна...
  
  6
  
   Я вытянул к нему коготь. Мана почти вытекла из меня, но тут должно хватить.
   Обожженная голова шершавая, как точило. Ничего не стоит плотно прижать конец когтя к этой коже, охватить зад гохла петлей, и теперь резко, одним рывком...
   Я даже не смог его схватить. Гохл раздвоился.
   Конец когтя еще судорожно подрагивал, стягиваясь на гохле то так, то эдак... это было уже неважно. Я похолодел.
   Закусив губу, я перестал дышать. Еще один рядом?!
   Я упал на колени. Снизу воздух должен быть чище.
   А если их много? Баан прибери, у меня остался всего один кристалл!
   Но мысли не путались. И созерцал я пусть и едва-едва, - но не сбивчиво.
   А гохл поделился еще раз.
   Теперь был один большой гохл, и рядом с ним, но почему-то гораздо ниже, почти у самой земли, два гохла поменьше...
   Я открыл глаза. И зарычал.
   - Баан тебя прибери!
   Говорун кое-как поднялся и, шатаясь, пытался оторвать мертвеца от друга. Сделать это было так же легко, как вырвать кость у цепного пса. И Говорун, снова схватив свой проклятый меч, принялся кромсать уже один раз убитое тело.
   Вместе с каждым отпавшим от тела куском - от гохла отслаивались его маленькие копии. Они были куда меньше и слабее основного гохла - в них было силы ровно столько, сколько было в частях гохла, которыми он врос в эти отрубленные куски плоти.
   И эти мелкие гохлы могли жить сами по себе. Как куски разрубленного земляного червяка.
   - Идиот... - прорычал я. - Хватит! Стой!
   Ты же только мешаешь мне!
   Я пытался ухватить главное тело гохла, но мелкие мешались вокруг, скользкие и увертливые... и гохл снова разделился, прямо под когтем, когда я пытался затянуть петлю!
   Говорун все рубил мертвеца, резал, шинковал...
   Стиснув зубы, я наконец-то затянул коготь на самом жирном куске, и рванул его вверх. Он выскочил легко, как неплотная пробка. Только был он уже не больше полутора локтей.
   Я подтащил его к факелу, и он истаял в огне почти мгновенно.
   Мертвец на плече Молчуна застыл. А вот все остальное, что от него откромсал Говорун...
   Молчун выл сквозь зубы, пока Говорун разжимал челюсти мертвеца. От мертвеца осталось только изрубленное туловище, да голова. Обрубленные куски подрагивали на земле вокруг.
   Ртов у них нет, загрызть никого не смогут - до тех пор, пока маленькие гохлы, проросшие на этих обрубках, не соприкоснуться с чем-то, на что смогут перескочить... Что-то недавно мертвое, хорошо сохранившееся, и еще не потерявшее рта...
   Рука, отрубленная по локоть, сжимала и разжимала пальцы, стискивая землю под собой. И вдруг, стянув пальцы в щепоть, стала извиваться, проталкиваясь под разрыхленную землю. Замерла, и снова принялась сжимать и разжимать пальцы...
   Закопается, насколько сможет, и затаится. Будет сидеть в земле, как клоп на травинке, ожидая.
   Я закрыл глаза.
   Я уже едва созерцал. Мана почти вышла... Вот самый большой из оставшихся копий гохла - на обрубке руки. Вокруг него трепетали совсем крошечные изумрудные хвостики. Обрубки и клочки мяса...
   Если все так и оставить, тоже могут сохраниться в земле...
   Но собирать их все у меня уже не было ни сил, ни маны. Последние мгновения созерцания, все уже совсем тусклое - почти обманчивое, то ли есть, то ли нет...
   Оставался еще один заряженный кристалл - но расходовать последний кристалл, когда от этого не зависит твоя жизнь?
   Ртов у этих обрубков нет. Бегать они тоже не могут...
   Я встряхнулся, заставил себя собраться. Повел головой, пока во мне еще оставались хоть какие-то остатки маны, - не ползет к нам из тумана еще кто?
   Не ползет.
   - Да не сиди ты там! - рявкнул Говорун. - Помоги! Сделай же что-нибудь!
   - Он меня укусил... - скрипел зубами Молчун, скосившись на свое развороченное плечо. Весь его левый бок вымок в крови. - Кровь Торуна, я теперь стану как он...
   Правой рукой, еще действующей, он вцепился в Говоруна. Взглянул ему в глаза, будто собрался просить о чем-то.
   - Ну почему же, как он? - не скрывая злости, бросил я. - Вечную жизнь, даже такую, надо еще заслужить... Может, как ваш Хэм. Просто сгоришь в лихорадке, и все.
   - Ты! Да сделай же что-нибудь! - заорал Говорун.
   - Надо было сидеть в круге, как я велел, а не лезть... с мечом с-своим...
   Я вымотался так, будто не пять минут прошло, а целый день ворочал молотами в кузнице.
   А все-таки рана у него серьезная...
   Я заставил себя подняться. Нашел в брезентовой сумке бутыль с мутной жидкостью и поплелся к солдатам.
   - А ты, - я поглядел в молящие глаза Молчуна, - перестань скулить, как эльфийка под орками. Он был обожженный.
   Ногой я повернул голову мертвеца. Просунул носок в обагренные кровью Молчуна губы, чтобы открылась пасть.
   - Видишь?
   Под свежей кровью была сожженная кожа, - и на лице, и внутри рта. И десны, и дальше в глотку, - все обугленное, насколько видно.
   - Черный? И изнутри тоже, до самого желудка. Все обгорело. После такого, пока заново не выступит налет на коже, ты от него даже лихорадки не подцепишь.
   Пасть мертвеца с силой сжалась на моем сапоге.
   Молчун всхрапнул, говорун дернулся за мечу, а я поморщился.
   Пасть снова попыталась прокусить сапог, но специально на такие случаи у меня на носке булатная набойка. Зубы скрипели, даже не оставляя следа. Да и сжимали-то, на самом деле, не так уж сильно.
   - Он оживает... - пробормотал Говорун. Его глаза застыли на мертвеце.
   - Нет. Просто не надо было его стругать.
   Один из крошечных гохлов, отделившийся вместе с каким-то обрубком, смог перекинуться обратно на тело.
   Только совсем слабый. Пока не окрепнет, туловище ему не поднять. Только и может, что зубами клацать...
   - Так я не стану таким, как он? - Молчун поднял на меня глаза.
   Мертвец разжал челюсти и отвернул голову от моего сапога. Зато теперь задергались ноги. От толчков тело потихоньку поползло. Прочь от горящих факелов.
   Отобрав у Говоруна меч, я с размаху всадил его в ногу мертвеца, пришпилив к земле.
   Вторая нога продолжала дергаться, туловище извивалось, но теперь все это было бесполезно. Шхуна на якоре.
   - Я не стану таким?
   - Откуда же я знаю? Одни демоны ведают, что с тобой может случиться еще, если опять дашь закусать себя какому-нибудь мертвецу.
   Я вздохнул и поглядел ему в глаза.
   - Не трясись. Со мной еще никто не пропадал. Никто. Понял?
   Я поднял бутыль, посмотрел через нее на факел.
   Небольшая, и наполовину уже пуста. А пополнить запас здесь... Я вздохнул.
   - Что это? - спросил Говорун. - Живая вода?
   Я кивнул.
   - Алхимическое вино.
   Жалко его на такие глупости переводить, а что поделать?
   Еще раз взглянув на рану, я сжалился. Дал Молчуну сначала выпить несколько глотков. Он закашлялся и скривился.
   - И вправду как жидкий огонь...
   - Это что, - сказал я. - А вот сейчас действительно будет жечь.
  
  7
  
   Молчун рычал, стиснув зубы, пока я поливал его рану.
   Оставив Говоруна перевязывать, я выдернул из живота мертвеца меч Молчуна, и пришпилил к земле уползавшую руку. Она почти доползла до ног орка, торчавших из могилы.
   Но у этой руки не хватало пальцев. А где та, которая с пятью? Где она закапывалась...
   В том месте теперь ничего не было. Я нашел ее в соседней раскопанной могиле. Из рыхлой земли торчал уже самый обрубок локтя... Ваглово семя! Надо шевелиться, пока оно все не разбежалось и не закопалось.
   Подцепив руку кинжалом и выкинув ее обратно к мертвецу, я стал таскать хворост.
   Костер запалили прямо у тела. Когда сырой дымок перешел в огонь, мертвец задергался с новыми силами и бился до тех пор, пока огонь не охватил его целиком.
   Потом раскидывал горящие сучья вокруг, - всюду, куда могли упасть обрубки, пока этот идиот кромсал мертвеца.
   Мана давно вытекла из меня. Проверить созерцая я не мог. А использовать кристалл - последний! - только на то, чтобы убедиться в том, что все идет так, как и должно?.. Нет уж, благодарю.
   И без того дурацкая работенка - собирать еще двигающиеся куски мертвеца. Стыдноватая. Хороший мастер до такого не доводит.
   Вот орк - молодчина. Не изрубили до того, как вырвали гохла, и теперь смирно лежит в могиле. И руки лежат, и ноги, и голова, все в одном месте, и даже не закапывается.
   Отирая руки от сажи, я стоял на краю могилы и глядел на орка - здоровенный. Гохл, которого я из него выдрал, был огромным, и, кажется, ясно, почему. Было, на чем набирать соки. Орк тот еще великан. Даже для орков редкий экземпляр.
   От первого мертвеца, обложенного дымящимися головешками, сладко тянуло жареным мясом.
   Я оглянулся на солдат.
   - Эй, закончил?
   Говорун подошел ко мне.
   - С ним точно все будет в порядке? - тихо спросил он, дернув головой на Молчуна.
   - Я же сказал: со мной никто не пропадал. Чего ты трясешься?
   Я внимательно оглядел его. Молчун отвел глаза. Я кивнул на могилу.
   - Берись.
   Поднатужившись, мы выволокли орка из ямы.
   - Тоже в костер? - пропыхтел Говорун, вцепившись в руку орка.
   Она была толще, чем у Говоруна бедро.
   - Брось пока здесь.
   Сначала мне хотелось получше рассмотреть тело.
   Темная и гладкая кожа. Кажется, и не изменилась после того, как я его обжег. Белки глаз белые, как у живого. Белоснежные клыки блестят.
   - Должно быть, после последних боев, - сказал Говорун. - Раньше-то своего прикопали бы...
   Перевернув орка на бок, я заметил еще одну рану, на лопатке. В прореху дублета набилась тина.
   Впрочем, не раны меня интересовали. А вот какой-нибудь браслет, съехавший с запястья под рукав, к самому локтю? Или что-нибудь, висевшее на шее...
   Карманы...
   Я присел, старательно его обыскивая. Была у меня надежда, что это мог быть не простой орк, а, скажем, телохранитель шамана. Что не шаман - сразу ясно, у шаманов вся кожа вытатуирована. А вот его телохранитель или помощник... Особенно если отступали с боем, да по болоту...
   Увы, если при жизни на нем и было что-то магическое, то после смерти все амулеты с него сняли. Даже разряженные. И в карманах пусто. Лишь крошечная чугунная фигурка Наамы, сделанная на орочий манер - с четырьмя огромными, как вымя дойной коровы, сиськами.
   Жаль...
   Ладно. Знаю я местечко, где шаманских трупов должно быть штуки четыре точно. И не каких-то там погонщиков демонов - а настоящих рох-шаманов.
   Я плюнул на орка и вернулся к кругу из факелов, где сидел Молчун.
   Говорун сидел рядом, подпирая его плечом. Оба арбалета взведены, на ложах обломки стрел, с обмотанными паклей концами.
   Я огляделся. Туман, вроде, редел. Хороший знак.
   Впрочем, туман может и нахлынуть сам собой, и редеть сам по себе... Это все болота, Баан их прибери.
   Не вставая с земли, солдаты подняли головы, хмуро глядя на меня. Молчун и сидел-то с трудом.
   Маг Белого ордена потребовал бы за подобное не меньше десяти золотых. За меньшее благородный не оторвет от лавки свою задницу.
   А может, и пару дюжин. Дело, может, и не самое сложное - но тащиться в такую глушь...
   Только для переселенцев это неподъемная сумма.
   - Ну, что? Который из этих двоих был ваш демон, быстрый как ветер?
   - Так ты думаешь, демон... - Говорун нахмурился, соображая. Моргнул. - Это - все?..
   - А чернокнижник? - простонал Молчун. - Если он вернется?
   Я поморщился.
   Есть, конечно, шанс, что хорошо сохранившихся мертвецов поднял кто-то намеренно - посеяв на трупы гохлов.
   Но куда чаще гохлы сами находят, куда можно подселиться. В болоте могли плавать мелкие обрубки, на которые гохлы сидели давным-давно. И вот с такого древнего обрубка какой-то гохл и осел на свежем трупе. Подрос, окреп... А уж когда один мертвец поднялся, других он сам вынюхает. И до живых дойдет. Никакой помощи ему не надо.
   - Лучше переживай о том, что ночью к вам в гости могут явиться еще вот такие же, - я дернул головой на дымящийся труп. - И никакие чернокнижники им для этого не нужны. Если орк и этот увязли в болоте и лежали там, а потом встали, там могут найтись еще такие же.
   - Сами встанут? - разлепил губы Молчун.
   - Сами даже блохи не заводятся. Какой-то вставший, может, бродит по болотам. Нашел там этого орка, и закусал. Орк, наверно, воскресил этого, - я кивнул на дымящегося. - За один присест не сожрал, а к следующей ночи тот сам уже поднялся.
   - А если он, - Говорун кивнул на разрытые могилы, между которыми лежал орк, - нашел там, в болоте, еще кого-то? И тоже - закусал?..
   - Или тот, который закусал орка, сам придет сюда? - прошипел Молчун сквозь зубы.
   - Утром придете сюда опять. Разложите вокруг изб и по краю болота потроха и куски мяса. Подвесьте так, чтобы звери и птицы не могли достать, только мертвец руками. Пару ночей проверяйте. Если все мясо будет на месте, можете возвращаться.
   - А если нет?
   - Если нет, вам придется раскошелиться еще раз.
   Солдаты переглянулись.
   Наконец в руке у Молчуна появился золотой, соединился с еще одним в руке у Говоруна. Он протянул мне.
   Я не спешил брать.
  
  8
  
   Говорун набычился.
   - Два золотых, как договаривались.
   - Мы договаривались, что вы будете делать, как я скажу. Кто полез из круга?
   - Мы же не знали, что...
   - Шесть серебряных сверху, - прошипел Молчун.
   Не отводя взгляда от черных глаз Говоруна, я покачал головой. Нет, ребята. Шесть серебряных за необожженного мертвеца-орка - это себя не уважать.
   Я достал из кармана два использованных кристалла.
   - Мне эти штуки обходятся почти по ползолотого каждый. Из-за вас, герои, что вам не сиделось в круге, я потратил сразу два.
   Кристаллы, конечно, можно не новые покупать, а перезарядить старые. Тогда выйдет серебряных по четыре за штуку. Только где их тут перезарядишь? И алхимическое вино, опять же. Я его для себя берег. И еще - я очень не люблю дурной лишней работы...
   - Не считая такой мелочи, что вы не просто из круга вылезли - вы лишили меня помощников, когда они мне были нужны. И я рассчитывал, что они у меня есть! И сделают то, что было нужно! И ровно тогда, когда я скажу!
   Сторговались мы на трех золотых. Последний я получил серебром: двадцать четыре монеты, некоторые по краям обкусанные.
   В кошеле приятно потяжелело, и сил будто прибавилось. Захотелось даже сделать какую-нибудь великодушную глупость.
   - Теперь я дам вам бесплатный совет, орлы. Если ночью пойдете проверять замолкших собак, сначала натягивайте повязки с толченым чесноком, и держите под рукой хороший факел и кремни... А сейчас ты, - я взглянул Говоруна в грудь. - Вот теперь доставай свой проклятый меч и иди четвертуй орка. Голову тоже. И прикопай сразу поглубже...
   Говорун нес оба арбалета, я сумку и факел, Молчун с трудом тащил себя.
   Тропинка, сбегавшая с холма, разделилась.
   От кустов отлепилась тень, за ней еще одна, крупнее.
   - Наконец-то! - воскликнул Эйк.
   Мой слуга тревожно оглядел нас. Для четырнадцати лет он кажется мелковат, зато жилистый и шустрый. За собой он тащил в поводу нашего осла. Три солдатские лошади ждали под деревьями.
   Молчун едва волок ноги. Говоруну пришлось подсаживать его в седло.
   Эйк тревожно шепнул мне:
   - Кристаллы еще остались?
   Я кивнул.
   - А демона убили?
   - Какой демон? Вставший мертвец.
   - А чернокнижник, что раскапывал могилы?
   - Не уверен, что это был чернокнижник. Скорее, сам мертвец и раскапывал.
   Эйк и так-то был напряжен, а тут уж совсем разволновался.
   - А они заплатили два золотых, как договаривались?
   - Они дали три.
   Эйк уважительно задрал бровь. Прямо горд весь стал за меня.
   Потом оглянулся на солдат. Дернул подбородком на Молчуна.
   - Это он так орал? Сколько там было мертвецов?
   - Два.
   - Вы уверены, мастер, что только два, и вы положили там всех? Пока я вас тут ждал... - Еще понизив голос, он украдкой оглянулся. - Лошади всхрапывали...
   Ах, так вот с чего его волновали мои кристаллы!
   Обычно ему любая магическая штука против шерсти. И чем магии меньше, тем лучше. А тут... Опять ему везде демоны мерещатся?
   - Всхрапывали они оттого, что от тебя крысиной кровью разит?
   Эйк насупился.
   - А тени за кустами, мастер, мне тоже от крысиной крови примерещились?
   - Тени?
   Я внимательно поглядел на него. Эйк может бояться демонов до одури, но привирать мне никогда не будет. За то и держим.
   - Волки?
   - В темноте не разберешь, мастер. Но, кажется, тень была повыше волчьей...
   - Вы идете? - позвал Говорун.
   Молчун сидел на лошади кульком, закрыв глаза и уронив голову на грудь. Рана на плече и огненная вода внутри сделали свое дело. Лошадь под ним потихоньку брела вниз по тропе, обратно к Лиходеевке.
   - Нет, - сказал я. - Мы пойдем дальше.
   - Как знаете.
   Говорун запрыгнул на коня и взял в повод клячу, на которой сюда ехал я. Но медлил. Прищурился, разглядывая нас. Потом кивнул сам себе и буркнул:
   - Если не сворачивать, версты через четыре будет хуторок с трактиром. "Мамаша штурмовика".
   Он развернул коня и потянул за собой клячу.
   Под затихающий шаг лошадей я навьючивал на нашего Пенька сумку и арбалет. То ли почуяв кровящую рану Молчуна, то ли еще не выветрившуюся вонь мертвецов, упрямая скотина опять взялась за свое. Он уже развернулся, чтобы удобнее лягнуть меня, - но, как всегда, не успел. Вместо этого я съездил ему кулаком в шею.
   - Еще?
   Пенек покосился на меня злым глазом, дернул ухом, но унялся. На время, конечно. Это неисправимо.
   - Может, нам лучше было с солдатами? - вздохнул Эйк, тоскливо оглядываясь по сторонам.
   Ярко светила луна. Тропа впереди нас была еще уже, чем та, что вела к разоренному хутору, выкупленному солдатами. Кусты лезли на дорогу, сверху клонились ветви.
   - Еще догоним... - предложил Эйк.
   - Нет.
   - Почему?
   Я подтолкнул его вперед по тропе и двинулся следом, ведя Пенька в поводу так, чтобы шел позади нас. Его большой круп перекрывал тропу.
   - На это есть целых две причины, Эйк.
   - Да ну? - Эйк все крутил головой, принюхиваясь, будто собирался унюхать мертвеца раньше, чем он нас.
   - Во-первых, Эйк, я не хочу иметь дела с белыми братьями.
   Я подтолкнул Эйка вперед, чтобы он не пытался идти в ряд со мной.
   - Подснежники? - отозвался Эйк. - Вы же говорили, мастер, сейчас их здесь нет, и еще долго не будет?
   - Мы с ними тут пока не сталкивались, - поправил я. - Но судьбу искушать не стоит. Там королевский тракт, видел, сколько солдат было в трактире? И тут посреди ночи являются: один с непонятной раной, и все трое воняют черт знает чем... - Полусгнившей эссенцией от меня должно разить до сих пор, это я сам уже свыкся и не замечаю. - Ты бы на их месте не решил выяснить, что к чему?
   Мне не хотелось говорить Эйку, что в сумке, которая поскрипывала на Пеньке, был флакон с жидким серебром, в котором теперь не только жидкое серебро.
   Гохл действительно был здоровенный. Когда я, осадив его в жидком серебре, завинчивал футляр, горлышко светилось жемчужным блеском. Не для простых глаз, конечно, для созерцания...
   Флакон, как и прочие футляры для магических вещей, из свинца. Когда закрыт, останки гохла в жидком серебре не увидит даже лучший маг ордена. Но если будет обыск? Свинцовый флакон, тяжелый, будто полон золота, обязательно заинтересует. А уж когда его откроют... И маг кинет взгляд...
   Футлярчик с заряженным кристаллом тоже не подарок. Пальцы обрубят и за него, если найдут. Но он хоть крошечный и легкий. Хоть прячь, хоть незаметно выбрасывай. А вот флакон с жидким серебром в рукав или в карман не спрячешь - до земли отвиснет.
   Впрочем, про остатки гохла Эйку лучше не знать. Он и так предпочитает лишний раз не трогать Туфельку, в которой хранятся мои главные рабочие вещички. А если еще узнает, что я по доброй воле везу с собой останки твари, которая заставляет мертвецов подниматься и охотиться...
   Я поправил сумки, навьюченные по бокам Пенька, арбалет.
   - А во-вторых? - спросил Эйк.
   - Во-вторых...
   Я подтолкнул его, чтобы шел вперед. В воздухе тянуло сыростью, и впереди за деревьями был просвет.
   Ветер совсем затих, только поскрипывали сумки и мерно постукивал копытами Пенек. Я уловил какой-то шум.
   - Журчит, - сказал Эйк. - И пахнет водой.
   Я кивнул. Тропинка ныряла вниз. Она шла через овраг, на дне которого бежал ручей. Луна играла на каменных перекатах.
   - Вон там можно пройти по камням, - махнул Эйк.
   - Подожди, надо смыть остатки эссенции.
   Справа от тропы была согнутая над ручьем старая ива, сразу за ней каменистая прогалина. Лучше и не придумаешь.
   - Привяжи Пенька.
   - Зачем? - насупился Эйк. - Вы быстренько смоете эту вонь и мы идем ужинать в трактир - или вы собрались поселиться тут жить, мастер? Сам по себе Пенек и лишнего шага не...
   - Эйк! Из-за этих двух остолопов я надышался отравой с мертвецов так, что голова трещит...
   Я споткнулся на окатых камнях и схватился за его плечо. Я стоял так, пока он привязывал осла. Потом подтолкнул его к прогалине и пошел следом, опираться на его плечо.
   - Не спеши...
   Я пригнулся к ручью, опустил одну руку в воду. Вторую не снимал с плеча Эйка.
   - Ну а вторая причина, почему мы не пошли с солдатами? - спросил Эйк. - Есть еще что-то кроме подснежников?
   - А вторая причина...
  
  9
  
   Я прислушивался. Журчание ручья мешало, но... Я изо всех сил толкнул Эйка в сторону и нырнул к земле.
   По камням с той стороны ручья звонко клацнуло железо. А за миг до этого были еще звуки - те, что я ждал все это время: щелчки арбалетных курков и звон спущенных струн.
   Если не ждешь выстрела, то кажется, что арбалетный болт воткнулся в тебя одновременно со звоном струны, пославшей его. Если ждал и был готов - есть миг, чтобы нырнуть в сторону, пока болт мчится к тебе.
   Я перекатился вбок по камням - вдруг будут еще, запоздавшие выстрелы? Пока я различил два. Но болты в камни больше не били.
   Значит, стрелков двое... У нас есть шанс.
   Я поднялся, вытянулся во весь рост. Умом понимая, что сейчас бояться нечего - но сердце билось о ребра. У меня есть четверть минуты, пока где-то там, неразличимые в лесных тенях, двое убийц скрипят воротами, взводя тяжелые арбалеты.
   В кулаке я уже стискивал кристалл. Все время, пока мы шли, я ласкал пальцами свинцовый футлярчик в кармане, - как только Эйк рассказал про тени.
   Закрыв глаза, я потянул. Это последний заряженный кристалл. Но, видит Трехглазый Ильд, это тот случай, на которые и оставляешь хотя бы один... Колкий поток по руке, вспыхнувшая желто-бурая муть за веками - и быстрее, быстрее гнать ману вверх!
   Все, что я вытянул из кристалла - вверх! Через грудь, плечи, голову - выбросить всю ману из себя вверх, в одну точку в четырех локтях над макушкой.
   Я стиснул зубы от напряжения. В-в-верх-х-х!!!
   Всю ману. Ее не так уж много было в одном кристалле - но теперь, на несколько мгновений, я сконцентрировал ее даже сильнее, чем она была сжата в кристалле. Я стягивал все в одну точку - меньше песчинки, тоньше волоска...
   Прием, который называют брыком... Я пытался... Но...
   Я слишком устал. Или в кристалле был дефект, и маны оказалось меньше, чем мне нужно?
   Или я не смог вытянуть ее всю...
   Убийцы уже не скрипят воротами - значит, прямо сейчас кладут болты на ложе. Отведенное мне время вышло..
   Их арбалеты уже поднимаются, а их глаза замерли на мне еще раньше - заранее прикидывая цель. А я, как последний дурак, замер перед ними, вытянувшись во весь рост, зажмурив глаза...
   В этот миг заклинание сработало.
   Надо мной раздался тугой звон - как если бы лопнула огромная стальная струна, не выдержав нагрузки. Весь мир вокруг залил свет - слепящий, яркий настолько, что он сочился даже сквозь мои зажмуренные веки.
   Этот свет похож на тот неживой огонь, что на миг вспыхивает в небе, когда бьет молния. Только в сотню раз сильнее. И его источник не где-то далеко в небе, - а прямо над моей головой, всего в четырех локтях.
   Если я подниму лицо и открою глаза - то на миг, прежде чем ослепнуть, я увижу невероятно ярку точку, из которой и льется весь этот свет.
   Но такой глупости я, конечно, не сделал. Лишь через десяток ударов сердца, когда свет за веками стал не таким ярким, я приоткрыл глаза, прикрыв сверху ладонью.
   Холодный, мертвенный свет залил все вокруг, далеко освещая лес - на сотню шагов, и еще дальше.
   Свет быстро тускнел. У меня всего несколько ударов сердца, чтобы что-то заметить среди деревьев.
   Брык чуть плыл в воздухе, вверх и немного в сторону. Черные тени от деревьев скользили, будто весь мир кружился.
   Есть!
   За тем толстым стволом. Человек замер, вскинув руки, чтобы закрыться от нестерпимого света, которого не ждал. Как держал арбалет, так и вскинул руки - дуга арбалета была над его головой, как изогнутые бараньи рога.
   А вон второй. Он тоже замер, отвернувшись от света.
   Так и должно было быть. Когда человек пялится во все глаза на что-то в темноте - и вдруг такая вспышка... Как подойти к подкованному жеребцу - а тот вдруг брыкает тебе прямо в лоб. Именно так и кажется в тот миг, когда перед тобой вспыхивает магический брык.
   Сбоку бешено ревел Пенек. Рвал привязь, прыгал, лягая воздух обеими ногами, снова и снова...
   Я сдернул с него арбалет и отскочил, пока беснующаяся тварь не сшибла меня. Арбалет взведен и заряжен. Он был готов к бою все время, что мы шли.
   Только навести - и спустить курок... С тугим звоном болт ушел в мертвенно-синеватый сумрак.
   Брык почти погас, но я хорошо различил, как человек дернулся от удара и стал медленно заваливаться. Я попал в бок или в плечо.
   И окончательно воцарилась темнота. Еще темнее, чем была до брыка. Совершенно непроглядная после этого слепящего света.
   Но я помнил, где видел второго.
   И где-то возле меня на камнях колчан, слетевший с Пенька...
   Я закинул его на плечо и двинулся туда, где должна была быть тропа, на ходу вертя ручку под ложем арбалета.
   Все-таки луна светила. Ослепление проходило. Впереди, неохотно, проступали деревья.
   Шестерня, цепляясь за планку на ложе, натягивала тетиву - я делал это не глядя. Я пытался не потерять цель. Он где-то вон в тех деревьях за тропой.
   Если мне после того, как брык погас, казалось, что наступила полная тьма, и потребовалось несколько секунд, чтобы глаза стали хоть что-то различать - ему во сто крат хуже. Когда вспыхнул брык, он глядел на меня во все глаза...
   Я замер.
   Услышал его. Я не видел, где он, но слышал, как он двигается, - ослепший, натыкается на ветки, спотыкается.
   Я двинулся туда навстречу - и шут тут же затих.
   Услышал меня? Понял, что шум его выдает?
   Я тоже замер, боясь шелохнуться.
   Позади яростно икал Пенек, грохоча на камнях у ручьях.
   До стрелка шагов десять, кажется? Он где-то за тем кустом орешника...
   Нащупав ногой сухую ветку, я перенес на нее весь вес. Ветка треснула - а я нырнул за вбок за ствол сосны.
   На всякий случай. Конечно, он не сможет выстрелить прицельно, ослепленный, но и играть с Бааном в кости я тоже... Тугой звон тетивы - и дум-м-м!!! - ударило в ствол с той стороны.
   Прямо напротив моей головы...
   Звук все еще висел в воздухе - мерзкое зм-м-м, пока дрожащий болт затихал в стволе. Брюхо Ношры! Это что - случайность?!
   Или мой финт с сучком и шагом в сторону его ничуть не обманул? И если бы не ствол сосны, прикрывший меня... Как он выстрелил так точно?! Видит он меня, что ли?!
   Через миг безрассудный испуг отступил.
   Нет, он не может меня видеть. Это невозможно.
   Просто он отлично стреляет, даже ослепленный. Целится по звуку. И соображает, что за звуки. Угадывает мои движения... Так стрелять я не научусь, даже если буду тренироваться всю жизнь. Зато у меня есть кое-что другое. У меня между ушей не только твердая кость.
   Именно поэтому он сейчас ничего не видит, вынужден стрелять на слух. А я... Не решаясь шагнуть еще раз, чтобы не выдать свои намерения, я осторожно наклонился вбок, выглядывая из-за ствола.
   В лунной тени за орешником я различил его силуэт. С каждой секундой я видел все лучше. А он еще несколько минут будет слеп, как крот.
   Стараясь не скрипеть колчаном, я вытащил один болт и осторожно, чтобы острие не царапнуло о стальное ложе или не звякнул взводящий механизм, уложил болт.
   Проклятый ремень от колчана скрипнул! Человек дернул головой.
   Теперь он был ко мне боком - и левым ухом точно в мою сторону. Он не может видеть, но он слушает.
   Весь уйдя в слух, он медленно опускал арбалет, даже не пытаясь его взвести.
   Он мог бы присесть, чтобы не так подставляться под выстрел. Или шагнуть в сторону и попытаться нащупать ствол, спрятаться за него... Но он не делал этого. Руки с арбалетом опустились совсем. Он лишь слушал, где я.
   Его арбалет не взведен и без болта на ложе. Я мог бы выйти из-за ствола. Мог бы удобно, не спеша, прицелиться - и всадить болт ему точно между глаз... Но я, конечно, этого не сделал.
   Если боец, стреляющий вслепую, замечающий малейший шорох, так откровенно подставляется...
   Я осторожно вытянул руку с арбалетом из-за ствола - и успел заметить резкий блик под пальцами человека, так блестит отточенная сталь под луной... Я невольно вжал курок, толком не прицелившись, - а его рука взлетела в мою сторону, сам он метнулся вбок...
   В прыжке его дернуло - а я нырнул обратно за ствол, но слишком поздно. Руку обожгло болью. Прямо по предплечью, и еще выше локтя.
   Он рухнул на землю тяжелым кульком, ломая кусты, и затих, больше не двигаясь.
   Я шипел от боли. Я чуть не выронил арбалет, и перехватил его левой рукой.
   Правой руке хорошо досталось. По запястью текло липкое и горячее.
   Тот, у куста орешника, не стонал и не сопел. Ни звука.
   Я осторожно шагнул, еще... Теперь я видел его целиком. Он лежал за кустом, луна хорошо освещала его. На спине. Одна рука с арбалетом вытянута в сторону, другая подогнулась под поясницу. Оперенный хвост болта торчал точно из грудины...
   Прямо за моей спиной с хрустом лопнул сучок - я крутанулся назад, уже понимая, что не успеваю...
  
  10
  
   - Это я, мастер.
   Несколько ударов сердца я мог лишь смотреть на него. Нзабар его дери! Ну как он так бесшумно подбирается?!
   Я думал, брык ослепил его, как и всех остальных. Но Эйк был в двух шагах от меня. Успел все понять? Зажмурился и прикрыл глаза?
   - Сколько? - почти беззвучно двинулись его губы.
   - Их было двое, - быстро зашептал я. - Другого я ранил, он был...
   Я не договорил.
   Эйк перестал опасливо горбиться и теперь ухмылялся. Он поднял руку, и в лунном свете сверкнуло лезвие.
   Его нож. Мой подарок, когда он помог мне улизнуть от белых братьев. Из хорошей стали, чуть изогнутый в середине, и круто заостренный на конце. На толстом обухе дюжина зубцов. Сейчас на этом ноже темнели свежие пятна.
   - Был, - согласился Эйк.
   Сорвав горсть листьев, он принялся отирать лезвие.
   - Ты что, добил его?
   От порыва ветра зашелестела листва. Лунный свет потускнел, и я перестал хорошо различать его лицо. По небу неслась клочковатая черная туча.
   Эйк пожал плечами.
   - Перерезал глотку.
   Ничуть не смущаясь, он прямо на себе показал, как. Даже вывалил язык для убедительности.
   После Ночи барабанов у него это, что ли?
   Он один из тех немногих в Себреге, кто ее все-таки пережил. Ему тогда было десять. Все были уверены, что город неприступен, обойдется небольшим гарнизоном. Никто не хотел распылять силы, - в лесах королевские войска пытались взять остатки орков в клещи и скинуть в море.
   А они развернулись и двинулись к городу. Устроили приступ с марша, в полночь выйдя из леса под грохот боевых там-тамов. Их оставалось всего несколько сотен. Они не пережили бы и одной дневной битвы - но среди них было две дюжины шаманов. Они пробили брешь там, где были бессильны тараны и метательные машины... Отходить им было некуда. Пленных они не брали.
   - Неужели вы думали, что я оставлю недобитого врага у нас за спиной, мастер? - в голосе Эйка звучала искренняя обида.
   - Зря, Эйк.
   - Почему?
   - Потому что мертвые не говорят.
   Эйк кивнул на тело передо мной.
   - А чего же вы сами тогда этого сразу убили? Прямо в грудину ему всадили. Почти в сердце.
   - Целился я в плечо, - я поднял правую руку.
   Рукав отяжелел от крови. С пальцев уже капало.
   - О, бесы! Сейчас, мастер... - задрав дублет, он собрался оторвать полосу от своей исподней рубахи.
   - Благодарю за щедрость, Эйк, но не стоит. Если бы я хотел обмотать рану грязной рубахой, у меня есть своя. Лучше вытащи его на дорогу.
   Пока я, вернувшись к ручью, споласкивал руки, Эйк, пыхтя, притащил труп и отправился за вторым.
   Луну заволокло напрочь, все погрузилось в темноту. Где-то далеко прокатился раскат грома.
   Это из-за моего брыка? Магия часто не проходит бесследно. И гроза - еще не самое худшее...
   Без кристаллов мне было не по себе. Запалив факел, я стянул дублет и рубаху.
   Два пореза, на предплечье и над локтем. Если чуть согнуть руку, как когда я держал арбалет, они ложились на одну линию. Неглубокие, но длинные. Флакон алхимического вина на этом и иссяк.
   Пенек подозрительно затих, принюхиваясь к резкому запаху и кося на меня злым глазом, пока я копался в навьюченных на него сумках. Я вполсилы ткнул его в кулаком в шею, чтобы не шалил.
   Ветер гудел в ветвях, раскачивая вершины. С факела срывало огонь. Воздух стал сырой и холодный.
   Эйк вытащил к тропе второго.
   - А о чем вы хотели поговорить с ними, мастер?
   Я нашел полосу чистой ткани. Туго перематывал руку.
   - Помочь завязать, мастер?
   Я отбил его грязные ручонки. Помогая себе зубами, затянул узел.
   Эйк, оглядев повязку, удовлетворенно кивнул и достал свой нож. Его он осматривал куда тщательнее. Смочив край рубахи, стал оттирать видимые только ему разводы от остатков крови.
   - Те тени, пока я вас ждал... Это они были там, - он пихнул ногой труп. - Крутились вокруг лошадей. Я был прав, мастер.
   - Почти, - отозвался я, отмывая лицо и шею от гнилой вони. Ледяной ветер продирал до костей. Огонь факела прыгал и размазывался по воздуху, почти не давая света. - Ты думал, что это волки или демоны.
   Эйк нахмурился.
   - Но как вы узнали, что это не демоны, а люди? - Вдруг он замер. Даже нож перестал отирать. - Мастер! Так вы все это время знали, что нас хотят убить?!
   Стараясь не замечать бьющей меня дрожи, я осторожно, чтобы не содрать повязку с руки, натянул рубаху.
   - Так поэтому мы не пошли назад? - потребовал Эйк. - Вы думали, что нас будут ждать в засаде?
   - Могли ждать в засаде, а могли и пойти следом от развилки...
   Я влез в дублет.
   - Так этот ручей, и привязать Пенька - это вы сами выбирали место, чтобы им было удобней нас пристрелить?!
   - А ты бы хотел, чтобы выбрали они?
   Здесь они не могли не напасть, идеальное место для убийства. И ясно как в летний день, в какой именно миг ждать выстрелов. Когда беззащитнее всего.
   - Вы могли хотя бы шепнуть мне!
   - Чтобы ты начал озираться и все испортил?
   Эйк фыркнул. Тут его осенила новая мысль.
   - Но кто? Мы же только сегодня...
   Я закутался в плащ, но по коже все еще гулял озноб.
   И как будто мелкая дрожь изнутри. И тут дело было уже не в холодном ветре. Тело отказывалось успокаиваться. Я все еще слышал в ушах то мерзкое зм-м-м, с которым арбалет застыл в стволе сосны, - меньше чем в локте от моего лба.
   - За что они нас, мастер?
   - Понятия не имею.
   Эйк нахмурился. Даже про свой нож забыл.
   - Но... Мастер, как же вы тогда узнали, что они будут убивать нас из арбалетов? А не тихо из луков... Или не бросятся с ножами... Вы ведь ждали именно арбалетных щелчков! И потом стояли тут на виду, зная, что они должны сначала заново взвести!
   - Ты мне лучше скажи, где ты шлялся, когда эти солдаты пришли в трактир?
   На это Эйк даже не повел бровью. Снова подняв нож, он полировал его рукавом.
   - Так в конюшне же, с нашим Пеньком был. Следил, чтобы не искусал кого. И за сумками нашими приглядывал.
   Пенек, услышав знакомое словцо, покосился на нас, ощерив огромные зубы, заранее злой.
   - В конюшне тебя точно не было, мышь увертливая.
   - Это еще почему?
   Он поднял нож к глазам, ловя на лезвие свет факела - чтобы стало заметно малейшие разводы.
   - Если б был, то заметил бы, как мимо тебя на сеновал поднялся человек. Через потайную дверцу пролез в трактир, прямо на галерею. К двери нашей комнаты.
   Эйк моргнул.
   - Какой человек?
   - Староста этой Лиходеевки и окрестностей... Если б ты был в конюшне с нашим Пеньком, а не гонялся за крысами в свинарнике, то тоже знал бы про арбалеты.
   - Он предупредил, что нас кто-то хочет убить?
   - Он сказал, что чернокнижники в этих местах долго не живут. И добивает их не лихорадка или демоны, а крепкие арбалетные болты.
   Эйк поморгал. Расплылся в улыбке. Пнул тело.
   - Так вот зачем вы хотели поговорить с ним! Вы думаете, что это они убили тех чернокнижников? И тоже как раз после того, как они для кого-то изгоняли демонов, и успели получили деньги? Хотели разговорить их, где добыча... - Эйк погрустнел. - Все их деньги... И все их, - Эйк поморщился, - эти ваши кристаллы, по четыре серебряных за ни за что... Они у них ведь тоже были, да? А теперь ничего не найти...
   Над нами раскачивались деревья, шелест листвы заглушал слова.
   Я поправил кинжал на поясе и огляделся. Ничего не растерял в суматохе?
   Какая-то мысль заставила Эйка опять нахмуриться.
   - Мастер! Вы что, заплатили старосте?
   - С чего бы?
   - А с чего староста заговорил с вами об этом? Предупредил...
   Эйк прищурился. Если я транжирил наши деньги, - это было даже хуже, чем гуляющий вокруг мертвец.
   Я невесело ухмыльнулся.
   - Теперь-то я понимаю...
   - Ну и почему? - Эйк повысил голос, чтобы перекрыть ветер. - Почему он заговорил с вами?
   - Почему он принял меня за мстителя, - поправил я.
   У Эйка задрались брови.
   - Мстителя?.. Какого еще мстителя?..
   - Он решил, что меня прислали, чтобы расправиться с деревней и окрестными, не щадя никого. За тех двоих, что пропали тут раньше.
   - А, - кивнул Эйк. Потом недоверчиво оглядел меня. - Ну-у... Не знаю. Я бы так, на взгляд, не решился сказать, что вы из наемных убийц, мастер.
   - А он не на меня глядел. Он тебя увидел. Вот по видку моего слуги и определил, чем я на жизнь зарабатываю. Если уж подмастерье такой, то какой должен быть хозяин? Для такого извести сотню душ, что муху хлопнуть. Особенно если хорошо платят золотом.
   Эйк хмыкнул. И тут же помрачнел.
   - Тогда ясно, кто их послал...
   У него затвердели скулы, в прищуренных глазах запрыгали злые огоньки. Его плащ хлопал на ветру. Волосы путались на лицо, скрывая глаза.
   - Вы бы, мастер, подождали меня здесь. Я к утру вернусь... Только опишите его получше.
   - Он тут ни при чем.
   Эйк поджал губы.
   - Это вы говорите, чтобы я не хотел с ним поквитаться. Только зря. Я такое не прощаю. И вы мастер, тоже зря... - Он поморщился.
   - Я не прощаю, Эйк. Я думаю! - мне приходилось уже перекрикивать ветер. - Если бы он хотел убить нас, он бы не стал предупреждать меня, а всадил болт в спину. Еще там, в трактире, где он все знает и вокруг все свои. Он там подобрался ко мне совсем незаметно. Хотел бы убить, так и убил бы! Прямо там. Потом с надежными людьми вытащил бы тело из деревни и спрятал так, что никто из чужих и не узнал бы. И тебя рядышком со мной прикопали бы, с перерезанной глоткой.
   - Вот это вряд ли... - сквозь зубы процедил Эйк.
   Ударил гром - совсем близко. Ветер ревел вдоль ручья, как в печной трубе. Эйк с опаской поглядел вверх, поеживаясь.
   Прямо над нами сверкнуло, и тут же оглушительно грохнуло. Посыпался мелкий холодный дождик.
   Взяв факел, я склонился над телами.
   Крепкие ребята, и не голодали...
   Опять сверкнуло. Эйк совсем вжал голову в плечи.
   - Бесы и демоны... До трактира же еще версты три?.. Мастер! - поторопил он.
   Все содрогнулось от удара грома, а в следующий утонуло в грохоте. Вода рушилась ледяной стеной. Факел погас. Мне пришлось кричать:
   - Ты ведь их уже обыскал?
   - Было бы, что! - досадливо оскалился Эйк.
   В темноте я едва его различал. Он со страхом глядел вверх. Не оглядываясь на меня, протянул руку, раскрыв ладонь:
   - Вот, мастер! Все, что было! Два серебряных и три сребреника!
   Прижимистый за каждый медяк, сейчас он был готов на что угодно, лишь бы быстрее оказаться в надежном доме, рядом с большим огнем.
   - Оставь пока! - крикнул я. - Где их оружие?
   - Уже на Пеньке! Арбалеты отличные! Как у королевских штурмовиков! За каждый можно по...
   Обойдя Пенька, я скинул арбалеты на землю. И два чужих меча.
   - Мастер!
   - Что еще?
   - Их же можно продать!
   - И бесплатно получить веревку, уже натертую мылом! Хочешь, чтобы нас приняли за разбойничков? Солдатские же! Может, это были охранники королевского обоза?!
   Эйк заиграл желваками.
   - Нет, мастер... Но...
   - Что - но?!
   За грохотом воды, ревом ветра и треском деревьев я сам себя с трудом слышал.
   Эйка всего перекосило от досады.
   - Жалко же!
   Я покивал. Бывает...
   Арбалет я швырнул в гущу орешника за ручьем. Эйк, оскалившись от досады, повторил это со вторым. Потом туда же отправились мечи.
   - А с трупами что?
   - В ручей. Пусть утащит подальше от тропы.
  
  11
  
   Тела, вздрагивая от ударов о камни, поползли вниз. Вода в ручье бурлила под ливнем.
   Мне пришлось устроить Пеньку настоящую взбучку, прежде чем он вылез из-под ветвей на тропу.
   Сверху грохотало и лило, темноту раскалывали молнии. Земля под ногами раскисала на глазах. Приходилось идти, хватаясь за стремя.
   Упрямая скотина так и норовила свернуть под дерево покрупнее и встать там намертво. Я отбил левый кулак, наставляя его.
   Молнии проскакивали прямо над нами - а через миг все сотрясалось от удара грома. Эйк каждый раз сжимался и ощечивался - трижды по-крысиному быстро касался щеки, будто чесался. Потом долго беззвучно шевелил губами, поминая своего Кро-Берота.
   Как ни пытался я его отучить - все без толку. При каждом удобном случае норовит наловить крыс... Видит Торун, я пытался! Но Эйк упрямее меня. Может быть, даже упрямее Пенька, когда дело касается этого Кро-Берота...
   Хорошо хоть, больше не пытается угощать меня их вялеными задними лапками. На портовых задворках Себрега, где он подцепил всю эту дурь, крысы были лучшим деликатесом, а он там три года отирался. После ночи барабанов у него не осталось ни отца, ни старших братьев, ни даже матери или теток.
   Мы прошли, наверно, версту - и дождь как отрезало. Половина неба впереди просветлела. Из туч выплыла луна, даже факел на пришлось зажигать.
   И Эйка будто подменили. Трястись и ощечиваться перестал. Даже мокрая одежда его, кажется, уже не заботила. Зато, покосившись на меня, нахмурился.
   - С вами все в порядке, мастер?
   - Вполне. Если не считать, что у меня злой осел и ленивый мальчишка.
   Но это Эйк пропустил мимо ушей.
   - Плохо выглядите, мастер. Может, нож был отравлен?
   - Просто малость струхнул, когда услышал, что у нас за спинами щелкают арбалеты. А ты?
   - Я?
   Эйк пожал плечами. Поглядел на меня с подозрением.
   - Вы опять шутите, мастер? Вы же ходили с теми солдатами ловить демона. Уложили двух мертвецов!
   - Один из них оказался орком...
   - Тем более! Если уж вы там не... - Эйк осекся, глядя на мою кислую ухмылку.
   Недоверчиво глядел на меня. Он боится демонов и вставших мертвецов - а меня больше заботят живые. Вставшего мертвеца можно различить издали, если умеешь созерцать. Гохл прекрасно заметен даже в полной темноте. А с живыми? Что у них в голове, не разглядишь и солнечным днем...
   - Мастер?..
   - Эти двое слишком быстро нашли нас, Эйк.
   - Так вы все-таки знаете, кто это!
   - Хотел бы... Но кто бы ни убивал тут чернокнижников, нашли нас они слишком быстро.
   - Думаете, они шли за нами от деревни?
   Я покачал головой.
   - Ну, - уперся Эйк, - может, не живут там, а просто случайно были? Заметили нас, когда мы пришли в трактир, потом видели, как мы уходим с солдатами в хутор, и сообразили, зачем мы туда идем? Кто мы. И увязались следом, потому что догадались, что солдаты неплохо нам заплатят... и... м-м?
   - Нет, Эйк. Тот староста не дурак и не тряпка, держит все в кулаке. Чужаков сразу бы заметили и разобрались, кто и зачем. А если шалит кто-то из деревенских, им бы староста накрутил хвосты еще раньше. Он боится, из-за этих убийств пострадает вся деревня.
   - А может, это не убийцы, а простые разбойники? Ждали тут любого, с кого можно поживиться?
   - Разбойники? Крепкие мужики, с хорошими мечами и тяжелыми арбалетами - и на этой заросшей тропе у заброшенного хутора о трех избах? Когда рядом есть королевский тракт?
   Эйк набычился.
   - Но если это не случайные разбойники, и не лихие мужички из деревни, тогда как они вообще узнали, что мы тут окажемся?! Полночи еще не прошло, как мы в ту деревню пришли!
   - Ты наконец-то добрался до того, что меня беспокоит.
   Эйк придержал Пенька и обернулся.
   - Они будто заранее знали, что мы здесь появимся? На этой тропе, возле старого хутора? Вы к этому клоните, мастер?
   Я промолчал.
   - Солдаты им сказали?
   Я мотнул головой.
   - Но тогда откуда? Как они могли знать, что мы там будем?
   У меня было предположение, но оно мне оч-чень не нравилось...
   А еще, у меня был вопрос получше: зачем?
   Зачем это все было нужно им?
   Или кому-то, кто их послал...
   Кому и чем мог помешать миляга Бример, только что явившийся сюда, даже перекусить толком не успел? А до меня еще пара чернокнижников.
   - Боюсь, Эйк, те двое были не сами по себе. И тогда могут быть еще такие же.
   - Убрались подальше от подснежников, называется... Может, лучше уносить отсюда ноги, мастер? Обратно к столице, а?
   - Я почти не прочь, Эйк. Только знать бы, как унести отсюда ноги, не напоровшись на нож по пути, и не получив болт в спину...
   Этот бесконечный день вымотал меня до предела. Я вымок, продрог, от голода подводило живот, и в голове было мутно и вязко.
   Впереди зашелся лаем пес, тут же откликнулся другой, еще яростнее.
   - Наама милостивая! - пробормотал Эйк. - Вот тебе и мамаша штурмовика! Их еще не видно, а они уже хрипят так, будто их месяц не кормили.
  
  12
  
   Молотили в дверь мы добрую минуту.
   Сначала над нами, на втором этаже, приоткрылся ставень, высунулся фонарь, окатив нас желтым светом и слепя. Потом ставень закрылся, внутри раздались голоса, шаги.
   Псы за воротами не замолкали ни на миг.
   Наконец лязгнули засовы и дубовая дверь, обитая железными полосами, распахнулась.
   Крепкий мужик, открывший дверь, тут же отступил вглубь. В руках он сжимал боевой молот, узкий и длинный. Вбитые в конец дубины железные зубцы блестели под светом факела.
   За его спиной, на лестнице, сгорбился тощий парень. В одной исподней рубахе, босой, зато с арбалетом. Арбалет он тактично не направлял на нас, а держал чуть вниз, будто совершенно случайно в руках оказался.
   Отодвинув парня к стене, вниз протиснулась огромная дородная тетка, ее глаза неотрывно следили за нами.
   До того, как начать молотить в дверь, я сменил свой старый плащ на парадный: темно-красный, с меховой оторочкой. В мой плащ обернулся Эйк.
   - Чего угодно... господину?.. - с сомнением протянула она. Плащ у меня на груди был накинут так, что и не понять, есть на дублете под ним герб, или нет. С еще большим подозрением разглядывая Эйка, мамаша добавила: - С пажом...
   Протестовать против господина я не стал. Эйк не имел ничего против пажа.
   - Нам нужен ночлег.
   Мужик с молотом скосил глаза мне за плечо. Эйк исполнял свой любимый фокус: гонял между костяшками пальцев три серебряных. Все три серебряных - новенькие и чистенькие, никаких обкусанных краев, будто только с монетного двора. Эйк прокатывал их между пальцами, как-то проносил пальцем под ладонью, и вот уже снова между костяшками, один за одним, снова и снова, быстро-быстро, заставляя сливаться в бесконечную ленту сверкающего серебра.
   Мужик глядел завороженно. Парень на лестнице тоже с трудом оторвал глаза, чтобы взглянуть на меня:
   - Вы будете ужинать, сэр?
   Болт с ложа он снял.
   - Конечно, будут! - сурово оглянулась мамаша. - Разбуди эту лентяйку, пусть несет окорок, сыра и вина! А ты иди подбрось дров в печь. Господа, должно быть, совсем замерзли.
   Мужик с молотом посторонился.
   Я вошел, с порога оглядел трактирный зал, освещенный только отблесками из-за заслонки печи.
   Столы уже были сдвинуты на ночь - под окна, наглухо закрытые ставнями. У стены возле печи лежали трое, прямо на досках пола. Все глядели на меня. Один украдкой положил пальцы на оружие.
   Не солдаты. Уже спасибо.
   - Ужинать мы будем в комнате, - сказал я.
   - Тогда туда, - мамаша указала за лестницу.
   - Я готов, - пропыхтел Эйк, появляясь из бокового выхода во двор.
   Он был нагружен нашими сумками и оружием. За его спиной лаяли псы, там скрипели ворота, недовольно икал наш Пенек. Похоже, мужик сразу понял, что уговаривать его лучше кулаком.
   - Сказал накормить овсом, - доложил Эйк и двинулся за теткой, уставившись себе под ноги, очень сосредоточенный.
   Не иначе, как запоминает доски, которые скрипят.
   Я двинулся следом. По темному коридору мы свернули раз, еще, и мамаша отперла дверь - откуда дохнуло сухим теплом. Одной стеной комнаты служила кладка печи.
   Я присел на скамью, привалился спиной к блаженному теплу. Мне надо решить, что делать, но сейчас - передышка...
   Просто впитывать тепло, тишину и запахи, сейчас принесут еду... И наконец-то можно вытянуть ноги... И нормально выспаться...
   Эйк, бросив в углу сумки и положив арбалет и кинжалы на вторую лавку, стянул с меня мокрый плащ, потом свой, развешивал их у печи.
   Тяжело скрипя половицами, вернулась мамаша с уставленным едой подносом. А вроде, собиралась будить лентяйку... Или ей уже доложили, что у благородных господ вместо двух лошадей - один осел? Я успокоил ее серебряным. И еще выложил на стол сребреник, не спеша его отдавать.
   - Утром нас не надо будить. Пока сами не проснемся - ничего не надо. Ни завтрака, ни воды. Не будить, что бы ни случилось. Хоть пожар, хоть демоны поползут из своих преисподних. Ясно?
   Она задумчиво склонила голову к плечу, не отрывая взгляда от сребреника.
   - И приглядите, чтобы там, в зале, особо не шумели.
   Щелчком я отправил сребреник через стол к хозяйке. Она с готовностью приняла его и старательно кивнула:
   - Да, сэр.
   - И если будет тихо, то вот он, - я выложил на стол еще один сребреник, - будет ждать здесь.
   Это было уже многовато, полтора серебряных за одну ночь. Но, видит Торун, я заслужил покой и тишину. Я прогнал через себя ману из трех кристаллов. Это слишком много для одного раза - для меня.
   Никогда прежде так не делал. И я не отошел до сих пор.
   Если хочу, чтобы хотя бы утром у меня была свежая голова, - чтобы ясно осознать, во что же я тут влез, а главное, как из этого всего вылезти! - я должен выспаться по-настоящему. Часов десять, а лучше все двенадцать.
   Эйк уже набросился на еду. Быстро и сосредоточенно он рвал зубами куски и впихивал в рот - просто набивал желудок, даже не разбирая вкуса. Ему все равно, мясо это или птица, рыба или грибы. Главное, чтобы это было сытно. Все подряд: кусок сыра, ломоть окорока, кусок лепешки, зелень, перемалывал все это крепкими кривыми зубами, дергал кадыком, пропихивая скорее в глотку. Запить водой, и снова набить рот.
   Я не съел свою лепешку и на четверть, когда Эйк, сыто отдуваясь, вдруг поднялся.
   - Стой! - промычал я с набитым ртом. Выбросил руку, ловя его за плечо. - Ты мне...
   Не успел. Эйк выскользнул из комнаты, - лишь скрипнула дверь, затворяясь.
   Проклятый упрямец!
   Я знаю, зачем он пошел. А у меня для него было настоящее дело. Я валился с ног и мало что соображал, но тут и соображать не надо, это уже въелось в кровь: если есть возможность, лучше не таскать с собой ничего магического.
   Надо что-то сделать с флаконом жидкого серебра, в котором я утопил остатки гохла. И ловушку, может, тоже бы пока прикопать?
   С когтем тоже не стоит попадаться, но он хотя бы мелкий, легко спрятать. Кристаллы все разряжены сейчас. Без маны они - просто осколки хрусталя, я даже бросил футлярчик в сумку, чтобы не мешался в кармане без толку. А вот ловушка, и жидкое серебро в флаконе...
   Обычно я прикапываю вещицу, которая не нужна прямо сейчас. Откапываю, только когда собираюсь от нее избавиться, или ухожу из одних мест в другие.
   Я медленно жевал солоноватый сыр, запивая кислым местным вином. Слезать с лавки, чтобы самому тащиться на холод? Искать там подходящее местечко, надежное... Ну как, надежное, - чтобы хотя бы на день можно было там оставить, пока будем здесь...
   Ноги были свинцовые. Печь за спиной такая теплая...
   Но те трое в зале, кто они? Мелкие торговцы? Ой ли. Когда мы подходили, я слышал собак, но не слышал ржания лошадей. Не на себе же они товар носят? Да и не похожи они на торговцев...
   Ровное тепло от печи входило через спину, наполняя меня...
   Я взрогнул от скрипа и открыл глаза.
   Эйк проскользнул в комнату и прикрыл дверь.
   - Проклятые хобы... - прошипел он себе под нос.
   - Какие еще хобы?
   - Да в хлеву. Хобы, две дюжины. Всех крыс переловили, твари волосатые.
   Я поморгал.
   - Откуда тут хобы? Здесь же нет пашни.
   Орки могут есть хобов, как овец, но они жрут все подряд. У нас хобов для этого не разводят. Держат только для работ на полях.
   - Да не, мастер... Не живут они тут. Так... Все в ошейниках, на одной цепи. Но всех крыс переловили, будто век тут прожили! Пришлось за хлевом полевок искать.
   - Так эти трое, - я мотнул головой на печь, отгородившую нас от трактирного зала, - их перегоняют куда-то?
   Эйк пожал плечами. Люди в зале его не интересовали. Он распахнул ставни и высунулся наружу, вглядываясь в темный двор. Потом поглядел вниз, проверяя подступы к окну. Удовлетворенно хмыкнул и закрыл ставни.
   - Значит, погонщики хобов... - пробормотал я, снова прикрывая глаза.
   Пригнали сюда с востока новых. Или, может, ловят одичавших? Тех, что убежали с полей, когда орки выжигали деревни. Теперь бегают по лесам, живут как звери... Может, у них и хозяев-то не осталось...
   - Запор хлипкий, мастер, - объявил Эйк.
   Я разлепил глаза. Эйк сосредоточенно оглядывал дверь.
   Ни двигаться, ни даже говорить жутко не хотелось, я с трудом разлепил губы:
   - Не думаю, что мы не услышим, если кто-то вздумает его вышибить. Ложись.
   Эйк присел на корточки и разглядывал щель между дверью и косяком. Встал. Уперся ладонями в дверь, попробовал сдвинуть ее вбок, не распахивая. Расшатанные петли чуть поддались, щель стала шире. Эйк сморщился.
   - Пройдет нож-то.
   А может, и к лучшему, что не послал его прикопать флакон с жидким серебром? Белых братьев у нас на хвосте нет, и завтра им тут взяться неоткуда. А вот тот, кто ведет тут грязную игру...
   Тот?
   Или те?
   Кому вообще это могло понадобиться? И для чего?
   Как бы это все не обернулось так, что придется уносить ноги, забыв про подметки. И тогда флакон так и останется здесь прикопанный. И кто знает - может, и вернуться-то нельзя будет...
   Эйк, глядя на дверь, сокрушенно качал головой. Вздохнув, стащил со скамьи тюфяк и разложил его на полу. В его пальцах появилась веревочка.
   Подозреваю, это и был его аркан. Кладет у входа в нору, из которой должна выскочить ошалевшая от страха крыса...
   Эйк накинул конец веревочки на щеколду.
   - О, Торун... - простонал я. - Ты что, собрался спать у порога?
   - Поперек входа, - поправил он. - Ведь там, у ручья, это был последний кристалл? Больше у вас нет, мастер?
   Он сел на тюфяк, прилег на бок, прикидывая, как будет лежать его рука.
   - Пришли за легкими денежками, называется... - пробурчал он себе под нос.
   Я промолчал.
   Пусть пока думает, что здесь для чернокнижников легких денег столько, что от золота карманы по швам расходятся. Когда мальчишка думает о деньгах, это его успокаивает.
   Эйк наматывал второй конец веревочки вокруг запястья, пока она не натянулась. Теперь если кто-то попытается просунуть в щель нож, и тихонько приподнять щеколду, он сразу почувствует.
   Одна беда: спать ему предстоит вполглаза, не забываясь. Постоянно удерживая руку так, чтобы веревка была натянута. Это не так уж приятно.
   - Лучше бы ты хорошо выспался, Эйк.
   - Здесь? - Эйк криво ухмыльнулся. - Посреди мертвецов и всякой нечисти? - Он невесело рассмеялся. - Да лучше я глаз не сомкну, зато буду уверен, что к нам никто незаметно не приползет. Я всего-то двух крошек-полевок и поймал, мастер. Так что лучше нам самим. Особо на...
   Он осекся. То ли потому, что обозвать бога мирским именем сразу после жертвоприношения значило бы загубить все, о чем он просил, - а его тайное имя трепать всуе тоже не стоило. То ли заметил выражение на моем лице.
   Но упрямый, стервец. Все-таки договорил:
   - Лучше особо на богов не полагаться, мастер.
   Я поморщился.
   - Эйк, я тебе уже сто раз объяснял. Мертвецы или демоны ни с того ни с сего не появляются. Если здесь не было...
   Эйк повернулся ко мне спиной.
   - Эйк!
   Мальчишка не удостоил меня ответом.
   Я заставил себя подняться. Взбил тюфяк, уложил его на скамье.
   - Тот, кто послал их, - тихо позвал Эйк. - Это как-то связано с магией?
   Хороший вопрос...
   А что, если и правда - кто-то из своих гадит?
   Укол злобы даже отогнал сонливое отупение.
   - Мастер?
   - Похоже, - неохотно отозвался я.
   - Но он ведь не маг белого ордена, мастер? Это какой-то чернокнижник?
   - Кто бы ни затеял это все, утром мы будем вести эту игру, Эйк.
   Никогда не был чучелом для битья, - и не буду.
   Эйк повернулся ко мне.
   - Вы знаете, что ему нужно?
   - Мы знаем, как он действует, - поправил я. - И его первый удар мы пережили. Так что теперь наш черед врезать изо всех сил. Он еще даже не знает, что мы уцелели - пока его ребятки ползут по ручью, пуская кровавые пузыри. День или два в запасе у нас есть. Ход за нами.
   Только бы понять, против кого играем...
   Я растянулся на скамье. Боги, какое блаженство... Завтра соображу. И кто, и для чего, и что можно сделать. Время у нас есть. Из последних сил я вытянул руку и зажал пальцами фитиль свечи.
   Мне далеко до Эйка в кровожадности, а все-таки найти бы гада, и... От грохота я скатился с лавки.
  
  13
  
   - Мастер! - шипел Эйк от двери.
   Я был уверен, что заснул минуту назад, но в комнате брезжил свет, прорываясь сквозь щели в ставнях.
   В дверь опять замолотило.
   - Милорд, прошу вас... - раздался по ту сторону ноющий мальчиший голос. - Благородный господин приказал не беспокоить его до обеда...
   - Он такой же благородный, как ты - королевский шут! Эй, там, открывайте! - в дверь грохнуло. - Именем короля!
   Эйк бесшумно вскочил и хотел отступить от двери, чтобы было, где замахнуться кинжалом, - но его хитрость с веревкой превратилась в западню, захватив его левую руку.
   - Почему там тихо? - продолжал голос за дверью. - Он вообще там?
   - Открывайте! - вступил другой голос. В дверь бухнуло. - Милорд, позвольте я...
   От удара хлипкая щеколда не выдержала, огромный мужик влетел в комнату плечом вперед, снеся дверь с петель. Уродливая башка с большими ушами, ощеренные зубы...
   Я вскочил с пола, Эйк, так и не успевший отвязаться от щеколды, метнулся назад - как кошка с трещоткой на хвосте. Дверь тащилась за ним, оттягивая руку вниз. Мальчишка пытался преградить им путь ко мне, но его смахнули в сторону.
   В комнатке стало тесно от мордоворотов в синих плащах. Один с изуродованным лицом зажал Эйка в угол. Великан навис надо мной. Третий был в дверях, вцепившись в рукоять меча, обнажив лезвие на ладонь.
   Эйк рычал, рвался и бился. Мужик, державший его - одна его скула была кривая и изрытая шрамами, а рот почти без зубов, не стоило ему так подставляться под удар палицы или молота, - тряхнул Эйка как соломенную куклу.
   Я плюхнулся обратно на тюфяк и облокотился на стену. Приказал:
   - Эйк, остынь!
   Эйк замер. В комнате стало тихо.
   Великан, нависший надо мной, шагнул к окну и ударом кулака распахнул ставни.
   Я закрылся рукой от яркого света. Мордовороты оглядывали меня и комнату. Их синие плащи были с желтым подбоем, под ними хорошие кожаные кирасы со стальными бляхами, масляно поблескивающие кольчужные рукава, набедренники.
   - Не дури, малец, - пробубнил тот, что держал Эйка.
   Он отпустил руки Эйка, но плечом задвинул мальчишку в угол. Великан держался возле меня, раздражающе нависая. Тот, что у двери, высокий и жилистый, еще раз оглядел комнату и шагнул назад, освобождая проход:
   - Прошу, милорд! - натужно просипел он. Чтобы заговорить, ему пришлось сжать пальцами шею.
   В комнату вошел их господин.
   На бледном лице выступал горбатый нос, пышные усы простирались над губой, как навес над крыльцом. Расчесаны волосок к волоску. Холеное и надменное, его лицо казалось высеченным из белого камня.
   Синий плащ на нем был с золотым позументом. Но то, что его плащ синий - это ничего не значит. Меня пугало то, что было под этим плащом, на его груди.
   Флакон, проклятый флакон... Надо было его закопать, несмотря ни на что...
   Тело стало чужим и ватным. Ноги и руки отяжелели, налились противным жаром. Вот оно, наяву - мой самый дурной сон.
   Полы его плаща распахиваются, и под ним на груди - герб, поделенный пополам. На левой половине его личный, на правой - белое поле, по которому наступает кровавая гарпия. "Безжалостны, когда задеты". Орден королевских хранителей...
   Я сморгнул.
   Гарпии не было. Вообще не было на его груди ни кровавого, ни белого. Герб не разделен на две части. Цельное темно-зеленое поле, на котором три черных меча.
   Окинув взглядом меня, Эйка, комнату, благородный поморщился и прошел к лавке по ту сторону стола. Сбросил плащ Эйка на пол и присел на край скамьи, расставив ноги. На высоких сапогах звякнули серебряные шпоры.
   Сидел он, как и стоял: прямой как палка.
   Теперь я рассмотрел и еще кое-что. Поверх зеленого поля его герба была вышита узкая золотая корона. Виконт. А левее и выше герба - над сердцем, как называют это барды и придворные, хотя на самом деле это почти на ключице, - был еще один герб, маленький.
   Значит, вассал на личной службе у сюзерена. И сюзерен его... Лазурное поле, по которому наступает золотой волк...
   Я вздрогнул. "Верный, как пес". Дом Амертов. Никогда еще мне не доводилось видеть вышитый голубым шелком и золотой нитью герб королевского фаворита - в четырех локтях от моего носа.
   Благородный тоже глядел на меня. Как на вошь.
   Я не выспался, от такого пробуждения голова шла кругом, но одна мыслишка пробилась. Если он не из Белого ордена, и здесь не для того, чтобы сграбастать меня со всем поличным, тогда откуда он вообще что-то обо мне знает? Почему так уверен, что мы с Эйком не можем оказаться благородным господином с пажом, которые путешествуют инкогнито?
   И главное: какого беса ему от меня нужно?
   Я заплатил за эту комнату серебром, и переплатил почти вдвое - за тишину. Мне необходима дюжина часов глубокого сна после того, как пользовался магией. Иначе долго не протянешь.
   Виконт упер руки в колени. Поверх черных замшевых перчаток были надеты перстни. Изумруды искрились даже в косом свете из приоткрытых ставней.
   Боги, как мне хотелось взять его за шиворот и пинками выпроводить из комнатки, в которую он так неучтиво сунул свой горбатый нос и расчесанные усы!
   Его сюзерен граф Амерт изменил свой герб на волка, когда получал титул от короля - и трех лет не прошло! Ставлю золотой против сребреника, этот усач стал виконтом и того меньше.
   За шиворот, и пинками, пинками... Надеюсь, когда-нибудь я смогу делать то, что хочется. И говорить то, что думаю. Я улыбнуться и осторожно заметил:
   - Я к вашим услугам, сэр...
   - Ты Бример, - сказал он.
   - Мастер Бример! - буркнул Эйк из угла.
   Благородный даже не оглянулся в его сторону.
   - Ты очистил от мертвецов хутор прошлой ночью.
   Он не спрашивал, он утверждал. Я предпочел просто промолчать.
   Он тоже молчал, глядя на меня.
   - Так чем я могу помочь вам, сэр... - я опять учтиво не договорил, надеясь узнать, с кем говорю.
   - Что-то не так с моей лошадью. Выиграл ее против тридцати золотых, да лучше бы взял половину честным золотом. Лошадка-то оказалась дрянь. Демон в ней.
   - Такого дурного норова, сэр?
   - Напротив. Очень тихая, смирная кобылка... На вид. А когда гоню ее, только и ждет удобного случая, чтобы сбросить. Ты можешь изгнать из нее этого демона?
   - Так она сбрасывала вас или нет, сэр?
   - Только попробовала бы! И не я с тобой говорил бы, а он, - выдернув из ножен меч на ладонь, виконт с лязгом всадил его обратно, - с ней. Она еще никого не сбросила. Но этот ее взгляд, когда желаешь гнать во весь опор... Ну? Ты понял, что нужно сделать?
   Прищурившись, он разглядывал меня.
   Я заставил себя удержать на лице заискивающую улыбку.
   - А откуда вы узнали, сэр, что я очистил от мертвецов старый хутор?
   - Это не так? - Он сдвинул брови. - Я был проездом в деревушке за холмами... эта грязная Лиходеевка? В трактире мне сказали, ты ходил ночью с двумя ветеранами в хутор на топях, и... Они были с тобой ночью, или все выдумали?!
   Как интересно. Солдаты оказались такими болтливыми? Или у виконта нашлось, чем развязать их языки?
   - Это правда, сэр. Но...
   Он нетерпеливо отмахнулся.
   - Ты уложил двух мертвецов. Уж с одним-то мелким демоном справишься. Я спешу.
   Откинув полу плаща, он развязал тесемки одного из кошелей на поясе, запустил пальцы и швырнул на стол несколько серебряных. Один, прокатившись по столу до края, зазвенел на полу.
   - Пойдем! - он поднялся.
   Для него дело было решено. На мое согласие ему наплевать? И то, что я могу поторговаться, ему и в голову не приходит?
   Виконт, звеня шпорами, вышел из комнаты. Великан с уродливой башкой нетерпеливо сграбастал меня.
   Я дернул плечом, сбросив лапищу. Смерил его предупреждающим взглядом. Медленно поднялся.
   - Эйк... - я кивнул на стол с серебряными.
   Накинув плащ, я шагнул к нашим сумкам в углу. В боку брезентовой лежит и Туфелька, в которой все мои магические вещички, и вторая сумочка из замши, почти в точности такая же, как первая, только в ней запасные футляры. Впрочем...
   - Так ты идешь, или помочь? - великан шагнул ко мне, тяжело сопя. От него разило чесноком.
   Поморщившись, я обогнул его и вышел в коридор. Ладно. Пойдем - так пойдем... Утешало меня одно: смеяться последним буду я.
  
  14
  
   Выйдя во двор, я зажмурился. С этой стороны солнце резало глаза. И до полдня, спать до которого я собирался, еще ой как далеко...
   Прикрыв глаза рукой, я оглянулся на привязь. Там красовалась изящная белая кобылка, за ней крепкие откормленные жеребцы, на некоторых были щиты, виднелся арбалет.
   Четыре жеребца и эта беленькая. Пять, значит.
   Виконт и сиплый о чем-то говорили. Великан и беззубый внутри. Еще один должен быть где-то.
   - Нц-нц-нц.
   Я обернулся. Привалившись плечом к бревенчатой стене трактира, на меня глядел черноглазый парень. Вдоль его левой щеки падала тоненькая косичка. Из-под синего плаща выглядывал длинный колчан.
   - Думаешь, убежишь? - Подняв лук, он чуть натянул тетиву. Ласково провел пальцами по оперению стрел над краем колчана. - Быстрее них? Эй, Було! Это от тебя он так побежал? Или его рожа Шибня напугала?
   Меня в спину вытолкнул с порога великан. Кинув на лучника мрачный взгляд, зашагал к колодцу.
   Сиплый подвел ко мне лошадку. Белорожденная. Как снег, хотя совсем молодая, только глаза карие. Поджарая, тонконогая, она ступала легко и упруго. Честно говоря, я бы дал за такую и сорок золотых. Если б у меня в руках хоть раз в жизни была б хотя бы половина от них...
   - Лунка, - представил виконт.
   Услышав знакомое словцо, кобылка повела ушами, затем одну переднюю ногу подняла, а другую вытянула вперед, пригнувшись к земле. Поднимаясь же обратно, звонко щелкнула копытом - с большим изяществом, чем в реверансе иной благородной девицы.
   - И вот в ней, значит, демон...
   Виконт кивнул, не сводя с меня мрачного взгляда.
   Внимательно оглядывая, я обошел кобылку. Пару раз замирал, закрыв глаза.
   Я ничего не объяснял. Простакам недоступно то, что я делаю.
   Наконец, вздохнув, я покивал - да, действительно дело дрянь.
   - Сможешь его изгнать?
   - Попробую... Ох, - я снова покачал головой.
   Оглядев двор, я велел очистить конюшню.
   Когда трактирный мальчишка вывел оттуда нашего Пенька, я завел туда Лунку и прикрыл ворота. Кобылка покосилась на меня.
   - Не шали.
   Конюшня была всего на четыре стойла. Я завел Лунку в дальнее, бросил повод и сладко потянулся.
   Потом зевнул. Потом набросал чистого сена у стены и улегся, обняв себя руками, чтобы было теплее. После солнечного двора конюшня казалась ледником. От вчерашних прогулок ноги приятно потягивало. И жутко хотелось что-нибудь сожрать. Покусывая травинку, я лежал и мечтал о завтраке.
   Демонов, которые вселяются в живую лошадь, я отродясь не встречал. Даже не слышал о таких. Никто из магов о таком не слышал. Но почему бы не взять с чванливого дурака дюжину серебряных за здорово живешь?
   Интересно, как этот виконт представляет себе изгнание демона из лошади? Наверно, четверть часа на такое я должен потратить. Только бы не заснуть...
   Не засну. В животе заурчало. Дико захотелось есть. Это все после вчерашнего. Будто и не ужинал.
   Я вспомнил про остаток лепешки, которую грыз вчера в дороге. Где-то в кармане должна быть...
   Есть. Уже вчера она была подсохшей, теперь совсем зачерствела. Но голод - лучшая приправа.
   Мне в лицо жарко дохнули. Потом и вовсе ткнулись мокрыми ноздрями в щеку. Я удивленно задрал брови.
   Лошадка потупилась, отступила и два раза тихонько пристукнула копытом, как шаркала ножкой. Покосила на меня левым глазом, и снова потупилась. Лишь ноздри раздувались, чуя хлеб.
   Если демон в нее и вселился, это был очень тактичный демон. Всю жизнь бы с такими дело иметь. Я поломал лепешку на кусочки, половину протянул ей.
   Осторожно касаясь губами моей ладони, она забрала кусочки, слизнула крошки, и снова уставилась на меня томным глазом.
   - Не подлизывайся. Это тебе было не за твои красивые глаза, а за дюжину серебряных твоего хозяина. Как честный человек, должен был я хоть что-то сделать за это серебро?
   Лунка мотнула головой, пристукнула копытом. Помотала шеей, встряхивая белоснежной гривой. Ей хотелось играть и резвиться. Нависнув надо мной, она ластилась, как кошка.
   Пара похлопываний по длинной шее, ее белые волосы под пальцами были как шелк, и вышли из конюшни мы почти друзьями... под хмурый взгляд виконта и его людей.
   Зрителей еще прибавилось. Трактирная девчонка, теребя грязный передник, глядела от входа в хлев. Погонщики хобов тоже вышли во двор и ухмылялись, стоя у привязи. Люди виконта их не прогоняли.
   Я позволил себе гордую и усталую усмешку победителя.
   - Можете ее забирать, виконт... Только постарайтесь не держать под черной попоной. И пусть в конюшню не пускают рыжих кошек. Иначе вам опять придется искать хорошего мага.
   Я уже достаточно отошел от сна, чтобы глядеть в глаза виконту с самым честным видом.
   Все равно ничем не рискую. Если лошадка его не сбросит, то я, выходит, и правда изгнал демона. Ну а если сбросит... Лошадка резвая. Если она скинет его на всем скоку, виконт долго будет не в том состоянии, чтобы интересоваться моей судьбой, свои бы кости срослись. Если вообще переживет падение. Легкая лошадка, быстрая должна быть.
   Виконт был непроницаемо надменен.
   - Ты уверен, что изгнал его? Что он ушел, а не затаился в ней?
   Я ничего не смог с собой поделать. Подбородок сам задрался, слова получились через губу, с растяжкой:
   - Да, с-сэр! Всецело и полностью.
   - Что же... В таком случае, у тебя нет причин отказать мне в моем маленьком желании. Прокатись-ка на ней. - Не ожидая моего ответа, он обернулся к своим людям. - Було, я возьму твоего коня. Мы прокатимся и вернемся. Шептун! Тибальд, ты тоже.
   Сиплый и лучник вскочили на коней.
   Лунка вопросительно косила на меня. Глаз у нее был совершенно невинный.
   Настолько невинный и дружелюбный... Если я с чем-то не сталкивался или не слышал - значит ли это, что этого не может быть никогда?..
   Виконт, на огромном вороном жеребце, навис надо мной.
   - Ну что ты возишься? Я сказал, садись на нее.
   Любая вещь случается впервые. Где-то, когда-то, с кем-то... С другой стороны, если она до сих пор ни разу не сбросила его, то почему она должна сбросить именно меня и прямо сейчас?
   Похлопав Лунку по шее, я мягко взобрался на нее.
   Ничего страшного не случилось. Отличное седло было еще удобнее, чем казалось на взгляд.
   Трактирный мальчишка отворил скрипучие ворота, виконт и Шептун выехали. Тибальд, вместо поводьев нежно баюкая лук, глядел на меня.
   Я тронул кобылку. Через тонкое седло я чувствовал каждое ее движение. Мышцы сокращались легко и сильно, даже не верилось, что в этом поджаром тельце может крыться такая мощь. Она будто и не замечала меня в седле.
   При свете дня все казалось иным. Там, где мы вчера шли к трактиру с юга через чащобу - на самом деле были чахлые деревца и кусты, лишь дальше, взбираясь на холм, появлялся настоящий лес.
   А к северу за трактиром, куда виконт развернул коня, и вовсе начинались какие-то мелкие заросли. Сохнущие топи, что ли? Дорога бежала через них пару верст - до следующего холма, там чернела кромка леса.
   Снаружи ждал еще один всадник. Лучник с мрачным лицом. Окинув меня цепким взглядом, он осведомился:
   - У тебя задумчивый вид, чернокнижник. Демон, пока ты изгонял его из лошади, смущал и соблазнял тебя?
   Было в его тоне что-то... Я попытался поймать его взгляд.
   - Тибальд, здесь. Джок, с нами. - Виконт развернулся ко мне и указал плеткой: - До опушки! Во весь опор! Ты должен меня обойти, Бример!
   Ткнув шпорами под брюхо своему жеребцу, он понесся по дороге. У меня шпор не было, но едва я сжал каблуками бока Лунки, она легко пошла вперед, без труда настигая вороного...
   Ветер свистел в ушах. Придорожные кусты летели, сливались. Я пригнулся к самой шее белорожденной, пока тело вспоминало подзабытые навыки наездника.
   К быстрому и упругому ходу Лунки надо было приноровиться. Я старался не думать, что со мной будет, если сейчас на каком-нибудь ухабе вылечу из седла.
   А если - сама сбросит?.. Нет, нет! К Нзабару такие мысли! В конце концов, это же просто миленькая лошадка. А все остальное - пустые выдумки виконта... Как, скажите на милость, человек, несясь во весь опор, может разглядеть морду лошади, на которой скачет? Взгляд ее изучить... Сквозь гриву и затылок, что ли?
   До леса оставалась еще верста, когда мы с Лункой обошли виконта на полкорпуса.
   На корпус.
   Виконт терзал жеребца шпорами так, что тот едва не взвивался. Они нагнали нас, Лунка легко взяла еще быстрее.
   Копыта били в землю так часто, что казалось невероятным, как она может так идти - не налегке, под наездником! А Лунка все набирала ход...
   Наама милостивая! Да как же она... Я распластался по ее шее.
   Вороной остался далеко позади, я хотел уже осадить Лунку - когда заметил, как моя кобылка держит голову.
   Она не глядела вперед. Она оглядывалась на меня. Только теперь не левым глазом - ласковым и обманчиво робким! - а правым, тусклым и остекленелым. Край губы задрался над уздечкой, обнажив зубы в ухмылке: ну, попробуй натянуть поводья...
   Я понял очень ясно - едва я решу ее замедлить, она упрется всеми четырьмя ногами. Встанет намертво. Я вылечу из седла, как камень из пращи. И как гнилая тыква впечатаюсь в землю...
   Ощерившись, Лунка несла все быстрее.
   Я похолодел.
   И тут дорога пошла вверх, взбираясь на холм. Впереди надвигались первые деревья. Я вдруг понял, что кобыла больше не оглядывается на меня. И, кажется, пошла теперь чуть медленнее?..
   Я рискнул натянуть поводья. Совсем чуть-чуть. Лунка послушно замедлилась. Мягко и плавно. И теперь, на легком галопе, опять оглянулась на меня - левым глазом, игривым и любопытным.
   Покрывшись холодным потом, я стиснул челюсти. Ваглово семя!
   Внутри все закипело. От злости - злости на себя, на собственную тупость. Баан прибери... Она не на меня оглядывалась правым глазом! Она косила левым - на дорогу!
   Что-то не так у нее с правым глазом. Вот и косится другим, когда надо что-то рассмотреть! Нзабар дери этот ее правый глаз... И ее саму, в хвост ее и в гриву... И этого виконта... И всех его людей, всех вместе и каждого по отдельности!
   Мы въехали в лес, и Лунка перешла на шаг. Дорога сворачивала влево, обходя вершину холма. Сзади нагонял виконт и его люди...
   Вздрогнув, я осадил Лунку и уставился вперед. Между стволов, куда поворачивала дорога, мелькали...
  
  15
  
   За изгибом дороги были люди. Всадники, спины здоровенных лошадей под парной упряжью...
   Но это была не засада. Они никуда не спешили и не прятались. И у всех - синие плащи. С желтым подбоем. Точно такие же, как и у тех людей виконта, с которыми он показался в "Мамаше штурмовика".
   Всадников было не меньше дюжины. И шестерка тяжеловозов, а за ними огромная карета.
   Путь к карете преградили двое латников на огромных вороных жеребцах, тоже укрытых под доспехами.
   - Все в порядке, - бросил им виконт, обгоняя меня. Взглянул на выехавшего навстречу мужика, седеющего, с обветренным лицом и тяжелой складкой вокруг рта. - Зик?
   - Тоже все тихо, милорд.
   Я оглянулся.
   Тот мрачномордый лучник, сиплый Шептун... А с ними - еще трое синих плащей, которых я видел впервые. Из леса они выехали, что ли? На опушке прятались, а я мимо них проехал, даже не заметил?
   А до меня, значит, где-то в этих же лесочках-болотцах, нашли еще двоих чернокнижников - забитых из тяжелых арбалетов, как какие-нибудь зайцы... Да искоренение чернокнижников здесь прямо-таки поставлено на поток!
   Я поймал косой взгляд виконта. Первый раз на его лице проступило что-то искреннее. Он снисходительно усмехался.
   Ну, конечно... Я закусил губу, душа злость. Все он прекрасно знает про слепой глаз своей Лунки...
   Вот, значит, кто подослал тех двух арбалетчиков, которых мы с Эйком вчера отправили вниз по ручью... Уже нашли их.
   Или еще не нашли?
   И все еще гадают, куда они делись? И что я мог с ними сделать...
   И что я могу сделать еще? Выкинуть теперь?
   Не для того ли выманили меня из трактира, чтоб остался без всех магических вещичек? На этот раз решили не рисковать... Чтоб уж точно не выкинул ничего с помощью магии...
   Кто там, в карете? Не высовывается.
   А карета большая и тяжелая. В такой может быть и свинцовая фольга между слоями дерева. И в занавесках на дверцах, между слоями гобелена, тоже. Как в каретах белых братьев. Чтобы укрыться от чужой магии.
   Герба не разглядеть - карета ко мне передом, да и тот почти скрыт за крупами здоровенных жеребцов в ее упряжке. А вот сверху, на угловых шишечках кареты, бились на ветру ленточки. Изумрудные и черные. Те же цвета, что и в гербе самого виконта... Так это его карета?
   Я сгорбился, ожидая неизбежного - топот копыт, настигающий нас, и запыхавшийся радостный возглас: "Сэр! Все осталось там! И жидкое серебро, и футляры с кристаллами! Мы все нашли!"
   Но звуки прилетели спереди. Щелкнуло, и распахнулась дверца кареты. На ней был герб - и он был вовсе не черно-изумрудный. Там было лазурное поле, по которому шел золотой волк.
   Из кареты выглянул человек с растрепанными пшеничными волосами. На груди синего камзола был все тот же золотой волк - волк Амертов. Но это был явно не Амерт... то есть не тот Амерт, которого знают все. Не королевский фаворит.
   Он заметил нас и радостно заорал:
   - Мерез, наконец-то! Мы уже заждались!
   - Да, милорд, - почтительно склонил голову виконт.
   Милорд... Ну да, верно. У Амерта же - у того, у настоящего Амерта - есть же еще брат, или даже два...
   Амерт с пшеничными волосами заметил меня.
   - А-а, мастер Бример?
   Мастер Бример?.. Мысли у меня в голове встали, как заклинившие шестеренки. Брат королевского фаворита - знает мое имя?..
   Сообразить, как такое возможно, мне не дали. Виконт дернул подбородком, чтобы я ехал к карете, и Шептун, подъехав вплотную, перехватил у меня поводья и потащил белорожденную.
   Сам виконт ехал следом. У самой кареты он опять дернул подбородком - на распахнутую дверцу кареты.
   Кажется, я пошатнулся, когда слез с Лунки. Мысли путались, ноги не держали. Но кто-то сзади уже подтолкнул меня к подножке.
   Внутри темнело полированное дерево в инкрустациях, оттуда лилось благоухание душистой воды, на сиденьях синего бархата мерцали золотые галуны...
   Рядом с Амертом сидел лысый человек в простой черной одежде. Под ней угадывалась поджарая фигура, хотя лет ему было уже немало. Кожа у него была желтоватая, тонкая и сухая, будто древний пергамент, - под ней на длинной шее можно было пересчитать все жилы.
   Он сидел совершенно неподвижно, лишь глаза казались живыми на этом пергаментом лице, изборожденном глубокими жесткими складками. Но у меня не возникло ни малейшего сомнения, что когда дойдет до дела, его движения будут быстрыми и точными, как бросок змеи...
   Меня опять пихнули в спину. Я влез внутрь. Опустился на сиденья напротив Амерта и его телохранителя. За мной забрался виконт, сел бок о бок со мной.
   В распахнутой дверце высился на коне Шептун.
   Пергаментный ощупал меня взглядом - будто змея прошлась трепещущим раздвоенным языком. Уставился мне в глаза. Взгляд у него был тоже как у змеи - неподвижный и пустой.
   От цветочных запахов, наполнявших карету, в голове плыло.
   - Прошу простить меня и сэра Мереза за это небольшое представление, - заговорил Амерт. - Мне не хотелось, чтобы нас видели вместе в трактире, где на каждую щель по два глаза и три уха. Поверь, у меня есть на это веские причины...
   - Я советовал бы вам, милорд, быть осторожнее с этим Бримером, - разлепил губы виконт. - Вы ведь еще не знаете, чем наше маленькое представление кончилось на самом деле.
   - М-м? - взгляд Амерта улпыл к нему. - Но я думал, раз он прискакал сюда на одной из наших лошадей...
   - Прискакал, милорд. Но вовсе не потому, что посмеялся надо мной и хотел доказать, что никакие демоны в лошадей не вселяются.
   - Н-да?.. - Амерт снова уставился на меня. - А тогда что же?
   - Он, не сморгнув глазом, взялся изгнать демона из лошади. Мне даже не пришлось настаивать.
   - Демона? - на лице Амерта расплылась недоверчивая улыбка. - Из лошади?
   - Из моей Лунки.
   - Из Лунки - демона? Из этой кротчайшей из смирнейших лошадок?
   - Более того, милорд. Он нашел в ней демона. И изгнание отняло немало сил.
   Амерт с любопытством разглядывал меня.
   Я глядел на герб на его груди. Над золотым волком была графская корона. Значит, как и старший брат, тоже пожалован королем.
   - Что меня просят сделать, сэр, то я и делаю.
   Виконт нехорошо прищурился. Кажется, он полагал, что я должен обращаться к его господину не иначе как "милорд"?
   И к нему самому, наверно, тоже?
   - Вы, виконт, мне за что заплатили? То и получили.
   Граф хмыкнул, расплывшись в добродушной улыбке:
   - Тоже верно! Впрочем...
   Он погрустнел. Нахмурившись, закрутил головой, что-то отыскивая.
   Это оказался небольшой кожаный бурдюк. Граф основательно приложился к нему, потом шумно перевел дух. И уже без всякой веселости сказал:
   - Я хочу нанять тебя, Бример.
   Сквозь цветочные запахи пробивался терпкий аромат крепкого южного.
   - Нанять для чего, сэр?
   - Я хочу, чтобы ты изловил одного человека. - Граф снова приложился к бурдюку. Отер губы. Разводы вина на подбородке были как кровь. - Или убил! Если не сможешь поймать живым.
  
  16
  
   - Я не убийца, сэр. И не охотник за головами.
   - Ты - чернокнижник, - бросил виконт. - Тот человек - тоже чернокнижник. Ты такой же, как он. Ты знаешь его повадки. И здесь ты поймаешь его лучше, чем любой охотник за головами.
   - Здесь? - уточнил я. - Возле Лиходеевки?
   - В Черной Лилии.
   Черная Лилия?..
   На всякий случай я удивленно задрал брови. И повторил так, будто в первый раз слышал:
   - Черная Лилия?
   Пусть думают, что эти слова для меня ничего не значат. Черная Лилия... Это же где-то рядом с Медвежьим Углом. Совсем рядом!
   - Ах, ты же всего пару дней в этих местах... - пробормотал граф и разочарованно откинулся на спинку.
   Я моргнул. А опомнившись, постарался скрыть свое изумление.
   Да, я всего лишь позавчера оказался в окрестностях Оростола. Но с какой стати граф настолько интересуется моей скромной персоной?
   Что имя мое ему известно - ну это, допустим, ладно. В той "Последней кочке" я назвался своим настоящим именем, когда убедился, что белых братьев нет ни на постое, ни проездом.
   Но одно дело - случайно узнать о том, что случилось вчера ночью. Про дела на хуторе, про пару вставших и снова упокоенных мертвецов, про человека, которого староста посчитал чернокнижником, и которого, по совету старосты, ветераны с хутора наняли для того, чтобы разобрался с их бедами... Кто-то в "Последней кочке" мог об этом трепаться, когда там были люди графа. С этим ясно. Но то, что было до этого?
   Про то, что в окрестностях Оростола я всего пару дней, - про это я точно никому не говорил. Ни в той "Последеней кочке", ни тем двоим воякам-хуторянам, ни здесь, в "Мамаше штурмовика". И за Эйка могу ручаться. Он умеет держать язык за зубами.
   Тогда - откуда? Как он узнал?
   - Черная Лилия - это замок, - сказал виконт. - К северу отсюда. Орки штурмовали его. Захватили. Потом, когда их выбили...
   Виконт замолчал, покосившись на графа. Будто испрашивал разрешения.
   - Ну а что, виконт? - вздохнул граф и взглянул на меня. - Да, король желал бы отблагодарить моего брата за помощь, однако королевская казна сейчас пуста. Король подарил моему брату освобожденный замок. Брат же свалил дела с замком на меня...
   Граф еще больше поскучнел. Приложился к бурдюку, но лицо так и осталось кислым. Ничтожна цена любых замков и земель в этих краях - даже беженцы сюда не спешат возвращаться, потому что все еще может три раза поменяться. Орки уклоняются от всех крупных битв, явно готовят новое наступление.
   - Скажу как на духу: мне эти места совсем не нравятся, - пробурчал он. - Болота, этот ужасный воздух, туманы... Вместо нормальных честных крестьян - черт-те кто, сброд и лихие людишки... Орки совсем рядом... А теперь еще этот... - Он вдруг оскалился, и его глаз блеснули. - Я хочу нанять тебя! Чтобы ты нашел мне его! Живым или мертвым! Мне нужна голова этого чернокнижника!
   Чернокнижника?..
   - О каком чернокнижнике вы говорите, сэр? - осторожно уточнил я.
   Но граф провалился в какие-то свои мысли. Глядел невидящими глазами куда-то между мной и виконтом.
   - В замке у нас захворала лошадь, - заговорил виконт. - Потом еще три. Мы вывели их из замка, чтобы зараза не перекинулась на всю конюшню. Под боком сгоревшая деревушка, там в поле уцелел хлев для хобов. Мы оставили лошадей там, пока не выздоровеют. Ночью, пока мальчишка-конюх, приставленный к ним, отлучился в замок, они все пропали...
   Виконт замолчал, покусывая ус, тоже вдруг задумавшись о чем-то.
   Я пожал плечами. Лошади?.. Больные?.. Пропали?.. Но при чем тут...
   - Но граф сказал - человек? Чернокнижник?
   Виконт медленно кивнул.
   - Да. Когда лошади пропали, я послал людей осмотреть поля вокруг, край болота... Лошадей мы не нашли, но в развалинах деревни поймали двух воришек.
   - Мы думали, что это воришки! - с досадой пробормотал граф, уставившись в грудь виконту. Похоже, этот бурдюк с вином был далеко не первым. - А ведь мне сразу показалось, что что-то не так. Лошадей-то с ними нет. А сами - здоровенные, как королевские стражники... Какие уж тут бродяги...
   - Сразу они не признались, куда дели лошадей, - сказал виконт. - На ночь их заперли в темнице. У меня были другие дела, поважнее, и я собирался разобраться с этим утром. Но когда...
   - Один оказался чернокнижник! - прошипел граф, скрипнув зубами. - Сбежал, ваглово семя! Прямо из каменного мешка!
   Я перевел взгляд на виконта, вежливо задрав брови:
   - Сбежал?
   Как можно сбежать - из каменного мешка?
   - Когда я утром послал привести его, темница была пуста. И следы крови. На полу, на стенах... Потом, когда стали осматривать внимательнее... Эти следы крови...
   Виконт опять замялся, покусывая ус.
   В проеме распахнутой дверцы шевельнулось - Шептун прижал пальцы к горлу. Все это время он так и был тут рядом, чуть пригнувшись к нам с лошади, и слушал разговор. Оба благородных, впрочем, не возражали.
   - Это были руны, - просипел Шептун. - Как орочьи. Когда шаманы призывают демонов.
  
  17
  
   Руны?..
   - В моем замке! - процедил граф, глядя стеклянными глазами куда-то в спинку между мной и виконтом.
   Кровавые руны, говорите... Как шаманы призывают демонов...
   - Гм! А этот чернокнижник... - осторожно начал я. - Когда его обыскивали, у него были какие-нибудь странные амулеты? Или такие... маленькие, прозрачные камни? Будто осколки горного хрусталя?
   - Ты говоришь о кристаллах, - просипел Шептун, презрительно скривившись. - Разумеется, его обыскали! При нем ничего не было. Ни кристаллов, ни амулетов, ни даже пустых свинцовых футляров. Ты что нас, за идиотов держишь?
   Я уставился на него.
   Обыскали?
   Причем знали, что именно искать... И все равно ничего не нашли. Выходит, кристаллов не было - точно?
   Снаружи гомонили птицы. Где-то в отдалении пара скучающих остряков перекидывались шуточками.
   Граф моргнул и ожил.
   - Что-то не так? - спросил он меня.
   - Он раздумывает, сэр, - просипел Шептун, перехватив пальцами на шее, - как тот чернокнижник смог поладить с демонами, не имея ничего под руками.
   Я внимательно разглядывал его. Высокий, не очень широкий в плечах. Сероватые водянистые глаза, нос горбинкой. Под черно-сизой щетиной впалые щеки... Может это быть кто-то такой, о ком я слышал?
   Раз он тут, при этих благородных, в дружинниках, - то не из тех, кто по-настоящему одержим тем, как обрести магические умения. Но, похоже, когда-то плотно интересовался... Иначе откуда еще может знать? Он ведь не благородный. И едва ли был гарпией. Гарпия однажды - гарпия навсегда, до смерти, будь она в бою или от старости. Орден не любит отпускать тех, кто терся рядом с белыми братьями.
   Значит - а что еще остается? - когда-то крутился среди тех же людей, что и я... Такие трудности с голосом, как у него, обязательно упоминались бы в описаниях. Но я никого такого не помню.
   Или это с ним случилось уже после? Когда бросил попытки овладеть магией?
   - Ты уверен, - сказал я, - что при нем не было ни одного кристалла?
   - Не было, - разлепил губы виконт. - Можешь не сомневаться.
   Он кинул взгляд на пергаментного.
   Надо понимать, этот древний удав - не только личный телохранитель? Но и отвечает за то, кого берут в дружину?
   Или за то, как допрашивают дружинников, попавших под подозрение?..
   Пергаментный сидел рядом с графом беззвучно и неподвижно, откинувшись в самый угол кареты. И глядел мне в глаза, даже когда я на него не смотрел. Меня это начинало бесить.
   - А почему это так важно? - снова ожил граф. - Эти кристаллы.
   - Демонами надо как-то управлять, сэр, - сказал я. - С помощью чего-то. Как кнут для непослушной лошади.
   - Кроме кнута бывают еще и пряники, - просипел Шептун. - Это был демонопоклонник. За свое освобождение он расплатился с демоном вторым пленником.
   Я задрал брови.
   - Расплатился?
   - Пропали оба, - сказал виконт. - Их бросили в одну темницу, и исчезли они оба. И тот, который уж из них чернокнижник, и второй тоже. Крови на камнях было много, но ни убитого тела, ни хоть каких-то его останков. Ничего.
   - Скормил его демону, - просипел Шептун. - А тот помог ему выбраться.
   Скормил демону?..
   Помог выбраться?..
   Я переводил взгляд с него на виконта.
   Как у них все лихо получается! Вызвал демона, скормил ему приятеля по несчастью, приказал помочь, и выбрался из каменного мешка?
   Да если бы управлять демонами было так легко и просто, у каждого в королевстве было бы в прислужках по паре!
   - Для начала, - поглядел я на Шептуна, - прежде чем сулить демону что-то в награду, его надо было как-то вызвать. С помощью чего-то... Вы уверены, виконт, что никто из ваших людей им не помогал? - Я взглянул в глаза пергаментному. Прямо в мертвый змеиный взгляд. - После того, как их бросили в темницу?
   - Ты хочешь сказать, что кто-то отпер дверь снаружи, дав им уйти? - сказал виконт. - Нет. Их бросили в темницу вместе именно потому, что она была единственная, которая закрывается на ключ. Ключ был только у стражника. И в нем я уверен.
   - Но им в темницу могли что-то передать? Может быть, тайно... На дне кувшина с водой. Или просто подкинуть через решетку.
   - Там дубовая дверь, обшитая железными полосами, - просипел Шептун.
   - Передать? - с сомнением повторил виконт. - Ради чего? Оба были в лохмотьях и без медяка.
   - Меня волнует не то, как он сумел выбраться из темницы! - воскликнул граф. - А то, что он умудряется прятаться в моем замке! Мои люди обыскали все, но не могут его найти!
   Сдержав тяжелый вздох, я лишь вежливо опустил глаза.
   - На его месте, сэр, я бы просто ушел из замка...
   Граф меня будто и не слышал. Ответил виконт.
   - Мы тоже так подумали вначале. Увы, - горько добавил он, будто за этим "увы" скрывалась его личная вина, и эту вину он признавал. Но тут же его лицо снова закаменело. Глаза твердо уставились на меня. - Но он все еще в замке.
   Да неужели?
   - Кто-то его видел, или вы так думаете?
   - Я это знаю, - голос виконта был так же холоден, как бесстрастно его лицо. - Он все еще в замке, и он мстит. Следующей ночью пропали два кузнеца, делавшие замок в двери темницы.
   - Так замок был сломан?
   - Там несколько темниц. Они делали замок в другой. Не держать же пленников в темнице, откуда один раз уже сбежали?
   - А в той, откуда они сбежали, вы оставили все, как было?
   - Мы не самоубийцы, - просипел Шептун. - Там же вызывали демонов! Мы сразу выжгли все руны... то, что можно увидеть. Но на рунах ведь было еще что-то? Что можно только созерцать? - Он сглотнул и стиснул горло плотнее. - Сколько оно еще продержится, когда не осталось крови? Она ведь скрепляла руны.
   - А те два кузнеца, которые пропали? Их тела нашли?
   - Нет, - сказал виконт. - От них даже кровавых следов не осталось.
   - В моем замке... - процедил граф сквозь зубы. - В моем замке он скармливает демону моих же людей!.. Мне нужна его голова, Бример, - глаза у него снова стали бешеные. - Я дам тебе дюжину золотых.
   Дюжина золотых...
   Я постарался, чтобы мое лицо оставалось пресным, как тесто у нищей вдовы.
   Двенадцать золотых - столько, между прочим, получает королевский штурмовик за целый год.
   Если совсем честно, столько денег я держал в руках всего раз в жизни, - и это были не совсем мои деньги.
   - Ну так? - промурлыкал граф, почти рассеянно, снова добродушный. - Как ты отнесешься к приглашению погостить в моем замке? Я обещаю тебе все возможное гостеприимство.
   Дюжина золотых...
   Только я помнил еще и о полудюжине серебряных. За изгнание демона из лошадки.
   - Ты ведь не откажешься от приглашения его светлости? - проговорил виконт, и его тон мне совсем не понравился.
   Пергаментный рядом с графом едва заметно шевельнулся. И теперь его правая рука была скрыта где-то за бедром, между складками тяжелых занавесей на другой дверце кареты.
   Лошадка, лошадка...
   Демон в ней появился только для того, чтобы выманить меня сюда?
   Или выбор демона в лошадке как предлога, чтобы я покинул "Мамашу штурмовика", совсем не случайный? И может случиться так, что демон заставит лошадку сбросить меня? И обратно в трактир привезут мое тело со свернутой шеей...
   Пергаментный глядел на меня взглядом мясника, прикидывающего, как ловчее разделать уже забитую тушу.
   - Почту за честь посетить ваш замок, милорд, - я почтительно склонил голову. - Мне надо только вернуться за вещами и мальчишкой.
   Я попытался встать, но виконт положил руку мне на плечо.
   - Я пошлю за твоими вещами и ослом. - Виконт взглянул на графа. - Его светлость милостиво разрешают тебе насладиться путешествием до замка в их карете. Ты поедешь так, с нами.
   Я уставился на изумруды, так сверкающие поверх черной замши перчатки, - прямо перед моим носом.
   - И все же, сэр, мне придется вернуться. Ваши люди не соберут все мои вещи. И уж точно не привезут моего мальчишку.
   - Тогда держи там язык за зубами.
   - Вико-онт... - протянул граф с легким осуждением. Улыбнулся мне. Мягко, будто малыша уговаривал. - В приграничье сейчас хватает слухов. И мертвые встают, и белые ленты вдоль дорог, и чего только еще не рассказывают... Местные грешат на мой замок, как на рассадник всего этого. Не стоит плодить новых небылиц... Не правда ли?
  
  18
  
   - Можешь взять лошадку, - бросил виконт с усмешкой. Взглянул на мрачного лучника, подъехавшего к карете. - Джок. Если что...
   Лучник меланхолично кивнул.
   Он поехал справа от меня. Слева, чуть отстав, маячил жеребец сиплого.
   Лунка шла легким шагом, я не подгонял ее.
   Не вертя головой, украдкой я косился по сторонам. Один раз я уже проехал здесь, не заметив затаившихся...
   Мы выехали на опушку. Впереди были поля, тут всаднику не спрятаться.
   Я чуть оглянулся, где там виконт?
   На дороге за мной были только Джок и Шептун. Остальные остались в лесу.
   - Выбираешь место, где мы отправим тебя к демонам? - лениво осведомился Джок.
   Я внимательно взглянул на него.
   Что он там говорил, когда мы выезжали? Что-то про то, не соблазнили ли меня демоны, засевшие в лошадке?.. Уж не он ли выдумал всю эту шутку с Лункой, которой виконт так легко выманил меня из трактира?
   - К демонам? - повторил я. С сомнением задрал бровь. - Не собираюсь. У меня в планах - встреча с богами.
   - Тогда тебе не повезло. - Вытянув одну стрелу из колчана, он приложил ее к глазам, глядя вдоль, будто проверял, не изогнута ли. - Я не могу отправить тебя к богам, я в них не верю. А уж Шептун... Знаешь, за что его так прозвали?
   - За сладкий голосок?
   - Если бы. Он шептался над умирающими еще раньше, чем ему полоснули по горлу. Говорит, что молится. Припоминает перед богами все лучшее, что сделал человек... Только знаешь, что? Его самого-то ведь могила не берет. Я вот думаю, что чужими трупами он...
   - Закрой пасть, - просипел Шептун, вскинув руку к горлу. - А то даже как я говорить не сможешь.
   - Вот видишь? Разве будет такой человек молить богов о снисхождении к другим? - Лучник повернул стрелу. Теперь острие уставилось на меня. - Тебе уже здорово не повезло, приятель. Не искушай судьбу еще больше.
   Да ну? А мне вот кажется, мы уже достаточно отъехали от леса.
   - Откупаться от темных богов чужими смертями так же смешно, как молить светлых о помощи... - пробормотал я, будто бы себе под нос. - Не словами надо...
   Джок пожал плечами.
   - Какая разница - светлые боги, темные... Если их все равно нет.
   Впереди, у ворот трактира, я разглядел всадника. Тот черноволосый Тибальд, кажется. Как был один, так и остался.
   Я покосился на Шептуна. Играя желваками, он не глядел на нас. Но ехал по-прежнему чуть сзади. Как раз, чтобы ударить мечом с хорошего размаха, если придется?
   - Ты ошибаешься, Джок, - сказал я.
   - Неужели? - с тем же меланхоличным выражением отозвался лучник. - И в чем же?
   - Боги есть.
   Краем глаза я следил за Шептуном позади. Он, скривившись в усмешке, положил пальцы на шею, чтобы просипеть:
   - Ты их видел?
   Когда он был на земле, он клал на шею левую руку. Теперь его левая рука была на поводьях. Если он говорит, обе руки заняты.
   - Когда-нибудь и увижу, и поговорю... И за рукав одерну, если понадобится.
   - Тогда ошибаешься ты, - грустно бросил Джок. - Демоны? Приходят к нам. Есть. Боги? Никто не видел, чтобы они являлись. Нету.
   - Боги на то и боги, чтобы не они нам являлись, а мы до них добирались, - сказал я. И, глядя ему в глаза, усмехнулся: - Демоны приходят к нам сами, потому что это им от нас надо. От богов нужно нам.
   Джок прищурился.
   - Надеюсь, это не угроза? - Он бросил взгляд по сторонам. - Ты не собираешься проверить прямо сейчас, отправишься ты к богам, или к демонам?
   Чуть приподняв лук, он положил стрелу на тетиву.
   - А ты, похоже, веришь, что умершие, куда бы они ни уходили после смерти, покидают наш мир насовсем?
   - Почему же? - грустно отозвался он. - Мясо для червей остается. Иногда орки оставляют шкуру. Выдубить, потом натягивают на барабаны... Или шьют из нее поддевки.
   - А еще иногда остается то, - в тон Джоку заметил я, - чего боятся даже лучшие из белых братьев. Боятся больше демонов.
   Шептун издал непонятный звук - не то сдавленно хмыкнул, не то пытался прочистить горло.
   Джок покосился на него, снова уставился на меня.
   - Особенно часто, - лениво продолжил я, - такое остается от людей, которые при жизни якшались с демонами и всякой магией...
   Джок смерил меня скептическим взглядом.
   - Но ты, впрочем, о таком никогда не слышал, - улыбнулся ему я. - Можешь верить, что опаснее всего - демоны...
   Джок поморщился.
   - Шептун, он морочит мне голову?
   - Он намекает, - просипел Шептун, - что не всякую устрицу стоит высасывать не глядя. Однажды можно обломать зубы.
   - За него кто-то будет мстить? Их гильдия?
   - Никакой их гильдии нет...
   - Тогда кто?
   - Некоторые мстят за свою смерть сами...
   Краем глаза я следил за Шептуном. Видел, как он смотрит на меня. Не то опасливо, не то завистливо. И теперь его жеребец отстал от Лунки сильнее.
   - После смерти? - на лице Джока первый раз появилась робкая улыбка.
   Я усмехнулся шире - прямо ему в лицо.
   - Знаешь, откуда берется жемчуг? В сотнях устриц только сопливые потроха, но не во всех. С некоторыми людьми так же. На взгляд как остальные, но после смерти остается не только гнилое мясо.
   Джок вздохнул, опять погрустнев.
   - А. Ты решил попугать меня призраками.
   Он устало покивал сам себе, будто я оправдал его самые худшие опасения.
   Я пожал плечами. Меня его скучная мина не обманывала. Рыбка заглотила крючок.
   До трактира оставалось шагов двести. У ворот Тибальд изобразил шутовской поклон.
   Джок, поравнявшись со мной, вытянул руку и чуть придержал Лунку. Скучающим голосом осведомился:
   - И чем же призраки страшнее демонов?
   Я ответил не сразу. Как там наш крючок, рыбка? Надежно зацепился?
   - Эй?
   Я вздохнул. Неохотно выдавил:
   - От демона может спасти хороший маг. С призраком - как повезет...
   - Неужели?
   Я промолчал.
   Кажется, или за напускным равнодушием проскользнуло раздражение?
   - Почему? - снова спросил Джок.
   Отлично, отлично.
   Повод Лунки Джок не отпускал, не давая лошадям пойти к воротам быстрее.
   Главное, лицо держать по-прежнему кислое.
   - Почему?.. - Я пожал плечами, будто объяснял ребенку прописные истины. - Демоны берут свое начало, рождаясь. Как щенки или младенцы. Каждый похож на своих собратьев и предков. Если знаешь породу демона, то ясно, чего от него ждать. А призраки... - Я посмотрел на Джока в упор. - Призраки не возникают из пустого места после чьей-то смерти. То, что станет призраком, должно возникнуть в человеке задолго до его смерти, чтобы успело обрести силу. После смерти оно лишь отделяется от тела и становится самостоятельным. А зарождается - задолго до этого.
   - Жемчужница, - просипел Шептун совсем тихо, себе под нос.
   Да. Так белые братья называют человека, в котором появилось то, что после его смерти станет призраком.
   Как ракушка, в которой растет жемчужина.
   - Как зарождается? Почему? - Я пожал плечами. - Никто не знает. Но зародившись, призрак может прорастать в человеке десять лет, или двадцать, или полвека, уж как получится. До смерти. И все, что случится за это время - где человек был, что видел, что трогал... О чем мечтал, чего боялся... Все может оставить свой след. Или не оставить. Понимаешь? Предсказать что-то, угадать - невозможно... Каждый из призраков - особенный. Они все странные, как уродцы. И любой непредсказуем, как горячечный бред. Что ему нужно? На что способен? Никто не знает.
   Тибальд перед воротами стукнул кулаком в створку и гаркнул:
   - Шибень!
  
  19
  
   Ворота с протяжным скрипом распахнулись. Трактирный мальчишка, тянувший створку ворот, с любопытством оглядел Лунку и меня.
   На боковое крыльцо выскочил Эйк. Глаза - как медяки.
   - Эй, красавица! - окликнул Джок чумазую прислужку, согнувшуюся над корытом с тряпками.
   Великан и беззубый, облокотившись на привязь, пялились на ее крепкий задок.
   - Сыпани-ка ослу овса, и поживее. Они едут с нами. Милорд разрешил им пожить при замке, пока будут присматривать за лошадкой, чтобы демон не вселился опять.
   Эйк, вцепившись мне в руку, потащил в дом. Краем глаза я успел заметить, что Шибень, отлипнув от привязи, двинулся в обход трактира - как раз туда, куда выходит окно нашей комнаты?
   - Мастер, - жарко шептал Эйк мне на ухо, таща по темному коридору. - Они шутили, я слышал... Они знают, что в лошади нет никакого демона! - Эйк гулко сглотнул, и зашептал еще быстрее: - Я улизнул от беззубого, спрятал ваши Туфельки за конюшней, им не найти. А потом...
   Втащив меня в комнату, он быстро выглянул в коридор, не идет ли кто за нами. Прижался спиной к косяку, ловя мой взгляд.
   - Я поймал одну крысу, мастер. Надолго ее Меняле не хватит, но если быстро...
   Его глаза блестели от возбуждения.
   Я оглядел комнату. За сбитыми ставнями в окне виднелся задний двор. Беззубый наверняка где-то там. То ли подслушивать пошел, то ли убедиться, что я не попытаюсь сбежать?
   - Молодец, - шепнул я Эйку. - А теперь потихоньку достань их обратно. Обе.
   Эйк заморгал.
   - Но... так это... не белый брат? Солдаты не врут? Они правда служат Амертам?
   - Младшему из них. Который с недавних пор владеет замком в этих землях, и, ко всему прочему, очень гостеприимный хозяин... По крайней мере, пока вокруг его замка бродит чернокнижник. Собирай вещи, и на Пенька.
   Эйк открыл рот, потом закрыл. Сморгнул.
   - Так это... это он там, мастер? - Эйк схватил меня за рукав. - Тот, кто подослал к нам убийц?
   Я подмигнул.
   - Теперь и у нас есть шанс прижать ему хвост. Он все еще крутится у замка графа. Даже после того, как его поймали и чуть не запытали. Чудом сбежал, и все равно не ушел от замка... Он там не случайно оказался, Эйк. Он там что-то вынюхивал... Вынюхивает, - поправился я.
   - Что-то в замке? И оно ему нужно? Да?
   Я пожал плечами.
   - В замке, или недалеко.
   - А они знаю, что это может быть?
   - Они думают, что он простой воришка. Они даже не знают, что у него достаточно денег, чтобы нанять убийц и истреблять всех чернокнижников, кто оказался рядом, и случайно может приблизиться к его...
   Его - чему? Что там, что так его манит?
   Что ему нужно возле замка? Или - внутри?
   Щеки Эйка зарумянились.
   - Амерт - это же королевский дружок, да? - В его глазах появился азарт. - Сколько они за это платят, мастер?
   - Столько, что могли бы нанять и белого брата. Обещают двенадцать золотых.
   Эйк судорожно втянул воздух.
   - Дюжина золотых!.. - И нахмурился. - А почему же тогда они не наняли белого брата?
   - Отличный вопрос. Который сейчас лучше им не задавать. Уже за то, что они успели мне рассказать, их человек готов всадить мне стрелу в спину, если ему только покажется, что я собираюсь улизнуть.
   - Они чего-то недоговаривают... Да?
   Я проверил, как кинжал выходит из ножен. Сначала малый. Потом большой. Осмотрел арбалет. Болты в колчане.
   - Или... - Эйк покосился на окно, и прилип к моему уху: - Или они не собираются платить?..
   - Или легко готовы заплатить и обещанное, и еще пару золотых, но уже не нам.
   - По золотому за вашу голову и мою?
   - Держи нос по ветру и глаза открытыми. Но пока я не скажу, никаких глупостей. Пошли.
   Эйк подхватил сумки и шагнул в коридор, но я взял его за плечо.
   - Эйк. Если я говорю, без глупостей - это значит, без глупостей. Среди людей графа есть кто-то, кто помог чернокнижнику. И все еще помогает. Любое твое неверное движение - и он с радостью всадит по стреле и тебе и мне. А графу и виконту расскажет, что действовал из лучших побуждений.
   - А граф не знает про предателя? Тогда как вы знаете?
   - Без кристаллов нет магии, Эйк. Кто-то должен был передать в темницу кристаллы.
   Эйк нахмурился.
   - Кристаллы?.. При чем тут...
   - Потом.
   Я подтолкнул его.
   Эйк, сбитый с толку, нехотя двинулся по проходу - и тут снаружи раздались вопли и истошное ржание.
  
  20
  
   Схватив арбалет и колчан, я бросился за Эйком, на ходу взводя и втискивая на ложе болт.
   Во дворе у привязи бились жеребцы. Икал наш Пенек. Рядом с ним визжала девчонка...
   Похоже, она и была во всем виновата. Не знала, с кем имеет дело. Не привязала, когда стала кормить овсом. Пока жует овес, наш Пенек шелковый. А вот дожевав...
   Сопя и выпучив налившиеся кровью глаза, Пенек пер через двор. Девчонка пыталась его удержать, но куда там. Пенек тащил ее за собой, как тряпичную куклу. Призывно икая, он рвался к Лунке.
   Жеребцы у привязи бесновались, Лунка пятилась - удивленно глядя на грязное и неказистое чудище, с раздувшимися ноздрями надвигавшееся на нее.
   То, что она была не совсем ослицей, и на полголовы выше, Пенька не смущало. Всхрапывая, он настиг пятившуюся Лунку - забыв про все. Рыжий жеребец у привязи извернулся. На миг блеснули огромные крепкие зубы, сомкнулись на ляжке Пенька...
   Пенек завизжал, как резаная свинья. Лягаясь и отскакивая боком, он попал копытом в корыто, перевернув и разметав мокрое белье, сам запутался ногой в какой-то тряпке и чуть не рухнул на землю, но налетел на козлы, а потом врезался в поленницу, сложенную вдоль стены сарая...
   Трактирный мальчишка мчался от ворот, размахивая руками. Мужик, выскочив из сарая, орал, призывая Нзабара и всех ублюдков Ношры. Пенек прыгал посреди горы рассыпавшихся дров, пытаясь удержаться на раскатывающихся и подпрыгивающих поленьях...
   Вчетвером мы кое-как оттащили его к воротам, пока солдаты успокаивали жеребцов у привязи.
   Из дальнего угла двора удивленно глядела Лунка.
   Ошалевшая девчонка оглядывала засыпанный дровами двор.
   - Демона он из белогривой изгнал! - шипел мужик между проклятиями, щедро награждая Пенька оплеухами. - На осла бы своего посмотрел, сапожник! Обоим бы все отрезать...
   Я держал всхрапывающего Пенька, пока Эйк навьючивал сумки.
   Не давал ослу оглянуться, и все равно он прял ушами и наудачу лягался. Глаза налились кровью. Стоило опасаться подлых выходок, и уж как минимум - тупого врастания в землю.
   Я отвлекся только глотнуть воды, солдаты уже выезжали. На Лунке почему-то сидел великан, этот Було... а, остался без своего жеребца. Виконт же на нем уехал...
   Едва белорожденная прошла мимо, Пенек припустил следом, таща за собой Эйка.
   - Мастер!..
   Пенек пер, не замечая его тычков.
   - Эй, Бример! - ко мне подъехал Джок.
   Убрав ногу со стремени, он протянул мне руку.
   - Надеюсь, в призраке от человека остается больше, чем в жемчужине от ракушки. На всех подряд не бросаются.
   Я вскочил на коня. Жеребец подсел и недовольно оглянулся. Джок похлопал его по шее и тронул.
   Тибальд крутился у ворот, поджидая нас.
   Остальные уже ехали к лесу. Эйк все-таки смог взобраться на осла - но и только. Пенек по-прежнему не замечал его, семеня за Лункой.
   Поравнявшись с ней, тут же попытался прижаться сбоку. Було отпихнул его ногой.
   Тогда Пенек, отстав, снова поравнялся с Лункой, на этот раз с другого бока - и цапнул Було за голень над стременем.
   Великан взревел. Развернувшись в седле, он врезал огромным кулаком, целя не то в Пенька, не то в Эйка, не то в обоих сразу - но лишь вспорол воздух. Пенек и Эйк были слишком проворны для него.
   - Ваглово семя! Следи за ослом, щенок!
   Эйк, и без того лупивший Пенька и пятками и кулаками, немедленно отозвался:
   - Ты мне не мастер, чтобы указывать, что делать. Тесаная башка.
   - Еще раз подпустишь его, обоим зубы вышибу!
   - Мамашу свою попугай своей уродской рожей! Тебя осел закусал, хоб соплей перешибет...
   Так мы и выехали к карете.
   Один из латников открыл забрало, чтобы получше разглядеть это чудо, осклабился.
   Эйк запунцовел.
   Солдаты, ухмыляясь, подъезжали к нам. Эйк, в моем старом плаще, на грязном осле, увешанном сумками, оказался в кругу скалящихся мужиков в доспехах. На боевых конях они нависали над ним. Кто-то хохотнул. Здоровенный рыжий жеребец фыркнул на Пенька, показав зубы.
   - Привяжи Пенька к карете, и садись с кучером, - сказал я, вскакивая на освободившуюся Лунку.
   Пенек, оказавшись в кругу жеребцов, присмирел. Тревожно прял ушами и вертел испуганной мордой. Даже попятился.
   Эйк не пытался осадить его. Кажется, про Пенька он вообще забыл. Он глядел в приоткрытую дверцу кареты. Пергаментный, сбоку от графа, тоже уставился на Эйка. Пристально, и еще с каким-то неподдельным интересом, какой бывает друг к другу только у мастеров, владеющих одним ремеслом.
   - Нет, - пробормотал Эйк, поежившись. - Уж лучше я на Пеньке, мастер.
   - Можешь отдать мальчишке Лунку, - выглянул из кареты виконт. - Ты едешь с нами, Бример, - он похлопал по сиденью рядом с собой.
   Вздохнув, я слез с белорожденной. Не отпуская повода, привстал на подножку кареты и заглянул внутрь.
   - Мне лучше ехать на лошади, милорд, - тихо обратился я к графу. - Мне стоит оглядеть ваших людей внимательнее. И затем, в замке, я тоже должен буду...
   Губы виконта под усами поджались.
   - Кажется, ты опять ведешь к тому, что кто-то в замке предатель? - понизить голос он даже не пытался.
   - Я вам уже говорил, сэр, - тихо проговорил я, - что если он смог...
   - Из людей, за которыми я слежу? - еще громче проговорил виконт, не слушая меня. - Которыми я командую.
   Лицо у него застыло. Глаза были бешеные.
   - И все же, сэр. Боюсь, кто-то из них...
   - Если ты, - он нацелил мне в лицо палец, затянутый в черную замшу и унизанный серебряным перстнем с изумрудом, - думаешь не выполнить работу и свалить свою вину на то, что тебе кто-то мешал, какой-то якобы предатель в замке...
   - Вико-онт... - просительно протянул граф и снова приник к бурдюку.
   - Я скажу один раз, и повторять тебе не буду. Никто, - отчеканил виконт, - никто из людей в замке не мог видеться с пленниками и сговориться до того, как их поймали. Когда их поймали, рядом с ними все время были лучшие люди графа. В каждом из которых я уверен, как в самом себе. И после, пока пленники были в темнице, ни вечером, ни ночью никто не мог пробраться в замок незамеченным. Это ясно? Никакой помощи от людей, внутри замка или снаружи, быть не могло. Это исключено.
   - Но...
   - Я все сказал.
   Что-то нависло надо мной сзади. Я оглянулся.
   Латник, на таком же сверкающем доспехами жеребце. Шипастый кулак он упер в стальной набедренник. Из-под поднятого забрала глядели два злых серых глаза.
   Виконт дернул подбородком на сиденье.
   Закусив губу, я забрался внутрь. Латник захлопнул дверцу.
  
  21
  
   Карета, оказалось, была подвешена на цепях, и мастерски. Горбатая дорога через лес превратилась, если закрыть глаза, в озеро, легко покачивающее лодку...
   Я не сопротивлялся сну, то проваливаясь, то разлепляя глаза. С лесной дороги мы выехали на королевский тракт, и двинулись на северо-запад. Обогнали отряд копейщиков, выжав их на обочину.
   Взопревшие под солнцем в кольчугах с толстыми поддевками, они хмуро глядели на людей графа, проезжавших на крупастых конях. Только лейтенант копейщиков был со стальным нагрудником и наплечниками, на тощей кобылке. Вместо приветствия он ограничился хмурым кивком нашей карете.
   Обогнали небольшой обоз.
   Несколько раз навстречу попадались длинные фургоны с ранеными. Тогда кто-нибудь из синих плащей загодя выезжал вперед и зычно орал, чтобы очистили дорогу его светлости.
   Шестерка тяжеловозов споро тащила карету вперед - навстречу человеку, уже пытавшемуся меня убить...
   Виконт уверен, что никто в замке беглецу не помогал. И чем больше я раздумывал над этим...
   Не знаю, кем был Шептун раньше. Но у виконта хватило ума держать среди своих людей такого вот человечка - который, если что, кое-что в магических делишках понимает...
   Или взять того черноглазого лучника с косичкой - Тибальд, или как его. На чурбана не похож. А эта глумливая язва Джок? Этому вообще палец в рот не клади. Да и тот беззубый, тоже весьма проворный парень, даром что на вид увалень.
   А этот пергаментнокожий телохранитель графа? Если уж Эйку с ним неуютно стало... У Эйка на такие вещи нюх. В этом я ему верю.
   Вывод? Виконт знает, кем себя окружить. Да и меня он, если честно, обвел вокруг пальца, не напрягаясь...
   И если виконт все-таки прав?
   Если и обыскали пленников на совесть, и потом никто не мог передать им ни кристаллов, ни чего-то еще... Если он прав, и все так и есть?
   Что тогда?
   Тогда у чернокнижника ничего не было, когда он бежал из темницы.
   Но как можно управлять демоном - без всего?
   Задобрил трупом, и пообещал скормить еще несколько тел в ближайшие ночи, - как думает Шептун? Сомнительно. Ох, сомнительно. Но даже если поверить, что тот чернокнижник способен на такое, так вот полюбовно договориться с демоном, - но ведь это все было уже потом? После призвания демона. Когда демон был уже тут. Но как демон попал сюда? Как он его вызвал-то? Если без кристаллов?..
   И что вообще он там делал. В развалинах деревеньки возле замка.
   Что ему там было нужно?
   Было нужно? Или все еще нужно?..
   А если он и правда, как думает граф, еще не ушел оттуда? А до сих пор внутри, в замке?
   День превратился в красный вечер с мелькающими тенями - солнце прыгало между стволами деревьев. Все ниже и ниже. Скоро ночь. А у меня в сумке, в свинцовом футляре, все кристаллы разряжены. Ни одного не осталось.
   В животе клубком стягивалась холодная змея. Покусывала под ложечкой. Ее не прогнало даже крепкое южное вино, великодушно предложенное графом.
   Сам он цедил уже новый бурдюк - когда разлеплял глаза.
   Виконт вздрагивал во сне и вскидывался, как чуткий пес. Сонно таращился между занавесей в дверце со своей стороны, снова клевал носом.
   И даже пергаментный - наконец-то прикрыл веки...
   Справа от кареты мелькнули белые ленты.
   Вскочив с сиденья, я распахнул дверцу - и в тот же миг меня ухватила за ворот цепкая рука, под ухом кольнула холодная сталь.
   - Убери руки, старик, - процедил я сквозь зубы. - Не то я сделаю так, что они у тебя отсохнут совсем.
   Я не собирался выпрыгивать. Я смотрел назад. В низинку сбоку от дороги. Там на высоких жердях развивались белые ленты. Дюжина жердей огораживали черную, полностью выжженную прогалину.
   Я оглянулся на пергаментного. Кинжал от моей шеи исчез, но он все еще держал меня.
   - Что происходит? - хрипло спросил виконт.
   - Скальди, - тихо позвал граф.
   Заглянув мне в глаза, пергаментный отпустил.
   Я вернулся на сиденье. Под синим бархатом подушки должны быть мягки и нежны, принимать в свои нежные, успокаивающие объятья, - но я этого больше не чувствовал.
   Слева от дороги снова мелькнули белые ленты.
   Я поежился, кутаясь в плащ. Ветерок, задувавший в карету, был уже холодный. Ночной.
   - Это ленты, оставленные белыми братьями, - разлепил губы виконт.
   - Я знаю, - сказал я.
   Белые браться оставляют их, где созерцали что-то подозрительное.
   Место старательно вычищают, но на всякий случай выставляют такие вот вешки. Лучше перестраховаться. В таких местах не стоит крутиться без нужды. И уж упаси Наама остановиться на ночь, или похоронить свежеумершего. Это знают все.
   А вот что известно не всем, ленты на вешках могут завязывать по-разному.
   Ленту можно привязать концом, тогда на ветру полощется один конец. А можно привязать серединой. Тогда на ветру бьются два конца.
   Это значит, что дело не завершено. Иногда не хватает кристаллов, или маги слишком вымотались, чтобы сделать все прямо сейчас... Но они должны передохнуть, пополнить запас кристаллов, и довершить дело.
   Они не оставляют такое на произвол судьбы. Тем более - возле дороги.
   Разумеется, кроме тех случаев, когда и маги полные сил, с набитыми кристаллами карманами, не смогли ничего сделать...
   - Тогда чего ты сжался, как кролик под кустом?
   - Вы сказали, у чернокнижника ничего не было, когда его бросили в темницу.
   - Мы это уже обсудили, - голос виконта снова похолодел.
   - А в замке были места, отмеченные белыми лентами?
   Напротив меня граф, уже поднеся бурдюк к губам, замер.
   - Он смог вызвать демонов с помощью чего-то, что уже было в замке? - с трудом выговорил он заплетающимся языком.
   - Если в подвалах, где темницы, - сказал я, - были места, отмеченные белыми лентами...
   Виконт, нахмурившись, качнул головой.
   - Белых лент в замке не было. Но...
   Он замолчал, покусывая губу.
   - Ваглово семя! - прошипел граф. Стиснутый бурдюк чавкнул, в горловине запузырилось вино. Граф стискивал и разжимал кулак, похрустывая костяшками. - Вы поминали, сэр Мерез, кто-то из подснежников погиб, пока они осматривали замок...
   Я отлип от спинки.
   Холодная змея в животе давила тяжелыми кольцами.
   - В замке погиб кто-то из белых братьев?
   Виконт раздраженно повел подбородком.
   - Не погиб. Один из магов, которые осматривали замок... После штурма, когда выбили орков... - Виконт покусал губу под пышными усами. - Приехал на коне, увезли на плотно крытой повозке.
   - Вы знаете, что с ним случилось?
   Виконт поглядел мне в глаза.
   - Слуга ордена, который готов был мне это рассказать, отправился в столицу чуть раньше, чем собирался.
   - Но хоть что-то вам известно? Хотя бы место? Где именно в замке это произошло?
   - Не знаю, успел ли он потратить пару моих золотых. Не уверен, что они пригодятся ему в Тихой башне.
   Карету накрыла тень. Солнце, опустившееся к самым вершинам деревьев, скрылось за холмом слева. И вдруг ударило в лицо - холм кончился, лес расступился.
   Кровавый закат раскинулся на полнеба. Впереди простирались поля, до самого горизонта - все ровно и гладко, ни леса, ни холмов... лишь громада замка.
   Только последний шутник мог назвать его Черной Лилией.
  
  22
  
   Почти черный против заходящего солнца, сначала он показался мне щербатым утесом.
   Мы подъезжали, и громада распадалась на части. Широкие и мощные угловые башни. Большое надвратное укрепление, будто три башни выстроились одна к одной.
   Сами стены не меньше тридцати локтей. За ними нависал огромный внутренний замок - скопление каменных залов, переходов и пристроек, лепившихся друг к другу сотни лет, пока все это не срослось воедино. Выделялись лишь вершины башен, каждая из которых могла бы быть донжоном, окажись она в замке поменьше. Одна торчала над западной частью локтей на шестьдесят.
   - Крупнейший замок к северу от Оростола, - сказал граф. Он приосанился. Его глаза блестели. - И лучший в этих землях.
   В западной стене, далеко за угловой башней, был пролом - прямо в центре одной из куртин. Верхнюю часть кладки разворотило до середины высоты, а может, и еще глубже. По бокам от пролома, где основная кладка уцелела, был снесен парапет, не осталось ни одного целого зубца... Угловая башня скрыла от глаз, мы подъезжали.
   А стены-то, пожалуй, не тридцать локтей. Все сорок.
   Страшно подумать, сколько же те башни...
   - Когда орки смогли его взять, сделали своей ставкой. Добро пожаловать в мой замок, мастер Бример.
   Длинная тень замка накрыла нас.
   Черная Лилия...
   Теперь, когда солнце не било в глаза, я понял, почему черная. Лишь отдельные зубцы белели камнем. Вся остальная стена - и башни, и громада замка за ними - была покрыта темным мхом.
   А лилия... Тут дело, наверно, вот в чем: как лилии и кувшинки, замок вырастал прямо из болота.
   Лишь когда мы подъехали совсем близко, я понял, что это не замок строили прямо в болоте, а, наоборот, болото напустили вокруг замка - дав жиже заполнить широкий ров вокруг каменного уступа, на котором возвели замок. Ров опоясывал стены, соединяясь прямо с топями - они начинались сразу за замком.
   Очень широкий ров. И трясина на загляденье - все усыпано мелкими нежно-голубыми цветочками, тут и там белеют кувшинки.
   Загрохотали по камню подковы лошадей. Дорога перешла в каменный вал, ведущий через ров, - но на середине рва вал обрывался.
   И никаких парапетов по бокам, конечно. Просто узкая каменная шейка, выводящая на самую середину рва - прямо под обстрел со всех надвратных укреплений.
   Дальше, до ворот замка, была трясина, из которой выступал одинокий каменный столб.
   Длинный деревянный мост, опускавшийся от ворот, с грохотом лег на него.
   Под тяжестью кареты настил пронзительно заскрипел, дерево под нами предательски прогибалось, - но мост выдержал. Вверху проплыли острые шипы решетки, и мы погрузились в темный, длинный проход под надвратной башней.
   Затем снова посветлело. Двор был накрыт тенью, но зубцы на восточной стене были еще освещены. Мох под закатным солнцем казался кроваво-красным.
   А под этими горящими алым огнем зубцами, прямо у самой стены, была насыпь, обложенная валунами. На ее вершине, широкой плоской площадке, стояла не то разбитая, не то разобранная метательная машина. Толстый рычаг лежал на земле, сети для груза пусты, камни из них свалены кучами вокруг...
   Зато на такой же площадке под западной стеной высился настоящий гигант - рычаг машины торчал в небо как мачта большого корабля. И противовес был не из сетей с камнями, - а огромный ящик с землей. По бокам от опорных балок машины было по беличьему колесу, в каждом из которых могли бы карабкаться по паре человек. А по длинному и широкому деревянному ложу для снаряда можно было протащить не то что бочку с маслом, целого быка...
   За нами в надвратной башне скрипели цепи, снова поднимая мост. Солдаты разъезжались по двору. Граф уже поднимался по широким ступеням ко входу в замок, за его левым плечом, как тень, скользил пергаментный. Пара солдат, державших стражу, распахнули перед ними тяжелые створки.
   Виконт шептался с каким-то толстеньким мужичонкой. В красном кожаном дублете, с золочеными пуговицами... В нашей свите я его не видел.
   Пенек, привязанный за каретой, с остервенением грыз привязь. Надеюсь, это не наша - скоро ей конец.
   Эйк на Лунке, приосанившись, не спеша проехал мимо. Мимо Пенька, навьюченного нашими сумками, мимо кареты, мимо меня...
   Уткнув кулак в бок, украдкой он косился куда-то в сторону замка - наверх.
   Я задрал голову. Далеко вверху были распахнуты ставни одного из окон. Червонный свет, попавший в глубины башни откуда-то с другой стороны, где светило солнце, обрисовывал тонкий женский силуэт. Белели голые плечи. Распущенные длинные темные волосы...
   Ну да, какой же тут Пенек и сумки? Ведь эта благородная дама просто не могла не заглядеться на такого скромного, но неотразимого юношу. Так изящно держащегося на лошади, даром что всю жизнь делил осла с дорожными сумками...
   Я чуть не упустил - виконт вслед за графом поднимался в замок.
   - Сэр... Виконт Мерез!
   Бросив Пенька, я поспешил к лестнице. Виконт, обернувшись, нахмурился.
   - Ты с мальчишкой можешь разместиться в замке. Я скажу ключнице, чтобы...
   - Да-да, сэр, благодарю... У орков здесь была ставка. Они пробыли здесь довольно долго, не так ли?
   Виконт вздохнул.
   - Бример, я устал с дороги. Я хочу умыться и наконец-то за весь день нормально поесть. Хорошенько отужинать! Понимаешь? Потом я позову тебя, и ты сможешь задать все свои...
   - Мне нужно знать это до заката, сэр. Иначе мы потеряем день.
   Виконт испустил протяжный, как стон, вздох.
   - Хорошо. Что ты хочешь знать?
   - Там пролом в стене. Был штурм? Орки отступили из замка с боем?
   - Бросая раненых.
   - От них должны были остаться какие-то вещи...
   - Вещи? - Виконт выглядел озадаченным. - После них в замке были королевские штурмовики, после штурмовиков замок осматривали белые братья, и что уж тут от кого осталось... Кажется, какие-то поломанные телеги за конюшней? Зачем тебе?
   - Его интересует, сэр, - просипело за моим плечом, - та посуда, которую вы приказали не трогать.
   Виконт сморщился.
   - Посуда... Никчемные стекляшки, которые никуда не приспособить. Белые браться запретили избавляться от этого хлама. Обещали прислать подводу, но, видно, опомнились. Даже им это не нужно...
   Я постарался скрыть охватившее меня возбуждение. Кому никчемные стекляшки, а кому-то...
   Виконт прищурился.
   - Зачем они тебе, Бример?
   На щеке я чувствовал колючий взгляд Шептуна. Стоял рядом и отходить не собирался.
   А при нем - ну и как теперь? Одними недомолвками не отделаешься... Значит, надо аккуратно смешать с правдой.
   - Эти вещи были сделаны не для орочьей кухни, виконт, - сказал я. - Это осталось от их шаманов.
   - Что этим пользовались шаманы, знаю и я, и последняя кухарка в этом замке! Я спросил, зачем они тебе, Бример? Тебя сюда привезли, чтобы ты поймал человека.
   - Если он все еще в замке, он мог пользоваться этой посудой.
   - Нет, - просипел Шептун.
   Он ухмылялся.
   - Мы и без тебя подумали об этом. Там все обыскали. И за местом постоянно присматривают, но он там не появлялся.
   Я кивнул на башню, торчавшую над восточной частью.
   - Там?
   Ее верхние этажи поднимались выше всех остальных башен замка.
   - Там... - Шептун перестал скалиться.
   Виконт развернулся и зашагал к замку.
   А какой-то тощий мальчишка уже тащил нашего Пенька от кареты.
   - Стоять! - гаркнул я. - Эйк, сюда! Снимай сумки, и живо за мной!
   - Зря торопишься, - просипело за спиной.
   Отвязывая сумки, я оглянулся.
   - Если орки и забыли какие записи и арканы, - снова просипел он, - все досталось подснежникам.
   Шептун сморщился, дергая кадыком, с трудом сглатывая. Каждое слово давалось ему с трудом. И все-таки он не уходил в замок вслед за остальными, а продолжал мучить свою глотку.
   Так ли уж в прошлом остался его интерес к магии?
   - После них даже жидкого серебра не осталось. Ни одного свинцового футляра... Из тех, - он вдруг осклабился, - которые ты смог бы утащить. Только глина и стекло. Ничего ценного там нет. Поверь мне.
   Похоже, сам он искал в тех комнатах вовсе не сбежавшего пленника?
   Но зубцы на восточной стене уже почти почернели. Горели самые кончики. Солнце вот-вот зайдет.
   Я стянул с Пенька брезентовую сумку и арбалет.
  
  23
  
   Внутри замок был настоящим лабиринтом. Даже солдат, посланный нам в проводники, пару раз сбивался.
   Коридор перед башней, что возносилась над восточным крылом замка, был темен - здесь не жили. Лишь в его конце светились три крошечных огонька. Солдат бросил нас, едва завидев их.
   Это оказались три свечи. Они стояли в неглубокой нише у лестницы, ведущей в башню. За язычками огня бронзово блестели крошечные лики Наамы-заботливой и Торуна-защитника. Основания свечей обернуты браслетами-оберегами, какие плетут на юге.
   - Живее, Эйк, живее!
   Я двинулся по ступеням. Эйк, испустив протяжный вздох, следом.
   - Мастер, зачем все вещи-то туда таскать? Там же были шаманы!
   - И именно поэтому слуги сюда не суются.
   Ну - разве что чтобы вот эти вот свечи обновить...
   - Вещи будут целее, а нам спокойнее. Только за тем сиплым приглядывай, ага?
   Эйк за моей спиной перестал пыхтеть. Встал.
   - Мы что, не убираемся из этого замка?.. - прошептал он. - Вы решили остаться?..
   Я оглянулся. Эйк держал факел, но даже в свете живого огня его лицо побелело.
   - Тебе не нужна дюжина золотых?
   - Но как вы собираетесь его ловить, у вас даже кристаллов не осталось!
   - Поэтому шевелись быстрее.
   Лестница, сделав пол-оборота, привела к двустворчатой двери из резного дуба. Я толкнул створки.
   Первый этаж башни был полон темноты, холода и затхлой сырости.
   Я распахнул ставни, чтобы осмотреться.
   Большая комната совершенно пуста. Даже камин без золы.
   Эйк ощутимо расслабился. Задрал голову на сводчатый каменный потолок, толстый и надежный, и облегченно выдохнул. Сбросил с себя наши сумки.
   Я покачал головой.
   - На второй.
   - Я там спать не буду! Если эти шаманы...
   - Ты можешь спать хоть в конюшне, а сумки будут на втором.
   Я развернулся и двинулся по ступеням дальше.
   - Уж лучше в конюшне, - пробурчал Эйк. - Конюшни у них роскошные... Столько крыс должно быть. И раскормленные, наверно, прям как котята...
   Второй этаж был такой же, как первый, и так же совершенно пуст. Только камин чуть в другом месте - на пару шагов южнее, чем на первом этаже.
   Перед третьим этажом лестница делилась. Узенький ход с крутыми ступенями нырял в самую толщу стены. Выход на крышу. Основная же лестница кончалась. Последние ступени вели в черный проем в нависшем потолке - он же пол третьего этажа...
   Внутри этого зала темнота была рассечена огненной чертой.
   Я двинулся туда и налетел бедром на что-то твердое. По каменному полу скрежетнуло, что-то задребезжало, стеклянно стукаясь друг о друга.
   - Мастер! - прошипел Эйк откуда-то далеко снизу по лестнице. - Мастер!
   Застучали его шаги, и зал стал наполняться отблесками огня.
   - Все в порядке.
   Я уже добрался до окна, больше ни на что не налетев. Распахнул ставни.
   Солнце, плавясь и растекаясь вдоль горизонта, уходило под землю.
   Отсюда открывался прекрасный вид на северо-запад: версты и версты топей, тонущих в сизой болотной дымке и закатном сиянии.
   Позади тихо царапнуло железом о камень. Из проема в полу показался факел и арбалет со стрелой на ложе, затем голова Эйка. Закусив губу, он озирался.
   Здесь камина не было. По всем сторонам, через равные промежутки, шли высокие окна.
   В середине комнаты стояли три стола - подковой, прямо как на картинке из каких-нибудь шаманских арканов. Между столов место рох-шамана, он должен все держать под контролем, пока вокруг шаманы-помощники выполняют его поручения.
   Сейчас все три широких стола были пусты. Зато посудой были завалены длинные и узкие верстаки у стен. Стеклянные бока мерцали как волчьи глаза.
   - А это... - брови у Эйка задрались.
   У дальней стены было что-то странное: огромная, в размах рук, полусфера - словно половина скорлупы ореха. Только не из дерева и не из стекла. Стенки полусферы тускло отливали свинцом.
   Еще одна такая же была прислонена к стене, по ту сторону от провала-входа.
   - Это что за скорлупа, мастер?
   Хороший вопрос.
   Но не сейчас.
   - Потом, Эйк. Не убегут.
   Я двинулся к верстакам, но Эйк вцепился мне в руку.
   - Мастер, не надо! Ночь уже, а у вас даже кристаллов не осталось...
   - Именно это меня и волнует. Отцепись и тащи Туфельку.
   Солнце проваливалось под землю, и с каждым мигом темнело.
   - И еще факелов! Живее!
   Эйк нырнул обратно вниз на лестницу.
   Я пошел вдоль верстаков, отыскивая нужное. Подставки для факелов. Держатель с уже закрепленной стеклянной трубкой. Решетчатая подставочка, маленькая плошка...
   - Ма-астер! - вдруг протянул за моей спиной Эйк страшным голосом.
   С Туфелькой в одной руке и связкой маленьких факелов в другой, он замер, так и не поднявшись в зал с последних ступеней. Наполовину скрытый в провале лестницы, настороженный, будто собрался ловить лисицу голыми руками.
   Глядел он на стол, где я собирал нужное.
   Кое-что ему в голову я уже вбил. И когда Эйк окончательно рассмотрел, что именно я выбрал из посуды, он понял.
   Эйк подскочил к столу, плюхнул на него Туфельку, будто она жгла ему пальцы, и судорожно отскочил.
   - Мастер! Как вы!...
   Закусив губу, бледный, он пятился к лестнице. Кажется, его глаза влажно блеснули.
   Это были глаза обиженного щенка.
   - Так вы там, на хуторе, пока были с ними... И все это время... Там что-то... А я...
   - Если ты свалишься туда, демонов можешь уже не бояться.
   Эйк, занеся ногу над провалом вниз, замер. Оглянулся. Когда он снова поглядел на меня, это был тяжелый бычий взгляд.
   Я расставлял факелы по краю стола. Каменные подставки, которые я нашел на верстаках, были сделаны в виде орочьих божков. Пузатая бабища с шестью титьками и ногами, покрытыми шерстью как у хобов. Четырехрукий молотобоец с клыками до носа. Одноглазый бородач в медвежьей шкуре, опирающийся на дубину. Был даже межмировой червь, свернувшийся витками, как стенки рубленого колодца - ни головы не видно, ни хвоста, лишь часть бесконечного тела.
   - Ты бы сходил вниз, Эйк. Отвоевал нашу часть ужина, пока еще не поздно. А главное, принеси кувшин масла.
   - А если не дадут?
   - Как это не дадут, когда тебе сам виконт разрешил взять?
   Я взял у него факел и стал запаливать мои маленькие, расставленные по краю стола. Просмоленная пакля занималась с веселым треском.
   - А он разрешил?..
   - Ну, хорошо. Не виконт, граф. Он там что-то обещал про всяческое гостеприимство...
   Где-то за болотами солнце зашло совсем. В один миг сделалось еще темнее и будто похолодало.
   - Живо! - рявкнул я.
   Эйк бросился вниз.
   Я хотел закрыть ставни, но у окна встал. Солнце больше не било в глаза.
   Оказывается, отсюда прекрасно был виден пролом. А правее него на стене, за первым же уцелевшим зубцом, кто-то стоял. Закатным светом отсвечивал его шлем.
   Под стеной, чуть левее пролома, была насыпь с широкой круглой площадкой. Точная копия тех, как по ту сторону замка, где стояли метательные машины. Только на этой ничего не было. Даже обломков.
   Хотя сама площадка была не новая. Ей явно досталось. Кладка, покрывавшая бока насыпи, пошла трещинами. А короткий подъем, ведущий с площадки на стену, теперь только угадывался - его конца должен был быть как раз где-то там, где теперь зиял пролом.
   Почти впритык к насыпи, от главной стены к замку тянулась еще одна стена. Гораздо ниже и уже, чем были внешние стены, но локтей двадцать в высоту будет. Она шла от внешней стены до самых стен замка. Арок для прохода внизу в этой стене не было. Она наглухо разделяла двор.
   А в пятидесяти шагах правее была вторая такая же.
   Между внешней стеной, замком и этими двумя стенами получалось замкнутое пространство - ну, было замкнутым, пока не случился этот пролом во внешней стене. Часть обломков оттуда рухнули по эту сторону, образовав под стеной крутую насыпь из земли и каменных блоков. При желании можно, наверно, вскарабкаться до самого пролома, и перелезть ко рву.
   Но с остальной части двора в эту выделенную стенами часть не пройти. Нет ни арок для прохода внизу, ни подъемов на стену, чтобы перебраться поверху.
   Должен быть какой-то вход сюда из замка?
   Я лег животом на широкий проем окна, пытаясь дотянуться до края кладки и заглянуть под башню.
   Что это тут такое было вообще? Садик для прогулок благородных господ? Куда запрещено соваться слугам с их грязными заботами?
  
  24
  
   Внизу во дворе было уже темно, высокие стены обрезали закатный свет. Трудно что-то разобрать, но, кажется, на рощу со священными деревьями не тянет. Нет там ни одного деревца. Все вымощено широкими каменными плитами. Тут и там возвышаются какие-то... постаменты со статуями, что ли? Только некоторые без голов, без рук, от иных остались и вовсе одни ноги. Какие-то рухнули целиком...
   Небо догорало.
   Откуда-то сладко потянуло печеным мясом - но тут же сдуло холодным ветром с болот, отдающим тухлятиной. С севера, далеко за стеной, над топями висели длинные белесые полосы. Ночь будет туманной?
   Через пролом был виден ров. Дальше, шагах в двухстах за краем рва, чернела какая-то полоса - будто длинная земляная насыпь...
   По лестнице поднимались. Я сполз с оконного проема.
   Из входа-дыры вырос Эйк. Под мышкой сверток - комнату уже наполнил запах свежего хлеба. В руке большой кувшин, другой рукой Эйк прижимал к груди два кувшинчика поменьше, закатанные воском и заляпанные чем-то темным.
   Я подхватил кувшины, пока Эйк их не выронил.
   В большом было масло. Темные пятна на маленьких оказались мхом. Но, кажется, не такой, как здесь на стенах...
   - Это что? Вино?
   - Южное! Из графских запасов. Скажите спасибо, мастер. Ну и ключница у них тут... зверь-баба.
   Я только покачал головой.
   Эйк насупился.
   - Что?
   - Лучше бы ты приволок бутыль обычной браги. Зато большую. Хоть алхимического вина сделали бы, пока есть возможность.
   Эйк, ворча, двинулся к столам, на ходу развязывая сверток. Но тут уткнулся взглядом в бархатную Туфельку и подготовленные мною вещи.
   Он крутанулся на каблуках и вернулся к лестнице. Сел под стеной у окна и стал раскладывать еду у себя на коленях.
   Лепешки, сыр, какая-то зелень, пара вареных яиц, совсем маленьких.
   - А там так вкусно пахнет? - я кивнул на окно. - Чем-то мясным.
   - Перепелки. Но это только графу, виконту и леди... Я же говорю, ключница - зверь-баба.
   - А вино как же дала?
   - Так это же не вино, а для заклинаний? Ин-гре-ди-ент. Виконт приказал выдать.
   Я завернул сыр и зелень между лепешками. Набивая рот, прикрыл ставни.
   Теперь комнату освещали только четыре небольших факела, установленные по краям стола. Я наполнил маслом плошку. Раскрыл Туфельку.
   За моей спиной перестало чавкать.
   - Мастер! Как можно, когда едите, трогать руками это.
   - Ничего страшного, я потом протру флакон, жирных следов не будет.
   Эйк фыркнул.
   Я выложил на стол футляры с кристаллами. Крошечный, который ношу в кармане - он для заряженных кристаллов. Хотя бы один должен быть всегда. Увы, не сейчас... В другом, размерами побольше, лежали использованные. Шестнадцать пустышек.
   Продув от пыли узкую стеклянную трубку - на стекле были выгравировано какое-то изречение на староорочьем, рунические буквы походили на сцепившихся пауков, - я стал запихивать в нее кристаллы, прокладывая кусочками белоснежного хлопка, чтобы сидели плотно.
   Эйк, беззвучно шевеливший губами - он считал каждый кристалл - с ужасом прошептал:
   - Одиннадцать!..
   Он ощечился. Подумал, и ощечился по другой щеке.
   - Мастер, вы могли хотя бы сказать мне!
   - Чтобы тебя было вообще не дозваться? И так по восемь раз на дню за крысами бегаешь...
   Трубку я снова закрепил в держатель, снизу поставил решетчатую подставку. На решетку флакон с жидким серебром. Свинтил крышку.
   Эйк судрожно втянул воздух.
   - Не хрюкай.
   Я капнул в горлышко флакона воды, чтобы тонким слоем растеклась по жидкому серебру. Задвинул под решетку плошку с маслом и запалил фитилек, уткнув его точно в донышко флакона.
   Подтащил к столу лавку, сел и закрыл глаза.
   Кристалла с маной, чтобы начать созерцать нормально, у меня нет. Но тот гохл был жирный, очень жирный...
   И за эти годы я научился кое-чему.
   В темноте за зажмуренными веками появилось мерцание.
   Едва заметное сначала, оно набирало силу. Будто тонкая струйка.
   Подрагивая и вихляя, как водоросль в течении, струйка медленно ползла вверх, светясь все ярче. Голубоватая. Я созерцал чистую ману. Огонь прогревал флакон, и из жидкого серебра выходили останки гохла.
   Струйка, поднявшись над горлышком флакона пальца на четыре, остановилась. Ее конец набух, отливаясь в сгущение. Первый кристалл наполнялся маной.
   - Мастер! - вдруг прошипел Эйк. - Здесь что-то... Здесь... Кто-то есть!..
   - Не выдумывай. Сразу после заката демон не явится, даже если будешь его вызывать. Для этого место должно быть прикормленное... И должен быть какой-то знак, который он сможет заметить и ждет...
   Я пытался рассмотреть хоть что-то - кроме едва заметной, как свет за закрытыми веками, струйки маны, и такого же призрачного сгущения маны в кристалле.
   Ну хоть что-нибудь еще, а?
   Хоть чуть-чуть уловить струение сил вокруг, ту дрожащую бурую муть, которую всегда созерцаешь, когда вытянул кристалл...
   Сначала-то никто не может созерцать нормально без маны. Поначалу без маны даже заряженный кристалл различить не можешь. Но постепенно, вытягивая ману кристалл за кристаллом, привыкая созерцать... Начинаешь созерцать сам по себе, без маны. Сначала едва-едва, только свечение чистой маны в заряженных кристаллах. Потом больше, четче... Сильным магам, чтобы созерцать, мана вообще не нужна.
   Вопрос в том, когда это случится. Сколько для этого потребуется кристаллов и усилий.
   Братья белого ордена, все эти младшие отпрыски влиятельных семей, легко могут позволить себе для обучения тянуть кристаллы десятками и сотнями. Им это так просто - купил, вытянул. Купил еще, вытянул еще. Сколько угодно и когда пожелаешь... Будто и саму способность обрести созерцание благородные просто покупают за деньги своих предков, как и все остальное в жизни.
   Я не могу транжирить кристаллы просто так. Каждый из них я должен отработать - чтобы было, на что купить следующий.
   Не могу позволить себе просто так тянуть кристалл за кристаллом...
   Но разве старание - ничего не значит?
   А может быть, и врожденный дар...
   Может же он быть у меня? Почему бы ему не быть...
   И вчера я, все-таки, вытянул еще три кристалла. И старательно созерцал. Может быть, это именно та решающая крупинка, что заставляет чаши весов сдвинуться? И коромысло перевесит на мою сторону? Ну когда-то же это должно случиться!
   Стиснув край стола, я как мог старался повторить то состояние, когда вытягиваешься кристалл, и мир за закрытыми веками вдруг будто вспыхивает, проступая в своем ином обличье...
   Я зашипел от досады.
   Нет. Ни-че-го. Совсем ничего. Накакого струения сил.
   Только едва заметная струйка - и два кристалла над ней.
   Первый уже вобрал в себя столько маны, сколько мог вместить. Теперь струйка проходила через него, наполняя второй.
   Затем, кажется, начала проступать третий...
   В горле у меня пересохло. Насколько хватит гохла? На одиннадцать я, конечно, даже не надеялся. Вот так вот, цепочкой, кристаллы заряжать вообще не следует. Но у меня-то под рукой только самая простая посуда... и совсем нет времени! Там, за ставнями, уже ночь!
   Но хотя бы на шесть? Или семь?.. Или... восемь?..
   Третий кристалл отчетливо проступил, но в полную силу никак не светился. Первые два под ним мерцали четкими голубыми зернышками, заряженные до предела. А этот...
   Снизу.
   Под кристаллами...
   Ильд Трехглазый!
   Струйка маны под кристаллами едва светилась. Там, где она начиналась, где было невидимое горлышко флакона, она была голубоватая, плотная, - но выше... Она будто таяла в воздухе - даже не доходя до нижнего кристалла!
   И еще был какой-то странный, похожий на вой ветра в трубе, звук. Только на этом этаже камина не было.
   - М-м-м-мастер...
   Я открыл глаза.
  
  25
  
   Сначала мне показалось, что дымок от масла, горящего в плашке, поднимается, обтекая свинцовый флакон с боков, и вихрится над горлышком.
   Но снизу, под флаконом, никакого дымка не было. Масло было хорошее, не чадило.
   - Мастер!
   Эйк вжался в стену между окнами, стискивая арбалет. Но он знал, что болты тут не помогут.
   Белесые струйки - прямо между горлышком флакона и первым кристаллом - возникали сами собой. Как черви, сотканные из тумана, они проползали в воздухе чуть-чуть - по тому месту, где должна была подниматься струйка маны, - и истаивали. Пропадали прямо в воздухе...
   И их было все больше.
   - Мастер! Что это?!
   - Туффа... - пробормотал я, застыв. - Заглотыши...
   - Демон?!
   Демон?.. Они такие мелкие, что уже почти и не демоны. Только их очень много. Слишком много.
   Я никогда не видел, лишь знал. В старых алхимических мастерских, где ману перегоняют в кристаллы десятки лет, однажды появляется вот это.
   - Проклятие старых алхимиков...
   Я все еще отказываясь верить своим глазам. Да, туффа могла быть где-то в столичных мастерских, где алхимики работали поколениями, иногда сотни лет... Но здесь-то не было мастерской! Это замок!
   Правда, это место использовали шаманы орков... Но ведь недолго. Всего-то три, что ли, месяца. Откуда здесь туффа?!
   Лоб покрылся холодной испариной.
   Мана выпаривалась из флакона, но до кристаллов не доходило ни капли.
   Оскалившись, я выдернул плошку с огнем из-под решетки, завинтил флакон. Теперь мана была заперта внутри свинца. Внутрь него туффа не должна пробраться.
   Шевеление белесых червей стало медленнее, но они продолжали роиться. На том же самом месте.
   Я сдвинул держатель с кристаллами в сторону.
   Заглотыши продолжали грызть пустой воздух.
   Очень осторожно я дотянулся до факела... резко ткнул огнем в скопление.
   За миг до того, как пламя прошло по ним - шевелящийся клубок рассыпался.
   Теперь туманные ниточки плавали в воздухе над столом, вокруг меня, вокруг факела, - избегая касаться огня.
   Я махнул факелом. Туффа проворно убралась с пути огня - и сомкнулась позади, будто ничего и не случилось.
   - Мастер!
   Эйк глядел на трубку с кристаллами.
   Часть туффы стянулась к ней.
   - Они что-то делают с нашими кристаллами?!
   Кристаллы Эйк ненавидит. Но еще больше он ненавидит, когда между пальцев уплывают денежки и то, что их стоит...
   Дрожа, Эйк шагнул к столу и схватил с края два факела.
   - Стой! Не вздумай жечь по кристаллам! Все погубишь!
   - Но... Они же... Наши кристаллы!
   - Кристаллам они не страшны! Просто мана в кристаллах светится, они это чуют. Достать ее из кристаллов они не могут.
   Туффа может сосать только чистое струение маны.
   Эйк, напряженно скользя взглядом по шевелящимся в воздухе заглотышам, облизнул губы.
   - Так вы их уже зарядили?
   - Два.
   - Два?.. - Он наконец-то оторвался от заглотышей и взглянул на меня. - И все?!
   - С половиной. Тут еще осталось, - я щелкнул по бочку флакона.
   Прикрытый крышкой, он перестал интересовать туффу. Свинец надежно удерживал и ману, и ее сияние.
   Но они высосут все до капли, едва мана начнет струиться из горлышка флакона.
   Эйк, оскалившись от напряжения, осторожно приблизился к столу. Схватился за самый верх держателя и рванул его со стола. Отскочил к дальней стене.
   Туффа над столом колыхнулась и поползла следом за трубкой с кристаллами.
   Эйк выставил им навстречу факел. Призрачные волосы обплывали пламя - и сходились к кристаллам.
   Эйк стал бить факелом по ним - но облако распадалось перед факелом и смыкалось обратно, едва прошел огонь.
   Туффа все плотнее стягивалась к кристаллам. Лицо у Эйка побелело. Заглотыши роились у самой его груди, призрачные черви почти касались его пальцев...
   Я выхватил у него держатель, пока Эйк его не выронил.
   Вытащил из трубки три нижних кристалла. Два заряженных, один так... Не перепутать, в каком порядке. Я впихнул их в шелковые петли на донышке маленького футляра. Туффа роилась вокруг моих рук.
   Когда свинцовая крышечка закралась, туффа дрогнула, колыхнувшись, и на миг замерла. Потом облако белесых червей стало расползаться по комнате.
   И постепенно стягиваться обратно к столу.
   Точно в то место, где я выпаривал ману.
   - Они что, - прошептал Эйк, - теперь вообще не уйдут?..
   - Если и удут, то явятся в тот же миг, как я начну выпаривать ману...
   - А если... на другой этаж?
   - Хоть на другой конец замка.
   - Но хоть что-то можно сделать?!
   Я оглядел комнату. Вся эта посуда, сваленная вдоль стен...
   Сколько же шаманы должны были перегнать здесь маны, чтобы туффа прикормилась так, как в обычных алхимических мастерских за десятилетия?
   Я зацепился взглядом за огромную свинцовую скорлупу на краю зала. В ее боку тускло отражались, как в старом мутном зеркале, огоньки факелов.
   Огромная - и свинцовая... И их две. Если их соединить...
   Только почему вторая у самой лестницы? И прислонена к стене. Будто ее собирались стаскивать вниз, да в последний момент бросили?
   Эйк сдавленно вскрикнул и отскочил к стене. Я обернулся, стиснув футляр с кристаллами так, что мог открыть его в одно движение, а следующим выхватить из петель кристалл...
   В белесом облаке туффы была длинная дыра.
   И вдруг как прошел невидимый таран - облако пронзила еще одна пустая полоса.
   И еще.
   - Мастер! Что это?!
   Я попятился к стене, вытягивая из-под шелковой петли чуть покалывающий пальцы кристалл. Стиснул его в ладони и потянул.
   В буром мареве заглотыши были облаком темно-сизых головастиков, каждый с крошечным голубым ореолом. Они всосали столько маны, что даже не могли всю ее усвоить, она сочилась из них наружу - точно так же, как сочится из мага, только что вытянувшего ману из кристалла.
   По облаку прошла тень, пробив в нем пустую полосу. Словно у края облака распахнулся невидимый мешок, внутри которого мелькнуло что-то зеленое - и мешок промчался по туффе, вбирая внутрь все на своем пути.
   - Мастер! Что они еще делают?!
   - Не они, а с ними... - процедил я. - Не ори. Тихо...
   Еще один рывок едва заметной тени через облако - и на этот раз я успел заметить, куда делся мешок, когда захлопнулся после броска. Промчавшись до стены, тень замедлилась, плавно разворачиваясь для новой атаки.
   Не совсем тень.
   Это было что-то едва-едва светящееся - переменчивым, прыгающим, белесым отсветом. Как будто отблески на черном меху лощеного зверя, только самого меха не видно.
   Сам он не светился. В нем лишь отражалась туффа - их светящиеся ореолы. Слишком сильно они обожрались моей маной... И заглотыши что-то почуяли. Роение стало быстрее. Комнату наполнил гул.
   Тусклая тень от стены - резко метнулась в облако. На миг сверкнуло зеленым, когда разверзлась невидимая пасть, - сверкало изнутри этого невидимого мешка, - но он уже двигался в другую сторону. Я видел только, как в облаке туффы прорезало еще одну дыру.
   Туффа колыхалась. Облако распадалось на юркие стайки и снова соединялось, снова распадалось...
   Стайки резко бросались в сторону, и тут же замирали.
   И снова рывки, с резкими шелестящими звуками, будто мимо уха прошла стрела...
   Некоторые стайки, ныряя в сторону, вдруг пропадали - и тут же появлялись, только чуть дальше, словно часть пути прошли невидимыми.
   Другие пропадали насовсем.
   Я снова различил тень. Развернувшись у дальней стены, она пошла к столу - и вдруг вся туффа разом, все их стайки дрогнули, резко скользнув вбок - и пропали.
   Исчезла и тень.
   - Ма-астер! - почти простонал Эйк сквозь зубы.
   Я открыл глаза.
   Эйк, стиснув в руках по факелу, стоял у дальней стены, дрожа от напряжения. Глаза молили.
   - Быстро вниз. Где вторая Туфелька? Мне нужна ловушка!
   - Ловушка? - Эйк моргнул, все еще не очень понимая. - Вы собираетесь...
   - Да быстрее же!
   Я тоже дрожал. От возбуждения и предвкушения.
   Трясущимися руками я быстро собирал установку обратно. Раскрыть флакон, поджечь фитиль в плошке... Флакон, еще не успевший остыть, тут же выдал струйку маны - теперь, когда я сам был полон маны и мог созерцать четко, эта струйка сияла ярче, чем огонь факелов для глаз.
   Сверкающая бело-гобубым огнем мана поднялась над горлышком, уперлась в нижний кристалл. Его будто заливали светящейся водой, только не сверху вниз, а снизу вверх.
   У струйки возникло сизое тельце и прошло через поток маны, оставив в ней червоточину. Тут же возник еще один заглотыш, а потом десяток, и вдруг обрушился весь косяк.
   От туффы зарябило в глазах. Бурая муть вокруг меня наполнилась сизыми извивающимися тельцами, а струйка маны совершенно пропала. Они высасывали ее дочиста, не давая даже оторваться от горлышка флакона.
   И тень тоже была здесь. Прошла вплотную над флаконом - прямо держатель с кристаллами, - заглотив самую гущу туффы.
   Да!
   - Давай, бесплотный...
   Давай!
   Туффа огибала препятствия, а этот пер напролом. Через стекло, через дерево... Ему нипочем ни каменные стены, ни земля, ни вода, ни тела. Только свинец и огонь могут его остановить.
   Боги, неужели мне наконец-то улыбнулась удача?!
   Над горлышком флакона снова вытянулась сверкающая струйка, уперлась в кристаллы. Туффа металась вокруг установки. Ни один заглотыш не дырявил поток маны.
   Я пытался разглядеть, куда ушла тень.
  
  26
  
   - Эйк! - процедил я сквозь зубы. - Да где же ты, давай! Он сейчас опять уйдет...
   - Мастер... - шепот был совсем близко.
   Не глядя, я протянул руку.
   В ладонь опустился окатый свинцовый футляр. На ощупь я снял колпачок с нижней части. Под свинцом был теплый кусочек янтаря. Я упер его в середину ладони. Свинтил крышку с верхней части ловушки.
   - К-к-кто это?.. М-мастер...
   Я затаил дыхание.
   Тень была совсем близко.
   Наконец смог различить два зеленоватых глаза. Угадав, где у него голова, я будто четче стал различать и его всего. Как бочкообразная рыба без плавников.
   - Любишь кошек?
   - Кошек я ненавижу, они ловят моих крыс, - прошептал Эйк срывающимся голосом. - При чем тут кошки?
   - А вот за эту кошечку любой из столичных алхимиков отвалит кошель золота...
   - Какая кошка?... - Эйк почты выл сквозь зубы. - Ма-астер...
   - Действительно, почему кошка - это же целый кот. Котяра. Котище. Я думал, улаки поменьше, до таких размеров не вымахивают...
   Я направил ману через руку в теплый янтарь на дне ловушки, и из ее горлышка выскользнули три зеленых уса. Вытягиваясь наружу, они чуть расходились. В середине они были связаны между собой узлом, это не давало им совсем развалиться в разные стороны. Концы тыуновых зубов жадно подрагивали, готовые прилепиться к чему угодно.
   - Мастер, не надо... - проныл Эйк.
   Он не мог созерцать ни улыки, ни тыуновых зубов. Но ему это не мешало.
   - М-мастер... У меня плохое предчувствие...
   - Перестань скулить.
   Если бы я верил его предчувствиям всякий раз, когда дело касается магии, мне пришлось бы разводить хобов или продавать лепешки, чтобы добыть себе пропитание.
   - Лучше представь-ка, мой храбрый паж, вот что: стопочку из двадцати новеньких золотых. Как они сверкают на солнце. Почувствуй их теплую тяжесть в руке. Мелодичный перезвон благородного металла...
   Или оставить улаки себе?
   Я отвел ловушку в сторону, пока тыуновы зубы расправлялись. Перед атакой моя сеть должна быть идеальной...
   Увлекшийся улаки шнырял по комнате. Туффа, снова рассыпавшись на мелкие стайки, была уже основательно прорежена - словно рваная вуаль.
   И один из ее косматых обрывков осторожно подбирался к струйке маны.
   Улаки разворачивался справа от меня.
   Если нацелился на тот обрывок, то пройдет... Как раз... Я мысленно пробовал, как двину рукой, чтобы обрушить сеть точно над установкой - навстречу улаки... а, бесы! За установкой стоит факел!
   С закрытыми глазами я не видел его пламени - но теперь, повернув туда голову, четко созерцал, как клубилась бурая муть в том месте - будто дрожал над костром воздух.
   Оскалившись от досады, я нагнулся вдоль стола и просто спихнул его со стола. Тяжелая подставка загрохотала по полу.
   - Эйк, убери их отсюда!
   Улаки, сделав разворот, пошел в атаку - но не к установке. Его соблазнила другая стайка, над боковым столом.
   Туффы уже почти не осталось в комнате. Она опять уходила из нашего мира.
   Лишь вокруг сияющей струйки крутились самые упорные. Мана свободно поднималась из горлышка. Один кристалл налился голубым сиянием, наполнялся второй.
   Еще несколько сизых головастиков шныряли вокруг меня, - этих привлекали мои руки и плечи, от вытянутой маны я сам голубовато светился. Мана сочилась из меня. Еще минута, может быть, две, и я перестану созерцать.
   А улаки все крутился не там, где мне нужно.
   - Ну, давай же!..
   - Ма-а-астер... - вдруг протянул Эйк изменившимся голосом.
   Дальний конец стола тяжело заскрипел. Будто на него водяная лошадь присела.
   Не раскрывая глаз, я повернул голову в ту сторону.
   И замер.
   Сердце затихло в груди, а потом бешено замолотилось, когда я понял, что именно я созерцаю.
   - Мастер! Тут кто-то есть! Кто-то большой! Ма-астер!!!
   Тусклая тень, подобная тому улаки, что гонялся за туффой. Только эта тень была раз в двадцать крупнее.
   Размером с лошадь. Улаки такими не бывают... Это... Наама милостивая! Рохгыын!
   А та тень, гоняющийся за туффой - это рохгыынчик. Совсем маленький еще...
   И сейчас на меня глядела, тусклыми зеленоватыми глазищами размером с мою ладонь, его мамаша?
   Прямо на меня.
   Не знаю, насколько сообразителен этот вид демонов. Улаки говорить точно не умеют, рохгыыны, считается, тоже. Только точно никто не знает... Надеюсь, она не поняла, что именно я собирался сделать?
   Так же медленно, как выпрастывал сеть из ловушки, теперь я втягивал ее обратно.
   Пристальный взгляд двух огромных глаз мне не нравился. Я почти кожей ощущал, как мана сочится из меня, из каждой поры моего тела - делая меня светящимся голубоватым силуэтом... Прямо как большой жирный заглотыш, обожравшийся маны?..
   Мелкий рохгыынчик, который гоняется за заглотышами вокруг установки, наверно, решил, что я ему не по зубам. А вот эта...
   В столице я видел в королевском парке брата белого ордена, который попал под рохгыына. Демон прошел через него, как вот этот мелкий прошел через мою установку - насквозь. Как проходил сквозь толстую столешницу, когда делал развороты. Только маг, в отличие от деревянного стола, был полон маны. Демон вышиб из него всю ману, и вместе с ней что-то еще...
   Тело осталось невредимым, а из разума будто ступицу вытащили. Глаза у белого брата были пустые, и слуга, толкавший его кресло на колесах, то и дело останавливался, чтобы шелковым платочком утереть слюни...
   Струя маны над флаконом светилась, как маяк. Свободной рукой я нащупал на столе свинцовую крышку и накинул на горлышко, обрубив ее. Взмокшими пальцами я пытался попасть крышкой на резьбу, - и одновременно, другой рукой, затянуть сеть обратно в ловушку. В резьбу не попадало, а окатая ловушка выскальзывала из вспотевшей ладони...
   Под зеленоватыми блюдцами появилась ослепительная изумрудная точка. Она вдруг расширилась, открыв зев, полный светящихся потрохов...
   Оскалившись, я одним усилием, как втягивают кристалл - выбросил из себя ману. Наружу, прочь, всю! До последней капли!
   Мир, который я созерцал, погас, я лишь успел заметить, как на миг вспыхнула голубым сиянием моя грудь и руки, - а ядовито-зеленый колодец упал на меня...
   Я швырнул навстречу ловушку, сам пытаясь отскочить с пути, но ноги в чем-то запутались.
   Раскрыв глаза, я увидел потолок, уносящийся вверх, и тут мне в спину врезал каменный пол.
   - Мастер! Мастер! - вопил надо мной Эйк, размахивая двумя факелами.
   Свинцовая ловушка застыла в воздухе над столом, дергаясь как поплавок на поверхности воды. Стол чудовищно скрипел, установка шаталась, факелы Эйка мельтешили надо мной, заставляя все вокруг прыгать и плыть, путались в тенях стены и углы...
   Ловушку рывком подняло выше, бледная тень проступила над столом, огромная... Эйк, завопив, швырнул туда факел. Стол заходил ходуном. Что-то гулко треснуло. И еще раз. Ловушка грохнулась на стол. Бледная тень качнулась к боковому столу - а потом обратно на нас.
   Эйк, воя сквозь зубы, схватил меня за ворот и тащил прочь от столов, размахивая факелом над нашими головами - а тень, пройдя над столами, шла на нас... и пропала.
   Столы больше не тряслись.
   Эйк, оттащив меня почти до лестницы, замер.
   В комнате было тихо.
   Пламя факелов выровнялась.
   Даже туманных следов туффы не осталось.
   И не вздохнуть.
   Я сбил цепкие пальцы Эйка с ворота, с хрипом втянул воздух и перевернулся на бок.
   - Что это было? - прошептал Эйк. Факел в его руке мелко подрагивал.
   Кашляя, я растирал шею.
   Ловушка валялась на полу. Свинцовый бок чуть вмялся от падения, но это не так страшно. А вот тыуновы зубы порвались - один или два точно. А может, и все три.
   И несмотря на это, несмотря на отбитую спину и почти перепиленное воротом горло, мне было весело. Я был до жути счастлив. Можно сказать, заново родился, Нзабар его дери... Пусть лучше ловушку, чем меня.
   Я привалился к стене, кое-как подтянул ноги.
   - Что это было, мастер?
   Дыша рывками, как перепуганная до смерти мышь, Эйк все оглядывал комнату. Костяшки пальцев на факеле побелели до синевы.
   - Кошечка оказалась львенком... - прохрипел я.
   Эйк перестал озираться. Уставился на меня.
   Я с трудом сглотнул. Но, вроде, не смертельно.
   - За то, чтобы узнать, что это было, Эйк, виконт заплатил пару золотых... К сожалению, не нам.
   - О чем вы, мастер?
   - Не переживай. Тому парню, который получил золото, повезло еще меньше нашего... Где там были те кувшины с вином?
   - Они точно ушли? Эта кошечка... львенок...
   - Мамаша львенка, Эйк. Проблемы были с ней.
   Эйк похолодел.
   - Их тут было два?.. А если они вернутся?
   - Не вернутся.
   Во всяком случае, не должны. Маленький засранец ведь не притащится сюда снова играть - если играть здесь больше не с чем?
   Туффы здесь больше не будет.
   Выпаривать остатки маны здесь, этой ночью, меня ничто не заставит.
   - Вы уверены, мастер?
   - Да, я уверен.
   Я сбил воск и пригубил из кувшина. Вино было темное и терпкое. Я глотнул еще. Теплая волна растекалась внутри.
   Да, уверен...
   Насколько вообще можно быть уверенным в чем-то, когда не владеешь собственной мастерской, и обо всем подобном знаешь лишь через вторые руки...
   Или через третьи?
   Я глотнул еще и кисло ухмыльнулся.
   Как правильно посчитать, через какие руки узнал что-то - если узнавал это, с трудом разбирая староорочий в книге, взятой за золотой на одну единственную ночь у человека, который только что выкрал эту книгу у брата белого ордена, слуги которого потом всю ночь рыскали по городу, вместе с городской стражей поставив на уши все трактиры и притоны, а потом еще три дня обыскивали на выходе из города даже благородных?
   Эйк шмыгнул. Оглянулся на лестницу и заговорил тише.
   - Пока я был внизу, мастер, прислуга шугалась меня, как чумного.
   Я опрокинул в себя остатки кувшина и поднял взгляд, уже разбегающийся и спотыкающийся. Крепкое винцо-то.
   Эйк стоял надо мной, всклокоченный и чумазый - еще в трактире он чем-то перемазался, что ли, пока прятал и доставал Туфельки? Но главное, конечно, костлявая скуластая морда и глаза.
   Отмыть его можно, можно даже причесать и принарядить, а вот куда деть эти глазищи? Цепкие и настороженные, будто он не с тобой говорит, а готовится защищаться от бешеного пса голыми руками.
   - А ты думал, они будут наперебой лезть расцеловать - подручного чернокнижника?
   - Одна тетка хотела мне тихонько что-то шепнуть...
   - Да-а? - я ухмыльнулся. - Представляю себе, что она...
   - Нет! - фыркнул Эйк. - Она мне рассказать что-то хотела! Но тут откуда-то вылез приказчик и увел ее.
   - Толстяк в красном жилете?
   - Ага. Мне кажется, виконт запретил им что-то говорить нам.
   - Очень может быть...
   Я задрал кувшинчик, ловя ртом последние капли. Распечатать и второй, что ли? Отличное вино.
   - Мастер...
   - Ну что еще?
   Эйк кивнул на провал в полу, куда убегала лестница. Снизу доносился голос. Кто-то звал нас.
   - Кажется, это виконт, мастер.
  
  27
  
   - В карете ты спал, теперь ужинаешь, а твой слуга клянчит вино... Не пора ли тебе заняться тем, ради чего тебя сюда привезли?
   Виконт похлопывал себя прутиком по голенищу. Сам он благоухал, как поле летних цветов. Сколько золота он изводит на душистую воду?
   - Благодарю вас, сэр, ужин был роскошен. А забота и гостеприимство ваших слуг выше всяких похвал... Впрочем, я готов.
   - Зачем твой мальчишка требовал у ключницы лучшего вина, прикрываясь моим именем?
   - Ну это же, - бодро начал Эйк, - для алхимического... - и затих под холодным взглядом виконта. - Сэр...
   - Теперь тут. Что за шум и крики? Вы всю дворню перепугали.
   - Когда мастер Бример, - с достоинством начал Эйк, - заряж...
   Я сжал его плечо.
   Боюсь, виконт не сможет по достоинству оценить, а потому не сочтет за большую доблесть нашу маленькую стычку с рохгыыном. Зато, не сомневаюсь, оценит, что я взялся за заказ, не имея заряженных кристаллов - необходимого инструмента, чтобы его выполнить.
   - Там было не все чисто, виконт. Помните того белого брата, который приехал сюда на коне, а увезли его в фургоне?
   - Ах, так ты изгонял демонов? - Виконт изогнул бровь. - Уже? Как из Лунки?
   Я промолчал.
   - В таком случае, - виконт нетерпеливо похлопывал по сапогу прутиком, - если с тем демоном ты закончил, теперь ты соизволишь осмотреть место, где пропал чернокнижник?
   Виконт дернул подбородком, чтобы мы шли перед ним.
   Я так спешил в башню, добраться до алхимической посуды, что даже толком не разглядел коридоры.
   Теперь в кармане лежал футлярчик с тремя заряженными кристаллами. Их у меня оказалось даже больше, чем он вмещал. Еще один кристалл я убрал в большой футляр, вместе с разряженными.
   И теперь я с удивлением крутил головой. Кладка была вычурная. Некоторые камни выступали из стен, выточенные в виде цветков, и их листья будто перетекали на соседние валуны.
   Местами начинался совершенно иной узор, и тянулся по стенам, кое-где на дюжину шагов и больше. Этот был из резко изгибавшихся линий, переплетенных между собой. Сплошные острые углы. Навязчиво повторялся треугольный мотив.
   Кое-где было что-то похожее на лики - но явно не старших богов.
   - А сколько ему лет, мастер? - прошептал Эйк, сопя. Он тащил мою брезентовую сумку, в нее я запихнул и арбалет. - Когда так странно строили?
   - Ты уверен, что это строили вообще люди? - Я оглянулся: - Виконт, граф сказал, что король подарил замок его брату...
   - И что же?
   - А прежние владельцы?
   - Торны.
   - Почему король не вернул замок им?
   - Возвращать замок было некому. Торнов вырезали вместе с их дружиной и всей дворней. Упрямцы отказались бросать замок, даже когда королевские штурмовики отступили к Оростолу. Выдержать осаду орков было невозможно. Это крупнейший замок в этих землях, такие в тылу не оставляют. Орки должны были захватить его, и они его взяли.
   - Выходит, когда штурмовики выбили отсюда орков, белые братья осматривали замок без прежних хозяев? И даже без их слуг?
   Виконт вздохнул.
   - А какая разница, мастер? - шепнул Эйк.
   - У старых замков бывают свои секреты, Эйк...
   Виконт позади нас опять вздохнул.
   - Я посылал в Оростол, Бример. Я слышал, приказчик Торнов уцелел. Он собирал запасы по деревням к северу от города, чтобы замок мог держать долгую осаду. Но то ли случайно задержался, и орки уже осадили замок, то ли... Я послал пару человек найти этого умника и привезти ко мне.
   - Они его нашли?
   - Я рассчитывал, что они доставят его уже дня три назад. Пока я не дождался от них даже весточки.
   В молчании мы шли прошли до следующего поворота. За поворотом, в миг, пока мы были отделены от виконта углом, Эйк прижался ко мне и прошептал в самое ухо:
   - Мастер, а вы им рассказали, что нас...
   Я мотнул головой и сжал мальчишку за плечо. Быстрее оглянулся, пока чуткий на ухо Мерез не сообразил, в чем дело.
   - Виконт, а что это за вал? Шагах в двухстах ото рва, с запада?
   - Орки не взяли замок с наскока. Там был их лагерь. Тут влево.
   Мы свернули. Виконт, шагая позади, тихо командовал, куда дальше.
   За очередным поворотом из ниши выскользнул стражник. Пригнувшись в боевой стойке, он выставил алебарду, преградив нам путь.
   - Все в порядке, Клум.
   Разглядев позади нас виконта, стражник склонил голову:
   - Милорд.
   Он отступил, пропуская.
   Коридор за коридором, лестница за лестницей, мы опускались все ниже.
   Воздух потяжелел от воскового запаха и прогоревшего масла. Здесь держатели факелов были отполированы до блеска. На стенах появились синие гобелены с золотым волками. В этой части замка жили.
   Но сейчас и здесь все было тихо. Замок уже отходил ко сну. Только потрескивали факелы на стенах.
   - Мастер маг!.. - раздался шепот откуда-то из темного прохода. - Сэр маг!..
   Из тени выскочила женщина в переднике, ломая руки. За ней, вцепившись ей в локоть, семенила худая девица, в таком же заляпанном переднике...
   - Сэр маг! Пожалуйста, выслушайте ме... Ах!
   Заметив виконта позади нас, они шмыгнули обратно в темноту.
   - Стоять!
   Виконт приблизился, похлопывая прутиком по ладони.
   - Мылорд, мы только... - залепетала старшая.
   - Мы просто... - пищала маленькая.
   - Ну, разумеется. Я сразу так и подумал. - Виконт обернулся к нам. - Минутку.
   Поманив пальцем прислужек, он увел их куда-то за темный поворот.
   - Куда он? - шепнул Эйк.
   Раздался приглушенный до неразборчивости голос виконта, такой же неразборчивый лепет служанок. Резкий свист рассеченного воздуха - и взвизг, закончившийся хныканьем.
   Эйк прикусил губу.
   - Он их что?.. Порет?..
   Взвизгнул другой голос.
   - Угу. И кажется, от души.
   Прут свистел не переставая. Хныканье перемежалось сдавленными вскриками.
   - Это потому, что они хотели нам что-то рассказать? - шепнул Эйк.
   Я глядел в темный переход, куда виконт увел служанок, прислушиваясь.
   - Похоже, Эйк, у них уже есть печальный опыт...
   - Опыт? Какой опыт?
   - Что поймать их беглого пленника - может и не получиться...
   Эйк, опустив сумку на пол, настороженно уставился на меня.
   - Они уже нанимали кого-то до нас?
   - А как, ты думаешь, виконт оказался в той Лиходеевке с утра пораньше, когда мы объявились там только накануне вечером? Совершенно случайно? Вместе со своим сюзереном, двумя десятками дружинников и продуманными планами...
   Эйк поморгал.
   Я кивнул.
   - В деревне у него есть свой человечек. Кому-то хорошо приплачивают, чтобы он был там глазами и ушами виконта. Ночью, как только вернулись те двое солдат с хутора, потрепанные и провонявшие стухшей эссенцией, человечек что-то смекнул и помчался сюда, прямо в замок. Доложил.
   - А как виконт узнал, что глаза и уши нужны ему именно в Лиходеевке? Что кто-то из чернокнижников пройдет там?
   - У него есть тот сиплый. Шептун. Кое-что понимает, кто тут куда и ради чего ходит... Хотя не удивлюсь, если виконт нанял по соглядатаю во всех деревнях, что лежат в дне пути от Оростола.
   - Но... - оглянувшись в темный проход, не идет ли виконт, Эйк облизнул губы и еще понизил голос: - А почему они скрывают, что тот, кого они нанимали до нас, чтобы поймал их беглеца, никого не поймал, и погиб?.. Зачем...
   - Ш-ш!
   Какой-то шум. Шаги.
   Но не оттуда, куда виконт увел прислужек.
  
  28
  
   Из другого прохода доносились быстрые шаги, шорох юбок.
   Накатило благоухание розового сада. Под факелами показалась чисто одетая служаночка, за ней и ее госпожа - в зеленом бархатном платье, блестя черными жемчугами.
   Темноволосая, черноокая. Кожа тонка и бела до прозрачности - синяя жилка на виске, голубой червячок под кожей над ключицей... Почти лебединая шейка под собранными в тяжелое гнездо волосами, мелькнул глубокий вырез платья - и вот уже тонкий стан удаляется, пышные юбки с шорохом уплывают.
   Но взгляд, каким меня окинула леди...
   - Как пахнет... - пробормотал Эйк.
   Нежный до приторности, почти ощутимый на языке, аромат роз висел в воздухе.
   - Будто и не уходила... - мальчишка все глядел им вслед.
   - Не уходила? - хмыкнул я. - Это хороший знак, Эйк... Леди обронила платочек.
   Эйк, вздрогнув, обернулся.
   Недоверчиво уставился на меня. Будто я пытался его оскорбить.
   - Она же благородная...
   - Спорю, что где-то вон там, у ниши, можно найти шелковый или батистовый кусочек.
   Эйк нахмурился. Потом, по-собачьи поводя носом, двинулся в темноту.
   И, в самом деле, вернулся с шелковым платочком... но не ко мне, а под самый факел. Он разглядывал какой-то плотный клочок.
   - Что ты делаешь?
   - Читаю.
   - Да? - Я шагнул к нему. Да, это была тонкая ленточка пергамента. - И что же ты читаешь?
   - Да вот, было в платочке...
   - А тебе не кажется, что это, скорее, для меня?
   Эйк пожал плечами.
   - Вы же сами говорили, что мне надо научиться читать хорошо? Вот, пытаюсь...
   Я кивнул, прикидывая, за какое ухо его лучше отодрать.
   - Ну и как, получается?
   Последний раз, кажется, драл за правое.
   - Да не пойму... То ли я не так читаю, то ли она так пишет... Фибры какие-то...
   Я вырвал записку и быстро побежал глазами. Витиеватые фразы из завитых букв. О свободной минутке, которую я мог бы посвятить беседе с ней о тайнах иных миров и магии... Губы сами собой разошлись в дурацкой самодовольной ухмылке.
   - Что там, мастер?
   - Леди желает развлечь себя интрижкой...
   - Но она же благородная! - воскликнул Эйк. И, опомнившись, зашептал, оглядываясь на проход: - Она же... Но она... Благородная... Ей же... Она... - мальчишка просто захлебывался от возмущения, у него не хватало слов.
   - И что, что благородная?
   Эйк хлопал на меня глазами.
   - Но... Благородная же!.. - Вдруг Эйк нахмурился, пытаясь поймать какую-то мысль. - Или... Она вам пишет как сэру Бримеру... Она что, приняла вас за благородного? Неужто решила, что вы маг белого ордена?
   - А разве нет? - Я задрал подбородок. - Я, может быть, отпрыск из очень богатой и благородной семьи. Настолько древнего рода, что носить на груди лишь половинку моего семейного герба, деля его с гарпией хранителей, просто смешно. Я, может быть, не нуждаюсь в том, чтобы кичиться своим происхождением и доступной мне роскошью? Напротив. Стараюсь забыть это все, как сон, равно как и обо всем прочем, что прошло мимо меня, уплыв к старшему брату... Вот она, Эйк, меня понимает. Она... М-м, где это тут было... Вот! Всеми фибрами души желает, чтобы я уцелел в моей неравной битве, и утром она испытала бы божественное счастье видеть меня живым и целым, такого благородного неустрашимого храбреца...
   Эйк вздрогнул и спрятал платок.
   Я скосил глаза, стараясь не выглядеть пойманным врасплох, и потихоньку сунул записку в карман.
   В проходе показался виконт. Дышал он, как бык после случки. Его ноздри раздувались, а потом почти смыкались, когда втягивали воздух. На бледных щеках выступил румянец.
   - Всего день не был, а уже все от рук отбились...
   Он смерил нас подозрительным взглядом, похлопывая прутиком по бедру. Прищурился.
   - О каком неутомимом жеребце речь?
   В первый миг Эйк, кажется, хотел его поправить, что это был неустрашимый храбрец... но вовремя осекся. А потом, моргнув, покрылся румянцем, от которого свечки можно было поджигать.
   Я положил ему на плечо руку.
   - Мальчишка еще никогда не был в таких конюшнях, сэр.
   - Да уж, с вашими северными не сравнить... Рядом со степняками иначе нельзя. Эти кибиточные воришки надоедливее волков. Погоняешься, пока поймаешь, лучше чем на любой охоте...
   Он вдруг повел носом.
   Эйк под моей рукой напрягся.
   Трудно было не заметить запаха роз. Виконт замер, нахмурившись...
   - Но все-таки, виконт, - сказал я, снова двинувшись вперед, куда мы направлялись прежде, - вашу Лунку лучше показать коновалу. Боюсь, с правым глазом у нее что-то не так.
   Виконт поморщился.
   - Я знаю... Посмотрим, как ты справишься со своим делом. Граф готов хвататься за любую соломинку, лишь бы не разочаровать брата. Даже за гнилую.
   Эйк набычился.
   - Вы же были в деревне и говорили с теми двумя ветеранами, сэр! Вы должны знать, как мастер Бример...
   - Ветераны! - снова сморщился виконт. - Не удивлюсь, если их одурманили, и все им примерещилось.
   - А плечо?! - воскликнул Эйк. - У того штурмовика...
   Я потрепал мальчишку по голове. Улыбнулся виконту.
   - Виконт совершенно прав, Эйк. Давай не будем валять дурака. Ты же прекрасно знаешь, что, одурманив солдат, я сам прокусил ему плечо. Для большей убедительности надо было закусать и второго, да поленился, и вот теперь все выплыло.
   Виконт перевел холодный взгляд на меня.
   - Я уже заметил, Бример, что ты считаешь себя большим шутником. Однако, - виконт поднял перед грудью прутик, - обычно последним смеюсь я, - он сгибал прутик за концы. - Я - не граф. За соломинки не хватаюсь.
   Прутик гулко треснул.
   - Ты меня понял?
   Из темноты просипело:
   - Милорд, вы посылали за мной...
   Почтительно склонив голову, под свет факела выступил Шептун.
   - Да. Боюсь, ты понадобишься мне каждый раз, когда дело касается этого Бримера.
   Виконт дернул подбородком, указывая, куда нам идти.
   Еще один спуск вниз...
   Здесь от стен тянуло холодом. На камнях поблескивали капли воды. Мы были ниже уровня земли.
   Небольшой зал...
   Сюда сходилось сразу несколько коридоров. У входа в один из них три стражника, сидевшие на корточках, вскочили и вытянулись.
   За стражниками, поперек прохода в коридор, пылала длинная жаровня. За ней - темнота. Ни огонька. Хотя здесь, в зале, на стенах горело с полдюжины факелов.
   Виконт кивнул на стальную корзину у стены, там была охапка запасных факелов.
   Шептун запалил один из них от жаровни. Эйк, закинув сумку на плечо, взял сразу два.
   Стражники со скрежетом сдвинули жаровню вбок, освобождая проход.
   Мужик со стеклянистым взглядом, непрестанно двигавший челюстями, и рыжий парень пошли впереди нас. Третий стражник, с постным лицом, белобрысый - из-под плотно натянутого на голову шлема выглядывали обстриженные под горшок волосы - остался у жаровни.
   Когда мы прошли, снова заскрежетало. Белобрысый вернул жаровню на место, снова перегородив выход.
   Тот, что непрестанно двигал челюстью, как корова, поморщился.
   - Клещ... - процедил он с досадой, на миг показав красные зубы.
   - Вперед, Бен, вперед, - бросил виконт.
   Он первым двинулся вперед.
   Проход был узкий, с ощутимым спуском.
   Побрякивали доспехи стражников. Где-то капала вода. На стенах, почти почерневших за сотни лет от чада факелов, белели свежие выбоины и царапины. От краснозубого веяло торуновым корнем.
   Кажется, чернота плит под ногами кое-где была иной - с тем отблеском, что бывает у пятен засохшей крови.
   Наши шаги гулко прыгали в низком и узком каменном проходе.
   - Вот и наши темницы, - Виконт остановился.
   Слева в стене было два проема. Решетчатые двери распахнуты. За коваными порогами пол продолжался всего на шаг, дальше провал. Стены колодцем уходили вниз. Настоящие каменные мешки.
   Справа была большая тяжелая дверь, окованная железными полосами. Налегая плечом, Шептун распахнул ее внутрь. Дверь оказалась почти в локоть толщиной.
   - Их бросили сюда, - сказал виконт.
   Выставив факел, Шептун двинулся вниз по широким ступеням.
  
  29
  
   Здесь было просторно. Достаточно места и для пары жаровен, и пыточным мастерам есть где развернуться, и еще дюжине зрителей место найдется.
   Но сейчас здесь было пусто. Лишь в стене поблескивали скобы, к которым приковывают пленников.
   Каждый шорох отдавался от камня дробным эхом. Эйк, даже с парой факелов, жался к лестнице.
   - Эйк.
   Забрав у мальчишки один факел, я опустил огонь к полу.
   Шептун, или кто тут выжигал руны, сделал это старательно. На камнях остался четкий след сажи и пропеченной крови.
   Руна была большая, во всю середину темницы.
   Хм...
   Опустив факел к самым плитам, я обошел ее всю. Внимательно разглядывая каждую линию.
   Затем еще раз.
   - Что-то не так? - спросил виконт.
   Я открыл было рот, но промолчал. Что я ему могу объяснить?
   Что руна наложена неровно? Но для этого надо знать, как выглядят правильные руны.
   А с этого края - вообще. Линии плывут и шатаются, будто пьяница культей выводил.
   Ну, допустим, темнота... У пленников же не было огня, так? А та дверь, когда закрыта, сюда из коридора ни отсвета не попадет. В темноте гладко не нарисуешь. Допустим.
   Ну а вот тут как же? Здесь линии даже не замкнуты...
   И вон там. Тоже концы линий оборваны.
   Я взглянул на Шептуна.
   Ткнул носком на прореху в линиях.
   - Здесь что, кровь просто стерли? Не выжигали?
   - Нет, - просипел он. - Всюду, где была кровь, я выжег. Здесь ничего не было.
   - Но ты ведь не первый здесь был? Могли не заметить и затоптать?
   - Я ничего не стирал! - раздался с лестницы испуганный голос.
   Тот рыжий парень. В темницу он спустился вместе с нами, - но предпочел остаться на последней ступени. На пол не сходил. Парень-то совсем-совсем молодой. Не сильно старше Эйка.
   Другой стражник, краснозубый пожиратель торунова корня, маячил с факелами за проемом двери, наверху в коридоре.
   - Это он сторожил пленников в ту ночь, - просипел Шептун.
   Виконт упер кулак в бок.
   - Бример, в чем дело?
   Я неохотно проговорил:
   - Довольно странно...
   Не люблю, когда чего-то не понимаю.
   Еще раз окинув взглядом всю руну целиком, я кисло ухмыльнулся.
   - В таком виде это... - я покачал головой. Пожал плечами.
   - Так что не так?
   - Все не так, виконт. Начать с того, что куда проще и надежнее делать руну на трупе. У него ведь было тело второго пленника? Причем свежее.
   Гни руки и ноги, как хочешь. И не надо выпускать из него кровь, чтобы потом кое-как чертить ею. В кромешной тьме.
   Шептун понял меня без слов.
   - Но кровь тоже используют, когда делают руны, - просипел он.
   - Когда трупов несколько. Чтобы соединить их в одно целое. А здесь... Он вообще не пытался использовать тело как основу для руны. Вместо этого все чертил кровью... Да еще в темноте...
   Допустим, следы крови в прорехах все-таки затоптали. Может быть, даже сам вызывавший демона, - потом, когда уже вызвал.
   Но сама руна?
   В руне должны быть узловые точки. Обычно - три или пять, смотря по размеру тела.
   У этой - их было семь.
   И какие! Один узел был на линиях, начерченных сбоку от основной части руны - и не соединенных с нею! То есть вообще не соединенный. Никак и никогда. Если на краю руны часть линий, может, и затоптали, то здесь, судя по рисунку, соединительных линий не было изначально.
   И еще один такой же оторванный кусок располагался внутри руны.
   Получается, два узла просто лишние - никак не проявят себя в руне. Ведь не соединены с остальными. То есть чертить их - была совершенно бессмысленная трата сил и времени...
   Во всяком случае, насколько я что-то знаю о рунах.
   - Ну так что? - поторопил виконт.
   Я вздохнул.
   - Бример!
   - Вы сказали, один из них был здоровый?
   - Оба.
   Я кивнул и вопросительно покосился на Шептуна.
   - Нет, - просипел он, мотнув головой.
   - Ну, на четверть? - не сдавался я.
   - Даже не осьмушку никто не был, - нетерпеливо бросил виконт. Похоже, это они с Шептуном уже обсуждали. - Сброд как сброд. Никакой орочей крови. При чем тут это?
   - Да так... Эйк!
   Я отдал ему факел и встал перед краем руны. Достал футлярчик с кристаллами.
   Виконт скользнул по нему равнодушным взглядом.
   Шептун зацепился, будто там были королевские сокровища.
   Я закрыл глаза.
   Потянул, проваливаясь в бурое марево...
   Присел к полу. Созерцая то, что было там, где на плитах остались выжженные факелом линии руны.
   Кровавые линии в руне - это лишь ее часть, видимая глазу. И далеко не самая главная...
   Здесь должно было что-то быть и для созерцания.
   Если пленник делал руну, не имея при себе ничего, кроме убитого товарища, - то есть без всего прочего, что нужно, чтобы сделать полноценную руну... И не имея кристаллов, чтобы потом взять власть над демоном, которого собирался вызвать... Это значит лишь одно - он использовал что-то, что тут уже было.
   Что-то, что было тут еще до того, как его бросили в мешок.
   Что-то, что осталось от шаманов, когда орки ушли из замка, - и что упустили белые братья, когда пришли сюда... А вот пленник и заметил, и сумел воспользоваться...
   Может быть, знал заранее, что искать?
   Постепенно я различил, где был уровень пола. Там, где должен был начинаться камень, бурое марево струилось медленнее.
   Значит, руна - все, что от нее осталось, - как раз на этой границе...
   Сидя на корточках, я касался кончиками пальцев плит пола, холодных и сырых. Остатки руны были прямо перед моим носом - но кроме уровня пола я не мог различить ничего. Ни-че-го. Совсем.
   Чуть приоткрыв глаза, чтобы одновременно и видеть следы сажи на полу, и удерживать созерцание, я осторожно перебрался к одному из узлов руны.
   Снова прикрыл глаза, чтобы лучше созерцать.
   И тут тоже ничего.
   Я переползал от одной части руны к другой. Потом застыл над оторванным куском внутри, потом над оторванным куском снаружи...
   Ни малейшего следа хоть чего-то, отличного от бурой мути.
   Это невнятное струение сил разлито везде. Здесь ничего особенного.
   Я приоткрыл глаза и еще раз окинул взглядом всю руну целиком. Особенно смущали меня два отдельных узла - совершенно вразрез всему, что я знаю о том, как надо делать руны.
   Все молчали, только потрескивали факела.
   Если я не понимаю, для чего в руне были те два узла, - то где гарантия, что я правильно понял остальное ее устройство?
   Я решил, что недостающие линии возле других узлов были затерты. Но что, если их и правда не было?
   Воздух здесь был тяжел. Каменный свод, вся громада замка нависали над нами.
   Но если линий там в самом деле не было изначально... как же тогда эта руна работала?
   Я больше не пытался созерцать. Я просто разглядывал руну - пытаясь понять, как эти узлы... Все вместе... Нет, не понимаю! Как это все должно было работать - просто не понимаю!
   И уж чего не понимаю совершенно - как пленник мог заставить это работать. Если у него не было не только кристаллов, но вообще ничего? Ни жидкого серебра, ни гохлов.
   Хорошо... Допустим, здесь что-то было - что-то вроде руны, уже почти собранной, и пленнику надо было только чуть-чуть где-то поднажать, чтобы руна сработала. И он это смог, даже без маны... Может быть, здесь было что-то вроде того, что мы проехали на пути сюда. Там на дороге, где белые братья пометили белыми лентами. Только там, у дороги, они пытались это уничтожить. А здесь не трогали, потому что в спешке, после боя, им надо было осмотреть весь огромный замок, и они пропустили... Ладно, допустим. Было, пропустили, пленник нашел и использовал.
   Но сейчас-то я прямо тут! Носом тычусь в эти камни! И с кристаллами! Вытянув ману! Я созерцаю - сидя прямо на узлах этой руны!
   Но не могу уловить - ничего. Совершенно ничего.
   А у пленника кристаллов не было.
   И если он смог тут что-то заметить...
   А потом еще и воспользовался этим, чтобы призвать демона...
   И это же использовал для того, чтобы держать демона в узде - ведь кристаллов-то у него не было...
   Я растянул ворот. Мне было душно.
   Шагая по остаткам руны, я будто невзначай оказался за плечом Шептуна. На миг прикрыл глаза.
   Когда мы возвращались к трактиру и я заговорил о людях-жемчужницах, он, кажется, напрягся даже больше, чем тот Джок. Куда больше, чем я рассчитывал... А вдруг?.. Может быть, это могло бы хоть как-то, хоть что-то объяснить...
   Но в том месте, где стоял Шептун, ничего не было. Никаких намеков на то, что в арканах описывают как комок рваной вуали.
   Лишь такое же бурое марево, как и всюду вокруг. Как и все остальные люди, что были вокруг меня, он был невидим для созерцания. Пустота. Только мои собственные руки голубовато светились, - мана потихоньку вытекала.
   - Чего ты возле меня вынюхиваешь? - просипело мне в лицо.
   Вздрогнув, я открыл глаза.
   Шептун стоял ко мне лицом. Умудрился обернуться совершенно беззвучно. И он в упор смотрел на меня.
   - Думаешь, я ему помогал?
   Его левое веко мелко подрагивало. Глаза были по-настоящему злые.
   Я отвел взгляд.
   Оглянулся на рыжего парня. Он потихоньку пятился по лестнице - уже на полпути наверх. Лицо у него было такое, будто его мутило.
  
  30
  
   - Ты их сторожил?
   Рыжий замер, набычившись.
   - Ну, я...
   - Один?
   Он неохотно кивнул.
   - Поговорить, значит, было не с кем...
   - Я не спал! - воскликнул Рыжий и с мольбой уставился на виконта. - Милорд!..
   - Ладно, Лисенок, расскажи ему все.
   - Все? - я обернулся к виконту.
   А рыжего как прорвало.
   - Был какой-то странный звук! Я подумал... Ну, как голос будто. Не то... смех? Я не знаю, но... Дверь-то - с локоть! Сквозь нее вопли не пробьются, а тут... будто шепчет кто-то...
   И замолк.
   - А почему ты не заглянул внутрь? - спросил я.
   - Заглянул! Осветил их факелом, сверху. Они тут оба лежали, как их бросили. Прямо у ступеней. Связанные. Еще головы подняли на свет. Один воды попросил.
   - Дал?
   - Я дверь закрыл, засов задвинул, и тут опять. Не то голосок, не то смеется кто... и... ну...
   Лисенок уставился на виконта.
   Виконт, поджав губы, разглядывал его.
   Похоже, он бы с удовольствием, как тех служанок, выпорол и этого рыжего щенка.
   - Говори все, - сказал я. - Как помнишь, так и говори. Не пытайся понять и объяснить. Просто рассказывай. Прямо как было.
   - Ну, он будто детский был, голосок... Или женский? В замке ведь нет детей...
   - Женщины тоже все наверху должны были быть, по своим углам, - просипел Шептун. - И там всегда стража. Их бы не пустили шататься в подвалы. Да еще ночью.
   Лисенок с готовностью кивнул:
   - Ну! Вот и я подумал: что кто? Некому же! Даже взял факел, прошел до выхода из подвалов.
   - Это где сейчас стоит жаровня? - спросил я.
   Лисенок кивнул.
   - И?
   - Там как раз Клещ стоял. Говорит, вниз к темницам никто не проходил. Да он бы и не пропустил сюда никого - кому тут возле пленников чего делать?
   - А ты?
   - Ну, вернулся!
   - И голоса?.. - подсказал я.
   - Не было больше ничего! До самого утра ничего не было. На рассвете Пард пришел меня сменять. Открыли дверь, чтоб сдать ему пленников... и... и...
   Сглотнув, он уставился на руну.
   Я поднялся по ступеням. Краснозубый Бен, медленно жуя, нехотя посторонился. Я оглядел коридор.
   - Где ты сидел?
   Лисенок, поднявшийся за мной следом, как побитая собака, с тяжелым вздохом прошел по коридору до ниши, что была в стене напротив входа.
   - Вот, - сказал он. - Прямо тут.
   Прямо тут...
   Слева и справа от ниши были забранные решетками входы в каменные мешки.
   Я взглянул вдоль коридора - назад, откуда мы пришли.
   - Бегал туда? - на всякий случай уточнил я.
   Лисенок кивнул.
   Я посмотрел в другой конец коридора. У темниц он не кончался, шел дальше. И, икажется, шел далеко.
   И рыжий Лисенок, и краснозубый Бен предпочитали держать факелы обращенными в эту сторону.
   - А там что?
   - Оттуда никто не мог прийти! Там никто не ночует. И вообще туда попасть можно только этим коридором, но здесь же никто не..
   Отобрав у Лисенка факел, я двинулся по проходу.
   Он постепенно изгибался.
   И совершив поворот, становился даже шире, а пол шел круто вверх. И через два десятка шагов я кожей ощутил, что наконец-то не под землей. Воздух словно потеплел, и каменные своды не так давили.
   Здесь в коридор с обеих сторон глядели черные проемы - двери когда-то были, но все снесены с петель.
   Три комнаты с одной стороны, три с другой. Хотя это был уже и не подвал, как мне казалось, но все комнаты были без окон, или они были закрыты наглухо.
   Проход вел дальше, еще шагов на двадцать. В его конце когда-то были большие двойные двери, но теперь и здесь зиял черный провал.
   - Там храм, - сказал виконт.
   Это был большой зал. Света наших факелов не хватало, чтобы осветить его целиком.
   Колонны вдоль стен...
   Но и за ними храм не кончался. Там темнели входы в боковые приделы. Их было, наверно, по полудюжине с каждой стороны.
   А на полу - от самого входа и насколько хватало глаз вглубь, и между колоннами, и у тонущих в темноте входов в приделы, - все было усеяно обломками: выступы постаментов, куски статуй, каменные торсы, головы, руки...
   Я склонился над одной из голов, с трудом перекатил ее лицом вверх.
   Торун? Ильд? Вихрис?.. Баан?.. Или, может - ну, вдруг? кто их знает, этих Торнов? - кто-то из темных, Анзабар? Или даже сам Вагл?
   Свет факелов освещал половину лица, но чье это лицо...
   Рядом была голова с шеей и началом торса - кажется, женского. Но само лицо было совсем не женское. Сухое и жесткое. Чье же? В нем не угадывалась ни один из знакомых мне богинь...
   И на орочьих тоже не похожи.
   Я оглянулся. Виконт неотступно шел за мной.
   - Что это за боги?
   - Торны поклонялись старым богам. Местным.
   Я выпрямился и еще раз оглядел зал. Ни одной целой статуи.
   Шептун, Бен и Лисенок остались у порога. Не горели желанием топтать останки богов, пусть и безымянных.
   Эйк, с нашей брезентовой сумкой за плечами, потихоньку пробирался к нам с виконтом - очень осторожно, выбирая, куда ставить ногу. Чтобы не наступить даже на самый крошечный осколок каменных богов.
   Если это были боги...
   - Почему они все битые?
   - Второй штурм. Королевские штурмовики пробивались в замок через тот вход, - виконт кивнул вперед.
   Я прошел до конца огромного зала. Здесь были огромные двойные двери - на этот раз действительно были.
   Хотя их явно недавно сносили, а потом установили заново, - те же самые, наспех залатанные. Белесые доски казались нищенскими заплатками на старом резном дубе, совершенно черном от времени.
   Эти двери была заперты на огромный кованый засов.
   - А там... - вежливо подсказал я, оборачиваясь к виконту.
   Впрочем, я, кажется, уже знал ответ.
   - Там каменный сад для прогулок, огороженный от остального двора. Впрочем, смотреть там больше не на что. Все статуи богов там тоже побиты.
   Я медленно кивнул, припоминая вид из башни.
   Хорошо, тогда что выходит?
   Значит, пленник выбрался из темницы, прошел по коридору сюда. Через эти двери вышел наружу, оказался в том прогулочном садике. А из садика... Там с краю, где внешняя стена, по обломкам стены взобрался на пролом, и... ну, там уже ров, а за ним на все четыре стороны.
   - Кузнецы пропали здесь.
   Я обернулся к виконту.
   - Здесь? Я думал, они чинили замок в других...
   - Сначала, - оборвал виконт. - Потом тут. Вот, - он ударил кулаком по засову, тот тяжело лязгнул в скобах, но сами двери даже не шелохнулись. - Видишь?
   Ниже засова, в створки был врезан замок. Скважина блестела беловато-сизой, свежевыкованной сталью.
   - Когда пленник сбежал, засов был отодвинут. Мы решили, что он ушел из замка. Тогда я приказал поставить замок. Чтобы подобное никогда не повторилось.
   Что ж... В этом был смысл. Храм без окон. Если двери наглухо заперты, то отсюда не выбраться, иначе как назад в коридор, в подвал с темницами.
   И кузнецы, значит, делали этот замок, когда...
   Когда - что? Пропали - слишком растяжимое слово.
   Я огляделся, пытаясь представить себя на месте кузнецов.
   Двое. Не хлипкие - кузнецы же. Плечистые мужики. Вделывают этот замок в двери... Инструменты под рукой. Зубила, пилы... молоты.
   И в этот момент наш беглый пленник, который, как оказалось, не убежал, а остался в замке, идет на них... идет - один против двоих? Без оружия?
   Хотя, мог украсть. Даже если не у людей виконта, наверняка в замке можно было найти что-то, что осталось после двух последовательных штурмов.
   Допустим, оружие или что-то вроде оружия у него было. Допустим. Но все равно...
   На двух кузнецов? У которых под руками их молоты?
   - Здесь? - переспросил я с сомнением. - И прямо во время работы?
   - Они задержались до ночи, - просипело сзади.
   Я оглянулся. Шептун все-таки вступил в храм и прошел за нами.
   - Где-то после полуночи Дирк, он держал стражу в том перепутном зале, где сейчас жаровня, заметил, что лязга больше нет. Ничем не стучат, но и в замок не возвращаются. Отсюда единственный путь к комнатам дворни, только через перепутный. Должны были пройти мимо него.
   - Сумки с инструментами стояли собранные, - сказал виконт. - Как раз там, где сейчас стоишь ты.
   Хм... То есть он все-таки дождался, когда они закончат работу - чтобы собрали инструменты и убрали в сумки? Налетел неожиданно, не успели ничего схватить? С пустыми руками против него были?
   Я поглядел себе под ноги.
   Ничего, что походило бы на пятна крови, оставленные несколько дней назад.
   - Ничего не затирали, - просипел Шептун. - Не было ничего.
   - Вообще ничего? Никаких следов?
   - Только ключ, - холодно проговорил виконт. - Лежал у двери. Вот, - он протянул мне резной кусок железа.
   Я взял. Увесистый. С тремя зубцами разной длины на конце.
   - Дверь запереть так и не успели... - покивал я.
   Ну хоть что-то складывается.
   Из замка он не убежал. Хотел все-таки куда-то пробраться - но не смог. В перепутном зале всегда стража. И он прятался где-то в одной из тех комнат, что в коридоре на пути сюда?
   А потом виконт затеял вставить в двери замок. И наш беглец понял, что когда кузнецы закончат работу и уйдут, заперев дверь, у него не останется возможности ускользнуть из замка незамеченным. И в остальную часть замка мимо стражи тоже пробраться не получится. Будет заперт в этом коридоре - и либо умереть с голода, либо выходить к стражникам у жаровен... Так?
   Тогда понятно, зачем он напал на кузнецов, и почему его не смутило, что их двое - против него одного. Выхода другого у него не было.
   - Дверь была заперта.
   Вздрогнув, я уставился на виконта.
   - Заперта?
   - Заперта, - холодно кивнул он. - На ключ. И еще засов задвинут.
   Я поглядел на дверь. Потом на ключ.
   И еще засов задвинут. Изнутри...
   - Он где-то здесь, - сказал виконт. - Между этим выходом и перепутным залом. Дирку я верю как себе. Мимо него никто не мог пройти. Ни в ту ночь, ни потом. После Дирка постоянно стояли по двое, и горит жаровня. И днем и ночью.
   Между этим выходом и перепутным залом...
   Но между этим выходом и тем залом - лишь этот храм, те несколько комнат, коридор и темница с парой каменных мешков.
   - Но вы же обыскали? Храм, те комнаты, что перед ним...
   - Обыскали, - холодно прервал меня виконт. - Даже проверили стены, нет ли потайных ходов. Но он как-то прячется.
   Я почувствовал легкое касание. Это был Эйк.
   - Это какой-то знак? - шепнул он мне едва слышно. Кивнул на ключ, который я сжимал. - Да, мастер? Он специально оставил ключ на виду?
   - Милорд! - позвал от входа Бен. - Милорд, близится полночь! Нам лучше...
   Виконт бросил туда тяжелый взгляд. Краснозубый заткнулся. Виконт снова повернулся ко мне.
   - Что ему надо, Бример? Почему он не уходит из замка?
   - Что ему надо... - задумчиво протянул я.
   Хотя особых мыслей у меня не было.
   Он в замке уже несколько дней, получается?
   И сколько еще до этого крутился вокруг? Если уж нанял убийц - и для меня, и для тех двух чернокнижников, что сгинули под Лиходеевкой прежде.
   Не знаю, что именно он тут учуял... но когда я пытался вообразить, что это может быть, волоски у меня на загривке вставали дыбом.
   А главное - он не уходит.
   Потому что не может выйти из этих подвалов в главную часть замка, мимо стражи у той жаровни?
   Или потому, что то, ради чего он все это затеял - взять это оказалось не так-то легко?
   Там, на дороге, белые браться оставили знак, предупреждающий об опасности - предупреждающий, прежде всего, своих, других белых братьев. Потому что те из них, что пытались уничтожить, с первого раза не справились.
   И этот демонист здесь - точно так же? Чует, что в замке что-то есть, - но все еще не понимает, как к этому подобраться, как этим можно овладеть? Как прибрать к рукам все и целиком, чтобы использовать или унести с собой...
   Не разобрался - за все то время, что он тут в замке...
   Виконт, сжав губы, ждал ответа.
   - Мне надо будет осмотреть тут... Все тщательно...
   У виконта дернулась голова, будто я влепил ему пощечину.
   - Будет?.. - повторил он, словно ослышался. - Надо будет осмотреть?.. - На его скулах заиграли желваки. - У тебя будет достаточно времени прямо сейчас! Ты остаешься здесь до рассвета.
   Крутанувшись на каблуках, виконт зашагал прочь. Шептун бросился за ним, освещая путь факелом.
   Краснозубый и рыжий почтительно расступились, давая виконту выйти.
   - Бен, не выпускать его за жаровню, что бы он ни плел.
   - Да, милорд.
   Его быстрые шаги стучали в коридоре, дробясь каменным эхом.
   - М-мастер... Вы говорили, нам надо перегнать алхимического вина, ведь да? Пока есть возможность... Я возьму на кухне браги!
   Эйк запрыгал через обломки вслед за солдатами.
   Мою брезентовую сумку он бросил как раз там, где нашли вещи кузнецов.
  
  31
  
   С одним факелом я остался посреди темноты.
   Вместо стен храма - смутные тени. Шаги людей затихли в глубине замка.
   Ладно, Нзабар с вами...
   Беглец не мог голыми руками справиться с двумя кузнецами - без криков, без шумной драки, без воплей о помощи, не оставив даже пятнышка крови. Он должен был использовать магию.
   Здесь, в отличие от темницы, он не чертил руны кровью - и поэтому здесь Шептун ничего не прижигал, полностью уничтожив все следы магии...
   Положив факел на обломок бедра какой-то богини, я достал футлярчик.
   Медленно оглядываясь вокруг, я открыл его и выбрал один из двух оставшихся в нем кристаллов.
   - Хочешь поиграть? Ладно, поиграем...
   Я потянул кристалл. Закрыл глаза.
   Бурая муть.
   Неподалеку она чуть клубилась - там факел.
   И все...
   Ровная, тихая муть...
   Я крутился во все стороны, но всюду было одно и то же. Ни следа чего-то магического.
   Чуть приоткрыв глаза и подхватив факел, я быстро пошел по храму. Надо пошевеливаться, если хочу все осмотреть, пока созерцаю четко и ясно.
   Я быстро прошел за колоннами, заглядывая в приделы. Вблизи оказалось, что и стены храма, и колонны - все покрыто странным сплошным узором из выступающих треугольников.
   С левой стороны и проход, и приделы - все та же бурая муть.
   И с правой тоже.
   Сделав круг по храму, я снова был у внешнего выхода из храма. По-прежнему ничего не понимая.
   Мана скоро вытечет, но пока я еще созерцал хорошо. Покусывая губы, я еще раз огляделся. Должно же быть хоть что-то!
   Допустим, он как-то смог призвать демона... Допустим, как-то смог держать его в узде... Но если при нем не было кристаллов, то он должен был использовать что-то такое, что было тут уже до него? И должно было остаться - ну хоть что-то!
   Чтобы уничтожить все начисто, ему нужен был бы флакон с жидким серебром. Как мой, в котором я топлю гохлов. Но флакона с жидким серебром у него точно не было.
   Выжег факелами? Как Шептун в темнице?
   Но тогда остался бы след от копоти, где он ими проводил?..
   Ношрины хляби!
   И еще - бурая муть темнела. Мана уходила из меня.
   От каменных стен тянуло ночным холодом. Мышцы пробивала предательская дрожь.
   Положив факел на бедро богини, я присел, на ощупь вытащил из сумки арбалет. Я невольно держался спиной к огню. Боялся отвести взгляд от теней вокруг меня...
   Но какой прок от арбалета - сейчас? Кузнецов было двое, и с молотами. А от них даже кровавых следов не осталось.
   И у меня все крутилось в голове то, что я видел там, в темнице. Он использовал руну, какой я прежде никогда не видел. Вообще не понимаю, как такая должна работать! Те два отдельных узел...
   Нзабар бы его драл...
   И по всему выходит, что как источник силы он использовал что-то оставшееся в замке от шаманов. Что-то, что упустили при осмотре белые братья... И что я, как ни пытался, не мог разглядеть даже с маной из кристаллов!
   А у него не было ничего...
   Я вздрагивал от каждого колыхания пламени, Баан бы прибрал эти игривые сквозняки, гуляющие по замку.
   Боялся долго не посмотреть в какую-то сторону - откуда ко мне подступала темнота и тени...
   Я тряхнул головой.
   Ладно! Пусть он как-то смог призвать демонов, и как именно он это сделал, я пока понять не могу. Но сам-то он где?
   Он же не рохгыын, чтобы просочиться сквозь стены?
   Он человек, из плоти и крови. И должен быть где-то здесь - конечно, если только он не совершил ошибку, выпустив демона из узды, и демон уволок его к себе... но в это мне что-то не верится.
   Я заставил себя дышать глубоко и размеренно. Постарался унять спешащее куда-то сердце.
   Итак. Они уверены, что внутрь замка, дальше перепутного зала, беглец не выходил... Так? И через эти двери наружу, в каменный садик для прогулок, он тоже не выходил - ключ был здесь, и засов задвинут... Что у нас остается?
   Между той жаровней и этим выходом из храма расположены темницы, храм... и те комнатки, на подходе к храму. В темнице я был, храм только что осмотрел.
   Забросив за плечо сумку и подхватив факел, я прошел через храм и вышел в коридор.
   Вот они, черные проемы со сбитыми дверями...
   В первой комнатке были одни головешки, а стены черны от сажи.
   Во второй валялась изрубленная лавка - защищались ею, что ли, как щитом? Когда штурмующие снесли дверь в комнатку? Еще какие-то обломки... Не то большой сундук с разборными отделениями, не то мелкий столик с выдвижными ящичками...
   В следующих двух комнатах сожжено было все.
   В пятой была перевернутая лавка - точно такая же, как та изрубленная, только эта была цела. А в дальнем углу, поваленный вдоль стены... Я присел, разглядывая получше.
   Легкий деревянный алтарь? Вот и выступы-иглы, чтобы нанизывать на них свечи...
   Кельи, значит? Вот что тут было?
   Да, наверно. Кельи для паломников. Или служители храма жили при нем же...
   Я кожей ощущал, как течет время, приближая полночь.
   Когда солнце глубже всего под землей, и тьма самая густая...
   Я достал кристалл и потянул.
   Здесь бурая муть была гуще. Над тем местом, где пылал факел, оно пучилось, будто закипало тяжелое варево.
   - Ну, где же!.. - прошипел я.
   С досадой закинул арбалет, сползавший на руку, обратно за спину, и вернулся в коридор. Заглянул в последнюю. Открыв глаза, закрыв глаза...
   Потом прошел по остальным кельям еще раз.
   - Ну и где?..
   Ни в одной ни малейшего следа. Лишь бурая муть.
   Сумка и арбалет оттягивали плечо. И сам воздух давил. В узком каменном проходе бурая муть колыхалась медленно и тяжело, как студень.
   Зажимала меня со всех сторон, смыкалась сверху. Будто воздуха совсем не осталось, невозможно дышать, зажат в глубине трясины...
   Не выдержав, я раскрыл глаза. По загривку сбежала струйка холодной испарины.
   - Ну и как он здесь прячется, когда здесь прятаться - негде?..
   Каменные мешки! Те каменные мешки напротив главной темницы!
   Я бросился бегом, пока мана еще оставалась.
   И как влетел в невидимую стену, когда за изгибом коридора показался вход в темницу, - страх встряхнул меня. Я замер, боясь вдохнуть.
  
  32
  
   Тяжелая дверь была приоткрыта на ладонь.
   Разве мы так оставляли ее?
   Я помню, что я первым ушел по коридору к храму. А кто выходил последним... Но, наверно, должны же были прикрыть?..
   Или нет?
   Может быть, тогда, пока мы к храму шли, и не прикрыли. Но потом-то должны были? Когда они шли от храма обратно. Уж виконт-то, с его тягой держать всех в узде - и людей, и вещи...
   Осторожно, стараясь не лязгнуть арбалетом, я стащил его с плеча. Опустил на пол сумку. Медленно, чтобы не скрипнул брезент, нащупал внутри колчан. Вытащил из него еще пару болтов.
   Сжимая арбалет и факел, я рывком подскочил к двери и изо всех сил надавил ногой, заставляя тяжелую дверь отойти шире. И, сунув внутрь факел и арбалет, припал на колено.
   Сердце билось в груди и отдавалось в ушах. Свет факела подрагивал, покачиваясь на ступеням лестнице, внизу его едва хватало...
   Но и там все пусто.
   Сглотнув, я поднялся. Ноги наливались колючей тяжестью, руки противно подрагивали.
   Притянув дверь, я задвинул засов. Привалился спиной. Кованые полосы железа холодили даже через плащ.
   Я поглядел вдоль коридора - в ту сторону, где выход в перепутный зал и замок. Отсюда не видно даже отсветов той жаровни.
   Шеей я чувствовал холод железной полосы. Все сырое. И камень, и железо, и дерево... Огонь факела в моей руке вдруг дрогнул.
   Я замер, боясь вздохнуть.
   Пламя факела дрогнуло еще раз.
   Я поглядел в сторону храма. Изгиб коридора скрывал вход в него.
   Что это было? Двери? Кто-то открыл выход из храма во двор?
   Но снаружи не могли открыть - там же засов задвинут с этой стороны! Изнутри? Но там замок. А увесистый ключ от него - у меня в кармане.
   Но если не те двери - то что вызвало этот внезапный сквозняк?
   Факел больше не дрожал. Я облизнул пересохшие губы.
   Если не те двери, то должно было быть какое-то другое внезапно открывшееся отверстие...
   Прямо передо мной была небольшая ниша, а справа и слева от нее - решетчатые дверцы, за которыми каменные мешки.
   Сейчас обе решетки были распахнуты.
   Я взялся за левую. Перекошенная, на одной петле, она жутко заскрежетала, когда я потянул ее. С трудом я прикрыл ее.
   Отлично. Если кто-то попытается ее открыть снова, пока я буду осматривать соседний каменный мешок, этот скрежет я не пропущу.
   Стиснув факел и арбалет, я переступил порог правой решетки.
   Каменный пол тянулся от железного порога на шаг. Затем - провал вниз.
   Я закрыл глаза, отдаваясь созерцанию...
   - В-ваглово семя!
   Закрыв глаза, я оказался в полной тьме. Не то что каких-то следов магии - даже бурого марева не было! Ничего. Пока я возился, остатки маны утекли.
   Я открыл глаза. Вгляделся в темноту мешка под ногами.
   Стены колодцем уходили вниз, локтей на десять. Я едва различал, что там.
   Присев, я опустил факел за край. Пол в мешке был покрыт сплошной коростой из окаменевших нечистот. И все. Ничего больше. Ни тела беглеца, ни открывшегося тайного лаза.
   Я медленно поднялся. Страх вдруг ушел, сменившись злость. На виконта, на себя, на весь мир.
   - Ну и где тут можно спрятаться?..
   Не сомневаюсь, что и второй мешок точно так же совершенно пуст, не считая закаменевшего дерьма. Виконт наверняка заставил своих людей обыскать тут все. И не разок, а дюжину. И еще пару раз осмотрел лично.
   Но они же осматривали только то, что видят глаза. Созерцать не могли...
   Если какие-то следы есть, то только здесь. В большой темнице, в храме, в кельях и в коридоре я созерцал. Остается только это. Два мешка.
   Только я уже истратил все кристаллы в футлярчике. Есть еще четвертый, в большом футляре... последний.
   Последний кристалл использовать нельзя - если от этого не зависит твоя жизнь. Один кристалл всегда должен оставаться. Всегда. Что бы там ни было.
   А если тот беглец, прямо сейчас, что-то делает? Не знаю, что - но что бы это ни было, в полночь это делать проще всего. Как раз сейчас...
   И что-то магическое - сейчас прямо тут, в этих каменных мешках, под моими ногами? Потому что больше негде...
   Вытянув из сумки запасной футляр, я открыл его. Пустышки в одном углу, в другом, отдельно, заряженный.
   Последний.
   Глядя на него, я достал из кармана и медленно вставил в шелковые петли три использованных. Вытащил из петли заряженный. Гладкие грани чуть покалывали пальцы.
   А если я истрачу его - и опять впустую? Если беглец прячется все-таки не здесь? У меня не останется маны, даже чтобы обороняться. Даже если он сам ко мне выйдет, лицом к лицу, - я уже буду пуст.
   Я положил последний кристалл в маленький футлярчик и сунул его обратно в карман.
   Можно спуститься вниз и выжечь факелом по стенам и полу - если там что-то есть. Веревка у меня есть, и если зацепить ее за решетку, то я...
   Тихий смех заставил меня вздрогнуть. Я чуть не сорвался вниз, крутанувшись назад как был, сидя на корточках на самом краю каменного мешка.
   Выставив факел в проем решетки, я замер, дрожа он напряжения.
   Стояла мертвая тишина.
   Я не дышал, боясь шевельнуться. Я никак не мог понять, откуда донесся смешок.
   Медленно проходили мгновения. Удары сердца отдавались в висках.
   Снова какой-то звук...
   Похоже на распевный шепот? Но такой тихий, что на этот раз я не был уверен, что мне не чудилось.
   Стараясь не зашуршать одеждой, я осторожно шагнул через порог - и замер с поднятой ногой. Потому что едва я двинулся, откуда-то донеслись легкие шлепки. Как от босых ног, удаляющихся по каменному полу?
   Я рывком выскочил в коридор, выставив факел и арбалет в одну сторону, потом тут же в другую. В оба конца - пусто.
   И где-то опять не то едва различимый странный напев...
   Или смех? Теперь это был тонкий голосок, почти детский...
   Кажется, со стороны храма? Из-за изгиба коридора.
   Подхватив сумку, я закинув ее за плечо, и, выставив арбалет, медленно двинулся вперед, бесшумно ступая по каменным плитам. Держась дальней от изгиба стены.
   Тяжелая сумка съезжала на руку, давила руку с факелом вниз. Маленький арбалет в другой руке казался невесомым. Игрушка. Торун-защитник, сейчас я предпочел бы тяжелый солдатский, каким можно пробить грудной панцирь.
   Коридор плавно изгибался... и за изгибом никого не было.
   И смешок.
   Я оскалился. Все-таки кельи?!
   Я крался дальше вперед, вслушиваясь - но теперь было тихо. Только потрескивал мой факел.
   Пламя освещало серые стены. Впереди проступил конец коридора - вход в храм. И черные проемы по бокам. Три с одной стороны, три с другой.
   Ну и которая же из них?..
   Проемы располагались точно напротив друг друга. Если заглянуть в одну келью - подставишь спину входу в другую.
   Снова раздался смешок.
   Так какая же?!
   Та, где уцелел алтарь?..
   Стараясь не упускать из вида все шесть провалов в темноту, я вдоль стены, прижимаясь спиной к холодному сырому камню, добрался до первого слева. Завел внутрь факел.
   Сломанная лавка отбрасывала на стену большую тень. Когда я повел факелом, тень двинулась по стене, но самый угол кельи за лавкой был закрыт от меня. Как раз там, где, я помнил, лежал поваленный алтарь.
   Прижимаясь к стене спиной, я скользнул внутрь кельи. Вдоль противоположной от лавки стены, шажок за шажком...
   В коридоре рассмеялись.
   Я рванулся обратно, выскочил - и еще услышал, как быстрые легкие шажки шлепали по камню - раз, другой, и вдруг оборвались.
   До входа в храм коридор был пуст. Назад к изгибу - тоже.
   А шажки эти были где-то совсем рядом, пока не затихли...
   Я опустил сумку на пол. Три медленных глубоких вдоха про запас... Я рванул от одной кельи к другой. Вскочить, осветить факелом келью - и к следующей!
   Сначала та, что напротив, потом третья и четвертая!
   Пятая!
   Шестая...
   Тоже пусто?.. Судорожно ловя воздух раскрытым ртом, стараясь сдерживать жадные вдохи, чтобы сопением не заглушать звуки, я какое-то время стоял, пытаясь сообразить, как такое может быть.
   И что теперь делать.
   Я чуть опустил арбалет, встряхнул затекшей рукой.
   Коридор пуст. Все кельи пусты...
   Шлепок по камню! Точно такой же, как и прежде, будто чья-то маленькая босая ножка шагнула по каменному полу, не таясь, - и еще один, третий, четвертый! Будто кто-то поспешно пробежал!
   Я успел выскочить в коридор прежде, чем они пропали. И теперь знал совершенно точно: они доносились с той стороны коридора, где темнел вход в храм.
   И тихий смешок.
   Да, оттуда. В этом никаких сомнений. Он был там - в темноте за входом, куда не доставал свет моего факела.
   Подхватив с пола сумку, я медленно двинулся туда.
  
  33
  
   Не доходя до порога пары шагов, я опустился на колени. Положил арбалет, снова сбросил сумку. Не сводя глаз со входа, достал футлярчик.
   Последний кристалл...
   Не хотелось выпускать его из пальцев. Но и отказываться от арбалета я не хотел. И есть еще факел. А рук всего две.
   Из темноты по ту сторону входа донесся не то шепот, не то смешок.
   Не сводя глаз с темного провала, я запустил руку в сумку, нащупал внутренний кармашек. Достал то, за что заплатил целых два серебряных. И, кажется, не зря.
   Тонкий перстень хорошо сел на средний палец. Он был без камня - лишь крошечный бутон из свинцовых лепестков, которые должны были этот камень держать. Лепестки чуть разошлись, когда я надавил кристаллом. Он вошел внутрь бутона и плотно сел там. Свинцовые лепестки почти сомкнулись над ним. Снаружи осталась только самая вершинка кристалла.
   Повернуть кольцо на пол-оборота - так, чтобы кристалл был не над пальцем, а под ним. Теперь сжать кулак... Колючая вершинка кристалла ткнулась точно в середину ладони.
   Я разжал пальцы, снова сжал, повторил так несколько раз. Кольцо, вроде бы, сидело хорошо, не сползало и не поворачивалось. Свинцовый бутончик с кристаллом каждый раз тыкался в середину ладони.
   Я попробовал взять факел. Бутончик уперся в древко, неприятно вжался в кожу. Не очень удобно. Но зато кристалл уже в руке: просто отпустил факел - и сжал кулак. Едва понадобилось, кристалл в ладони.
   Из храма донесся какой-то неясный звук - не то шорох, не то какое-то слово шепотом. Но точно не смех.
   Закинув сумку на плечо, я поднял арбалет и переступил порог храма.
   Факел едва разгонял темноту в огромном зале. Лабиринт обломков, обманчивые тени... Стены и потолок едва угадываются.
   И шепот.
   Кажется, он шел отовсюду, прямо от каменных стен и купола...
   Тени расколотых богов шевелились, стоило факелу качнуться.
   Здесь была тысяча мест, где можно спрятаться.
   Я крутанулся на каблуках и решительно двинулся вправо. Туда, где с краю зала темнела первая колонна.
   С ее обратной стороны был держатель для факела. Им я и воспользовался. Теперь у меня была свободная рука.
   Сумку я тоже оставил здесь.
   Отсюда факел хорошо освещал вход в первый придел. Белый камень колонны отбрасывал свет факела, будто усиливая его. Но даже этого было мало, чтобы осветить придел целиком. На полу там громоздятся обломки кого-то огромного, углы скрыты в тенях...
   Огонь можно добыть кремнем и огнивом, а можно использовать щепку, покрытую специальной алхимической смесью.
   Я чиркнул ей по каменному обломку, выпрямляясь в темноте - уже почти в середине храма. Свет факела сюда перекрывала колонна.
   Смесь на щепке с треском вспыхнула, выхватив из темноты силуэт, кравшийся к колонне. Он обернулся, и мы оказались лицом к лицу.
   Ростом едва мне по пояс, он походил на огромного младенца - совершенно голый и безволосый. Свет от горящей щепки выхватывал из темноты его голову и грудь - с нежной и красной, как у парного поросенка, кожей. Под испуганно вскинутыми руками были еще две ручки, от неожиданности поджавшиеся к животу.
   Застыв на миг, он ошалело пялился на меня красноватыми глазами.
   Не ожидал, любитель хихикать и играть в прятки, что я тоже могу тихонько выползти из-за колонны, прячась за обломками статуй?
   Его глаза скосились на щепку в моих пальцах. Скользнули вбок - на то, что у меня было в правой руке.
   Одновременно с тем, как я спустил курок арбалета.
   Он метнулся в сторону, вжимая голову в плечи. Но я целил в живот.
   Его дернуло, когда болт вошел ему в бок, как раз туда, откуда отрастала левая пара рук. Он тонко взвыл, выгнувшись и широко раскинув все четыре ручонки. В этот миг он, на своих кривоватых ножках, с длинным тонким хвост до самого пола, стал похож на огромного паука, пришпиленного к невидимой доске.
   Потом он сделал шаг, и покачнулся.
   - О-о-о... - хрипло выдохнул он.
   И медленно, неверяще опустил голову, уставившись на болт, торчащий из его бока.
   - Мя мраю?.. - простонал он тонким, почти детским голосом. - Упыл.. Упы-ыл... Упы-ы-ыл... - проныл он жалобно, уже едва слышно.
   Нижняя правая ручка, стиснутая в кулак, разжалась. Что-то упало на пол с тяжелым железным стуком.
   - Упы-ы-ы-ыл...
   Спотыкаясь и почти падая, едва удерживаясь на подгибающихся ножках, выползень ковылял прочь от меня, растворяясь в темноте храма.
   Я бросился за ним - забыв, что в руке у меня не факел, а тонкая щепка. Слишком поспешно! Язычок огня распластался в воздухе - и оторвался от щепки. В лицо дыхнуло горьким дымком, и я оказался в темноте.
   Отсветы факела из-за колонны едва доставали сюда.
   Я попятился туда, под свет факела. На ходу крутя ручку под ложем арбалета. Шестеренка щелкала по зубчатой стальной планке, натягивая тетиву. И пусть доспех из такого не пробить, зато арбалет можно взвести на ходу, не опускаясь к земле, не сводя взгляда с того, что куда важнее...
   Да мне и не нужно пробивать доспехи... Прижавшись спиной к колонне под факелом, я уложил на ложе зажигалку. Ее конец выступал за дугу арбалета. Под наконечником, туго виток к витку, чернела просмоленная веревка.
   И только теперь вытащил из выщербинки на колонне перстень с кристаллом.
   Он оставался тут, пока я ползал за обломками. Как раз на такой высоте, как приподнятая почти к лицу рука человека - занятого каким-то интересным, несомненно, делом...
   Отсветы от факела должны были притупить его способность видеть во тьме, пока я обползал колонну, прячась за обломками на полу. А этот кристалл, который он прекрасно созерцал - но который неподвижно оставался за колонной все это время...
   Усмехнувшись, я надел перстень. Забросил колчан с зажигалками за плечо, снял факел с колонны и двинулся к центру зала, светя себе под ноги.
   Остановился, когда среди каменных обломов что-то золотисто блеснуло.
   Я осторожно тронул это носком сапога. По каменному полу звонко скрипнуло.
   Увесистый кусочек! И как заблестел в свете факела... Золотой самородок размером с перепелиное яйцо...
   Тихо застонало.
   Где-то слева. Вон за теми мраморными обломками, с большим орлиным крылом?
   Там что-то прокатилось по полу с железным звуком. Что-то маленькое, но тяжелое...
   Я двинулся на звук.
   Голова у бога с мраморным крылом была отбита. Между обрубком шеи и обломком другого крыла вдруг солнечно блеснуло. Я замер.
   Еще один самородочек, этот с ноготь мизинца...
   Шагнув было к нему, я заметил еще один - шагах в четырех дальше. Как раз под выступившей из темноты колонной.
   За колонной тихонько шлепнуло по полу. Еще какой-то звук. Сдавленный стон? Из-за причудливого эха, звук стал похож на задавленный смешок.
   Справа и слева от колонны крупных обломков не было. Уползти вбок не выйдет.
   - Молодец, загнал себя в угол, - тихо проговорил я.
   Выставив факел, я быстро обогнул колонну.
   Пусто.
   Зато в стене за колонной чернел вход в придел.
   Сунув факел внутрь, я замер на пороге. Здесь тоже никого не было. Пол был без обломков, хотя у стены стоял невысокий постамент с огромными птичьими лапами из черного камня, чешуйчатыми и когтистыми. И где все остальное, что было выше...
   Блеск на темном полу. Прямо перед постаментом еще один самородок - огромный, как куриное яйцо.
   Я сделал два шага, склоняясь к нему и опуская арбалет на пол, чтобы освободить руку... и, стиснув арбалет, мгновенно отскочил обратно.
  
  34
  
   Они посыпались сверху, как переспелые сливы. Их красные тела вываливались из темноты сверху, мелькали перед моим лицом - и рушились на каменные плиты, шлепая как шматы парного мяса.
   С первым я разминулся всего на миг. Волна серной вони прошла по моему лицу, как будто он меня коснулся.
   Отскочив к порогу, я замер, стискивая факел и арбалет. Руки предательски подрагивали.
   Я знал, что так будет, но все равно едва успел.
   Вот кузнецы не знали...
   Убили их не у дверей. Отманили в сторону, а потом свернули шеи, свалившись сверху. Тихо и без крови.
   Эти маленькие ублюдки любят получать тела целыми, без глубоких ран. Если получается, они оглушают и душат, с яростным нетерпением, как сгорающий от страсти любовник сдирает одежды со своей возлюбленной...
   Только на этот раз я их перехитрил.
   Выползни стонали и едва шевелились на каменных плитах. Они рассчитывали приземлиться на мягкое...
   Их было четверо.
   Тот, что чуть не задел меня, с трудом встал на четвереньки и уставился на меня. На его красновато-розовом боку, между левых рук, белела отметина, похожая на старый рубец. В поджатой к животу ручке он стискивал арбалетный болт.
   - Тык ти зну-ул! - протянул он тонким голоском. На его пухлой морде была искренняя обида. Маленький носик пуговкой сморщился. - Кр-р-риса потлая!
   Не поднимаясь с четверенек, он швырнул в меня болтом. Я легко уклонился. Болт ударил в колонну напротив входа в придел и отлетел куда-то в центральный зал, запрыгал там с грохотом по каменным плитам, по обломкам статуй...
   - Сигми гр'нд хура... - процедил сквозь зубы другой, с трудом перекатившись с бока на живот.
   Этот, похоже, успел полакомиться орчатинкой? Этим розовошкурым ублюдкам все равно, чей будет труп. Чем больше плоти, тем лучше. Орки называют их урлурами.
   Двое позади были крупнее, оба почти мне по грудь. Они тихо перекинулись фразами на языке, который я даже не мог угадать.
   И все четверо поднимались. Исподлобья гладя на меня.
   Воздух тяжелел от серной вони.
   Я поднял арбалет.
   Первый ласково улыбнулся.
   - Кри-ися глу-упая, - с нежностью проворковал он.
   Расставив все четыре ручки и чуть пригнувшись, он двинулся на меня.
   Белой отметины на его боку больше не было.
   Стрелы, мечи - все это тут бесполезно. Сколько здесь до потолка? Локтей пятнадцать? Рухнули оттуда на голый камень, и хоть бы что. Встали, отряхнулись, и опять о трупах мечтают...
   Я коснулся факелом концу зажигалки, торчавшей из арбалета. Просмоленная пенька вспыхнула с треском - слившимся со звоном тетивы.
   Выползень, подбиравшийся ко мне сбоку, охнул. Его рот удивленно округлился, глаза вытаращились на меня. Затем его взгляд уполз вверх, словно он вдруг вспомнил что-то бесконечно важное, - ему было не до меня... в следующий миг он истошно взвыл. Завертелся юлой, а его визг становился звонче и выше, как визг пилы о кусок железа, разрывая уши... и вдруг оборвался гулким хлопком.
   Юла застыла, превратившись в дымчатый силуэт, в животе которого висела моя зажигалка.
   Она шлепнулась на пол, завихрив дымчатое тело.
   Оно растекалось и таяло. На самом деле это вовсе не дымок. Это словно бы туман, который расходится в воздухе без следа и запаха.
   Трое оставшихся, помрачнев, переглянулись.
   Я чуть сдвинулся. Встал по центру выхода из придела. Заманивая меня в западню, теперь они сами оказались зажаты в каменном мешке, из которого один выход. И я его перекрываю. Выползни - не бесплотные. Просачиваться сквозь стены не умеют.
   Тот, что был слева от меня, зарычал и оскалился. В один миг его маленький пухлый носик ввалился - как тонкая пленка поверх носовой дырки в черепе. Морда посерела, натянувшись на раскрывшихся челюстях, в пасти блеснули ниточки слюны между длинными и тонкими, как иглы, зубами... он метнулся ко мне, согнувшись и цепляясь всеми четырьмя руками за мою ногу.
   Я отскочил вбок, пырнув навстречу факелом.
   - Оу... - он отшатнулся, налетев на огонь. - А-а-а!.. - Он затряс руками, пытаясь сбить пламя, охватившее их. - О-о-о!!!
   Его визг запрыгал прыгал между стен, звеня в ушах.
   Обрывки просмоленной веревки прилипли к его шкуре и продолжали пылать. Вокруг огня его плоть чадила, обугливалась, расползалась... с гулким хлопком остался лишь белесый призрак, внутри которого мельтешили и крутились частички горящей пакли, будто с силой вдутые в огромную бутыль.
   А в освободившийся проход метнулся знаток орочьей брани. Я не успел замахнуться и достать его факелом, и поэтому просто врезал ему ногой по пяткам, когда он уже выскочил мимо меня.
   Кривые ножки заплелись, и выползень с сочным шлепком впечатался в пол. Его растянуло на плите во весь рост, раскидав руки в стороны.
   Я от души воткнул факел ему в спину. Плоть, зажатая между камнем и факелом, зашипела, почти засвистела, там пузырилось и клекотало...
   Выползень сучил ногами и скреб руками по плитам, пытаясь выползти из-под факела, уже истаивая - с дробным треском, как рвется парус, он пропал. Лишь белесая дымка вилась над полом.
   Я крутанулся назад, выставив факел.
   Последний выползень отшатнулся обратно вглубь придела.
   Он таращился на меня, нервно облизывая пухлые младенческие губы тонким раздвоенным язычком.
   Я сделал выпад факелом, он отскочил еще глубже.
   Я снова шагнул, он проворно отступил и семенил бы и дальше, но уперся спиной в стену.
   Самое глупое, что я мог бы сделать, это решить, что дело уже кончено. Вот уж скольких самоуверенных ребят подловили на таком эти маленькие ублюдки - с лапками, от которых уже не оторваться, если они тебя коснулись...
   На арбалете не было стрелы, и тетива была спущена, но я выставил его перед собой - как причудливую дагу, которой можно парировать вражеский удар.
   И перехватил факел поудобнее, готовясь к атаке.
   Он с тоской взглянул на выход из придела - от которого его отделял мой пылающий факел.
   Силуэты его собратьев уже растаяли. Пепел от обрывков зажигалки медленно кружился по плитам.
   Выползень душераздирающе шмыгнул. Кончик длинного тонкого хвоста то быстро постукивал по полу, то обвивался вокруг лодыжки.
   Я мог бы сделать рывок и достать его факелом очень легко... но если он валяет дурака?
   Он с тоской обводил глазами каменные стены, - но его нижняя правая рука прижата к боку, почти за спиной...
   Медленно присев, я положил арбалет на пол, вытащил из колчана зажигалку и запалил ее от факела. С огнем в каждой руке я чувствовал себя увереннее. Я чуть пригнулся, выставив пылающие концы...
   Выползень протестующе пискнул и вскинул все четыре ладошки.
   - Не над! - звонко объявил он. - Мя сам!
   И правда. Хлопнуло, и его не стало, лишь таял дымчатый силуэт.
   Ну, что ж... Умненький. Молодец.
   В конце концов, это их ведь не убивает.
   Я облизнул пересохшие губы. Привалился к стене.
   Боги... Я дышал так, будто бегал с овцой на плечах! Локтем утер лоб.
   Не убивает... Ха! Чтобы их убить, надо еще постараться. Я всего лишь выкинул их из нашего мира. Обратно туда, откуда они выползли. И откуда они, увы, наверняка еще вернутся...
   Не сейчас, конечно. Не в это место.
   Демонам, чтобы зайти в наш мир, нужен отблеск магии - он для них как маяк для корабля в ночной шторм. Иначе им в наш мир не пробраться. Просто не найдут пути.
   В нашем мире выползням нужна, конечно, не магия, на отблески которой они идут. Но они знают, в каких случаях здесь используют магию. Белые братья бьются с шаманами - когда штурмовики рубятся с орками...
   Удары мощных заклинаний не только сотрясают наш мир. Отблески заметны и далеко в иных мирах. Наверно, для демонов это похоже, как для нас - когда ночью на горизонте вспыхивают зарницы, хотя сама гроза так далеко, что от ударов грома даже шепотка не осталось...
   И они спешат на эти отсветы. И ночью, когда нет убивающего их солнца, выползают в наш мир. Прямо на поле битвы. Где много, очень много еще не остывших тел... что им и надо.
  
  35
  
   Я огляделся.
   Жирное пятно перед входом в придел. Клочья горелой пакли, медленно крутящиеся на каменном полу... и сверкающий самородок у постамента. С куриное яйцо.
   Огромный, как сотня сплавившихся золотых.
   Воткнув зажигалку между плитами пола, я пошел назад, собирая остальные.
   С ноготь безымянного, с ноготь мизинца, с перепелиное яйцо... И еще один, который я сразу не заметил.
   Закинув арбалет на плечо, я вертел их под светом факела. Два небольших, и три солидных... увы, солидных только на вид.
   Цветом и по блеску - похоже, особенно при обманчивом свете факела. Но уже по весу ясно: не золото. Я покачал самородки в ладони. Легче раза в три, чем полагалось бы.
   Если какой-то металл и можно извлечь из этих самородков, так разве что обычное железо, и то после огромного труда опытного алхимика. Увы.
   Чтобы окончательно убедиться, я щелкнул самородком по железному ложу арбалета. Брызнули искры, в воздухе повис дымный завиток, пахнущий серой. Да, так и есть: золото дураков. Железо и сера, а от настоящего золота только блеск.
   И тут дальше, в самом центре зала, я заметил еще один - и кажется, этот блестит иначе? С медным оттенком? И грани не такие острые...
   На постаменте остались только голые ступни и складки платья, поднимавшиеся до пояса. Я опустился на колено рядом, воткнул факел между щиколоток богини, или кто уж это была, чтобы освободить руку. Выудил самородок из щели в постаменте...
   - Ношрино чрево!
   Он тоже был слишком легок для настоящего золота!
   Шесть, и все фальшивые. Одно лишь золото дураков.
   Вот за что этих мелких тварей не любят особенно. Ведь казалось бы: вы же все равно собрались убить того, кого заманиваете? Ну тогда потом и заберете с трупа свою приманку, из чего бы она ни была. Никуда от вас ваше золото не убежит, даже настоящее.
   Но нет! Все равно будут приманивать не на золото, а на обманку. Так уж они устроены. Мелкие пакостники не могут не покуражиться над тобой перед тем, как убьют. Им обязательно надо обхитрить, да подленько, да с изворотцем. Не просто задушить, заманив в ловушку, - а чтобы при этом еще даже сама приманка, которой заманили в ловушку, была фальшивая...
   И так с выползнями во всем. Демоны мелкие, но хитрые. Многие маги предпочли бы сойтись в открытом бою с троллем, чем связываться со стайкой выползней...
   Хотя... С этим золотом дураков, может, дело не только в том, что выползни любят развлечься с жертвой, прежде чем убивать. А в другом дело.
   Вот взять их способности к языкам. На лету схватывают! Что наш, что орочий. И будь я на месте выползней... Скажем, пользоваться арбалетом ведь куда проще, чем выучить орочий?
   Но выползни не берут с убитых никаких вещей. Ни арбалетов, ни мечей, ни доспехов, ни драгоценностей, ничего...
   Зато от демонов разит серой. Вот уж чего они приносят с собой всегда и с избытком.
   Так может, они и хотели бы забрать что-то из нашего мира в свои, да не могут? Сами уходить и приходить могут - а с вещами никак? Ни унести, ни притащить что-то в наш мир не могут - ничего, в чем нет серы? А вот в золоте дураков сера как раз...
   Я упал на бок и откатился в сторону даже не услышав звук, а скорее ощутив - движение чего-то тяжелого прямо надо мной!
   Огромное темное упало сверху и обрушилось на каменный пол.
   Во все стороны брызнули доски, щепки, вихрем ударила каменная пыль, свет факела затрепетал, почти погаснув... Оглушенный, на миг застыв, я не сразу понял, что это было такое.
   Похоже на остатки огромного деревянного паруса, обрушившегося прямо с небес - и точно в то место, где я был всего миг назад...
   Через клубы пыли и обломки я бросился обратно к остаткам статуи, выдернул из щиколоток богини чудом уцелевший факел и подбросил его - изо всех сил вверх, туда, откуда этот деревянный парус упал!
   Взлетев вверх, факел бросил свет на каменный свод - с огромным черным провалом в середине. От витража, который когда-то тут был, остались только свинцовые обрывки оправы по краям, выгнутые вниз и свисавшие, как корни... и красная морда выползня.
   Он тут же отскочил за каменный край, а факел уже падал назад. Вверху снова сомкнулась тьма.
   Поймав факел, я шарахнулся прочь от статуи. Подальше из-под купола. пока сверху не свалилось что-то еще.
   Стискивая факел, перевел дыхание, разглядывая деревянные обломки. Это был щит, прикрывавший дыру?
   Тяжелый. И падал сколько... десятка четыре локтей? Больше? От такого даже доспехи и шлем не спасли бы... Раздавило бы вместе с ними...
   И все это время я невольно стискивал в другой руке самородки.
   Я разжал кулак.
   Золото дураков запрыгало, стуча, по каменным плитам. Один самородок отлетел в обломки щита, к самым ногам богини. Золотистый бочок блестел почти там же, где я и взял последний...
   Оскалившись, я бросился к сумке, подхватил ее и метнулся обратно.
   По дуге миновав место под дырой в куполе, я подскочил к дверям храма, ведущим в каменный садик для прогулок.
   Ключ вошел сразу, и легко провернулся на три оборота. Сбив в сторону тяжелый засов, я толкнул створки.
  
  36
  
   Пока я возился, выползень успел спуститься. Смутная тень скользнула от стен храма в глубину сада - и растаяла в темноте.
   - Ну нет, твареныш! Не уйдешь.
   Я бросился следом. Нельзя дать ему передышки! Иначе еще что-нибудь выдумает!
   Найдет, где спрятаться, переждет, и все начнется сначала.
   - Ну уж нет, закончим сейчас!
   Здесь темнота была гуще, чем внутри храма. Факел подсвечивал молочную дымку, повисшую в воздухе.
   В отличие от выползня, я в темноте не вижу. Зато я быстрее. Всего через несколько шагов я снова различил тень в тумане.
   В два шага настиг его и сделал выпад факелом, разя в середину...
   Факел чуть не вышибло у меня из руки.
   - Нз-заб-бар...
   Взяв факел на локоть другой руки, я затряс отбитыми пальцами.
   Врезал я не в податливое тельце демона. Передо мной был постамент с каменными ногами и торсом.
   Да вон же он, справа! Я метнулся дальше, к мелькнувшей в тумане тени.
   На этот раз чуть помедлил с выпадом, пока не различил четче...
   - Ношрино чрево!
   Удар я так и не нанес. Это была еще одна статуя.
   Я облизнул губы, озираясь и поводя факелом. Прислушиваясь.
   Может, звук шажков?
   Ну хоть что-то?
   Пламя странно потрескивало.
   Я задрал голову. На лбу и щеках стало влажно. Сверху, сквозь дымку и темноту, сеялась мелкая водяная пыль.
   Я не сдержал ухмылки.
   - Попался, засранец...
   Я обернулся и повел факелом над каменными плитами, давно не метенными. Во влажной пыли на плитах четко отпечатались каблуки моих сапог.
   А чуть в стороне и другие следы - куда более легкие. Отпечатки пятки и пальчиков, совсем маленькие, почти как от ступней младенца.
   Они вели по дуге влево, плавно огибая постамент без статуи.
   Теперь несколько шагов прямо...
   В тумане выступила тень - еще одна статуя. Но следы уже круто сворачивали, не дойдя до нее.
   Мне бы такие глаза в темноте... У него-то факела не было, а созерцание тут тоже не поможет.
   Я свернул, двигаясь по его следам, а еще через пару шагов остановился. Впереди проступал очередной смутный силуэт - слишком большой для выползня. Тоже статуя.
   Только на этот раз следы вели прямо туда.
   Интересно...
   Я воткнул факел в щель между плитами под ногами. И медленно, стараясь не скрежетать планкой, стал взводить арбалет.
   Выползень прекрасно видит в темноте. От тех статуй он уклонился за несколько шагов. И если к этой он несся прямо, не сворачивая... Это значит только одно.
   Я спустил с плеча сумку, поправил колчан с зажигалками. Одну вставил на ложе.
   Все это я делал очень медленно, стараясь не шуметь. Чтобы ему там - за статуей - было не ясно, что я делаю. Он, может, в темноте и видит, но не через камень... А вот теперь - быстро!
   Схватив факел, я мазнул огнем по зажигалке и метнулся к статуе, вскинув арбалет с вспыхнувшей стрелой. Я готов был выстрелить - лишь замечу какое-то движение...
   С визгом из-за статуи выскочил мелкий силуэт и метнулся влево - но одновременно, раньше чем я даже успел дернуть арбалетом в сторону цели, из-за статуи вылетел еще один и бросился вправо.
   Я встал, так и не выстрелив. Рука лишь дернула арбалет из стороны в сторону, вслед за взглядом. Я сбился не только с шага, но и с мысли. Он здесь не один...
   Через миг понял - надо стрелять! Хоть по какому!
   Но оба уже растворились в тумане.
   - Н-ношрины...
   Из темноты раздались смешки.
   - Вагловы ублюдки!
   - Сь-о-ол, - ответил мне свистящий шепот. - Сь-о-ол...
   Я стиснул зубы.
   Щеки горели. Ну, да... как тот сказочный осел, что умер от голода, стоя между двумя стогами сена, потому что никак не мог решить, до которого ближе.
   Однако досада быстро ушла. Ее место занимал страх. Из тумана снова доносились смешки. Ближе. Больше.
   Их здесь... сколько? Четверо? Дюжина?
   - Вабана-а-ака! - почти любовно пропел голосок.
   - Вабанака! - весело подтвердил другой.
   Кажется, это что-то из староорочьего? Только очень сильно искаженное... Что-то из еды, вроде...
   - Вабанака! Вабанака! Вабанака-а-а! - заголосило со всех сторон на разные голоски. Дурачась, картавя, по-разному ударяя.
   Я вспомнил. Это такой десерт.
   Я попятился, озираясь. Поводя арбалетом с горящей зажигалкой.
   Назад в храм! И живо!
   Подхватив сумку и факел, я развернулся, отыскивая взглядом... я так и остался на месте. Я был посреди туманной темноты. И где тут храм...
   Я опустил факел, выискивая свои следы.
   Ваглово семя! Там, куда вели мои следы - двигались тени.
   Я швырнул туда факел - и урлуры, на миг застыв под светом, с дурашливыми воплями рассыпались прочь от огня.
   Испуга в их криках было не больше, чем у разыгравшихся детей, убегающих от тетушки. Не испуг, а чистейший восторг.
   Я выдернул из колчана новую зажигалку, запалил от той, что горела на ложе арбалета.
   - Сьо-о-ол! - задорно пискнуло из темноты.
   Брошенный факел горел на плитах, хорошо освящая тот пятачок - но свое дело выползни уже сделали. Следы, по которым я шел через лабиринт разрушенных статуй и тумана, затоптаны. И наверняка не абы как, а с подлянкой. Если попытаюсь разобрать следы, то куда-то приду - но совсем не к храму.
   В лучшем случае выйду к внешней стене, где-нибудь в самом углу садика. А в худшем...
   - Вибана-а-ака! - прошипело прямо за плечом.
   Я крутанулся на каблуках, вскидывая арбалет, - но тень уже нырнула прочь.
   - Думаете, сможете со мной справиться?
   На миг стало тихо.
   Потом раздался смешок. И чей-то другой голосок протянул сладко:
   - Вибана-а-ака...
   - А пупки не развяжутся?
   Я присел. Воткнул запаленную зажигалку в щель между плитами.
   Удерживая арбалет с пылающей зажигалкой как факел, я сбросил сумку, достал со дна связку маленьких факелов.
   Запалил один и воткнул в щель между плитами в шаге от зажигалки.
   С обычными большими факелами эти маленькие факела не сравнятся, - но все же побольше зажигалок. И прогорают куда дольше. Хоть какой-то указатель в этом тумане и темноте. Не собираюсь кружить по этому лабиринту.
   Озираясь и поводя горящим концом арбалета, я пошел по широкой дуге, поджигая факелы и втыкая между плит.
   Хихиканье сменилось угрюмым бормотанием.
   Остров света быстро рос. Когда связка кончилась, я быстро вернулся. В сумке есть еще одна такая же... только сумки не было.
   А в тумане за зажигалкой, с которой я начинал, какой-то шорох... Я выдернул ее факел и швырнул туда.
   Она упал, на миг осветив сгорбившиеся силуэты - волочившие по земле мою сумку!
   Вскинув арбалет, я метнулся за ними - выползни с визгом бросились врассыпную.
   Еще бы чуть-чуть, и сгинула.
   Они почти затащили ее за статую. Еще пара шажков, и скрылась бы за постаментом. Надеюсь, они не успели ее распотрошить и что-нибудь... движение прошло возле самого моего лица!
   Я едва успел вскинуть руку - и почувствовал что-то мягкое, живое. Арбалет в другой руке не поднялся - ударился о какой-то выступ на статуе и отскочил в сторону. Зажигалка, пылающая на его ложе, так и остался внизу, - едва высветив две крошечные ручки перед самыми моими глазами.
   Маленькие-маленькие, как у новорожденного... А за ними сморщенная красная головка... И глаза - два черных провала...
   Я отшатнулся - попытался. Маленькая ручка выползня, которую я задел рукавом, намертво срослась с тканью.
   Двумя другими ручками и ступнями он прижимался к боку статуи, удерживаясь на ней, как какое-то насекомое.
   Рукав с треском лопнул, я наконец-то отскочил - и в тот же миг висок обожгло болью.
   В ручке выползня остался клок моих волос. Он даже не сжимал ладонь - волосы просто прилипли к его ладошке.
   А та, что прежде держала мой рукав, теперь была черной - покрытая тканью от моего рукава. Пальчики на ладони растопырились, выгибаясь до предела назад... Клочок ткани отвалился - и тут же выползень бросился на меня, свесившись со статуи как ветка, удерживаясь теперь одними ногами и хвостом, а все четыре ручки мазнули по воздуху, ловя меня по лицу...
   Я встретит его вскинутым арбалетом. Пылающий конец зажигалки уткнулся ему в грудь. Выползень завизжал, его выгнуло, ручки растопырились - и красное тельце с хлопком превратилось в белесый призрак. Его завертело вихрем, размывая.
   Ваглово семя... Он же был совсем крошечный! Чуть больше локтя! Почти как новорожденный младенец... Он и был новорожденный. А это значит, что рядом не только выползни, будь оно все проклято!
   Свет позади странно колыхался. Я развернулся.
   Сквозь туман пламя факелов казалось светящимися шарами... и они медленно плыли.
   Я похолодел. Тут же вскинул руку, зажимая нос. Еще и мертвец тут?! И у меня уже...
   Но плыли только светящиеся шары.
   Зажигалка в арбалете горела ровно, ее я видел четко.
   Земля не колыхалась, руки-ноги меня слушались, мысли не путались.
   И взрыв писклявого хохота из тумана:
   - Сьо-о-ол! Сьо-о-ол!
   Зажигалки плыли по воздуху неровно. Чуть покачиваясь - как колыхались бы в руке ковыляющего карлика или кого-то, кто куда ниже человека, а факел несет в до предела вытянутой руке, в самых кончиках пальцев, боясь даже случайно слетевшей искры...
   - Чтоб вы всё себе пообжигали, твари опарышные!
   Они разрушили мой островок света.
   Схватив сумку, я бросился за уплывающими факелами.
   Различил силуэт рядом с ближайшим, дернул на него арбалетом - под новый взрыв хохота.
   В следующий миг все огни, как один, нырнули вниз. И с треском и шипением пропали...
   Темнота скачком придвинулась.
   Осталась только зажигалка на ложе арбалета - и смутные тени в тумане вокруг.
   И голоса.
   Они больше не убегали. Они шли ко мне.
  
  37
  
   Слева сгустилась тень, я дернул туда арбалетом - тень рывком ушла мимо.
   С волчьим воем справа надвинулась другая. За плечом зашипело. Рык и хохот, уханье и шепотки...
   Я крутился, выставляя арбалет с пылающей зажигалкой, боясь подставить спину хотя бы на миг - огонь, только огонь может остановить их! Только этой зажигалки они еще боялись, и только поэтому я еще жив.
   Тени наскакивали - и шарахались от огня. От моих рывков из стороны в сторону с зажигалки сыпались прогоревшие клочья, в воздухе летали искры, а сам огонь сжался, почти пропав.
   Я присел, пытаясь вырвать со дна сумки другую связку факелов... и оцепенел, леденея.
   Что-то двигалось на меня - не ногами шло, не ползло, а продиралось через землю, лишь частью выступая на воздух. Остальное под поверхностью, огромное, двигалось там, вспучивая волной вывороченные плиты...
   Едва различимая в тумане огромная голова, комковатая, распадающаяся на части от одного лишь соприкосновения с воздухом нашего мира, и сколько еще под землей...
   Боги мои, какая нужна силища, чтобы так раздирать землю?! Я о таких демонах даже не слышал!
   Палец спустил курок сам собой - и бежать! Нестись прочь, молясь, чтобы стрела с огнем задержала это хотя бы на миг...
   Я уже почти развернулся прочь, когда краем глаза заметил, как зажигалка, пронзив молочную темноту, воткнулась в...
   На миг огонь, лизнув синими язычками поверхность этого, высветил: вытянутая пасть, на которой почти не осталось плоти, дыры глаз, остатки волос на затылке и шее... Снизу, под пастью, шкура была разодрана, торчали обломки ребер...
   Страшный демон, выползающий из-под земли, стал тем, чем был в действительности: остатки шкуры и обглоданная лошадиная голова, которые кто-то напялил на себя, как маскарадный костюм. Шкура была слишком велика для выползня, низ волочился по земле складками...
   Огонь, погрузившийся в гниющую шкуру, потух.
   Тьма сомкнулась...
   Раздался победный вопль. Они выманили у меня огонь.
   Все-таки обманули...
   С воплями и улюлюканьем они бросились ко мне.
   Я упал на землю и откатился влево, где должны были быть обломки статуи.
   Вопли, на миг удивленные, снова устремились ко мне - они видели меня и в темноте.
   Они неслись следом, пока я катился в глухой темноте - без арбалета, без сумки. Колчан... Низ и верх перепутались, плечо врезалось в твердый камень.
   Визг урлуров настиг меня - когда я чиркнул щепкой с алхимической смесью по каменному обломку, тут же подставляя под вспыхнувший огонек зажигалку, которую выдернул из колчана.
   Просмоленные витки вспыхнули - прямо в морду первому выползню. Оскалившись и взвыв, он отскочил.
   Я крутанулся, очерчивая огнем вокруг себя - перед тянущимися ручками, красными мордами, блестящими глазами... С яростными воплями они отскакивали от огня, шарахались, некоторые падали вниз, пытаясь достать снизу, проскользнув под рукой... огромные когтистые пальцы стиснулись прямо на огне. Зажигалку вырвало из моей руки.
   Надо мной нависли глаза - красно-черно-сизые, мерцающие как угли, раздуваемые ветром.
   Огонь на миг появился вновь - под этой оскаленной от боли мордой, покрытой морщинистой сизой шкурой. Узловатые пальцы выпустили огонь только для того, чтобы перехватить зажигалку в середине. Болт с треском переломило, обломки швырнуло прочь.
   Горящий конец запрыгал по каменным плитам... ближе, чем эти остатки огня, передо мной чернел огромный силуэт. Он возвышался надо мной на добрых три головы. Нижняя пара ручек, маленьких и скрюченных, у него почти отсохла, зато верхние разрослись.
   И весь в складках обвисшей шкуры, мертвенно-бледной... Только красные глаза, мерцающие - вдруг сизые, вдруг черные...
   Рохурлур.
   Я рванулся назад, но нога угодила в обломки статуи, я рухнул навзничь.
   За рохурлуром шли еще два крупных выползня. И все новые выступали из тумана вокруг меня. Они брели ко мне, зло бубня себе под нос...
   - Авына ру-у-у! - трубно проревел рохурлур.
   Выползни, сбредавшиеся из темноты, застыли.
   Кажется, они будто стали меньше, вдруг благоговейно затихшие рядом с огромным рохурлуром... он менялся. Его морда лишилась выражения. Длинные ослиные уши опали. Потемневшие глаза застыли, а голова задиралась назад, уже будто и не живая - а огромный тяжелый капюшон, теперь откинутый назад...
   На его груди складки омертвевшей шкуры шевелились. Сбоку в брюхе был огромный нарост, и шкура расползалась с него, стягивалась в стороны, открывая внутренность...
   В нос ударила серная вонь.
   Я сжал кулак - с последним кристаллом в перстне. В середине ладони должны были оказаться холодные грани кристалла, но в кожу впились только железные лепестки. Кристалла в перстне не было.
   Рохурлур шагнул ко мне, нависнув - он будто не сам шел, а тащился за наростом в брюхе. Это этот нарост волок вперед всю тушу, заставляя ноги переступать... То, что было там, теперь зашевелилось, пробуждаясь. Продираясь между оставшимися складками наружу - ко мне...
   Надо же, вот и все?.. Вот так, по-дурацки...
   Все-таки я надеялся, что умру не сейчас, не скоро - а когда-то там, так далеко от сейчас, что об этом пока можно не думать... И у меня хотя бы будет могила. Но видно, те, кто слишком тесно связал свою жизнь с демонами, должны платить за это...
   Зажигалка на плитах на миг вспыхнула ярче - кто-то из выползней схватил обломок, чтобы загасить, но тут же отшвырнул, тряся обожженной ручкой. Горящий конец снова запрыгал по плитам. Слишком короток, чтобы схватить пальчиками, боящимися огня...
   Как и срок, оставшийся мне.
   В этом прыгающем света я успел разглядеть, что складки наконец-то разошлись - и выпустили то, что было под ними...
   Воздух рассекло свистом. В тумане за спиной рохурлура мелькнул огненный светляк. Демона дернуло, и из его груди брызнули искры.
   Из сизой шкуры торчал пылающий конец. Тяжелая стрела-зажигалка прошила тушу насквозь.
   Движение в наросте на брюхе было почти неуловимым - судорожный рывок обратно под складки шкуры, они захлопнулись обратно с влажным чавканьем. Откинутая назад спящая голова рывком поднялась - остекленевшие глаза выпучились, морду перекосило, из пасти вырвался рев.
   Я вжал голову в плечи, оскалившись от боли в ушах. Рев катился по каменному саду, дробясь о статуи, отражаясь от невидимых в тумане внешних стен, от замка, накатывая на меня снова и снова...
   Не переставая реветь, рохурлур схватился за дымящийся наконечник, выдергивая зажигалку из себя - и та с треском обломилась. В огромных узловатых пальцах остался лишь короткий обломок. А большая часть горящей пакли осталась в его ребрах. Огонь рвался из раны, обугливая шкуру вокруг. Лизнул когтисты пальцы, когда рохурлур попытался выколупать их... Отдернув руки, он закрутился на месте, теперь пытаясь дотянуться руками за спину, где торчал конец с оперением - не горящий.
   Рев, полный ярости, сотрясал воздух, пронзал меня, отдавался дрожью в плитах под ногами.
   Стрела вошла между лопатками, и он никак не мг дотянуться. Его вторая пара ручек, маленьких и почти отсохших, бешено сучила вокруг горящего конца... Выползни вокруг визжали от ужаса... И тогда вдруг руки рохурлура стали, с щелчками, выламываться в суставах, выкручиваясь назад.
   Он стал похож на покойника с переломанной шеей, голову которого выкрутили за спину. Только голова как раз никуда не делась. Это его плечи вывернулись назад. И теперь его верхние руки, огромные и сильные, сгибались к спине. Содрав когтями оперение со стрелы, он протолкнул ее вперед, вытолкнув конец с горящей паклей из груди - стрела еще не вышла целиком, но огонь уже был снаружи, и рев спал, сошел на утробный выдох облегчения.
   Маленькие ручки на животе схватили стрелу за горящим концом и бешено дергали ее, выдирая из груди насовсем - но им не хватало сил. А большие руки, выгнутые в суставах назад, теперь не могли дотянуться до груди.
   Туман над нами со свистом рассек еще один огонь, и рохурлура дернуло от удара. Эта зажигалка пробила его шею.
   - Да не туда! - взвыл я сквозь зубы.
   Опять не туда!
   Кто бы ни стрелял, но он совсем не понимал, куда надо целиться!
   На этот раз демон даже не охнул.
   - Эй, чернокнижник! - донеслось из тумана. - Ты еще жив?!
   - Если ты меня не пристрелишь!
   Схватив с земли пылающий конец зажигалки, я привстал на колено и вскинул руку с огнем:
   - Я здесь!
   Выползни с визгом раздались прочь от меня.
   Сдернув с плеча колчан, я бросился назад - туда, где с меня слетели сумка и арбалет, на ходу вытряхивая из колчана зажигалки. Блеснул металл арбалета. Одну зажигалку я пихнул на его ложе, сразу запалив, вторую схватил зубами. Две руки - это так, Нзабар их дери, мало! Если бы у меня, как у них, было хотя бы четыре...
   - Вижу тебя! - донеслось откуда-то сверху из тумана.
   Теперь я узнал голос. Это та мрачная язва, не верящая в богов.
   - Й'е-е а'и, Жок, - прорычал я, стискивая в зубах болт и бешено крутя крошечный ворот под ложем арбалета.
   На том месте, где был рохурлур, было пусто.
  
  38
  
   На плитах лишь догорал обломок стрелы.
   Вокруг метались выползни, визжа так, что зубы ломило. Я различил хлопок. Кто-то из тварей убрался из нашего мира.
   А вторая зажигалка? Джок же всадил еще одну ему в шею!
   Свет мелькнул - но не рядом, а уже шагах в двадцати. Густой туман превратил огонь в светящийся мутный шар - поверх которого чернел силуэт рохурлура. Уходит от меня? Куда-то влево забирает...
   Закинув сумку на плечо, я выдернул из колчана еще одну зажигалку и бросился следом.
   С моего пути метнулся выползень. Другой, вскинув ручки, просто пропал с хлопком.
   Справа! Нет, это Джок. Огненная стрела откуда-то сверху прошила туман и ударила в черный силуэт рохурлура, словно вырезанный в светящемся тумане... и со звоном отлетела, кувыркаясь и разбрасывая искры.
   Опять статуя!
   Еще не наигрался, тварь...
   От зажигалки, горящей на ложе арбалета, я запалил ту, что держал в руке, и ту, что стискивал в зубах.
   Ну, где ты? Решил, что лучник на стене для тебя страшнее, чем я? Решил, что если спрячешься за статуей, то его стрелы будут тебе не страшны?..
   Одну горящую зажигалку я швырнул левее статуи, и тут же другую - эту справа.
   Он не попытался метнуться прочь. Подсвеченный туман был ему явно не по душе. Во всяком случае, пока где-то там, в тумане, наверху стены, был Джок со своими зажигалками... Значит, хочешь поиграть?
   Ладно, поиграем. Я сбросил сумку на землю.
   Не сводя глаз с темного силуэта статуи, перекинул арбалет в левую руку. Опустился на колено, чтобы достать до сумки.
   На такие случаи есть кое-что получше, чем играть в прятки вокруг этих статуй. С самого дна я вытянул увесистый сверток. Главное, верно подкрутить при броске...
   Сеть со свинцовыми грузами на концах, вертясь и раскрываясь, скользнула над головой статуи и упала по ту сторону.
   Оттуда раздался удивленный взрык, затем проклятие на орочьем.
   - Бример! Он за статуей! Отсюда не достать! Сейчас приведу подмогу!
   Я бы сказал Джоку, что и как ему сделать с этой подмогой, которая еще не здесь, несмотря на все эти вопли, - если бы у меня оставалось лишнее дыхание.
   Когда я выскочил за статую, рохурлур все сыпал искаженными орочьими проклятиями.
   Запутанный в сеть, он извивался на земле. Стрелы в шее уже не было - как и большей части левого уха, отожгло почти начисто. А вот та первая зажигалка, которую Джок всадил ему между лопаток, все еще торчала из груди. Маленькие ручки никак не могли выдернуть ее до конца. Верхние руки были все еще вывернуты назад.
   Суставы медленно и трудно, похрустывая, вставали на место - словно змея вправляла челюсть, заглотив слишком большую добычу. И при этом он умудрялся выпутываться из сети. Одну ногу и руку уже освободил.
   Он заметил меня.
   Теперь один его глаз глядел прямо на меня, другой цепко оглядывался вокруг.
   Я тоже заметил пару теней справа. Те два урлура покрупнее, что тогда шли за ним?
   - Бу! - дернул я головой.
   Одна тень отшатнулась прочь, другая с хлопком пропала.
   Теперь оба глаза рохурлура глядели на меня.
   Я нащупал за спиной, в колчане, зажигалку. Поджег ее от той, что горела в арбалете, и воткнул в щель между плитами. Навел арбалет на демона.
   Его правый глаз проследил за зажигалкой, которую я воткнул в землю. Похоже, он прекрасно понял, для чего я это сделал. Глаз уставился на ту зажигалку, что была на ложе арбалета. Второй не отрываясь глядел на меня.
   - Уйдешь, или помочь?
   Он оскалился - а может, это была усмешка. С щелчком в плечах, его руки окончательно встали на место. Узловатые пальцы с бледными до синевы когтями рванули сеть.
   Я спустил курок.
   Он взревел, забыв про сеть, забыв про меня, про все, кроме одного - выгнувшись, он ревел и бился под остатками сети, пытаясь выдрать стрелу.
   Да, я-то знаю, куда целиться. Стрела вошла в нарост на боку. Слои старой кожи, толстые и жесткие, как кираса, остановили стрелу, - слишком слаб мой арбалетик, - но просмоленные витки на конце горели, и под этим огнем мертвенно-сизая шкура обугливалась, складки размягчались, расходились, отваливались в стороны...
   Как же он ревел. Я стиснул челюсти, чтобы не заорать от боли в ушах. И не переставал крутить ручку под ложем.
   Рев опал. Рохурлур выдернул стрелу.
   Отшвырнув ее, он перевалился на четвереньки, все еще наполовину запутанный в сети, и вдруг рванулся ко мне, ударив когтистой лапищей - но я скользнул в сторону, за воткнутую в землю, словно маленький факел, зажигалку.
   Перед огнем он на миг замешкался - а я положил на ложе новую зажигалку и мазнул ее выступающим концом по пламени. Она с треском вспыхнула, прямо перед его мордой.
   Один его глаз уставился на пылающий конец, другой с ненавистью глядел на меня. Свисавший под его брюхом нарост теперь походил на бутон, который прогнил, не успев распуститься. Обожженные слои шкуры свисали до земли как гнилые лепестки.
   - Все еще здесь?
   - Мой еш-ш врнуц-ца... - прорычал он, сильно коверкая, я с трудом разобрал. - Мой еш-ш бууд тут'та.
   - Ну да, как же.
   Две битвы за замок были хорошим маяком для тебя и твоих ублюдков, но теперь заклинаний тут больше не творят - и не будут. Тю-тю! Новый маяк для демонов здесь появится, только если орки устроят еще один приступ замка. Не раньше.
   Я чуть опустил арбалет. Зажигалка глядела точно в прогнивший бутон. Рохурлур оскалился и рванулся ко мне, но сеть сковала его бросок. Я легко увернулся. Он только сбил зажигалку.
   - Мой еш-ш видя ты воп'ть и мреть! И пло-одить! Пло-одить как три быки!
   Я сморщился от его рева.
   - Ага. Друзей не забудь позвать.
   Я спустил курок.
   Пылающая зажигалка размазалась на миг в огненную черту... и проткнула призрачный силуэт. Звон тетивы слился с хлопком. Зажигалка ударилась о каменные плиты и, кувыркаясь, ушла в туман.
   Призрачный силуэт еще миг висел над землей, потом сеть опала, разбив призрачные ноги на кубики, тут же завихрившиеся. Призрачная грудь лениво растекалась, а голова держалась почти целой - с одним длинным, как у осла, ухом.
   - Оу...
   - Оу-оу... - еще один обескураженный голосок.
   - М-о-о... - простонал другой несчастный.
   Тут и там. Неуверенные, жалкие, как кошачьи жалобы, обиженные, отказывающиеся верить... Не на то они рассчитывали.
   Потом хлопки посыпались один за одним, как стук поспешных шагов.
   Они доносились справа, слева, одни совсем близкие, другие далекие, едва различимые... Дюжина? Две? Больше?
   И наконец-то - тишина.
   Свора ушла.
   Я остался один посреди затянутого туманом каменного сада.
   Или опять есть подвох?
   Я огляделся. Туман начал редеть - или мне только кажется?
   Тихо-то как...
   В воздухе витал пряно-сладковатый душок, похожий на дымок от этих щепок, покрытых алхимической смесью, если ими чиркнуть, воспламенив, но, не дав толком прогореть, резко затушить... Это от рохурлура осталось. Ему от огня досталось. Обожаю этот запах!
  
  39
  
   Я задрал голову, крикнул в туман:
   - Эй, там! На стене!
   Тишина.
   - Джок!
   Я подождал, но никто не ответил. Подмога...
   Сначала я перезарядил арбалет и сунул на ложе новую зажигалку. И пошел назад к сумке, по пути собирая факелы, разбросанные выползнями. Снова зажигая и втыкая их в щели между плит.
   У обломка мраморной руки блеснул кристалл. Я отер его от грязи и сунул в карман.
   Стянул с пальца перстень с захватом и от души швырнул в темноту. К Баану! Если я когда-то и решусь использовать перстень еще раз, то это будет перстень, сделанный другим мастером.
   Я задрал голову:
   - Джок! Эй!
   И тишина.
   Отличная подмога! А спорая какая!
   А может, они вообще не рвутся сюда - в садик, утонувший в тумане, и полный демонов...
   Впрочем...
   - С-садик...
   Что тут есть? Лишь обломки статуй. А где же выползни прятались все это время? Орков-то ведь выбили из замка несколько месяцев назад.
   Тогда, пока маги бились с шаманами, используя магию, выползни могли зайти в наш мир. Но что они делали потом, все эти дни? Солнце для демонов смертельно. Где они прятались?
   Ведь после битвы-то замок осматривали сначала маги, потом люди графа, когда король передал замок Амертам...
   - Эй, Джок! Если ты там, больше не стреляй!
   Я помахал факелом и двинулся в ту сторону, откуда летели стрелы.
   Выползни нарыли нор за стеной? И сидели там, пока маги осматривали замок? Маги их не заметили. А теперь, когда магов в замке больше нет...
   Но ведь за стеной ров, полный жижи? А выползни ненавидят воду. Значит, даже если бы они нарыли там нор, перебраться сюда они никак не могли?
   Но если они не могли прятаться ни внутри, ни за стенами...
   Я замер, не пройдя и дюжины шагов в сторону стены.
   Откуда-то тянуло серой.
   И отчетливо так тянуло...
   Из-за статуи, вот откуда.
   Запалив зажигалку на ложе, я по широкой дуге обошел постамент, на котором от статуи остались только обломанные по колено ноги.
   - Красо-отка Ношра!
   Внизу постамента зиял провал.
   Будто широкая нора уходила вниз под постамент. Вот только нора эта шла прямо через камни. Кладка была словно разворочена... но не рассыпалась.
   - Садик, значит... Для прогулок...
   Не сводя арбалета с дыры, я опустил факел к земле и осмотрелся. Обломки, обломки...
   А вон и голова. Сделанная из того же камня, что и ноги на постаменте. Нос отбился, но судя по всему остальному - лицо, вроде бы, вполне человеческое. Без всяких признаков божественности.
   У соседней статуи голова была на месте. И эта голова тоже была вполне человеческая.
   В храме были статуи богов, но здесь...
   Садик для прогулок... Идиоты!
   - И ты тоже идиот. Что поверил им, не проверив... С-садик!
   Я шагнул обратно к дыре и осветил начало дыры. Внутри она была куда шире, чем вход в нее. А когда я рассмотрел ее стены, я снова зашипел проклятия.
   Внутри была аккуратная кладка. И проход достаточно широкий, чтобы мог протиснуться человек, вел круто вниз.
   Так вот зачем постамент сделан таким высоким и широким... Все эти постаменты.
   Туман уходил, и в свете маленьких факелов высились десятки этих широких и высоких постаментов - совершенно одинаковых, в отличие от статуй на них. Все эти постаменты, которые я принимал за обычные опоры для статуй...
   Я воткнул факел перед дырой. Достал из колчана зажигалку, поджег ее и пихнул внутрь.
   Зажигалка запрыгала по ступеням - ниже, ниже, раздвигая темноту, а потом ушла куда-то вбок, пропав из виду.
   Еще несколько тихий звуков, пока она прыгала там, невидимая для меня... и все стихло.
   Воплей выползней не было.
   И кажется, там, за изгибом норы, даже стало светлее? Огонь внизу все еще горит. Никто не пытается его погасить.
   Я налег на один из камней, вывернутых из кладки. Если сдвинуть его еще сильнее, чтобы в дыру можно было пролезть...
   Не тут-то было. Камень стоял как влитой. На вид кладка - почти развороченная, чуть ткни, и рассыпется. Но только на вид.
   Я повел арбалетом, освещая лучше стыки между камнями. Подергал соседний камень. Потом тот, что был над дырой. Тоже как влитые.
   По бокам постамента шел узор. Я его уже видел и в коридорах замка, и в храме. Треугольники с выступающими серединками.
   Но только в храме он покрывал все стены, а здесь - шел узкой полосой. И середина дыры лежала как раз на том месте, где должна была проходить полоса узора - до того, как камни разворотили...
   Поворотный камень? Но сдвинут был не один камень, а сразу несколько. Особенно сильно торчали наружу три, расположенные как вершины почти правильного треугольника.
   И если судить по тому, что тут осталось от ровной полосы узора, все три сдвинуты на одинаковое расстояние от середины дыры.
   Не выпуская арбалета, я уперся коленом в левый, рукой в верхний, а локтем - я не выпускал арбалета ни на миг - в правый, и надавил одновременно на все три.
   Камни сдвинулись - не только эти три, но и те, что их окружали. Каким-то хитрым образом сцепленные между собой в глубине кладки, камни смещались, одновременно расходясь в разные стороны.
   Узкая дыра превратилась в лаз, в который уже можно протиснуться. Но камни поддавались и дальше. И лишь когда проем стал шириной больше двух локтей, камни встали намертво.
   Вниз круто сбегали ступени.
   Скрючившись, я ступил внутрь. И тут же сморщился. К серному запаху примешалось что-то... Смерть. Так пахнет смерть.
   Выставив перед собой арбалет и на всякий случай прикрываясь сзади факелом - один раз я уже был уверен, что все они ушли, не так ли? - я спустился до самого низа.
   Под последней ступенью горела моя зажигалка, под ней шипел сырой камень.
   Я был в крошечном склепе. Сразу перед лестницей было каменное ложе с углублением в виде человеческого тела. Но кости, истлевшие и изломанные, свалены в угол.
   Все стены, ложе, даже изгибавшийся аркой потолок - все было в прилипших клочьях шкуры. Какие-то комки длинных грубых волос, засохшая кровь... В закутке за ступенями было несколько длинных ребер - белых, свежих. И еще пара костей, похожих на тазовые, только слишком большие для того, чтобы быть человеческими.
   Ага. А вон и копыта. Ясно.
   Отсюда выползни вытащили лошадиную шкуру, чтобы поиграть со мной.
   Я выбрался наружу и втянул полную грудь чистого воздуха.
   На краю освещенного факелами пространства - прижавшийся к земле зверь, готовый к прыжку - темнела голова и шкура лошади.
   - Плодить как три быки... - пробормотал я себе под нос.
   Плодить - так, как произнес рохурлур, с ударением на начало.
   Туман редел, свет факелов будто раздвинулся. Выступила из темноты стена храм, с другой стороны внешняя стена.
   Но дело, боюсь, еще не кончено.
   - Плодить как три быки...
   Я знал, что выползни хитры, но не думал, что настолько предусмотрительны. Выходит, даже вылезая ночью, чтобы поохотиться, они закрывали за собой эти склепы? И если бы не спешка со шкурой лошади, чтобы обмануть меня... Нашел бы я их лежбище, как же...
   Я обошел соседнюю статую. Тут тоже по бокам постамента шла полоса узора. На этот раз я рискнул положить на землю и факел, и арбалет с пылающей зажигалкой. Выбрал три выступа точно под тем местом, куда смотрела статуя, и налег на камни, помогая себе коленом - давить приходилось в три места одновременно. Наверно, навещать прах пращуров здесь полагалось не в одиночестве, или как минимум со слугами...
   Но на этот раз, хоть и давил я изо всех сил, камни едва шевельнулись.
   Пришлось их раскачивать. Неохотно, с трудом, но все-таки они стали проворачиваться. Я дергал их пару минут, прежде чем раскрыл проход настолько, чтобы можно было хотя бы заглянуть внутрь.
   Просунув в дыру факел, сразу понял, почему камни шли так туго. На ступенях был слой пыли толщиной в палец. Выползни сюда не залезали. Я открыл этот проход впервые за, может быть, сотню лет.
   Следующие три склепа сидели туго, и их я даже не стал раскачивать. Четвертый поддался, едва я надавил. Камни разошлись как по маслу.
   Я отшатнулся от едкого смрада. У меня сперло дыхание и резало глаза.
   Серная тухлятина и трупная вонь...
   Мне хотелось зажать нос рукавом, но теперь я не рисковал расстаться ни с арбалетом, ни с факелом. Стараясь дышать ртом и по чуть-чуть, очень медленно я двинулся вниз.
  
  40
  
   Под лестницей лежали два трупа. Одежда содрана, руки и ноги обглоданы до костей. А вот туловища не тронуты - даже будто раздулись.
   В некоторых местах были как выпирающие нарывы. Там кожа натянулась и истончилась... и... да, оно подрагивало.
   Под кожей что-то шевелилось.
   - Плодить как три быки... - шепотом повторил я.
   Я поднял ногу и, очень осторожно, надавил каблуком. Кожа вдруг проткнулась, как гнилая тыква. Я невольно отступил, чуть не рухнув на ступенях позади, - из разрыва что-то...
   Пальчики, совсем крошечные.
   Это была маленькая красная ручка. Она крутилась туда и сюда, шевеля пальчиками, будто нащупывала что-то.
   Я стукнулся затылком о каменный свод.
   Красные пальчики, так ничего и не нащупав над телом, вцепились в край разрыва, и появился второй кулачок. Потом третья ручка, помогая растянуть дыру... Протиснулась крошечная головка, вся покрытая комками слизи и в ошметках мяса.
   Она была бы похожа на младенческую, если бы не вяло чавкающий рот. Когда он открывался, показывались тонкие, как иглы, рыбьи зубы.
   Под слизью дрогнули веки. Открылись и замерли, не моргая. Два блестящих черных глаза уставились на огонь зажигалки на конце моего арбалета.
   Мордашка удивленно вытянулась. Потом головка повернулась в одну сторону, в другую, глаза бессмысленно скользили по каменным стенам склепа... И снова уставились на пламя зажигалки. Нет, не на пламя. На мою руку, сжимавшую арбалет. Он даже чавкать перестал.
   Я стоял, замерев. Я думал, что готов к этому. В конце концов, я же видел того, висевшего на статуе, совсем крошечного... Всего-то пара дней от роду. Вылез чуть раньше, чем эти...
   Выползень поднял голову, заметил мое лицо - и красная мордашка осветилась радостью. Ротик восторженно приоткрылся. Не сводя с меня глаз, выползень возбужденно задергал плечами и ручками, выдираясь из вздувшегося тела.
   От его толчков остатки туловища колыхались, как желе. Под другими нарывами тоже зашевелилось. Там тоже лопнула кожа.
   А кроха уже выбрался из тела и, чуть пошатываясь, топал прямо к лестнице. Прямо на меня... Нагло, как штурмовики под прикрытием бронированной черепахи. С очумело радостным выражением на мордашке, с каким избалованный малыш встречает новую игрушку. Слюнявый рот перекошен, ручки растопырены, все четыре ладошки нетерпеливо сжимаются и разжимаются, сжимаются и разжимаются, тянутся ко мне...
   Его длинный хвост, вытягивавшийся за ним следом из тела, как пуповина, вдруг натянулся, и малыша швырнуло назад, кроха рухнул на спину.
   В конец его хвоста вцепилась ладошка другого.
   Этот вылез из тела, стискивая в одной из ручонок кусок ребра и продолжая его обгладывать. Зубы поскрипывали о кость, выламывая из нее кусочки и перемалывая вместе с остатками мяса. Но увидев меня, он отшвырнул кость и восторженно запищал.
   Его ладошки, как и у первого, задергались, требовательно сжимаясь и разжимаясь.
   - А не подавишься?
   - Щ-сь-й-а... - попытался повторить выползень, кажется, сам того не замечая.
   Он не сводил горящих глазенок с меня.
   Он пополз ко мне, задевая второй труп. На туловище заколыхались натянутые, как беременные животы, нарывы, и лопнули. От тела внутри почти ничего не осталось - кожа сползла на пол, обнажив три или четыре красных тельца. Я не мог различить, сколько их в этом клубке переплетенных ручек, ножек, хвостов...
   - Сколько же вас из быка-то было бы?..
   Все-таки четверо. И еще трое из первого.
   И все они, раскрыв впервые глаза, замирали, глядя на огонь, а потом, заметив меня, радостно пища пытались ползти ко мне на четвереньках, брести, спотыкаясь и шатаясь, раскидывая для равновесия ручки, - но вперед, ко мне, не сводя с меня глаз.
   - Ходить еще толком не научились, а глазки уже горят...
   - Арьят...
   - Жерят...
   - Ят...
   Остальные тоже открыли рты, пытаясь что-то выговорить, но получились лишь пузыри желтоватой слизи.
   Я невольно пятился по ступеням - а самый шустрый был уже у ее начала. Карабкаясь на ступеньку, он упал на живот, но тут же оперся на две ручки и поднялся.
   Две другие ручонки он не переставал тянуть ко мне. Пальчики нетерпеливо сжимались и разжимались.
   На второй ступеньке он опять упал, но поднялся. Он упрямо полз дальше. Его глаза не отрывались от меня.
   Я выставил ему навстречу арбалет и спустил курок.
   Пылающий конец болта вошел в жадно раскрытый рот. От удара кроху кубарем снесло вниз.
   Дико визжа, он завертелся юлой, лупя ладошками и хвостом по плитам.
   Остальные на миг застыли, уставившись на него. Потом начали поскуливать - будто передразнивая. Потом подвывать.
   А он все катался по полу и выл, пытаясь вытянуть болт из глотки... Но доставать болт надо было сзади. Горящее утолщение зажигалки пробило шею, выйдя из затылка.
   Остальные теперь тоже вопили, и все громче, все отчаяннее - истошно, с надрывом... Высокие и тонкие звуки, как визг пилы по железу, в каменном склепе сгустились так, будто в виски вкручивали буравчики... Еще миг, и я бы сам взвыл - но наконец-то раздался хлопок, и мучительный визг подстреленного оборвался. Его силуэт застыл под лестницей - сотканный из дымки.
   Остальные, один за другим, тоже замолкали.
   Воцарилась блаженная тишина.
   Выползни удивленно переглядывались.
   Положив факел на ступени и прижав каблуком, чтобы не скатился, я взводил арбалет.
   - Бример, - сказал я, вытягивая из колчана новую зажигалку.
   - Имер, - хором повторили они, сами того не замечая.
   Так же, как повторяют все молодые воронята. Только в отличие от воронят, эти малыши очень скоро начнут схватывать слова вместе со смыслом.
   Может быть, когда-нибудь потом, вспоминая свой первый ужас - вот эти самые мгновения - они на любой испуг будут вопить то слово, которое впитают сейчас? Хорошо бы...
   А еще лучше, если научат своих собственных отпрысков этому слову.
   И уж совсем замечательно будет, если в ту пору я еще буду жив и здоров.
   Я окунул конец зажигалки в пламя факела. Обвел взглядом малышей.
   - Э-эа! - настороженно выдал один.
   Нет, дорогой пискля. Не э-эа.
   - Бример.
   - Ример... - повторили они хором.
   Оскалившись, я выбросил арбалет на ближайшего:
   - Бример!
   Выползень взвизгнул и с хлопком превратился в дымку.
   - Бри-и-имер... - повторил хор дрожащих голосков.
   Я повел арбалетом, выцеливая следующего - но он превратился в белесый силуэт, едва пылающий конец зажигалки двинулся в его сторону.
   Один за одним, не давая мне даже прицелиться, они выпархивали из нашего мира. Хлопки эхом прыгали под каменным сводом.
   Силуэты последних повисли в неподвижном воздухе склепа, не желая растекаться - прямо как живые.
  
  41
  
   Когда я закончил с семейным кладбищем, туман рассеялся совершенно.
   Арбалет мне пришлось сунуть в сумку, - чтобы было, чем нести факел. К большой брезентовой сумке, которую я закинул за спину, прибавился еще и мешок.
   У входа в храм я задержался. Повел факелом вдоль стены.
   Вот, значит, как они оказались на куполе... Здесь мха не было - совсем. Стена была покрыта каким-то темным налетом, будто ее обожгло. От самого низа и до самого верха, где стена закруглялась, переходя в купол.
   По мху бы они не залезли. Ручки бы не приклеились. А так... По камню...
   Но кто же знал?
   А впрочем, я и так справился! Я вдруг обнаружил, что жутко голоден. И дико весел, с привкусом всемогущества. Божественное ощущение, когда море по колено.
   Это хмель победы... Но разве я не заслужил?
   Я выжил? Выжил.
   Победил? Победил.
   Мешок приятно оттягивал руку.
   Через усеянный битыми статуями храм, между келий, мимо темниц...
   В конце коридора показалась жаровня. За жаровней, вцепившись в рукояти мечей, стояли Бен и тот белобрысый Клещ. За ними виднелся Лисенок. К ним прибавилась еще парочка стражников.
   Все они молча стояли и смотрели на меня, пока я шел по коридору.
   Может быть, здесь, в глубине замка, они могли не слышать вопли выползней и рев рохурлура на кладбище, - но чего они не могли не знать, так это того, что Джок поднял тревогу, и хотел привести подмогу. Парочка новых лбов не из-за этого ли тут появилась?
   И никто и пальцем не пошевелил. Подмога...
   Жаровня перегораживала проход.
   Клещ разлепил губы:
   - Еще не рассвело. Виконт приказал...
   Я поставил каблук на ножку жаровни.
   - Сам сдвинешь, или будешь собирать угли?
   Клещ оглянулся на остальных. Лисенок шмыгнул носом, Бен изучал носки своих сапог. Двое других, один на добрую голову выше меня, косились в сторону.
   - Ну!
   Вхдохнув, Клещ взялся за жаровню.
   - Живее, живее! У меня руки заняты.
   Скрипя железными ножками по плитам, Клещ и рыжий сдвинули жаровню. Я вышел в перепутный зал.
   Бен, поморщившись, поднял взгляд.
   - Шел только с сумкой, возвращаешься с мешком... Что там?
   - В основном, золото. - Уже шагнув мимо него, я оглянулся: - Или хочешь поделить?
   Бен отвел глаза.
   Полдюжины коридоров вели во все стороны замка - весь мой, добыча на разграбление!
   Замок уже не спал. Пока я шел по коридорам, тут и там раздавался быстрый шелест, шепотки, возбужденная суета. Из глубины проходов блестели глаза. Прислуга разрывалась между страхом и любопытством.
   Я высматривал интересные мордашки, но попадались сплошь тетки, побитые жизнью.
   Аромат углей, залитых птичьим жиром, вывел меня к кухням.
   Две девки помоложе юркнули прочь.
   - Стоять! - рявкнул я. - Назад! А то в жаб превращу!
   Девки, дрожа и комкая фартуки, выглянули из-за угла, таращась на меня.
   - С кухни?
   Они быстро-быстро закивали.
   - Где тут обеденный зал?
   - Ч-что?..
   - Где милорды едят?
   - Т-туда... За поворотом... - указала одна.
   - Ты разогрей еды и тащи туда. И вина! Пусть ключница даст хорошего. А ты со мной, - прихватил я за плечо ту, что покрасивее.
   У дверей в зал горели четыре факела. На стенах, покрытых синими гобеленами, целая свора шитых золотом псов.
   Внутри было темно и холодно.
   Я сбросил сумку. Плюхнулся на скамью, швырнул мешок под ноги и приказал девке разжечь камин. Заслужил, Нзабар меня дери!
   И тепла, и еды, и - самая сладкая часть дела... я пощупал кошель. Кое-что там появилось за последние дни, но в сравнении с тем, что там вот-вот окажется...
   Запылал камин.
   - Т-теперь я пойду? - кухарка оглянулась на меня.
   Впрочем, теперь она уже так не дрожала. В глазах даже был интерес...
   Но нет, нет. Слишком уж грязна, как на мой вкус. Вечно эти степняки жалеют дров на мытье, даже когда сами давно на севере, и леса вокруг завались. От девки пахло, как от рыбы, денек пролежавшей на солнце.
   - Пойди, конечно. И пусть позовут графа.
   - Виконт велит сначала...
   - И виконта тоже пусть позовут, - великодушно разрешил я.
   Она убежала, а я встал перед камином, протянув руки к огню, закрыл глаза, впитывая тепло...
   В темноте за спиной раздался шорох. Я дернулся к скамье, где оставил арбалет... но нет, это был не выползень.
   Она вошла через другой вход. Аромат роз накатывал сладкой волной, зеленое платье призрачно выступало из темноты - и блеск ее глаз...
   Я медленно двинулся к ней, бросив арбалет на столе.
   - Вы... Вы целы и невредимы?..
   Приоткрытые губы и глаза мартовской кошки.
   На некоторых так действует кровь и пот драки. Что-то витает вокруг тебя после предельного напряжения, когда жизнь висела на волоске...
   Я выжил. И я победил. А победителю достается все.
   Я просто шагнул к ней и прижал к стене.
   Она испуганно выдохнула, большего не успела. Я залепил ей губы поцелуем, почувствовал вкус вина с медом, а от ее кожи пахло розовым маслом...
   Ее бедра под юбкой были прохладными, зато какие теплые внутри...
   И тут она стала рваться, как дикий зверь.
   Я не сразу понял, что она бормочет:
   - Нет, нет, нет! Там граф... Он не должен меня здесь видеть! Нет, нет, нет!
   В самом деле, из коридора раздавались шаги, голос графа, чуть тянущий слова...
   Она выпорхнула из моих рук, я лишь успел заметить, как шевельнулись тени в дальнем конце зала. Дверь, тихо скрипнув, прикрылась.
   И в тот же миг распахнулись те, что вели в коридор.
  
  42
  
   - Ты его одолел?! - вскричал граф, едва заметив меня. - Эти жуткие визги... Б-р-р! - он по-собачьи встряхнулся.
   Граф был приятно возбужден. Уже успел приложиться к бутылке. Перед ним тенью скользил пергаментный. Позади мрачно звенел шпорами виконт.
   Я опустился на скамью сбоку от камина, привалился спиной к теплой стене и вытянул ноги.
   - Разумеется, одолел. Ведь я все еще жив? Можете быть уверены.
   Граф возбужденно хлопнул в ладоши. Обернулся, вытянув руку к виконту, нетерпеливо пошевелил пальцами:
   - Мой милый Мерез...
   Виконт, не очень-то охотно, распустил тесемки кошеля.
   Я вздрогнул - пергаментный появился прямо рядом со мной. Бесшумно и мягко, как огромный кот, он встал у стола. Его заинтересовал мой арбалет. Если и слушал, что говорят, то виду не показывал.
   Граф пожирал меня блестящими глазами.
   - Это был ужас... Сколько он вызвал там демонов? Так ревело! И все-таки ты убил его, эту тварь...
   Я кивнул.
   - Хотя, должен вам признаться, сэр, это было и непросто, - заметил я, краем глаза следя за пальцами виконта, как они растягивают края кошеля...
   Пальцы остановились. Виконт задрал бровь.
   - Как беса из Лунки?
   Он высыпал монеты в ладонь, приготовившись отсчитывать, но так ни одной и не выложил на стол.
   - Вико-о-онт... - протянул граф, чуть нахмурившись. Одарил меня виноватой улыбкой. - Главное, что теперь все закончено. Ведь так, мастер Бример? Все кончено?
   Я кивнул.
   - Целиком и полностью, милорд.
   - Не слишком быстро ли у тебя вышло убить его, Бример? Он со связанными руками скормил демонам своего приятеля, потом убил двух кузнецов без единого следа, сейчас таких жуткие крики... и на тебе ни царапины?
   Я опустил взгляд на его пальцы. Золото не покидало их.
   Золото, за которое я рисковал жизнью.
   - Боюсь, виконт, вы опять все путаете. - Я посмотрел ему в глаза. - Как с бесом в Лунке.
   У виконта вздулись желваки.
   - Неужели?
   - Определенно. Никакого чернокнижника не было.
   - А! - граф, в возбуждении ходивший вдоль стола, развернулся ко мне. - Не было?.. Но... Я своими глазами... Эти руны внизу... Он же вызывал демонов...
   - Демонов никто не вызывал, граф.
   - Но... А пленники? А мои кузнецы?! Если он не скормил их демонам, то куда... Как...
   - Тот рыжий, что стерег пленников, слышал странные звуки? Демоны отвлекли его. Когда он отошел от темницы, они уволокли обоих пленников. И закрыли дверь из коридора, как было до этого.
   - А руна?!
   - Это не руна. Это жалкое подобие. Пустышка. Ей никто не пользовался. Она даже размечена с ошибками. Она бы никогда не сработала.
   - Но...
   - Демоны сами ее и начертили.
   - Зачем?!
   - Если бы вы узнали, что в замке демоны... были бы кузнецы в храме так неосторожны? Попались бы на такую глупую приманку?
   Я бросил на стол один из самородков.
   Граф нахмурился.
   - Что это?.. Золото?..
   Виконт осторожно взял самородок.
   - Нет, милорд. Слишком легкое... И грани странные. Острые, как ступеньки. У золотых кусков таких не бывает.
   Я кивнул.
   - Золото дураков. На это они поймали ваших кузнецов. А на ту руну - вас...
   Виконт перевел тяжелый взгляд с самородка на меня.
   - Этот камень ты мог принести с собой. Пока я слышу лишь пустые слова, слова, слова! И ни одного доказательства! Не удивлюсь, если в довершение всего ты заявишь, что от убитых демонов не остается никакого следа!
   - Вико-онт...
   Виконт даже не взглянул на своего сюзерена.
   - Тебя сюда привезли, чтобы ты поймал чернокнижника! А не выдумывал демонов, которых отчего-то не заметила целая дюжина белых братьев! Которые пробыли в этом замке больше...
   Он еще говорил, но я больше не слушал его - слишком устал я для этих глупостей. Тяжело вздохнув, я вытянул из-под скамьи мешок и тряхнул перед камином.
   Граф отшатнулся.
   - Что это!
   По каменным плитам покатились два головы - почти черепа. Все в засохшей крови, обглоданные до костей лица, застывшие черными сосулями космы, вместо ушей дырки.
   - Выбирайте, виконт! Которая из них ваша?
   - Это... - Граф облизнул губы. - Это головы пленников?
   Я смотрел на виконта.
   - Вы нанимали меня, чтобы я принес вам голову чернокнижника? Здесь оба ваших пленника, вот их головы. Выбирайте любую!
   Виконт холодно усмехнулся.
   - А может, это головы кузнецов? Они так обглоданы, что...
   Я достал из кармана то, что нашел возле первой пары тел - тех, из которых выползни вылезли на моих глазах. Бросил на стол.
   - Что это? - спросил граф, с удивлением взяв в руки.
   По виду это было как рукояти кинжалов - но без лезвий.
   Виконт нахмурился.
   - Это клейма кузнецов, милорд... На том, что делают, они ставят свои личные знаки. По крайней мере, когда считают, что у них есть повод гордиться...
   - Их тела я не стал трогать. Хотя там уже мало что осталось от тел.
   Тела...
   Какая-то мысль шевельнулась. Я же хотел что-то еще сделать, да забыл... Тела, тела... Останки тел... И еще что-то со стеной, тот пролом...
   - Но мы обыскали там каждую щель! - воскликнул виконт.
   Мысль ускользнула, как скользкая рыбина из рук в воде.
   С трудом скрывая злость, я посмотрел на него.
   Он глядел на меня ничуть не добрее. Снова потребовал:
   - Где ты их нашел, Бример?
   - Там же, где и все остальное. То, что вы, виконт, называете садиком... Вы опять все напутали. Это не садик.
   Граф опустил клеймо.
   - А что же?
   - Кладбище. Там стояли не боги, а статуи предков. Под каждой статуей склеп.
   - Не может быть! Я там ходил, и...
   - Увы, граф, не вы один обманулись. Белые браться тоже ничего не заметили. Впрочем, вы можете в этом убедиться сами - три склепа сейчас открыты.
   - И демоны...
   - Прятались там. Еще с самого штурма. Переждали, пока маги уберутся из замка, и теперь вылезли. Внутрь замка они попали через храм. Разобрали деревянный щит на куполе, которым заделали разбитый витраж.
   Виконт, избегая глядеть на меня, принялся отсчитывать на столе золотые.
   - Но как они забрались на купол? - спросил граф. - Я помню этот храм, там до купола добрых локтей двадцать!
   Скорее, тридцать.
   - Они ползают по стенам и потолку так же легко, как вы ходите по этому полу, граф. И, как вы уже успели убедиться, они весьма сообразительны и хитры. И пакостливы... Выползни. Орки называют их урлурами.
   Виконт перестал отсчитывать монеты.
   - Почему же они не напали на Лисенка перед тем, как утащили пленников? Он был там перед темницей.
   - А зачем? Один тощий парень, настороже и с факелом... Это огонь, выползни не любят огня. А пленники? Сразу двое, связанные по рукам и ногам, и никакого огня рядом... Совершенно беспомощные, в полной темноте. Они даже не могли понять, что происходит, пока выползни спускались к ним, чтобы задушить.
   Я вздрогнул, уловил какое-то движение в комнате - и тут же скрипнула дверь.
  
  43
  
   Между створок просунулась голова Эйка. Увидев меня, мальчишка расплылся в улыбке:
   - Мастер!
   Он бросился внутрь, но тут заметил графа, виконта... и пергаментного - всего в двух шагах от себя. Телохранитель графа был уже у стены за дверью, наполовину обнажив кинжал.
   Потом Эйк заметил монеты на столе, и забыл обо всем.
   На столе перед виконтом сверкали в ряд золотые монет, и он выкладывал новые. Восемь, девять...
   Дюжина. Виконт остановился. Именно столько и обещали.
   Но то было за голову сбежавшего пленника...
   Я разлепил губы, пока виконт не затянул тесемки.
   - Конечно, потом бы они добрались и до Лисенка, и до остальных ваших дружинников, граф... - я выдержал паузу, - после того, как в замке кончилась бы легкая добыча. Женщины, пьяные, спящие. Все те, до кого можно добраться, не рискуя получить отпор огнем или же упустить жертву и вызвать переполох. Они не собирались выдавать свое присутствие до последнего. Они пришли сюда не за парой тел, граф. Они собирались сидеть здесь до конца. Пока люди в замке не кончатся.
   - Ты шутишь, Бример?! У меня в замке одних солдат под полсотни!
   - В склепах демонов было больше полутора дюжин.
   Граф сгорбился.
   - Полторы дюжины демонов?..
   - Может быть, две. А завтрашней ночью стало бы еще больше. Трупы нужны им не только как пища...
   - Боги мои! Они еще и размножались?! - Граф помотал головой, отказываясь верить. - В моем замке...
   - Вы просили меня принести голову пленника... - Я оглянулся на виконта. - Прошлый раз меня просили изгнать из лошади беса, которого в ней никогда и не было... На этот раз я сделал не то, что меня просили. А то, что было нужно. Я изгнал из вашего замка всех демонов, граф. Потом очистил все тайники, где на трупах подрастали новые.
   Граф, зябко ежась, пробормотал:
   - Демоны... Две дюжины... Торун-защитник...
   Стараясь не ступать возле голов, он подошел к камину, вытянул подрагивающие руки к огню. Оглянулся на стол, с дюжиной золотых на краю.
   - Виконт...
   Пару секунд они вели беззвучный диалог.
   Взгляд виконта на кошель - вскинутые брови виконта.
   Настойчиво поджатые губы - и только теперь, хмуро, всем видом осуждая своего сюзерена, виконт подчинился. Растянул тесемки кошеля и запустил руку за новыми монетами... и вдруг вскинул голову.
   - Погоди-ка, Бример... Ты сказал, ты изгнал всех демонов?
   - Всех, - кивнул я.
   Виконт, раздраженно сморщившись, дернул головой.
   - Изгнал?
   - Да. Я проверил все склепы, где могли...
   - Ты их не уничтожил, ты их изгнал? Они могут вернуться?
   Я усмехнулся.
   - Нет, виконт. Об этом можете не волноваться. Если они и вернутся в наш мир, то не сюда.
   Меня больше волновали пальцы виконта, которые почти застыли - вместо того, чтобы продолжать бодро выкладывать монеты.
   Граф, вздрогнув, шагнул к закрытым ставням.
   - Что это?
   Пергаментный, беззвучно, уже был за его плечом. Граф приник к ставням, приоткрыл их.
   - Слышите?.. Вот, опять!
   Снаружи прокатился раскатистый звук.
   - Это... - Граф оглянулся на пергаментного. Вцепился в его руку. - Как тот рев...
   - Это гром, граф, - сказал я. - Всего лишь гром. Будет дождь. После магии такое часто бывает.
   Граф круто обернулся.
   - А другие?! Они могут сюда явиться?! Как те, которых ты изгнал?!
   - Нет. Другие тоже не придут, граф.
   - Неужели, Бример? - к виконту вернулась его прежняя невозмутимость и холодность. - Но как-то же они здесь появились? А? Те, которых ты, как говоришь, изгнал почти полторы дюжины?
   Его пальцы больше не двигались. К дюжине добавилась всего пара золотых.
   - Они явились после штурма, виконт. Вы видели сами: там, на кладбище и в храме, не осталось ни одной целой статуи. Там сошлись белые братья с шаманами. Такие мощные заклинания заметны и из других миров. Как далекие отсветы... Зарницы... Они были для тех выползней путеводной нитью. Но теперь зарниц здесь нет. И им не найти путь сюда. Ни тем, которые здесь были, чтобы вернуться. Ни новым.
   - Но последний штурм был здесь два месяца назад, - заметил виконт. - И все это время они были здесь?
   Я пожал плечами.
   - Выходит, так.
   - Два месяца без добычи? И все равно сидели тут?
   Без добычи?
   - Я бы так не сказал, виконт. Пара пленников, два кузнеца... и еще больные клячи до этого. Это ведь они их утащили. Там, в склепах, остались шкуры...
   Два огромных канделябра на столе были на две дюжины свечей каждый. Их держатели в виде голов - бычьих, конских, бараньих... вот хоб, натужившийся под свечой так, будто тащит целое бревно...
   Мысль, потерявшаяся было, опять шевельнулась - раздражающая и неуютная, будто забыл где-то золотой, как сказал бы Эйк...
   Шкуры...
   Одна та, которая меня напугала до смерти. Еще одну я нашел в склепе вместе с обглоданными пленниками. Из них вылупились вчера ночью - и тогда же, наверно, сожрали с них последние остатки плоти, даже кожи на костях не осталось...
   - Это случилось в последние дни, Бример. А до этого? Месяцы голода... Они должны были лишиться сил?
   Вздрогнув, я поднял взгляд на виконта.
   - Они почти не сопротивлялись? - настойчиво продолжал виконт. - Так?
   Не сопротивлялись?..
   - Месяцы голода?.. После штурма, виконт, здесь было столько убитых, что хватило бы на тысячу выползней.
   - После штурма здесь были белые братья. Они бы заметили, что демоны таскают тела.
   Я медленно втянул воздух, с трудом сдерживая проклятие. Как же он мне... Я шагнул к столу и сгреб то золото, с которым он все-таки расстался. Пусть подавится остальным!
   - Вы можете не верить мне, виконт... Но своим-то людям! Им-то вы должны верить?! Джок видел все своими собственными глазами! Или... может, его я тоже одурманил? Как тех двоих? Ну, в той Лиходеевке, где я искусал одному плечо? А вы совершенно случайно оказались там с утра пораньше...
   Глаза виконта сверкнули.
   Я ссыпал деньги в кошель. Один золотой оставил, стиснул в кулаке.
   Свои долги я привык отдавать.
   - Где он? Вы отправили его обратно на стену?
   Граф переводил взгляд с меня на виконта.
   - Джок?.. - неуверенно повторил граф, почти с мольбой взглянул на виконта.
   - Это один из ваших стрелков, милорд, - ответил виконт, вежливо склонив голову. - Я бы сказал, лучший. При чем тут Джок, Бример?
   То есть?
   - Но разве он не...
   Я переводил взгляд с виконта на графа. Они что? Шутят? Издеваются надо мной?
   - Разве это не он поднял тревогу... и рассказал вам...
   Виконт фыркнул:
   - Тревога! Твои визги и рев весь замок перебудили!
   - Бедная леди Ирелла! - сказал граф. - Как она...
   Мысль хлестнула меня, как под водой вдруг бьет по ногам хвост тяжелой рыбины, заставляя обмереть.
   - Лошади... - прошептал я.
   Виконт нахмурился:
   - Что?..
   Кинув быстрый взгляд на графа, будто боялся, что он мне в чем-то поверит, виконт прищурился.
   - Что еще ты...
   Схватив арбалет и сумку, я бросился в коридор.
  
  44
  
   Выскочив из дверей замка, я сдернул со стены факел и мимо двух удивленных солдат бросился вниз по ступеням.
   Промчался через большой темный двор - туда, где сбоку от ворот был подъем на стену. Трое солдат, на корточках сидевших вокруг фонаря в проходе к надвратной башне, вскочили, но я свернул прочь от них - на правую куртину, тонущую в темноте.
   - А ну, стой! - рявкнул знакомый зычный голос.
   Тот Зик. За моей спиной залязгали доспехи, выхватываемые из ножен мечи...
   - Оставь его! - донесся снизу голос виконта. Его шпоры звенели уже на подъеме. - С нами!
   Угловая башня. По проходу сквозь нее, и дальше по стене...
   Толстый внешний парапет был мне по грудь, зубцы на нем прикрывали еще локтя на три. Внутренний парапет был не толще ладони и куда ниже, едва по пояс - и вдруг совсем пропал.
   Галерея будто расширилась. Во внутреннюю сторону уходил широкий спуск - там, ниже, была просторная площадка. Насколько хватало света факела - угадывались огромные беличьи колеса, толстый рычаг из нескольких стволов, уходящий далеко в темноту вверху...
   Я замедлил шаги.
   Воздух...
   Я повел факелом по сторонам.
   Воздух мне совсем не нравился. Его будто пропитала болотная вонь. И висела какая-то дымка. Опять туман?
   Галерея сузилась - справа опять был невысокий парапет, а прямо передо мной...
   Я встал, выставив перед собой факел - что-то призрачное замерло впереди! Скрючившись в три погибели... Прижавшись к самым камням, чтобы не маячить над внутренним парапетом...
   Не замерло. Ползло.
   Медленно, очень медленно, оно скользило на меня - как молочная змея, по галерее полз, зажатый между внешним и внутренним парапетами, густой туман.
   Неощутимое движение воздуха толкало его откуда-то из-за стены. Туман вползал ручейками между зубцов и растекался по галерее...
   Дальше впереди он был еще гуще, и тек уже и над зубцами. Там галерея была затоплена молочной мутью, туман накрывал ее сверху, переползал через внутренний парапет, и медленно скользил вниз, во двор замка, словно застывающий призрачный водопад.. А еще дальше - туман уже полз будто с неба, там все тонуло в молочной тьме...
   Башня впереди, разделявшая куртины, едва угадывалась - расплывчатая тень.
   Я отвел факел назад, чтобы его свет не бил по глазам.
   Нигде на стене, а я прошел уже, наверно, добрую шестую всех укреплений - факелы не были развешаны. Но кажется, в тумане по ту сторону башни что-то едва светится?
   За моей спиной быстрые шаги солдат тоже замедлялись и затихали. Люди графа старались не греметь доспехами.
   - Что там? - хрипло прошипел Зик.
   - За башней, на стене, были факела?
   - Не было там никаких факелов... Чего их тут жечь просто так?
   Просто так...
   - Мастер!.. - сзади, огрызаясь сквозь зубы на мешавших солдат, ко мне протиснулся Эйк. - Давайте, мастер!
   Я дал ему стащить с моего плеча сумку.
   Медленно двинулся вперед. Тихо позвал туда:
   - Джок?
   Позади опять кто-то продирался через солдат.
   - Нет, я... - начал Эйк, и заглох.
   Мне на плечо легла рука.
   - Бример! - зашипел виконт. - Ты...
   Оскалившись, я дернул плечом.
   Снова тихо позвал в едва светлеющий туман за башней:
   - Джок! Эй, безбожник...
   Да, что-то там точно светится. Отсветы проникали через проход, идущий сквозь башню - будто белесая пасть в черной громаде.
   Но по ту сторону башни было тихо. Никто не отвечал. Только выл в ушах ветер, крепчая.
   И с неба падали редкие тяжелые капли.
   Эйк все-таки извернулся и оказался рядом со мной.
   - Там что-то горит, мастер, - зашептал он. - Но не факел, а внизу, прямо на полу...
   Я медленно кивнул, не отрывая глаз от прохода сквозь башню.
   - Милорд, вам лучше... - где-то позади начал Зик своим зычным голосом.
   Я оскалился:
   - Тихо, вы! Все!
   Я пытался расслышать хоть что-то.
   Но оттуда не было ни звука - лишь вверху, далеко в небесах, снова раскатисто ворчало.
   Тяжелые капли падали чаще.
   - Демоны боятся огня, - просипел где-то позади Шептун.
   - Демоны хитры! - тут же прошипел Эйк.
   - Если бы это был Джок, - тихо сказал я, - он бы откликнулся.
   Эта язва разговорчивая...
   Сзади накатило благоухание цветущих трав. Мне показалось, его усы скользнули по моему уху.
   - Он мертв? Ты упустил кого-то на кладбище?
   - Я упустил кое-что другое...
   - Говори, а не виляй! - прошипел виконт.
   - В склепах были остатки лошадей. Но они у вас пропали не внутри замка, а из деревни? По ту сторону стены.
   Не через ворота же выползни их протащили...
   - Эйк, зажигалки.
   Я поднял арбалет, чтобы он мог положить зажигалку на ложе.
   Пока не запаливая ее, я двинулся вперед. Не сводя арбалет с размытого сияния, источник которого был где-то по ту сторону прохода через башню... на плечо легла тяжелая рука, не давая идти.
   - Не дури, не дури, - шепнул Зик. - Подождем до рассвета.
   - До рассвета?
   - Демоны уйдут. Тогда и проверим, что там было.
   - А Джок-то, выходит, самый дурной из вас... Не стал ждать...
   Сразу решил проверить, что это там, в садике, так визжит и ревет... когда туда отправился чернокнижник. Единственный из вас всех.
   - И где он теперь? - шепнул Зик.
   Я сбросил с плеча цепкие пальцы.
   - Со мной еще никто не пропадал.
   Я осторожно пробрался через проход внутри башни и выскользнул на галерею по ту сторону.
  
  45
  
   Да, это было прямо на полу - на каменных плитах гуляли язычки огня.
   Здесь проход по стене снова был шире - справа отходил спуск на еще одну площадку для метательной машины, но сейчас там было пусто.
   Под каблуком заскрипели, лопаясь, стеклянные осколки.
   - Масло? - шепнул Зик. - Фонарь?
   - Тихо, - прошипел я.
   Поперек спуска к площадке, словно вытянулась змея, в кладке чернела трещина. И слева, где галерею должен был прикрывать мощный внешний парапет с зубцами - никаких зубцов не было. От них остались низенькие щербатые выступы.
   Эта пустая площадка внизу - та, что я видел из башни?..
   С другой стороны от нее к замку отходит та узкая ограда, отделяющая двор от кладбища? И тогда впереди - пролом...
   Джок был по ту сторону пролома, когда стрелял? Это его шлем я видел на закате?
   - Мастер... - Эйк вцепился мне в рукав.
   - Вижу, вижу.
   Шагах в трех за язычками огня на плитах было большое горелое пятно. Тяжелые капли, падая туда, шипели.
   - Хороший знак, - шепнул я.
   Только что прогоревшее масло.
   - Знак? - тихо спросил Зик. - Огонь?
   - Пятно.
   Может быть, Джок еще жив.
   - При чем тут пятно? - процедил позади виконт.
   - Фонарь разбился не сам. Джок швырнул его, когда на него бросился демон. Масло разлетелось и вспыхнуло, часть попала на демона. Демон попытался выскочить из огня...
   Я ощерился. Джок, Джок! Как же ты мог подпустить тварь так близко?
   - Но горящее масло облепило его. Осталось на нем, даже когда отскочил прочь.
   Осторожно ступая, я добрался до пятна.
   - Чтобы спастись от огня, ему пришлось убраться. А масло осталось тут, упало на камни...
   Я прошел через пятно.
   Дальше на стене не было ни внутреннего парапета, ни внешнего. Галерею ничто не прикрывало. Будто крадешься по узкой плоской крыше.
   - Если демон сбежал, - сказал виконт, - то где Джок?
   Концом арбалета я провел линию: от еще гулявших язычков огня и осколков, через прогоревшее пятно, и дальше...
   Вершина стены сужалась. Сначала на шаг с внешней стороны - в кладке не хватало одного слоя каменных блоков.
   Дальше пропадал второй ряд.
   Потом и крайний ряд с внутренней стороны.
   - Там пролом, - хрипло проговорил Зик, он осторожно шел за мной.
   - Неужели.
   Стена сузилась до пары шагов - и обрывалась в туман, текущий поперек, как молочный ручей.
   Через пролом он вливался во двор. Куда-то на то кладбище?
   Джоку надо было перебраться здесь, чтобы перейти с того конца пролома - на этот.
   В небе сверкнуло. Долетел тяжелый удар, отдавшись в каменных блоках под ногами.
   Я двинулся к провалу - мне в рукав вцепились.
   - Стойте, мастер!
   - Сейчас не до грозы, Эйк, - прошипел я.
   - Я не про гром! - он даже не смотрел на меня. - Там!..
   Он глядел не вниз, а влево - туда, где по ту сторону стены стеной должен был быть ров, но сейчас там все было скрыто белым клубящимся морем.
   Я замер. Мне показалось, что я тоже расслышал.
   Не то легкий стук, не то плеск...
   Я шагнул к краю и присел. Опустил факел вниз.
   Свет проникал в туман на несколько локтей. Развороченная каменная кладка уходила вниз - и лишь на самом пределе видимости, где все таяло в тумане и темноте, было что-то еще.
   Может быть, локтях в пятнадцати под нами...
   Глядеть вниз, в этот туман - было все равно что смотреть в пропасть.
   Знаешь, что в сорока локтях ниже должна быть болотная вода пополам с трясиной. Те голубенькие цветочки, а кое-где и кувшинки. Там ров. Некуда ему деться.
   Но как в это поверить? В этот туман можно падать, и падать, и падать... Вечно...
   - Что там?.. - прошептал Эйк за плечом.
   Я оглянулся.
   Виконт, Зик. Какой-то рябой с луком. Седовласый усач. Шептун с фонарем. Горбун с факелами в каждой руке.
   Я вытянул руку над краем и отпустил факел.
   Он скользнул вниз. Размазавшееся пламя выхватывало бока блоков, все ниже в тумане, будто тая и расплываясь... и там, дюжиной локтей ниже, вдруг выхватил вывороченные из кладки блоки, на них что-то синее, на миг блеснул шлем, мелькнули черные сапоги...
   - Там! - Эйк вцепился мне в плечо.
   - Вон он! - гаркнул Зик, свесившись за край.
   Факел, ударившись о плащ, отлетел вбок и падал дальше вниз - ниже, ниже, превратившись в едва различимое сияние в молочном мареве.
   И плеск. Темнота внизу сомкнулась.
   Зик обернулся.
   - Милорд, он там.
   - Живой?
   - Десять локтей точно будет, милорд. Если вмазался башкой...
   - Нет, - сказал я. - Он шевельнулся, когда его ударил факел.
   - Я не видел, - сказал Зик.
   Эйк шепнул:
   - Вы уверены, мастер?..
   Он с тревогой ловил мой взгляд.
   Я отобрал у горбуна один факел и присел на колено. Положил арбалет, чтобы надежно вцепиться в край. Заглянул вниз:
   - Эй, безбожник! Джок!
   Через слой тумана едва различимо что-то чернело - а больше ничего не рассмотреть. Ни отдельные блоки, ни где там был этот плащ и шлем. Ничего.
   Я осторожно спустил ногу за край, нащупывая щель между блоками.
   - Нет.
   Зик стиснул меня за плечо, удерживая. Другой рукой указал вдоль стены, где кладка обрывалась.
   - Там. По пролому. Обломки перед стеной - как полка. По ним можно.
   Взяв арбалет, я поднялся, но не успел сделать и шага. Передо мной вырос Эйк.
   - Нет, мастер! - яростно зашипел он, вцепившись в меня. - А если это ловушка? Если там, под плащом, не человек?
   - Эйк...
   - Из-под плаща торчат только сапоги и шлем? - жарко шептал он мне в щеку. - А что там, под плащом?.. От него ни звука, мастер! Но если он дернулся, когда его задел факел...
   Зик, хмуро глядевший на нас, медленно кивнул:
   - Демоны боятся огня...
   Я оторвал от себя мальчишку. Скомандовал:
   - Сумка!
   Эйк, очень нехотя, стянул с плеча сумку.
   - Да живее! Дай мне...
   Я осекся, дернув головой ко рву.
   Плеск внизу!
   Я застыл, вслушиваясь. Эйк и Зик, люди позади нас - все замерли, боясь шелохнуться.
   И был какой-то еще звук, кроме плеска... Вот, опять! И пропал. Будто что-то тихо зашелестело, и стихло...
   - Это изнутри пролома земля осыпается... - шепнул седой усач за плечом Зика. Не очень-то уверено.
   В небе опять прокатился низкий рокот. На лоб и щеки все чаще падали тяжелые капли.
   И снова этот звук! Будто шелест - и плеск... На этот раз куда отчетливее и громче. Нет, это не земля и не мелкие камешки.
   Рука сама качнула факел, чтобы он запалил конец зажигалки в арбалете.
   - Это не под нами, - шепнул Эйк. - Это там.
   Он смотрел вдоль стены, где она, сузившись, обрывалась.
   Я медленно кивнул. Да, где-то там.
   И кажется, не совсем в проломе, а чуть на внешнюю сторону. Где должен уже начинаться ров...
   Сверху сверкнуло, и с рвущимся треском покатился раскат, тут же еще одна молния ударила в топи далеко за замком, на миг подсветив туман за стеной - белесое море до горизонта.
   - Гляныш, - тихо бросил виконт.
   За нашими спинами затрещала, разгораясь, промасленная пакля. Рябой лучник шагнул к краю пролома. Скрипнула тетива лука, выбросив зажигалку в туман...
   - Ношра!.. - он шарахнулся назад.
   Эйк отлетел от края, будто его снесло тараном.
   Огненная стрела на миг выхватила из тумана прямо под нами - что-то мертвенно-серое, живое...
   Из темноты обрушился рев.
   - Демон! - орал Эйк. - Он здесь, мастер! Прямо под...
   Я швырнул туда факел - но он выхватил лишь тень, отшатнувшуюся глубже в туман.
   Факел запрыгал по щербатой кладке в проломе, как по огромным ступеням, все ниже и ниже - и там шарахнулась еще одна тень.
   - Стрелы! - крикнул я.
   Факел, не докатившись до воды, застрял в обломках, угодив куда-то под большой блок. Осталось лишь слабое разлитое в тумане сияние.
   - Да еще же огня! - крикнул я. - Стрелы!
   Мне надо видеть...
   Я должен понять!
   Снизу под стеной, там, где, погребенный под туманом, должен был быть ров - теперь шумно било по воде, осыпалась земля, летели камни...
   - Они ползут сюда! - орал усач. Ведь был же прямо у меня за спиной, а теперь уже далеко позади. - Милорд, они лезут по обломкам! Прямо сюда!
   Я вскинул арбалет, пытаясь снова разглядеть, где в тумане была тень, спустил курок - и одновременно за моей спиной выстрелил Гляныш.
   Два огня прошли через туман, над самыми верхушками вырванных из стены блоков - они шли вниз, как крутой склон. Зажигалки, чуть не царапнув их, вдруг словно удвоились - снизу выскочила гладь рва, в которой мелькнули две подводные зажигалки... и тени! В тумане над водой качнулись огромные тени!
   - Там!.. - выдохнул Эйк.
   Темнота. Стрелы ушли в воду.
   А эти тени, что мелькнули там... Две или три...
   Позади взвыл рожок.
   С неба ослепительно сверкнуло, почти пробив туман до самой воды. Тени...
   Я закусил губу, глядя - и отказываясь верить своим глазам.
   Тени - их там было... Наама... и они были ближе, чем миг назад! Они двигались сюда!
   В мое запястье вцепился Эйк.
   - Они идут?.. Там же ров... Там вода!.. Маст...
   Удар грома сотряс все вокруг.
   Возле факела, застрявшего внизу в обломках, колыхнулась тень - не рассмотреть, только угадать движение: он не поднимался через пролом сюда. Он двигался куда-то вбок. Вдоль стены...
   Кто-то швырнул туда факел.
   Тень, взревев, метнулась прочь - и загрохотали, осыпаясь, обломки стены. Что-то тяжелое падало по ним, катилось, увлекая следом за собой обломки, как горный обвал, - и с тяжелым плеском все это обрушилось в воду.
   Факел не упал ниже, застрял в обломках, вырывая их из тумана на несколько шагов в стороны.
   Зик был прав. Снизу, где-то локтях в десяти, обломки шли под стеной сплошной полосой, - уходя куда-то к пролому, там уже смыкались туман и темнота.
   На краю освещенного пространства чернел блок, торчавший из груды, как маленький утес. И там было что-то еще, - выступало за бока блока, поверх подсвеченного факелом тумана. Что-то узкое, будто конец бревна...
   - Нога... - шепнул Эйк.
   Джок.
   Факел покачнулся, накренился, и заскользил по обломкам, закувыркался... На миг вспыхнул ярче, раздвоившись - и пропал.
   А в темноте все ревело. Их было там не меньше полудюжины. Что-то било по воде, скрежетали камни...
   - Дайте мне факел!
   Мой крик утонул в раскате грома.
   Позади что-то орал Зик, выкрикивал приказы виконт.
   - Мастер! Мастер! - вопил мне в ухо Эйк, пытаясь оттащить от края.
   Я отшвырнул его.
   - Сумку! Где сумка?!
   - Здесь, мастер!
   Упав на колени сбоку от меня, Эйк рвал застежки сумки, - но нет, сумкой тут не поможешь.
   Позади нас лучники стреляли под стену, зажигалки протыкали туман - но теперь даже теней не выхватывало. Все не туда...
   Нет, зажигалками тут не помочь.
   - Брось сумку. Держи!
   Я пихнул ему арбалет, чтобы освободить руки.
   Выдергивая из кармана футлярчик, я пытался разглядеть, где в тумане была нога Джока, но без факела остались лишь обманчивые тени. И скрежет по камню. Срываясь и оскальзываясь, что-то карабкалось ото рва...
   Я открыл футлярчик.
   Эйк вцепился мне в запястье.
   - Мастер, но... - зажигалка на конце арбалета бросала свет на его заострившееся лицо. Взгляд застыл на внутренностях футлярчика. - Это последний?..
  
  46
  
   - Отцепись!
   - Вы же говорили, что один всегда должен оставаться! Последний - он на самый крайний случай! Когда уже никак! Когда больше ничего не остается!
   - Руку!
   - Можно уйти!
   - Из-за меня еще никто не погибал...
   - Что?..
   Я вытащил из шелковой петли одинокий кристалл, кольнувший пальцы.
   Капли падали чаще, их шорох о воду внизу накатывал как прилив, покрывая и крики, и рев, и плеск со стуком.
   Я сжал кристалл и потянул.
   Темнота проступила бурым маревом. И всего в какой-то дюжине шагов - если бы я мог шагать прямо по воздуху - светился огромный клубок из зеленовато-голубых нитей, пленок, пульсирующих кусков...
   Так выглядел бы человек или животное, если бы его можно было видеть насквозь - все то, что у него внутри: кровь, толчками идущая по его сосудам, бьющееся сердце, мускулы, непрестанно сжимающиеся и расслабляющиеся, потроха... только это был не человек, и это была не плоть.
   И дальше, где должен был быть ров, полный болотной жижи - там тоже были они... И они двигались. Они приближались. Как будто шли - прямо по воде...
   Шесть... Семь... И были еще! Дальше, уже трудноразличимые. По ту сторону рва?
   Оскалившись, я выбросил из себя ману - вниз, под край стены, сводя в одну точку. Так далеко от себя, насколько возможно... Над самым телом Джока - чтобы достало их всех! Особенно ту тварь, что взбиралась к нему, укрывшись от зажигалок за обрушившимися блоками...
   Они замерли.
   Я давил из себя всю ману в одну точку, чтобы пространство, не выдержав, лопнуло на миг, как лопается от землетрясений земля... Брык должен был расколоть воздух, но его не было.
   Выброшенная мана расплывалась. Растекалась облачком чистейшего голубого сияния...
   Я все еще созерцал - и свечение растекающейся маны, и зеленые ауры демонов...
   Какая-то часть маны осталась во мне. Я не дожал ее всю...
   Не смог.
   Слишком много кристаллов за одну ночь...
   Демоны, на миг замершие, взревели - звук оглушил меня.
   Этот утробный, как дрожь земли, рев сотрясал меня, пронзая все тело, обрывая что-то в груди и животе... Дрожал под ногами камень...
   Их было больше, гораздо больше, чем я успел различить аур...
   Накативший приступ слабости отступал - рева больше не было. Сквозь грохот воды, рушащейся с небес, пробивались обрывки голосов:
   - Наама...
   - Наза-а-ад!..
   Все перекрыл зычный рык Зика:
   - Уводите милорда!
   Кто-то вцепился в меня сзади, оттаскивая от края.
   - Мастер!.. Мастер!..
   Я больше не созерцал. Открыл глаза - и вспышка молнии ослепила меня.
   Ослепительная ветвь воткнулась в землю в какой-то сотне шагов от нас. Удар сотряс стену.
   И небеса разверзлись. Вода хлынула сплошным потоком.
   Из-под моих ног она срывалась с края стены, будто водопад.
   Снова ослепительно полыхнуло прямо над нами - на миг выхватив из тумана вершины обрушившихся блоков, синий плащ, бледное пятно - задранное лицо Джока...
   - Ма-астер! - орал Эйк, пытаясь тащить назад.
   - Стрелы! - заорал я. - Еще стрелы...
   - Ма-астер!.. Все уходят!..
   - Зажигалки! Стреляйте еще! Он...
   Сильная рука вцепилась мне в плечо и рванула назад.
   - Отходим, я сказал! - рявкнул в ухо хриплый голос Зика.
   Не глядя, я врезал туда и вырвался обратно к краю стены.
   - Назад! - проревел Зик, снова схватив меня и развернув. - Его уже не вытащить!
   - Нет, - процедил я в его оскаленное лицо. - Со мной. Еще. Никто. Не пропадал.
   Ощерившись, он отпихнул меня.
   Сверху рушилась вода. Свет уплывал вместе с людьми, отступавшими назад по галерее.
   Я лег на мокрые плиты и сполз за край. Повис на руках, ногами пытаясь нащупать щель в развороченной кладке. Вода хлестала вниз, срывая руки. И под ногами - тоже падала вода, сбивая носки вниз, каблуки скользили по каменным бокам... Плащ мгновенно намок и отяжелел.
   Ну же! Хоть какой-то выступ!..
   Камень под пальцами вывернулся. Поток воды сдернул меня вниз.
   Раскинув руки, я попытался зацепиться хоть за что-то, любой выступ в разбитой кладке, но камни били по коленям, в грудь - потом меня оторвало от сены совсем...
   И удар в спину, выбивший из груди весь воздух.
   И вопль.
   Я не мог вздохнуть, но этот рев, почти нечеловеческий от боли и ужаса, прямо мне в ухо...
   Я был на чем-то мягком... на ком-то. Он пытался ударить меня, оттолкнуть, выползти из-под меня - и вопил, задыхаясь...
   - Джок! - прохрипел я, не слышал себя за грохотом бури. - Джок!!!
   Перекатившись на грудь, я пытался схватить руки, молотившие меня - невидимые в темноте.
   - Джок!
   - Чернокнижник?..
   Меня перестало бить.
   - Бример! - Мне в грудь вцепились две руки. - Какого... где...
   Рев демона ударил сбоку - с удушливой волной серы. Я ощутил, как воздух из его пасти прошел по моей коже.
   Та тварь, что мы спугнули факелом. Снова заполз на обломки. Он был здесь...
   Тело Джока подо мной выгнулось дугой.
   - Бример! Он...
   Вцепившись в Джока, я перекатился на спину, увлекая его за собой, и - Ильд-помощник, пусть там будет стена, а не край обломков! - снова перекатился, опять оказавшись на Джоке...
   Джок взвыл. Позади Джока было что-то нерушимое. Камни стены.
   За моей спиной взревело. Накатила удушливая серная волна. Там, где мы были секунду назад, грохотали камни, рушась по осыпи вниз. Тварь пыталась взобраться к нам...
   Я дергал Джока, поднимая на ноги - а он оседал обратно, как мешок с отрубями. Вода тащила мои каблуки с камней - назад, к краю осыпи, вниз...
   - Не могу... - просипел он. - Я...
   - Давай!
   Вцепившись в его одежду, я толкал его перед собой.
   - Ну! Вдоль...
   Я задыхался.
   Блоки за мной заскрежетали, проседая под тяжестью.
   С края снова посыпались камни. Тот демон уже...
   - Да давай же! - заорал я. - Джок!!!
   Я почувствовал движение за спиной.
   Что-то огромное надвинулось, пройдя через рушащуюся сверху воду и темноту - ко мне...
   - Иди-и-и!!!
   Швырнув Джока вперед, я бросился следом - и с полшага меня рвануло назад.
   Плащ за спиной натянулся, как якорный канат. Что-то вцепилось в самом низу, в самый конец плаща - но намертво. Как умеют только выползни - или рохурлуры.
   Завязки плаща врезались мне в горло. Я захрипел, пытаясь втянуть воздух. Одной рукой пытаясь оттянуть удавку, другой я вцепился в Джока - только не назад! Что угодно, только не назад!..
   Джок свалился на колени. Он пытался упереться, но его ноги скользили по камням, а его вымокшая одежда выскальзывала из-под моих пальцев. А мой плащ, обжав шею удавкой, тащил меня назад...
   - Где ты! - проорало мне в лицо.
   Я не видел Джока, я не видел ничего.
   Вцепившись в какой-то каменный выступ, я пытался согнуться вперед... только не дать увлечь себя назад! Упереться ногами... В темноте перед глазами брызнули огненные светляки, в ушах звенело, я пытался удержаться - но у меня не было воздуха, и блоки под ногами с треском снова просели, эта куча обломков разваливалась...
   Пальцы Джока стиснули мою руку. Лязг выдергиваемой из ножен стали... Я ничего не видел - были лишь движения в темноте вокруг меня, грохот воды, шатающиеся камни под ногами...
   Джок, вцепившись в меня, тянул к себе - и тыкал кинжалом мне за спину, рубил, кромсал...
   Вверху был свет - немного, но было, над черным краем стены. Капли дождя там на миг вспыхивали на свету... Далеко-далеко вверху, и все дальше...
   Мы ползли вниз вместе с осыпью. Блоки рассыпались, не выдержав туши демона. Он срывался с края вниз - утаскивая с собой и меня, и Джока...
   Рыча, со свистом втягивая воздух Джок бил в темноту за мной, но даже если он и попадал, тычки кинжалом были демону не страшнее, чем ходячему мертвецу припарки.
   Я разжал пальцы, выпустив плащ Джока.
   Меня рвануло назад, как тряпичную куклу. Ноги скользнули к краю. Последний блок на вершине осыпи? А за ним можно только падать в темноту и болотную топь... Выдернув оба кинжала, я бил слева вдоль шеи, раз за разом, снова и снова. Вспарывая дублет, режа себе кожу на ключицах - но распиливая ткань плаща, все эти складки, собравшиеся в канат вокруг шеи...
   Ткань, натянутая как тетива, с треском лопнула. Плащ сорвало с плеч - а мои упиравшиеся ноги швырнули меня ничком вперед на камни.
   В спину ударил гневный рев. Я цеплялся за каменные углы, пытаясь удержаться на краю - а сзади с грохотом рушилась вниз туша, увлекая с собой лавину камней. Гневный рев, вместе с ней, был все дальше от меня, сползая в ров...
   Нет, уже не сползал. Камни еще сыпались вниз, но тварь застыла где-то на осыпи.
   Бешено карабкаясь по обломкам, я влетел в Джока.
   - На стену! - прохрипел я.
   - Не взобраться! Здесь...
   Я дернул его вдоль стены.
   Ноги проваливались между тесаными краями блоков. Вцепившись в Джока, я тащил его влево.
   - Это вниз! - прохрипел Джок, вырываясь.
  
  47
  
   Не слушая, я тащил его.
   Обломки и правда уходили все ниже... Ильд-разумник, лишь бы я правильно понял, что говорил Зик... Если осыпь правда тянется под стеной до самого пролома, где стена разрушена на всю толщину...
   Блоки под ногами теперь были с обломанными краями и шатались, предательские скользкие под потоком воды... и по-прежнему вели нас все ниже.
   Все ближе ко рву, и тому, что...
   - Да стой же! - проорал Джок через грохот воды. - Там...
   Впереди осыпалась земля и скрипели каменные обломки. Ливень вонял серным смрадом. Что-то ползло в темноте, поднималось изо рва к пролому - сбоку, наперерез нам...
   - Он ниже! - крикнул я.
   Кажется, пока еще ниже...
   Перевернувшись, я вжался спиной в стену.
   Джок едва шевелился. Оскалившись, я рванул его.
   - Да живее!
   Джок валился на камни. Ноги не держали его.
   Одной рукой схватив его за ворот, другой я цеплялся за стену, чтобы не слететь по обломкам. Вода лила с неба, рушилась водопадом со стены над нами, отбрасывая мою спину прочь, срывая ноги с блоков... Я шагнул, таща за собой Джока - и вдруг моя рука ушла в пустоту. Я повалился внутрь стены.
   Пролом! Мы вышли к пролому!
   Снизу взревело - всего в каких-нибудь локтях пяти, прямо под нами.
   Джок дернулся прочь, чуть не выдернув ворот из моих пальцев.
   - Ползи! - проорал я. - Да давай же...
   Изо всех сил работая ногами, толкаясь от вывороченных блоков, я на спине полз вверх, втаскивая следом Джока. От серного смрада резало в глазах.
   Под нами срывались камни - там тоже изо всех сил карабкались вверх...
   Рев раздался прямо из-под наших ног. Джок оцепенел. Его пальцы вцепились в мою руку, и он повис на мне, утаскивая обратно вниз.
   - В-в-верх!.. - простонал я, пытаясь удержаться. - Просто ползи вверх, сучий безбож-ж-ж...
   По этой кладке, совершенно разрушенной здесь, можно выбраться на верх стены, - но только мы ползли слишком медленно. Грохот камней и остервенелое сопение настигали нас.
   - Да давай же, Джок!!!
   - Я не...
   Он ухнул вниз, протащив меня следом на пару локтей.
   Под ногами раздался торжествующий рык.
   Перехватив, я снова рванул Джока вверх.
   - Да ползи же! Ты!
   - Бример, я не...
   - Просто... держись... за меня!..
   Я не мог дышать - серная вонь была всюду. Руки и ноги наполнились колким песок, мышцы горели от боли.
   Смог только перевернуться на живот. Вода неслась со стены мне в лицо, срывая с камней. Теперь я цеплялся за выступы обеими руками. Джок, стиснув меня за шею, лежал на мне. Оскальзываясь и срываясь, я снова цеплялся, снова толкался ногами - вверх... вверх... вверх...
   Рев ударил в шею, заставив окаменеть. Я вжался в обломки, боясь шевельнуться. Боясь соскользнуть хоть бы на вершок. От рева под моими пальцами дрожал камень.
   Он рядом...
   У наших ног...
   Или прямо сбоку...
   Я уже ничего не видел, ничего не понимал.
   Рушащаяся на меня вода, и темнота, и рев демонов - теперь ревело со всех сторон! Он не один! Они все здесь! Они...
   - Мастер! Мастер!
   Сверху накатил свет.
   Всего в нескольких локтях выше чернел изломанный обрыв кладки. По краю пролома, сжимая в одной руке фонарь, а в другой кинжал, шел Эйк.
   - Мастер! Ма... - он осекся, наконец-то разглядев нас. - Сюда, мастер! - заорал он. - Мастер, сю...
   Мальчишка застыл. Дикими глазами он глядел куда-то позади меня.
   - М-а-а-астер!!!
   Позади Эйка мелькнул факел, вспыхнула пара зажигалок, разгораясь - и рванулись мне в лицо... Они ушли мне за спину, воткнулись во что-то с сочным чавканьем... но там по-прежнему сопело от натуги и грохотали камни, рушась вниз. Ливень потушил стрелы еще раньше, чем они достигли цели.
   Зажав кинжал в зубах, Эйк упал на край стены, вытянув руку.
   - Ма-а-астер!!!
   Его глаза глядели мимо меня, не в силах оторваться...
   - К черту руку! Фонарь!!!
   До руки Эйка было еще локтей пять. А по его взгляду - прямо за мое плечо... Джока сдернуло с моей спины.
   - Фонарь!!! - заорал я.
   Мою щиколотку обожгло болью, и тут же сжало как клещами...
   Я успел схватить брошенный фонарь. Нас с Джоком тащило вниз, вертя по камням. Перевернувшись на спину и резко согнувшись - теперь уже сам я прыгнул еще дальше вниз! - я со всего размаху обрушил фонарь на мертвенно-серую плоть...
   Брызнуло стекло. Горячее масло выплеснулось - на лапу, на плечо в кожистых складках, грудь с двумя крошечными, почти отсохшими ручками... а по маслу, запаздывая на миг, раскатывалась волна пламени.
   Рев и смрад из пасти оглушили меня.
   Ударила волна жара. Огненный силуэт, распрямившись и раскинув лапы, месил ими воздух, заваливаясь назад...
   Он уже не ревел, а выл. С оглушительным хлопком огонь втянуло в тело. На миг тело демона само стало из огня - но это обман длился лишь миг, демона здесь уже не было, и языки огня снова плясали во все стороны, горящее масло падало на камни, и поток воды по обломкам тащил огонь вниз...
   Две тени внизу шарахнулись прочь.
   Сверху над нами посыпались камни.
   - Давай же! - рявкнуло мне в ухо.
   Зик вцепился в плечо и рванул вверх.
   - Ну, мастер! - просипело, задыхаясь от натуги, с другой стороны.
   Стискивая ворот Джока, я работал ногами, отталкиваясь от мокрых камней. Вода заливала глаза.
   Горящее масло убегало с потоками воды вниз по осыпи, язычки плясали на воде уже у самого рва, почти потухнув в пузырящейся воде. В его слабых отблесках колыхнулись тени - огромные, они двигались вверх по осыпи, к пролому...
   А за ними, дальше - другие. Которые шли...
   Наама милостивая - они шли прямо по воде! Ни выползни, ни рохурлуры - никто из них не может... Они же должны бояться глубокой воды!..
   - Факел! Берегите факел! - орал на стене виконт.
   Сбоку оказался Шептун, он перехватил у меня Джока. Кто-то подхватил меня сзади под мышки, и вдруг выдернул через край пролома легко, как котенка. Горбун...
   Свет мигал, почти пропадая. Ливень и ветер рвали огонь с факела.
   - Виконт... - начал я, голос меня не слушался.
   Отталкивая помогающие руки, я пытался разглядеть в прыгающих отблесках вокруг пышные усы виконта.
   Шлемы и доспехи вспыхивали на миг и терялись в просверкивающих каплях дождя, мешаясь с темнотой... Вон его горбатый нос!
   - Уводите людей, виконт, - прохрипел я. - Из казармы, со двора... В за... в замок!.. Уводите всех со стены!
  
  48
  
   Тяжелый брус с грохотом встал до упора, заперев вход в замок.
   Коридоры грохотали от десятков ног и лязга доспехов. Люди носились с факелами, бухали колотушки, вколачивая в бойницы деревянные щиты.
   - Мастер, у вас кровь...
   Эйк пытался обмотать мне шею какой-то тряпкой. Меня шатало от усталости. После пяти кристаллов все казалось каким-то нереальным.
   - Зачем было так рисковать? - шипел Эйк сквозь зубы. Мальчишка был зол даже больше, чем напуган. - Он мог быть давно мертв!
   - Считай, что я сохранил нам золотой...
   Эйк моргнул.
   - Золотой? Сохранили нам золотой?.. Каким образом?
   - Неважно... Где сумка и арбалет?
   Я пошел по коридору, проверяя, все ли бойницы закрыты щитами. Каждая, даже заколоченная, должна быть под присмотром...
   - Эй ты, скуластый! - рявкнул я.
   Мужик оглянулся.
   - Возьми факел! И если что-то, суйся к бойнце только с огнем!
   Хотя те твари легко могут вырвать и факел из руки... А у меня не осталось кристаллов! Баан бы все это побрал...
   Я вымок до нитки, и без плаща чувствовал себя голым. От каменных стен тянуло могильным холодом. Меня пробивала дрожь.
   Кто-то опустил мне на плечи что-то тяжелое.
   - Какого... - прошипел я, обернувшись.
   Здоровяк Було невозмутимо застегнул на моей груди плащ, плотный и теплый как шуба.
   - Не думаю, что ты вернешь свой, - виконт стоял позади Було, сложив руки на груди. - Иди со мной.
   - Мне надо еще проверить внизу, в храме...
   - Я сам расставил там людей.
   - Там в куполе, где раньше был витраж, дыра, и через нее...
   - Я видел обломки щита. В храме две жаровни и шесть человек. И Шептун с ними. Иди за мной, тебя хочет видеть граф.
  
  49
  
   Зал полыхал светом. Не меньше двух сотен свечей горели в канделябрах на столе, у стен, в каждой нише и углу.
   Граф замер у окна. В руке свинцовый кубок, глаза - в щель приоткрытых ставень.
   Там рокотал гром и рушилась с небес вода. Сплошная чернота.
   - Я бы вам советовал не подходить к окнам без огня, граф.
   Вздрогнув, он обернулся. На миг мне показалось, что в его глазах застыл смертельный ужас. Но он уже разглядел нас.
   - Бример, наконец-то! Что там?.. Что тут вообще происходит?! На этих треклятых болотах!
   Я рухнул на скамью возле камина.
   - Понятия не имею.
   Я вытянул руки к огню.
   И все равно, даже под теплым плащом и возле камина, тело предательски дрожало.
   - Но ты ведь можешь что-то сделать?.. с этим... со всем...
   Правый рукав странно лип к руке. Я опустил голову. Под плащом была кровь. Весь рукав пропитался. Вчерашняя рана открылась. Должно быть, пока там внизу по этим обломкам, ношрино брюхо...
   Виконт, не сводивший с меня взгляда, презрительно усмехнулся.
   - Боюсь, милорд, он сейчас заявит, что брался только за то, чтобы принести нам голову чернокнижника. Он ее добыл, свою часть уговора выполнил. А то, что тут, как выяснилось, демоны - это уже не его дело...
   - Я доплачу! - воскликнул граф.
   Я оглянулся. Он что, принял слова виконта всерьез?
   Граф стоял, навалившись на стол. Глаза неподвижно глядели на меня - стеклянные. Сколько он уже высосал вина за эту ночь?
   - Я доплачу... - хрипло пробормотал он.
   - Дело не только в золоте, граф.
   - Не в золоте?.. А в чем?
   Он вдруг гулко сглотнул и стиснул край стола побелевшими пальцами. Глаза ожили.
   - Или... Или даже сейчас, вот здесь... мы не в безопасности?..
   - Не знаю, - я дернул плечом. - Эти демоны...
   - Что? - граф сверлил меня взглядом.
   - Я был уверен, что демоны, которые не боятся воды, не появляются так далеко от моря...
   - А они шли по воде! - громко прошептал Эйк из-за моей спины. - Шли по воде, как посуху!
   - Как посуху?..
   Лицо графа посерело. Он перевел потрясенный взгляд на виконта.
   Виконт поморщился.
   - На самом деле, милорд, они и шли посуху. Бример говорит о том месте, где в ров упала штурмовая башня и часть стены. Там можно пройти, не замочив колен. Как брод.
   Сначала я онемел.
   Потом от ярости почернело в глазах.
   - Так какого же!.. - я заставил себя прикусить язык.
   Я сам не заметил, как оказался на ногах.
   - Почему вы мне сразу не сказали?!
   - Тебе? - Виконт, хмыкнув, смерил меня взглядом. - Может быть, тебе еще и про все тайные проходы рассказать? - На его губах гуляла пренебрежительная улыбка. - Чтобы ты раструбил об этом всем здешним проходимцам и ворам?
   Я похолодел.
   - А тут... тут есть еще и тайные проходы?.. Из замка - наружу?..
   Виконт поджал губы.
   - Как ты себе это представляешь? Подо рвом с водой?
   Граф пытался наполнить вином кубок. Кувшин дребезжал о свинцовый край.
   - Я о таком ни разу не слышал, - пробормотал он.
   Я зашипел от досады.
   - При чем тут ров...
   Они до сих пор так ничего и не поняли!
   - Достаточно тайного лаза через самый низ стены, выводящий ко рву! И какая-нибудь гоблинская хитрость: пара цепей, которые лежат на дне рва, но можно натянуть, как подвесной мост, между краями рва... Или узкая каменная стенка, идущая через ров на пару локтей ниже болотной жижи! Сверху не разглядеть, но если знать, где она, можно пройти как посуху, и зацепиться на той стороне рва!.. Как демоны гуляют по рву там, под проломом!..
   Граф с виконтом переглянулись.
   Я поймал на себе любопытный взгляд из тени по ту сторону камина - пергаментный. Он двигался совершенно бесшумно, я натыкался на него взглядом совершенно случайно - как на охотящегося кота.
   - А я бы, пожалуй, подумал о чем-нибудь таком, если бы собирался жить в замке долгие годы... - пробормотал граф. - Прекрасный способ улизнуть, если кто-то предательски овладел замковыми воротами... Особенно если можно провести через ров еще и коня, чтобы уйти от погони...
   Мне хотелось выть. Опять! Опять он ни беса не понял!
   - Меня больше волнует, граф, что кто-то может воспользоваться этим, чтобы войти в замок!
   - Я прикажу завтра же проверить весь ров, - мрачно сказал виконт.
   - Да уж прикажите! - Я оскалился от досады. - Поймите, наконец! Это я, вы или ваши люди не замечаем этих тайных проходов, будто их и нет! А эти твари все найдут! И тайный брод, и проход в стене, и с самыми хитрыми поворотными камнями разберутся!
   - Если такой проход есть... - проговорил виконт. Его усы встопорщились.
   - Может быть, их тут два! - рявкнул я. - Один отвлечь врагов, другой настоящий!
   Виконт ожег меня взглядом. Его желваки играли. Рука стиснула рукоять кинжала на поясе.
   Я отвернулся к камину. Благородный, Нзабар его дери...
   - Из-за своих тайн вы чуть не потеряли одного из своих людей, - процедил я, изо всех сил стараясь не повышать голос. - Я был уверен, что ров вокруг замка для них непреодолимая преграда.
   - Так из-за этого демоны все еще в моем замке?
   Граф с недоверчивым удивлением уставился на виконта.
   - Милорд... - начал виконт, но граф уже шагнул ко мне.
   - Но теперь-то, все зная про тот брод, ты с ними справишься? Ведь ты их изведешь?!
   Я успел только раскрыть рот - граф вскинул руки:
   - Я заплачу! Я заплачу еще столько же! Нет, вдвое! Втрое больше того, что ты уже получил!
   Втрое больше?..
   - Вчетверо!
   Я поморгал.
   Это почти полсотни золотых... Наама милостивая! Четыре дюжины золотых...
   И саван бесплатно?
   - Ты что, боишься? - прищурился виконт. - Эти твари тебе не по зубам?
   Пока у меня зубы ломило от их вранья.
   - За такие деньги вы могли бы нанять пару белых братьев.
   - Белый орден! - оскалился граф и швырнул кубок, плеснув вино через половину зала.
   Свинцовый кубок лязгнул о стену и покатился по плитам.
   - Они хотели отобрать этот замок, еще когда король только обмолвился, что подарит его моему брату!
   Ну не отобрали же, как я вижу?
   - Но дело в том, граф, что белые братья...
   - Дело в том, что белые братья - все благородные! Все друг друга знают! И все любят хвастать своими подвигами!
   Кувшин отправился вслед за кубком, лопнув с гулким хлопком и обдав вином гобелен. Золотой волк покрылся кровью.
   Виконт глядел в камин, будто летающие кубки и кувшины были для него самым обычным делом. Не отрывая глаз от огня, он тяжело кивнул:
   - От каждой семьи кто-нибудь да есть...
   - Все эти младшие братья! - вскинул руки от ярости граф. - Едва мы обратимся к ним за помощью, тотчас от каждого белого брата полетят голубки с весточками к их настоящим братьям! Во все семьи! И что тогда? И так уже тут слухи, как мухи... Все те белые ленты вдоль дорог... Все эти встающие тут и там мертвецы... И что еще могло остаться от шаманов, что белые братья не заметили... А в Черной Лилии была их ставка!
   Я склонил голову к плечу, в самом деле очень стараясь понять - но не понимая.
   - Вас так тревожит, что пойдут слухи, будто все это идет от вашего замка?..
   Неужели графа Амерта, пусть даже младшего, могут заботить такие глупости?
   - Какой он, к Ношре в брюхо, мой! - граф сшиб со стола канделябр. - Брат послал меня сюда лишь для того, чтобы быстренько найти покупателя! - Он сшиб второй канделябр. - И обратить эти мрачные камни - в веселое золото!
   - Гм! - подал голос виконт.
   - А, к бесам теперь секреты, Мерез! Он-то все равно и так все знает... Да, Бример! Говорю тебе прямо: я хочу избавиться от этого замка. Продать как можно скорее! Брат собирался выручить за него хотя бы два-три пуда золота, учитывая всю эту возню вокруг, всю эту войну, эти вонючие болота, эта проломанная стена... А теперь... Б-бесы!
   Пергаментный за его спиной сосредоточенно давил носком огоньки свечей на ковре.
   Виконт холодно смотрел на меня:
   - Если кто-то прознает, что в замке Вагл правит бал, хотя белые братья тщательнейшим образом все здесь осмотрели, и ничего не нашли... И пойдут разные слухи... Внутри ордена, потом от младших братьев - в их настоящие семьи, к отцам и наследникам... Кому продавать?
   - Никто его даже даром не возьмет! - воскликнул граф и замычал, почти завыл сквозь зубы: - У соседей хоть рудники серебряные... Выработанные - но хоть что-то! А тут - топи, топи, топи... Пяток деревенек - и те начисто выжжены!.. Хоба лысого не сыскать...
   Он тряхнул головой и врезал кулаком по столу. Глаза налились кровью.
   - Ты должен что-то сделать с этими тварями, Бример. Должен!
   Так вот оно что...
   Ему с братцем, значит, надо два пуда золота. А лучше три... А мне-то - нужен воз осиновых дров?
   - Вы должны понимать, - осторожно начал я, - что если вы не сообщите обо всем белым братьям сейчас, то после вы никогда не должны упоминать о том, что здесь случилось. Согласно королевским указам, любой, столкнувшийся с потусторонним, немедленно должен оповестить белых братьев, иначе...
   - Забавно слышать это от тебя, Бример, - скривился виконт. - А что, согласно королевским указам, полагается делать с такими, как ты?
   - Если белые братья что-то прознают, все пропало... - граф невидящими глазами уставился в камин. - Они всем раструбят, что в замке творится бесовщина. Да еще и приврут... Они все ненавидят моего брата... За замок никто и четверти пуда не даст... - Его глаза вдруг сверкнули. - Нзабар вас дери, Мерез! Что там с этим проломом, наконец?! Где ваши умельцы-гоблины, которые должны были сами прийти проситься на работу?! Месяц уже тут, ни одного не видел!
   Виконт окаменел.
   Но граф уже забыл про него. Его глаза опять остекленели, мутный взгляд скользнул ко мне, дальше... Граф вздрогнул, глаза вернулись на меня.
   - Забавно... На тебе плащ - точь-в-точь такой, как я видел на моем милом виконте...
   Он моргнул. Что-то осмысленное появилось в его глазах. Нижняя губа задрожала.
   - Кажется...
   Он подался прочь от стола.
   Или от меня?
   Сбоку от графа беззвучно возник пергаментный.
   - На тебе же, - медленно проговорил граф, - был другой плащ, когда ты выскочил отсюда...
   Виконт вздохнул.
   - Милорд, это и есть мой плащ.
   - Да? - Граф облизнул губы. - А что стало с твоим, Бример?
   - Бримера схватил демон, милорд.
   - Демон?..
   - Когда он вытаскивал Джока из-под стены. В проломе.
   Граф моргнул.
   Его глаза опять остекленели. Он глядел на виконта, не видя. Его взгляд ушел куда-то сквозь сумрак зала, сквозь стены... Он облизнул губы. Пробормотал:
   - Демон...
   Вдруг крутанулся на каблуках.
   - Бример, ты должен очистить замок от них!
   Он бросился ко мне, и тут же обратно. Протянув виконту руку, нетерпеливо шевелил пальцами.
   - Постойте, милорд... - начал виконт.
   Граф, нахмурившись, перевел взгляд с кошеля на поясе виконта на его лицо:
   - Что?
   Виконт, через графское плечо, глядел на меня.
   - Ты сказал, демоны появились здесь, потому что их привлекли отсветы магии с последней битвы... Так?
   Я неопределенно дернул подбородком.
   Пусть понимает, как знает. К чему еще он клонит?
   - Белые братья не заметили демонов, потому что они прятались не в замке, а в склепах... Так?
   Больше всего мне хотелось упасть на лавку и закрыть глаза.
   - Тогда откуда взялись эти твари? По ту сторону рва? Мои люди осмотрели все вокруг на версты, когда искали лошадей! Там нет ни единой норы, в которой могли бы хорониться от солнца такие твари!
   Я поднялся со скамьи, шагнул к окну и выглянул между ставнями.
   - Они не могли сидеть за рвом все это время! - продолжал виконт. - Они пришли этой ночью.
   Дождь затихал. И кажется, стало чуть светлее... рассвет приближается?
   - Бример! - рявкнул виконт. - Я с тобой говорю!
   Я медленно обернулся. Как же мне хотелось его ударить...
   - Ты сказал, - чеканил виконт, - демонам нужна путеводная нить, чтобы выбраться в наш мир. Отсветы магии... Но сегодня ночью только ты пользовался здесь магией.
   Я усмехнулся.
   - Увы, виконт, вы мне льстите. Нет. Для этого нужно гораздо больше.
   - Если ты мне лжешь, Бример... Если это все твоя магия...
   - Магия! Пара кристаллов - это жалкий пшик, а не магия! Вы хоть представляете, сколько всего надо на обычную шаманскую руну, сплетенную на мертвецах?! А сколько было надо, чтобы так разнести храм и кладбище?! Там стену храма - будто жгли, до самого купола!
   - Тогда что? - спросил виконт. Кажется, моя ярость сделала его еще холоднее. - Что это, Бример? Должно быть что-то, что приманило их сюда. Что?
   Все-таки надо было ему родиться в семье портовых торгашей. Одной из тех крикливых замарашек, что за прокисшую устрицу душу из тебя вынет, не то что лишний медяк...
   - Что их сюда ведет, Бример?
   Самой грязной торговкой...
   Или лучше сразу гномом?..
   Я тряхнул головой. Глаза слипались, мысли путались. Слишком много кристаллов за одну ночь...
   - Бример!
   - Возможно, поблизости есть что-то, что в мирах демонов заметно постоянно...
   - Чушь! При Торнах демоны в замке не хозяйничали, и мертвые окрест не вставали!
   - Подожди-ка... - Граф, упиравшийся в стол руками, вскинул голову. Лизнул пересохшие губы. Его глаза искали мои. - Ты что же... Ты думаешь, что дело не в этих... как ты там... магических зарницах?.. А в самом замке? Торны знали о нем что-то такое, что... без них замок сам... притягивает всех этих тварей?..
   Я валился с ног.
   - Не знаю. Но если демоны не прятались здесь со штурма, а пришли недавно... Тогда что-то... - Я потер лицо, попытался встряхнуться. Осторожно начал: - Может быть...
   За стеной прокатился низкий рокот.
   - Наама милостивая... - Граф обхватил себя за плечи. - Они опять идут... Они идут сюда...
   - Это гром, милорд, - сказал виконт.
   Не очень-то уверенно. Взглянул на меня.
   - Не знаю...
   Я отвернулся.
   Мне было уже все равно.
   Да пусть хоть меня самого дерут все ублюдки Вагла! Лишь бы после этого дали наконец свалиться на лавку и закрыть глаза...
   Граф, стиснув кулаки, врезал по столу.
   - Ты должен что-то сделать, Бример! - Его глаза налились кровью. - Должен что-то с ними сделать! Я заплачу тебе еще! Три дю... Полсотни!
   Он бросился к виконту и сорвал кошель у него с пояса.
   - Вот! - Он стиснул мои руки, заставляя взять золото. - Это тебе вперед! Только сделай с ними хоть что-то! Хоть что-нибудь!
   Небо за окном вспыхнуло. Где-то далеко за стенами замка, из-под топей показался сверкающий край солнца.
   Только этот первый луч меня совсем не радовал. Лишь резал глаза...
  
  50
  
   - Мастер... Мастер!
   Я открыл глаза, пытаясь понять, где я.
   - Пора, мастер.
   В темноте белело лицо Эйка, за ним ярко светились узкие полосы, идущие вокруг всей комнаты через равные интервалы.
   - Вы сказали, разбудить в полдень. Перевалило... Знаете, мастер, сколько было в том кошеле?
   Я сбросил теплый и тяжелый плащ виконта, сел на лавке.
   Эйк, дрожа от возбуждения, не выдержал:
   - Семнадцать золотых! И еще четырнадцать тех, что вы взяли раньше!
   В голове было свежо и легко. В животе - томительно пусто.
   Эйк уже ускакал вниз. Двинувшись по лестнице следом, я зажмурился.
   На первом этаже башни свет бил в глаза. Здесь были распахнуты все ставни, и ветерок продувал зал насквозь. День выдался облачный и сырой.
   Со двора несся звон мечей. Три пары бойцов кружились на плитах, еще дюжина или больше наблюдали.
   Но ни куража в бойцах, ни азарта в зрителях. Лучники на надвратной башне даже не смотрели во двор.
   Зато на западной куртине, возле пролома, блестело с полдюжины шлемов.
   - Нам надо убираться отсюда, мастер, - тихо проговорил Эйк за моим плечом.
   Во дворе появился Зик, раздавая тычки.
   - А ну, ожили! Ну-ка на меня пробуй, соплежуи!
   Он встал между шестерки бойцов, совсем не желавших рубить друг друга тупыми мечами.
   - Кто не достанет меня мечом, с теми я буду разбираться один на один! Ну! Ивок, Борс!
   - Я знаю, что манит сюда демонов... - сказал Эйк.
   Я оглянулся.
   - Все эти старые боги там внизу, мастер.
   Я пожал плечами.
   - Торны поклонялись старым богам. И что?
   - Вот именно! Старым! Этим богам тут поклонялись еще до Торнов, те, кто построили замок! Тот храм сделан еще тогда! В нем те же узоры, такие же арки, как и тут в замке! Понимаете, мастер? Тем богам поклонялись еще до Торнов! А Торны продолжили... Наверно, у них была для этого веская причина?..
   Эйк многозначительно смотрел на меня. Я ничего значительного пока не видел.
   - Сколько Торны жили в замке, никакие демоны им не мешали... - подсказал мне Эйк. - И тем, кто тут был до них... - он выдержал вескую паузу, и победно довершил: - ...пока поклонялись тем богам! А сейчас в храме не осталось ни одного целого! Всех разбили во время штурма... Понимаете? Вот что случилось. Вот почему демоны пришли сюда. Боги перестали защищать замок от них.
   Я усмехнулся.
   - Ты упустил одну мелочь, Эйк. Штурм, когда побили тех богов, был много недель назад. А демоны пришли сейчас.
   Эйк пренебрежительно фыркнул, дернув плечом:
   - Добренькие боги... - Он пожал плечами, будто говорил с совсем тупым, которому все приходится разжевывать: - Ждали. Давали время, чтобы начали почитать снова.
   Я невольно хмыкнул. Надо понимать, его Кро-Берот - божок не такой беззубый?
   - И только когда совсем убедились, что никто и палец о палец не ударит, чтобы восстановить храм - не то что почитать! - тогда и...
   Вздохнув, я положил руку ему на плечо.
   - Боги, Эйк, не добрые и не злые. Они равнодушные. Им до всех наших дел, как тебе до муравьиной возни.
   Разве что только какой-то муравей вдруг заползет, куда не надо, и побольнее укусит...
   - Неправда, мастер! Кро-Бе... - Эйк осекся, помянув всуе тайное имя своего бога. - Меняла не такой! Если бы вы принесли ему дюжину крыс...
   Я закатил глаза.
   - Но вы же не пробовали, мастер! Если б вы хоть раз попробовали! Вы бы сразу...
   - Хватит, Эйк! Мне нужны не крысы, а кристаллы.
   - Но у нас их нет! И лучше нам сейчас, пока до ночи еще есть время, потихоньку...
   Он замолчал под моим взглядом.
   - Еще какие-то бесценные советы? - поинтересовался я.
   Эйк набычился.
   - Но ведь здесь правда нельзя оставаться! Вы же сами это знаете!
   - Я много чего знаю... А вот знаешь ли ты, сколько золотых будет в пуде золота?
   Он нахмурился, сбитый с толку.
   - Нет... Сколько?
   - Тысячи две.
   - Боги! Две тысячи золотых... - Он поморгал, приходя в себя. А потом еще что-то дошло до него. Аж глаза округлились. - А он говорил, хочет три пуда.. - почти благоговейно прошептал Эйк.
   - Если бы не война, такой замок никто не уступил бы меньше чем за тридцать пудов.
   - Тридцать пудов!
   - Или сорок, если не торопишься. А уж если торговаться, как наш любезный виконт... Посмотри-ка вот туда.
   Я вытянул руку в окно. На востоке от замка была большая деревня - если так можно назвать торчащие из пепелищ печные трубы. Уцелела лишь пара длинных приземистых бараков с краю. Похоже, их орки специально сохранили, чтобы было, где держать хобов. Не хотели возвращаться на солонину слишком скоро...
   - И вот туда.
   Далеко, через версты полей, давно заросших, на самой границе неба и земли еще одно черное пятнышко с щетиной обугленных труб.
   - Ты представляешь, сколько здесь уже полегло? Зарезано и сожжено в этих деревнях, при защите замка, а потом при второй осаде... И людей, и орков... И все ради того, кто будет распоряжаться этим замком и землями. А теперь подумай, Эйк, много ли против этого весят твоя и моя шея?
   Эйк опустил глаза.
   - А? Не слышу.
   Эйк молчал.
   - Много? Если граф с виконтам решат, что ты портишь их светлые планы на этот замок...
   Эйк все же поднял голову. Глядя исподлобья в окно, переводил взгляд с одной выжженной деревни на другую.
   - Вот-вот, - кивнул я. - Нас сожрут с потрохами. Как орки тех хобов... Для нас хозяева могут быть опаснее демонов.
   Эйк тряхнул головой.
   - Тем более надо убираться отсюда, мастер! Что толку изводить демонов, если хозяева не лучше! Больше они все равно не заплатят!.. И они постоянно врут! И что-то скрывают!
   - Верно. Поэтому тащи-ка воды.
   - Ч-что?..
   Эйк удивленно таращился на меня.
   - Воды тащи. Мне надо привести себя в порядок.
   - Но...
   - Живо!
   Эйк насупился. Мотнул головой:
   - Да вон уже...
   Там был таз с маленьким кувшином.
   - Ведро тащи! А лучше два, и чтоб подогретой.
   - Опять голову мыть будете... - прошипел мальчишка через губу.
   - Может, сначала надеру кому-то уши!
   Эйк шмыгнул на лестницу, а я присел у окна и вытащил из кармана душистый платок. Перечитал записку.
   Леди Ирелла, так граф ее называл...
   Я быстро накорябал на клочке пергамента ответ. Плеснул в таз воды и, глядясь в отражение, стал скоблить со щек недельный нарост.
   Сопя, по лестнице взобрался Эйк.
   - Вот ваша вода! - он бухнул ведра на пол.
   Я стянул с себя одежду и нашел в сумке мыльный шарик, благоухающий травами. Эйк, с тяжелым вздохом, поднял из ведра черпак и приготовился поливать.
   - Как там леди Ирелла? Были еще записки?
   Рука Эйка с черпаком опустилась.
   - Какая леди Ирелла! У вас раны кровятся!
   Рука не кровила. Так, немного желтоватой сукровицы. Царапины на шее и левой ключице схватились надежной корочкой.
   - Так что, передавала записки?
   - Вы хоть знаете, мастер, кто она?
   Я, забыв про мыльную пену на лице, раскрыл глаза.
   - Ты разговорил дворню?!
   Эйк насупился.
   - Разговоришь тут дворню... Там то ключница, то кто-то из солдат. И смотрят... Нет. Но я к тому жирному в красной куртке подобрался невзначай так, и говорю: как мне величать леди, если вдруг столкнусь? Благородная ли она, или, может, даже из титулованных... А она кузина виконта!
   - Ах, кузина!
   Я не сдержал ухмылки.
   - Нет! - обозлился Эйк. - Всамделишная кузина! Так что вы бы с ней лучше не...
   Глаза защипало.
   - Лей давай! Ты ее сегодня видел?
   - И слышал... - буркнул мальчишка. - С утра гоняет служанок. То воды ей нагреть, то расчесать. Вышла во двор вся такая расфуфыренная. Духами опять воняет по всему замку.
   Натянув рубаху, я взялся за дублет - и замер. Повел носом.
   В центре зала был столик, которого раньше тут не было. Откуда-то Эйк притащил уже. Но взволновал меня не стол. Под льняной салфеткой, расшитой красными коловоротами в южном стиле, что-то горбилось.
   Мои ноздри затрепетали. Живот подвело.
   - Мне кажется, или в самом деле тянет жареным?
   Я шагнул к столу и сдернул полотенце.
   Яйца, мед, лепешки... запеченная ножка! Я впился зубами в холодное мясо.
   - Даже страшно подумать, - промычал я, вгрызаясь в сочную плоть, - что ты ради этого сделал с ключницей... Или она с тобой?
   Эйк ни хмыкнул, ни фыркнул. Будто и не слышал.
   Я добрался до лепешек с медом, а он все кидал на меня хмурые взгляды. К еде не притрагивался.
   Я оторвался от кувшина с молоком.
   - В чем дело?
   - Видят боги, мастер! Лучше вам не...
   Он заткнулся под моим взглядом.
   Я утер губы и поднялся.
   - Где она?
   - Ее комнаты в той башенке на углу... Но сейчас она где-то на лютне брякает.
   Я прихватил ее надушенный платочек, завернул в него свой страстный ответ и направился вниз.
   В памяти крутились слова ее записки, ее взгляд... Ее запах, смешанный с ароматом роз... Жар между бедер...
   Но теперь, когда хмель победы схлынул, я отчетливо ощутил и кое-что еще. Было в ней что-то... неуютное? Тревожное, как тихий шелест стали, выходящей из ножен за твоей спиной.
   Или это так пробивался голос рассудка?
   Чтобы держался от нее подальше... Не хватало еще влюбиться в наложницу виконта. Или, того хуже, в нежно оберегаемую сестрицу, если Эйк ничего не путает.
   Я замер.
   В самом деле, откуда-то доносился перебор струн. Только не лютня, а арфа. И музыка... Никак не сказать, чтобы она была полна любовной неги. Нет. Нервная и досадливая.
   Между каменных стен она играла со мной в прятки. Совершенно не понять, откуда берется...
   Когда я наконец вышел к небольшому залу, где в воздухе плыл запах роз, музыка была почти истеричной.
   За широко распахнутыми дверьми в сумраке зала белело высокое окно, снизу прикрытое малыми ставнями, чтобы защитить от ветра. Здесь сидела леди Ирелла, ее руки порхали над арфой.
   Она была вполоборота ко входу, и едва я появился - ее подбородок вскинулся, глаза сверкнули. Струна истерично взвизгнула и оборвалась. Мелодия смолкла.
   Леди Ирелла куда-то метнулась, - в наступившей тишине шелестнули юбки и стукнули каблучки.
   А сбоку под окном что-то шевельнулось - там был еще кто-то, в другом кресле, почти утонув в подушках...
   Я замер, не войдя в зал.
   - Милый мой друг! - голос леди Иреллы, невидимой для меня, запрыгал под каменными сводами, как битое стекло. - Если уж вы свозите в замок всех окрестных бродяг, так хоть предупреждайте их, чтоб они не шлялись по замку, как им одним угодно, хотя бы днем! - Она притопнула. - Гулька, немедленно прикрой двери!
   Из зала выскочила ее служаночка, выдавив меня далеко в коридор. Прикрыла створки дверей и снова обернулась ко мне.
   Смуглолицая, тонкогубая, сосредоточенная. Ни слова не говоря, она стала обстукивать меня ладонями.
   - Э, э!.. Голубка...
   Она уже залезала мне в карманы, не церемонясь, и наконец добралась до того, что искала. Записку своей госпожи она искала. И платок. Она стиснула их в кулаке - тут же выставив плечо, защищаясь от меня. Нос с горбинкой как ястребиный клюв, и такие же колючие глаза.
   Я только оторопело моргал.
   Она фыркнула, гордо задрав подбородок, и скользнула обратно в дверь.
   Хлопнули створки.
   Вот так...
   Было тихо. Только приглушенные голоса по ту сторону двери.
   Честно сказать, я опешил. Привык думать, что реакция у меня мгновенная - иначе с демонами вам лучше и не связываться, - а вот поди ж ты...
   Створки вновь приоткрылись, выпустив пергаментного. За ним вышел граф.
   - Бример! Друг мой...
   От него разило крепким южным. На лице мучительная улыбка. Он шевельнул головой - даже не успел толком взглянуть на двери, чтобы обозначить взгляд, - как пергаментный уже прикрыл их.
   Граф приобнял меня за плечи.
   - Ты уж не сердись на нее, - тихо заговорил он, по своему обыкновению растягивая слова. - Час назад как с цепи сорвалась, сама не своя, рвет и мечет... Вот, подняла меня ни свет ни заря, заставила слушать трепетанье струн. А мне от него, по чести говоря, как от сотни мартовских кошек... Но я же не могу сказать даме об этом?
   - Конечно, сэр...
   Он сжал мою руку. Облизнул губы.
   - Бример, а ночью? Ты ведь знаешь, они вернутся... Надо что-то делать...
   - Разумеется, сэр...
   Я дошел до нашей башни, прежде чем понял, что в кармане, где был платок, не пусто.
   Записка. Строчки прыгали перед глазами, слова не складывались во фразы, мне пришлось перечесть, прежде чем я что-то уловил.
   Прошу... то письмо... безобразной ошибкой... злая шутка служанки... будет за это жестоко наказана...
   Я тряхнул головой.
   - Ничего не понимаю!
   Присев на скамью, бессмысленным взглядом я обвел темные стены с провалами окон... Хотя, нет. Кажется, понимаю... Что-то Эйк затих. Стоит у окна - сама невинность. Мечтательным взглядом созерцая топи, раскинувшиеся к северу от замка до горизонта.
   - Твоя работа?
   Я поднялся - будто невзначай так.
   Но пока я приближался к нему, Эйк, так же невзначай, оказался в глубине комнаты, отделенный от меня столом.
   - Я? О чем вы, мастер?
   - Я даже знаю, когда! Совсем перед тем, как я проснулся. Буквально час назад...
   Эйк моргнул.
   - Ну?! - рявкнул я.
   - Ну-у... Пока вы спали...
   - Ну!
   - Эта ее горбоносая... все вилась, вилась вокруг... Хозяйка велела ей узнать, какого вы рода, есть ли на вашем гербе корона, и все такое... Ваш ранг в ордене... Леди решила, что они привезли нас прямо из Оростола. У белых братьев там есть замок...
   - Это я понял!
   Еще по вчерашней записке. Но тут я ничего не опасался. Многие отпрыски даже из самых знатных родов, вступив в орден, своим происхождением не бахвалятся. Это остается в прошлом. Некоторые даже берут себе другие имена, когда становятся белыми братьями.
   - Потом-то что было?
   - Ну, я... - взгляд Эйка бегал где угодно, только бы не мне в глаза.
   - Ну? - я потихоньку обходил стол.
   Да только Эйк тоже кружил вокруг него. Стол все время оказывался между нами.
   - Ну и я ей честно сказал, что вы вовсе не брат ордена, и вообще даже не благородный!
   Я метнулся через стол, но Эйк отскочил.
   Лежа на столешнице, я на миг обессиленно затих - рыба для разделки. Потом поднял голову.
   - Мастер! Не надо на меня так смотреть! Так будет лучше, поверьте мне!
   - Кому - лучше?
   - Ну... нам! Нам будет лучше! А то вдруг затеяли бы интрижку, и застряли бы здесь на неделю или две. А здесь лишней минуты оставаться нельзя! Плохое место, - он быстро-быстро ощечился.
   - Эйк... - прорычал я, поднимаясь.
   Метнулся вокруг стола - он рванул с другой стороны.
   - Мастер! Вы сами меня учили: надо всегда говорить правду!
   - Я?..
   Я даже опешил.
   - Да! - звонко воскликнул он.
   - Я - тебя?.. Такому?.. Когда это?!
   - Ну-у... Как же... Вы же всегда сами говорите: не надо врать!
   Я моргнул.
   Не надо врать?.. Да, врать не надо. Обычно и правду можно подать так, как тебе выгодно.
   - Не врать и говорить правду, это две большие разницы!
   Хотя... Сдается мне, Эйк уже валял дурака. Хочет остаться с ненадранными ушами!
   Я бросился на стол и перекатился через столешницу на другую сторону - но одновременно мальчишка нырнул между ножек и выскочил там, где я был миг назад.
   - Эйк!
   - Мастер! Да если она такая, то она, считайте, и не благородная!
   - Зато она мытая, от нее пахнет розами, и на ладонях нет мозолей!
   - Женщин любят не только за это, мастер!
   - Разных женщин любят за разное...
   От досады я тряхнул головой и оперся на стол.
   Куда больше его ушей меня тревожила собственная шея.
   Эйк, исподлобья, глядел на меня.
   - Неужели она вам вправду так понравилась, мастер...
   Я застонал, закатив глаза.
   - В склепах было четыре тела, Эйк! Два пленника, два кузнеца. И все! Никакого чернокнижника. - Я взглянул на него. - Понимаешь? Они никого до нас не нанимали.
   Эйк моргнул.
   - Никого не нанимали до нас?.. Но тогда чего же они... Приказчик и ключница с кухарок глаз не спускают... И виконт их порол, когда они чего-то хотели нам...
   - Разомлевшая госпожа была бы разговорчивее поротых служанок.
   - Ох...
   Эйк осел на скамью и шлепнул себя по лбу.
   - Мастер! Но я...
   - Пеньку расскажешь. Бери сумку и тащи вниз.
   - А вы, мастер?
   - Эйк... - прорычал я.
   Он уловил, что шутки кончились. Виновато шмыгнув, он взял сумку и потащился вниз.
   Мне же сначала надо было заглянуть к графскому лекарю.
  
  51
  
   Самого мастера Эвена не было.
   И скамья, где вчера положили Джока, была пуста.
   - Этот сбежал еще на рассвете, - буркнул мальчишка-подмастерье. - Сказал, на своем тюфяке ему лучше валяется, чем на этой лавке... Мастер Эвен ему разрешил. Сказал, что там Джок и правда целее будет. Что еще час с такой моровой язвой, и он с ним сами доделает, что демоны не...
   Я отодвинул болтуна в сторону и прошел к полкам со склянками.
   - Где тут лавандовое масло?
   Как бы рука опять не начала кровить. Ведь растрясу по таким дорогам, путь-то неблизкий...
  
  52
  
   У конюшни я налетел на виконта.
   - А, Бример. - Он окинул меня взглядом с головы до ног. - Замечательно, что ты тут. Ночью слегла кляча.
   Этого только не хватало...
   - Укусы?
   Из-за спины виконта показался мастер Эвен.
   - Нет. Ее круп чист, как у жеребенка.
   - Не круп! На боках, под брюхом?
   - Нигде. Она совершенно цела. Но даже подняться не может. Хотя вечером была здорова. Я каждый вечер осматриваю всю конюшню, у нас уже падали четыре клячи, последний раз были две, которые...
   Я поморщился. Баан бы побрал и тех кляч, и их шкуры!
   - Пусть ее запрут в отдельном стойле. Я осмотрю ее вечером.
   Мальчишка, из конюхов, появился за спиной виконта и что-то шепнул. Виконт, сдвинув брови, снова окинул меня взглядом - теперь куда внимательнее.
   - Кажется, ты куда-то собрался, Бример?
   - У меня есть дело.
   - И где же ты собрался справлять это дело?
   Я вздохнул.
   - В Оростоле.
   - В Оростоле! А я-то думал, ты вчера получил полновесным золотом, чтобы изгнать демонов из этого замка.
   - Предоставьте мои дела решать мне, виконт. Вы же, если не путаю, желали обследовать ров? И пусть ваши люди осмотрят еще раз окрестности, нет ли где нор. Если раньше не было, могли появиться сейчас. И пусть приготовят побольше зажигалок и сделают навесы на стене для жаровен.
   - Зачем тебе в Оростол? Разве ты не должен быть здесь? Готовиться к тому, что будет ночью.
   - Если вы желаете до темноты учить меня, как я должен обходиться с демонами, то пусть ваши люди готовят саван! Зажигалки и навесы им уже не понадобятся!
   В глубине конюшни бешено взвыла знакомая глотка.
   Виконт оглянулся. Хмыкнул.
   - Что ж... Прекрасно! Но твой осел - прелестная животина, но, кажется, не слишком быстрого аллюра? Чтобы тебе не пришлось заночевать в пути, я дам тебе хороших коней. И пару телохранителей. В этих краях, знаешь ли, небезопасно... Кныш! Шибень!
   Широкий в плечах малый, точивший во дворе меч, поспешил к нам.
   - Да, милорд?
   - Отвечаешь за него.
   Кныш склонил голову:
   - Да, милорд.
   - Живым, раненым или мертвым, ты должен привезти его обратно.
   Кныш поднял взгляд, задрав бровь.
   - Лучше, если живым. Но иногда человека надо беречь от него самого... На плечах или в мешке, к ночи его голова должна быть здесь.
  
  53
  
   Сразу за каменным основанием моста через ров начиналось месиво.
   Должно быть, дождь лил еще и утром, когда я провалился в беспробудный сон. Рыжая кляча, которую выдали мне, и вороная кобылка Эйка ушли в грязь по колено. Даже здоровенные жеребцы Кныша и Шибня едва продирались через эту земляную кашу.
   - Ношрины хляби... - сопел беззубый. - Привезли чудо грешное, на свою голову...
   Это было по мою душу, но я смолчал.
   Что ж... Он в своем праве. Да, вчерашний потоп был отчасти и из-за меня.
   - Так до Оростола нам до вечера не добраться, - процедил Кныш.
   Но шагов через пятьсот лошадки уже не так проваливались, пошли живее, а через пару верст земля вообще была сухая, будто тут и робкого дождика не было.
   - Нзабар вас дери! - пробубнил беззубый с искренним восхищением. - Магов-чернокнижников, с шаманами, скопом и всех в могилу!
   На замок вылилось все, что могло вылиться из неба, - и на окрестности просто не хватило. Эйк приосанился, будто это он вчера возгонял ману из остатков гохла, тянул кристаллы и пытался сделать брык.
   В замке, пока мы собирались, он успел раздобыть себе арбалетик - а может, и не он выклянчил, а виконт сам решил подшутить. Уж не игрушка ли это леди Иреллы, для конной охоты на голубей?
   На большее его не приспособить. Отменной работы, даже покрытый золоченым узором - но совсем маленький и легкий. Впрочем... Если не пробивать доспехи - а использовать для тех же нужд, что и мой собственный? Небольшую зажигалку на дюжину шагов прекрасно пошлет. Ложе подойдет и для пули. А держать можно одной рукой, не напрягаясь.
   Правда, взводить не так удобно - обычная козья ножка, вделанная на шарнирах вдоль ложа. С моим, на планке и шестеренке, даже не сравнить... Зато - шустрее. Не надо крутить ручку несколько оборотов. Выбросил рычаг из ложа, вжал обратно - и готово. Болт на ложе, и вперед.
   По сухой земле лошади пошли живее. И кони под Кнышем и Шибнем, и наши с Эйком кобылки оказались хорошими рысаками. Верста пролетала за верстой.
   Из трех деревенек, что мы проехали, только в одной была хоть какая-то жизнь.
   Когда мы выехали на королевский тракт, навстречу стали попадаться обозы и небольшие отряды. В основном, копейщики. Похоже, всех штурмовиков, сколько было в королевстве, стянули в леса раньше.
   - Сколько же король на это потратил? - бормотал Эйк, провожая их взглядом.
   Он вздыхал так тяжело, будто это были его собственные деньги.
   Но это я знаю его давно, со всеми его терзаниями. Шибень, поравнявшись с нами, пожал плечами:
   - Есть, ради чего. Пробьем заслон по ту сторону граничных лесов, сможем быстро взять первые замки. Если не дадим им упереться, а погоним дальше, на их спинах войдем в равнины.
   - Да? - Эйк оглянулся. - А если они наших остановят? И сами погонят нас через леса, и сами на наших спинах пройдут приграничье, возьмут Оростол, и пойдут дальше? У короля хоть есть, чем их остановить тогда?
   Шибень, сжав губы, отстал.
   Он все время держался чуть сзади. Я ощущал спиной его тяжелый взгляд. И каждый раз, когда я поправлял плащ, краем глаза я видел, что он придерживает коня, отставая от нас еще больше, а его правая рука ныряет назад, где на крупе коня у него арбалет. Кажется, заряженный...
   Кныш, крепкий и ладный, беззаботно держался впереди и даже не оборачивался на нас. Изредка тянулся, не глядя, к седельной сумке, и кидал в рот кусочек солонины, задубленной до каменного состояния - потом добрую четверть часа медленно работал челюстями, прежде чем забросить следующий.
   - Нет, правда, мастер, - не успокоился Эйк. - Что тогда будет?
   - Тогда, - пробасил сзади беззубый, - тебе понадобится не одна сотня крыс, чтобы мазаться их кровью днем и ночью. Если, конечно, пожелаешь дожить до моих лет, а не позавидуешь мертвым...
   Эйк на своей кобылке застыл, превратившись в восковую статую.
   Мигнул.
   Потом резко обернулся:
   - Чив-о-о-о?.. Какие еще...
   Беззубый довольно ощерился.
   - Да видел я, как ты под своим дурным ослом крыс давил.
   Эйк, набычившись, отвернулся. Кинул на меня растерянный взгляд.
   Я подмигнул. Да, малыш, наматывай на ус. Не ты один умеешь быть пронырливым и незаметным...
   Мы миновали еще одну пустую и наполовину сожженную деревню, когда Эйк, ударив каблуками под бока вороной, поравнялся со мной. Осклабившись, он вытянул руку.
   По ту сторону поля, у кромки леса, был уцелевший дом, с низкими длинными пристройками. На пашне вокруг копошились хобы.
   - Как будто овцы выучились стоять на двух ногах и держать лопаты, да, мастер?
   - Эйк... - я поморщился.
   Не хотелось мне, чтоб мальчишка с таким пренебрежением относился к другим расам. Однажды это может здорово подвести.
   Но тут уж ничего не поделаешь. Тяжело обросшие шерстью, грязные, скрюченные, - хобы и правда походили на овец.
   Орки их даже работать не заставляют. Для полей у них есть рабы - свои или из людей. А хобов они просто пасут на лугах. Разводят вместо овец. И мясо нежнее, и шкура тоньше - пергамент из такой удобнее, когда для больших сочинений.
   Кныш вдруг придержал коня.
   - О, бесы!.. - прошипел Эйк.
   Из лесочка у дороги показался всадник в буром плаще. А вон и второй, и еще двое, и еще...
   Пятеро скакали нам наперерез. Еще четверо заходили сзади.
   - Охранный разъезд? - буркнул Шибень, косясь на Кныша.
   Сжав губы и прищурившись, Кныш не ответил.
   Оба наших сопровождающих еще до отъезда сменили синие плащи на обычные темно-серые, ничем не примечательные. У меня с Эйком гербовой одежки отроду не водилось. Но при этом - все четверо мы при оружии... А Кныш и Шибень так и вовсе с мечами.
   Вот только и у этих - ни баннера, ни гербов на щитах не разглядеть. Если они вообще когда-то там были...
   Шибень, поравнявшись со мной с другой стороны, придержал мою рыжую.
   Нас окружили. Трое, не скрываясь, держали взведенные арбалеты, с болтами на ложах. Эйка в расчет не принимают?
   Вперед выехал светловолосый северянин.
   Я сообразил, что по привычке стискиваю в кармане футлярчик, уже раскрыв его, запустив пальцы внутрь - только нет в петлях заряженных кристаллов...
   То ли из-за подаренного мне виконтом плаща, или еще почему, но обратился он ко мне:
   - Кто вы, и что здесь...
   Я наконец-то разглядел под его плащом сержантскую перевязь - просто такая затрепанная, что от серебряного шитья мало что осталось. Облегчение было, как глоток молодого вина. А Кныш уже выехал вперед и молча протягивал ему свиток.
   Смерив Кныша сомнительным взглядом, светловолосый нехотя взял свиток и развернул. Сдвинув брови, зашевелил губами, вчитываясь.
   Быстро поскучнел. Кивнул, возвращая подорожную, и его люди раздались в стороны.
  
  54
  
   Лошади держали резвую рысь, и до города мы добрались часа за четыре.
   С непривычки я здорово устал. Разве сравнить эту скачку - с ленивым вихлянием на нашем Пеньке? Мы и пускаем-то его не быстрее человеческого шага. Пока один едет, другой идет. Я был почти благодарен крестьянам, запрудившим подступы к городу повозками. Мы перешли на шаг.
   - Ух ты, а это еще зачем? - Эйк указывал вперед.
   Когда мы шли в Приграничье, я решил, что в городе нам лучше не показываться. Мы обошли Оростол далеко с юга, по деревням. Даже стен городских не видели. А тут было, на что посмотреть.
   Западные ворота, к которым вела дорога, были закрыты. Перед ними возводили огромный бастион. На месте будущих угловых башен высились горы земли. На вершину каждой вел серпантин, выложенный бревнами, там чернели каменные блоки, едва ползущие к вершине, копошились серокожие карлики.
   - Разве гоблины работают при свете дня, мастер? - спросил Эйк.
   - Смотря сколько платить...
   Шибень ощерился.
   - Вот, значит, где эти ублюдки пропали... А сэр Мерез все ждет их и ждет, пока они придут к нам наниматься. Ха! Да им тут еще...
   Поток крестьянских телег уходил в обход городской стены. Мы медленно пробирались между ними.
   Эйк выкручивал шею назад:
   - Но зачем, мастер? Орков же выбили из всего приграничья, а они будто к новой осаде...
   Осекшись, Эйк развернулся.
   Мы объезжали городскую стену, - а по другую сторону от дороги раскинулся огромный лагерь из серых шатров и палаток.
   Тут и там, поодиночке и группками, сидели, грудились у костров, лежали на копнах сена кое-как одетые люди, - раненые и изувеченные.
   - Ого... Сколько же их тут, мастер...
   - Хо-хо! А сколько еще не довезли! - отозвался Шибень. - По этим лесам и болотам... Прямо вдоль дороги и прикопали.
   Эйк стиснул челюсти.
   - Но мы же их гоним! Они же отступают!
   Кныш хмыкнул и оглянулся.
   - Малыш, как они отступают, так старая шлюха задирает юбку.
   Нам пришлось объехать всю южную стену. Открыты были только восточные ворота.
   А сразу за ними, в каких-то двадцати шагах от ворот, раскачивалась вывеска с кувшином и окороком. "Первая кружка".
   Я свернул туда, к шуму и суете у привязей. Они шли в два ряда, и оба ряда сейчас были забиты, в основном крупными статными жеребцами.
   Кныш упер руку в бок, не спеша слезать со своего вороного.
   - Мы ради этого ехали?
   - Не знаю, как ты, а мне надо глотнуть вина и перевести дух. Я стер всю задницу. И спина ноет так, будто это я ее тащил на своем горбу! - я хлопнул кобылу.
   Кобыла с интересом оглянулась. Кажется, и правда устала меньше моего.
   Внутри было людно. Весь постоялый двор был забит солдатами и ранеными благородными.
   Медленно потягивая кисловатое вино, я украдкой оглядывал шумный зал - на всякий случай не скидывая капюшона. В углу я приметил двоих в красных плащах гарпий. Слуги ордена. И судя по тому, как скромненько и тихонько они держатся, где-то рядом должен быть и их господин, благородный брат ордена, в белом плаще...
   Мне очень не хотелось привлекать к нам лишних глаз. А если Кныш и Шибень увяжутся вместе с нами...
   Хоть они теперь и не в графских цветах, но рожи-то и выправку куда денешь? И легкие, но заметные под плащами кожаные панцири. И еще мы с Эйком. Явно не из их породы. Сразу видно, что они нас сопровождают, - но при этом сами-то мы с Эйком без гербов на одежде... Ну и как такое понимать? Тут и думать не надо: кто-то, достаточно важный, чтобы иметь пажа и пару неплохих телохранителей, желает остаться инкогнито... и куда же он идет? О, куда он идет... Проще сразу у себя на лбу написать: соглядатаи-и, ау-у!
   Я дождался, пока наши сопровождающие вылакают по кувшинчику. Поманил прислужку, чтобы принес еще.
   - Если хотите... - Я зевнул. Сладко, до хруста потянувшись, я вытянул ноги. - Можете пока обождать здесь...
   Солдаты переглянулись.
   - Виконт сказал, приглядывать за тобой и этим мелким, - пробубнил Шибень.
   Кныш пожал плечами. Дернул подбородком на улицу.
   - Ворота-то одни открыты. Мимо нас не уедут.
   Шибень нахмурился.
   - Но ты же сам сказал, сэр Мерез...
   Кныш досадливо поморщился.
   - Брось, Шиб. Если бы он так хотел сбежать, бросив все, стал бы он тогда лезть за Джоком?
   Шибень задумчиво сдвинул брови.
   Кныш хлопнул приятеля по плечу и ухмыльнулся мне.
   - Как скажешь, Бример. Подождать, так подождать. Нам, служивым, все одно, на войне или в кабаке. В кабаке даже лучше... - И, выдержав паузу, он подмигнул мне: - Особенно если за нас платят.
   Эйк страдальчески поджал губы.
   - Но лошади с нами останутся, - сказал Шибень. - И арбалеты тоже. И мальца, и твой. Оставь-ка.
   Я пожал плечами.
   - Мы вообще оставим все вещи. Возьмем только необходимое. Эйк, Туфельку.
   Эйк достал ее из большой брезентовой сумки.
   - А ее ему, - я кивнул на Шибня.
   С такой рожей, как у него, к нему здесь даже драться никто не полезет. Не то что попытаться увести сумку.
   Эйк смерил Шибня взглядом. Тяжело вздохнув, поставил нашу брезентовую сумку у его ног.
   - Только смотри, чтобы следил за ней в оба. Понял?
   Мордоворот снисходительно покосился на Эйка, но смолчал. Лишь обнажил в кривой ухмылке остатки зубов.
   А может, не палицей его задели, и не молотом. Такое бывает, когда бьют кулаком в тяжелой боевой перчатке. И еще будешь благодарить богов, что челюсть на кусочки не развалилась...
   Эйк будто и не заметил этой пренебрежительной ухмылки.
   - Внутрь не лезь, - серьезно предупредил он. - Подсмотришь, что внутри - сдохнешь.
   Шибень смерил Эйка издевательским взглядом.
   - Это от тебя-то, что ли, сопля хобья? - Он осклабился еще шире. - Если какая городская крыса будет тебя шпынять, кроха, беги сюда. Поможем отбиться.
   Эйк уже открыл рот, но я потянул забияку:
   - Пошли, пошли.
  
  55
  
   Город оживал после осады. Спешили с заказами шустрые подмастерья, стучали каблучками служаночки - тут и там мелькали хорошенькие мордашки, туго стянутые корсетами талии, белели плечики, шелестели юбки...
   А еще раненые.
   И те, кто все еще считался таковыми, хотя уже и не стоило бы. Солдаты были тут и там. Женщинам приходилось уворачиваться и отбиваться от назойливых предложений - где в шутку, а где и лупить со всей силы по нетерпеливым лапам.
   - Сколько же король на всех них потратил-то... - бормотал Эйк. - Если каждому солдату по золотому в месяц, а сержантам по два...
   - Лучше бы ты беспокоился о том, сколько через Оростол прошло белых братьев.
   - А что?
   - А то, что белые братья, в отличие от солдат, опустошают не только запасы вина.
   - Вы же говорили, мастер, что алхимики уже должны возвращаться в город? Тогда здесь должно быть достаточно кристаллов.
   - Вернуться могли еще не все. А белых братьев тут уже... - я прикусил губу и пониже опустил голову, прячась под капюшоном.
   Навстречу нам проехали всадники в красных плащах. И среди них один в белом, с гордой осанкой.
   Эйк, проводив их взглядом, нервно ощечился.
   - Это уже второй, да, мастер? В той "Кружке" еще один был... - Он снова ощечился. - Их тут и правда...
   На скотной площади стоял гам. Торговали лошадей, быков и ослов. Блеяли овцы. Скулили маленькие хобы - еще совсем мелкие, с легким пушком вместо нормальной шерсти, они были умильные как щенки. В их маленькие, почти человеческие лапки совали морковки и куски лепешек, - девок-служанок вокруг хобов было больше, чем погонщиков и покупателей. Одна из них, высокая и стройная, с белокурыми волосами, забранными сзади по-северному...
   Эйк дернул меня за рукав.
   - Мастер, а если кто-то из гарпий нас узнает?
   Я вздохнул.
   - Сюда.
   Я свернул на небольшую улочку.
   Скоро за стихающим шумом рынка стал различим ритмичный стук молотков. Через проулки скобянщиков мы вышли к кварталу оружейников, потом по улице дорогих портных. Потом ювелиров. И, еще раз свернув, вышли к арке, которую закрывали сплошные кованые ворота.
   На наглухо запертых створках торчали крюки, с выгравированным над ними изображениями лошадок.
   Слева от ворот был калитка - открытая, но проход за ней был настолько узкий и невысокий, что провести лошадь не получилось бы при всем желании. Там, в глубине под аркой, было почти черно.
   Эйк довольно оскалился.
   - Прям как в Урграде! На лошадях даже благородным нельзя.
   - Дело не в том, что они такие гордые, Эйк...
   Когда от точности того, что ты делаешь, зависит твоя жизнь, - очень не хочется, чтобы рука дрогнула только потому, что по мостовой вдруг загрохочет тяжелая телега, или какой-то пьяный идиот пронесется под твоими окнами во весь опор.
   - Интересно, а в арке тоже... - Эйк вдруг нахмурился и подался ко мне плотнее. - Мастер!
   Он вцепился мне в руку. Мы встали у входа в калитку, так и не войдя под арку.
   - В чем дело?
   - Вон тот тип.
   Я сделал вид, что копаюсь в Туфельке. Украдкой скосил глаза.
   Здесь, вдали от ворот и рыночных площадей, было не так людно. Позади нас шла по мостовой девка с корзинкой, из которой торчали рыбьи хвосты и пучки зелени. Старик с палкой, которого мы недавно обогнали, медленно тащил свое тело. И неказистый человечек, замотанный в серый плащ, грустно глядел на дом справа по улице. Куда-то на окна второго этажа.
   - Уверен? - шепнул я.
   В одном из окон были приоткрыты ставни. Виднелась белокурая головка.
   - Это он только что так встал. А до этого просто шел за нами... Кажется, я его еще у самого трактира видел.
   - Кажется?
   - Мастер...
   Я усмехнулся и перестал шептаться. Хлопнул его по плечу:
   - Ладно, ладно! Знаю я все. Давно уже спишь и видишь, как бы воздать своему крысиному богу не украдкой, а на нормальном алтаре. Так и быть. Беги, пока я займусь делом в лавке.
   Эйк вытаращился на меня.
   Я взял у него Туфельку.
   - Что? Своему счастью не веришь? Иди, иди. Некогда мне с тобой возиться... сам понимать должен.
   Эйк наконец медленно кивнул.
   Я еще раз оглядел улочку. Служанка с корзиной уже прошла. Старик по-черепашьи тащился вверх по улице. Серый воздыхатель под окнами тоже побрел прочь.
   Я нырнул в арку.
   Проход был длинный. Слева в кладке шли маленькие ниши-полочки. Их было три, но только в одной трепетал язычок огня, над которым сверху тускло мерцал лик Ильда-трехглазого. Не такой уж и блестящий, хоть и медный...
   С нехорошим предчувствием я вышел на улицу алхимиков.
   От арки Ильда-трехглазого и до самого конца улицы, где ее наглухо преграждала стена гномьего квартала, не было ни души.
   Вывесок не было. Окна забиты щитами. Двери без молотков.
   И даже в канавах не воняет...
   Мои шаги гулко раздавались в тишине. Я шел по мертвому месту.
   В Оростол вернулись те, кому деваться некуда, - если не начнешь работать прямо сейчас, останешься без куска хлеба. А вот те, кто оброс золотым жирком, и может переждать месяц-другой, пока решили не рисковать. Орки как отступили, так же могут и...
   Чуть не подскочив от радости, я бросился вперед - через пару домов на втором этаже были раскрыты окна! А на двери сиял начищенный медный молоток!
   И встал, не сделав и нескольких шагов.
   Вывеска...
   Вместо пики с большим стеклянным кристаллом, который полагался каждой порядочной алхимической мастерской, - эту вывеску украшали разноцветные ленты. Легкий ветерок донес аромат летних лугов. "Душистые воды мастера Квисла".
   Кто-то из алхимиков вообще продал мастерскую?..
   И тут на доме по другой стороне я увидел вывеску с кристаллом. "Мастер Ильрик".
   Я двинулся туда, все еще отказываясь верить своим глазам, не зная, смеяться мне или плакать. Всего один алхимик?.. На весь город?.. Когда тут белых братьев - как хобов на осенних полях...
   На двери блестел молоток. Медь была холодная, как пальцы покойника.
   Я стукнул и еще раз оглядел улицу. Неужели в самом деле только один решил вернуться?
   По ту сторону дубовой двери, обитой железными полосами, послышался какой-то звук. И пропал.
   Я снова стукнул, потом еще раз, еще, наконец, замолотил изо всех сил, забыв о всяких приличиях - пока за дверью не раздался топот по лестнице.
   Со скрипом распахнулось крошечное окошко в двери. Недовольно протянуло:
   - Чего угодно господину-у...
   - Сэр! - рявкнул я, зверски оскалившись. - И если ты еще раз, паскуда, так обратишься к брату белого ордена, я, клянусь Нзабаром, располосую твой зад так, что только на холодец останется! А ну открывай, сучье племя!
   Глаз в окошечке испуганно моргнул. Едва лязгнул засов, я распахнул дверь и, оттеснив слугу, не давая разглядеть, что на мне нет ни гарпии, ни вообще каких-то гербов, двинулся по лестнице.
   - А... Но...
   Я быстро поднимался, не оглядываясь.
   Сверху на лестницу выскочил еще один парень. Поправляя на голове плоскую шапочку подмастерья, он уставился мне в грудь. Удивленно моргнул.
   - Что будет угодно... с-сэру...
   - Мне будет угодно переговорить с твоим хозяином по важному делу.
   И, отстранив мальчишку с пути, я шагнул в комнату, заставленную полками. Со всех сторон блестели свинцовые бочка - футляры, сосуды, ловушки.
   - Но хозяин сейчас занят! - пришел в себя парень. - Господин... Сэр, туда нельзя... - И вдруг истошно заорал: - Мастер Ильрик! Мастер Ильри-ик!!!
  
  56
  
   В дальней стене приоткрылась дверь, за ней приподнялся темный занавес, и в отблесках теплого живого огня выглянуло худощавое лицо - нездорового сероватого оттенка, под жиденькими седеющими волосами. Человек подслеповато прищурился.
   - Чего вам угодно? - наконец спросил он. - Разве я вас знаю? Мы прежде не встречались.
   - Зато я о вас много слышал. Хорошего...
   Я выразительно покосился на притихшего мальчишку. Второй слуга с опаской глядел с лестницы.
   Ильрик махнул рукой. Мальчишки неохотно убрались вниз.
   - Так чего вам угодно, господин?..
   Я склонил голову:
   - Мастер Бример.
   - Мастер Бример... - задумчиво повторил он. - И вы обо мне слышали...
   Я кивнул.
   - Э-э... Вы тоже занимаетесь алхимией?
   - В основном, магией. При ловле демонов.
   - А-а... - Ильрик поскучнел.
   Он оглядел меня внимательнее. Не обнаружив ни гарпии Белого ордена, ни хотя бы просто герба благородного, Ильрик нахмурился и оглянулся на мастерскую. Плотно прикрыв дверь туда, он прошел к окну и обессиленно свалился в кресло с высокой резной спинкой. Оперся на подлокотник всем телом, как немощный старик.
   - Вы ведь знаете, мастер Бример... Я не могу продать ничего магического. Никому, кроме белых братьев.
   - Ну, разумеется. Мастер Черер именно так мне про вас и рассказал.
   На имени Черера брови Ильрика дрогнули. Впрочем, кислая маска тут же вернулась на место. Он облизнул губы.
   - Черер, Черер... Что-то знакомое, но никак не могу припомнить...
   Я отвел полу плаща, чтобы Ильрик мог получше рассмотреть туго набитый кошель на моем поясе.
   - Гм... - Ильрик сглотнул. - Черер - это не тот ли, у которого в жилах течет осьмушка эльфийской крови?
   Я хмыкнул. Ильрик все еще не верил мне.
   Про остроухую красавицу-прабабку Черер заливает тем, кто показался соглядатаем. На шпиков это производит впечатление, многие предпочитают не связываться. А вот друзьям он любит показывать кое-что другое...
   - И с пилкой, которой подтачивает клыки, чтобы походили на эльфийские, - в тон Ильрику сказал я.
   Алхимик расплылся в улыбке.
   Сонное выражение испарилась с него. Он легко поднялся и шмыгнул к окну. Глянул на улицу в одну сторону, в другую, быстро вернулся ко мне.
   - Так что вам нужно, мастер Бример? - оказывается, на самом деле у него был звонкий, молодой голос.
   Вот она, награда за старательное занятие алхимией, за полировку свинцовых футляров и выпаривание маны из жидкого серебра. Плохие глаза, редеющие волосы и пористая кожа, бледная, как смесь свинца с жидким серебром.
   - Во-первых, кристаллы.
   - О! - Он вскинул палец и со значением повторил за мной: - Во-первых... это хорошо. Дело в том, что только вчера у меня был белый брат, который подчистую...
   Я похолодел.
   Ильрик нахмурился.
   - Нет, ну кое-что у меня есть... Не готовые кристаллы, но если вы подождете, пока я заряжу...
   - Сколько?
   - Ну-у... Пара-то будет, наверно...
   Пара кристаллов?..
   Я закрыл глаза.
   Пара кристаллов... Наама милостивая...
   Допустим, еще что-то можно выжать из остатков гохла в моем флаконе - хотя там уже и так мало что осталось. Ну кристалл, может. Ну, два - если очень повезет.
   - Мой подмастерье с самого утра шлифует, - проговорил Ильрик. - Нет, ну если вы подождете до завтра, он нашлифует еще три-четыре...
   Я открыл глаза.
   - Пять... - неуверенно пробормотал Ильрик.
   - Так у вас есть, чем зарядить?
   - О, этого добра у меня на дюжину-две еще будет. Только самих-то кристаллов у меня...
   - У меня есть.
   Я поставил Туфельку на столик и достал большой футляр с использованными кристаллами.
   Ильрик нахмурился.
   - Я должен вас предупредить, что...
   Я нетерпеливо кивнул. Да, да, конечно, все знаю! Если гонять ману через кристалл, перезаряжая его снова и снова, рано или поздно он треснет.
   Ильрик пожал плечами. Быстро скользнул пальцам по тускло поблескивающим вершинкам, пересчитывая.
   - Все?
   - И те, что успел нашлифовать ваш мальчишка.
   Ильрик малость оттаял.
   - Во-вторых, - сказал я, - ловушка.
   Достал ее из сумки. Ильрик тут же взял. Развернул к свету вмятиной на боку.
   - А что с ней? Падала? - он почти с нежностью ощупывал свинцовые бочка, вертя ловушку со всех сторон. - Думаете, стыки разошлись?
   - Боюсь, один или два зуба порваны.
   - Вот даже как... Угу... Хорошо...
   - И пули.
   На лице Ильрика проступила задумчивость. Он поднял на меня глаза.
   - Пули... - Он положил ловушку на столик и потер небритую щеку. - Тоже - брыковые?
   Брыковые?
   Мне нужны были обычные алхимические пули - из стекла, а внутри жидкое серебро. На демонов.
   Брыковые - это на троллей. В битвах с орками, когда там много шаманов, могут оказаться и тролли. Сильный шаман способен приручить тролля почти как собаку.
   Но еще больше, чем "брыковые", мне не понравилось другое слово.
   - Тоже? - повторил я.
   - Тот, до вас, взял пару брыковых.
   Усмехнувшись, я покачал головой.
   - Нет. Я ведь не белый брат, мастер Ильрик.
   - Так и я не про белых братьев, мастер Бример. Недавно ко мне заглядывал один... из вашего брата.
   Я пожал плечами.
   - Наш брат разный, мастер Ильрик. Есть толковые, есть дураки...
   Брыковая пуля стоит втрое дороже кристалла. И кроме как на тролля ее мало на что приспособишь. Даже демонов надежнее бить обычной, с жидким серебром.
   Вот если бы у меня тогда, у ручья, остался не кристалл - а брыковая пуля? Другие два тела тащил бы по камням ручей...
   - Готов поспорить, мастер Ильрик, что тот... - я поморщился, - братишка... к вам больше не заявлялся?
   Ильрик, нахмурившись, глядел на Туфельку. На раздробленный кристалл, вшитый в ее бок.
   - Вообще-то, он купил пули, когда заявился ко мне во второй раз. Первый раз он взял у меня три кристалла, как только приехал с востока. Шел через Оростол в приграничье. А потом, дней через десять, снова заглядывал - сдал три жирных гохла, и взял пару брыковых пуль. Перезарядил кристаллы, и взял еще полдюжины...
   - И давно это было? Этот второй раз?
   - Да уж недели две как... три почти... - Ильрик помрачнел и нахмурился. - Сколько вам пуль?
   - Дюжину. Обычных, с жидким серебром. Будет?
   Кивнув, Ильрик забрал футляр и ловушку и ушел в мастерскую.
   Я остался один, только глядел из угла Ильд-трехглазый - золоченый, освещенный снизу тремя красными свечами. Да тускло мерцали со всех сторон свинцовые бочка.
   Полки были заставлены. Футляры большие, малые и совсем крошечные. Флаконы, всех форм и размеров. Ловушки. Шитые свинцовой нитью кисеты...
   - Господин...
   Я обернулся.
   Мальчишка с подносом. Оставив на столике кубок вина и вазочку цукатов, убрался обратно вниз.
   Я пригубил. Подогретое, щедро сдобренное медом и специями... Я поспешно шагнул к окну. На пустой улице кто-то был?
   Да, внизу шел кто-то в сером плаще, его голову скрывал глубокий капюшон...
   От резкого звука за спиной я чуть не подпрыгнул.
   Расплескав вино, я крутанулся назад, уже стискивая рукоять кинжала, - но это было не здесь.
   Где-то за дверью мастерской? Кажется, оттуда пробивались чьи-то вопли?
   Каменная стена и толщина двери не давали толком разобрать. Но голос явно крайне взбешенный. И, вроде бы, там сыпало проклятиями? Да, определенно. И еще какими... Не разбирая богов и демонов.
   Дверь приоткрылась.
   - Арин, Сэмми! Живо ко мне! - рявкнул Ильрик, на миг высунувшись, и тут же нырнул обратно.
   Я успел только разглядеть, что его редкие волосенки стоят дыбом, а плотный полог за дверью наполовину сорван.
  
  57
  
   По лестнице, прыгая через две ступеньки, промчались мальчишки и нырнули в мастерскую. Через неплотно прикрытую дверь доносился шум суеты, все сыпал проклятиями Ильрик.
   Теперь я слышал отчетливее, и... Кажется, или среди этой ругани проскользнуло что-то про туффу?
   Поправив плащ и стряхнув с груди капли вина, я замер, вслушиваясь.
   - Да вам показалось, мастер... А!
   - Я тебе сказал, один был здесь! Я как раз зарядил кристаллы и открыл ловушку, и тут он прошел прямо перед моим носом!
   - Но у нас же никогда их не было... - отвечал голос второго мальчишки.
   - Да закрой дверь, Сэмми!
   Дверь с щелчком встала наглухо, отрезав звуки.
   Покусывая губы, я прошелся вдоль полок.
   Ильрик сказал, один? Странно. Один заглотыш... Один одинокий одиночечка...
   Обычно туффа приходят косяками.
   Разве что... Неужели я, пока собирался поймать улаки, который оказался рохгыынчиком, ловушкой зацепил кого-то из тех в башне? И он так и сидел внутри все это время? Окруженные свинцом, демоны теряют способность уйти из нашего мира...
   Из мастерской выскочил подмастерье, тот, что открывал мне дверь. Прошел на лестницу, стараясь спрятать распухшее ухо и кидая на меня злые взгляды.
   Нервно пройдясь по комнате, я снова остановился у окна, потягивая из кубка, но больше не чувствуя вкуса.
   Это подмастерье ограничился злым взглядом. А его мастер сейчас сгребет все мои кристаллы, так и не заряженные, выйдет и швырнет их мне в лицо. И с проклятиями погонит вниз и вон. Навсегда.
   А потом будет еще и молва... И кто захочет иметь дело - после такого?..
   Но это было все далеко - призрачное, игрушечное. А что мне делать сегодня? Этой ночью в замке? Без кристаллов, без ловушки, без пуль...
   На крайней полке, блестя под светом из окна, на черном бархате была разложена серебряная цепочка, каждое звено которой - захват для кристалла. Когда кристаллы вставлены, их можно перебирать как четки, быстрым движением пальцев переходя от использованного кристалла к следующему. Три дюжины, если не больше, пустых захватов...
   Кто-то бережет последний кристалл, как зеницу ока, а кто-то считает их на дюжины и тратит такими вот лентами. И никогда не опускается до того, чтобы перезаряжать использованные - а всегда покупает новые, только что выточенные...
   У меня сегодня не будет никаких. Ни новых, ни перезаряженных. Ни ловушки, ни пуль. Ни-че-го.
   Я кисло ухмыльнулся. Из полированного бока ловушки, стоявшей рядом с цепочкой, на меня оскалилась перекошенная рожа с маленьким лобиком и носярой, как ослиная ляжка, и такими же огромными лошадиными зубами.
   Ну прямо пьяная рожа Черера. Не хватает только цыкнуть подпиленным клыком...
   Хорошенько набравшись, он всегда рассказывает сон, что изводит его каждый раз после серьезного дела. Заплетаясь языком и путаясь в словах, бубнит про то, как старался перехитрить выползня, который до этого уже сам обхитрил десяток магов, и разложил их обглоданные тела как ложные указатели - а кристаллы, которые маги не успели использовать, выползень носит на себе, как бусы. Огромное ожерелье из кристаллов, и все заряженные... И если его убить, или хотя бы заставить уйти - ожерелье-то он с собой никак не утащит! - сразу штук сто окажется в твоих руках... Только поди его поймай - даже во сне...
   Выползни - мстительные твари. Если те, с кладбища, каким-то образом смогут вернуться сегодня в замок... Не должны вернуться. Если их не призывают, или нет магической битвы - не должны. Не могут! Но...
   А те, за рвом? Которые пытались перебраться по броду из обломков к пролому?.. Уж точно не сидели там со штурма! Так откуда же они там взялись?.. Ну вот как, как они туда явились?!
   Значит, им что-то указывает путь...
   Дверь мастерской приоткрылась.
   Похолодев, я как мог выдавил вежливую улыбку.
   Из-за двери тихонько выскользнул второй подмастерье. Смущенно улыбаясь мне, быстренько просеменили к лестнице и вниз.
   Та-ак...
   Я облизнул губы. Огляделся, отыскивая кубок с остатками вина. Во рту у меня пересохло.
   Залпом я допил остатки вина, но сухость никуда не делась.
   Из мастерской появился Ильрик.
   Я поставил кубок на столик, стараясь, чтобы мои пальцы не дрожали.
   - Прошу, мастер Бример.
   Забавно, но, кажется, он сам старается не встречаться со мной взглядом?
   Ильрик посторонился, пропуская меня в мастерскую.
   Здесь было душно, все залито теплым живым свет. Масляные фонари, просто плошки с фитилями, свечи. Окон не было. Солнечному свету здесь не место.
   Ильрик плотно прикрыл дверь и опустил занавес. Вид у него был смущенный.
   - Ваша дюжина, мастер Бример...
   На длинном верстаке стояла вазочка. Внутри, в белых хлопковых коконах, лежали пули. Под стеклянными оболочками призрачно поблескивало жидкое серебро.
   Пока я перекладывал их в свой свинцовый футляр, Ильрик поставил на верстак мой футляр для кристаллов. Смотреть мне в глаза он избегал.
   Та-ак... Он что же, решил, туффа заглянула к нему сама, на отсветы маны?
   А пуль в вазочке оказалось не дюжина. Когда я переложил двенадцатую в футляр, на дне вазочки оставался еще один кокон с пулей.
   Как в лучших столичных лавках? К дюжине оплаченных еще одна бесплатно... Впрочем, эта была в синем коконе. И под стеклом - не жидкое серебро.
   Когда я повернул ее к свету, внутри пули блеснули стеклянные крупинки.
   В масле плавали крошечные осколки кристалла. Прикрыв глаза, я поднес пулю к лицу, почти к самому лбу, и различил - будто рой голубых светляков. Не без труда, но все-таки я созерцал их.
   Кристалл сначала зарядили, как обычно, а потом, опустив в масло, раздробили. Мана будет держаться в осколках, пока они остаются в масле. Вот когда они коснутся воздуха, ману выбросит через их зазубренные края - и на каждом осколке вспыхнет по крошечному брыку...
   Такая стоит ползолотого. Не опуская пулю в свой футляр, я покосился на Ильрика. Может, все же ошибся мастер?
   Скользнув взглядом по брыковой пуле, он сдвинул брови и открыл футляр с кристаллами. Быстро убрал руки под верстак. Кажется, его пальцы дрожали.
   Прикрыв глаза, я созерцал голубоватые пятнышки.
   К шестнадцати моим кристаллам прибавилась пара новых. До сих пор мне казалось, что те кристаллы, которыми я пользовался, отменного качества - но рядом с его... мои-то сероватые будут. Его оба - чистейшей воды, а полировка! Грань можно заметить, только когда свет преломляется в ней.
   - Вы довольны кристаллами?
   - Идеально, - честно признался я. - Сами доводите?
   - У моего подмастерья хороший глаз. - Ильрик кашлянул. - Я не люблю судить своих товарищей по цеху на людях, но, ради вашей же безопасности, вынужден заметить: тот, кто перезаряжал ваши кристаллы в последний раз - шарлатан. Он заряжал их самым варварским способом, в столбик. Так не делают. Три кристалла, вот эти, почти вышли из строя. Я их зарядил, но...
   Я кивнул. Что ж, я и сам прекрасно знаю, что это варварский способ. Но лучше кое-как спастись, чем по всем правилам сдохнуть...
   И сдается мне, вовсе не это признание так смущает Ильрика.
  
  58
  
   - Что же касается вашей ловушки... - Ильрик поднял на меня глаза, и тут же отвел.
   А ведь моей ловушки-то нигде не видно. Ни на этом верстаке, ни на других.
   - Чтобы быть уверенным в качестве работы, мне необходимо будет проверить ее еще раз, чуть позже... Пока же лучше оставить ее у меня... Надеюсь, вы пробудете в городе до завтрашнего утра?
   Я нахмурился.
   - Или, если вы спешите, - быстро заговорил он, - может быть, я снабжу вас пока одной из своих? А потом, когда будете у нас опять, и поменяем обратно?
   С погнутым боком и порванными зубами - на новенькую?
   - Поймите, я дорожу качеством своей работы... и безопасностью моих клиентов.
   Да он, никак, весь трясется?
   И в комнате отчетливо тянет маслом. Не прогоревшим, а свежим. И верстак у дальней стены прикрыт льняным куском. Он там что, плошку разбил? И не только плошку, судя по странным горкам под тканью...
   - Вы можете выбрать сами! У меня есть не хуже вашей, уверяю вас! Даже пятизубовые!
   С нижней полки верстака Ильрик вытащил новенькую, сверкающую как зеркало, ловушку.
   Э-э, да он же мою вообще не чинил! Только открыл, а тут заглотыш... Куда тут чинить, когда у него все из рук валится, а голова забита тем, что теперь делать с мастерской, в которой завелась туффа? Изо всех сил надеется, что это была случайность. Работать с маной в ближайшие часы его и кнутом не заставишь. Потому что если весь косяк, от которого тот случайный одиночка отбился, заглянет на огонек...
   Можно понять.
   Вот если бы я узнал, что каждый раз, как захочу воспользоваться магией, за моим плечом окажется белый брат? Я бы тоже не сразу в себя пришел. Ильрик еще хорошо держится.
   И сказать-то я ему не могу, что бояться нечего. Меня тогда сюда на порог не пустят. Да и в остальные мастерские... Ох уж эта молва, что летит быстрее птиц!
   - Что ж, - пробормотал я, стараясь выглядеть несколько расстроенным. - Почему бы и нет...
   Ильрик не смог скрыть вздох облегчения. И тут же вскинул пристальный взгляд - кажется, все-таки почуял, что не поверил я в его объяснения?
   Какой-то мелкий бес так и подмывал сделать лицо поневиннее, и невзначай так бросить: да что вы, мастер Ильрик, так трясетесь? Я никому и не собирался рассказывать, как у вас перед носом косяками ходит туффа. И про колотые плошки, и про битых подмастерьев, и про загубленную мастерскую - да кому такое интересно-то?
   Я закрыл футляры. Поставил на стол Туфельку.
   Ильрик тихонько перевел дыхание. Сглотнул.
   - Тогда... Подведем итог, мастер Бример?..
   Я уже растягивал кошель. Дюжина пуль по шесть серебряных. Полторы дюжины зарядок по четыре. Две из которых на его кристаллах - это еще по одному... Шесть золотых и два серебряных.
   Я не спеша выкладывал монеты на стол, рядком, чтобы каждую можно было рассмотреть. Не знаю, как Ильрик относится к деньгам. Один столичный алхимик каждый золотой на зуб проверяет. Кто многое знает, во многом сомневается.
   Ну а главное - такие моменты неплохо и растянуть. Когда человек получает честно заработанную звонкую монету, его сердце размягчается. По себе знаю.
   А уж если при этом ему кажется, что пока одна рука выкладывает звонкую монету, другая крепко держит его за уши... Старые добрые кнут и пряник. И в такие моменты очень хорошо выяснить что-нибудь, эдак невзначай.
   Я крутил в руках его ловушку, не спеша убирать в сумку.
   - Я слышал, белые браться запрещают вам работать с еще живыми гохлами?
   Ильрик, не отрывая глаз от монет, сдвинул брови. Пожевал губами, открыл было рот, закрыл... Весь сморщился.
   - М-м? - я оторвался от ловушки и невинно поглядел ему прямо в глаза.
   - Гохлы у них проходят как демоны, - выдавил он. - А демонов призывать запрещено.
   Что угодно, лишь бы не смотреть мне в глаза.
   Он водил пальцем по монетам, подравнивая. Те, которые я положил решками вверх, он переворачивал, чтобы стали видны королевские профили. Не иначе, собрался освежить в памяти всю историю за последнюю сотню лет.
   - Да?.. А шаманы, говорят, их используют еще живыми. Чтобы тыуновы зубы были прочнее. Сетью из таких зубов можно поймать даже рохгыына - не порвется.
   Ильрик оторвался от монет и уставился на меня. Его пальцы опять подрагивали.
   Кажется, он снова мучительно решал, так ли уж я не обратил внимания на суматоху и не слышал про явление туффы.
   Я чуть улыбнулся, чтобы окончательно запутать его.
   Побольше страха, побольше надежды. Отличная смесь, чтобы травить на людских сердцах.
   Ильрик отвел глаза.
   - Не совсем так... Они не укрепляют зубы тыуна... Гохлами они сращивают зубы друг с другом.
   - Сращивают?
   Он вздохнул. Дернул плечами, окончательно сдаваясь.
   - Зубы, отвалившиеся от тыуна, они ведь почти мертвы, - убито забормотал он. - Они еще могут сокращаться, если их наполнить маной, но расти больше не могут. А гохлы...
   Ильрик, не найдя слов, морщился и кривился, поджимая губами.
   Я терпеливо ждал.
   - Ну, как с вставшими мертвецами? Тут что-то вроде того же... Через гохлы тыуновы зубы должны сращиваться... Между собой, вот так, - Ильрик растопырил пальцы и наложил руки крест-накрест, показывая мне. - Чтобы по-настоящему как... - он снова замялся, - ну, как рыбачья сеть? И если в каждом узле, где усы пересекаются, если их через гохла срастить...
   - Но в обычной ловушке зубы тоже связаны?
   - Связаны! - с отвращением повторил Ильрик. - Вот именно, что связаны! Всего лишь! Простой узел, и всего один... Чтоб не расползлось во все стороны, едва вышли из ловушки... Но тянет-то каждый зуб по отдельности! По одному и рвутся! А если их, через гохлов, срастить... Тогда они работают все одновременно. Тянут все сразу. Вместе! Порвать их, как по одному... - Улыбнувшись, он помотал головой. - А даже если в одном месте и порвалось - ну и что? Лопнувший зуб в нескольких местах сращен с поперечными. Они перехватят тягу, дадут на остальные продольные... Понимаете? Тут надо несколько разрывов, пока такая сеть из зубов начнет рваться по-настоящему!
   Я медленно кивнул. Надеюсь, уловил все верно.
   - Выходит гораздо прочнее, чем наша обычная! Гораздо! - теперь его не надо было пришпоривать. Глаза Ильрика сверкали. - Такой не то, что рохгыына спеленать - скол выдерживает, не рвется!
   Я недоверчиво задрал бровь. Ну, рохгыына поймать - допустим. Ну, пусть даже брык выдерживает. Но чтобы скол?
   Ильрик фыркнул и дернул плечом, раздосадованный моей недалекостью. Он шмыгал и сопел, поднимая и снова укладывая на стол монеты - глядя на них невидящими глазами. Охватившее его возбуждение не проходило.
   Я покусывал губу, прикидывая, как ловчее довершить, не спугнув. Запрещено ему работать с живыми гохлами... Так ему и торговать со мной тоже запрещено, и что? А мне бы сегодня ночью, в замке...
   - А вы сами, мастер Ильрик... Никогда не пробовали...
   - Сам! - нервно хмыкнул он. - Да их пока вообще никто не знает, как делать! Их пока и добыли-то всего две штуки, этих гаант рохор!
   Гаант рохор? Вот, значит, как это правильно называется.
   - И обе в столице. А толку-то! Они же...
   Я вскинул руку, чтобы остановить его.
   - Белые братья сами даже не мо...
   Оскалившись на него, я крутил головой, пытаясь понять источник странного звука.
   Приглушенный, едва слышный, но...
   Он быстро нарастал, а когда я понял, что это, - было уже поздно. Я успел только пихнуть ловушку в сумку.
   Дверь распахнулась от тяжелого удара. Влетел топот и лязг доспехов, шум борьбы и сдавленное сопение...
   - Ни с места! - рявкнуло из луженой глотки. - Именем короля!
  
  59
  
   - Руками не шевелить! Ничего не трогать!
   - Эй ты, старый! Покажи руки! Покажи руки, я сказал!
   Четверо были в красных плащах, из-под которых рыжели кожаные доспехи из широких полос, идущих внахлест, как чешуя. На груди у каждого - огромная алая гарпия. Когда кожаные полосы сдвигались, крылья и когтистые лапы шевелились.
   Впрочем, одного я узнал бы в любой одежде, по одной морде. Даже полускрытой под клювастым шлемом гарпии. Он тоже сразу меня вспомнил. Берш ощерился:
   - Бри-и-имер!
   Были еще двое в желтых плащах и стальных кирасах, со шлемами, похожими на перевернутые вверх дном корабли - оростолские стражники. На одном перевязь сержанта. Эти остались у входа.
   Берш опустил взгляд на Туфельку. Кивнул, как доброй знакомке. Эту сумочку он уже видал прежде, и не раз. Потом уставился на верстак.
   - Ого! Да я вижу, мы в самый раз! Сделка в разгаре. И улов, - он прищурился на деньги, - у нас сегодня будет большой. А, Бример?
   Я не ответил. Много чести.
   Берш - лишь правая рука одного из белых братьев. Сам он даже не благородный.
   - Ты! - седеющий усач ткнул меня копьем под ребра. - Я сказал, руками не дергать! Сумку держал, сумку держишь!
   Другой появился за моим плечом, скуластый и черноглазый. Цепкие пальцы сняли с моего пояса оба кинжала. Ощупали по бокам, проверяя, нет ли чего в карманах. Знают, что искать... Только маленького футлярчика на мне сейчас не было. Что толку таскать на себе свинец, в котором нет заряженных кристаллов? В довершение с меня сняли и кошель.
   Еще один, со шрамом от глаза до шеи, был уже за спиной Ильрика.
   Ильрик стоял неподвижно. Лицо серое, как свинцовая фольга. Глаза широко открыты. Он глядел на мою Туфельку, окаменев.
   - Ита-ак, де-еньги, - протянул Берш, подходя к верстаку. - Шесть золотых и еще двенадцатая серебром. Вот этого человека, - он ткнул пальцем в меня. Распахнул Туфельку в моих руках. - И товар алхимика Ильрика, запрещенный к продаже людям, не входящим в братство королевских...
   - Возражаю!
   Берш на миг замер, решая, не ослышался ли он. С недоверием поднял голову.
   - Что?..
   - Возражаю, - повторил я. - Это не мои деньги.
   Краем глаза я следил за желтыми плащами у входа. Городская стража не прислуживает белым братьям. Им платит магистрат Оростола. Из казны, взносы в которую платит и мастер Ильрик. И подозреваю, взносы Ильрика там не самые маленькие.
   Берш все еще глядел на меня с каким-то удивлением. Старый цепной пес, долго ждавший заслуженный кускок, теперь наконец-то получивший мозговую кость - и тут перед ним возникло какое-то хилое непонятно что, и предъявляет свои права.
   - Врешь, - сказал Берш.
   - Клянусь Бааном. Это деньги мастера Ильрика.
   Разве это не его деньги - с того самого момента, как совершилась наша сделка? Я покосился на желтых плащей.
   Берш, тоже вполоборота к ним, упер кулак в бок и осклабился.
   - А может, еще и это, - он ткнул в Туфельку, - не его товар?
   - Это мои вещи.
   Уже - мои. Обожаю говорить правду.
   Берш тяжело покачал головой - как же его достали такие, как я. Он протянул руку, чтобы сгрести с верстака деньги - и тут желтый плащ с сержантской перевязью отлип от стены.
   - Возражаю. Эти деньги останутся у мастера Ильрика, пока и если иное не будет доказано.
   Берш, набычившись, медленно развернулся к нему. Его взгляд из-под нависающих бровей не обещал ничего хорошего.
   У сержанта городской стражи дернулся краешек глаза, но он лишь крепче сжал губы.
   - Именем магистрата!
   Берш оттопырил гулу, обнажив неровные желтые зубы.
   - Ты...
   Усатый быстро положил руку ему на плечо.
   Берш хотел скинуть его руку, но усач, вцепившись ему в плечо, что-то быстро шептал. Берш, закусив губу, несколько мгновений глядел на стражников, потом повернулся ко мне.
   - Что ж. Если хочешь получить один за двоих... Получишь. - Он вырвал у меня сумку. - Именем короля, я обыскиваю этого человека! Ведь это твои вещи, Бример?
   Ильрик, вздрогнув, оторвал взгляд от сумки и уставился на меня.
   Глядя на его бледное застывшее лицо, я медленно кивнул.
   - Да. Это мои вещи.
   В углу мастерской был медный лик Ильда-трехглазого, но лучше бы сейчас тут был Вихрис-одноглазый. Он, конечно, покровитель торговцев и лихих людишек, но не только. Помогает и тем, кто рискует и выживает ловкостью мысли.
   Берш достал из моей Туфельки ловушку.
   - Смотрите внимательно, - сказал он. Обращался он явно к желтым плащам, но больше на них не смотрел. - Это ловушка для демонов. Внутри у нее зубы тыуна. Зубы тыуна - это такие длинные штуки от одного здоровенного демона. Так что владеть ими запрещено всем, кроме...
   Я попятился назад, подальше от него и ловушки, - насколько позволяли размеры мастерской, не сводя глаз с ловушки, которую Берш рассеянно взвешивал в ладони, как тыкву или дыню...
   Мне в спину уперся наконечник.
   - А ну, замер! - зашипел скуластый. - Куда попер? Я тебе сказал - стоять, как стоишь!
   Берш, который уже взялся за основание ловушки и собирался открутить его, чтобы показать дно изнутри, где в янтарь крепятся тыуновы зубы, замер.
   Если есть на свете человек, который боится демонов больше Эйка, то сейчас он был передо мной.
   До сих пор не могу понять, как сэр Кром мог сделать его своей правой рукой? У Крома-то, в отличие от меня, с моими Пеньком и Эйком, выбор был куда богаче...
   Берш очень медленно и осторожно положил ловушку на верстак. Сглотнув, еще медленнее разжал пальцы и отвел руки.
   Усач отступил от верстака, нацелив наконечник копья на ловушку.
   Двое за моей спиной тоже, кажется, попятились. Копье больше не давило мне под ребра.
   Берш взглянул на меня. Он пытался поймать мой взгляд, но я уставился в пол. Лишь краем глаза следил, что происходит.
   Берш оглянулся на алхимика.
   Ильрик, не замечая всего этого, застывшими глазами глядел на свинцовый футляр. Но видел он, кажется, только подвалы Тихой башни.
   Увидев это синеющее лицо, Берш вдруг дернул головой и уставился обратно на деньги. Его глаза расширились. Как будто заново увидел...
   Теперь он сам побледнел не хуже Ильрика.
   Все верно. Откуда он знает, что это я покупал ловушку у Ильрика? А может, это я принес товар? И продавал алхимику то, что внутри...
   Какого-нибудь изловленного демона. Например, из гохлов, утопленных в жидком серебре, можно выпарить маны... Только вот какое дело: за остатки гохла, даже самого жирного, ни один алхимик не даст больше золотого. А на верстаке перед Бершем блестели шесть с лишним.
   И демон был не во флаконе с жидким серебром, которое их убивает, - а в ловушке. Которая запирает их живыми.
   Берш, нацелив палец на ловушку, разлепил губы.
   - Что там?
   Он быстро взглянул на Ильрика. Но алхимик, к счастью, был не том состоянии, чтобы вымолвить хоть словечко.
   - Бример! - рявкнул Берш. - Что там?
   - В основном, невидимое. Для твоих глаз.
   - Я сказал, что?!
   - Открой, и узнаешь.
   Губа у Берша оттопырилась.
   Я улыбнулся.
   - Это же ты обыскиваешь? Взгляни...
   Его зрачки мелко дрожали от бешенства.
   - Сам... Откроешь?
   Еще секунду выдержав его взгляд, я качнул головой - на стены, где не было окон. Ни щелки солнечного света.
   Здесь демон может находиться даже днем.
   И обычно демоны, когда наконец вырвались из ловушки, довольно злы к тем, кто запер их в свинце...
   Берш сглотнул.
   - Ты врешь, - прошептал он. - Я тебя чую. Ты все врешь...
   Но притронуться к ловушке он даже не пытался. Лишь стискивал мою Туфельку и сверлил меня ненавидящим взглядом.
   Если бы не желтые плащи, я бы уже был на полу, и меня месили сапогами - с кровью и хрустом. У гарпий на носках сапог такие же стальные накладки, как на моих собственных.
   - Так откроешь? - вкрадчиво предложил я.
   Берш убрал одну руку с Туфельки. Его кулак стиснулся. Кожаная перчатка захрустела.
   Сержант городских стражников кашлянул.
   - Нет? - невинно спросил я.
   Я глядел Бершу в глаза. Усатый вцепился в его плечо.
   - Тогда я, пожалуй, пойду.
   Я попытался выдернуть Туфельку у него из рук, но двое гарпий были уже по бокам от меня, схватив под руки.
   Туфелька осталась в руках у Берша.
   - Ты никуда не пойдешь, Бример. Ты останешься в городе. Ты ведь еще не повидался с сэром Кромом.
   При этом имени Ильрик, начавший было подавать признаки жизни, побелел и закрыл глаза.
   Неужели и до алхимиков докатилась его слава?
   Или... Ношрино вымя... Уж не Кром ли тот белый брат, что был тут вчера и выкупил все кристаллы?..
   Если это он...
   В Туфельке ведь еще футляр с кристаллами. Дурак Берш до него еще не добрался, но когда Кром его откроет, то сразу поймет, что кристаллы заряжены. В отличие от Берша, Кром созерцает прекрасно, - куда лучше меня самого.
   И ему хватит одного взгляда - обычного, без всякого созерцания, взгляда, - чтобы узнать хрусталь и руку шлифовальщика... Эти два кристалла Ильрика слишком хороши, будь они прокляты, чтобы не выделиться из груды моих старых кристаллов...
   Я оглянулся на стражников. Пока ничего не доказано, я гость в Оростоле, и их долг... Оба стражника стояли у порога, привалившись к стене. Ильрика не тронули, и этого им достаточно.
   Берш ухмыльнулся.
   - На, Джеф, возьми-ка, - Берш отдал усатому Туфельку. - И это. - Он кивнул на ловушку, но сам к ней не притронулся. - Туда положи.
   Едва усатый коснулся ловушки - я прикусил губу, страдальчески сморщившись.
   Он дернул головой, заметив мой взгляд. Уставился на меня.
   - Не тряси так... - сквозь зубы прошипел я.
   Усатый, собравшись затянуть завязки сумки, застыл.
   Я кусал губы.
   Он вдруг пихнул Туфельку мне.
   - Сам понесет! Если ее прорвет, первым будет он.
   - Джеф, там не только...
   - Ничего, к футлярам не доберется.
   Усатый, глядя мне в глаза, старательно заматывал застежки Туфельки, одну за другой, все четыре.
   - А если - только попробуешь! - бросить сумку...
   Джеф ткнул меня древком копья, и вслед за парой стражников я вывалился из мастерской и поплелся по узкой лестнице.
   Внизу у двери мальчишка, с разбитым в кровь лицом, прижался к стене, пропуская нас.
   Я покорно нес Туфельку и теперь старался побыстрее переставлять ноги. Чтобы, спустившись, выйти сразу за стражниками - а все гарпии были позади меня, еще внутри...
  
  60
  
   Здесь с неба бил в глаза солнечный свет - но больше не радовал.
   - Что? - Берш пихнул меня сзади, выталкивая с прохода. - Кончилась твоя удача?
   На улице ждали еще две гарпии и четверо городских стражников.
   - На этот раз не уйдешь.
   Берш и четверо гарпий двинулись впереди. Джеф и полдюжины стражников замыкали. Свита почти как у виконта Мереза, да только радости никакой...
   От арки Ильда-трехглазого нам навстречу шел мужчина - тонкий и изящный как девушка, в дорогом плаще. Капюшон накинут глубоко на глаза. Рот и нос он прикрывал кружевным платком - словно канавы здесь не высохли, а воняли отбросами так же, как и в остальном городе.
   Двое гарпий наставили на него копья.
   Дверь мастерской, теперь ставшей парфюмерной лавкой, распахнулась. Оттуда высунулся слуга, сдавленно шипя:
   - Мастер Тингол!... Мастер Тингол!..
   Он втянул изящного мужчину внутрь, и дверь закрылась.
   - Шагай, шагай, - Джеф ткнул меня древком в спину.
   Дома по бокам улицы шли впритык друг к другу, ни щелки. Звук шагов звонко прыгал между каменных стен.
   Перед аркой Берш остановил гарпий и оглянулся.
   - Это ведь единственный выход отсюда?
   Сержант кивнул:
   - Если не считать сточных канав и крысиных нор.
   Берш прищурился. При ярком солнце узкий проход под аркой темнел, как земляная нора.
   Свеча там больше не горела.
   - Хок, Сэм. Ну-ка...
   Скуластый и со шрамом нырнули в темноту.
   Мы стояли и прислушиваясь к их гулким шагам. Потом звук стал тише - гарпии были уже за аркой.
   Я хотел поправить плащ - в спину кольнуло.
   - А ты замер, - Джеф держал меня на кончике копья. - А то шкурку подырявишь... Руки держи нормально! Попробуй только брось сумку, к животу пришью.
   Под аркой снова застучало. Вернулся скуластый.
   - Все чисто. Хок пошел дальше глянуть, как-что.
   - Ладно... Эй, вы! - Берш обернулся к городским. Дернул подбородком, чтобы шли вперед.
   Он взял меня за плечо и держал, пока стражники по одному входили в узкий проход.
   - Шевелись!
   Он швырнул меня следом за ними под арку.
   В сумраке под аркой я споткнулся и, пошатнувшись, боком налетел на стену. Моя рука угодила в нишу, где раньше горела свеча.
   - Эй! Это не ваш золотой? - крикнул позади звонкий голос.
   Я оглянулся.
   Гарпии перед аркой, все как один невольно уставившиеся себе под ноги, теперь тоже оборачивались назад. Лязгнул меч, выползая из ножен....
   Но это был всего лишь мальчишка-нищенка. В грязных обносках, он ухмылялся - держась, впрочем, в доброй дюжине шагов. За ним были еще трое таких же оборванцев.
   - Срете вы золотом, что ли, как лошади? - крикнул белобрысый с кривым носом. - Думают у себя под ногами, среди бела дня, золотые найти!
   - Ты из какой канавы вылез? - процедил Сэм. - Туда и уползай. Ну!
   Он даже сделал выпад ногой, топнув, будто собрался броситься, - но на голодранцев это не произвело впечатление.
   - Вот твое золото! - вдруг крикнул самый мелкий и швырнул темный комок.
   Все четверо с хохотом кинулись прочь, а длинноволосый гарпия не успел увернуться - комок угодил в бок, оставив на алой ткани буро-зеленые навозные разводы. Он дернулся следом за мальчишками, но тяжелая рука Берша легла ему на плечо.
   - Нет.
   - Да я его!...
   - Нет! Потом поймаешь засранца.
   Молодой гарпия с прозрачными глазами хмыкнул и с издевкой скривился:
   - Что? Отвлечь они нас пытались?
   Кажется, раньше его в свите Крома я не видел.
   Берш окинул парня холодным взглядом.
   - Эти - нет. Но кое-кто может.
   Длинноволосый прищурился и как выплюнул:
   - Этот крысеныш из Себрега...
   Скуластый тоже что-то вспомнил.
   - В этот раз если только мне на глаза попадется...
   - Эй! - рявкнул Джеф и бросился ко мне. Единственный из пятерых он смотрел не на мальчишек, а на меня. - Куда, тварь?!
   Я хотел обернуться - но Джеф уже налетел на меня. Я успел только вжатья спиной в камни - как древко копья врезало мне под ребра.
   Я согнулся от боли, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.
   - Руки! - рычал он, нависая надо мной. - Руки покажи! Ты там что под плащом копался, ублюдок ношрин?!
   Пока я пытался втянуть воздуха - в груди все будто онемело - он выдернул у меня Туфельку и обшаривал ее - не развязал ли я застежки? Нет ли разрезов снизу?
   Когда убедился, что и сумка цела, и застежки на месте, злости только прибавилось. Он-то был уверен, что заметил, как я что-то сделал...
   Он пихнул меня дальше под арку и врезал древком в спину.
   - Пошел! Пошел!
   Он бил меня в спину, снова и снова, пока не вышиб на солнечный свет по другую сторону.
   Тут же мне под шею легло лезвие, а спину прижало к холодному железу ворот. Ослепленный солнцем, окруженный недовольным людским гулом, я хотел прикрыть глаза рукой, но в руки мне вцепились. Сержант дышал мне в лицо, прижав к кованым воротам.
   - Что у вас там еще?! - крикнул он в темный провал под аркой.
   Остальные стражники кольцом стояли вокруг входа в арку, отдавливая прочь прохожих.
   - Тихо, тихо! - бросил Берш, появившись в калитке. - Так, пара вонючих гаденышей... Где Хок?
   Стражники, старательно прикрывая вход в арку, перегородили проход по улице. С обеих сторон собиралось все больше людей. Кто-то шипел проклятия.
   Издали, откуда-то сверху по улице, неслись яростные вопли и женские крики.
   - Хок! - гаркнул Берш, озираясь.
   - Да здесь я!
   Расталкивая локтями толпу, Хок выбрался к арке. На его лице была досадливая гримаса.
   - Что там?
   - Да два ублюдка... Задрались со штурмовиками. Из одного-то, похоже, дерьмо выбивать бесполезно. Морда как троллья задница, а ему все не...
   Сержант убрал кинжал от моего горла.
   Я, подслеповато щурясь, будто все еще ослепленный солнцем, краем глаза следил за калиткой - все вышли?
   Вот этот говорливый, Берш, усатый... И еще двое, которые ждали, не входя к Ильрику... А вот и шестой: последним из-под арки вышел скуластый Сэм. У него за поясом торчали оба моих кинжала.
   Хок, все расписывая драку, махнул рукой:
   - Кабак уже разнесли. Все в битых кувшинах и вине. По улице голые девки с рыбой прыгают...
   - С рыбой? - повернулся Сэм.
   - Да торгашка с тачкой. Она...
   Сержант стражников, закинув голову к небу, страдальчески застонал. Обернулся к своим:
   - Ладно, пошли!
   Он сунул кинжал в ножны и стал пробиваться через толпу. За ним остальные желтые плащи.
   - А ну, назад! - рявкнул Берш.
   Сержант тоскливо оглянулся.
   - Разнять надо...
   - Тебе надо его довести! А со своими шлюхами и пьянью можешь потом возиться!
   - Да вас и так шестеро...
   Берш метнулся к нему. Остальные стражники даже не успели подскочить на выручку к своему командиру - между ними уже были Хок и Сэм с обнаженными мечами, а Берш притиснул сержанта к воротам. Запястье Берша вжалось в его шею. Берш шипел ему в лицо:
   - Я тебе скажу один раз, и лучше слушай меня внимательно. Сэр Кром гоняется... я гоняюсь! за этим ублюдком уже третий год. И если вдруг сейчас, когда мы взяли его со всеми потрохами, хоть что-то... - Берш ощерился. - Если ты... если вы все! - рявкнул он назад на стражников, застывших перед гарпиями, так и не рискнув вытянуть свои мечи, - думаете, что эти городские пердуны прикроют ваши задницы после такого... тогда головы у вас дерьмом набиты!
   У сержанта играли желваки, лицо налилось кровью, он пытался отодрать руку Берша.
   - Ты понял?
   Берш, сам отпустив, оттолкнул его. По очереди оглядел стражников.
   - Вы все идете с нами!.. Хок, Сэм, Джеф!
   Гарпии дружно навалились на толпу и раздавили притихших зевак в стороны.
   - А ну, вбок! - орал Хок на торговца с неповоротливой тачкой.
   Берш пихнул меня. Мы быстро зашагали вниз по улице.
   Гарпии разгоняли прохожих в стороны, Берш вцепился мне в плечо и не отпускал.
   Влево отходил переулок, Хок с Сэмом двинулись туда.
   - Нет!
   Берш рывком осадил меня. Плащ врезался мне в шею.
   - Да пройдем здесь, - буркнул сзади сержант. - По ней выйдем к мясникам, обойдем по...
   Берш притянул меня к себе и прошипел на ухо:
   - А скажи-ка мне, Бример, где твой мальчишка?
   Какая-то молоденькая белокурая служаночка с корзинкой выскочила из переулка, почти налетев на Хока с обнаженным мечом - и шарахнулась прочь, вжавшись в стену и дико глядя на гарпий. Быстро-быстро семеня, бочком вдоль стены, протиснулась мимо нас и побежала вверх по улице.
   Не дождавшись ответа, Берш от души швырнул меня - дальше вниз по улице, я едва удержался на ногах.
   - Дальше! - рявкнул Берш. - И смотрите внимательно! Где-то здесь должен быть его мальчишка!
   Каблучки красотки стучали по мостовой позади, как комья земли по крышке гроба.
   В следующий переулок мы тоже не сунулись.
   Мы спустились до самого квартала оружейников, там свернули в какой-то проулок скобянщиков, и еще раз. Через пару кварталов наконец-то повернули на восток - теперь, сделав большой крюк, мы снова двигались в холм, к центру города.
   Над крышами впереди вырос шпиль ратуши, но мы свернули в безлюдный переулок. В его конце путь преграждала высокая стена с воротами.
   Двое гарпий с алебардами расступились, пропуская меня и людей Берша, и снова сомкнули лезвия перед носами стражниками.
   - Нет, - бросил Берш. - Сержант и этот, - ткнул он оттопыренным пальцем на стражника, который поднимался в мастерскую Ильрика, - идут с нами.
   Во дворе за воротами было шумно. На пустой привязи были свалены красные плащи, несколько пар тренировались на мечах, лучники развлекались стрельбой.
   Все они бросали свои дела, завидев нас.
   - Бе-ерш!.. Никак, с уловом?
   - Эй! - крикнул длинноволосый лучник. - Оставь его нам, Берш!
   - Чучелом обойдешься, - оскалился Берш. - А на эту тушку есть любители и в подвалах.
   - Ну так скажи там, чтобы хоть голову оставили! - крикнул длинный. - Сколько можно по доскам и тыквам!
   Хок осклабился.
   - Прости, малыш, но его уши уже обещаны мне, а остальное на псарню.
   Я попытался обернуться - но древко копья шибануло мне в спину.
   - Вперед! Там еще наговоришься...
   За углом казармы заковывали в кандалы пару крепких мужиков.
   Молодые. Пара моих неудачливых собратьев, из совсем-совсем начинающих? Хотя нет, крепковаты для тех, кто полагается не на мускулы, а на голову. Похожи на солдат... Дезертиры? Получать серебряный в день много желающих, да не у всех это желание остается после первой стычки с орками... А, какая разница. Теперь будут таскать руду на королевских рудниках. Свинца и жидкого серебра сейчас нужно много, а люди там что-то не задерживаются. Мрут как мухи. Гоблины, и те на такую работенку не соглашаются...
   - Живее! - древко снова врезало в спину.
   У входа в башню, сложенную из огромных блоков, стояли двое латников. При виде Берша они расступились. Хок и Сэм потянули тяжелые окованные створки.
   За ними была полная темнота - лишь когда меня втолкнули, я различил, что из узких бойниц падает скудный свет.
   Лестница слева вдоль стены уходила вниз. На ступенях чернели следы, будто в подвалы тащили только что освежеванную тушу. Хотя, скорее, ее оттуда вытаскивали...
   - Вперед, вперед!
   Меня пихнули в другую сторону - справа вдоль стены ступени вели вверх.
  
  61
  
   - Бример! - он почти обрадовался.
   Для брата Крома это выглядело так: левый уголок его губ и левая же бровь чуть заметно приподнялись.
   - Что вы такое сделали, сэр Кром, - пробормотал я, - что вас сослали в эту глушь?
   Огромный стол перед ним был завален пергаментными листами - скрученными, развернутыми, они лежали стопками и кое-как, многие еще запечатанные. На одном я приметил бурые пятна, похожие на засохшую кровь.
   Кром откинулся на резную спинку кресла. Уголок его губ занял нейтральное положение. Лицо стало безучастным, как посмертная маска.
   - Это не ссылка, Бример. Это повышение.
   Что ж, очень может быть, - если уж он так говорит. Сэр Кром, насколько я успел заметить, не врал никогда. Даже ради служебных надобностей.
   Его лицо обрамляли густые черные волосы до плеч, такие же иссиня-черные усики, кожа бледная и гладкая, как у девушки. Черты правильные, благородные - разве что чуточку тяжеловесен подбородок. Но, сдается мне, не из-за излишков в еде, а из-за сумрачности характера.
   Одежда его была белоснежна от ворота дублета до сапог, лишь на груди кровавый герб.
   - Взяли у того алхимика, куда вы вчера ходили, - сказал Берш и рявкнул на меня: - Сумку положи!
   Джеф врезал древком мне в спину, швырнув к столу.
   Кром поморщился.
   Я пристроил Туфельку на край стола, стараясь не потревожить чернильницу и пергаментные завалы.
   Мимо меня к столу почтительно приблизился и скуластый, аккуратно поставил возле сумочки мой кошель.
   Берш уже стоял позади Крома, чуть склонившись к его правому плечу.
   Он любит величать себя правой рукой сэра Крома. Как по мне, больше похож на верную собаку. И взгляд у него такой же - собачий. Как у цепного пса... Следит за тобой, оскалившись беззвучно, даже не рычит, чтобы не выдать себя. Но как только поймет, что ты ближе, чем длина его цепи, рванет и перегрызет тебе глотку...
   - Та-а-ак!
   Кром перегнулся через стол и подтянул к себе мою Туфельку.
   Стал медленно развязывать застежки. Улыбка, с которой он заглянул внутрь, - такой жалуют старого верного друга.
   - С поли-ичным...
   - Так точно, милорд.
   Берш подкрепил слова четким кивком, хотя стоял за спиной Крома. И, пригнувшись к плечу, быстро зашептал:
   - На этот раз верно взяли! Теперь точно не пустой... Он за что-то рассчитывался с алхимиком. Либо купил, либо сам принес товар, но что-то там есть. Деньги были хорошие - шесть с лишком золотых!
   - А свидетели, что это именно его футляры...
   Кром поднял глаза на городских стражников.
   Сержант кивнул.
   - Да, это его вещи. Он сам сказал.
   - М-м! Прекрасно, Берш, прекрасно...
   Берш полузакрыл глаза, млея. Пес под хозяйской рукой.
   Откуда-то из глубины башни донесся вопль.
   Я поежился, представив, сколько камня нас разделяло от подвалов, где сейчас трудились дознаватели... не думал, что орать так в человеческих силах.
   Лицо Крома осталось безучастным.
   - За что его? - спросил я. - Поймали с... чем-то магическим?
   Кром скорбно вздохнул.
   - Увы. Пока я здесь не поймал еще ни одного... вроде тебя, Бример. Ты будешь первым. А этот - не из вашего брата. Так, ходил вокруг города и тайком составлял карту новых укреплений. На его осле нашли клетку с орочьими сороками. Отсылал им сообщения, что делается в Оростоле, сколько войск ушло к приграничным лесам... Всего лишь шпион.
   Всего лишь...
   Я постарался сохранить такой же невозмутимый вид, как брат Кром, но не уверен, что у меня получилось. Снова донесся вопль.
   Кром достал из сумки футляр. Взглянул на меня.
   Он медлил. Он растягивал удовольствие.
   Не первый раз мы с ним встречаемся. И еще ни разу он не ловил меня с поличным. Если бы поймал раньше - тут уж и ловить было бы некого...
   Кром ласково улыбнулся.
   - Может быть, сам скажешь, что там, Бример?
   Я вздохнул.
   Слишком поздно я почувствовал, что сзади ко мне кто-то шагнул - и в поясницу врезало.
   Сдержав вопль с проклятием, я разлепил губы:
   - В основном, бархат. Черный, мягкий.
   Берш за спинкой кресла засопел, в спину снова ткнули кулаком. Кром лишь мягко усмехнулся.
   Кот, играющий с мышью. Не спешит убивать.
   - Что ж, Бример... Бархат... Черный, мягкий... - Он махнул рукой, чтобы сержант стражников подошел к столу. Кром снял запор с футляра. - И кое-что еще-о-о...
   Повернув футляр так, чтобы видно было только ему, Кром приоткрыл - чуть-чуть. Будто подглядывал в шкатулку с подготовленным подарком, дразня ребенка.
  
  62
  
   Как и у большинства благородных из древних родов, по лицу Крома мало что можно прочесть, если он сам того не хочет. Однако на этот раз мне удалось кое-что подглядеть...
   Или показалось?
   Быстро он оправился.
   Кром открыл футляр шире, чтобы стало видно всем.
   - Как я и говорил, сэр Кром, - сказал я, пожимая плечами. - Черный бархат.
   Футляр был выстлан им изнутри.
   - Мягкий, - смиренно добавил я.
   В спину мне, предупреждая, уперся кулак.
   Берш мигнул, глядя в пустой футляр, затем уставился на меня.
   - Да! Еще, конечно, петли из шелкового жгута... - поправился я. - Но они ведь совсем небольшие... Да? Теперь точно все.
   Если бы я был к Бершу на пару шагов ближе, его взгляд оцарапал бы мне кожу.
   Кром хмыкнул, улыбнувшись самым краешком рта. Пока еще спокойно, уверенный, что вожжи в его руках...
   Нет. Все-таки мельком оглянулся на Берша.
   - Там еще! - поспешно сказал Берш.
   Я вздохнул.
   Кром достал второй футляр. На этот раз он просто открыл запоры и резко распахнул крышку.
   Кто-то из гарпий шагнул ближе, чтобы тоже увидеть, что там. Наверно, все взгляды сейчас были прикованы к футляру - кроме моего. Я следил за лицом Берша... и, конечно, за Кромом.
   О, этот сладкий миг, когда он поднял глаза от футляра - на меня!
   Жаль, всего лишь миг...
   Краткий миг. Слишком быстро на лицо вернулась холодная маска.
   - Берш!
   - Но... Но он же... Мы все... - Берш обводил взглядом и своих, и городских стражников. - Видели деньги, которыми он расплачивался с алхимиком...
   - Я с самого начала сказал, что деньги на столе были не мои, а мастера Ильрика.
   - Врешь! - рявкнул Берш. Его каблуки скрипнул по полу. Он едва сдержался, чтобы не рвануться ко мне. - Что ты тогда вообще делал в его лавке?!
   Я пожал плечами.
   - Хотел заказать эссенции?
   Берш всхрапнул и сделал шаг ко мне...
   - Бе-ерш... - тихо протянул Кром.
   Но с каким презрением...
   Берш, замерев, пошел красными пятнами. Шагнул обратно за кресло. Побелевшие пальцы вцепились в резную спинку.
   - А пустые футляры тебе зачем?! - рявкнул он.
   Нас разделял широкий стол, но я отер со щеки воображаемые брызги. Поднял подбородок.
   - Разве владеть свинцовыми футлярами у нас уже запрещено?
   - Если ты не собирался прятать ничего магического в свинце, то зачем ты тащил эти футляры в лавку алхимика?! Эссенцию в них не нальешь! Зачем тебе футляры, я спрашиваю?!
   - А вот это уже не дело прислуги белых братьев, коли уж никаких эдиктов короля я не нарушаю...
   - Что-о-о?!!
   Берш метнулся ко мне, вскинув кулак, а тот гарпия, что был сзади, проворно схватил меня за запястья, выкручивая руки, чтобы даже дернуться не мог...
   Кром вскочил с кресла.
   - Хватит!
   В комнате стало тихо.
   Руки Крома в белоснежных перчатках были брезгливо вскинуты - будто перепачкался в лохани с помоями, и теперь не знал, обо что вытереть, и боялся запачкать свой белоснежный дублет и закапать стол.
   Да, этот до рукоприкладства не опустится, и другим не позволит. Ну, пока не доказана вина...
   Честь рода. Насколько я смог разузнать, он отпрыск какого-то действительно древнего, - но, увы для него, то ли третий, то ли вовсе четвертый сын. Герб на его груди даже не поделен напополам. Его целиком занимает кровавая гарпия.
   Я отвесил ему легкий поклон.
   - Приятно иметь дело с человеком чести.
   - Эй!.. - ожил Берш. Какая-то мысль осенила его. Выскочив из-за кресла, он схватил Туфельку. - Но была же еще ловушка!
   Раскрыв замшевую сумочку нараспашку, он уставился внутрь - но все, что в сумочке было, Кром уже достал. Берш перевернул ее и потряс, почти вывернул наизнанку, но кроме замши в его руках ничего не было.
   Разве что осколок треснувшего кристалла в каблуке сапожка, что вышита на боку...
   Кром, медленно опускаясь в кресло, сдвинул брови.
   - Ловушка?
   - Да... Она была здесь! - Берш крутанулся к своим. - Джеф! Ты же...
   Кром вдруг вскинул руку.
   Воцарилась тишина.
   Кром обвел комнату взглядом, будто что-то потерял. Нахмурился.
   - А где звереныш?
   - Кто, милорд?..
   - Его слуга. С ним разве не было его слуги? Мальчишка, родом из Себрега.
   - А, вы об этом мелком ублюдке... Нет. Когда мы пришли в лавку, он был один. И потом не появился. Сдох где-то. Наконец-то.
   За желтыми плащами, у входа в зал, что-то шевельнулось.
   Невысокий узкоплечий человечек протиснулся поближе. До этого он так умело держался подальше от окна и за чужими спинами, что только сейчас я обратил на него внимание.
   Он был закутан в серый плащик. Такой знакомый серый плащик...
   - Э, нет... Я должен, сэр Кром, внести поправочку... - быстро забубнил он, по-столичному глотая окончания. - Мальчишка с человеком был, но перед входом в квартал алхимиков человек его отпустил. Человек разрешил слуге совершить ритуалы, отправив его к какому-то крысиному божку...
   - Кому-у?.. - нахмурился сержант стражников. - Нет у нас никакого крысиного божка!
   - Крысиному бо-огу... - медленно повторил Кром, переводя взгляд с серого человечка на меня и обратно.
   Он откинулся на спинку. Упер руки в подлокотники.
   - Но такое водится только среди уличных оборванцев Себрега...
   Человечек, по-змеиному юрко, уже уползал обратно за чужие плечи.
   Кром потер щеку.
   - Перед кварталом алхимиков... - Теперь он не сводил с меня взгляда. - А когда вы вели его сюда, никто с вами... с ним!.. не сталкивался? Якобы случайно?
   Нет, все был куда проще и надежнее. Но он спрашивал не меня.
   - И на меч никого не подпускали, милорд! - доложил усатый.
   - Значит, где-то по пути смог выкинуть... - прищурился Кром.
   - Но она ж на все четыре застегнута была... - пробормотал позади меня учач. - Я ж сам... И разрезов - нет же...
   - Нас какие-то бродяжки задирали, - начал прозрачноглазый юнец, - когда мы...
   - Это был не его слуга! - ощерился Берш. - Точно не он! Этого ублюдка я бы узнал! Если встречу, лично...
   Взгляд Крома был грустен и задумчив, когда он оглянулся на своего верного пса.
   - Но сумка! - прорычал Берш. - Милорд, это же та же самая сумка, клянусь! И туфля на ней! Точно такая же! Я помню этот расколотый кристалл в каблуке, еще когда мы ловили его у нас в порту!
   Я пожал плечами, безучастно разглядывая каменный пол.
   Туфелька, тут он прав, такая же, - ну, почти...
   Они обе очень похожи. Одна и та же замша, на обеих вышито по сказочному сапожку, и вместо пряжки на каждом по осколку кристалла. Если их разглядывать порознь, разницы и не заметить.
   А вот если поставить рядом, тогда сразу: один сапожок глядит носком вправо, другой влево. Кристаллы и пули Ильрика были в правой. А эта, в руках у Берша, была левая. В ней я держу запасные футляры.
   Правая Туфелька осталась в нише под аркой, рядом с погасшей свечой и ликом Ильда-трехглазого.
   Полочки там обманчивые на вид. Выступы для лампадок куда меньше, чем кажутся. А вот позади них - пространства как раз достаточно. Но это надо приглядеться, а лучше руками пощупать. А уж когда в длинном и узком проходе не горит ни единой свечи...
   Надеюсь, сумочки там уже нет.
   Как нет и кинжала с ножом, что ждали меня там вместе с левой Туфелькой. Если бы мне не удалось устроить так, что сумочку несу я, эти нож и кинжал были бы моим последним шансом - самым последним, и совсем призрачным...
   Тот, кто оставил все это там, потом должен был забрать не понадобившееся оружие и сумочку со всем товаром.
   - Любе-езный дружочек! - Кром поманил пальцем соглядатая.
   Серый человечек, стараясь не глядеть на меня, бросился к столу и склонил голову. Кром шептал, прикрыв губы рукой. Соглядатай кивал. Затем просеменил к выходу.
   Надеются перехватить Эйка у выхода из города...
   Кром невидящими взглядом уставился в завалы сообщений и доносов перед собой, покусывая усики. Шевельнул один пергамент, взял другой, положил перед собой, будто читал... Но я видел, что его взгляд не скользит по строчкам. Его пальцы чуть заметно дрожали.
   - Оставьте нас с Бримером, - наконец велел он.
   Берш за спинкой его кресла кивнул, подтверждая приказ и успокаивая своих - если что, он и один справится.
   Стражники и гарпии попятились к выходу.
   - Ты тоже, Берш.
   Берш вздрогнул. Моргнул. Не то шагнул, не то пошатнулся... Затем, уже тверже, поспешил прочь - но взгляд, которым он ожег меня...
  
  63
  
   - Порой мне кажется, Бример, что иной раз и самому достойному человеку будет простительно отринуть благородство и поступить с такими как ты так, как вы того заслуживаете.
   Я задрал бровь.
   - Такие, как я? Вы говорите об изгоняющих демонов, сэр?
   - Я говорю о тех, кто играет словами, как свинья катается в грязи!
   Я задрал бровь еще выше.
   - Опускаясь почти до откровенной лжи! - бросил Кром.
   Я вежливо улыбнулся. Но ведь - все-таки лишь почти?..
   - Если бы мне от предков досталось столько же золота, сэр Кром, я бы тоже мог позволить себе не играть в слова. Вообще бы мог ничего не делать... и при этом не умереть с голоду. Однако мне надо на что-то жить?
   Кром пробарабанил пальцами по столу.
   - Надо ли?
   - Прошу прощения? Кажется, я потерял нить вашей...
   - Я пытаюсь решить. А надо ли? Тебе жить.
   Здесь в окнах стояли стекла. В зале было тихо.
   Только через каменные стены опять донесся вопль. Не знаю, что там с ним делали - только на этот раз звук был куда отчетливее.
   Кром внимательно смотрел на меня.
   Я хмыкнул.
   - Мне казалось, что, вступая в орден королевских хранителей, братья дают клятву защищать и короля, и всех жителей королевства? И прежде чем свежевать кого-то в подвалах, неплохо бы доказать его вину...
   Кром прищурился.
   Я окинул комнату взглядом. У окна была лавка. Я сел, облокотившись на стену.
   Кром холодно следил за мной.
   - Разве я причинил кому-то вред? Или чем-то ущемил интересы короны? Или, может быть, ордена хранителей? - Я вежливо улыбнулся, задрав бровь: - Чем именно?
   - Я знаю, для чего ты сюда явился...
   Я расплылся в мягкой улыбке. Неужели?
   - Ловить рыбку в мутной воде, Бример. Вот что тебе нужно. Поэтому ты здесь.
   - И кому будет хуже от того, что я изгоню демона или угомоню пару поднявшихся мертвецов?
   - Таким, как ты, запрещено использовать силы.
   Я оскорбленно фыркнул.
   - Разве вы не убедились сами, сэр Кром, что ничего запрещенного при мне нет?.. А чтобы уложить мертвеца, никаких сил не нужно. На свете есть еще старые добрые эссенция и огонь. Разумеется, - я вежливо улыбнулся, - для этого нужен навык, надо быть мастером своего дела, а не выскочкой, все умение которого в том, что на золото предков может скупить на корню дюжину алхимических мастерских...
   Сэр Кром даже не поморщился.
   - Но ведь ты приехал сюда не за этим, Бример. Не за парой золотых.
   - Как же не для этого, сэр Кром, когда именно за двух мертвецов мне, не далее чем как два дня назад...
   - Шесть золотых? - резко бросил Кром, прищурившись.
   Я замолчал.
   Вот это бы нам лучше не трогать... Да, шесть золотых - это несколько больше, чем обычно можно выручить за пару упокоенных мертвецов... А еще - рядом с Туфелькой на столе лежал, даже почти стоял, потому что был хорошо набит тяжелыми монетами, мой кошель. Кром не соизволил пока в него заглянуть. И сейчас смотрел на него... С какого бы края обойти-то эту скользкую темку?
   Я пожал плечами.
   - Часто больше страхов, чем реальных демонов, сэр Кром. Вы же знаете... Все эти белые ленты вдоль дорог... Вы всегда оставляете что-нибудь, - тут я очень вежливо улыбнулся, даже кивнул ему уважительно, - что для вас мелочи. А для меня это хлеб. И хороший. Легкие деньги!
   У Крома дернулась губа.
   - Это ты можешь своему мальчишке рассказывать! Или трактирным девкам. Явился ты сюда вовсе не для того, чтобы помочь людям.
   Я поднял палец.
   - Вот этого, сэр Кром, я не говорил. Помогать каким-то людям... Рисковать за красивые глаза - это не ко мне. Но если за упокоение мертвецов готовы платить звонкой монетой, то почему бы и не...
   - Хватит! - рявкнул Кром.
   В тот же миг опять стал холоден.
   Загнал свои чувства под маску непроницаемой вежливости, как и полагается каждому отпрыску истинно благородного рода.
   - Ты явился сюда не за этим... Таких как ты, я вижу насквозь. Едва откуда-нибудь выбьют орков, вы тут как тут. Слетаетесь, как мухи на конские яблоки... Все надеетесь найти какой-нибудь орочий амулет, и прикарманить... Умыкнуть тихонько из-под рук братства.
   Из-под рук у ордена что-нибудь умыкнешь, пожалуй. Как же...
   Я пожал плечами.
   - Ваши братья по ордену, которые идут с войсками, первыми оказываются на местах боев. В их власти проверить все, что они посчитают нужным - замки, деревни, окрестности... Как я могу что-то вытащить у них из-под носа?
   - Перестань, Бример... - Кром устало поморщился. - Боевые маги не мертвых шаманов ищут, им надо воевать с живыми.
   - Однако у ордена есть еще и хранители в городах, не менее опытные маги, - я отвесил легкий поклон.
   - У хранителей в городах тоже есть, чем заняться...
   Вопль доносился через толщу стен то затихая, то с новой силой. Похоже, человек терял сознание, но его неутомимо приводили в чувство и трудолюбиво продолжали, продолжали, продолжали...
   Лучше и не придумаешь, чтобы тренировать самоуверенную ухмылку, не правда ли?
   - Вы меня совсем запутали, сэр Кром.
   Вопль снова набирал силу. Я медленно вытянул ноги, старательно изображая, что мне так удобнее.
   - Если белые братья так или иначе не нашли бы амулетов, утерянных орками при отступлении, просто по той причине, что белым братьям некогда их искать... так как же я, даже если что-то и найду, могу причинить вред?
   Кром снисходительно улыбнулся, будто перед ним рыночный кривляка показывал глупый фокус.
   - Не строй из себя идиота большего, чем ты есть, Бример. Соглядатаи орков следят не только за проходом войск и возведением укреплений. Их интересуют и проходимцы вроде тебя. Если что-то ценное окажется в твоих руках, оно легко вернется к оркам.
   Я вскинул брови.
   - Неужели вы думаете, что я могу сторговаться с орками?
   - Ты еще скажи, что когда найдешь что-то ценное, сам принесешь это в орден... Хватит наглости?
   Я внимательно вглядывался в него, пытаясь проникнуть под эту маску.
   Про торговлю с орками он сказал, чтобы побольнее ущипнуть? Мстит за мои шпильки?
   Или в самом деле думает, что я могу продаться оркам?
   Но сейчас под его невозмутимой улыбкой ничего не разглядеть.
   Я постарался улыбнуться с таким же благородным достоинством.
   - Возможно, сэр Кром, все было бы куда проще, если бы хранители не запрещали таким, как я, заниматься магией - там, где это точно ничем не заденет интересы ордена. Я бы тихо-спокойно изгонял случайных выползней и укладывал мертвецов обратно, вдали от всяких битв и орочьих секретов... Сюда, в приграничье, и носа бы не казал. И никто бы не путался под ногами у хранителей, когда они заняты чем-то действительно важным...
   Кром перестал улыбаться.
   Теперь уже он вглядывался в меня, пытаясь отыскать что-то.
   - А что, Бример... Ты бы в самом деле мог всю жизнь возиться с мертвецами и прочей мелочевкой ради похлебки?
   Он чуть склонил голову к плечу, не сводя с меня взгляда.
   - И не мечтал бы... заняться чем-то большим? Прикоснуться к действительным силам... Овладеть магией настолько, насколько это вообще доступно человеку...
   Я старался удержать ухмылку, однако это не так просто, когда два раза подряд твою защиту пробивают, и рубят по самым уязвимым местам.
   Я предпочел отступить и зайти с фланга:
   - Так в совершении какого преступления вы меня обвиняете, сэр Кром?
   Он сморщился. Вздохнул.
   - Ты даже не понимаешь, о чем идет речь, Бример. Куда ты лезешь...
   - Но я...
   - Такие, как ты! - перебил он с чувством, - со своими делишками на пару медяков! мешаете поймать.. - он прикусил губу, осекшись. Прошипел: - Ты хоть понимаешь, что здесь сейчас поставлено на карту?
   На карту... Какое милое сравнение. Приятно и легко думается о великом - когда тебе самому не грозят подвалы?
   - Ты думаешь, королевство еще раз сможет собрать такие силы?..
   Ну-ка, ну-ка! Я навострил уши.
   Это мне показалось, или Кром и вправду говорит уже не вообще о нашем чернокнижном брате - а о чем-то конкретном?
   Но он замолчал.
   Я осторожно продолжил за него:
   - Орки потеряли здесь что-то ценное... и выслали отряд, чтобы вернуть это?
   Он со стоном закатил глаза.
   - Отряд!.. Вернуть... Воистину, такие как ты просто не способны видеть дальше своего носа!.. И кармана!
   Ну, да. Ему-то легко бросаться высокими словечками - когда у него кошели рвутся от золота, а стол ломится от докладов. А я понятия не имею, что тут на самом деле творится! И есть у меня - только чужие слухи, да мои собственные глаза.
   Но если его волнует не сам отряд, который орки могли послать сюда, чтобы забрать что-то, чего лишились при отступлении...
   Неужели то, что они потеряли - настолько ценное, что...
   - Так они поэтому отступают без битв?
   Кром промолчал.
   - Они просто ждут, пока посланные за этим... амулетом?.. найдут его? И привезут обратно?.. Чтобы уж тогда...
   Кром нацелил на меня палец.
   - Еще одно слово, Бример, и я обвиню тебя в распускании панических слухов.
   - Но...
   - Я тебе уже сказал все, что ты должен знать. Если хочешь умереть от старости - убирайся туда, откуда пришел!
   Я вскинул подбородок.
   Кром сверкнул глазами.
   - Вон!
   Я медленно поднялся.
   - И запомни, что я сказал. Всего одно, самое малейшее использование магии здесь... это будет твой конец. Едва получив основание начать допрос с пристрастием, я отдам тебя нашим умельцам.
   Я открыл рот - но забыл, что хотел сказать. Вопль был пронзительный. Наама, что они с ним... Ему же уже, после всего того, что с ним уже... Ему должно быть уже все равно...
   Вопль длился, не кончаясь.
   Должно...
   Кажется, на этот раз пробрало даже Крома. Он замер, уставившись куда-то в угол зала.
   Вопль наконец-то стих.
   Кром поднял на меня глаза.
   - И учти, Бример. Для допроса у меня уже заготовлен список вопросов. Дли-инный список... Я прекрасно помню все наши с тобой встречи... Берш!
   В тот же миг дверь распахнулась, Берш оказался рядом со мной - напружиненный, он готов был разорвать меня голыми руками. Кажется, надеялся, что я выкину какую-нибудь глупость и попытаюсь напасть на его господина? Ощерившись, он сопел мне в лицо.
   Кром уже не глядел на меня, погрузился в записки и донесения.
   - Пусть его выведут... ты еще здесь, Бример?
   Я не спешил уходить.
   - Моя сумка и футляры, сэр...
   Кажется, я услышал, как скрипнули зубы Берша.
   На скулах Крома взбухли желваки.
   Я взял со стола кошель.
   Тяжело глядя на меня, Кром откинулся назад в кресле. Мне пришлось перегнуться через стол, чтобы дотянуться. Футляры были возле его рук, но он не шевельнул и пальцем, чтобы помочь мне.
   Не искушая судьбу более, я выскользнул из зала, на ходу запихивая футляры в Туфельку.
   Когда тяжелые двери башни, больше похожие на ворота небольшой крепости, с лязгом открылись - я зажмурился от яркого солнца.
   Стоя на ступенях, я поднял лицо, подставляя щеки теплым касаниям...
   И вот такие вот, белоснежные перчаточки-дублетики, цедящие слова через губу, хотят лишить меня возможности заниматься магией? Только потому, что мои прадеды не числятся в королевских архивах?
   Ха! Ручки корот... в спину врезало как тараном.
   Я слетел во двор, едва удержавшись на ногах - а меня уже схватили за грудки и притянули обратно к холодной стене башни.
   - Где ты это сделал?! Под аркой?!
   Мне в лицо сопел Берш. Хок и Сэм вцепились в руки, не давая и шевельнуться.
   - Слушай меня, мразь... Хозяин слишком благороден, чтобы иметь дело с отбросами вроде тебя. Но я - не он. Я из тебя вытрясу все дерьмо, ты... Это маленький ублюдок тебе помог?! Передай этому говнюку, я отрежу ему...
   - Если хочешь зарезать пса, - проговорил я поверх его слов, - для начала убедись, что тебе по зубам и его хозяин.
   - И тебя вспорю от брюха до глотки!
   - Что же мешает? Прямо сейчас?
   Верхняя губа у Берша подрагивала, уползла совсем вверх, как у скалящегося пса. Как же мне хотелось вбить эти кривые желтые зубы ему в глотку...
   Латники у входа в башню с интересом следили за нами. То ли просто наслаждаются бесплатным зрелищем, то ли ждут момента, когда я дернусь - и тогда с полным правом присоединятся к развлечению?
   Мне под подбородок уперлась сталь. Зрачки Берша мелко-мелко дрожали.
   Я скосил глаза вниз. Знакомая рукоятка.
   - А-а... Ты так спешил за мной, чтобы вернуть кинжалы?
   - Я намотаю твои кишки на якорь, никто следов не найдет... - Берш тяжело сопел мне в лицо. Пара зубов-то у него гнилые, из пасти тянуло смрадом. - Ребята помогут, утопим в тех забитых дерьмом каналах, что идут от стены к речке...
   - Так за чем же стало?
   Берш осклабился.
   - Хочу, чтоб ты погулял, зная, что тебя ждет... Пока хозяин хочет поймать на тебя, помойного червя, настоящую рыбку. Того орочьего шамана, что подкидывает тебе золото? А может, и со всеми его помощничками и шпионами заодно... А?
   Червячок, значит...
   Я ухмыльнулся.
   Берш сощурился, не понимая моего веселья.
   - Тогда поосторожней... с червячком. Если его ненароком передавишь, получится целых два. Замучаешься за концами гоняться.
   Берш опустил кинжал, убрал в ножны, - и пихнул его мне так, что рукоять едва не сломала ребра.
   - Благодарю... - прошипел я, стараясь не скривиться от боли.
   И тут же получил с другого бока второй рукоятью, от Сэма.
   Меня наконец-то отпустили и толкнули прочь.
   Засовывая кинжалы за пояс, я бросил:
   - Передай Крому, он хорошо дрессирует своих псов...
   В спину врезало так, что я чуть не полетел ничком.
   Что ж, некоторые бьют и сзади...
   Я только оглянулся, чтобы запомнить, кому должен и за это. Свои долги я привык возвращать.
  
  64
  
   Трактирная вывеска, если идти к воротам, оказалось иной - "Последняя кружка".
   На привязях наших лошадей не было. Не заметил я и гарпий или кого-то у ворот, кого мог послать Кром, чтобы перехватили Эйка.
   Хороший это знак - или плохой?
   Я еще покрутился перед воротами, но так ничего и не понял. Расспрашивать городских стражников, сгрудившихся в тени за подъемом на стену, я не рискнул. Может быть, на то и расчет...
   Я купил пару ароматных лепешек у лоточника и вышел из города.
   Шел я не спеша. Меня обгоняли повозки. Крестьянские - пустые, обозные - полные...
   Я брел вдоль дороги, греясь на солнышке... и еще чей-то взгляд, он жег мне спину.
   Шагов через двести от ворот я встал. Дожевывая лепешку, оглянулся.
   Серый человечек конфузливо торчал у ворот, не зная, что ему делать. Идти за мной? Так вокруг ни навесов, ни деревьев. Перед подходом орков все расчистили. Не укрыться. А сунешься к чужой повозке, могут не так понять. Мало не покажется.
   Я помахал ему рукой. Он, сгорбившись, развернулся и пошел обратно в город.
   Пару раз он оборачивался - я следил за ним через распахнутые ворота, как он брел по улице, стараясь не ступать в свежее лошадиное дерьмо.
   Наконец, еще раз оглянувшись на меня, он быстро припустил вверх по улице.
   На доклад?
   Или за подмогой...
   Как бы то ни было, но сейчас, выходит, кроме него людей Крома тут нет?
   Когда серый капюшон совсем затерялся между повозок и прохожих, я выждал для надежности еще пару минут - но нет, он не возвращался. Тогда я раскрыл кошель и выбрал сребреник почище и поновее.
   Подкинул монетку, она ослепительно блеснула под солнцем. На ладонь упала - королем вверх. Я подкинул еще. Снова выпала голова. Потом решка.
   Не то чтобы я хотел испытать удачу. Я просто подкидывая монетку - а серебро весело блестело на солнце. Не случилось и пары новых решек, как из-под какого-то кустика на обочине вылез оборванец.
   Мальчишка лет десяти, тощий как смерть. Гордо расправив плечи, он поднял над головой свою добычу. Поболтал ей в воздухе, держа за хвост.
   - Не хотите ли крысу, сэр? Всего за один серебряный отдам!
   Крыса была то ли ручная, то ли так устала, что даже не пыталась сопротивляться, лишь обреченно вертела головой, чтобы лучше видеть, куда ее тащат. А может, так стара, что скоро сама сдохнет. По хребту будто седая.
   - Что ж так мало? Я бы за такое сокровище и трех золотых не пожалел.
   Однако сребреник перекочевал в грязные пальцы мальчишки.
   Крысу я брать не стал. Мальчишка и не собирался мне ее отдавать.
   - Те, кого вы знаете, - шепнул он, - ждут вас за северными воротами, в версте от рыжего бастиона.
  
  65
  
   С обводной дороги, идущей под самой стеной, я спустился пониже, и шел между кустов. Не хочу, чтобы вызванная соглядатаем подмога нашла меня.
   Потихоньку я уходил все дальше от городских стен, и когда вышел на северную дорогу, бастион уже остался позади. Не знаю, почему оборванец назвал его рыжим - стены были скорее серые.
   И прошел еще добрых полторы версты по северной дороге, прежде чем понял, что он имел в виду.
   Над верхушками деревьев показалась узкая башенка, увитая красным плющом. Зубцы на крыше были черны. Сигнальная.
   Далеко за нее я не ушел - навстречу скакал Эйк, таща в поводу мою лошадь.
   Он осадил свою кобылку, чуть не сбив меня. Дико огляделся, будто за мной должны были гнаться демоны. И уставился на меня, пожирая глазами.
   - Я что, сладенькая девочка?
   Эйк фыркнул и отвернулся.
   - Ваша лошадь, мастер...
   Он вручил мне повод. Я отдал ему вторую лепешку и вскочил в седло.
   Скулы у Эйка были красные, будто льдом натерли.
   Из кустов на дорогу выехал Кныш. С другой стороны вынырнул Шибень.
   - Туфельку-то забрал? - спросил я.
   Эйк кивнул. Приоткрыл брезентовую сумку, притороченную за его седлом...
   - Да потом! - прошипел Кныш, хватая под уздцы мою кобылу и увлекая вперед. - Все потом!
   Мы гнали лошадей галопом пару верст, пока не выехали на тракт. Но ни по дороге за нами, ни по тракту со стороны города никто не гнался, и Кныш перестал терзать своего жеребца, мы перешли на рысь.
   Эйк тут же поравнялся со мной.
   - Мастер! А это что, Берш там был, да? Я только издали видел - ну, чтоб если он...
   - Сколько я тебе должен?
   - Мастер?..
   - За тех уличных бродяжек, которых ты нанял.
   Эйк гордо приосанился.
   - Вы плохо обо мне думаете, мастер!
   - Хочешь сказать, не потребуешь с меня этих денег?
   - Я хочу сказать, уговорил их бесплатно! Это ж гарпии! Их подразнить - это же... А уж когда объяснил, что сегодня гнаться никто не будет... Так это Берш был, да? Сэр Кром здесь?
   - Угу.
   - И он здесь самый главный у гарпий? Это он обыскивал вас, когда вас привели в их замок?
   Я кивнул.
   Глаза у Эйка горели.
   - И он... сам открывал футляры?
   Я кивнул.
   - Ради всех богов, мастер! Как?! Как это было?!
   - Меня больше волнует, что будет теперь... Нам от них не отвязаться. Они тут будут носом рыть землю.
   Эйк, воспаривший уже до небес, моргнул.
   - Носом рыть?.. Это еще почему?
   - Кром не просто так здесь. Они кого-то здесь ловят. Или ищут что-то... А загрести этот невод может и нас.
   - А, да... - Эйк насупился. - Забыл сказать.
   - Что еще?
   - Когда я там с парнями... Они говорят, подснежники там в городе что-то странное делают.
   - Странное?
   - Ну, у них же есть их замок возле ратуши? Но они зачем-то выкупили три дома на разных концах города. И ночуют только там.
   - Три?.. По очереди гуляют в каждом доме?
   - Да нет! Не гуляют! Просто на ночь приезжают туда. В каждый дом по подснежнику... Света нет, но всю ночь сидят там... А когда выходят - на них там будто пахали. А то, бывает, и сразу по двое в один дом приезжают.
   - По двое?..
   Эйк кивнул.
   Это сколько же их сейчас в городе-то, выходит... Помимо Крома - еще трое белых братьев, как минимум? А то и больше?
   - И еще между этими домами носятся всадники. Ихние гарпии. Всю ночь напролет. От одного дома к другому, обратно... И так всю ночь. Что это?
   - Хм... Всадники ночью... И три дома?..
   - Ага. Все на разных концах города. Причем не самые лучшие. То есть один хороший, говорят, а два других - так себе. Башни хоть и высокие, но красиво только снаружи, а покои-то - так себе...
   Так себе? Ну конечно, кому как не городским оборванцам разбираться в роскоши покоев... Особенно внутренних... Стоп.
   - Башни? - Я оглянулся на Эйка. - Ты сказал, во всех трех домах есть башни?
   - Ну, да... вроде бы. А что? Вы знаете, что они там делают?
   Хотел бы.
   - И у них еще какой-то барон Хауэр.
   - У белых братьев?
   - Угу. То есть нет, он сам-то, вроде, не из подснежников, без белого плаща. Но с магами крутится. И в замке ихнем, и в тех домах...
   - Хауэр?
   - Ага.
   Никогда о таком не слышал.
   - У него еще морда такая, что вроде как полуорк.
   Я оглянулся на Эйка.
   Эйк пожал плечами.
   - Парни говорили. Вроде, не врали. Чего им.
   - Полуорк?.. И как же твой полуорк в бароны-то выбился?
   Эйк нахмурился. Потом задумался всерьез.
   - Ну... Не знаю. Но парни говорили - рожа у него... такая... больно уж страхолюдная. Как у орочьих.
   Рожа страхолюдная...
   Чисто теоретически, конечно, и полуорк может оказаться бароном, если судьба семейства совсем уж заковыристая. Какая-нибудь баронская дочурка, над которой орки снасильничали, пока замок брали... Потом замок отбили, но кроме этой дочурки в живых никого не осталось, чтоб по прямой линии наследовать прежде нее. А дочурка ребеночка выносила, и других после не завела... И не обязательно ведь трубить, что папаша был орком? Можно рассказывать, что это был благородный рыцарь, погибший как раз во время освобождения замка. И даже вот старый барон, пронзенный орочьим болтом, истекая кровью, успел благословить их брак... А что морда страшная - так это, наоборот, породистые черты. Просто порода была вот такая особая... Короли у нас тоже, вроде, красотой не блещут уж поколений пять - а ведь на монетах-то еще привирают...
   Правда, чтобы вот белые братья связывались с таким полуорком?
   Да еще и не членом белого ордена?..
   Учитывая, как они гоняются за орочьими шпионами?
   Хотя... У полуорка ведь есть то, чего нет ни у одного человека - половина крови у него орочья. А орки в сродстве с темной частью мира куда больше, чем мы.
   Магия им легче дается. И демоны к ним словно бы уважительнее относятся, всерьез принимают.
   Даже полудемоны что-то такое чуют. Ни один человек не может тролля приручить - а у шаманов они как собаки. И еще найди такую преданную и бесстрашную собаку, как прирученный тролль...
   - Башни - это ведь для магии, мастер? Но у них же есть их замок... Там вон какая башня... Почему они в нем не могут?
   И об этом я тоже думал.
   - А что они ищут, мастер?
   - М?..
   - Ну, вы сказали, мастер, что Кром и его гарпии здесь кого-то ловят - или ищут что-то... Барон этот страхолюдный... Гарпии ночью носятся между домами... Это ведь все из-за этого?
   Тоже хороший вопрос.
   - А что они ищут?.. Это... Что-то магическое?.. Магическое - и очень, очень мощное?..
   Эх, если бы на все прекрасные вопросы Эйка - был бы хоть один годный ответ.
   - Да?.. Мастер!
   Я пожал плечами.
   Эйк не отстал. Оглянувшись на Шибня за нами, он почти прижал свою кобылку к моей лошади и зашептал:
   - Это из-за этого там, на хуторе, вставали мертвецы из болота?.. И ленты потом белые прямо вдоль дороги? Вы говорили же, что белые так делают, только когда ничего не могут сделать... Из-за той штуки, которую они ищут - что-то не так со всеми окрестными землями? Да, мастер?
   Я поморщился.
   Эйк это понял как-то по-своему.
   - Со всем приграничьем?.. - Горящими глазами он ловил мой взгляд. - Подснежники что-то уже знают, только никому еще не говорят?.. Потому что если все узнают...
   - Перестань, Эйк!
   Его бы страх перед магией в муку молоть - хобов бы на полях не понадобилось!
   - Но...
   - Все, Эйк! Хватит. Не выдумывай.
   Он поджал губы.
   Но хватило его ненадолго. Когда мы съехали с тракта на дорогу, ведущую к топям и замку, Эйк снова прижал ко мне свою кобылку.
   - Мастер... После того, как сегодня вы воспользовались помощью крысиного бога...
   - Эйк!
   - Но...
   - Не начинай!
   Но Эйка уже было не остановить.
   - Теперь вы должны разрешить мне делать приношения открыто! Тогда они помогут гораздо лучше, чем если украдкой и кое-как! Меняла тогда...
   - Не дождешься.
   Эйк на миг онемел. Прищурился.
   - Нехорошо гневить богов, мастер. Он помог, а вы...
   - Я сам себе помог! Ты мне помог. А крысиный бог тут ни при чем.
   Эйк помотал головой.
   - Нет, мастер. Раз вы его помянули там, перед аркой, и он вам помог, то чтобы не гневить его... Как честный человек! Вы просто должны отплатить ему! Иначе он ведь может и рассердиться...
   - Эйк, если ты...
   - А ну вы оба, заткнулись! - прошипел Кныш.
  
  66
  
   Он придержал повод лошади Эйка. Мы остановились.
   Впереди была мелкая речушка, деревянный мост. Тот берег был пониже и зарос кустами, наш выше и каменистей - из земли торчали целые валуны.
   Один из них, тот, что слева от дороги - большой, похожий на край черепашьего панциря с полуспрятанной головой, - я даже узнал.
   Правда, когда мы ехали в город, в кустах на той стороне кормилась огромная стая птиц. Мы тогда еще только подъезжали, а там уже поднялся оглушительный гам. А уж как они вспорхнули дружно и закружились, закидывая нас дерьмом, когда мы оказались у моста...
   - Сожрали все и улетели? - предположил Эйк.
   - Может, и сожрали... - пробормотал Шибень.
   Переглянулся с Кнышем. Тот кивнул.
   Тогда верзила тронул коня. Его гнедой обошел наших кобыл и медленно двинулся к мосту.
   Теперь, когда мы встали, и ветер не шумел в ушах, было тихо-тихо. Ленивая речушка почти стояла. Даже журчания не слышно. Копыта гнедого медленно стучали по настилу моста.
   Выехав на ту сторону, Кныш погарцевал меж жмущихся к дороге кустов, оглядываясь.
   - Ну, все? - Эйк попытался вырваться.
   Но Кныш крепко держал поводья его лошади.
   - Подожди. Вот как скажет: "Путь чист", так и тронешься...
   - Никого! - крикнул Шибень. - Давайте!
   И, поманив рукой, он двинулся дальше, сначала медленно...
   Кныш зашипел:
   - Назад! Быстро! Назад!
   Он дернул кобылку Эйка, разворачивая, и звонко влепил ей ладонью по крупу так, что она понесла.
   - Бей их! Бей! - донесло с того берега.
   Кныш уже развернул своего вороного и сорвал с его бока щит. Я дернул свою кобылу вбок, и краем глаза еще успел заметить, как на том берегу Шибень пустил коня во весь опор... поздно. Силуэт на лошади дернулся и завалился вбок, сползая с коня. Наповал.
   - Пригнись! - рявкнуло мне в ухо.
   Кныш прижал своего вороного к моей рыжей и изогнулся, обнимая меня рукой с щитом. В щит лязгнуло. Болт прошиб железную полосу и вошел в дерево, замирая с противным дребезжанием... Меня щит больше не прикрывал - вороной под Кнышем заржал и взвился на дыбы.
   Кныш пытался соскочить с него - а жеребец, обезумев, ржал, молотя воздух передними копытами и заваливаясь набок...
   Уносился прочь Эйк, прилипнув к конской спине, лишь наши сумки молотили по крупу вороной...
   Позади к ржанию присоединился вопль боли - конь рухнул, Кныш извивался под ним. Нога угодила под седло.
   Прильнув к шее кобылы, я натянул поводья, останавливая и разворачивая ее назад. Ильд-трехглазый, пусть это был последний болт из выпущенного по нам залпа!
   Я соскочил с кобылы и потащил ее, заставляя переступать боком, чтобы укрывала меня. Нового выстрела не было.
   Сколько их, выходит, на том берегу? Трое?
   И раз болты почти прошибают щит и бьют жеребца наповал... У меня есть полминуты или около того, пока они перезаряжают свои тяжелые арбалеты!
   Снова развернув кобылу, я от души врезал ей по крупу - она, заржав, метнулась прочь, туда, куда уже ускакал Эйк, а я бросился к мосту, к бьющемуся перед ним жеребцу.
   Кныш, красный от боли и натуги, хрипел, пытаясь выбраться. Вороной ржал и бился, стараясь подняться. Я вцепился в поводья и рванул его на себя. С дикими вытаращенными глазами он наконец-то поднялся на все четыре ноги - на миг. Тут же подсел и завалился на другой бок, задние ноги не держали его. Я едва успел вывернуться из-под падающей туши.
   Кныш со стоном откатился. Край дублета под кожаным панцирем и штанина пропитались кровью - и совсем не уверен, что это только лошадиная кровь.
   Вцепившись ему в ворот, я поволок его с дороги, прочь от бьющегося коня - попытался. Кныш бился в моих руках, вырываясь назад.
   - Стой!.. - хрипел он. - Подожди!.. Дай...
   Лишь когда он вцепился в арбалет и колчан, слетевшие с коня, я смог оттащить его на обочину. Краем глаза заметил какое-то движение в кустах на том берегу - и согнулся, прячась за валуном. Рванул следом за собой Кныша, втягивая за укрытие.
   В то место, где его нога протащилась по земле - ударил болт. Другой звонко клацнул по верхушке валуна над моей головой.
   Кныш на миг замер, уставившись на оперение болта, торчащее из земли - в ладони от его щиколотки. Подтянул ногу за камень. Откинув козью ножку на арбалете, надавил на нее, чтобы взвести тетиву, - и взвыл, скривившись, едва упер ложе себе в бедро.
   Я вырвал у него арбалет.
   - Мост! Мост держи под прицелом... - шипел он.
   Кривясь от боли, он совал на ложе болт, пока я взводил арбалет.
   Я обполз валун с другой стороны. Здесь каменный бок оброс травой. Реденькая, но хоть что-то. Если высунуться чуть-чуть... На мосту кто-то!
   Я вскинул арбалет и выстрелил, но он уже заметил меня и метнулся назад, а с того берега... щелкнула тетива арбалета? Но...
   Откатившись за валун, я услышал стук, с которым мой болт вошел в деревянный настил моста, - и тут же со свистом снесло травинки там, где я был миг назад.
   Я застыл, вжав голову в плечи. Этот звук тетивы... Я едва различил его! Он был не от тяжелого арбалета. Не такой, какие стреляли прежде.
   Маленький арбалетик.
   А если бы когда он выстрели - что-нибудь заглушило звон его тетивы?..
   И их там не трое. Четверо как минимум.
   Я взглянул на Кныша.
   - Идти сможешь?
   Шипя что-то на южном наречии, он шарил по мне диким взглядом.
   - Твои сумки... Где?!.. Наколдовать...
   Значит, не сможет.
   - Ну?! Так наколдуешь?! Без сумок?..
   У него еще и голова разбита. Из-под волос на лоб тянулись струйки крови.
   В кармане у меня, в крошечном футляре, были два кристалла. Я переложил их туда из большого футляра, едва мы отъехали от города и сошли с галопа на рысь.
   Да только что от них толку? Ведь сейчас - не ночь... В ярком свете дня брык не так бьет по глазам. Даже если мне очень повезет, и все четверо будут смотреть в сторону валуна, когда я сделаю брык, - он ослепит их на минуту, не больше.
   И что тогда? Ну, ослепил я их брыком... Атаковать их? Один против четверых? Я даже не найду, где они - из кустов же стреляют.
   Броситься из укрытия прочь от моста? И далеко мы уйдем - вдвоем без лошадей? Через пару минут глаза у них отойдут, и они бросятся за нами. На лошадях. Четверо.
   Это если Кныш вообще сможет идти. Он снова шипел сквозь зубы на южном, скривившись от боли.
   Я задрал козью ножку и взвел арбалет.
   - Лучше уходи, - просипел он. - У мальчишки два коня. Живее! По другой дороге выберешься к замку!
   Я посмотрел на него. Потом на его бок.
   - Торун не бросит, отобьюсь. А может, сами уйдут... Ну!
   - Я бы, конечно, ушел. Только хо...
   Сбоку, где за валуном начинались кусты, зашуршало.
   - Мастер! - прошипело оттуда.
   Из-за речки тренькнула струна - и одновременно Эйк метнулся из кустов к нам.
   Болт выбил фонтанчик листвы из кустов, а Эйк упал рядом со мной на спину, - прижимая к груди колчан и арбалет. Наш. Снял с моей рыжей кобылы.
   Где-то на том берегу в воду осыпались комья земли, и тут же бултыхнуло что-то куда тяжелее.
   И еще раз. Кажется, в другом месте.
   Эйк метнулся к краю валуна, выглядывая.
   - Куда!.. - зашипел Кныш.
   Я вцепился Эйку в пояс и дернул вниз - а край валуна над его головой брызнул каменным крошевом.
   Эйк, прижатый к земле тяжелой рукой Кныша, выгнул шею. Уставился на оставшуюся в крае валуна щербину. Будто пальцем прочертили через камень.
   Ударившись о камень, болт должен был отлететь куда-то вбок, кувыркаясь - но ничего похожего на болт я не заметил, словно никакого болта и не было.
   Эйк лизнул губы. Медленно перевел взгляд на меня.
   - Там двое, мастер. Не по мосту. В воду прыгнули. Идут сюда. Оба с арбалетами.
   Бултыханье воды под их ногами было прекрасно слышно.
   - Я тебе сказал, что делать, - прошипел Кром, вырывая у меня арбалет. - Живее!
   Я сбросил с ложа его руку. Отобрал у него колчан.
   - Дур-рак... - с чувством процедил Кныш. - Ну куда ты... Их больше. На берегу еще кто-то остался. И валун они уже пристреляли. Следующий будет в лоб.
   - Благодарю за заботу... Эйк!
   Я пихнул ему неуклюжий арбалет Кныша, а наш забрал.
   Он был уже взведен. Я опер его на бедро, задрав вверх. Почти в зенит. С крошечным наклоном в ту сторону, где за валуном берег и река.
   Плеск воды от спешащих шагов...
   Им по пояс или даже по грудь. Не могут пронестись в один миг. И все же, они уже почти у берега... Больше тянуть нельзя.
   Следя за руками Эйка - взведя тетиву, он уже укладывал козью ножку обратно к ложу, - я спустил курок. Болт из нашего арбалетика швырнуло вверх.
   Раз...
   Эйк совал на ложе болт.
   Два... Три...
   На сколько бьет этот с козьей ножкой, не знаю, - а наш, и если нашим болтом, то на триста шагов, если стрелять навесом.
   Четыре... Пять...
   Триста шагов, и восемь секунд от выстрела до падения. Если же стрелять не в длину, а в высоту... Локтей на триста вверх болт улетает, наверное.
   Шесть... Семь...
   Именно столько выходит, если верить тому, как гномы хитро прикидывают высоту, - да только попробуй проверь, ни разу не видел башен такой высоты.
   Восемь...
   Высоту не проверить, а вот время, пока болт взлетает и потом падает - можно.
   Девять...
   Я выхватил у Эйка готовый арбалет.
   Десять! Сейчас!
  
  67
  
   Я выскочил из-за валуна точно в тот миг, когда в воде звонко плеснуло. Взлетевший фонтанчик брызг, круги на воде, еще не успевшие разбежаться...
   Оба человека повернули туда головы, следом разворачиваясь и всем телом, вскидывая арбалеты... Один шел под мостом - обросший рыжими космами и бородой, он был уже у берега. В одной руке арбалет, в другой кистень.
   Второй не прятался под мостом, шел к нашему валуну напрямик. Он был еще на середине. В руках арбалет, на боку меч, за спиной торчит край щита...
   Я спустил тетиву, когда оба дернули головами, разворачиваясь обратно, и на том берегу, в кустах, что-то блеснуло...
   Я рухнул за валун. Воздух над его каменным боком со свистом рассекло, пара срезанных былинок завертелась в воздухе, опускаясь мне на руки.
   А по ту сторону валуна, внизу у берега - о, этот сладкий звук удачи! Вскрик боли.
   И тут же досадливый окрик:
   - Эй!
   Тяжелый плеск.
   Не так, как падает тело. Что-то увесистое, но небольшое. Одним арбалетом меньше?
   - Нз-забар... - прошипел другой голос. - В бок...
   Кныш осуждающе повернул ко мне голову.
   - Стрелял бы из своего, попал бы! - оскалился я.
   У меня не было времени целиться, я стрелял навскидку. С чужого арбалета так можно вообще промазать... А этот с козьей ножкой еще и неказистый! И куда тяжелее нашего. Мое отточенное движение стало не пойми чем. И еще вместо крючка для спуска - неудобный рычаг...
   Эйк трещал шестеренкой на нашем арбалете, я откинул козью ножку и взвел кнышев.
   А один из плесков достиг берега...
   Превратился в быстрый шелест в траве на краю воды.
   Исчез вовсе.
   Все... Этот уже совсем близко. Крадется. Куда?
   И второй... Шлепает уже совсем неглубоко. Раненый, без арбалета, но устоял, дошел до берега.
   Кныш, припадая на изуродованную ногу, кусая губу, перевернулся и прижался к краю валуна. Беззвучно вытащил из ножен короткий меч. С тоской оглянулся на коня, лежащего на дороге.
   Вороной иногда негромко ржал, но встать уже не пытался. Под ним на дороге расплылась огромная лужа. Кровь доползла до брошенного щита - чуть приподнятого на засевшем в нем болте. Щит был между конем и валуном, но...
   Эйк змеей нырнул из-за края.
   - Стой! - прошипел я.
   Эйк успел подскочить к лошади, когда сочно чмокнуло - болт вошел в плоть.
   Лошадиное ржание оборвалось. Голова коня судорожно приподнялась - мелькнуло оперение болта, торчащего точно из гривы на затылке, - и упала.
   Эйк метнулся обратно. Упал за валуном - с щитом. Осклабился.
   С другого берега донесся не то вопль, не то рычание, перешедшее в крик:
   - Р-р-р-а-а-а!... - и оборвалось.
   Эйк, пихавший мне на левую руку щит, замер.
   Снова донеслось с того берега, теперь через боль и сбитое дыхание:
   - Он здесь! Верну...
   Там лязгнуло железо, потом ударило глухо - в щит? - и снова железом о железо...
   Кныш, стискивавший меч и напряженно вслушивавшийся, оглянулся. Сквозь гримасу боли и струйки крови, сбегавшие со лба, на его лице проступила недоверчивая ухмылка:
   - Шибень... - Кровь, дотекшая до подбородка, каплями разлетелась по его груди. - Теперь!
   Его зубы стиснулись и лицо озверело - он приподнимался, опираясь на разбитый бок.
   - Эйк! - рявкнул я, поднимаясь.
   Мы встали одновременно. Я с арбалетом Кныша, Эйк с нашим.
   Эйк тут же выстрелил.
   Раненый был у валуна прямо под нами, всего в десяти шагах. Он уже перекинул щит со спины в свободную руку... Эйк стрелял из арбалета, к которому давно привык. Болт вошел в щель между щитом и надбровьем легкого шлема.
   Я же...
   Какой-то миг я потерял. Я ожидал увидеть рыжего тоже сразу за валуном, прямо по направлению к берегу, - но он был сильно в стороне. Уже почти обошел нас сбоку - совершенно бесшумно!
   Пока я повернул голову, заметив его в траве, а затем дернул тяжелый арбалет - он уже выстрелил.
   Болт лязгнул о самый край щита и отлетел мне по ребрам. Я вскинул арбалет на уровень глаз - на этот раз я не...
   Он вдруг швырнул в меня своим арбалетом и пригнул следом, его кистень уже шел на замах...
   Я вжал рычаг - а его арбалет врезался в мой, железная дуга вмазала мне по пальцам. Болт отлетел куда-то вверх, кувыркаясь... сам я нырнул вбок, упав на вершину валуна. Зазубренное било кистеня рассекло воздух надо мной.
   И, совершив круг, снова падало на меня - а я еще даже не успел отлипнуть от камня...
   Я выставил щит, и удар снес деревянный край, отбросив мою руку - и кистень снова свистел, делая новый круг...
   - Эй!!!
   Из-за края валуна, оскалившись от боли и ярости, шел на рыжего Кныш, выставив меч.
   Кистень, сделав круг, нырнул в сторону - в голову Кныша, если бы тот не отскочил назад.
   И, не удержавшись, Кныш рухнул на колено, налетел боком на валун... Взвыв от боли и оскалившись, он пытался подняться, но не успевал даже выставить меч - разогнавшийся кистень опускался быстрее...
   Вскрик, и кистень вильнул, уйдя выше - рыжий пошатнулся.
   У его ног, распластавшись по земле, был Эйк - теперь откатился прочь.
   Вне досягаемости кистеня, Эйк приподнялся на колени. На лице застыл не то оскал, не то дикая ухмылка. В руке сверкал кинжал.
   Рыжий дернулся за Эйком, доставая его кистенем на новом обороте - но вместо этого с воплем припал на левую ногу. Сапог над пяткой разошелся. Эйк рассек ему сухожилия.
   Свободной рукой рыжий успел выхватить кинжал - когда сбоку в него влетел Кныш.
   Кистень выбило из руки, они катились по земле, сплетясь в объятиях, брызнула кровь...
   Одной рукой стискивая запястье рыжего, отводя его кинжал, другой Кныш бил, - быстро, почти не замахиваясь, раз за разом погружая лезвие в его живот.
   Когда кинжал выпал из пальцев, Кныш отвалился от него. Застыл на спине, тяжело сопя открытым ртом.
   Рыжий возле него вздрагивал, скребя пальцами землю. Запрокинутое лицо казалось странно спокойным. На губах пузырилась кровь, а глаза глядели куда-то в небо, уже почти рыбьи...
   Я, должно быть, здорово налетел на камень, когда падал на валун, спасаясь от кистеня. Но это я понимал только разумом. Боли не было - пока. Лишь странное онемение. Боль придет позже. Я поднялся, отыскивая взглядом, куда делся наш арбалет, который был у Эйка.
   Или подобрать хотя бы кнышев... А колчаны где? За валун, надо за валун, они там...
   - На ту сторону... - просипел Кныш. И, шумно втянув воздуха, проорал во всю мощь: - Шибень!
   Я вырвал меч из его руки.
   - Эйк! Арбалет, и за мной!
   Эйк пронесся мимо меня без всякого арбалета.
   Как он ни прыгал, как ни катался по камням, все у него было цело. Я вскочил на мост, тяжело грохнув досками настила - а он уже легко промчался по нему и был на той стороне, с одним лишь кинжалом в руках.
   - Правее! - крикнул я. - За кустом!
   Арбалетчики били откуда-то оттуда.
   Эйк сиганул в кусты прямо с насыпи моста - на миг распластавшись в воздухе, как кошка.
   Я нырнул в эти же кусты сбоку, со стороны дороги.
   Жуткий треск там, куда прыгнул Эйк - оборвался. Либо глаз не подвел его, и он завершил прыжок, добив стрелка в один удар, либо...
   Справа в зарослях! Какое-то спешное движение?
   Да, тихое движение, шум листвы...
   - Шибень! - долетело с того берега.
   В зарослях никто не отозвался.
   Я заметил через листву спину Эйка. Он медленно разворачивался, внимательно вглядываясь... Я шевельнул рукой, предупреждая. Он кивнул.
   Мы двинулись, обходя гущу орешниковых зарослей с двух сторон.
   Сошлись с той стороны. Здесь, на крошечной полянке, трава была истоптана, кусты поломаны и порублены.
   Но среди этой изуродованной зелени - никакого движения. А вон, в траве, блестит полированный скос арбалетного приклада... Маленький приклад, изящный - как и весь этот арбалетик...
   Эйк стрелой метнулся через пролом в кустах дальше.
   - Стой! - зашипел я. - Арбалет...
   Эйк замер, не оборачиваясь.
   Я, стараясь двигаться бесшумно, нагнал его.
   Сначала я заметил еще один арбалет в траве. За арбалетом - раскинутые руки...
   Человек был, несомненно, мертв.
   Эйк глядел куда-то дальше в листву. Где по вжатым в стороны и спутанным ветвям угадывался след - только что прошли.
   Наполовину повернув голову ко мне, но не отрывая глаз от пролома в ветвях, шевельнул одними губами:
   - Я их слышу... Они там...
   Я замер за ним, сжимая меч. Ненавижу мечи... Их даже не метнуть толком... Взять арбалет?
   Но я боялся шелохнуться. Иногда мне казалось, что что-то слышу - шелест листьев об одежду? Осторожно раздвигаемые ветви? Но это могло быть и от легкого ветерка, колыхавшего листву и тихонько гудевшего в ушах...
   Вдруг уже далеко, шагах в пятидесяти от нас, что-то затрещало громко, без всякой осторожности. Раздался резкий свист, кто-то гаркнул, несколько звонких шлепков, и застучали копыта. Не одна лошадь, несколько. Треск ломаемых кустов...
   Я бросился вбок, где за зарослями была дорога.
   Уже понимая, что бесполезно. Стук копыт быстро уносился. Когда я выбрался на дорогу, они скрылись за поворотом. Лишь ветер играл с поднятой пылью.
   Потом там за поворотом, уже вдали, раздался окрик. Стук копыт поредел. Лошади шли медленнее.
   Опомнились и решили вернуться?..
   Стук копыт снова стал чаще! И кажется, теперь он..
   Я замер, стискивая меч - оглядывая, вправо или влево нырнуть с дороги...
   Но нет. Стук копыт не приближался. Все-таки уходят?
   Да, теперь в этом уже не было никаких сомнений. Уходят.
   Я осторожно двинулся по дороге вперед.
   За поворотом нашел место, где лошади выломались из укрытия в кустах. Нашел и где они стояли, привязанные - вытоптанный и объеденный пятачок.
   В четырех местах на ветвях остались следы от привязей.
   Двое нападавших на том берегу, один на этом... Ушел всего один? Просто забрал с собой всех лошадей?
   Я вернулся к мосту.
   Эйк уже нашел Шибня. Болт торчал в его лопатке. Это тот, который он получил на дороге, самый первый выстрел? Вырвать не успел, или не смог. Болт вошел сзади так, что дотянуться и выкорчевать другой рукой...
   Еще одна рана была в его ребрах - резаная. Что-то раскроило легкую кожаную броню. В крови была и его левая рука - разрез на ладони. Защищался?
   Умер он от удара ножом в шею, прямо под подбородок.
   - Смотрите, мастер, - тихо позвал Эйк.
   Он сидел на корточках над другим телом.
   У этого была рубленая рана в боку, и чем-то тупым разбита голова - дело рук Шибня? Но умер человек не от этого. Кто-то перерезал его глотку.
   Очень аккуратно, от уха до уха. И судя по следам от крови, уже когда он лежал на земле.
   - Он что, своего добил?.. - пробормотал Эйк.
   Он недоверчиво оглянулся на меня.
   Арбалет, лежавший у тела, был такой же, как и у тех двоих, что вышли к нам на тот берег - мощный арбалет штурмовиков.
   А вот второй арбалетик, который остался в траве...
   Я поднял его. У арбалетика была перерублена струна, снесена вместе с ушком правого плеча.
   - Шибень, наверно, - сказал Эйк из-за плеча. - А тот выставил арбалет, как щит?
   Возможно. Но сам арбалетик...
   Маленький, почти игрушечный на вид. Ложе специально для стрельбы пулями. Крошечные, но мощные дуги, закрепленная шестерня с рейкой, до предела облегченное ложе, - все поражало точностью работы.
   - А это что?
   Эйк присел и повел рукой, что-то вылавливая в примятой траве. Когда поднялся, на его руке лежало три железных шарика. Каждый чуть крупнее, чем острие обычного арбалетного болта.
   - Пули для него.
   Эйк подкинул одну, покачала в ладони, прикидывая вес. Недоверчиво хмыкнул.
   - Я думал, такими только благородные на птичек охотятся.
   - И еще те, кто не желает таскать с собой колчан с болтами.
   - Но они же круглые! Гладкие! Разве такая пробьет кольчугу или броню?
   - А если - из темной подворотни с пары шагов? В дыру забрала, которое еще не успели опустить?
   Хотя какое забрало. Обычно пулями из таких малюток стреляют в тех, кто вообще без доспехов, и даже не ожидает...
   Эйк нахмурился.
   - Вы говорите о наемных убийцах, мастер? - Он моргнул. Что-то изменилось в его лице. - Мастер?.. Мастер! У вас лицо какое-то серое стало! Вы...
   Он метнулся ко мне, поддержать - я с шипением отбил его ручонки.
   - Вы целы?!
   - Почти. Если не считать, что у меня такое чувство, будто из моей правой почки наделали ливерной колбасы. Лучше не трогай.
   Возбуждение боя сходило, и боль в отбитом боку наваливалась, как прилив. А еще в бедре и колене. И пальцы.... И живот слева, где меня садануло ложем арбалета, когда рыжий запустил в меня своим...
   - Шибень! - проорало с того берега. - Бример!.. Парень, эй!
   - Живы, живы! - крикнул я. - Пошли, Эйк. С ним надо что-то делать. Вороной на нем танцевал.
   У Кныша был поврежден не только бок и нога. Пока они с рыжим катились, сцепившись, тот все же царапнул Кныша кинжалом по руке. Теперь он весь был в крови, лицо побледнело.
   - Подожди... - застонал он, когда я попытался поднять его.
   Кныш достал кисетик, щедро сыпанул в ладонь и закинул в рот. Стал быстро жевать.
   Холодноватый, будто стеклянный запах, трудно было перепутать.
   - Бледный мох...
   - Минуту подожди...
   - Мастер! У них при себе ни денег, ни даже кошельков нет.
   Я оглянулся. Эйк обыскивал того, которому всадил болт в лицо.
   - Лучше поймай лошадей! Его надо быстрее в замок.
  
  68
  
   Лошадей нам осталось всего две - моя рыжая да кобылка Эйка.
   Жеребец Кныша застыл посреди дороги. Гнедого Шибня нигде не было. А может, беглец увел его вместе с их лошадьми.
   На рыжую, выглядевшую покрепче, сели Кныш с Эйком. Эйк его придерживал. Кныш то был в сознании, то вдруг его вырубало, и он, обмякнув, заваливался.
   Я ехал за ними на вороной кобылке, увешанной сумками и арбалетами. От расписного дамского много толку не будет, но два других и наш взведены. Пятый - тот, что для пуль, с отрубленным правым ушком дуги. Починить легко, а вещь стоящая. Как раз в пару к нашему будет. В этих краях одного арбалета на двоих явно маловато...
   Эйк то и дело оглядывался, окидывая меня цепким взглядом.
   - Вперед смотри! Я в порядке.
   - Не надо было вам, мастер, шутить про то, что в городе есть храм Менялы...
   Я раздраженно мотнул подбородком вперед - пусть лучше свою кобылу поучит, как двоих нести! Солнце уже сползало к горизонту, а до замка нам таким аллюром...
   - Кажется, вы таки разозлили его. Лучше бы вам теперь...
   - Эйк!
   - ...иначе он будет вам как враг!
   Мне жутко захотелось пришпорить кобылку, чтобы в секунду поравняться с ними - и от души дать Эйку в ухо... только вот неохота возиться с Кнышем, придерживая, пока Эйк будет подниматься с земли.
   Меняла его, видишь ли, будет мне как враг! Сам великий Кро-Берот, гроза крыс и повелитель полевок...
   - Если бы!
   У этого врага хоть было бы имя.
   - Что, мастер? - оглянулся Эйк.
   - Враг у меня уже есть. Только не бог... Человек.
   - Человек?.. Кто?
   - Смотри, куда едешь! Если свалишь его с лошади, он уже не встанет.
   В этом и была настоящая беда - я понятия не имел, кто этот человек.
   Сам же он явно не желал открывать лица...
   У меня не выходил из головы беглец, перерезавший глотку своему раненому приятелю, лишь бы тот не наболтал лишнего.
   Кто тот, кто их нанял и послал?
   И зачем? Где я перебежал ему дорогу?
   Я стиснул повод. Холодная ярость рвалась наружу. Это как драться с невидимкой! Не знаю ни кто, ни зачем!
   Хотя...
   Подожди-ка, подожди-ка. Что касается того, зачем...
   - Зря вы, мастер, - угрюмо пробормотал Эйк. - Лучше вам не мешать мне ублажать его. Если вы разозлите Менялу по-настоящему...
   - Эйк...
   - Неровен час, это только начало, и...
   - Эйк! Если ты еще раз...
   - Мальчишка дело говорит, - вдруг ожил Кныш.
   Я натянул повод, осадив кобылку так, будто передо мной разверзлась земля.
   Или ослышался? Не может же Кныш, в самом деле, тоже...
   - Ты зря бережешь лошадей, - снова разлепил губы Кныш. - Нам лучше гнать до самого замка.
   - Я берегу не клячу, а тебя!
   - Меня? Лучше подумай, зачем он взял всех коней.
   Эйк за его спиной пожал плечами, для него дело само собой разумелось:
   - Продать лошадок хочет. Для того и нашего гнедого прихватил со своими.
   Я пришпорил кобылку, поравнялся с ними. Только теперь до меня дошло, что Кныш имел в виду, когда сказал, что Эйк прав. Он имел в виду, конечно, не эйкова божка, - а то, что наша стычка, возможно, еще не закончена.
   - Думаешь, он хотел нас задержать?
   - Я думаю, что на грабителей они не походили, - прохрипел Кныш. - И с тракта на топи ведет не одна дорожка... Там, дальше, - он дернул подбородком, куда-то на север, - есть еще тропа.
   Я закусил губу. Об этом должен был подумать я.
   В отличие от Кныша, я-то точно знаю, что эта засада не первая, в которую я угодил здесь... и на этот раз - уж точно не случайная.
   И может быть, сегодня эта засада не единственная? В таком случае... Если на другой дороге, ведущей с тракта в сторону замка, нас тоже ждала засада... Тогда тот последний из нападавших, который увел лошадей, - может быть, он вовсе не трусливый дезертир?
   Он не бежал от нас - а рванул ко второй засаде, чтобы привести их на эту дорогу?
   Я обернулся, высматривая, нет ли за пылью, поднятой нами, еще одного столба.
   - Пока нет, - бросил Кныш. - Но лучше гнать. Похоже, они знают, куда мы едем... а, Бример?
   Я пожал плечами. Похоже, знают.
   - Смотри. Бок твой.
   Кныш перехватил повод из рук Эйка, остановил рыжую. Достал кисет.
   - Лучше битый бок, чем пробитый лоб... - Он зажмурился, жуя, а потом оскалился. - Но! Пошла, стерва! Пошла!
   Он всадил ей пятками в бока так, что кляча чуть не взвилась на дыбы, хотя на ней было двое.
  
  69
  
   - Бример...
   Виконт окинул меня странным взглядом, будто и вовсе уже не ждал.
   По двору к нам сходились солдаты. Сползали с лесов, возведенных вокруг машины и ее высокого, как мачта, рычага - люди облепили машину, как мухи распухший труп.
   Виконт нахмурился.
   - А где Шибень?
   Кныш, последние версты сидевший в седле тюфяком, вздрогнул, будто проснувшись.
   - Была засада, милорд.
   Он попытался слезть с лошади, и рухнул бы вниз мешком, если бы к нему не подскочили двое.
   Я чувствовал себя немногим лучше. Ноги едва не подогнулись, когда я сполз с кобылки.
   - Надо послать туда людей, виконт.
   Виконт вскинул бровь.
   - Это были не случайные грабители, милорд, - глухо проговорил Кныш. Он выпрямился и пытался стоять сам, хотя это давалось ему с трудом. - Они не смогли взять нас врасплох, но не бросили дело. Атаковали нас прямо через ручей... Нет, - помотал он головой, - им не случайная нажива была нужна... Может, конечно, и спутали с кем, но не грабители... Это были убийцы, милорд.
   - Лучше бы вам, виконт, послать туда людей немедленно, - сказал я. - До ночи.
   Виконт, будто чем-то удивленный, все глядел на Кныша.
   - Я не успел осмотреть место, милорд... - просипел Кныш. - Я решил, что лучше сразу увезти Бримера оттуда.
   Виконт, чуть нахмурившись, кивнул.
   - Да. Все верно, Кныш... Где это было?
   - Да толку-то, - бросил Бен за его спиной. Задрав голову в небо, он кисло сморщился. Солнце уже уползло за стену. Бен цыкнул сквозь зубы розовой струйкой жеваного торунова корня. - Записочки им что ли давали, кого убить... - Он снова сплюнул под ноги.
   - А может, он думает разговорить мертвецов? - хмыкнул мужик с совершенно бесцветными, оттого будто красными глазами. Волосы у него были как из прозрачного стекла.
   Эйк окинул остряка мрачным взглядом.
   - Ты мертвеца-то вставшего вблизи видел?
   - Я-то, крошка, видел, как их шаман поднимает... А вот такого зайченка, как ты, когда убьют, можно бы поднять и не только для разговора... а? - Он осклабился. Дальше левого клыка зубов, кажется, не было.
   - Поднять-то могут, - просипел Шептун. - А вот перекинуться с ними парой слов не выйдет даже у богов.
   Я чувствовал на щеке его быстрые взгляды - будто Шептун ждал, что я опять его поправлю.
   Нет. Тут он был совершенно прав...
   Да только трупы могут кое-что рассказать и без слов.
   - Эйк!
   Я пошел к бочкам с водой, стягивая плащ.
   Вода была холодная и пахла тиной. Тут все провоняло топями... Я смывал с лица дорожную пыль, когда под надвратной башней загрохотали копыта.
   По мосту они проехали еще быстрее.
   Торопятся... Да только до заката им все равно не успеть...
   - Бример.
   Я поднял голову, отбросил с лица мокрые пряди.
   Надо мной стоял Зик. За ним нависал здоровый косматый мужик.
   - Ты сказал, чтобы мы осмотрели вокруг замка.
   Я пожал плечами. Ну, сказал. Тогда я еще не знал того, что знаю теперь. Искать надо не там.
   Зик дернул головой к воротам:
   - Пошли.
   Не дожидаясь меня, они двинулись через двор.
   - Вы... вы нашли что-то?!
  
  70
  
   Это было совсем рядом с замком. В каких-то тридцати шагах от рва, прямо напротив пролома в стене.
   Я присел, разглядывая землю.
   Пятачок, поперечником шага в четыре, был разрыт - будто землю из середины отбрасывали на края.
   Я поднял голову. Вокруг уже скопилось порядочно народу.
   - Это вы трогали?
   - Трогали... - угрюмо передразнил косматый. - Конечно, трогали! Искали же. Они ж тут ночью-то землю явно колупали, а потом пытались заровнять.
   Я оглянулся на Зика.
   - Так когда вы нашли, здесь было просто ровно?
   Зик стоял в паре шагов от края раскопа, уперев руки в рукояти меча и кинжала. Кажется, подходить ближе не собирался. Медленно кивнул.
   - Ровно... Но видно, что что-то было.
   - Сначала что-то прикопали тут, - сказал косматый, - да передумали. Унесли с собой.
   - Трупы, - просипел Шептун за его спиной.
   - Трупы? - хмыкнул я. - Все, что было на кладбище, я...
   - Нет, - перебил Тибальд. - Тут, - дернул он головой назад, на ров под проломом. - Еще с первого штурма. Там сначала осадная башня рухнула. А потом сверху, от стены валунами накрыло.
   - Пару орков прибило, когда они из башни уже выбирались, - сказал Лисенок. - Торчали в камнях, под самой водой. Паршивый видок был, пока не убрали.
   Люди грудились вокруг раскопа, стараясь не переступать через его границу.
   - Когда со стены-то, сверху на ров глядишь - а они тебе будто скалятся... - пробормотал Лисенок. - Как живые.
   Я с сомнением смерил рыжего взглядом.
   - Скалятся?
   Богатое воображение у паренька... За несколько месяцев в воде утопленники распухают, как водяные лошади. Если вообще что-то остается кроме костей.
   - Скалились, скалились, - сказал Тибальд. Подмигнул мне. - В этой жиже годами лежи, и хоть бы что. Даже раки не объедают. А теперь двух этих орков нет. И там, под валунами, еще быть должны.
   Легкий ветерок играл его тонкой косичкой над скулой.
   - Мы, когда сюда приехали, - сказал Лисенок, - сначала хотели их сами... - он осекся.
   Я оглянулся, вслед за его быстрым взглядом.
   К нам присоединился виконт.
   - Это я велел их не трогать.
   Он обвел взглядом своих людей вокруг раскопа, и снова взглянул на меня.
   - Пока. Придут наниматься гоблины, пусть и копаются в этой жиже. Все равно ров чистить от обломков. И вал ровнять.
   Насыпь от осадного лагеря орков чернела в паре сотен шагов западнее.
   Постукивая прутиком по ноге, виконт вздохнул.
   - Так это все из-за тех тел под обломками, Бример? Поэтому они здесь копались?
   Я позволил себе усмешку.
   - Нет, виконт. Трупы... об этом можете не тревожиться. Здесь, - я кивнул на раскопанную землю, - ничего не прятали... - Еще раз оглядев, я покачал головой. - Нет. Это была просто нора.
   - Нора?
   - Никакой норы здесь... - начал косматый, нахмурившись.
   - Обрушило, когда пошел ливень. Здесь они просто хотели зарыться. По привычке.
   Но потом те из них, кто поумнее, решили не рисковать.
   К чему оставаться на день в нашем мире, где будет смертельное солнце, - когда они могут уйти туда, где безопасно? А потом так же легко смогут вернуться сюда - уже после заката. Точно в это же место...
   Я покивал. Да. Теперь все сходится.
   - Бример? - Виконт, холодно задрав бровь, ждал пояснений. - По привычке?
   - Не беспокойтесь, виконт. Теперь это уже не важно.
   - Бример...
   - Я знаю, как их вывести отсюда.
   - Да? - Его бровь ушла еще выше. - Неужели?
   - Я не терял времени.
   - Это твое... дело? Там, в городе?
   Я задрал голову в небо. Запад плавился в огне, на востоке уже темнело.
   - Скоро закат, виконт... Мне нужно, чтобы я мог пройти в любом месте замка.
   Я устал, у меня болел бок, я был зол - но, кажется, теперь я хоть что-то начинаю понимать...
   Ладно, ублюдок!
   Я не знаю, кто ты.
  Я не знаю, сколько еще у тебя наемников.
  Но я знаю, ради чего ты это делаешь.
   Только теперь ты до этого не доберешься!
   Оно будет моим.
   - Пусть отопрут все двери, виконт. Все! И где сейчас живут слуги, и в остальной части, и в подвалах, и кладовые. Всюду!
  
  71
  
   Но из нашей башни солнце казалось выше. До дымчатой границы болот еще ползти и ползти.
   В голове кружились вчерашние слова виконта - о том белом брате, который приехал сюда на лошади, а увезли на повозке...
   А если сэр Кром сложит два и два, и тоже все сообразит?
   А если он уже сообразил и мчится сюда? Вот прямо сейчас заявится...
   А я, вместо того чтобы сделать это - прямо сейчас, пока здесь, в замке, только я один из способных созерцать! - вместо этого я... Солнце, Баан его прибери! Все висело, никак не желая убираться под землю. Выть хотелось!
   Эйк, подняв расписной арбалетик на уровень глаз, не то проверял гладкость ложа, не то привыкал, как из него целиться. Расставаться с арбалетиком явно не спешил.
   Я плюхнулся на скамью.
   - Осталось что съедобное?
   Я вытянул ноги, и вдруг понял, насколько же устал.
   Одно дело, ехать на лошади неспеша. Другое дело, нестись вскачь.
   Я хотел осторожно стянуть дублет, чтобы проверить, что с боком - ныл ужасно - и зашипел от боли в руке. Где-то в пути порезы опять кровили, и рукав прилип к корке.
   - Надо было внизу. - Эйк, баюкая арбалетик, стоял надо мной, кисло разглядывая. - Намочить, они бы легко отошли.
   - Там вода, как с ледника. - Я вздохнул. - Эх... Сейчас бы ведро горячей... А лучше целую бочку, а? Я не помню уже, когда нормально мылся.
   Эйк пожал плечами.
   - Вот, - он протянул мне тряпицу.
   Внутри была лепешка с остатками зелени и сыра. Зелень уже подсохла. Сыр обветрился. Лепешка зачерствела.
   И это все, что я заслужил?
   Чуть не угодив в подвалы белого ордена, а оттуда на костер?
   Чуть не нарвавшись на болт из засады?
   И наконец-то выяснив, откуда здесь...
   - А по-моему, Эйк, мы сегодня заслужили мясо. И горячую воду.
   - Ага, горячая вода... Так они вам и дадут. Они здесь сами-то моются через новолуние. А некоторые - и того реже.
   - А по-моему, мы заслужили горячую ванну!
   - Ванну? Да здесь, может, даже у графа нет ванны.
   - К Баану графа! Выдел те свинцовые штуки наверху? Как по мне, так в самый раз для ванны. И хватит пихать мне под нос эти объедки!
   - Если не хотите, я ведь сам съем, мастер.
   - Лучше скорми Пеньку. Сходи на кухню, и принеси нормальной еды. И вина. Того, вчерашнего!
   Эйк закатил глаза.
   - Мастер, я же вам говорил. Там ключница - хуже волка. Она у них тут, кажется, вообще чуть не главнее приказчика, и...
   - Главная? Вот и отлично! Ее-то мне и надо. Скажи ей, пусть все бросит и бежит сюда.
   Эйк вздохнул и двинулся на лестницу.
   - И пару служанок пусть с собой прихватит!
   Эйк встал. Оглянулся.
   - Виконт приказал? - мрачно поинтересовался он.
   - Виконт? - Я зевнул. - Граф.
   Эйк хмыкнул и пошел вниз.
   Я занялся сумкой. Ловушка, пули...
   Все пули были целы, ни одна не треснула, хоть Туфельке и досталось. Впотьмах под аркой я здорово приложил ее о стену, когда втискивал за алтарик в нише.
   А вот ловушку, увы, как пули, одним взглядом, не проверишь. Если разошлись стыки? Даже чуть-чуть, что взглядом не заметишь, - и того хватит, чтобы демон смог выскользнуть...
   Прежде всего, я выложил карманный футлярчик с кристаллами на стол - сейчас мне лишний свинец только мешаться будет - и спустился вниз, прихватив лишь ловушку и медный коробок с бесовыми слезками.
   В складках бархата, которым был набит коробок, они казались застывшими каплями стекла. Я свинтил с ловушки горлышко и положил ее на бок. Осторожно опустил в горлышко одну бесову слезинку, чтобы легко скользнула по изгибу свинца внутрь, не разбившись. Завинтил крышку обратно. И вот теперь - тряхнул ловушку от души.
   Внутри звонко лопнуло. И теперь, если встряхнуть, - там словно шелестоло, много легких крошечных осколков.
   Заранее сморщившись, я поднес ловушку к лицу, принюхиваясь.
   Я был готов к худшему - но нет, ничего не чувствовалось.
   Совершенно ничего.
   А может, слезинка бракованная? Вдруг у мастера дрогнула рука, когда делал эту? И внутри стеклянной капли - ничего и не было?
   Я начал отвинчивать крышку - и скривился от едкой вони. Перестав дышать, вытянув руки с ловушкой как можно дальше, я бросился к ближайшему окну, потом понял, что не туда, мне надо на подветренную сторону... локтем раскрыл ставни и уложил ловушку на широкий подоконник - открытой горловиной наружу.
   Осторожно втянул воздух - и сморщился от вони. Не бракованная... Горечь пропитала, кажется, все вокруг.
   Я сделал круг по комнате, обстукивая грудь и руки, чтобы избавиться от остатков запаха, прежде чем рискнул вернуться на верхний этаж, где свинца было полно.
   Бесовы слезки пахнут не сами по себе. Если стеклянную каплю, со слезками внутри, раздавить там, где свинца нет, то их можно вообще не почуять. Но стоит им коснуться свинца... Если в проверяемой ловушке окажется хоть крошечная утечка, не заметить будет невозможно.
   Одежда все-таки напиталась слезками. Как я ни обмахивался, а что-то с собой притащил. Стоило мне шагнуть к столу с футлярам, вонь накатила новой волной. Или это так с нижнего этажа, через окна тянет? Баан бы его побрал!
   Так, ладно... Теперь кристаллы. Ильрик уверял, что один вот-вот лопнет.
   Я раскрыл большой футляр...
   На лестнице раздались шаги.
   Я сунул футляр за сумку и обернулся.
   С лестницы показался Эйк. Его шаги звучали непривычно, потому что шел он, стараясь не перевернуть уставленный поднос. Там высилась стопка румяных лепешек, в плошке желтел мед, в другой куски белесого птичьего мяса, сбоку знакомые кувшинчики, подбитые мхом..
   - Ты ее порубил, что ли? Ключница где, Эйк? Я не шутил.
   - Я понял, - вздохнул Эйк. Мотнул головой назад. - Они внизу, подниматься в башню отказались. Говорят, здесь шаманы были. Тут демоны...
   - Демоны... Это хорошо.
   Я сбежал вниз.
   Шушукавшиеся девицы смолкли. Черноволосая, выпятив грудь, нагло пялилась мне в глаза. Русая, потупившись, поправила локон за ушко. Тетка, нервно отиравшая руки о передник, выступила вперед, услужливо улыбаясь.
   - Ваш слуга, мастер Бример... - начала она.
   Я кивнул, не став слушать.
   - Надо убраться в башне.
   Обе девки шарахнулись прочь, хором взвыв:
   - Мы там уже мыли!
   Улыбка с лица тетки исчезла. Глаза стали холодными и злыми.
   - Там все было убрано.
   - Нет. Там...
   - Все. Было. Убрано! - отчеканила тетка. Она глядела на меня исподлобья. - А если кто там нагадил, то пусть теперь сам и...
   - На стенах! Начертаны. Знаки.
   Ключница, уже открывшая рот для новой атака, моргнула. Обернулась на девок.
   Девки переглянулись.
   - Не было там никаких... - пролепетала русая.
   - Какие знаки! - гаркнула грудастая. - Да мы бы...
   - Для глаз они невидимы, - устало сказал я, - но они есть на стенах на каждом этаже. Они есть даже здесь! - я ткнул в стену перед ключницей. - На то и весь расчет, что для глаз они невидимы. Демонов они приваживают прекрасно.
   Русая девка, не отрывая глаз от того места, куда я ткнул пальцем, потихоньку пятилась. Ее била дрожь.
   - Я покажу, что надо делать. Вы просто должны будете...
   Мотая головой, русая попятилась быстрее. Ее подруга прикрыла рот сложенными ладонями и быстро шептала какой-то заговор.
   Вздохнув, я перевел взгляд на ключницу.
   - И нужен кто-то из главных слуг. Надо присмотреть за уборкой.
   Ключница перестала теребить передник. Ее пальцы намертво вцепились в его край.
   - Если кое-как помахать тряпками, - сказал я, - никакого прока не будет. Все должно быть сделано именно так, как я...
   - Но я... - Ключница нервно моргнула. - У нас... - Она сглотнула.
   Заиграв желваками, я обвел их презрительным взглядом.
   - Ладно. Просто натаскайте воды и дров. Я все сделаю сам! Только смотрите, вода должна быть чистой. Это ясно? Чистой! Иначе все будет бесполезно!
   То, что я принимал за передник, оказалось полотенцем. Со звучным шлепком оно ударило на спине черноволосой, все бормотавшей заговор.
   - Чего встали! - заорала ключница. Полотенце стегнуло по шее русой. - Не слышали?! Мастеру нужна вода! Не то сами будете там мыть!
   Она погнала их по коридору, а я еще на миг задержался на лестнице.
   В нише перед ее началом прибавилось свечей - теперь их было с полдюжины, и оберегов-браслетиков, свернувшихся вокруг свечей... я взял один - мне показалось, его узор схож с тем, что шел на стенах замка.
   Но когда я распрямил его, обман развеялся.
  
  72
  
   - Мастер... вы в самом деле собираетесь купаться в этой штуке?..
   - Тяни давай!
   Свинцовая скорлупа, казавшаяся обманчиво тонкой, тяжело скрежетала по каменному полу.
   - Но если здесь были... - пыхтел Эйк, - какие-нибудь... демоны...
   - Тяни!
   - Да от нее и так уже воняет! Будто от ваших этих демонских слезинок!
   - Бесовых слезок. И не от нее. Ловушку проверял.
   Эйк оскалился от досады.
   - А-а! Ловушка... Да с чего вы вообще взяли, что если кто-то из них попадет внутрь нее, то будет там заперт? Демоны же просто - хлоп, и все! Как там, на проломе! И нету уже здесь! Так какая разница, будет он просто на воздухе, или в ловушке! Прямо из ловушки и уйдет!
   - Не уйдет.
   - Да почему?!
   - Ты ногу поднять можешь?
   Эйк перестал тянуть скорлупу. Уставился вниз.
   - Какую? Зачем?
   - Не сейчас. Вообще.
   Эйк фыркнул.
   - Можешь, значит? И ходить умеешь. Да?
   - Ну, умею... И что?
   - А если в трясину попадешь? Застрян