***
Яна была счастлива.
Пусть пока еще плохо она управляла экипажем.
Пусть пока у нее были определенные сложности.
Но когда она подкатила к крыльцу, когда Топыч, Гошка, Мишка и Машка кинулись, пища от восторга, загружаться в возок и потащили заранее собранные вещи...
Наконец-то они покидают Синедольск!
А что ей придется сложно... ну так и что же? Она уже один раз умерла, так что и жалеть себя не стоит.

Где-то недоест, где-то недоспит, а Гошку она больше не подведет.
Яна оглядела детей, которые поудобнее устраивались в возке, и собирались досыпать, улыбнулась - и тронулась с места.
И кони полетели.
Прочь из города, по тракту, в вихре поземки...

Хорошо, что никто их не видел. Не то почудилось бы...
Да не бывает такого, правда же! Не бывает!
Чтобы за каретой летели белые призрачные волки, а над ней парила громадная полярная сова? Чушь это! Не бывает такого!
Волки б коней напугали до истерики, а сове тут и подавно делать нечего! Чушь и блажь!
Яна их тоже не видела. Но чудилось ей иногда... нечто.

Хелла?
А кто ж еще?
А и ладно! Спасибо тебе, богиня! Ты мне шанс дала, а дальше я и сама постараюсь ушами его не прохлопать!
Спасибо тебе, Хелла...
***
Яна пытать и убивать женщину побрезговала. А вот жом Матвей, после того, как увидел комнатку в подвале - нет. В тот же подвал и тело оттащил.

Его Сонюшка тут упокоилась, вот и этой стерве поделом!
Говорят, чтобы человек упокоился с миром, его могилу надо кровью врага полить. Вот... так оно и получится.

Покойтесь с миром, бедолажные...
И расспросил, и душу отвел, и...
Лишний раз он убедился, что Яна - тора высокородная! Это ж надо! Тайник в доме - пропустила! В подвале - еще два! И тоже пропустила!
Ну да ладно, он все выгреб в свою пользу. И решил, что коли тора завернет в Синедольск, он ей честь по чести половину отдаст. Ежели не придется потратить...
Коли времена наступают страшные, так и никто не угадает, на что тратить придется.
А ежели не придется им свидеться, так жом Матвей честь по чести сделает. Десятерых сирот вырастит, вот как Всевышний видит! Так и сочтутся...
А забегая вперед... так и не пришлось им увидеться. И в Синедольск Яна не возвращалась.
Слово свое трактирщик сдержал, и сирот жом Матвей таки вырастил. Пятерых мальчиков и пятерых девочек. Подобрал, к делу пристроил, в люди вывел... жениться так и не женился, бобылем докуковал, но детей у него было десятеро, внуков под пятьдесят, и рыдали о нем, когда срок пришел, вполне искренне. И в молитвах поминали - тоже, и фамилию его носили...
Все не зря было.
Не пропали кровавые деньги, удалось Матвею их отмыть. Он с того особняка за два дня столько вывез... муравьи бы от зависти плакали, когда б могли!
И собак тоже забрал. Так и прижились, и все смутное время двор охраняли, и потом еще... хорошие кобели.
Единственное, о чем жом Матвей жалел до конца дней своих - что тору Яну не повидал. Но молился за нее исправно, и коптилочки в храме ставил, и нескольких внучек Янами назвали, а там и правнучек... а что там за тора была?
Откуда взялась?
Кто ж ответит... смутное это было время, страшное, темное. И заначка, вытащенная Матвеем из закромов негодяя, помогла и ему прожить, и родным его, и сиротам, и на соседей осталось, помочь, по-человечески...
А уж правильно оно, грешно ли...
Нет ответа. Тут судья - память человеческая, а в ней жома Матвея не один десяток человек поминал добрым словом.
Глава 2
Травы ли, ветром склоненные...
То струилось ли море колоса?
Или женские вились волосы?
Свободные герцогства.
На работу, как на праздник? Бросьте, такого не бывает?
Бывает. Ида не шла - почти танцевала по улице. Легкая, светлая, даже себе она казалась наполненной каким-то удивительным сиянием. И глаза улыбались, и губы словно ожидали поцелуя... так легко было на душе!
Ах, как легко все в жизни, когда ты молода, красива, когда ты... влюблена?
Да.
В Станислава?
И снова - да, да, ДА!!!
Ида была счастлива настолько, что даже Полкан это понимал. И радовался вместе с хозяйкой, словно щенок. То кувыркался, то прыгал, то просился играть...
Вот и больница.
Разве важно, что Стас пока еще не признался ей в любви? Разве важно, что пока они таятся друг от друга? Пока еще не сказано ни единого слова, но как выразительны бывают взгляды! Жесты!
Случайное соприкосновение рук, случайный взгляд - или НЕ случайный?
Ида любила, и понимала, что любима. А что пока ничего не сказано - разве это важно? В Герцогства медленными шагами приходила весна, и все в душе девушки откликалось, встречая ее.
Весна!
Любовь!!!
Ладно, пока еще не совсем весна, но считается, что после зимнего солнцеворота как раз на весну и поворачивает. А значит, почти, почти...
Позади остались праздники, которые не получилось как следует отметить. Это у обычных людей в Солнцеворот гуляния, веселье, радость и смех. А у врачей?
Дежурства.
Причем, каторжные, потому как везут покалеченных, везут много, везут пьяных...
А каково справляться с пьяным бугаем? Ох, тяжко было бы без Полкана... ты ж моя собачья радость! И просто - радость!
Ида улыбалась, входя в дверь отделения. А вот она сейчас потихоньку поговорит со Стасом, она специально пришла чуточку пораньше. Когда его дежурство почти закончилось, и скоро уходить...
Но пять минут у них, наверное, будет?
Где тут комната для врачей? Ида потихоньку подошла, положила руку на ручку двери, и...
- Что ты нашел в этой соплячке?
- Не отвлекайся, работай...
В комнате был Стас.
Ее Стас.
Он облокотился на стол, и штаны у него были спущены, а перед ним на коленях стояла Леона. И судя по движениям...
Иду замутило. Впрочем, двое прелюбодеев стояли к ней боком, а потому девушку пока и не увидели.
Светловолосая головка ритмично двигалась, Стас запустил пальцы ей в волосы и застонал, а потом дернулся раз, второй...
Гадость!!!
Леона отвалилась от него, словно насосавшаяся пиявка, облизнулась...
- Правда, Стас! Почему ты терпишь эту соплячку? Выгони ее наконец!
- У нее есть деньги.
- И что?
- И мне не приходится выколачивать из начальства каждый медяк. Хотя до тебя ей далеко.
- А ты ее уже...
Ида медленно отступила на шаг.
Потом еще и еще...
А что тут не понять? Все понятно... и это у них не в первый раз, и кто тут соплячка - тоже ясно, а любовь...
Любовь?!
Да о какой любви тут может идти речь!? Смешно даже... разве что к деньгам... мог оценить. Ида молчала и не хвасталась, но Стас видел, что о деньгах она не думает. И верно, то одного в отделении не хватало, то второго, Ида докупала, думала, для больных, а он...
Гнида!!!
Другого слова у девушки не было. Она медленно, контролируя каждый свой шаг, прошла через отделение обратно, толкнула дверь...
Куда теперь?
Экипажа у нее нет. А пешком...
Под руку сунулся холодный мокрый нос. Умный Полкан оценил состояние своей хозяйки, и подтолкнул ее. Совсем чуть-чуть...
Ида сделала шаг, второй - и оказалась в кладовке со швабрами и тряпками уборщицы. Что ж, это кстати, здесь все равно никого не будет еще пару часов. И можно...
Ида сунула кулак в рот, чтобы не завыть на всю лечебницу, но сползти на пол не успела. Ее подхватили чьи-то сильные руки.
- Простите, тора...

***
Жом Ураган в кладовке оказался по самой прозаической причине.
Курить хотелось...
Смешно? Да вы хоть представляете, как это?! Когда все тело скручивает без табака! До судорог, до недостойной отвратительной истерики, которую совершенно нельзя закатывать, но курить ХОЧЕТСЯ!!!
А вы пробовали курить в палате?
Вот побивание рыцаря Освобождения тряпкой как-то... жом Ураган даже слова такого подобрать не мог, но был уверен, что 'тряпкой по харе' - это глубоко неправильно. Жаль, медперсонал в этом убедить не получалось, последняя сестра милосердия (где только оно находится, это милосердие!?) вообще ему клизму пообещала, если в палате хоть запах учует!
И Ураган был уверен - сделает.

А доползти до улицы на сломанной ноге? Да еще в самую ледяную погоду? Чтобы вторая нога прибавилась к первой? Нет, нереально...
Какие еще варианты? Остается только кое-как разведанная кладовка.
Там можно вытащить из кармана жуткой больничной пижамы портсигар (контрабанда), извлечь папиросу (смертный грех!!!) и наконец получить дозу любимого яда. Не так уж много слабостей было у Рыцаря Освобождения, но хороший табак...
Пусть две-три папиросы в день, не больше, но обязательно! И хорошие! Настоящие! Не эрзац, в котором только резаного лопуха не хватает, а табак из колоний, как и положено...
И тут...
Не успел он докурить, как в ЕГО личную кладовку вваливается какая-то девчонка... да Ураган чуть папиросу не проглотил с испуга! Эээ... от неожиданности. А так он совершенно не испугался, правда-правда.
- Ой...
Девушка дернулась в руках Урагана и затихла. Только всхлипывала, еле слышно.
- Вы кто? - тихо спросил жом.
- Ида... А вы?
- Константин, - признался Ураган. По имени к нему уж сколько лет никто не обращался, все партийная кличка. Но в больницу по кличкам не принимают, разве что ты - пес Полкан.

- Аррррррр...
- Ой, - вырвалось у Рыцаря Освобождения.
Вот теперь настала очередь жома Урагана нервничать.
Поймите правильно, так он собак не боялся, даже больших. Особенно больших.
Но не в темной кладовке. Не с девушкой. И кто там знает, что замкнет в голове у этой дворняги? Решит, что его хозяйку обижают, и...
Жома потянуло прикрыться. Резко. Лучше чем-нибудь металлическим. Непрокусываемым. Типа пояса верности для мужчин.
- Полкан, лежать. Все хорошо.
Голос девушки намекал на обратное, но Костя решил подождать немного. Успеет он еще, разберется.

- Я могу вам чем-то помочь, тора?
Он наконец вспомнил и имя, и лицо, и голос...

Его личный ангел. Жаль только, что она так редко заходила в палаты. Как объяснила одна из медсестер, Ида - личная операционная медсестра самого доктора Рагальского! Вот лично ЕГО!
Так что облизнись, жом, и свободен! И если будешь распускать руки, тебе сломают вторую ногу.

Ураган не внял бы предупреждению, но нога, зараза, болела вовсе уж невыносимо. Даже сюда доползти и то было немалым подвигом. Вот потом, когда он придет в себя...
Зацепила?
Он даже самому себе боялся в этом признаться. И мысленно пилил себя.

Ну куда ты лезешь, старый козел!? Девочке лет шестнадцать, не больше, ей двадцатилетнего нужно, такого же юного, легкого, счастливого, а не тебя... у вас же разница вдвое...
Не помогало. Сломанная нога отрезвляла намного больше.
А вот теперь... грех было бы не сориентироваться, а уж тупостью жом не страдал.
Ида всхлипнула еще раз. И еще...

- Тора, вас кто-то обидел? Давайте я его пристрелю?
Ураган тут же обругал себя за дурацкое предложение, но...

- Яна говорила так же.
- Яна?
- Моя сестра. Старшая.
- Она говорила правильно, - утвердил жом.
- А я...
Всхлипы наконец превратились в рыдание, и жом притянул к себе девушку. А про себя отметил, что обращение 'тора' ей более, чем привычно.
Тора, не жама.
И как с этим жить дальше?

***
Долго Ида себе расклеиваться не позволила. Минут десять - и довольно. Яна вспомнилась, потом еще мать, Аделина Шеллес-Альденская. Она смотрела прищуренными голубыми глазами, вскидывала голову и надменно пожимала плечами.
Кто-то смел не оценить дарованное ему судьбой счастье? Радуйтесь, дитя мое, что разобрались вовремя, идиоты нам не нужны.
Еще и Полкан сопел рядом. И мужчина, который обнимал Иду... от него пахло почти так же, как от отца. Петер Воронов тоже любил хороший табак, хотя курил редко.
- Тор Константин? - тихо позвала Ида.
- Жом Константин, к вашим услугам.
Ладно. Был он некогда тором. Но ни к чему сейчас вспоминать ту фамилию и ту семью. Только имя и осталось.

- Жом Константин, я вас знаю?
- Знаете. Я тот счастливец, что сломал ногу.

- Счастливец?
- Иначе я не знал бы вас.

Ида помолчала пару минут. Подумала.
- Жом Константин, я благодарна вам за участие. Надеюсь, этот случай останется между нами?
- Конечно...

И в этот момент чьи-то руки дернули дверцу кладовки.
- Ида?
Стас уже был вполне подтянут, застегнут на все пуговицы и очарователен. И не скажешь, что минут десять назад...
Иду опять замутило.
- Ида, вы позволите вас проводить? - Константин понял, что устраивать скандал сейчас не лучшая идея, равно, как и ругаться, спорить, драться...
Ни к чему.
Ида коснулась пальчиками его локтя.
- Жом, я вам буду очень благодарна.
- А что вы тут делали? - прорезался голос у Станислава.
Куда там!
Когда не знаешь, что делать, старательно соблюдай все правила приличия. И улыбайся, это так бесит твоего врага.
Ида подняла брови.
- Очень смело с вашей стороны предполагать, что это как-то вас касается.
И вышла раньше, чем Стас смог выдавить из ее слов смысловую нагрузку.


***
В палате Ида помогла Урагану улечься в кровать, расправила оделяло и покачала головой, заметив окурок, который рыцарь Освобождения не успел никуда запихать.
- Давайте сюда, я выброшу.
- Благодарю вас, тора.
- Полагаю, вы меня можете называть просто Ида.
- А полностью?
- Зинаида.
- У вас очень красивое имя, тора Зинаида. Скажите, чем я могу вам помочь, в сложившейся ситуации?
Ида задумалась.

А чего она сама хочет? Есть несколько вариантов, и проанализировать стоило все.
С одной стороны... устроить скандал? Тому есть несколько препятствий. Первое - это вульгарно. Второе - Стас ей ничего не обещал, а что улыбался и выделять стал... ну так что же? Все равно в доходные комнаты к себе он вернулся, у нее не остался, так что это ничего не значит. Третье - ей придется или перейти в другое отделение, или уйти из больницы. Четвертое - она себя на весь свет опозорит, выставив дурой...
Были и другие причины, но уже менее веские. А вот эти... это да! Это проблема...
Обойдемся без скандала.
Но и спускать такое никак нельзя! Стас получается или дураком, или сволочью, или просто - мужчиной, который не знает ни о верности, ни о чести. Что ж, такое бывает. Вот, Зиночка Валенская, в честь которой и назвали Зинаиду, польстилась на подлеца, потом все прокляла.
И в монастырь уйти собиралась, и руки на себя чуть не наложила от отчаяния, вовремя опамятовала...
Нет, Стас потерял свой единственный шанс. А как себя с ним вести?
Да как и обычно. Спокойно, чуточку равнодушно, и учиться, учиться, учиться... специалист-то он и правда замечательный! Бывает такое, что мастерство больше человека, но большой беды в этом нет. Тут главное разделить человека и его талант. Вот второе Стасу дано. А первое...
Ну так что же? Не судьба...
Пока умные рассуждения помогали плохо, но Ида старалась. И не слишком удивилась, когда обнаружила Стаса рядом с собой.
- Ида, я хотел с тобой поговорить.
- Слушаю?
Стас огляделся вокруг, оценил количество желающих погреть уши, и понизил голос.
- Не по работе...
- Нам есть, что обсуждать не по работе? - вполне натурально удивилась Ида. - Хорошо, я вас слушаю.
- Я могу нанести вам визит, тора? - ощутил ее охлаждение Станислав.
Ида пожала плечами.
- Жом, я не могу разрешать вам или запрещать. Что до меня, я уверена, все общие темы мы можем обсудить и на работе.
- Значит, вот так, тора?
Ида мило улыбалась, вспоминая мать. Только так. Мило - и милостиво.
- Полагаю, вы найдете с кем обсудить более личные вопросы, жом, - и выразительный взгляд в сторону Леоны.
- У меня с ней ничего не было!
Какие интересные 'ничего' бывают между людьми? Ида и не знала. Но съязвить ей не позволило хорошее воспитание.
- Жом Станислав, я верю только своим глазам, и не слушаю сплетен. Вы позволите? У меня еще есть работа.
Ида ловко вывернулась из руки врача и ушла, оставив Стаса стоять - дурак дураком.
И соображать.
А ведь... могла! Еще как могла видеть... вот он дурак! Расслабиться захотелось!? Кретин!
Недоумок!
И как теперь исправлять ситуацию?
Ох уж эти женщины! Почему они не могут понять самых простых мужских потребностей?!
Борхум.
Дмитрий ехал в поезде.
Как ему нравились поезда! С их медлительным ритмом, с горячим чаем, с вагоном-рестораном... за окном мелькают пейзажи, а ты сидишь и смотришь. И получаешь удовольствие.
Хорошо...
По-настоящему хорошо.
Тихо, уютно, спокойно, спешить никуда не надо...
Основное - сделано.
Дмитрий не знал, его ли скромные усилия привели к такому результату, или еще что осталось 'за кулисами', но... дело-то было сделано!
Борхум выходил из войны!
Кстати - с интересной формулировкой. Дмитрий лично читал в газетах.
До той поры, пока не установится законная власть в Русине, с коей можно вести переговоры, мы отзываем армию. И будем расценивать любое движение в сторону наших границ, как знак агрессии...
Интересно, правда?
Хотя могли и так сложить два плюс два. Валежный разбил фереев в пух и прах. В Борхуме беспорядки (Митя покосился на себя в оконное стекло, поймал взгляд своего отражения и улыбнулся), а в самой Русине...
Понятно, что Валежный разобьет всех этих освобожденцев, такой уж он человек. Но и Митя хотел внести свою лепту в дело победы.
Приезжает Валежный в Звенигород, а там его ждут, чепчики в воздух бросают, 'Ура!!!' кричат, а Митя в первых рядах. Неужели для него на родине не найдется работы по специальности?
Валежному он жизнью обязан. А Освобождению?
Да ничем!
Поймите правильно, будь на троне Петер, Митя и седалище бы со стула не поднял, вот уж на редкость неудельный правитель был. Надо бы хуже, да куда уж! Но ради Валежного стоило расстараться.
Так что Митя ехал на родину.
Посмотрим, чем он может быть полезен Антону в Звенигороде.
Ну и...
Одновременно с Митей на родину ехал маленький такой сюрприз для Валежного. Вроде букетика цветов. Вдруг человек да обрадуется? Спасибо скажет...
Митя смотрел в окно поезда и мечтательно улыбался, представляя лицо Валежного, которому вручат несколько скромных бронеавтомобилей с пулеметами. Специально заказал. Еще с последнего дела,, там у него как раз акции остались, облигации, Митя и продал их. За треть цены, понятно, но хватило и на игрушки и на оплату их доставки.
Чилиан воюет с Русиной?
Воюет. Но умный человек всегда на том свою выгоду получит. В частности, люди, которые ходят через горы, водят караваны, везут оружие, технику... а из Чилиана до Валежного сейчас добраться проще, чем через другие границы. К кому обращаться, Митя нашел быстро. Так что будут Валежному броневики.
Мобильные, хорошо защищенные, а уж с пулеметом...
Прелесть!
Просто - очарование!
Остается переправить их в руки Валежного, но на то есть другие люди. Митя платил, они гнали контрабанду через границу, каждый должен заниматься своим делом. И профессиональный диверсант в том числе.
Ах, Звенигород!
Митя любил работать в крупных городах! Это так удобно... в маленьком городе все на виду, не успеешь под кустом устроиться, а тебе уже пять лопухов протягивают и вся округа комментирует. А в большом городе никому до тебя дела нет, там все, как в муравейнике, кишмя кишат. И делать можно, что пожелаешь. А желаний у Мити было много. И все, как на подбор...
Взорвать, пристрелить, закопать... надо бы еще пару способов придумать. А то никакого разнообразия.
Ничего, дорога длинная, время еще есть. И аптеки по пути будут...

Звенигород, Русина
- Простите, тор Дрейл?
- Жои Пламенный, я всего лишь доношу до вас волю моей королевы. Лионесс не будет вас поддерживать. Мы можем продать вам оружие, можем поставить, что вы закажете, разумеется, при условии стопроцентной предоплаты, но другой помощи не ждите. Более того, Борхум не будет воевать с Русиной.

- Но почему!?
- Это воля ее величества.

- Я понимаю, тор. Но почему ее воля именно такова?
Тор Дрейл замялся.

Не знал он. НЕ ЗНАЛ!!!
Тор Вэлрайо ему тоже объяснений не предоставил. И на аналогичный вопрос поднял редкие брови. Мол, вы сомневаетесь в приказе ее величества? Или в ее выдающемся государственном уме?
Она королева, ей виднее!
- Жом, полагаю, это касается лишь ее величества.

Пламенный скрипнул зубами.
Да, раньше было проще. Лионесс поддерживал и деньгами, и советами, и людьми, когда это было надо. И убежище предоставлял...
А теперь что?
Жом аккуратно постарался прояснить этот вопрос, и остался весьма недоволен.

Поддержки не будет. Если они чего-то захотят, пусть сначала заплатят.
Убежище? В случае проигрыша?
Также при условии предоплаты.

А больше ни на что не рассчитывайте. Более того, если Борхум больше не будет участвовать в войне, то Валежный...
Пламенному даже поплохело немножко.
Это - не дворцовые шаркуны, это войска, прошедшие бои, походы, спаянные кровью и смертью... это... это же...
Есть ли шансы отбиться? Да, они всегда есть. Но не слишком большие.
Так что...

Мужчины расстались, взаимно недовольные друг другом и обстоятельствами. Но приказ ее величества был недвусмысленен. И обойти его не получилось бы.
А если так...

Стоять, держаться и драться.
Больше Пламенному ничего не оставалось. Пути к отступлению были отрезаны.

Анна, Россия.
Звонка Анна не ждала, тем более, с незнакомого номера. Но честно ответила.
- Алло?
- Нам надо поговорить!
Ни здрасте, ни представиться... позорище! Голос Анна тоже не узнала. Стыдно сказать, голоса она запоминала плохо, просто отвратительно.
Лица - пожалуйста.
Титулы, звания, родословные тоже неплохо получалось, это не просто важно для светского человека, это архиважно, а вот голоса...
Никак.
Из местных она могла бы суверенностью опознать Киру, Гошку, Бориса Викторовича и своего отца. Все. Высокий и тонкий женский голос в списке не значился.
- Говорите, - разрешила Анна.
- Сегодня, в двенадцать жду в 'Аквариуме'.
- Простите, никак не могу. Я работаю.
- Я знаю, - голос стал раздраженным. - Но вы там все равно будете, с Киркой, постарайся отослать ее хоть куда, и мы поговорим! Это и в твоих интересах!
Вот теперь Анна узнала говорящую.
Лиза.
И поспешила успокоить девочку. Да, девочку, по сравнению с ней-то...
- Елизавета Игоревна, я рада буду с вами поговорить. Сразу приношу извинения, если придется задержаться.
- Ишь ты, какой цирлих-манирлих!
- Простите?
- Буду ждать.
И гудки в трубке.
Анна только вздохнула. Ладно, надо подобрать одежду так, чтобы не раздражать Лизу. А Кира... Кире она все скажет честно. И даже пригласит ее послушать беседу - через сотовый телефон. Это будет правильно. Девочке жить с Лизой, а Анне...
Сколько ей остается? Меньше года...
Очень тяжело оставлять тех, кого ты полюбила. Прости, Кирюша...

***
Анна честно старалась выглядеть так, чтобы не раздражать Лизу.
Не получилось.

Когда за одни столом оказались две девушки - одна шикарная и ухоженная блондинка в ярко-розовом со стразами, и вторая самая обычная брюнетка с каштановыми волосами, уложенными в аккуратную прическу, в длинной юбке и простой блузке, с камеей у горла...
Впечатление было такое, словно гувернантка отчитывает балбеску-воспитанницу. Анна и выглядела чуточку старше своего возраста, и держала себя иначе, и разговаривала...
Не столь важно, во что ты одет. Королевой можно быть и в лохмотьях, просто потребуется чуть больше усилий, чтобы это дошло до всех. Анна же и усилий не прикладывала.
Она - великая княжна. Это корона и крест, это право и обязанность. Это осознание себя. И куда тут попыткам Лизы подавить ее роскошью, прической и дорогой одеждой? Даже и смешно как-то...
- Добрый день, Елизавета Игоревна.
- Добрый? Телефон выложи!
Анна послушно выложила трубку на стол. Лиза проверила ее на включенный диктофон и динамик, и осталась довольна.

О том, что у Анны может быть еще одна трубка, Лиза даже не подумала. А она была, в кармане. Старый такой кирпичик, еще кнопочный, но вполне рабочий. И Кира сейчас слушала весь разговор по нему. Но Лиза успокоилась и перешла в атаку.
- Чего ты добиваешься, дрянь?!
- Простите?
- С тех пор, как ты появилась, у нас с Боречкой все идет не так! Я же вижу! Это ты виновата! Ты гадишь! Ты...

- Вы неправы.
- Неправа я!? Ах ты... ладно! - Лиза быстро перешла от злости к практике, продемонстрировав, что она дочь бизнесмена. - Сколько ты хочешь?
- Простите?
- Сколько тебе дать, чтобы ты убралась из города?
Анна качнула головой.

- Нисколько.
- Десять. Тысяч баксов. Ладно, евро...
- Елизавета Игоревна, у меня есть эти деньги.
- Тогда сколько ты хочешь?! Ну!?
Анна посмотрела на красной лицо девушки, на ее возмущение...

- Елизавета Игоревна, меня интересует только Кира Борисовна. Она умная, тонкая и очень ранимая девочка. Я не хочу, чтобы предстоящий брак отца ее травмировал.
- Она-то?! Эта гадючка!? Да по ней школа-интернат плачет!
Анна сощурилась. Вот даже как? Ну, погоди...

-- Почему вы так считаете? Да, девочка от вас не в восторге, но и вы ничего не сделали, чтобы наладить с ней отношения.
- Я!?
- А кто? Вы старше, вы скоро станете ее мачехой, вам и начинать.

- Да эта мелкая стерва...
- Елизавета Игоревна, прошу вас воздержаться от подобных эпитетов применительно к моей воспитаннице.
- Ишь ты... что ты вообще из себя корчишь!?
- Ничего.

- Как только я выйду замуж за Боречку, ты за ворота полетишь! Вперед своего визга!
- И это не исключено, - кивнула Анна, по своему опыту знавшая, как мужчины дуреют от баб. Казалось бы, совершенно тупых, страшных и стервозных, но ведь случается!
И наоборот... та же Зиночка Валенская, ведь милейшее существо, которое промолчало о ее двойной жизни. Но какой подлец ей достался. Нарочно будешь искать - не найдешь!
- Полетишь! Если б ты сейчас уехала, я бы тебе даже денег дала! А раз не хочешь по-хорошему, я тебя в порошок сотру!
- Стиральный? - невинно уточнила Анна. - Будете кофе глясе? Здесь его чудесно готовят...

Лиза прошипела что-то непечатное, схватила со стола свой телефон и вылетела за дверь, словно в попу ужаленная. Анна грустно пожала плечами.
- Вот так всегда. Как тяжело бывает найти общий язык с человеком...
И заказала кофе глясе. На себя и на Киру.


***
Кира себя ждать не заставила.

- Ань, значит, меня в интернат!?
Анна развела руками. Мол, ты сама слышала.
- С-сука! - от души высказалась Кира. Анна не стала ее одергивать - была полностью солидарна с девушкой. - Убить ее мало!
- Убивать - не надо, - Анна качнула головой. И подумала, что... она может убить.
Просто приказать Лизе умереть, и никто, никогда не поймет, что случилось. Но заслуживает ли этого Лиза? Глупенькая избалованная донельзя девчонка, которой все достается на блюдечке? Разве за это убивают?
- Можно?
- Что? Прости, Кира, я задумалась.
- Ань, если она тебя выгонит, мне с тобой можно?
Анна вздохнула.
- Кира, нам с тобой надо будет проработать все версии. В том числе и эту.
- Но ты же будешь рядом?
- Я надеюсь...
Кира прищурилась, не обращая внимания на кофе, в котором медленно расплывалось подтаявшее мороженое.
- Аня, ты так это сказала...
- Как?
- Словно точно знаешь, что тебя не будет. Вообще не будет.
Умная девочка. Это хорошо, с дурой было бы сложнее.
Анна повертела в руках ложечку.
- Кирюша, у вас есть замечательный фильм. 'Три мушкетера'. Старый, музыкальный, с песнями...
- Да, я видела. А что?
- Я не касаюсь моральной стороны вопроса. Хотя считаю, что всех мушкетеров за их дела надо было бы казнить.
- Как?
- Помогать королеве скрывать измену мужу, при отсутствии законного наследника - преступление. Сговариваться с подданными иностранного государства тоже непорядочно. А уж мешать осуществлению правосудия и охотиться на полицейских, которые следят за исполнением законов и вовсе ни в какие ворота. Да и Миледи Винтер, если на то пошло, законный агент кардинала Ришелье. И она действовала для блага государства. Но это так, между делом. В фильме есть сцена, которая мне очень понравилась. Когда д'Артаньян мечется и ужасается чудовищности злодейства, а Атос ему спокойно так говорит: д'Артаньян, я допускаю все. Кира, я тоже допускаю все. Даже самое худшее.
- Понятно. Я так о мушкетерах не думала...
- У каждого поступка есть две стороны. Вот, к примеру, у Лизы. Она собирается испортить тебе жизнь, это верно. Но при этом она стремится устроить свою...
- Но не за мой же счет?
- С ее точки зрения, она поступает правильно. И ты должна поступить так же.
- Вот еще!
- Так что давай прорабатывать все варианты. В том числе и тот, где я не смогу тебе помочь даже советом.
- Ну давай. А Лизка все равно гадость! Как ты думаешь, если я папсу дам запись прослушать?
Анна качнула головой.
- Не поможет.
- Вот и мне так кажется. Паршиво, правда?
- Очень.

***
Телефонный звонок оторвал Анну от музицирования.

Да, именно так. Они с Кирой и Гошкой в шесть рук пытались сыграть 'Соловей мой, соловей.'*
*- Композитор А.А. Алябьев, стихи А.А. Дельвига. Прим. авт.

Получалось... сложновато. И музыка не так, чтобы очень простая, и исполнители не слишком умелые. Сама Анна играла на нескольких музыкальных инструментах, и освоить пианино для нее было несложно. А вот Кира и Гошка испытывали определенные трудности. То ненужная клавиша из-под пальца вывернется, то нужная подвернется.
Кстати, у Киры как раз музыкальный слух был. А вот Гошке медведь оттоптал оба уха, видимо, еще на кордоне. Ну да ничего, пусть учится. Потом аккорды на гитаре подбирать сможет а для популярности в компаниях это полезно.
- Алло?
- Яночка, здравствуй! Как у тебя дела?
Анна не сразу вспомнила кто это. Потом уж сообразила.

- Тетя Катя? Здравствуйте!
- Яночка, я это.

- Как ваше здоровье? Как самочувствие? Как дела?
Рассказ на десять минут обо всем спрошенном Аня вытерпела героически, и была за это вознаграждена.

- Яночка, про тебя тут участковый приходил, расспрашивал.
- Какой участковый?
- Олег Андреевич. Вроде как Жалейкин... или Поливалкин?
- Лейкин?
- точно!
Анна насторожилась. Если она правильно помнила, Олег Андреевич Лейкин - НЕ участковый. Он оперуполномоченный и капитан полиции. А вот что он делал в их домах?
- А о чем он спрашивал? Теть Кать?
- Так о тебе и спрашивал Яночка.

- Да?
- Знаешь, я бы подумала, что ты ему понравилась. Так уж он выспрашивал и с кем ты живешь, и водишь ли к себе кого, и где ты работаешь...
Будь у Анны чиста совесть...
Но на ее совести было пять трупов. Пять.
А может и больше стать, чего уж там! Поэтому она занервничала.
- И что ему сказали? Тетя Катенька?
- А что ему сказать-то можно, Яночка? - рассыпалась смешком соседка. - Чистую правду! Что работаешь от рассвета до заката, что мужиков у тебя отродясь не было...
- Угу...
- Что ты ради сына из шкуры выпрыгнешь... разве что Олька приврала, ну так она без вранья и слова не скажет!
- Активистка наша?
- Она, а то кто ж? Ух, трепло репейное! Трепать ее некому!
- И что она рассказала? - уточнила Анна, ожидая самого худшего.
- Дрянь она, Яночка. Как есть - гадина склизкая!
- А все-таки?
Вот когда Анна пожалела, что в России отменена смертная казнь! Сейчас бы она мерзкой тетке лично приговор подписала, и рука б не дрогнула!
Ольга Петровна оторвалась от души! От всей своей гнусной, подлой, мещанской душонки! Ежели у нее такая вообще есть!
Со слове тети Кати получалось, что Яна - шлюха и наркоманка. Именно поэтому у нее родился больной ребенок. За наркотой и мужиками она к соседям бегала, однозначно.
Как?
Неважно как, важно, что бегала. А еще Янка - хамка, дрянь и хулиганка. В общем, аттестовала, стерва! И ювенальная юстиция по Яне плачет. И ребенка у нее отнять надо! И саму Яну сажать пора! С такой аттестацией Яну ее не в каждую тюрьму возьмут! Побоятся за моральную чистоту ее постояльцев!
Анна скрипнула зубами.
Вот ведь...
- Тетя Катя, спасибо вам огромное.
- Да что ты, Яночка! Тебе спасибо! Вкуснятина такая, век ничего подобного не ела!
Все верно. На Новый Год Анна лично отвезла подарки всем соседям, за исключением Ольги Петровны. Той подарок оставили в почтовом ящике. Вроде бы и поздравили, но не лично. Вот старая дрянь и сквиталась. И что за человек такой ненавистный? Все ей поперек! Все не в радость! А значит надо и остальным настроение испортить, чтоб не дай Творец, счастливы не стали!
Тьфу, пакость!
Анна дружески поболтала с соседкой, и отключила телефон. Задумалась.
- Ань, что случилось?
Таиться от Киры смысла не было, девочка и так была в курсе событий. И ее этот вопрос тоже нервировал.
- И что этому козлу надо?
- Вот это я и хотела бы знать?
- Может, папса попросить? Пусть на него собак спустят?
- Кира?
- Ну, папс позвонит его начальству, и капитану поставят клизму с дохлыми ежиками.
- А почему с дохлыми? - только и смогла сказать Анна.
- Живых - жалко.

Аня качнула головой.
- Не будем мучить... ежиков. Рано или поздно капитан объявится, вот и посмотрим, что ему надо. Тогда и разговаривать будем.
- Как скажешь. Но я бы рекомендовала ежиков.
Анна задумчиво кивнула.
- Может, и придется. Попробуем еще раз - с 'Соловьем'?
- А давай попробуем!
Окрестности Ферейских гор.

Антон Андреевич Валежный смотрел на карту Русины. Смотрел туда, где сходились несколько развязок.
Город Сарск.
Что в нем было хорошего? Крупная транспортная развязка, ничуть не уступающая Ирольску. Но мало того, контролируя Сарск, можно было взять под контроль реку Вольную. Огромную водную артерию, с громадным грузопотоком. Соответственно, отрезать ее освобожденцам.
Если взять Сарск, а потом начать развивать наступление и захватить еще Карев и Царьгород, то потом можно пойти и на Звенигород.
Есть пара проблем.
Первая - ему не раздвоиться. То есть он может брать Сарск, но Ас-Дархан, второй город, в низовьях Вольной, должен захватывать кто-то другой.
Вопрос - кто?
Что у него есть из вооруженных сил? Корпус Алексеева. Вроде как хороший командир. Но полк все же парадный, честно скажем. Необстрелянный.

Да и сам Алексеев... плохого про него Валежный ничего не слышал. Но и хорошего - тоже.
Кто остается? Из серьезных сил - Логинов. Валежный отлично понимал, что ему нужен крупный ощутимый успех на равнине. Сразу и быстро. Тогда...
Если кто видел, как осаждаются кристаллики из насыщенного раствора, притягиваясь друг к другу, вот, так хотел сделать и Валежный. Получится ли? Если сейчас они победят, громко и ярко, к ним начнут стягиваться вооруженные силы. Те, кто ненавидит освобожденцев.
Начнут, никуда не денутся. Итак, пишем Логинову, согласуем действия. За Логиновым Ас-Дархан. А Валежный пойдет на Сарск, и либо добьется успеха, либо сложит там свою глупую голову.

Что у него с силами?
Валежный не нуждался в бумагах, чтобы вспомнить количество своих людей. Он смотрел на карту, и прикидывал.
В Сарске у освобожденцев хорошая позиция. Окопы, траншеи, редуты - быстро наступать не получится. Артиллерия. Несколько бронепоездов, по последним донесениям - шесть, но туда и еще парочку могут подогнать. Транспортные развязки у них в руках...
Петер!
Да чтоб тебе еще раз сдохнуть! Надо было тебя свергать еще лет двадцать назад, вот, как только на трон сел! Ведь ничего не умеешь, такую страну погубил, слизняк!
Еще не погубил... пока есть Валежный, будет жить и Русина.
Будет!
Чем располагает Антон Андреевич?
Тремя бронепоездами.
И примерно семь тысяч человек.
Против двадцати - двадцати двух тысяч противника. Молчим про речную флотилию и около сотни орудий. Молчим... потому что в орудиях у них значительный перевес. В Ферейских горах пушками особо не разживешься. Да и не потаскаешь их за собой по горам-то...
Пулеметы, так и тех недостаток...
Как сказал великий полководец, воюют не числом, а умением.*
*- А.В. Суворов, прим. авт.
Но войска Валежного кроме того потрепаны в Фереях, они прошли далекий путь, они устали, не хватает провизии, фуража, больше всего - боеприпасов!
Валежный напоминал себе портного, который из аршина сукна хочет выкроить мундир на двухметрового гвардейца. Но надо, надо...
- Тор генерал!
В палатку заглянул адъютант. Валежный оторвался от карты, взглянул без улыбки.
- Чего тебе, дружок?
- Антон Андреевич, там это...
- Что?
- Вас просят.
- Кто?
- Чилианцы...
***
Чего не ожидал Валежный, но уж точно не явления чилианцев. На... бронеавтомобилях?! Один, два... аж десять штук!
При виде генерала те оживились, зашевелились как-то...
- Валежный-шэн?
Антон Андреевич чуть поклонился, подтверждая, что он. Да.
- Здравствуйте. С кем имею честь, торы?
Вперед вышел один из чилианцев, одетый чуточку богаче других. Все они были в простой, даже неприметной одежде, но вот у этого в ухе болталась тяжелая золотая серьга. Знак принадлежности к высокородным в Чилиане.
- Наши имена вам ничего не скажут, Валежный-шэн. За нас скажет это письмо.
Валежный пожал плечами, осторожно принял потрепанный конверт, вскрыл его...
И едва не открыл рот на виду у всей армии. Потому как письмо было от Мити. Дмитрия Ромашкина, гада такого!!! И что он пишет?
Друг мой!
Прошу принять этот маленький презент!
Пока я улаживал наши общие дела в Борхуме, у меня образовался некий избыток доходов, который я решил выгодно вложить. Надеюсь, вы одобрите.
Все оплачено, включая доставку.
Искренне ваш.
Д.Р.
Валежный с интересом посмотрел на чилианцев.
- И?
- Валежный-шэн, это ваше.
Чилианцы показывали на бронеавтомобили. *
*- первые бронеавтомобили имели кучу недостатков, но поверьте, это действительно были крепости на колесах, способные сравниться с иными танками тех времен. Прим. авт.
- М-мое?
У Валежного даже голос сел.
ЕГО!?
Это - ЕГО!? Он что - спит? Да, наверное, заснул над картой...
Ан нет. Ему вручают десять бронеавтомобилей, объясняют, что в них загружены боеприпасы - сколько поместилось, кланяются... Валежный едва сообразил в последнюю минуту. И приказал принести чего получше из трофеев, отдариться. За такое - не жалко.
Хоть и пишет Дмитрий, что все оплачено, но...
Валежный у себя позволил бы литр крови сцедить за эти автомобили. А тут вот... они взяли и просто приехали. Теперь-то он знает, что делать с Сарском! А если еще Алексеев вовремя подтянется...
Митя, друг!
Спасибо тебе!!!
Русина, в дороге.
Настроение у Ильи Алексеева было... сложным.
С одной стороны - на войну!
И не надо больше сидеть в этом клятом Подольске, не надо разговаривать с людьми... война тем и хороша, что врага можно убить! Но!
Анна мертва. Вся его родня мертва.
А Маргоша...
За несколько дней путешествия дама вымотала несчастного командира так, как это всему корпусу на марше не удалось.
Она ныла, жаловалась, требовала, умоляла, даже угрожала выкидышем... так, что Илья едва не рявкнул в сердцах, что это, пожалуй, лучший выход.
Вот заниматься ему нечем!
А с Маргошей еще ее мать, и брат, и дед Савва, и все смотрят так укоризненно... молчат, но смотрят!
Ай, не наплевать ли!
А это что?
Вестовой.
Корпус растянулся в движении на несколько километров. Собственно, войско, сопровождение, обоз, артиллерия... поэтому вестовые непрерывно курсировали вдоль полка. Мало ли что...
- Тор полковник, разрешите обратиться!
- Слушаю?
- Тора в красной карете плохо себя чувствует, умоляет вас прийти...
Илья скрипнул зубами.
На марше!
Когда он занят по уши!
Вот ему только и дела есть выполнять бабские прихоти!
- Передай торе, что я поговорю с ней вечером.
И того не стоило бы делать, но...
Ровно через полчаса вестовой примчался обратно.
- Тора плохо себя чувствует, она упала в обморок и...
- Меня это не интересует, - оборвал Илья. - Благодарю за службу, больше на тору внимания не обращайте.
- Есть, не обращать внимания.
Вестовой умчался, а Илья сосредоточился на своих делах. Полк на марше - это не просто так, им командовать надо. Внештатные ситуации здесь на каждом шагу возникают, вроде сломавшейся телеги, увязшей пушки, захромавшей лошади... командир хоть сам и не занимается, но кому приглядывать?
То-то и оно...
И тут бабские бредни?!
Да гори оно ясным гаром!
Илья и днем не пошел, и вечером не пошел... Маргошу он соизволил навестить только на следующий день. Подъехал к карете, привязал лошадь и залез внутрь.
Тесно.
Трое человек внутри, дед Савва на облучке.
- Илюша!
Маргарита просияла, повисла у него на шее. Илья волей-неволей обнял женщину.
- Как ты тут, девочка?
- Плохо... ох, плохо, Илюшенька!
- Что не так?
- Тошно мне, дурнотно... ребеночка нашего потерять боюсь!
- Творец милостив, все будет хорошо...
- И ты не приходишь, и страшно мне без тебя...
Мать Маргариты и ее младший брат старательно изображали мебель, отгородившись двумя книжками. Илья оценил и коснулся поцелуем уголка губ Маргоши.
- Все будет хорошо. А пока - прости, детка. У меня слишком много дел.
- Какой смысл быть командующим, если у тебя нет свободного времени? Доверь что-то подчиненным...
Илья качнул головой.
- Не сейчас, Маргоша. Нет, не сейчас. Поверь, все будет хорошо, но нам надо очень много сделать... надо потерпеть.
- Я потерплю. Только приходи почаще, умоляю...
Воркование, шепотки, ласковые слова...
Но почему Илья, выйдя из кареты, чувствовал себя так, словно по нему борона проехалась? Разве не должно общение с любимой доставлять радость?
И почему Маргарита в гневе комкала в кулаках теплую меховую полость, едва не прорывая заячьи шкурки. Негодяй, ах, какой негодяй!
Она!
Для него!!!
А он!?
Просто - негодяй!!!
Русина, поместье великого князя Гавриила Воронова.
- Жом Пламенный, доброго вам дня.
- И вам, тор Мишель...
- Жом Мишель, так ведь?
Сын и наследник великого князя мило улыбался человеку, которого еще год назад приказал бы затравить собаками. Но времена меняются. И если ключ от власти надо выловить из нужника - что ж, Мишель не побрезгует испачкать руки.
Потом отмоем.
И руки, и историю.
- Итак, жом Мишель, что случилось?
- Разбирая фамильные бумаги, я наткнулся на нужный нам ритуал.
Раньше Пламенный расхохотался бы в ответ на такие глупости. Но...
Но!
После беседы с тором Дрейлом!
После проклятого колокола и колокольни, которую так и пришлось закрыть...
После всех знамений...
Тут и матерый атеист уверует. Вперед своего визга побежит...
- что за ритуал, Мишель? Вы позволите вас так называть?
- да, конечно. Давайте без церемоний, жом...
- А ваш отец?
- Он пьет, - коротко ответил Мишель.
- Ээээ...
- Давно ли? - правильно понял вопрос мужчина. - так считайте, с того дня как вы прошлый раз у нас были, Всякий человеческий облик потерял, бормочет, что против богини идти, что против ветра... плевать.
- Но вы все же решились?
- Я предположил, что смена монарха не всегда происходила мирным путем, и оказался прав. Просто такие документы обычно хранились в Звенигороде, но Петер был непростительно беспечен...
Ага. А вам, ворам, надо было карманы зашивать и руки обрубать.
Но вслух, понятно, жом Пламенный этого не сказал. А кротко поинтересовался сутью ритуала.
- Когда наследником престола недовольны... тут есть два варианта. Мы находим наследницу, она при всех, добровольно отрекается от трона в мою пользу и надевает мне кольцо на палец.
- Это возможно?
- Вполне. Мы одной крови, так что это будет считаться. Второй вариант - она выходит за меня замуж. Законным правителем будет наш ребенок, а уж кто станет при нем регентом, после смерти его матери - вопрос другой.
- Я надеюсь, что регенту понадобится умный советник? - намекнул жом Пламенный.
Мишель приосанился.
- Разумеется. Есть и третий вариант, который не предусматривает добровольного согласия.
- Какой же?
- Жертвоприношение. Саму наследницу надо будет убить, во имя Хеллы. После определенного ритуала, благословение Богини поменяет хозяина.
- Вот как, - задумался Пламенный.
Что ж.
Ему равно подходили и второй вариант, и третий. Разумеется, Пламенный не стал уточнять, может ли наследница выйти замуж... да хоть бы и за него! А чем он не император? Мозгов-то у него всяко поболее будет, чем у Петера!
Может. Женились ведь императоры раньше на простолюдинках, бывало пару раз...
- Вопрос за малым. Найти наследницу.
Мишель развел руками..
- Жом, тут я полностью полагаюсь на вас.
Пламенный вежливо согласился, побеседовал еще пару часов ни о чем и откланялся.
Что ж.
Ради этого следовало съездить в гости. А еще...
Великий князь запил. А его сынок слишком уж разлетелся. Кажется, в ближайшее время произойдет ужасное несчастье, и они умрут...
Вот горе-то!
Вот беда!
И как Русина переживет без великого князя Гаврюши?