========== Часть 1 ==========
  
  О том, чтобы купить недвижимость в городе моего детства, я подумывал последние пару лет. А тут Артем Коваленко буквально насел на меня. Встретились мы в середине лета, когда я прилетел проведать родню. Попытался вызвонить кого-то из старых друзей, но, кроме Артёма, никого не отыскал.
  
  - Славка сейчас на курорте, Женька копается на даче, про Пашку Тынянова ты в курсе, - перечислял Артем при встрече, кто где находится.
  
  Насчет Пашки я только вздохнул. Сам на похоронах не был, но ребята мне сообщили об этом печальном событии.
  
  - Пашкин сын, кажется, на нашем факультете учится? - припомнил я.
  
  - Угу, пошел, так сказать, 'по стопам отца', - кивнул Артём. - На последнем курсе пацан. Рано остался сиротой. Я ему на лето подкинул работенку.
  
  С Артёмом мы неплохо посидели. Он же меня тогда по пьяни и начал уговаривать купить недвижимость.
  
  - Понимаю, что ты как риэлтор хочешь мне чего-нибудь всучить по-приятельски, - отбрыкивался я от сомнительного предложения. - Но зачем мне эти халупы?
  
  - Виталий, какие халупы? Нормальные дома в частном секторе старой части города. Зачем тебе элитные постройки? Сам же говорил, что хочешь домик, недорогой, чтобы только деньги вложить. Не клади яйца в одну корзину, - глубокомысленно изрек приятель и заржал.
  
  Трёп на тему недвижимости в Краснодаре я позабыл уже через несколько дней. А Коваленко запомнил и решительно был настроен мне что-то продать. Тут я всерьез задумался, насколько это будет выгодно. Когда-то я продал доставшуюся мне от матери однокомнатную хрущевку. Родственники дружно осудили мой поступок. Оправдываться ни перед кем я не собирался. На тот момент мне нужны были деньги, а не квартира в Краснодаре. На мнение родни мне по-прежнему было наплевать​, но сейчас я спокойно мог приобрести недвижимое имущество. И если бы не давняя мысль купить для младшей племянницы квартиру, я бы на предложение Артема не среагировал. Конечно, пока дарить дом я никому не собирался, но девчонка хотя бы не будет ютиться с родителями и семьей брата в трехкомнатной квартире.
  
  - Виталя! Лети сюда, родной! Я тебе подобрал отличный вариант, - увещевал приятель по скайпу. - Историческое наследие. Дом какого-то купца аж от 1885 года.
  
  Срываться и лететь сломя голову я не собирался. Попросил для начала предоставить все документы и подробные фото. То, что в таком доме потребуется капитальный ремонт, я ничуть не сомневался. И почти согласился на покупку. Здесь сыграл еще тот факт, что по случайному совпадению мой дом в Англии тоже был 1885 года постройки. И пусть предыдущие владельцы содержали его в хорошем состоянии, мне все равно пришлось много чего менять, включая полы, проводку и кровлю крыши. Поэтому, что такое дом конца позапрошлого века, я хорошо представлял.
  
  На присланном Артёмом фото владение выглядело неплохо. По крайней мере, крышу менять точно не нужно. А все остальное... С другой стороны, если сравнить с какой-нибудь хрущевкой середины семидесятых, то еще спорный вопрос, где больше вкладываться в ремонт. Дата постройки дома явно отпугивала покупателей. Цена же показалась мне вполне демократичной.
  
  Пару дней я еще разглядывал фото, а потом все же решился. Куплю. Отремонтирую и пусть племянница Танюшка живет. Со временем решу, как и что.
  
  Для оформления покупки я прилетел буквально на три дня. Перечислил деньги, оформил на Артема нотариальную доверенность, да и спихнул ему всю документацию. Хотел он подзаработать - вот пусть и суетится.
  
  Сам дом меня не разочаровал. Это было именно то, что я и ожидал увидеть. Крепкие стены и новая крыша - это единственное, что выглядело достойно. Все остальное требовало серьезного ремонта. Не особо порадовал и небольшой внутренний двор. Я примерно понял, отчего такая низкая цена у владения. В своё время здесь были каретная, конюшня и флигель, сейчас все подсобные строения принадлежали соседям. Ни своих ворот, ни гаража, ни просто места, где приткнуть автомобиль, не имелось. От былых купеческих владений остались только сараюшка и старые 'удобства во дворе'.
  
  Отсутствие места для автомобиля было главным минусом дома. Впрочем, меня это ничуть не волновало. Жить здесь постоянно я не собирался. Может, кто-то скажет, что это не самое выгодное денежное вложение, но мне так захотелось. Пока дом смотрелся не особо презентабельно, но это все решаемо.
  
  О том, что в доме имеется водопровод и теплый туалет, Артём поведал в первую очередь. Также он нахваливал огромный подвал. Кстати, наличие подвала меня тоже удивило. С учётом того, что фундамент здания относительно невысокий, подвал был метра два глубиной. Причина, по который я удивлялся, очевидна - на Кубани грунтовые воды близко. Конечно, сейчас можно всё надёжно забетонировать и покрыть специальными материалами, но не сто лет назад, когда устраивался подвал.
  
  У моей покойной бабки со стороны матери подобная яма имелась под летней кухней. Дядька, будучи молодым, в порыве энтузиазма решил выкопать хранилище для овощей. На пару с соседом они вырыли за неделю солидную ямищу. По воспоминаниям бабушки дядька ходил гордым и хватался 'трудовым подвигом' ровно до первого проливного дождя. А затем яма наполнилась водой где-то по колено. Засыпать свой труд дядьке было лень, тем более они с соседом уже утрамбовали лишний грунт вокруг кухни. Так яма и осталась на долгие годы. Прикрыли ее досками, а засыпать не стали. Периодически вода на дне ямы высыхала, но после дождей в ней снова поднимался уровень. Эти земельные работы все соседи ставили друг другу в пример, посмеиваясь над дядькой.
  
  Поэтому наличие подвала в купленном мной доме сильно удивило. Пользоваться я им не планировал, но не удержался и обследовал, подсветив фонариком от мобильника. Основательность предков впечатлила. Подвал был вымощен добротным кирпичом 'на известняке'. И точно стены не в один слой, если вода внутрь не проникала. Сырость, конечно, ощущалась, но не сильная.
  
  Кроме подвала, ничего примечательного в доме не было. Разве что нарядный фасад, характерный для строений второй половины девятнадцатого века. Купец, построивший дом, был не особо зажиточным. Постройка имела всего один этаж. В плане дом напоминал букву 'L'. Парадная 'зала' и гостиная выходили окнами на улицу, а остальные помещения были скрыты от постороннего взгляда.
  
  Дом неоднократно перестраивали. Сейчас он имел четыре комнаты, кухню и ванную с туалетом. Причем попасть в туалет можно было только из кухни. Похоже, раньше там были кладовые, которые перестроили для конкретных нужд. Немного мне не понравилось то, что все комнаты, кроме спальни, были проходными. А одно помещение так еще и завалено старыми вещами.
  
  - Виталя, наймешь газель с грузчиками, и тебе это барахло за час вывезут, - суетился Артём.
  
  Изначально мы договаривались, что предыдущие жильцы освободят комнаты от мебели. Они и освободили, забрав все то, чем пользовались. Комната, расположенная перед кухней, выполняла роль склада, и освобождать ее никто не стал. Чего там только не было! Шкаф, стоящий у торцевой стены, вполне вероятно, помнил самого купца. Специально подошел посмотреть на этот мебельный изыск. Кажется, это называется сервант или буфет. Опрометчиво я распахнул нижнюю дверцу и чуть не был погребен под кучей хлама. Дверца крепилась на одной верхней петле. Повезло, что вторая была надежно приколочена гвоздями. Обрушившиеся на меня старые кастрюли, сковородки и прочий хлам я спешно затолкал назад и прикрыл дверку.
  
  Заниматься вывозом этого мусора времени у меня не было. Прилетел я всего на три дня и планировал вернуться через месяц, когда будут готовы все документы на право владения. На работе возьму две недели отпуска и постараюсь за это время найти бригаду ремонтников. По-хорошему, нужен человек, который будет следить за строителями. Танюшку привлекать я не хотел. Во-первых, дом должен стать для нее сюрпризом, а во-вторых, я сомневался, что она справится с поставленной задачей. Почти сразу мне в голову пришла идея привлечь Артёма.
  
  - Когда мне заниматься твоими строителями?! - возмутился друг. - Да и заплатишь ты за этот надзор немного.
  
  И снова я задумался над тем, кому поручить столь ответственное дело. Артём, вникнув в мою проблему, предложил неплохой вариант:
  - Пашкиного сына пригласи. Пацан учится по нужной специальности. Лишние деньги ему не помешают. Заодно наберется опыта и сделает себе портфолио.
  
  С Серегой связаться я не успел, но Артём чувствовал себя обязанным, раздобыл и телефон, и е-мэйл парня. В течение недели мы обсудили предполагаемый объем работ. Я сразу сказал, что на стиль, цвет и прочие дизайнерские изыски мне наплевать. Бюджетный вариант ремонта, но с полной заменой электрики и сантехники. По поводу выбора кафеля, краски и прочего я тоже не буду изгаляться. Что окажется в нужном количестве в магазине, то и куплю.
  
  Оформить отпуск мне удалось только с трицатого сентября. Никого из родственников извещать я не стал. Ночевать планировал теперь уже в своем доме. Надувной матрац, одеяло и белье я приобрел еще в предыдущий визит. На кухне имелся необходимый минимум предметов, а задерживаться надолго я не собирался. С Серегой договорился встретиться в воскресенье.
  
  За оставшиеся до выходного дни я успел обежать магазины со стройматериалами. С покупкой плитки, сантехники, металлопластиковых труб и новых радиаторов проблем не возникло. Плати деньги, и все привезут на место. Машины здесь у меня не было, так что я постарался сразу закупить побольше материалов. Взял с запасом цемента, затирочных смесей и прочего, что требовалось в первую очередь. Пока ждал своего помощника, схематично набросал, что хочу увидеть в результате и какие требования нужно предъявить строителям.
  
  Серега мне сразу понравился. Он был похож на Пашку. Именно таким я помнил своего друга в студенческие годы - серьезным и ответственным.
  
  - Виталий Валентинович, мы сейчас все помещения вместе промеряем, чтобы было быстрее. И потом поговорим о сроках и оплате работы бригады, - сразу приступил парень к делу.
  
  С лазерной рулеткой мы измерили всё меньше чем за час. Я щелкал, Серега записывал. План я ему заранее не переслал, но и так получилось хорошо. Пусть тренируется на будущее. Обсуждать 'концепцию' устроились на кухне. Только здесь имелись стол и три табуретки. Чайник и пару чашек я отмыл еще с вечера. Холодильника не было, но купленное печенье в нём не нуждалось.
  
  - Что делать с потолком? - сразу задал Серега вопрос.
  
  - Гипсокартон, - однозначно ответил я.
  
  - Полы снимаем?
  
  - Снимаем, - вздохнул я. Класть поверху ламинат смысла не было. По углам комнат доски вызвали сомнение. Лучше сразу заменить на новые. - Окна и двери тоже на замену, - продолжал я перечислять, а Серега записывать.
  
  - Получается, только стены сохранятся, - хмыкнул парнишка.
  
  - Они здесь толстые и крепкие, - подтвердил я. - Следов сырости не видно, значит, дом теплый.
  
  - А что по поводу крыши? - поинтересовался Сергей.
  
  - У нас сейчас есть прекрасная возможность её проверить, - сообщил я.
  
  Пока мы распивали чаи, на улице начался дождь. И если в первые полчаса он только моросил, то теперь лило как из ведра. Если крыша где-то протекает, сразу будет заметно. Жаль, толком проверить чердак не получилось. Посветили мобильниками, перемазались дружно в пыли и решили, что нареканий нет.
  
  Спустившись с чердака, я вспомнил про подвал. Что с ним делать, пока не решил, но Сереге стоило показать помещение.
  
  - Здесь есть подвал? - удивился Сергей.
  
  - Шикарный. Может, устрою в нем бомбоубежище на случай ядерной войны, - пошутил я. - Идём покажу.
  
  То, что подвал был оборудован еще во времена купца, я даже не сомневался. Похоже, первый владелец дома предпочитал хранить всё самое ценное рядом.
  
  - В подвал ведут два входа, - просвещал я Серегу по пути. - На улицу мы сейчас не пойдем, но поверь, там все сделано серьезно, на века.
  
  Кстати, Артём мне демонстрировал подвал как раз со стороны улицы. Я даже решил, что это вход в подземный гараж. Но для гаража спуск по ступеням был слишком крутой и неудобный, хотя и широкий. А те ступени, что вели вниз из люка в коридоре, имели ширину сантиметров шестьдесят. Не винтовая лестница, конечно, но два пролета имелось.
  
  - Предки явно были ниже нас ростом, - оценил парень спуск в подвал. - Электричества нет?
  
  - Артём утверждал, что внизу была проводка по стенам. Похоже, предыдущие владельцы всё содрали и увезли с собой.
  
  - Как-то не очень уютно, - поежился Серега, подсвечивая фонарём мобильника.
  
  Тут еще на улице бабахнул гром, добавляя неприятных эмоций.
  
  - Наверное, последняя гроза в этом году, - заметил я, уводя парнишку дальше в подвал.
  
  - Действительно, отличное бомбоубежище, - постарался пошутить Сергей. - Но для винного погреба тоже годится.
  
  - Я думал о тренажерном зале.
  
  - Вопрос в том, можно ли протащить сюда тренажеры? - усомнился Сергей, переместив луч фонаря на ступени.
  
  - С этой стороны точно не пронести, зато у второго выхода ширина почти два метра.
  
  - Этот подвал под всем домом, что ли? - огибал ряд опорных свай Серега.
  
  - А как иначе? Предыдущие хозяева имели здесь не то мастерскую, не то склад, - кивнул я на оставшийся ящик со старыми инструментами.
  
  Противоположный выход из подвала был широким. Сами ступени не имели поворота, но прерывались одной площадкой.
  
  - Как странно устроено, - заметил Серега.
  
  - Скорее всего, купец устраивал поверх ступеней деревянный настил, по которому в подвал скатывались бочки, - предположил я. - Для того и сделана площадка посередине, чтобы бочка с разгона не ухнула вниз.
  
   - А еще здесь была вторая дверь, - показал Серега на стену. - Видите? - Поднявшись выше, он осветил какие-то древние балки на той площадке.
  
  - Мы с тобой как археологи, блин, - хохотнул я. - Но вполне вероятно, что имелся своеобразный тамбур. Зимой не пропускал холод, а летом тепло.
  
  - Разумное решение.
  
  С этим я тоже согласился и посветил на перекрытия.
  
  - Как ты думаешь, не нужно здесь еще укрепить? - поинтересовался я.
  
  - Можно потом проверить, но, кажется, в этом месте сварная металлическая рама, - ткнул лучом света куда-то в сторону Сергей.
  
  Убедиться в этом мне захотелось самому. Преодолев несколько ступеней, я добрался до площадки. Рама действительно была.
  
  - Может, снести все ступени и сделать пологий спуск для подземного гаража? - предложил Серега.
  
  - И как ты перенесешь сюда автомобиль? Ворот на улицу у этого домовладения не имеется, - напомнил я.
  
  - Жаль, - искренне огорчился парнишка. - Такие площади зря пропадают. Не... серьезно, хорошо сделано, на века. Дождь отсюда почти не слышно. А как вход оформлен снаружи?
  
  - Напоминает пристрой с воротами, - пояснил я. - Сейчас смотреть не пойдем.
  
  - Не очень-то мне и хотелось под дождь лезть, - пробормотал Сергей и стал спускаться обратно.
  
  На улице стихия разбушевалась не на шутку. Громыхало так, что даже в подвале было слышно. Нужно будет принести переноску и с лампой еще раз все осмотреть. Неожиданно мне показалось, что по верхней горизонтали той металлической рамы блеснула вода.
  
  - Серега, посвети-ка, - передал я ему свой телефон и ухватился двумя руками за перекладину.
  
  В этот момент громыхнуло так громко и рядом, что у меня заложило уши. Почти сразу ладони обожгло и по телу будто пропустили электрический разряд. Мой вопль разнесся под сводами подвала, и наступила темнота.
   Комментарий к
   Примерно такой дом https://i4.imageban.ru/out/2019/03/20/145da45103e530d2b86a1febab10463a.jpg
  
  ========== Часть 2 ==========
  
  - Во долбануло, - с кряхтением начал я подниматься на ноги. - Серега, ты где?
  
  - Здесь, - зашебуршал парень где-то внизу.
  
  - Мобильники уронил?
  
  - Я нечаянно. Вы так засверкали, что я испугался.
  
  - Да, приложило меня конкретно, - пощупал я ладони. - Голова просто раскалывается.
  
  Серега тем временем отыскал один телефон и продолжил поиски второго, освещая пространство у себя под ногами. Я же, придерживаясь за стену, начал осторожно спускаться с лестничной площадки в подвал. Ощущал себя как-то странно. По идее, обжечь должно было руки, а болела голова. Еще и подташнивало. Повезло, что жив остался при таком ударе молнии. Нужно будет потом проверить, как там эта рама закреплена. Вероятно, наверху устроен громоотвод. А я во время грозы вцепился руками за заземление. С другой стороны, кто в наше время делает громоотводы? Молния вполне может отыскать более подходящий объект. Новое здание госпиталя не так далеко. Есть куда ударить и без моего несчастного подвала.
  
  Мои рассуждения о грозах и молниях прервал неожиданный вопль Сереги:
  - Ты кто?! - Ослепил он меня двумя мобильниками.
  
  - Серый, тебе тоже досталось? - не понял я.
  
  - Виталий Валентинович, вы где? - задал парень странный вопрос и начал обшаривать лучами света позади меня.
  
  - Ты чего? - недоумевал я.
  
  Парень адекватным не выглядел. Начал пятиться назад, запнулся о ящики с сушеной рыбой. 'С рыбой?!' - не понял я, о чем только что подумал. Серега тем временем осветил то, что находилось в подвале, взвизгнул и помчался на выход, оставив меня в темноте.
  
  'Сейчас Маруську напугает, идиот', - снова посетила меня 'неродная' мысль.
  
  Спотыкаясь о бочонки с квашеными огурцами и ящики с рыбой, я тоже двинулся в сторону люка, пытаясь сообразить, что вообще происходит, откуда это добро в подвале и почему я знаю (!), что здесь хранится? Меня подташнивало, голова кружилась, к тому же ориентиром с служило скудное освещение из подвального выхода в дом. Потому добирался до ступеней я не в пример медленнее Сереги. Хорошо, что он еще крышку люка не захлопнул. Чего он так напугался?
  
  Преодолев ступени, я вышел в коридор и оттуда сразу в залу. После подвала яркий свет неприятно ослепил. Даже рукой пришлось прикрыться. Попутно я отметил, что на мне вместо футболки рубаха. 'Матушкой еще вышитая. На вырост шилась', - в очередной раз 'вспомнил' я нечто странное. И почти сразу наткнулся взглядом на сапоги. Бля... Когда это я кроссовки на эту обувку променял? Глаза слезиться уже перестали, и я осмотрелся. Не меньше минуты я стоял с открытым ртом, не находя никакого объяснения тому, что видел. Похоже, пока мы с Серегой бродили в подвале, нас посетило какое-то новомодное TV-шоу. Мебели натащили. Ха! Даже фикус у окна в кадке поставили.
  
  - О! - заприметил я еще один интересный предмет. - Знакомый сервантик и почти целый.
  
  Порадоваться тому, что я нашел объяснение всем непоняткам, не успел. Задняя зеркальная стенка буфета отразила меня самого. Вот тут мне стало совсем нехорошо. Рукавом рубахи я отер со лба пот и продолжил разглядывать отражение. Тот, кого демонстрировало зеркало, выглядел лет на восемнадцать. Вернее, я откуда-то знал, что 'мне' восемнадцать. И это был точно не Я!!!
  
  Тем временем дверь, ведущая из залы в гостиную, распахнулась. Пахнуло запахом жареной рыбы, а в комнату ввалился Серега с очумелым выражением лица.
  
  - Сергей, ты как вообще? - не мог не поинтересоваться я.
  
  - Херово, - пробормотал парень.
  
  Я же оглядел его с ног до головы.
  
  - Но все получше, чем мне. Ты хотя бы в своем теле. А моё неизвестно где потерялось.
  
  - Чего? - уставился на меня Сергей.
  
  - Говорю, что это я - Виталий Валентинович, но в новом... хм... образе. - Сергей меня слушал, но насколько воспринимал мои слова, оставалось только гадать. - У тебя в руке мой мобильный телефон. В рюкзачке блокнот, где ты записывал размеры. Потом мы пошли в подвал и там случился большой бабах.
  
  Неожиданно моя речь была прервана. Снова дверь в зал распахнулась, и на пороге возникла дородная деваха. По какой-то причине у меня в сознании она ассоциировалась с именем Маруська.
  
  - Микола Иванович, у вас гiсть? А я чую, що хтось прийшов, та не бачу.
  
  - Маруська, пшла вон, на кухню! - рявкнул я на девку. - Гость из Питербурга прибыл, а ты тут приперлась.
  
  Служанку после моего окрика словно ветром сдуло.
  
  - Откуда это... эта... - ошеломленно оглянулся Сергей.
  
  - Ты на улицу успел выскочить? - прервал я его.
  
  - Да. Там всё совсем не так, не то.
  
  - Вот и у меня в голове не так и не то, - вздохнул я. - Знаю, что я Виталий Белов, но почему-то оказался в теле Николая Ситникова, между прочим, 1869 года рождения.
  
  - Виталий Валентинович? - переспросил Серега и протянул на ладони свой телефон.
  
  - Если это проверка на вшивость, то это не мой мобильник, - хмыкнул я.
  
  - Теперь верю, - начал успокаиваться Сергей, обменяв телефоны. - Только непонятно, как мы здесь оказались.
  
  - Какая разница, нам, главное, нужно вернуться обратно, - ответил я.
  
   В люк мы буквально влетели, да и потом между бочками довольно шустро пробирались. И затормозили только возле распашных дверей на лестничной площадке противоположного выхода из подвала.
  
  - Серега, давай снова свети, - вернул я свой телефон и занялся исследованиями.
  
  Открыть дверь получилось без вопросов. Запиралась она на засов изнутри, но дальше все застопорилось. Нет, конечно, во двор мы вышли, покрутились и вернулись обратно в подвал, потому что наверху был двор купца второй гильдии Ивана Григорьевича Ситникова.
  
  - Вы как-то за раму сверху держались, - напомнил мне Серега.
  
  - Держался, - не стал я возражать. - Только сейчас той рамы нет. Плюс если помнишь, в нее как раз молния долбанула. Вероятно, открылся временной портал и нас переместило.
  
  - Серьезно?! - воскликнул Сергей.
  
  - Есть другие идеи или версии или тебе доказательств мало?
  
  - Ну... так у вас другое тело, - напомнил мне парень.
  
  - Знаешь, если в тебя стукнула молния, то не факт, что ты бы выжил, - огрызнулся я. - Мое же сознание переместилось во времени, нашло подходящее тело и обосновалось в нем.
  
  - А я тут при чем? - жалобно поинтересовался Сергей.
  
  - Не знаю, - вздохнул я и присел на ступеньку. - Давай позже вернемся и проверим еще раз. Маруська скоро на обед позовет, не нужно ей видеть, что мы по подвалу шаримся.
  
  - Откуда вы знаете, что позовет? - задал Сергей вопрос.
  
  - Память прошлого владельца всплывает. Так-то я ничего про этого Николая не помню, но информация появляется какими-то фрагментами.
  
   И только мы расположились на диване в гостиной, как заглянула упомянутая Маруська.
  
  - Микола Иванович, подавати обід або батька почекаєте?
  
  - Батьку ждать не буду, подавай, - скомандовал я, попутно размышляя, как лучше легализировать Сергея.
  
   Прислуга вопросы если и задаст, то я на них отвечать не обязан. А как быть с отцом Николая? Обедали в столовой мы вдвоем. Маруська подала на стол и удалилась. Из памяти Николая я выцепил, что в доме есть еще 'економка', как называл купец родственницу со стороны покойной жены. Кстати, да. А матери у Коленьки лет десять как нет. Присматривают за парнем дед Лукашка и та самая 'економка' Павлина Конкордиевна. Интересно, где она сейчас? Только что-то начал припоминать, как Серега меня отвлёк.
  
  - Виталий... э-ммм... Николай Иванович, а мне каким именем называться?
  
  - Вариантов немного. Документов у тебя все равно никаких нет, значит, и с именем не стоит заморачиваться. Как был Сергей Павлович Тынянов, так и останешься. Ко мне, кстати, можно по имени обращаться и на ты. Я сейчас биологически младше тебя на три года.
  
  Серега криво усмехнулся и продолжил наворачивать рыбу.
  
  - Вкусная какая, - заметил он, когда покончил со своей порцией. - Жаль пироги не осилю.
  
  Удобство в виде прислуги мы с Серегой оценили. Расторопная Маруська вскоре чай принесла, а грязную посуду забрала на кухню.
  
  - Пойдем, мы тебя немного переоденем, - решил я, когда с обедом было покончено. - Подберу тебе что-то из одежды Николая.
  
  - А вы в курсе, где его комната? - усомнился Сергей.
  
  - Когда я думаю о чем-то конкретном, то всплывают воспоминания, - поделился я своими ощущениями. Спальней Коленьки была самая последняя комната.
  
  Вторая дверь из залы выходила на кухню. Сейчас ею не пользовались, поскольку еще было тепло и печь в доме не топили. Рыбу Маруська жарила под навесом летней кухни и только потом занесла в дом. Такое странное расположение кухни в доме обуславливалось печным отоплением. Между родительской спальней и спальней Николая тоже имелась печь, но размером поменьше.
  
  Уже в комнате я 'вспомнил', что у Коленьки две комнаты. Вторая зимой не отапливалась, да и размером была с кладовку. Из второй комнаты можно было выйти в коридор. Прислуга пользовалась этим выходом, чтобы принести теплой воды для умывания или, наоборот, убрать ведро с помоями.
  
  - Раньше это была спальня родителей, - просвещал я Сергея. - Но после смерти супруги Иван Григорьевич перебрался в ту комнату, что рядом с кухней.
  
  - Чтобы была возможность Маруську ущипнуть за толстый зад? - пошутил Серега, высматривая в окно ту самую Маруську.
  
  - Вполне возможно, - не стал я отрицать. Николая раньше такая мысль не посещала. Или он просто не задумывался о сексуальных потребностях родителя? Самого Коленьку волновала какая-то Машенька Уварова. Но, кажется, у купца какие-то проблемы по мужской части. Даже наследник всего один, что немного неординарно для этого времени.
  
  Однако стоило поторопиться с подбором гардероба для Сергея, пока домой не заявился родитель Николя. Критически осмотрев Серегу, я решил, что рубашка у него вполне достойная. Добавим к ней жилет и ничего менять не будем.
  
  - Штаны тебе, может, чуть короткие будут, - протянул я найденную в сундуке вещь, - но в сапогах никто не заметит.
  
  Предложенный предмет гардероба Сереге явно не понравился.
  
  - Может, я свои джинсы оставлю? Они новые, цвет черный.
  
  - Переодевай, - категорично заявил я.
  
  - А сапоги зачем? Вонючие какие, - продолжал скулить парень - Поищи какие-нибудь туфли или ботинки. Тепло же на улице.
  
  - Сапоги - это вынужденная мера, - просветил я. - Ты же от дома не отходил? Наверное, на крыльцо выскочил, осмотрелся и назад? По местным дорогам в кроссовках не пройдешь, утонешь в грязи.
  
   Сергей с сомнением посмотрел в окно, но выходило оно во внутренний двор, который не отображал всех прелестей конца девятнадцатого века.
  
  - Между прочим, сегодня шестнадцатое сентября 1887 года, - сообщил я Сереге, наблюдая за тем, как он меняет привычные вещи на то, что я выдал.
  
  - Ты меня обрадовать или огорчить хотел? - поинтересовался Сергей. - Не пойму, почему штаны сползают с задницы, если они застегнуты. Это точно одежда Николая?
  
  - Ремень от своих джинсов возьми, - посоветовал я.
  
  - У тебя ремень поверх рубашки, - заметил Сергей. - Почему штаны не падают?
  
  - На подвязках они, - продемонстрировал я веревочки по бокам штанов. - У меня под ними еще кальсоны, потому штаны свободные.
  
  Повезло, что сапоги Сереге оказались в размер. Вернее, они ему подошли потому, что натянул он их на носки, а не на портянки.
  
  - Ну как? - топнул Сергей ногой и повернулся.
  
  - Никак, - буркнул я и вернулся к сундуку. - Ты не понимаешь, что без сюртука или кафтана неприлично. У тебя даже головного убора нет! Для местных это конкретное палево. И не забывай креститься. Мы сегодня пообедали без отца Николая. А то бы...
  
  - Скажем, что на меня напали лихие люди, отобрали одежду и документы, - предложил Сергей свой вариант отсутствия гардероба.
  
  - Тебя Маруська во вполне приличном виде видела.
  
  - Так это я убежал в чем был, - покосился на свое отражение в оконном стекле Сергей.
  
  - Пале-е-ево... - застонал я. - У Кольки сюртук долгополый, как для купцов. А ты мордой на купца не похож. Пока тепло, можно и так в жилете, но нужно что-то решать с одеждой, и срочно.
  
  - Для этого деньги требуются, - мрачно напомнил Сергей. - У тебя они есть?
  
  На эту тему я задумался и почти сразу вспомнил нужную информацию.
  
  - О! Я, оказывается, в гимназии учусь. Нет... не учусь. Выгнали Коленьку, отец сильно ругался, - припомнилось мне. - Бля... я греческий язык знаю, закон Божий и ещё много разной фигни.
  
  - По деньгам-то что? - напомнил Сергей и начал выкладывать содержимое своего куцего рюкзачка на кровать.
  
  - Ничего. Я же с родителем живу. Бывший гимназист, с выбором профессии не определился. Хотя какой тут выбор? Коленька в лавке с отцом должен был торговать.
  
  - Попробуем что-то продать, - продолжил исследовать содержимое рюкзака Серега.
  
  - Мобильники сразу ныкаем, - подключился к просмотру вещей двадцать первого века. - Лазерная рулетка тоже не в тему.
  
  - Могу продать шариковую ручку, - выудил Серега хоть что-то полезное. - Даже две, нет, три. Блокнот с замерами, карандаш, обычная рулетка, - продолжал он перечислять. - Мелкие деньги и бумажные в кармане джинсов, платок. Все.
  
  - Негусто, - заметил я.
  
  - Еще сам рюкзак, - покрутил упомянутый предмет Серега.
  
  - Не подготовился ты к путешествию во времени. Николай в моем лице тоже порадовать не может. Отец на парня осерчал, денег не дает. Велел в лавке отрабатывать.
  
  - А где купец сейчас? - заинтересовался долгим отсутствием хозяина Серега.
  
  - Что-то смутное у меня в голове крутится, - задумался я. - Парень на отца злился. За каким-то товаром не поехал.
  
  Сидеть дальше в комнате Коленьки мы не стали, а осторожно прошлись по дому. Дружно пришли к выводу, что купец не шикует. Сундуков стояло много, один даже в коридоре, но в целом мебели, кроме зала, считай, и нет.
  
  - Иконы в 'красном углу', - снова напомнил я Сергею об обычаях этого времени. -  Своячница Павлина Конкордиевна, не то сестра, не то тетка матери, скоро придет. Она у кого-то из соседей на поминках была, - сообщил я то, что вспомнил по пути. - Или уже вернулась. Павлина Конкордиевна во флигеле живет, выполняет роль экономки и старшей над прислугой.
  
  - Слуг много? - уточнил Сергей.
  
  - Раньше было пятеро. Сейчас даже конюха нет.  Маруська по дому и на кухне, дед Лукашка в конюшне, есть помощник в лавке - Ничипор, но его отец обещал уволить, а Коленьку на его место хотел поставить торговать.
  
  - Имена-то какие архаичные, - пробормотал Серега. - Ничипор...
  
  - Это местный вариант Никифора, - тут же сообщил я. - И, кстати, вон он бежит. - Кивнул на окно.
  
   Ничипор уже успел добраться до дверей дома и заколотил в них.
  
  ========== Часть 3 ==========
  
  
   (автор помнит, шо на Кубани того времени балакали на смеси украинского и русского языка, но для удобства дальше я буду писать диалоги по-русски)

  
  - Не пущу! Куда грязищу несешь?! - встала в дверях Маруська, грудью закрывая проход Ничипору.
  
  Мне пришлось выйти вперед, чтобы разобраться.
  
  - Микола Иванович, батька ваш меня послал. Застряли мы на Екатерининской. Велено грузчиков нанимать и переносить поклажу. - И Ничипор попытался обойти грудастую деваху.
  
  Пока у меня в голове стыковалась информация из собственной памяти и памяти Николая Ситникова, со двора в дом вошла Павлина Конкордиевна. Она сразу вникла, что случилось, и запричитала.
  
  - Ай, паразит такой! Небось специально правил так, чтобы пустить нас по миру!
  
  - Не я! - взвыл Ничипор. - Мы только начали выворачивать, а там господа верхом и тут еще казаки. Вот и встряли, пока пропускали всех.
  
  - Павлина Конкордиевна, извольте выдать по пять копеек для найма шести грузчиков, - наконец и я сообразил, почему помощник прибежал домой, а не нанял рабочую силу на вокзале. Скорее всего, всю имеющуюся наличность купец уже потратил, когда перегружал товар на станции.
  
  - По пять много, - начала торговаться экономка.
  
  - Батька сам решит, сколько платить, и лишку не даст, - сурово посмотрел я на женщину. - Я тоже пойду. И дружка своего возьму еще в помощь.
  
  - Одежку смените, - проявила смекалку Маруська.
  
  Оценив внешний вид Ничипора, я согласился с Маруськой. Телега-то застряла где-то в грязи, ее там по колено точно будет. Пока Ничипор получал деньги, мы с Серегой переоделись в старые латаные шаровары и рубахи навыпуск. Плюс надели поношенные картузы. Теперь уж точно никто не заподозрит в нас попаданцев из будущего. Рюкзак с мобильниками я унес в подвал и спрятал между ящиками. Сундук в спальне Коленьки не запирался, а Павлина Конкордиевна женщина без комплексов. Может залезть куда не нужно.
  
  В памяти Николая экономка представлялась женщиной старой и уродливой. Я же с высоты своего возраста оценивал Павлину Конкордиевну немного иначе. Ей лет сорок-сорок пять. Не такая уж и уродина. А старухой ее делали темная одежда и те платки, в которые она постоянно куталась. Вдовой материна старшая сестра осталась, когда ей было около двадцати. Был один ребенок, но помер. Вот и осталась Павлина Конкордиевна приживалкой в чужой семье, выполняя обязанности домоправительницы. Коленька женщину не любил и даже побаивался. Мне же предстояло самому разобраться что и как. Пока же стоило поспешить на помощь родителю Николая.
  
  Екатеринодар второй половины девятнадцатого века впечатлял. От дома купца Ситникова мы отошли метров на сто, когда Серега остановился, чтобы оглянуться.
  
  - Что не так? - поинтересовался я.
  
  - Хочу убедиться, что это тот самый дом, в котором ты затеял ремонт.
  
  - Не похож?
  
  - Дом-то похож, зато все остальное просто мрак.
  
  - Это, считай, центр города. Здесь до улицы Красной несколько кварталов. А на окраине точно будет как в станицах: мазанки, камышовые крыши, отсутствие тротуаров и удобств.
  
  - Это ты месиво из непонятно чего под ногами называешь тротуаром? - усмехнулся Сергей.
  
  - Вполне себе ничего. Грязь даже до щиколотки не доходит.
  
  Меня и самого не покидало ощущение, что я оказался на грандиозной костюмированной вечеринке с декорациями 'под старину'. Серега хоть и выглядел 'туристом' на экскурсии, но уже воспринимал ситуацию нормально. Мне же приходилось еще приспосабливаться к чужому телу и чужой памяти. Конечно, мне повезло в этом плане. Да и оказался я не сыном какого-нибудь крестьянина, а вполне обеспеченного человека.
  
  Дом купца Ситникова на улице Медведовской (Кирова в 21 веке), наверное, был единственным кирпичным строением. Дальше по улице сплошь стояли деревянные дома, которые не имели парадных фасадов. Часть домовладений была окружена заборами, другие - покосившимися плетнями. Возле одного из таких плетней стояла древняя старуха. Бабка опиралась на клюку, подслеповато щурилась, но нас разглядела и даже напутственно перекрестила. Возле следующего забора мы были облаяны дворнягой. К ней присоединилась соседская шавка, и нам пришлось спасаться от этих кабыздохов бегом. Отстали дворняги только на следующем перекрестке, вернувшись охранять собственные дворы.
  
  Постепенно дорога становилась лучше. Только возле новостроек было намешано море грязи, но до улицы Мира, которая в этом времени называлась Екатерининская, мы дошли по приличной булыжной мостовой. И потом двигались по относительно чистым участкам. Где застрял купец с телегой, я примерно понял, но все равно не ожидал, что так резко приличная дорога может смениться грязным месивом. Буквально метрах в двух от брусчатки, рядом с чьим-то забором, телега и застряла.
  
  - По миру пустили, ироды окаянные! - голосил батька так, что слышно было издалека. Зрителей набралось уже прилично, кто-то, похоже, пытался помочь вытянуть телегу. Перепачканные с ног до головы 'помощники' делились впечатлениями.
  
  - Чего купец так надрывается-то? - поинтересовался Серега.
  
  - Предполагаю, что кто-то из добровольных помощников успел что-то спереть с телеги, - ответил я, прикидывая, как самому не увязнуть в грязи вместе с телегой.
  
  - Микола, сынку! - обрадовался родитель, заприметив меня, и начал живописать свои приключения.
  
  Рассказа хватило до того момента, как пришел Ничипор с грузчиками. Коня к тому времени уже выпрягли и начали распределять груз. Мы с Серегой прихватили один на двоих мешок с чем-то сыпучим и поволокли домой.
  
  - Телегу вытаскивать не будут, - вводил я Серегу в курс дела. - Если, конечно, дожди прекратятся и подсохнет, то попробуют, а так она до конца весны будет здесь стоять.
  
  - Вполне возможно, - согласился Сергей. - Надо же, колес даже не видно.
  
  - Чернозем, чтоб его! - Отер я со лба пот и ухватился удобнее за мешок.
  
  Нам ещё повезло, что к самой телеге не пришлось подходить. Снимать груз поручили Ничипору. Вот он почти по пояс в грязи стоял, перекидывая товар грузчиком. Папенька Николая, убедившись, что все в целости, прихватив какую-то коробку, припустил следом за грузчиками. Что-то из товаров навесили на спину коню и в целом товар распределили. Теперь купец бдительно следил за нанятыми рабочими, продолжая дергать себя за бороду и вещать на всю округу о несчастной доле 'бедного купца'.
  
  Наемных работников отпустили, как только мешки были занесены во двор. Затем мы дружно отмывались под навесом. Маруська предусмотрела такой вариант и заранее нагрела воды. Ещё и принесла для всех исподнее белье, высказывая Ивану Григорьевичу за то, что он столько времени в мокрых и грязных портках сидел. Погода уже не летняя, с утра прошёл дождь, и по ощущениям на улице было градусов пятнадцать-семнадцать тепла.
  
  За всеми этими заботами и хлопотами личность Сергея не вызвала вопросов. Ужинали мы с Серегой снова вдвоем, потому что Иван Григорьевич занимался привезенным товаром. Конечно, он перехватил что-то из еды на летней кухне, но на неожиданного гостя не отвлекался и вопросов не задавал. А прислуга лишний раз попадаться на глаза раздраженному хозяину не спешила.
  
  Спать я устроил Серегу на своей кровати. Узковата оказалась лежанка. Плюс комковатая перина, пышные подушки в засаленных наволочках и запах несвежего белья не добавляли комфорта. Но мы так вымотались за этот долгий день, что на такие детали не обращали внимания. Наконец появилась возможность обсудить ситуацию и подумать, как нам жить дальше.
  
  - Серега, что ты помнишь по девятнадцатому веку? - задал я самый важный для нас вопрос.
  
  - Как-то все поверхностно и без дат. Помню, что поезд с царской семьей взорвут. Когда, не знаю. Если насчет каких-то изобретений или научных открытий, то тоже мимо. Химию в школе я не любил. Физику тем более. Мне эти предметы для поступления на Худграф не требовались.
  
  - Мда... попаданцы из нас никакие, - заметил я. - Истории этого периода не помним, няшек из своего времени не принесли. Единственный 'рояль' - доставшееся мне тело с памятью бывшего владельца. Как жить-то?
  
  - Я рисовать умею, - напомнил Серега.
  
  - Я тоже на живописи после третьего курса специализировался, а толку? Меня эта живопись и в двадцатом веке не кормила. Когда перешел на компьютерную графику, вообще забыл, как кисти в руках держать.
  
  - Может, что из великих открытий вспомним? - не сдавался Сергей. - Или в телефонах информацию поищем, пока они не разрядились?
  
  По-партизански мы пробрались в подвал. Там уже дружно потрошили собственные телефоны, пытаясь отыскать в их памяти хоть что-то полезное.
  
  - У меня только музыка, фото и игры, а у тебя? - поинтересовался я.
  
  - Тоже музыка, - тяжело вздохнул Сергей. - Я немного на гитаре играю, - вспомнил он еще один полезный навык.
  
  - Только мелодии с наших мобильников в этом времени совсем не в тему. Нужно что-то другое искать.
  
  - Почему я в школе плохо химию учил? - тихо бормотал Сергей по пути в спальню.
  
  Я задавался примерно тем же самым вопросом. Долго не мог уснуть, все прикидывал варианты. И ведь сколько я той литературы про попаданцев прочитал! Нет бы запомнить что-то полезное для себя! Помню только известный стёб писателей по поводу промежуточного патрона и автомата Калашникова.
  
  Если разобраться, то пользы от знаний ещё не открытых химических элементов тоже нет. Не на той я ступеньке социальной лестницы, чтобы меня восприняли серьезно в научных кругах. Коленька даже гимназию не закончил. Хотя учиться в местных университетах и меня что-то не тянет. Там как раз студенты-революционеры активизировались.
  
  Какое-то у нас неудачное попаданство получилось. Нет бы на полвека раньше, когда еще был запас времени, чтобы серьезно повлиять на историю. Через тридцать лет случится Октябрьская революция и к власти придут большевики. Но я понимаю, что не смогу предотвратить революцию. Даже если раздобуду оружие, перестреляю все большевистское руководство, это не изменит ситуацию в стране.
  
  Дело ведь не в лидерах, а, как нас учили на политэкономии и научном коммунизме, в том, что 'верхи уже не могут управлять по-старому, а низы не хотят жить по-старому'. Революционная ситуация, чёрт её подери! Не смогу, не остановлю я эту массу пролетариата, недовольного своей жизнью.
  
  Кстати, читал я фантастику про попаданцев в советские времена, где главный герой то Ельцина убивает, то Горбачева. Мол, нет человека, нет проблемы. Фигня полная. Не было бы Горбачева, нашёлся бы кто-то другой, кто выплыл бы на волне народного негодования. В СССР к середине восьмидесятых годов как раз была та ситуация, когда 'низы не хотели, а верхи не могли'. Вот и рванула страна как пороховая бочка.
  
  Народовольцы, которые уже вовсю пропагандируют и занимаются террором, как раз тоже думают, что, убив царя, решат все проблемы. И ведь не объяснишь этим идиотам, что не в царе дело. Если менять, то всю систему в целом. Ленин потом этим и займется. И мы с Серегой даже с нашим знанием будущего ничего изменить не сможем. Значит, и дергаться не будем, а займемся бизнесом. Сколотим состояние и ближе к Первой мировой войне уедем куда-нибудь подальше: в Новую Зеландию, Австралию или другое место, где не будет революций. На этой мысли я окончательно успокоился и уснул.
  
  - А шо це за хлопчик? - только утром решил поинтересоваться Иван Григорьевич личностью Сергея.
  
  К тому времени у нас была готова стройная версия про помощника в лавке, который пока не просит жалование, но обещает придумать, как принести больше прибыли.
  
  - Батько, я рассказывал тебе, что Сергей Павлович писал мне письма из Санкт-Петербурга, когда я в гимназии жил.
  
  Такого купец точно не помнил, личность Сереги вызывала у него законное подозрение. С другой стороны, в рубашке из двадцать первого века, с блокнотом, причесанные и умытый Серега производил хорошее впечатление.
  
  - Да не работал он поди никогда, - поддержала сомнения купца Павлина Конкордиевна. - Ручки белые, шея чистая.
  
  - Он человек образованный, умственного труда, - не спорил я.
  
  Больше всего я переживал, как бы никто не спросил у Сереги документы. Купца этот момент волновал мало. У него было горе - потерял телегу. В сарае имелась еще одна, старая, но ей требовался ремонт. Дед Лукашка был стар и слаб для таких работ. Потому Иван Григорьевич и страдал на тему того: покупать новую телегу или чинить старую? У него была надежда, как только земля немного подсохнет, попробовать запрячь двух имеющихся лошадей и вытащить телегу из грязи. В этом случае новая телега не потребуется. Принять окончательное решение купец никак не мог, но нас отправил в лавку.
   Комментарий к
   Про грязь
  https://i2.imageban.ru/out/2019/04/17/dc43d99bd3f354f0a8a4cfdc8b4449b8.jpg
  https://www.youtube.com/watch?v=B0LwI4FFV2o
  Железнодорожный мост через р.Кубань
  https://i4.imageban.ru/out/2019/03/20/3764ef0c1d245a4d2270ee409b7560fa.jpg
  https://i5.imageban.ru/out/2019/03/20/3242b47858aacafeeb6278604332200e.jpg
  https://i3.imageban.ru/out/2019/03/20/93deb5a300c3e28c3fdfcd1e7e8dcb96.jpg
  Купец с сыновьями
  https://i3.imageban.ru/out/2019/03/20/eccc8f3cbf95fa0df3e975b10881cb1e.jpg
  
  
  ========== Часть 4 ==========
  
  В лавку нас отправили сразу, как только Иван Григорьевич разобрался в личности неожиданного постояльца. Сам он собирался проведать застрявшую в грязи телегу и, возможно, вытащить. Не думаю, что это ему удастся. Будь телега изначально пустой, то это вполне можно было бы сделать. Но под весом поклажи колеса увязли так глубоко, что оставалось только ждать весны. К тому времени могут найтись более ушлые люди, которые разберут транспортное средство по деталям раньше, чем Иван Григорьевич вытянет его.
  
  Из памяти Коленьки я выудил подобный случай, когда недалеко от их дома телега также съехала с укатанного тракта. Для отвода дождевой воды местные жители копают неглубокие канавы вдоль дороги. Их перекрывают мостками из жердин, чтобы сворачивать с дороги к воротам. В таких канавах влага и жидкая грязь держатся круглый год. Причем грязь хорошая, добротная, черноземная. Сапог засосет, фиг вытянешь. В центре города народ старается ходить только по тротуарам, а на окраинах подвязывают веревками обувь, чтобы суметь выдернуть из липкого месива чернозема, навоза и пищевых отходов. В общем, я купцу Ситникову мысленно пособолезновал и повел Серегу в лавку.
  
  Завтракать у купца было не принято. Мол, вначале заработайте хлеб, а после его вкушайте. Мы с Серегой настаивать не стали и поспешили выйти из дома. По пути хотели продать три ручки из двадцать первого века. В лавке Ситниковых их решили не светить. Не тот ассортимент, да и не те клиенты посещали заведение купца.
  
  Единственные приличные магазины были всё на той же Красной. Туда мы и поспешили. Даже слишком поторопились, пришлось ждать открытия и топтаться рядом, разглядывая людей, город и вдыхать непередаваемые ароматы навоза и прочих остатков жизнедеятельности людей. В будний день народа было немного. Но нам и этих хватало. Я с большим трудом принимал ситуацию и то, что всё здесь 'настоящее'. Даже проехавшие мимо казаки не ряженые парни, как в наше время, а серьезная военная сила.
  
  Кстати, прибыв с визитом в Екатеринодар, Александр III устроит смотр казачьих войск. Купцы под это дело триумфальную арку отстроят. И пусть дату приезда императора я не помнил, зато видел ту самую арку на ул. Екатерининской еще в строительных лесах. Значит, визит монарха состоится позже 1887 года.
  
  Пока мы ждали открытия выбранного магазина, я продолжил просвещать Серегу той информацией, что извлек из памяти тела:
  - Николай пять лет учился в Кубанской военной гимназии, но был исключен в начале учебного года.
  
  - За что исключен? - перебил Сергей. - Плохо учился?
  
  Причину исключения я и сам не смог понять. Мне вспоминалось, что преподаватель географии наорал на Коленьку, когда тот во время урока просто пожал плечами и улыбнулся на какую-то фразу. Но за это же не исключают? Или нет? Мутная была история с 'моим' отчислением. А если учесть, что, в основном, в гимназии учились дети казаков и зажиточных мещан, сыну купца второй гильдии получать там знания было непросто. Иван Григорьевич, между прочим, мечтал, чтобы сын 'в люди вышел'. Без образования в России высоко не подняться.
  
  - Потом покажу тебе, где Николай жил и учился, - пообещал я Сереге, так и не выудив из памяти Коленьки подробностей отчисления.
  
  - Как это жил? - не понял Серега. - Он что, не дома был?
  
  - Здешняя гимназия что-то вроде пансиона. Там и учатся, и живут. Порядки вообще драконовские. Коленька мечтал в театр сходить, а инспекторы за этим строго следили и не разрешали. Гулять после семи вечера было запрещено. За девушками ухаживать рано, карманные деньги иметь не положено, личных вещей, помимо формы, тоже. Тумбочки в спальне по два раза в день проверяли. Почтовую переписку отслеживали. Письма могли и не отдать, если инспектор посчитал, что его содержание не подходит воспитаннику. За плохо пришитую пуговицу на мундире могли оставить без обеда.
  
  - Серьезное заведение, - уважительно посмотрел на меня Сергей после получения разъяснений.
  
  - Учиться в гимназии дорого и престижно, - добавил я.
  
  - Почти как у нас, - хохотнул Серега. - Дорого, престижно, но не факт, что всем ученикам знания впрок пойдут.
  
  Приказчика магазина мы наконец дождались. Продемонстрировали ручки. Рулетку пока решили придержать. Необычность конструкции письменной принадлежности приказчика заинтересовала. Но он почти сразу разочаровался, когда узнал, что заправлять ручки не получится. Хотя по пятьдесят копеек за ручку мы выручили.
  
  - Мало заплатил, - возмущался Сергей. - Нужно было еще по магазинам пройтись.
  
  - Полтора рубля это приличные деньги, - возразил я. - Ничипор, работая в лавке, получает три рубля в месяц.
  
  - Так мало? - не поверил Серега.
  
  - Он питается у Ситниковых, в холодное время года еще и спит в доме на том сундуке, об который мы спотыкались в коридоре.
  
  - А в теплое время года где он живет? - поинтересовался Сергей.
  
  - Прямо в лавке. Заодно и сторожит ее. Зимой торговли почти нет, и лавку заколачивают.
  
  Формально торговая точка Ситниковых тоже располагалась на улице Красной, но почти в конце города. Это в будущем Красная станет длиной в пять километров. Пока же в районе Скотского (Сенного) рынка, считай, город заканчивался.
  
  - Не так уж и плохо, - оценил Сергей место. - Конечно, не центр с элитными домами, зато рынок рядом, проходимость должна быть лучше.
  
  - Проходимость, может, и лучше, но контингент-то какой, - кивнул я на телеги с крестьянами. - Одни кацапы* и адыги.
  
  Встретивший нас Ничипор, понятное дело, кадровым перестановкам не обрадовался. Иван Григорьевич и так грозился его уволить, а тут еще какой-то Сергей появился и тоже претендует на роль продавца в небольшой лавке. Парень встретил нас хмуро, что-то буркнул и продолжил делать карандашом записи в амбарной книге.
  
  - Что скажешь? - развел я руками, демонстрируя Сергею убожество заведения.
  
  С точки зрения человека двадцать первого века торговая лавка больше напоминала крепкий сарай. Сколоченное из широких досок строение вызывало недоумение, а не желание его посетить. Окон у лавки не было. Зато имелись вторые, внутренние двери со стеклом. Днем первые двери распахивались словно ворота. Они имели крепкие замки и предназначались для надежного запирания товаров на ночь. На внутренних поверхностях створок была нарисована своеобразная реклама с перечнем товара.
  
  - Темно-то как. Покупатели хоть видят, что берут? - стал осматриваться Серега внутри.
  
  Ничипор стрельнул в него глазами, но промолчал.
  
  - Муку и что-то крупногабаритное прямо с телеги продают, - просветил я. - В самой лавке то, что пользуется спросом у крестьян: гвозди, пилы, табак, соль, сахар, немного чая, но его мало покупают. У самих крестьян скупаем то, что привозят: сырую шерсть, пеньку, смолу. С этим товаром батька едет в Ростов и дальше.
  
  - Бумагу для письма двадцать стопок закупили, - вклинился в перечисление ассортимента Ничипор.
  
  - Тоже ходовой товар у крестьян? - хмыкнул Серега.
  
  - У Лукашина тюки на барже подмокли, вот мы и купили за рубль всё, - пояснил Ничипор. - Может, кому писать или на скрутку табака сойдет. По субботам у нас тут знатные торги.
  
  - Торги, может, и знатные, - вздохнул Серега, - но товар убогий. Никакого размаха коммерции. Еще и воняет.
  
  Ничипор обиженно надулся, снова принялся листать амбарную книгу и с разговором не лез. Мы же с Серегой вышли из лавки.
  
  - Как этот Ситников еще стал купцом второй гильдии? - недоумевал Сергей. - Там же какие-то солидные деньги положено иметь.
  
  -  Дела у Ситникова шли неплохо. Но в позапрошлом году он потерял крупную партию товара на зимней переправе. Двух лошадей погубил, хорошие повозки и сам товар. До сих пор не оправился от той потери, но, молодец, держится на плаву. По пятьдесят рублей платил за обучение сына в гимназии.
  
  - Нужно что-то делать, как-то поднимать доходность заведения, - продолжал рассуждать Сергей, оглядывая строение снаружи. - Например, побелить лавку изнутри, чтобы зрительно светлее помещение стало. Запретить посетителям мочится позади лавки.
  
  - Можем и побелить, - не стал я возражать. - Заодно порядок наведем и ревизию Ничипору устроим.
  
  Мы вернулись в лавку.
  
  - Что там за бумагу писчую купили? - заинтересовался Серега и попросил ему показать.
  
  Бумага мало того, что была изначально серой и рыхлой, так еще подмокла в воде, местами заплесневела и пошла волнами.
  
  - С табаком вместе возьмут, - оценил я покупку.
  
  - Для рисунка тоже годится, если чуть под прессом подержать, - рассматривал Сергей один из листов. - Пером я мог бы что-то графичное изобразить.
  
  - Не купят, - сразу прервал я его. - Кому твои картинки нужны? Это же не икона и не царь-батюшка.
  
  - А что, царя купят? - встрепенулся Сергей.
  
  На эту тему и я задумался. В памяти Коленьки аналога не имелось. Но сам я помнил, что в дореволюционной России крестьяне всякие лубки с картинками покупали, изображения царя пользовались популярностью.
  
  - Если где-нибудь найти фотографию, то можно нарисовать портреты. Оформить в деревянную рамку, - продолжал Серега развивать свою мысль.
  
  У меня однозначного мнения насчет портретов Александра III не было. Зато я подумал, что такую бумагу можно использовать для упаковки. И тут же одернул себя, вспомнив, что не тот контингент посещает лавку Ситникова. Но свою идею Сереге озвучил. Тот тут же в нее вцепился.
  
  - Точно! Можно ваш табак из мешка расфасовать и продавать в коробочках.
  
  - Это увеличит цену, мужики пойдут к другому купцу и купят на развес по привычной стоимости, - напомнил я очевидное. - А те, кто побогаче, в нашу лавку не зайдут.
  
  - Так мы сами сдадим товар в магазин, - не соглашался Серега. - Давай бери пачку бумаги, табак отсыпай, и возвращаемся домой.
  
   По пути мы вспомнили, что прибыли из цивилизованного времени и привыкли пользоваться мылом каждый день. Сереге мыло требовалось для краски, но и просто умыться не помешает.
  
  - Еще нужно немного канифоли и льняного масла, - перечислял приятель необходимые ингредиенты.
  
  - Льняное масло найдем дома, а канифоль нужно купить, - ответил я, хотя сильно сомневался, что мы сможем сделать что-то путное из этих ингредиентов.
  
  - Все получится, - убеждал меня Сергей. - Я, конечно, не помню точных пропорций и соотношений, но нечто похожее на типографскую краску замутим. К тому же нам не линогравюры печатать, а всего лишь примитивный текст на упаковках.
  
  Дома мы расположились под навесом рядом с конюшней. Пока я определялся с размером упаковки и резал сапожным ножом трафарет, Сергей, словно средневековый алхимик, собирал ингредиенты. Залез в печь, которая была в доме и не топилась, наскреб сажи, затем накрошил мыло и канифоль. Я ему выдал льняное масло. Маруську это, конечно, не могло не заинтересовать. Но латунную миску мы у нее с трудом забрали.
  
  Павлина Конкордиевна близко не подходила, но наблюдала, явно намереваясь потом все доложить Ивану Григорьевичу.
  
  Текст для упаковки был примитивным: 'Табакъ' (крупными буквами) и 'Лучшее качѣство в России!' (ниже и помельче). Не поручусь, что буквы получились идеальные. Да и резал я их на шероховатой поверхности. Но что-то вырезал. Сергей тем временем уже поджег льняное масло в миске, ввел в него канифоль, сажу и наструганное мыло. Пока все не остыло, он начал быстро вымешивать деревянной лопаткой, тоже позаимствованной у Маруськи. Из пакли и какой-то тряпицы мы собрали подобие тампона и приступили к пробам.
  
  Первый оттиск получился немного расплывчатым по углам. Но зрителей, кто упорно делал вид, что им неинтересно, процесс заинтересовал. Дед Лукашка что-то прошамкал беззубым ртом и сразу удалился. Маруська долго стояла с восторженным выражением лица, а Павлина Конкордиевна почти сразу отвлеклась на другую проблему.
  
  Я продолжал штамповать текст на будущих упаковках и не сразу понял, что произошло. Небольшой курятник шел пристроем к конюшне почти впритык к забору, отделяющему двор купца от соседей. Соседский пес периодически устраивал подкоп и забирался, чтобы своровать курицу. Павлине Конкордиевне повезло застать собаку на месте преступления.
  
  - Фроська, твоя блохастая дрянь снова в нашем курятнике! - заголосила Павлина Конкордиевна так, что её могли услышать на другой стороне улицы.
  
  Упомянутая Фроська долго ждать себя не заставила. И уже через пару минут разгорелся жаркий спор.
  
  - Кацапка, кацапка! - орала на нашу Павлину Конкордиевну соседка. Попутно пытаясь достать плевком. Для удобства женщина даже забралась на какую-то приступку и возвышалась над забором.
  
  - Сама кацапка! Мы из мещан! - орала в ответ оскорбленная экономка. - Дулю тебе, дулю!
  
  Нас с Серегой это представление не могло не заинтересовать. На всякий случай мы подошли ближе. Вдруг, кроме оскорблений, дамы перейдут к боевым действиям, стоит поддержать 'своих'.
  
  - Мадам, в данном случае вы не правы, - минут через десять вклинился Сергей в паузу между криками.
  
  - Га? - не поняла соседка и оглянулась по сторонам, похоже, ища ту, кого молодой и симпатичный парень назвал 'мадам'.
  
  - Ваше животное не только проникло на территорию частного владения, но и посягнуло на собственность купца Ситникова. Любой судья расценит это как халатную небрежность с вашей стороны.
  
  - Га? - ещё раз растерянно переспросила соседка и начала сползать с приступки, покидая 'поле боя'.
  
  - Так ей, так! - выкрикнул вслед Павлина Конкордиевна, но уже без особого азарта.
  
  Мы же с Серегой вернулись к тому, чем занимались до этого. Краска в рыхлую бумагу уже впиталась и не размазывалась. Осторожно я сложил упаковку по заранее намеченным линиям и засыпал табак. Потом еще пришлось варить клейстер, запаивать коробочку окончательно. Внешний вид получился вполне достойный. Получилось всего двадцать пробных упаковок табака. Не то чтобы мы изобрели велосипед или раньше никто не додумался до этого. Нет, конечно! Просто мы взяли имеющиеся товары и, согласно учению Карла Маркса, в лучших традициях капиталистического строя собирались получить за него дополнительную прибыль.
  
  - Давай часть тебе в рюкзак сложим, а часть я в холстину заверну, - предложил я Сергею.
  
  Сразу сбыть товар у нас не получилось. Пришлось искать, где купят табак оптом. Только в третьей по счету бакалейной лавке приказчик начал торговаться. Прибыли за минусом расходных материалов получилось всего по две копейки за пачку, но сам факт порадовал. Может, и в нашей лавке начнут брать упаковки табака. Теперь было чем отчитаться перед Иваном Григорьевичем.
  
  К нашему возвращению он уже сидел во дворе, охая и причитая по поводу того, что телегу достать из грязи пока не получится, а другой нет, и товар возить не на чем. Сергей пообещал, что мы посмотрим на ту сломанную телегу, что стоит в каретной. Возможно, своими силами починим. Пока же предоставил отчет о продаже фасованного табака.
  
  - Баловство, - отмахнулся Ситников, не оценив наш труд. Тут уже Павлина Конкордиевна позвала в дом ужинать. За всеми хлопотами днем мы так и не поели. Перекусили на бегу пирожками, потому приглашение на ужин восприняли с энтузиазмом.
  
  - Кушайте, Сергей Павлович, кушайте, - подсовывала пироги экономка. Попутно она пересказала Ивану Григорьевичу сцену с соседкой. Мы с Серегой слушали эту интерпретацию событий с отвисшими челюстями. Выходило немного не так, как всё было на самом деле.
  
  - А Сергей Павлович Фроське и говорит: 'В ссылку тебя, в Сибирь к каторжникам отправлю за порчу имущества, у меня все судьи знакомые, бумагу напишу, шоб впредь неповадно было'.
  
  Купец хлебал борщ, утирал бороду, усы и одобрительно мычал. К концу ужина уважения во взгляде Ивана Григорьевича прибавилось.
  
  Кажется, 'жизнь налаживается', и все не так плохо, как мне показалось в первые часы нашего попадания в это время.
   Комментарий к
   * Кацап - унизительное, оскорбительное прозвище нищих и бедных людей русского происхождения.
  Скотский рынок (Екатеринодар, в верхнем правом углу место, где будет стоять Шуховская башня) https://i3.imageban.ru/out/2019/03/22/1ec31d0205a76496d1b78a09703417df.jpg
  Триумфальная арка https://i3.imageban.ru/out/2019/03/22/bd4ddcd59c9708782d48a51134b6e6b8.jpg
  Бакалейная лавка https://i1.imageban.ru/out/2019/03/22/a9b30804637fa08311c603d82ee2da31.jpg
  
  ========== Часть 5 ==========
  
  По поводу табака и его упаковки Иван Григорьевич имел с нами беседу на следующий день. Просветил, что фасованный фабричный табак должен иметь акцизу. Наши поделки, мягко говоря, незаконны. Табачный бизнес серьезное дело, и занимаются им серьезные люди. Тот табак, которым торгуют в лавке по тридцать копеек за фунт, привозят казаки из станиц. Он не был правильно обработан, высушен кустарным способом, потому имеет плохое качество и низкую цену. Покупают этот продукт самые малообеспеченные слои горожан.
  
  В городе есть своя табачная фабрика, выпускающая сигареты, которые продаются с акцизной маркой. Ну точно, как в наше время! Ничего не меняется в сфере бизнеса. И 'люди серьезные', и накостылять могут тем, кто сунется в эту монополию. В общем, купец рекомендовал в табачный бизнес не лезть, а заняться чем-то полезным. Идею с побелкой лавки Иван Григорьевич одобрил. Маруська выдала нам полведра гашеной извести и метелку для побелки. Вот с этим добром мы и заявились в лавку.
  
  Побелили изнутри, навели порядок, вымели весь мусор. Затем отмыли полы, пересчитали товар, сравнили его с записями Ничипора. Недостачу по соли и гвоздям он велел искать в подвале дома. Мол, не все перечисленное хранится в лавке. Впрочем, нас это пока мало волновало. Торговля в этот день велась вяло, и мы, в основном, сидели перед лавкой, обсуждая, что еще можно замутить в плане бизнеса в девятнадцатом веке.
  
  - Попкорн продавать возле театра, - выдвинул Серега очередную идею. - С кукурузой здесь проблем нет.
  
  - Сколько мы на этом заработаем? - скривился я. - Даже если изымем у Маруськи нужную посуду, выход продукта грошовый. У американцев специальный аппарат был. И торговали попкорном в кинотеатрах.
  
  - Тогда выход один - нужно клад искать, - хмыкнул Серега. - Что ты про клады помнишь?
  
  - То, что на Кубани до фига еще не разграбленных курганов, но большинство из них на территории адыгейских сел. Там нам копать никто не позволит. Да и лопатой мы много не нароем. Золота найдем мало, в основном, предметы быта и прочую археологическую ценность. Сейчас можно на рынке 'из-под полы' купить 'кладовую записку', в которой будет подробно описано, где и как зарыт клад. Если не нашел клада по указанной записке - сам виноват, потому что не так понял указания.
  
  Обсудив еще несколько не самых удачных идей, дружно пришли к выводу: что-то изобрести в этом времени мы не можем. Не помним мы ничего.
  
  - Эх, ноутбук бы сюда с гуглом, - вздыхал Серега.
  
  - С ноутбуком любой дурак справится, - заметил я.
  
  - Тогда у нас остаются только тексты песен, которые можно продать в виде стихов, - резюмировал Серега.
  
  Насчет текстов песен стоило поспешить с извлечением их из телефонов, которые уже почти разрядились. Точно это сказать мы не могли. Подвал был закрыт на замок. Нам в момент попадания сильно повезло, что Николай спустился в подвал и люк был открыт. Мне даже припомнилось, что Коленька хотел поискать 'кубышку' отца. Теперь ключи были у экономки. Но я уже оценил крепления и пришел к выводу, что проушины можно отогнуть вместе с гвоздями. Надо будет ночью прогуляться до подвала. Обсудив еще немного наши возможности, мы с Серегой помогли Ничипору закрыть лавку и отправились домой.
  
  Вечером Серега попросил у Маруськи теплой воды и устроил постирушки. На это зрелище вышли посмотреть все обитатели дома купца, включая его самого и коней в придачу.
  
  - И что такого? - возмущался Серега. - Носки я уже третий день не менял, трусы тоже. Хорошо, рубашка была на замену.
  
  Выданные мной шаровары Серега тоже постирал, переодевшись в свои джинсы.
  
  - Справная вещь, - цокал языком Иван Григорьевич, разглядывая штаны. - Англицкие или хранцузы шили?
  
  - Английские, - ответил Сергей и отправился развешивать стираное белье.
  
  - Чего они так взбаламутились? - задал он мне вопрос чуть позже. - Никогда не видели, чтобы парень стирал?
  
  Я, покопавшись в памяти, с удивлением узнал, что стирку здесь устраивают раз в месяц. Чаще смысла не видели. Помогает Маруське одна вдова, живущая неподалеку. Свой колодец у Ситниковых был, правда вода имела странный привкус. Так что таскать издалека её не требовалось. Потом воду после стирки выносили со двора и сливали в канаву.
  
  Теперь я еще думал, как обрадовать Сергея новостью о том, что клопов в доме заливают кипятком два раза в год - перед Рождеством и Пасхой. И предыдущей ночью, когда он крутился в кровати и жаловался на комаров, кусали его не они, а обычные клопы. Насчет вшей я тоже не был уверен, что их нет. Могли тоже быть, хотя Маруська белье и вываривала в большом чугунке. Тоже думаю не стоит сразу вываливать на неподготовленного парня информацию о том, что вываривают вещи не только для того, чтобы от вшей избавиться, а чтобы проще отстирывать.
  
  Пока тепло, мы использовали заросли лопуха, растущего вдоль забора, вместо туалетной бумаги. Потом, когда лопухов не станет, такими 'пустяками' никто не будет заморачиваться. Нижние портки у мужиков будут в характерных пятнах. И все это будет перед стиркой вариться в одном чане с полотенцами и нижними юбками женщин.
  
  Так что ношеные всего три дня носки здесь никто бы грязными не посчитал. От Ивана Григорьевича вообще постоянно пахнет мочой. Подозреваю, что у него с почками проблемы. По малой нужде часто бегает. Маруська ему заваривает шпорыш, но это не помогает. А других медикаментов просто нет.
  
  Различных инфекций сейчас так много, что за гигиеной нужно следить особо тщательно, но как об этом расскажешь семье купца? Серега еще может себе позволить мыть руки перед едой. А на меня уже косо смотрят. Маруська вечером как прибралась по хозяйству, вышла за ворота посидеть на скамейке с соседкой, семечки полузгать, заодно обсудить нового постояльца у купца Ситникова.
  
  Я не удержался и решил подслушать. Высунулся в окно и внимал разговору. Бабский трёп был, в основном, насчет того, что на всю эту господскую блажь много денег расходуется. Мол, я тоже уже перенял манеры у Сергея Павловича и столько мыла извел, что просто жуть! Подозрений ни моя личность, ни Сергея не вызывали. Вот и хорошо.
  
  Пока я шпионил за Маруськой, Серега посетил 'удобства во дворе', затем заглянул в конюшню.
  
  - Николай, а лошади у купца здоровые? - задал он мне странный вопрос, когда вернулся.
  
  - Вполне, - не понял я, что там смутило парня.
  
  - Мне показалось, что у коней вздутие животов. Выглядят толстыми.
  
  - Все верно, - согласился я. - Это престижно иметь хорошо откормленную лошадь. Считается, что она сильнее, да и достаток хозяина демонстрирует.
  
  - А для чего дед гриву им квасом мазал и заплетал? - продолжил Серега расспросы.
  
  - Тоже мода, - заверил я. - Завтра поутру расплетет, расчешет, будет как у женщин после бигуди волнистая и красивая грива.
  
  - Дурдом, - пробормотал Серега и двинулся в спальню. - Мне сапоги нужно купить, - поморщился он, стягивая те, что носил эти дни. - В носках еще ничего, а с портянками твои жмут.
  
  - Сапоги рублей пять стоят, - заметил я. - Рулетку придется продавать.
  
  - Продадим, - зевнул Сергей, устраиваясь на кровати. - Ты придумал еще что-нибудь про бизнес?
  
  - Ничего определенного. Знаю, что аспирин еще не изобрели, но насчет технологии не в курсе. Хотя ивы, из которой получают сырье, по берегам Кубани много растет.
  
  - А я посмотрел, как Маруська семечки жарит, вспомнил рецепт халвы.
  
  - Не самый ходовой товар, да и большие объемы мы не потянем, - раскритиковал я идею.
  
  - Тогда завтра отнесем в редакцию газеты 'Кубанские областные ведомости' стихи. Я 'Что такое осень' Шевчука написал на листок. Тебе нужно переписать со всеми 'ятями'.
  
  - Думаешь, много заплатят? - усомнился я.
  
  - Ну с чего-то же нужно начинать? - резонно заметил Сергей. - Подвал бы еще вскрыть.
  
  Но ни в подвал ночью, ни в редакцию газеты мы не попали. Для выдергивания проушин нужен был инструмент, и я его не смог раздобыть. А на следующий день мы первым делом отправились продавать рулетку. Долго торговались, чтобы получить достойную цену. Купца, которому мы продемонстрировали это 'чудо инженерной мысли', смущало наличие сантиметров - французской меры длины. Хотя дюймы, которые шли параллельно сантиметрам, вполне устраивали.
  
  После долгих споров и демонстраций того, как рулетка сама сворачивается, продали её за три рубля семьдесят копеек. Тому же купцу реализовали рюкзак. За него получили восемь рублей. И уже с этими деньгами отправились покупать Сергею сапоги. Шить на заказ он не хотел. Пришлось искать готовую продукцию. Естественно, такие сапоги не имели разницы между правой и левой ногой. Но в объемных портянках этот дискомфорт не был так заметен. Зато приобрел Серега сапоги всего за четыре с половиной рубля.
  
  Домой вернулись к обеду, быстро перекусили и занялись старой телегой. Оказалось, что не то чтобы в ней сломалось что-то конкретное. Просто она была слишком старой. Колеса когда-то менялись, а все остальное явно помнило еще Коленькиного деда.
  
  - Вот эти доски можно заменить, - рассматривал Сергей, - и вполне для перевозки грузов сгодится.
  
  - Стойки, что роль амортизатора выполняют, тоже придётся менять, - заметил я. - Но ты прав, для груза вполне сойдет. А для пассажиров у нас бричка имеется.
  
  Иван Григорьевич тоже был не дурак. Хоть и причитал много, но расторопность, свойственную купцам, проявил. Он, оказывается, нужную древесину уже заказал. А все стенания были только по поводу того, что за работу придётся платить. А так мы с Сергеем за два дня все, что смогли, сделали бесплатно.
  
  Купец торопил нас, поскольку ему требовался транспорт для поездки по станицам. Дела у купца Ситникова и так шли не очень хорошо, даже помощника лишнего не было. Потому мы без возражений согласились на поездку. Серега сразу предупредил, что с лошадьми сам не управлялся, и Ничипора тоже взяли с собой. Тот сел управлять телегой, а Иван Григорьевич самолично правил бричкой.
  
  Поездка получилась познавательной. Про неудобства, комарье ночью и мух днем я рассказывать не буду, и так понятно, что даже небольшое путешествие в конце девятнадцатого века еще то удовольствие. Нам пришлось проехаться далеко от города, чтобы найти станицы, где еще народ не распродал семечки подсолнечника. Именно за ними мы и поехали.
  
  Потом предполагалось, что свезем семечки на маслобойню, где отожмут масло, и уже конечным продуктом - подсолнечным маслом - будем торговать в лавке. Раньше купец сам не ездил. Но теперь нужда заставляла искать товар подешевле. Да и после не повезет он семечки в Ейск или Лабинск на завод. Отожмет где-то поблизости полукустарным методом.
  
  Участия в торгах я не принимал. Иван Григорьевич и сам неплохо справлялся. Мы с Серегой снова, как два заблудившихся туриста, разглядывали 'жизнь аборигенов в естественной среде обитания'.
  
  - И это еще считается зажиточным регионом, - озвучил мои мысли Серега. - Нищета сплошняком.
  
  - Не скажи, - не согласился я. - Овцы, козы, корова в каждом дворе. И выращивают они много чего.
  
  Пока купец грузился, мы прошлись вдоль улицы. Вышли к полям. Подсолнечник закончили убирать, а длинные стебли еще лежали наваленные на краю поля. Какая-то ассоциация с этими стеблями у меня возникла в голове. Кажется, их пережигают на золу, а из нее получают что-то полезное. Поделился мыслями с Серегой.
  
  - Поташ! Первосортный поташ добывают из этой золы! - радостно просветил меня Серега. - У нас в группе Андрюха Кузьмин учился. Он из Лабинска. Как-то хвастался, что в начале двадцатого века там стоял крупный для того времени завод по производству поташа из золы подсолнечника.
  
  - А поташ это и мыло, и стекольное производство, - припомнил я.
  
  - Нужно договариваться со станичниками насчет этого добра, - сориентировался Сергей.
  
  Делать поташ в станицах умели. Но, как правило не в больших объемах. Мы же обещали заплатить за крупную партию. На переговоры с атаманом потратили часа два. Казак требовал аванса и на наши доводы не велся. Пусть получить золу дело нехитрое. Да и потом извлечь щелок не сложно. А вот для его выпаривания уже требуются дрова. Пришлось оставлять задаток пять копеек. Конечно, сам атаман такой ерундой не собирался заниматься. Но давал разрешение селянам именно он.
  
  Ночевали мы в этой станице на сеновале у одного из казаков, а на рассвете выдвинулись в путь. За три дня посетили еще две станицы. Телега была полностью заполнена мешками с семечками. В последней станице ждать выпаривания поташа мы не стали, а забрали с собой в бочонке.
  
  Возвращались домой тем же маршрутом, собирая в станицах наш заказ. В общей сложности у нас получилось купить шесть с половиной фунтов* поташа. Потратили тринадцать копеек. Иван Григорьевич молча косился, но не вмешивался в тот бизнес, что организовал Сергей.
  
  Мы же с Серегой обсуждали, как нам дальше продолжить двигаться в этом направлении. Выходить на рынок с готовой продукцией рискованно. Это мы уже поняли по табаку. Рынок давно поделен на сферы влияния. Зато сырье всегда охотно покупают, и не только в России. А поташ - это популярное сырьё.
  
  - Ситников говорил, что большой завод по отжиму масла в Лабинске, - делился со мной идеями Серега. - Предполагаю, что они уже сориентировали все станицы в округе на выращивание подсолнечника. Сейчас всю ботву выбрасывают. И если в будущем именно в Лабинске будет находиться поташное предприятие, то нам просто необходимо опередить того, кто до этого додумался.
  
  - Сто восемьдесят километров от Екатеринодара, - припомнил я расстояние.
  
  - Ну и что?! - возмутился Сергей. - Нам не нужно там жить постоянно. Сезон сбора подсолнечника короткий. По-хорошему нужно найти доверенного человека на месте. А самим заниматься только сбытом.
  
  - Уговорил, - кивнул я. - Только договариваться и, возможно, выкупать участок земли под 'производство' нужно заранее и в этом году.
  
  Уже в городе мы решали, кому продать поташ. Пока выходов на купцов у нас не было. Тупо сдали в аптеку (кстати, интересное заведение) и получили на руки сорок копеек. Так себе бизнес. Но если говорить о десятках пудов поташа, то цена становится уже интересной.
  
  Из того бочонка, что мы привезли с собой, поташ добывали сами на летней кухне, потеснив Маруську. Ведерный бочонок обошелся нам в пять копеек, еще две копейки отдали за щелок и теперь хотели рассчитать стоимость конечного продукта. С выпариванием провозились полдня, постепенно подливая из бочонка щелок к тому, что выпаривался. За ночь эта масса вся отстоялась и на дне чугунка можно было увидеть крупные кристаллы желтовато-бурого цвета. Их доводили до ума уже в печи, прокаливая в закрытой посуде. На выходе у нас был белый порошок. Тот самый поташ.
  
  - Из десяти литров сто сорок-сто пятьдесят грамм, - оценил я наш труд.
  
  - Две-три копейки, - вздохнул Сергей.
  
  - Курочка по зернышку клюет, - подбодрил я его. - Мы еще халву ресторану продадим, стихи в газету принесем и портреты императора начнем рисовать.
   Комментарий к
   * Русский фунт = 0,40951241 кг
  https://i6.imageban.ru/out/2019/03/24/632fa5e6464d2424f68d41f8552ff3f0.jpg
  https://i5.imageban.ru/out/2019/03/24/7e718d9941ec1199f71e2dea9626a970.jpg
  https://i3.imageban.ru/out/2019/03/24/b31aabd3015f83a1bfb14135a6b10aca.jpg
  https://i6.imageban.ru/out/2019/03/24/251e9f98b8932f58a35cd3a091fd11c7.jpg
  https://i6.imageban.ru/out/2019/03/24/0a8d49379eb35c8b8f9b6b230bf40a0d.jpg
  
  ========== Часть 6 ==========
  
  Еще неделю мы занимались намеченными планами. В одной из газет, хранившихся почему-то на крышке буфета, нашли вполне узнаваемый портрет царя Александра III. Газеты мы прочитали все от корки до корки, а затем занялись портретом. Серега повторил перьевой ручкой довольно похожее изображение. Размер был небольшой, где-то с ладонь. Из той же дрянной бумаги вырезали паспарту, вставили рисунок, добавили рисованных вензелечков по краям и по две копейки начали успешно продавать у себя в лавке. Субботние торги оправдывали себя. Пятнадцать портретов ушли влет. Я даже не ожидал такого спроса. Цена, конечно, была символичная, но для станичников и это деньги.
  
  Черкесы и адыги подобным товаром не интересовались. Они покупали, в основном, соль и сахар. Табак в наших самодельных пачках разобрали горожане. Мы весь имеющийся у купца табак все равно расфасовали. Кому-то на сторону его предлагать не стали. А у себя в лавке выставили. Серега как раз на табаке и поймал Ничипора.
  
  - Было восемь рядов по восемь пачек. Это шестьдесят четыре. При нас купили пятьдесят шесть. А у тебя по деньгам пятьдесят, - поставил он Ничипора перед фактом недостачи.
  
  То, что парень подворовывает, мы уже догадывались, но не так же нагло? Ничипор пользовался тем, что Иван Григорьевич слег, вот и шустрил в лавке. Купца серьезно беспокоили почки. Но врача приглашать он категорически не хотел.
  
  - Отлежусь, в баньке попарюсь, - отказывался Иван Григорьевич от услуг профессионального медика. - Микола, ты лучше за лавкой следи.
  
  Мы с Сергеем и следили. Масло из семечек подсолнечника уже отжали и тоже начали им торговать.
  
  Один мешок с семечками Серега выкупил для своих нужд. Два дня потратил, чтобы очистить их от кожуры. Вначале кипятком обварил, потом целую приспособу изобрел из двух вилок и палки, а затем изображал блендер. После уже снова заливал семечки водой. Ядра остались на дне, а кожура всплыла. Ядра семечек Серега небольшими порциями истолок в ступке. Необходимые ингредиенты для приготовления халвы - сахар и белок куриных яиц - дома имелись. Взбивать этот белок, конечно, пришлось долго и все теми же вилками. Но уже первая порция халвы, примерно весом в килограмм, показала, что получается вкусно и необычно.
  
   Тут как раз праздник кубанских казаков подошел, и мы решили предложить необычные сладости в центральные магазины. Из памяти Коленьки я раздобыл сведения, что пятое октября будет шумным и щедрым днем. Казаки гуляют с размахом.
  
  Правда, немного пришлось потратиться на упаковку халвы. Картонки я покупал в книжном магазине. Еще взял несколько листов специальной вощеной бумаги. Трафарет резал тоже из картона и не один, а три, накладывая друг на друга. Провозились с упаковкой мы по времени раз в десять дольше, чем с самой халвой.
  
  - Реклама - двигатель торговли, - напоминал я сам себе и не роптал. Наши 'сладости из гарема' должны были иметь достойный вид. Картинка на коробке, изображавшая гаремную невольницу, поедающую якобы халву, была на грани приличий. Но пышнотелость и фигуристость 'восточной красавицы' оценил даже дед Лукашка.
  
  В каждой коробке халвы было примерно четыреста пятьдесят грамм. Местным мерить в фунтах было проще. Вот мы и подстраивались под этот вес.
  
  Десять коробок отнесли в ресторан, приплюсовав к ним небольшой узелок, где у нас были обрезки и мелкие кусочки халвы. Это, чтобы покупателю давали попробовать продукт. Халву, безусловно, здесь знали, но тут всех подкупала коробка и оформление. В ресторан мы сдали по пятьдесят копеек и сильно пожалели, когда в бакалейном магазине приказчик заплатил рубль за коробку. Кто бы мог подумать, что на халве мы заработаем шестнадцать рублей чистой прибыли?
  
  Иван Григорьевич отнесся к этому бизнесу скептически. Не факт, что в следующий раз у нас купят. Да, коробочка красивая, но без нее дешевле. Нам просто повезло, что попали на праздник. Не стоит ориентироваться на армянского купца Мирзояна, который продавал коробки шоколадных конфет по три рубля. У нас был не тот уровень.
  
  Весь октябрь мы с Серегой так и крутились. То стишки отнесем в газету, где за них уже стали платить по двадцать копеек, то портретики царя нарисуем, попутно продавая то, что имелось в лавке или, наоборот, скупая у тех же адыгов шерсть и кожу. Еще Сереге требовался местный гардероб и что-то на зиму. С большим трудом нам удалось сбыть его кроссовки за шесть рублей. Очень долго никто не хотел покупать, пусть и хорошую, но странную обувку. За вырученные деньги собирались обеспечить Серегу одеждой.
  
  Первый же наш визит к портному потрепал нервы всем. И самому мастеру, и нам с Сергеем.
  
  - Как такое вообще можно носить?! - возмущался выходец из двадцать первого века. - Где ширинка? Что это за клапан? И уссаться можно, пока все пуговицы расстегнешь.
  
  - Шо вы такое говорите, господин? - обижался портной. - Очень хорошо на вас сели. Со спины хлястиком отрегулируем, а длину даже укорачивать не придется.
  
  Серега на уговоры портного не повелся и брать готовые брюки не стал. На следующий день мы принесли на показ джинсы.
  
  - Можете повторить подобный крой? - поинтересовался Сергей.
  
  Мастер на некоторое время выпал из реальности. Он ощупывал, выворачивал наизнанку, чуть ли не на зуб пробовал каждый шов. Наличие молнии повергло портного в настоящий шок.
  
  - Здесь как раз я согласен заменить пуговицами, - заметил Сергей. - Но все остальное хотелось бы похожее.
  
  - Такой крой... это же новые лекала... - начал набивать себе цену мастер.
  
  Не на тех напал. Серега готов был убедить портного, что за возможность посмотреть такое изделие он нам сам должен доплачивать. Конечно, подобной строчки и обметки швов никто не просит и даже клепки на карманах не нужны. Впрочем, как и сами карманы. Но общий принцип брюк должен быть соблюден.
  
  Полдня мы просидели в заведении господина Петрова. Лекала были сняты, мерки проверены на изделии и на Сереге. Пришлось дожидаться, пока мастер раскроит ткань и сметает на живую нитку.
  
  - Сойдет, - остался Серега доволен результатом. - Я вам еще свою рубашку принесу показать.
  
  Полный комплект с рубашкой, жилетом и сюртуком обошелся в семь рублей. Это мы ещё пальто не стали заказывать. Я пообещал Сереге выдать на зиму что-нибудь из запасов Ивана Григорьевича. Сам купец с постели уже не поднимался. И доктора ему мы все же пригласили.
  
  - Три рубля взял! - возмущалась потом Павлина Конкордиевна.
  
  Я тоже был возмущен. Как такового лечения эскулап не назначил. Выписал рецепт на опиум, и все. Даже названия болезни я не понял.
  
  - Тumores maturare atque aperire, - с умным видом произнес доктор, взял деньги и велел готовиться к похоронам.
  
  Ситников сразу потребовал батюшку. Напомнил мне, что завещание давно и по всей форме составлено. Правда, теперь каждый вечер приходилось сидеть у постели больного и слушать наставления про то, с кем торговать, кого опасаться, что и когда лучше покупать. Я всё записывал. Действительно, опыт у купца был богатый. Не стоило терять такие наработки.
  
  - Если Саркисян начнет предлагать купить лавку, гони его в шею, - рекомендовал Иван Григорьевич. - И это... еще Ваську, сына Катерины, я обещал взять в помощники. Посмотри по весне, может, пристроишь хлопчика. Ничипору не особо доверяй.
  
  Порошок опиума Ивану Григорьевичу облегчил боли. Теперь он не кричал по ночам и даже выглядел немного лучше. Много спал, но когда не спал, требовал, чтобы с ним кто-то сидел рядом. Поскольку слуг было не так много и все при делах, роль сиделки доставалась или мне, или Павлине Конкордьевне. Она, не в пример мне, к своим обязанностям относилась с душой. Мало того, еще и начала приводить в дом паломников, чтобы эти 'святые люди' облегчали душевные страдания больного и развлекали разговорами.
  
  Серега после таких визитов долго приходил в себя. Про запах, исходящий от этих паломников, я и говорить не хочу. Месяцами, а то и годами эти люди не мылись, таскали на себе буквально рассадник болезней и насекомых.
  
  - У него по лбу вша ползла, а он её нам на пол смахнул, как ни в чем не бывало, - делился Сергей очередным наблюдением.
- Нельзя ли как-то уменьшить число этих гостей? Я боюсь уже в дом заходить.
  
  Истории, рассказываемые теми паломниками, тоже были далеки от религиозного содержания.
  
  - Как села на иголку, а та голка по телу, по крови поплыла и прямо в сердце! - рассказывал очередная паломница 'страшную сказку'. Народ, собравшийся послушать, только ахал.
  
  - Драйва им не хватает, что ли? - задавался Серега вопросом. - Что там психологи говорят по поводу таких любителей страшилок?
  
  - Много чего говорят, но это в нашем веке, а не в девятнадцатом, - напомнил я. - Скучно им, вот и развлекаются, как могут.
  
  - Мне скучать некогда, - возразил Сергей.
  
  С этим я был согласен. Тут один поход в баню уже серьезное развлечение. Нет, конечно, можно нагреть воды и на кухне поплескаться. Но так еще больше экстрима. Про походы в воскресенье в церковь я вообще молчу. А у нас еще лавка и сумасшедшие торги по субботам. Кто-кто, а мы с Серегой точно не скучали.
  
   Чем холоднее становилось, тем больше паломников шло мимо по улице. Я уже устал бороться с грязью и просто ждал, когда Иван Григорьевич отойдет в мир иной и можно будет прекратить эти посещения. Истории, рассказываемые гостями, были почти под копирку. Про голодные регионы России, где едят человечину, про холеру, тиф и неупокоенных мертвецов.
  
  Очередную историю с неупокоенными мертвецами я остановился послушать только потому, что паломница рассказывала явно не сказку, а про свою жизнь. В двух словах, эта женщина раньше была зажиточной мещанкой в Костроме. Потом случился пожар, да такой сильный, что сгорело пять домов. Этими историями меня было не удивить. По улицам Екатеринодара ходило много 'погорельцев'. Тоже душещипательные истории рассказывали и просили милостыню. Зацепило меня в рассказе женщины то, что она убивалась по погибшему сыну.
  
  - А батюшка говорит, что отпевать не положено, поскольку пристав бумагу не написал, - вытирала слезы паломница. - Восемь годочков, как не стало моего СерОженьки, а батюшка не стал его отпевать. Мужу заупокойную справили, потому что нашли левую ногу в сапоге. А СерОженьку так и не отыскали.
  
  В голове у меня ещё только складывался план, а женщина уже взялась вынимать из котомки какие-то бумаги.
  
  - Метрика о крещении СерОженьки и документ от пристава, что пропал сынок без вести, - продемонстрировала паломница доказательства своей истории.
  
  Ещё не веря в удачу, я подошел, чтобы посмотреть бумаги. 'Сергей Павлович Иванов 1865 года рождения 8 июля', - прочитал я. Такой шанс был один на миллион!
  
  - А муж ваш из Сызрани? - задал я женщине вопрос.
  
  - Нет, костромские мы, - повернулась ко мне паломница. - Родились и женились там.
  
  - Надо же! - продолжал я валять дурака. - Один знакомый рассказывал про Павла Петровича Иванова, но, наверное, не про вашего мужа. Какого года рождения был ваш супруг? Точно не из Сызрани родом?
  
  Через пять минут я уже знал всю родословную вдовы, и ее день рождения, и покойного супруга. Потом я еще самолично насыпал ей в квас немного опиума и настоял на том, чтобы она осталась ночевать в доме.
  
  Вернувшийся из лавки Серега не сразу понял, почему я проявил такой повышенный интерес к обычной паломнице.
  
  - Серый, это шикарнейший белый рояль, лакированный, с позолотой и точеными ножками.
  
  - Чего? - оторопел Сергей.
  
  - Рояль, как и положено для попаданцев, - пояснил я. - Документы! Твоя легализация! Как тебе нравится - Сергей Павлович Иванов? И даже бумаги имеются. Да что там бумаги, полная родословная родителей как на блюдечке подана! Даже описание примет совпадает.
  
  - Я же не Иванов, - затупил Серега.
  
  - А кто у нас в доме знает твою фамилию? - напомнил я. - К тому же Ивановы настолько распространены, что совпадение никого не удивит. Я тут записал все данные с датами рождения 'твоей' ближайшей родни.
  
  - Хорошо, допустим, я из Костромы, а что делаю в Екатеринодаре?
  
  - Пришел искать мать. По слухам, она сошла с ума и подалась в паломницы. Ты прибыл ее искать и остался в городе, когда не нашел.
  
  - А то, что я почти два месяца живу у Ситниковых, ничего не значит?
  
  - Кто там по прошествии времени вспомнит, когда по времени приходила паломница, да и запомнит ли кто ее?
  
  С этими доводами Серега согласился. Легализация его в этом времени была самой большой проблемой. Мы даже деньги откладывали на взятку. А тут и документы, и легенда готовая. Как таковых паспортов у жителей России в это время не было. Только те, кто выезжал за границу, имели паспорта. Для всех остальных выписывались по мере надобности другие бумаги. К примеру, у Ивана Григорьевича Ситникова было Свидетельство о принадлежности к купеческому сословию.
  
  С такой бумагой путешествовать по России нельзя. Для переездов требовалось брать в канцелярии особый 'Билетъ для жительства в разных губерниях'. Срок действия билета был ограничен. Как писалось в билете, если особа, кому выдан билет 'въ течениiи льготного мѣсяца после сего срока не явится, то съ нея поступлено будетъ какъ с бродягою'.
  
  Серега у нас по всем признакам уже был бродягой. На учет в Екатеринодаре он не встал и бумаг никаких не имел. А тут хотя бы метрика и реально существующая 'мать'.
  
  - Все равно нельзя так, - не соглашался Сергей. - Сунется паломница завтра в мешок и обнаружит пропажу. На нас полицию наведет.
  
  - Придумаем, как сделать лучше.
  
  Ближе к полуночи мы выбрались из спальни и совершили грех, украв у несчастной вдовы документ на сына.
  
  - Как он не сгорел при пожаре? - недоумевал Серега, разглядывая нашу 'добычу'.
  
  - Какое-то прошение оформляли, я не понял на что. Но главное, есть бумага о том, что мертвым Сергея Павловича Иванова так и не признали.
  
  Ночь у нас получилась насыщенной. Почти до пяти утра мы рисовали подделку, копируя типографский шрифт обычным пером. Потом еще почерк подделывали. Та еще работка. Расположились мы во второй комнате, что примыкала к спальне. Двери забаррикадировали и при свете свечи пытались сделать по возможности нечто похожее. Потом мы наш труд слегка помяли на сгибах, потрепали, сбрызнули водой и залили свое 'произведение искусства' маслом. Эту копию я сунул обратно в вещи паломницы.
  
  Утром, провожая женщину, дал ей пятьдесят копеек деньгами, пироги и плохо закрытую бутылку с маслом. Паломница подношениям обрадовалась и проверять закупорку масла стала. Очень надеюсь, что наша уловка сработает. Когда начнет проверять, то обнаружит часть вещей подпорченными (я их компенсировал деньгами!), залитые и испорченные поддельные бумаги она не должна отличить.
  
  - А чего так много паломников в последнее время ходит? - заинтересовался Серега, когда мы проводили вдову Иванова Павла Петровича, Серёгину 'мать'.
  
  - На Кубани теплее, чем в средней полосе России. Вот они к зиме и устремились в этот регион.
  
  Где-то через неделю купцу Ситникову стало совсем плохо. Лицо приобрело желтоватый оттенок. Паломников больше не звали, а снова пригласили батюшку. Теперь уже точно, чтобы выслушать последнюю исповедь.
  
  Одиннадцатого ноября Иван Григорьевич умер.
   Комментарий к
   Штаны https://i2.imageban.ru/out/2019/03/24/2ef5f09a0e5f0ea020796a73f10605cc.jpg
  https://i4.imageban.ru/out/2019/03/24/56dd41a9ac67ee2d481043c813ed15dc.jpg
  Паломник https://i5.imageban.ru/out/2019/03/24/8f62c7e68d71f3b4103ce3b792ff471b.jpg
  https://i5.imageban.ru/out/2019/03/24/fb8a1c1a4983a5d99ce73f85c8a43ddd.jpg
  Свидетельсво https://i1.imageban.ru/out/2019/03/24/14046866adc9d8b804203a5d81b79d6d.jpg
  Метрика https://i1.imageban.ru/out/2019/03/24/3251fa8476e675c0b2a2910ced3d316a.jpg
  Билетъ https://i6.imageban.ru/out/2019/03/24/2b135914a29b422573b6892da6f9d788.jpg
  Только с 1 января 1895 г. началась выдача новых по форме документов - паспортов для всех жителей Российской Империи.
  https://i2.imageban.ru/out/2019/03/24/2cad1ae370f6c4f2698ca4783b664a27.jpg
  
  ========== Часть 7 ==========
  
  В течение последующих двух дней в доме крутилось столько посторонних людей, что я очумел. К запаху мочи, давно и стойко витавшему в помещениях, добавился аромат свечей, ладана, пирогов и самогона. Маруська с соседкой Катериной зашивались на кухне, готовя еду на поминки. Проститься с купцом Ситниковым пришло неожиданно много людей. Несколько купцов, соседи и еще непонятно кто.
  
  Несмотря на прохладную погоду, поминки устроили прямо во дворе. Дома вместить такую толпу места бы точно не хватило. Откуда-то притащили длинные скамьи, которые укрыли половиками, столы соорудили из подручных средств, используя козлы для распилки дров, старые двери и какие-то доски. Все это тоже было культурно прикрыто холстиной.
  
  - Отмучился родимый, - смахивала слезы Павлина Конкордиевна на поминках.
  
  - Сиротинушка, - обливал меня слезами какой-то совершенно левый мужик.
  
  Мой статус был четко прописан в завещании. Если деду Лукашке, Маруське и Ничипору купец отписал по пять рублей, свояченице - тридцать, то мне досталось, так сказать, 'всё движимое и недвижимое имущество'. Но за маленьким нюансом. До двадцати одного года я оставался под опекой Павлины Конкордиевны. Как и что будет дальше, волновало и меня, и Сергея. Вообще-то Ситникову положено было сообщить в полицию о новом постояльце. Но купец вначале был занят, потом заболел. Статус Сереги в доме по-прежнему был неопределенным. Павлина Конкордиевна его, конечно, уважала, но мог запросто кто-нибудь 'стукануть'. С другой стороны, стараниями той же Павлины Конкордиевны слухи по поводу Сереги были такие, что его слегка побаивались.
  
  В любом случае нужно было доставать 'кубышку', заныканную купцом, и платить стряпчему, чтобы оформил пребывание Сергея Павловича Иванова в Екатеринодаре по всей форме. Перед самой смертью Иван Григорьевич поведал мне тайну схрона. Очень горевал, что всего сто сорок рубликов серебром и пять золотом смог отложить на 'черный день'.
  
  Хороший был человек Ситников. Я искренне сожалел о его смерти. Да и люди, пришедшие на поминки, говорили не просто формальности, а добрые слова в адрес купца. Потом, конечно, когда подвыпили, уже стали отклоняться от темы поминок. Каких-то три пожилых казака начали мне втирать по поводу царя-батюшки и бороды. Раньше казаков заставляли бриться. И только Александр Третий разрешил отпускать бороды. Серегу тема бороды неожиданно заинтересовала. Он подсел к казакам поближе и продолжил расспросы.
  
  Мне пока брить было нечего, а вот Серега на эту тему страдал. Имеющийся у купца инструмент внушал ужас одним своим видом. Ходить к брадобрею стоило денег, но два раза в неделю Сергею приходилось навещать цирюльню. Кстати, Иван Григорьевич бороду тоже носил, как и было положено по статусу. Еще имелись в городе 'безбородые' купцы. Элита, так сказать. Те, кто торгует с заграницей. Как правило, это купцы первой гильдии при больших деньгах.
  
  К разговорам за столом я прислушивался, но сам больше смотрел по сторонам. Приглядывался к снующему в подавальщиках Ваське, сыну Катерины Уваровой, той вдовы, что помогала Маруське по хозяйству. Старшая дочь Катерины Машенька тоже крутилась на кухне. Из воспоминаний Николая я был в курсе, что парню эта девушка нравилась. Мне же лично она показалась не очень. Ни возрастом (шестнадцать лет), ни внешностью. Потому я подчеркнуто был холоден с Машенькой, а Ваську, наоборот, посылал с различными поручениями.
  
  С поминками я велел закругляться, когда кто-то из гостей начал распевать песни. Потом еще пьяные казаки пытались показать умение владеть шашкой и рвались продемонстрировать джигитовку на наших конях. Последних гостей выставили за пределы двора ближе к полуночи. Женщины остались перемывать посуду и наводить порядок, а мы с Сергеем отправились спать. В этот день больше никаких бесед не вели, зато на следующий день все жильцы дома собрались узнать о своей судьбе.
  
  - Как служили, так и продолжайте, - сообщил я и заработал одобрительный кивок от Павлины Конкордиевны. Честно говоря, мне как раз заниматься делами времени не было. Оформление завещания и прочая бюрократия требовали личного присутствия.
  
  Только через пять дней я забрал у Павлины Конкордиевны ключи от подвала под предлогом того, что нужно пересчитать товар и запасы на зиму. Так-то запасы солений пополнялись и без моего участия. Женщины и капусту засолили, и даже новое для меня блюдо - квашеную тыкву. Но мне требовалось попасть в подвал, чтобы выкопать кубышку возле третьей левой опоры.
  
  Серега был предупрежден на этот счет и на всякий случай страховал. Искать кубышку и копаться в подвале днем мы не рискнули. Специально дождались, когда обитатели флигеля лягут спать. Сергей прогулялся до туалета, а потом вдруг решил проверить двери в подвал и понял, что они не заперты.
  
  Почти сразу мы обнаружили, что на сундуке в коридоре, где обычно спал Ничипор, лежит муляж, а его самого в доме нет.
  
  - Воровская натура, - прошипел Серега. - Наверняка тоже знает о захоронке. Думаю, что у него есть дубликат ключей. Открыл вначале люк, затем засов на дверях изнутри. Люк снова запер, чтобы никто не догадался, а сам зашел со двора.
  
  - Сейчас мы его поймаем на месте преступления, - ничуть не огорчился я. - Люк, как ты заметил, заперт на навесной замок. Единственный выход - через двери во двор.
  
  - Если откроем дверь, то он заметит, - не одобрил Сергей мой план. - На улице не так уж и темно. Ночь звездная. Давай я зайду через люк, а ты, когда услышишь мой крик, то перекрывай выход.
  
  Замок на люке открывали с большими предосторожностями, боясь спугнуть вора. Потом я побежал во двор ждать условного сигнала, а Сергей начал спускаться. Уже возле входа в подвальную часть дома я сообразил, что мы немного перемудрили. Забыли, что вначале в подвал ведут шесть ступеней, затем площадка шириной метр, на которой еще одни двери, служащие тамбуром, и только потом несколько ступеней до подвального пола. Ничипор точно не стал бы оставлять все двери открытыми. Значит, свет с улицы он не заметит.
  
  В общем, ждать условного сигнала от Сереги я не стал, а, чуть приоткрыв левую створку дверей, прошмыгнул внутрь. Там уже на ощупь, в полной темноте спустился до площадки. Долго шарил, пытаясь найти дверную ручку. Потом вспомнил, что у этих дверей ручки и не было. Они распахивались внутрь, как ворота, и запирались на засов.
  
  Серега к этому моменту уже обнаружил вора и крикнул: 'Лови!' Я толкнул двери немного раньше, чем следовало. Ничипора они не задели. Зато он сам, вооруженный лопатой, мог причинить мне вред. Хорошо, что мои глаза уже привыкли к темноте. Той свечи, что горела в подвале, вполне хватило, чтобы увидеть опасность. Единственное, что мне пришло в голову, это столкнуть парня вниз. Бежал он по ступеням вверх и замахнулся лопатой, намереваясь ударить меня. Потому я подпрыгнул и, вцепившись в верхнюю балку проема, с силой толкнул Ничипора ногами.
  
  Почти одновременно со мной подскочил со спины Сергей. Он тоже пнул парня, но в обратную сторону и сам начал заваливаться сверху. Его удар оказался сильнее моего. Лопата врезалась в балку, а Ничипор с Серегой дружно упали. Странно как-то упали. Не вниз, а тут же на площадку. Мне казалось, что она шириной всего метр, а не два. Пока я соображал, заголосил Серега.
  
  - Вот же дрянь, гадость какая!
  
  - Что случилось? - не понял я.
  
  - Стой на месте, я сейчас за свечой сбегаю. Тут что-то непонятное: череп, кости, - крикнул Серега и кинулся по ступеням вверх, распахивая створки во двор.
  
  И тут же яркий дневной свет залил помещение. Я невольно охнул и оглянулся. Нет, все правильно. У меня за спиной были ступени, которые тоже вели наверх. Я даже выбрался наружу, постоял, не понимая, что произошло. Огляделся по сторонам, прислушался к звукам из соседнего двора и снова спустился в подвал, чтобы замереть в недоумении. То, что я увидел, не укладывалось в голове. Создавалось впечатление, что ступени отражают сами себя. Увеличилась площадка, но это точно не было зеркалом. На 'той' стороне от середины лестничной площадке лежало нечто страшное, напоминающее мумию.
  
   Невольно я перекрестился и начал пятиться назад, и только появившийся на другой стороне Серега остановил мое бегство.
  
  - Не переступай черту, - предупредил друг. - Поздравляю, ты снова открыл временной портал. Я в двадцать первом веке.
  
  - А это кто? - кивнул я на мумию.
  
  - Эм... Ничипор, судя по всему. - Сергей поддел сапогом труп. Рука мумии немного сдвинулась и на наших глазах рассыпалась на мелкие кости.
  
   Снова у меня возникло желание перекреститься, а еще лучше выскочить из подвала. Серега, похоже, просек мое состояние.
  
  - Не паникуй, сейчас разберемся. Жди и никуда не уходи, я хочу кое-что проверить.
  
  Ходил Сергей недолго и скоро вернулся весь мокрый, но с ящиком тех железок, что оставили в подвале предыдущие владельцы дома. Какую-то железку Сергей кинул в мою сторону. Оказалось, что это был гаечный ключ. Я его покрутил в руках и пожал плечами.
  
   - Подолби по ступеньке где-нибудь так, чтобы остался внятный след, я хочу убедиться, - попросил Сергей.
  
   Я старательно подолбил, делая небольшую канавку. Серега издал невнятный звук.
  
  - Мистика какая-то. Появляются затертые следы того, что ты только сделал.
  
  - Мы не в параллельной реальности, - пояснил я. - Значит, я нахожусь в прошлом, а ты в будущем на том же месте.
  
  - И пересекать границу портала тебе не стоит, чтобы не превратиться в мертвеца, как Ничипор.
  
  - Но ты же прошел, - заметил я очевидное.
  
  - Я и в первый раз прошел в девятнадцатый век в своем теле, а ты занял чужое.
  
  - Мой труп тоже рядом лежит? - невольно сглотнул я липкую слюну.
  
  - Пока не видел. Только этот, - снова пнул останки Ничипора Серега.
  
  - Нужно на каком-то животном проверить твою версию, - не сдавался я. Очень уж мне не хотелось остаться здесь, да ещё одному.
  
  - Проверим чуть позже. Пока у меня здесь нет подопытных животных, - пообещал Серега. - Не думай, я тебя не брошу. Сейчас, подожди.
  
  Подпихнув мне весь ящик с инструментами, он снова убежал. Вернулся минут через десять, таща мой чемодан и еще барахло из кухни.
  
  - Вещи же нормально проходят? - уточнил Серега.
  
  - Вполне, - заверил я, потому что уже успел оценить содержимое ящика.
  
  - Сейчас тебе еще кое-что переброшу и побегу домой за ноутбуком. Ты же хотел там клады поискать и какие-то технологии.
  
  - Рояли просто сыплются с небес, - иронично заметил я. - А что с Ничипором будешь делать?
  
  - Вот чёрт! - спохватился Серега. - В мешок приберу. Наверное, могилу во дворе устрою. Если кто и обнаружит, то этому мертвецу любая экспертиза даст сто тридцать лет.
  
  Пока Серега занимался трупом Ничипора, я поволок домой чемодан. Там выгрузил содержимое в сундук. Сам чемодан я хотел переправить обратно. Слишком необычная и приметная вещь. Трудно будет объяснить его появление. Бежать снова через двор с чемоданом я не стал. Спустился через люк в коридоре. И дальше меня ждал сюрприз. Прохода в двадцать первый век не было! Я запаниковал, выскочил наружу, оббежал дом и снова проник в подвал, с облегчением увидев злого Серегу. Тот закончил паковать Ничипора и ругался на то, что даже после смерти парень доставляет проблемы. Я же рассказал, что только что обнаружил.
  
  - Очень хорошо, - обрадовался Сергей. - Зато никто из домочадцев не попадет случайно в портал. Правда, придется объяснять, почему бочки таскаешь через дом, но это не главная проблема.
  
  Чемодан я все же принес обратно. Сергей попросил свой мобильник. Гаджет перемещение через портал времени пережил без проблем. Серега поставил его на зарядку, а сам занялся перетаскиванием тех стройматериалов, что я купил.
  
  - Продашь пока плитку, трубы могут не купить. Цемент тоже продавай, но пересыпь в другую тару.
  
  Я молча принимал все эти вещи из такого близкого, но далекого для меня двадцать первого века. К тому времени, как я перетянул последнюю коробку с напольной плиткой, телефон у Сергея зарядился.
  
  - Очуметь, - сообщил Серега, проверив работу аппарата. - Я, конечно, еще проверю, но, похоже, что за все время, что мы пребывали 'там', здесь время совсем не сдвинулось. А я еще подумал, чего дождь опять льет?! А это тот же самый дождь, что и был, когда мы в прошлое провалились.
  
  - Ты меня точно нигде не нашел? - еще раз поинтересовался я.
  
  - Нет, вообще не нашел никаких следов. И слава богу. Мне еще Ничипора хоронить.
  
   Попрощались мы с Серегой часа через два. Тот поклялся, что не оставит меня одного. Ему я верил, но волновался, чтобы не закрылся портал. Так же переживал, чтобы никто случайно в него не сунулся. Снова встретиться с Сергеем мы договорились на следующую ночь. Я вернулся в дом, через люк вышел в подвал, дошел до ступеней. Несколько минут стоял, не решаясь переступить условную границу. Потом зажмурился и сделал шаг вперед. Ничего не произошло. С этой стороны портала не было, двери на засов я закрыл и вернулся обратно. Жаль, что я не могу перейти в свое время. Придется здесь выживать и приспосабливаться. Пока же стоило проверить, что у меня находилось в чемодане.
  
  Содержимое родного багажа порадовало. Я же рассчитывал на осеннюю погоду. Положил с собой джемпер, запасные туфли, ботинки, пару брюк, куртку, шарф, шапку.
  
  В обуви я сразу разочаровался. Для Николая Ситникова она была велика, впрочем, как и брюки. Но те хотя бы можно по длине подшить. С обувью варианта не было. 'Продам', - сразу решил я. Но больше всего обрадовался пакету с трусами, футболками и носками. Это точно все годилось. Боже мой! Шампунь, одеколон! Знакомые ароматы чистоты и достатка. Местный аналог зубной щетки у меня имелся, но это не сравнить с тем, что оказалось в моем несессере.
  
  Спать я лег, когда занимался рассвет. Подремал часа три и подхватился. Павлине Конкордиевне сообщил, что Сергей с Ничипором уехали рано утром за очень редким и дорогим товаром.
  
  - И что, они на поминках Ивана Григорьевича не будут? - удивилась женщина.
  
  - Не думаю, что успеют, - ответил я.
  
  Ключи от подвала я экономке не вернул. И лавку открывать в этот день не собирался. Прихватив обувь, которая мне не подошла, и несколько образцов плиток, побежал в город. С обувью я управился быстро. А вот с плиткой пришлось походить. Со строительными подрядчиками Ситниковы не были знакомы. Да и потом я долго пояснял, что за товар имею и сколько хочу получить. Купец обещал прислать посмотреть на партию своего доверенного. Тут уже я заартачился. Образцы у меня были на руках. Зачем же всю партию смотреть? Как же мне не хватало Сереги за спиной! С купцом мы так ни до чего и не договорись.
  
  Домой я вернулся с двадцатью рублями от продажи обуви и грустными мыслями о своём будущем.
  
  ========== Часть 8 ==========
  
  
  До вечера и встречи с Серегой я много чего успел сделать. Прежде всего прикрутил на свой сундук навесной замок, обнаруженный в ящике с инструментами из двадцать первого века. Защита так себе. Но случайно в него нос уже не сунешь. Павлина Конкордиевна уже намекала, что готова переехать в дом, в спальню Ивана Григорьевича. Пока я отговаривался тем, что нужно бы все отмыть, очистить и выкинуть перину. По поводу вонючей перины поднялся крик. Как же! Это же целое состояние! Маруська обещала выстирать. Только попозже. Сейчас не та погода, чтобы сушить перо. Перина купца продолжала вонять на весь дом.
  
  В общем, пока вопрос со спальней и переездом экономки из флигеля оставался открытым. Флигель был довольно большим строением. Вполне приличный дом. Только деревянный. Он имел одну общую стену с конюшней, но если сравнить с тем, как жили сейчас в станицах, то очень достойное жилье. Павлина Конкордиевна желала просто повысить свой статус. Если бы не портал в подвале, я бы и возражать не стал. Сейчас же имел другие планы. А еще очень волновался по поводу назначенной встречи с Серегой.
  
  Дождаться, пока все уснут, просто не мог. Засов на дверях открыл еще днем. Когда стемнело, я вылез через окно спальни, пользуясь тем, что меня не видно из флигеля. Конечно, если бы кто-то пошел в туалет, то заметил бы мое странное поведение. Но в этот поздний час желающих посетить удобства не было.
  
  К моей огромной радости Серега уже был на месте и даже какие-то тюки успел перебросить через границу портала.
  
  - Привет, - обрадовался он моему появлению. - А я тут будильник допотопный раздобыл, выставил на нем время и решил оставлять рядом записку. Чтобы ты знал, когда приду. Только время местное.
  
   - Два часа дня, - отметил я. - Здесь около десяти вечера.
  
  - Ты чего так рано пришел? - тут же сообразил Сергей. Пояснил почему.
  
  - Я так и подумал, что ты будешь волноваться, потому ещё кое-кого припас.
  
  Выскочив на улицу, он вернулся буквально через минуту, неся картонную коробку с дырочками.
  
  - Кота поймал бездомного, - выудил Серега животное из коробки. - Сейчас проверим.
  
  Я не ожидал, что Серега сразу кинет мне кота. Тот уже был ошалевший от долгого пребывания в коробке. А тут его еще куда-то кинули. Котяра мявкнул, оцарапал мне руку и рванул обратно.
  
  - Что и требовалось доказать, - резюмировал Сергей и переступил границу портала.
  
  - Ты чего?! - задохнулся я от возмущения.
  
  - Как видишь, хожу в обе стороны без проблем, - продемонстрировал Сергей еще несколько раз свои возможности.
  
  - Тебе-то зачем сюда? - не понял я.
  
  - Микола, - усмехнулся Серега и выудил из пакета две банки пива, - садись, поговорим за жизнь. - Пиво я взял и пристроился рядом на ступеньке. - Мы же теперь с тобой, как Властелины Мира. Знаем будущее наперёд. Я вчера радовался возвращению ровно до того момента, пока дома не включил телевизор. А потом... Мы хотели здесь заработать бабла и срулить в 'теплые края'. Теперь появилась возможность многое изменить.
  
  В этом плане я был с ним согласен. Вернее, у меня возможности выбора были ограничены. Снова напомнил Сереге, что зарождающее революционное движение остановить не получится.
  
  - Можем сместить акценты, - не согласился Сергей. - Я вчера почти не спал, в интернете сидел. Кубань и Дон были вполне благополучными районами России. Да и Дальний Восток тоже. Вся буча закрутилась вокруг Питера, Иваново и рядом. Вот этих рабочих и нужно переориентировать на своих собственных заводах. Дать им такую жизнь, чтобы о восстаниях и думать не смели.
  
  - Впереди русско-японская война и Первая мировая, - напомнил я. - А как мы знаем, основной причиной Первой мировой стало стремление европейских правительств к переделу мира.
  
  - Что-то сумеем сделать в любом случае, - возражал Сергей. - Даже если Николай Второй снова отречется от престола, то тебе очень пойдет роль главы Временного правительства. Керенский в свое время профукал удачную возможность предотвратить выступления рабочих.
  
  - Не можешь предотвратить пьянку - возглавь ее? - усмехнулся я, допивая пиво. В целом, я уже был согласен с другом. Даже если не справимся, то собрать манатки и сбежать в благополучную страну всегда успеем.
  
  - Я тут распечатки подготовил по кладам, - придвинул Сергей мне листки. - И ещё открытия в области медицины. Аспирин, как ты и хотел.
  
  - Для начала нам нужны деньги, - заметил я.
  
  - И не только здесь, но и там, - кивнул Серега на противоположную сторону от портала. - Может, я кубышку купца выкопаю и продам?
  
  - У тебя есть знакомые в этой области? - усомнился я.
  
  - Дядю Артёма спрошу.
  
  - Спроси, конечно, - не стал возражать я ни против продажи, ни против извлечения кубышки. - Но лучше пока возьми мою банковскую карточку. Пусть российские банки снимут какие-то проценты, но это для нас не так важно. Жаль, что других средств нет и моё имущество ты продать не сможешь.
  
  Дав указания Сергею, что купить в первую очередь, я попрощался и понес тюки вначале во двор, а затем снова в подвал только через люк в коридоре. В двух больших тюках была ткань на продажу, а в маленьком - коробка с лекарствами и прочие предметы гигиены, включая туалетную бумагу.
  
   Разбираться с этим у меня не было сил. Спать хотелось неимоверно. Я же вторые сутки на нервах, а впереди суматошный день с поминками. И на кладбище надо сходить, и принять гостей, кто зайдет на девять дней со дня смерти Ивана Григорьевича. Специально звать сейчас не принято. Люди сами должны вспомнить. А то, что соседи не забудут и придут на дармовую еду, я ничуть не сомневался.
  
  Маруська с утра отправится на рынок, купит парочку петухов. Своих кур резать мы не хотели. Тесто было еще с вечера поставлено. Рыбу почистит и пожарит Катерина. Особых разносолов не планировалось, но покушать люди могли. Только спиртное я решил ограничить, нечего пьянку устраивать.
  
  Когда вернулись с кладбища, я сразу извлек приготовленные бутылки и ведерный бочонок с вином.
  
  - Павлина Конкордиевна, вот это все вы выставляете и ни стаканом больше, - сообщил экономке.
  
  - ОбЧество не поймет, - не одобрила женщина.
  
  - Иван Григорьевич был непьющим, не думаю, что он одобрил бы пьянку на своих поминках, - ответил я.
  
  В любом случае выбора у Павлины Конкордиевны не было. Ключи я и не думал ей возвращать, сообщив, что теперь у меня в подвале хранится ценное имущество.
  
  Гости шли в течение всего дня. Даже когда поняли, что здесь уже не наливают, все равно приходили на халяву поесть. Откуда-то снова паломники забрели. Я скрипел зубами, но не выгонял этих ходячих рассадников инфекций и вшей. Успокаивал себя тем, что Серега достаточно антибиотиков, шампуней от вшей и моющих средств передал. Не так, конечно, много, как хотелось. Он за день и так много чего успел купить. В ближайшее время я планировал устроить дезинфекцию дома.
  
  Пока женщины суетились и ухаживали за гостями, я успел поспать. Последних гостей выпроводил за ворота уже засветло. Помог деду убрать во дворе и сел у себя в комнате, ожидая назначенного времени встречи.
  
  Ожидание немного затянулось. Маруська с Катериной ещё долго возились на кухне, потом дед Лукашка шастал в туалет. Никак переел на поминках. Только к полуночи народ угомонился, и я смог выбраться в подвал. Сергей не просто ждал, а уже перетаскал весь груз, заполнив площадку.
  
  - Что-то ты много всего приволок, - заметил я.
  
  - Думаю, что завтра вернусь 'домой', - сообщил Серега. - За кладом нужно в Московскую область ехать. Здесь поблизости ничего толкового не возьмем.
  
  - А документы? - напомнил я.
  
  - А фотошоп? - покрутил у меня перед лицом бумагой Серега. - Скачал в интернете образцы документов этих годов. Имя удалил, свое вписал.
  
  - Печать на принтере, - скривился я.
  
  - На лазерном принтере. Плюс чуток помял лист, где-то капнул свечой, где-то грязными пальцами взялся.
  
  - Все равно можно распознать подделку, - не одобрил я.
  
  - Позже сделаем нормальные документы. Пока мне и этого 'билета' хватит.
  
  Товары для продажи мы перенесли в подвал и пока демонстрировать их кому-либо не собирались. Только личные вещи. Серега прикупил себе более-менее приемлемое из вещей. Пальто хоть и было пошито в другом веке, но смотрелось вполне органично - стильно и богато. А что по фигуре, так это портной хороший был, из Франции.
  
  Спать этой ночью мы не стали. Занавесили поплотнее шторы. Заперли двери, зажгли фонари и начали везде брызгать спреями от насекомых. Только столовую оставили на потом. Сами в ней и сидели до утра, перебирая распечатки, сделанные Серегой.
  
  - Однозначно выбираю дизельный мотор, - сообщил я, когда прочитал, что еще пять лет до того времени, как Рудольф Дизель оформит патент. - Серега, хочешь стать нефтяным магнатом? Мне для мотора солярка потребуется.
  
  - Пока обойдешься растительным маслом. Сам Дизель представил на всемирной Выставке в Париже модель, работающую на арахисовом масле. Будем рапс выращивать и из него масло отжимать.
  
  - Все равно надо бы Майкопскую нефть под себя подмять, - не согласился я.
  
  - Николай, не гони коней! Не успеем мы все сразу и бегом. Вначале мне нужно нормально легализоваться. Откроем пару заводиков 'легкой промышленности', а потом уже начнем активную деятельность.
  
  - Но патенты нужно сразу оформить. Время идет, настоящие изобретатели буквально на пятки наступают, - хохотнул я.
  
  Утром Серега изобразил 'возвращение домой'. Как он принес все те баулы, которыми была заставлена столовая, вопросов не возникло. Все посчитали, что Сереге кто-то помог. А я только рано с утра встретил. Серега душевно поздоровался с Павлиной Конкордиевной, подарил ей шикарную шаль в темных тонах, но такой богатой расцветки, что сразил даму в самое сердце.
  
  - Еще привез французский препарат от вшей, клопов и прочих насекомых, - продолжил Серега. - Так что сегодня будем дома прибираться. Павлина Конкордиевна, большая просьба не распространяться соседям о моем бизнесе.
  
  Перину Ивана Григорьевича наконец снесли на конюшню. Я и свою туда же вынес, но Маруська ее быстро прибрала. Кровати и сундуки тоже вынесли пока во двор. Еще ночью мы из сундука Ничипора вынули его личные вещи и выкинули через портал. Серега сообщил всем домочадцам, что Ничипор получил расчет и нанялся к другому купцу, отправившись с ним в Темрюк. Ничипора в доме Ситникова не сильно любили и горевать о потере помощника никто не стал. Правда, мне задали вопрос об открытии лавки для торговли.
  
   - Как только Сергей Павлович закончит свои дела в столице, купим заведение поприличнее, - сообщил я. - У нас будет совместное владение магазином.
  
  Павлина Конкордиевна недоверчиво покосилась на Серегу, но не осмелилась сказать что-то против.
  
  Я же ринулся отмывать комнаты от грязи и трупиков насекомых. Вычищали дом до самого вечера. Сергей ватных одеял принес четыре штуки и постелил их вместо перин на кроватях. Сам он устроился в комнате Ивана Григорьевича. Спать в моей спальне на сундуке Серега больше не хотел. Объемные купеческие подушки тоже перенесли во флигель. Снова женщины хотели что-то сказать против такого 'кощунства', но, рассмотрев постельные принадлежности, которыми мы застелили кровати, сразу примолкли. Меня же привычного размера подушки более чем устраивали. И главное, в доме больше ничем не воняло. К вечеру Маруська еще протопила печь, и стало совсем хорошо.
  
  На следующий день Серега продолжил 'устанавливать свои порядки'.
  
  - Кофию я приучен пить по утрам, - ошарашил он Маруську. - В первый раз покажу сам, а дальше изволь мне заваривать его перед завтраком.
  
  - Так завтрак... - начала Маруська.
  
  - Яичницу с беконом, - перебил Сергей. - Деньги за постой я Николаю Ивановичу выделил.
  
  Вместе с ковшиком для варки кофе Маруське был передан казан и несколько кастрюль из тех, что валялись в доме в другом времени. Деваха от обилия такой шикарной посуды обомлела и кинулась выполнять поручение.
  
  - К кофе сервиз нужен другой, - заметил я Сереге чуть позже.
  
  - Буржуй, - усмехнулся он. - Пей из того, что дали.
  
  После завтрака я велел деду запрягать бричку. На вокзал за билетами мы не собирались идти пешком. Серега еще раз уточнил, точно ли он нигде не влезет в грязь, и нацепил щегольские ботинки. Где только купил такие? А уж когда он надел пальто, фетровую шляпу и выудил из баула трость, дар речи и я потерял. Потом опомнился и попенял Сергею, что он мне обуви нормальной не купил. Моя старая велика на три размера.
  
  - Куплю, когда вернусь, - заверил Серега и велел 'подавать экипаж'.
  
  Кажется, все, кто наблюдал, как Серега загружался в бричку, решили, что все это время здесь жил инкогнито какой-то 'ревизор'. По крайней мере, финальную сцену этого бессмертного произведения народ воспроизвел очень достоверно. Я в своей купеческой одежонке, в картузе и сапогах смотрелся на фоне Сергея мальчиком на побегушках.
  
  Дед Лукашка тоже долго пялился, не веря, что в бричку сел тот же самый парень, который предыдущим днем ползал по полу, отмывая углы. И чтобы совсем 'добить' своих и соседей в придачу, Серега вынул из портфеля перчатки, надел их и со словами: 'Трогай, голубчик' похлопал деда по спине.
  
  ========== Часть 9 ==========
  
  На вокзал мы отправились, только чтобы узнать по поводу билетов. Но и вероятность того, что можно будет сразу уехать, не исключали. Сложилось всё как нельзя удачно. И билеты в первый класс (шестнадцать рублей!) имелись в наличии, и до отправления оставалось еще полтора часа. Я не поленился опросить служащих и узнал насчет питания в пути. Выяснил, что обедать можно в ресторанах на больших станциях. Только желательно заранее известить по телеграфу, что такой-то господин изволит откушать. Можно в пути и просто продуктов перехватить, но я решил не рисковать. Сереге и так будет некомфортно ехать. Жаль, что я не мог составить ему компанию - портал в другой мир держал меня при доме. Но лучше избавить Сергея от дополнительных проблем. Так что, потратив еще полтора рубля, я отбил несколько телеграмм по пути следования поезда.
  
  В Москве же Сереге придется всем заниматься самому: снять гостиницу, купить себе неприметные вещи попроще и потеплее и как-то потом начать поиски клада дворянина Байкова. Согласно информации из интернета, этот достопочтенный господин, поссорившись с наследниками, продал имение, перевел ценные бумаги в золотые монеты и драгоценности, да и спрятал.
  
  Обнаружили клад с письмом-завещанием только в середине пятидесятых годов двадцатого века. Господин Байков отчего-то был уверен, что оставил достаточно 'подсказок', и наследники хоть с трудом, но найдут клад. Вернее, найдет самый сообразительный. Увы, таких в роду Байкова не окажется. У Сереги теперь был шанс добраться до укромного места в общественном парке. Конечно, в Москве уже мог быть снег и это затруднит поиски, но и ждать до весны Серега не хотел. Его никак не устраивали наши жалкие продажи в лавке. Кстати, лавку я собирался предложить тому Саркисяну, которого отец Николая так не любил.
  
  Посадив Серегу на поезд, я велел деду Лукашке править сразу к дому Саркисяна. То, что купец будет на месте, я не рассчитывал, но у меня уже было заготовлено письмо с предложением обсудить продажу лавки и места в торговом ряду.
  
  Забегая вперед скажу, что выручил я за товар в лавке и саму 'сараюшку' триста двадцать рублей. Торговались мы с Саркисяном долго. Мужчина был уверен, что надул мальца, который без папенькиного надзора сразу прекратил торговлю. Примерно на сто-сто пятьдесят рублей он точно обманул. Но у меня были другие планы, вместо того чтобы трястись над этим имуществом.
  
  Зато сразу освободилось время. Я смог пройтись по Красной, пообщаться с приказчиками магазинов, выдавая себя за доверенного господина Иванова Сергея Павловича. Мол, сей достойный муж скоро вернется и желает приобрести недвижимость, желательно с магазином. Попутно я сбыл рулоны с тканями. Хорошо продал, по сорок рублей каждый.
  
  Жаль, что магазинов на продажу не нашлось. Зато мне удалось узнать о выставленном на торги доме одного из разорившихся дворян. Дом располагался не на Красной, а на Екатерининской, что тоже было неплохо. Это одна из самых чистых и благоустроенных улиц этого города. Выяснив адрес Авдеевых, я сходил посмотреть на дом. Кирпичный первый этаж и деревянная надстройка были типичными строениями для этого времени. Каретная, конюшня тоже прилагались к владению. Оставалось только дождаться Сергея, чтобы решить вопрос с покупкой дома.
  
  Изнервничался я, ожидая Серегу, так, что аппетит пропал. На восьмой день я только что по потолку не бегал от беспокойства. Тут еще заявился купец, которому я показывал напольную и настенную плитку. Честно говоря, я про него и забыл. А тут он мне попался под горячую руку. Рявкнул так, что у купца чуть картуз с головы не сдуло.
  
  На следующий день купец снова пришел с поклоном обсудить товар и цену. Аналога в этом времени не было. Вернее, керамическую плитку знали, но она была ручной работы и очень дорогой. Моя выглядела если не дороже, то необычно. Крупный формат, идеальный размер. В общем, вместе с цементом и затиркой сторговал всё за пятьсот рублей.
  
  Продажа не прошла мимо Павлины Конкордиевны. Так-то она знала, что 'привозили' и складывали в подвал товар, который ей не показывали. Женщина и не догадывалась, что настолько дорогой. А Лукьян Кузьмич торговался так громко и самозабвенно, что вся прислуга оказалась в курсе порядка цен. Потом, когда во двор загнали подводы, Маруська так и норовила заглянуть, что в тех картонных упаковках так дорого стоит. Но тут уже помощники купца бдили и отгоняли зрителей. Плитка была со всеми предосторожностями перестелена соломой и увезена, а я остался с огромной суммой на руках. И главное, в банк положить деньги не мог. Официально у меня опекун имеется и до двадцати одного года я деньгами не могу распоряжаться.
  
  Сделка с Лукьяном Кузьмичом меня немного отвлекла. Потому полной неожиданностью стало, когда у ворот остановился извозчик и из кибитки выгрузился Серега.
  
  - Сергей Павлович, исхудали-то как! - сразу запричитала Павлина Конкордиевна.
  
  - Зато дела с наследством батюшки решил наилучшим образом, - ответил Серега и подмигнул мне.
  
  - Маруська, обед подавай! - начала командовать Павлина Конкордиевна, пока я помогал Сереге разгружаться.
  
  - Что это ты притащил? - недоумевал я.
  
  - Не покупать же каждый раз одежду, когда снова поеду, - ответил Серега. Надо понимать, что это не последний наш клад.
  
  - Чего так долго? - выспрашивал я друга, уведя в свою комнату подальше от любопытных ушей
  
  - Поезда медленно ходят - это раз, искал два дня и копал ночью - это два, потом нужно было легализовать золото в банке, продать драгоценности  - это три. Открывал счет, занимался документами. Один шустрик мне 'билетЪ' выписал всего за два рубля. Так что я теперь в Екатеринодаре на законных основаниях могу жить целый месяц. За это время нужно купить дом и 'встать на учет'.
  
  - Дом я уже присмотрел. Не томи, сколько по деньгам получилось? - поторопил я Серегу.
  
  - Пляши... - усмехнулся он, но долго томить меня не стал: - Пятьсот сорок две тысячи.
  
  - Полмиллиона?! - ахнул я.
  
  - Для наших планов это капля в море, - отмахнулся Серега. - Но для старта нормально.
  
  Смотреть дом отправились на следующий же день. На самом же деле Сереге было без разницы. Жить в нем он не планировал. Главное было отселить мою опекуншу и начать зарабатывать себе имя в городе.
  
  - Оформим владение на тебя, - решил Сергей. - Я куплю дом с магазином.
  
  - Нет ничего на продажу, - пожаловался я.
  
  - Значит, построим. С покупкой надела земли под строительство проблем нет?
  
  - Не должно быть, - ответил я. - Только проект нужно предоставить.
  
  - Совсем забыл, на каком факультете я учусь. Пусть строительное черчение мы изучали всего полгода, но для этого времени хватит.
  
  - Принесешь им компьютерную распечатку? - съязвил я.
  
  - Тебе принесу, а ты перерисуешь, вспомнишь молодость, когда карандашом делали проекты, - хохотнул Сергей.
  
  Покупка дома затянулась. Купчую на меня можно было оформить, но только при свидетельстве опекуна. Бывшие владельцы хоть сразу и получили пять тысяч, но переезжали и грузили свое добро, считай, месяц. Мы с нетерпением ждали дня, когда дом освободят. На сороковой день скромно помянули Ивана Григорьевича. В дом гостей я заводил партиями, и только в столовую. Пока одни гости сидели за столом, других не пускал. Желающие отведать халявной еды сами поторапливали тех, кто обедал.
  
  Приближалось Рождество, а мы еще не обосновались на новом месте. Серега уже и ковры в подвал притащил, и кровати в разобранном виде с матрацами. Только везти это добро было некуда. Наконец, двадцать третьего декабря все проблемы были решены. Сергей поставил женщинам задачу - отмыть дом. Деду Лукашке было велено перевести лошадей и навести в конюшне порядок, а сам тем временем нанял грузчиков и подводы.
  
  Павлина Конкордиевна так и не поняла, откуда доставили вещи и мебель. Ее потрясло наличие ковров как таковых. А уж когда она поняла, что они с Маруськой будут жить в доме, а не в старом флигеле, даже расплакалась. Дед Лукашка тоже слезу пустил. Он вообще решил, что его вот-вот выгонят. Я же попросил его нанять помощника только потому, что еще до переезда дед расхворался. Кашлял, температурил. Антибиотиком я его быстро на ноги поставил. Попутно узнал, что 'деду' всего пятьдесят шесть лет! Выглядел он на все восемьдесят, а то и больше. Всё же суровая жизнь сильно сказывается на внешности.
  
  После переезда мне пришлось долго успокаивать деда. Громко и при свидетелях объявил, что он назначен старшим на конюшне и пусть подбирает себе не одного, а двух помощников. Заодно нормальный экипаж и новую телегу купим.
  
  Рождество мы отметили душевно. В новом доме, в обновках и с подарками. Сереге несложно было купить вещи в будущем. От себя я выдал всем слугам по рублю, а своей опекунше подарил брошь.
  
  Делами мы занялись сразу после праздников. Я нанял грузчиков и перевез все соленья-варенья из купеческого подвала в сарай нового дома. Серега снова ушел в двадцать первый век. Он планировал заказать железные решетки на двери и окна для 'того' дома, а также решетки и крепкие замки для нашего подвала в этом времени.
  
  Еще я разведывал ситуацию с покупкой участка под строительство магазина. Так-то по городу много чего строилось. Купцы спешили закончить все свои дела к приезду императора, который, оказывается, посетит Екатеринодар в сентябре 1888 года.
  
  Именно под магазин выхлопотать место не получилось. Разрешение давали на доходный дом в три этажа, не меньше. Если на первом этаже будет заведение или магазин, это только приветствовалось. Можно было, конечно, дать кому-то взятку и переиграть такую концепцию, но прибежавший из портала Серега решил, что нас все устраивает.
  
  - Своих же людей там и поселим. Только мне некогда чертежами заниматься. Давай я тебе ноутбук принесу с солнечными батареями.
  
  Начертить общую схему много времени не потребовалось. Дольше мы обсуждали, что и как устроим. Сделали с таким расчетом, чтобы потом можно было внутренние помещения усовершенствовать. С этими чертежами мы и отправились к архитектору, который был очень недоволен тем, что кто-то делает его работу, пытался найти ошибки, доказать, что так не принято строить, и всячески набивал себе цену. Получилось, что чертежами занимались почти до марта.
  
  За это время Сергей оборудовал надежными запорами портал с обеих сторон. По его словам, в будущем это уже напоминало бункер. Здесь же мы пока никак не могли разгуляться. Хотя забор от соседей укрепили и подняли. Теперь Фроськин кабыздох не мог пробраться в наш курятник. Самих кур Павлина Конкордиевна сразу перевезла на новое место, но пес продолжал устраивать диверсии под хлипким забором.
  
  - Нужно свою собаку завести, и кота, чтобы мышей ловил, - решил Серега и пошел в будущее воплощать свой замысел. Собака, и хорошая, у Ситниковых когда-то была. Помер пес от старости, а нового Иван Григорьевич брать не стал. Кота же порвал все тот же Фроськин бандит. Но в новом доме были другие условия и другие соседи.
  
  Хорошенького рыжего котенка Серега принес быстро. А насчет собаки решил со мной посоветоваться.
  
  - Давай чуть позже, - предложил я. - С собакой заниматься нужно, а у нас дел невпроворот.
  
  Архитектор, получив десять рублей за 'моральный ущерб', наконец одобрил проект доходного дома с магазином на первом этаже. Можно было уже набирать строителей и заказывать материалы.
  
  - Радует, что сейчас в этом регионе более сорока кирпичных заводов, - озвучил Серега прочитанную в интернете информацию.
  
  - Да что там те заводы, одно название, - скептически заметил я.
  
  - Город они снабжают, и очень хорошо. Столько всего строится!
  
   Завязок среди строителей у нас не было, но тут я вспомнил про Лукьяна Кузьмича и навестил его. Каким-то образом купец был уже в курсе, что я купил дом за пять тысяч. Это сразу добавило мне уважения со стороны мужчины. В нашу проблему Лукьян Кузьмич вник быстро и пообещал обеспечить не только материалом, но и кадрами. Дальше я передал ведение переговоров Сереге. У нас же совместное предприятие, вот пусть сам и решает вопросы со строителями, а я займусь ремонтом старого дома Ситниковых. Зря я, что ли, столько материалов покупал? Конечно, теперь самому придется все делать.
  
  Флигель, конюшню и прочие хозяйственные постройки мы планировали снести. Сергей предположил, что когда-то наступит момент, когда наши преобразования в прошлом скажутся на будущем. И кто его знает, как это произойдет? Может закрыться портал или еще что-то случится. Для такого случая мы должны иметь склад всего того полезного, что здесь пригодится. И где это все хранить? Подвал не настолько большой. Потому Серега предложил на месте хозяйственных построек и флигеля выстроить башню-склад. Этажа на три и без особых изысков. Тупо из кирпича с крепкими дверьми и запорами.
  
  Но и свой дом хотелось обеспечить удобствами двадцать первого века. Я даже место под канализационную яму присмотрел. Будем откачивать из нее стоки по мере заполнения. В доме должен быть теплый туалет.
  
  Пока Павлина Конкордиевна радовалась новому дому, я преобразовывал старый. Без помощника было сложно. Подумав немного, пригласил соседского Ваську. Парнишка смышленый. На роль принеси-подай вполне годился. Велел Ваське не болтать о том, что видит в доме. Пацан оказался умным. Действительно молчал. Слухов о том, что я делаю гипсокартонные потолки и покрываю деревянные полы красивым ламинатом, не было.
  
  Мы случайно разговорились на тему собак. Васька рассказал, как у него погиб пёс.
  
  - Умный был, все понимал. А казаки пьяные ехали мимо... - мальчишка всхлипнул и продолжил: - зарубили Верного, еще и посмеялись.
  
  - Хочешь, собаку подарю, такую, чтобы охраняла? - предложил Ваське.
  
  - Не... мамка не разрешит. Говорит, нам самим есть скоро нечего будет.
  
  - Тогда я беру собаку себе, а ты будешь служить мне и растить охранника, - заметив недоверчивый взгляд мальчишки добавил: - Рубль в месяц.
  
  - Серега, алабая купи, - поставил я другу задачу. - Обещал Ваське собаку-защитника. Заодно его самого в доме поселим как наемного работника. Пора уже обзаводится 'своими' преданными людьми. Мальчишка умный. Я с ним математикой позанимался. Читать он тоже умеет.
  
  Алабая Сергей принес через три дня. Щенок вызвал умиление у всех, кто его видел. Ваське я сразу внушил, чтобы собаку не баловал. Это прежде всего охранник, а не игрушка. Перечислил основные принципы дрессировки, команды и поставил пса на особое довольствие.
  
  Павлина Конкордиевна почему-то воспротивилась, но тут пришел Серёга и заверил женщину, что, когда щенок подрастет, воров можно будет не опасаться. По поводу воров у Павлины Конкордиевна уже был пунктик. Слишком много вещей натащили мы в дом. Хозяйской рукой Павлины Конкордиевны ковры все были прикрыты холщовыми дорожками, по которым нужно было ходить, чтобы не портить ворс ковра. Ужасно-пошлые бордового цвета с кистями шторы, которые прикупил Серега где-то на распродаже, теперь все время закрывали солнечный свет. Это чтобы не выгорали обои на стенах.
  
  В целом, Павлина Конкордиева дорвалась до своего женского счастья. Одно её смущало, что могут найтись лихие люди и позариться на это добро. Так что алабай в роли будущего защитника дома был в тему.
  
  Дед Лукашка нашел себе двух помощников на конюшню. Правда, Маруська их почему-то называла бездельниками. Чтобы они не бездельничали, я предложил приобрести еще двух лошадей. Мое предложение было воспринято на ура.
  
  - Сергею Павловичу не по статусу извозчиков нанимать, - заявила Павлина Конкордиевна.
  
  Серега же лошадей не особо жаловал, но мужественно терпел, когда приходилось ездить по делам. Стройка дома была в самом разгаре: залили фундамент, начали привозить материалы, которые нужно было охранять и контролировать.
  
  В старом доме тоже много чего требовалось, но сам я физически не мог это сделать. Выслушав очередные мои стенания по поводу того, как много я хочу и мало могу, Сергей привел бригаду строителей. Быстро распределил между ними обязанности и срулил, сообщив, что вернется вечером. В мои же обязанности входило покормить работников. И я не сразу сообразил, что меня смутило в одежде рабочих. Только через четверть часа дошло, что Серега привел их через портал из нашего времени. Сами строители так и не поняли, где оказались. Со двора я их не выпускал и бдительно за ними следил.
  
  За неделю строители решили все поставленные перед ними задачи. Установили дровяной водонагреватель в подвале, провели центральное отопление. Попутно снесли ненужные печи, переместили кухню и устроили дома туалет с ванной (правда, воду приходилось носить ведрами). Теперь на кухне стояла новомодная металлическая печь из будущего 'под старину', отапливаемая дровами. Здесь даже духовка имелась.
  
  Электропроводку я прокладывал всю сам, а потом красил стены. Бригаду Серега вернул обратно в привычное им время. Кухонную мебель тоже пришлось таскать мне, а затем еще корячился со сборкой. Главный вопрос был, где взять электричество. Можно было, конечно, генератор припереть из двадцать первого века и горючее к нему. Но это ставило нас в большую зависимость от топлива.
  
  Идея о ветряном генераторе у нас Серегой возникла почти одновременно. Другой вопрос, что установить его пока было негде. Да я и не торопился. Дел и без этого хватало. Когда совсем стало тепло, рабочие начали разбирать флигель и конюшню. Фроська что-то вякнула через забор и уже на следующий день мужики стали копать вдоль забора траншею для фундамента. Будет у меня не забор, а целая стена высотой метров десять. В ширину склад был пять метров.
  
  Почти сразу я уяснил, что работают строители хорошо и качественно, пока я за ними наблюдаю. Пришлось до середины июля торчать на стройке. У Сереги с магазином была почти такая же история. Но надо сказать, что стены строители поднимали быстро. Дальше шли отделочные работы. Здесь мы сразу хотели предусмотреть возможность использования электричества и водопровода, и темпы строительства резко замедлились.
   Комментарий к
   Водонагреватель дровяной https://i5.imageban.ru/out/2019/03/26/ab2ffda73f49b5defcc73562a2df40ed.jpg
  Печь https://i5.imageban.ru/out/2019/03/26/b2469407aba319cb5d08f963ce6eb80f.jpg
  https://i3.imageban.ru/out/2019/03/26/f577f624b0f94b23246a3ff24b09ddf4.jpg
  
  ========== Часть 10 ==========
  
  С ветряками мы с Серегой вообще запутались. В будущем их было так много, что я невольно задался вопросом, почему у каждого жителя страны не стоял на крыше собственный генератор?
  
  - Удовольствие не из дешевых, да и не во всех регионах постоянные ветра, - просветил меня Серега.
  
  Ветряки подразделялись на горизонтальные и вертикальные, в зависимости от принципа работы. Изучив кучу документации, мы пришли к выводу, что у обоих конструкций имеются свои плюсы и минусы. Зато купить можно было любую модель без проблем. А теперь представьте себе, что мы это все в 1888 году установили бы на крыше здания. Представили? Угу. Думаю, что народ толпами повалил бы разглядывать такое чудо.
  
  Совсем отказываться от ветряного генератора не стали. Будет попозже. Для начала нужно было подготовить техническое обоснование и теоретическую базу. По сути, ветряной генератор только заряжает аккумулятор. Использовать сразу для бытовых приборов подобное электричество не получится. Нужен еще инвертор, преобразующий переменный ток в привычные 220 вольт. Там ещё много чего было нужно, но аккумуляторы и инверторы требовались в первую очередь.
  
  Про свойства электричества в конце девятнадцатого века было много чего известно в научных кругах. Бернардос буквально два года назад получил патент или, как это называлось, 'привилегию ? 194' на метод электродуговой сварки и резки металлов. А вот применение переменного тока для сварки и регулирующие трансформаторы еще не были изобретены. Серега решил готовить документы на целый ряд патентов по инверторам. Сейчас нам все не потребуется. Но пусть будут. Мы еще не готовы открыть даже простейший цех, не то что завод по выпуску аккумуляторов и инверторов. Да и доказывать местному населению придется долго, для чего это всё нужно. Народу пока проще запрячь лошадь, чем понять применение такого прибора, как инвертор.
  
  - Нужны рабочие, свои подготовленные кадры, - пояснял я Сергею.
  
  - Значит, пора начать строить свое профессиональное училище. Ты же это и планировал?
  
  - А кто там преподавать будет? - резонно заметил я. - Тех преподавателей тоже нужно 'натаскать' до приемлемого уровня.
  
  - Вот и займись этим. Время-то идет, - демонстративно постучал по ручным часам Сергей.
  
  Он таких механических часов прикупил пару сотен. У нас по плану в магазине будет продаваться продукция мужского ассортимента. С Петровым я уже провел предварительные переговоры. Портной сразу отказываться не стал, но еще размышлял. Я сильно не наседал. Действительно, нам пока предложить толком нечего. Доходный дом построен только до первого этажа.
  
  На заднем дворе возводилась техническая постройка. Из всех известных видов электричества в этом времени нам был доступен только генератор на паровой установке или тот же ветряк. Мы вполне могли использовать местную паровую машину, потому место для нее предусмотрели. Но стоили паровые установки бешеных денег. Хуже всего дела обстояли с местными электрическими лампами.
  
  - 'Сначала хлопковое волокно помещали в горячий хлорцинковый раствор, где оно постепенно растворялось. Полученную жидкость сгущали с помощью насоса до тестообразного состояния и выдавливали через тонкую трубку в сосуд со спиртом. Здесь она превращалась в тонкую нить и наматывалась на барабан. Полученную нить путем нескольких промежуточных операций освобождали от хлорцинкового раствора, сушили, разрезали, заключали в v-образные формы и обугливали в печи без доступа воздуха. Затем на нити напыляли тонкий слой угля. Для этого их помещали под колпак, заполненный светильным газом, и пропускали через них ток. Под действием тока газ разлагался и на нити осаждался тонкий слой углерода. После всех этих сложных операций нить была готова для употребления. Ее помещали в стеклянный колпачок между двумя платиновыми электродами, вплавленными в стекло (дорогой платиной приходилось пользоваться потому, что она имела одинаковый со стеклом коэффициент теплового расширения, что было очень важно для создания герметичности). Наконец, с помощью ртутного насоса из лампочки выкачивали воздух, так что в ней оставалось не более одной миллиардной того воздуха, который содержался в ней при нормальном давлении. Когда выкачивание заканчивалось, лампочку запаивали и насаживали на цоколь с контактами для вкручивания в патрон', - зачитывал Серега данные, скачанные из интернета.
  
  Догадываетесь, какой сложный процесс и соответствующая стоимость ламп? Покупать это убожество сейчас не стоило. То, что у нас когда-то будет нормальное освещение и свое производство, я не сомневался. Пока же ставку делали на керосиновые лампы. О поставках самого керосина я уже договорился. А лампы Серега купил в другом времени. Их конструкция почти не изменилась.
  
  Ещё Серега принес фотографии моего двора из будущего. На месте флигеля строится башня-склад. В XXI веке подобного сооружения не было.
  
  - Возможно, склад за ненадобностью снесли и остатки фундамента где-то под новыми постройками, - предположил Сергей. - Или это уже разные реальности. Пошло так называемое разветвление истории.
  
  - Главное, что портал работает, - констатировал я.
  
  - Вот отвезу патенты в Питер - узнаем наверняка.
  
  Патентов Серега подготовил два десятка в разных областях, включая дизельный двигатель. По пути он собирался ещё пару кладов опустошить. Причем один находился в Петербурге на чердаке доходного дома. Серега рассчитывал снять жилье в этом доме или поблизости. Все равно придется где-то жить, пока будут оформляться привилегии на изобретения. Поездка могла растянуться месяца на два. Чтобы я 'не скучал', срочно оформили покупку земельного участка на окраине города, чуть севернее улицы Красной.
  
  Придется снова обхаживать архитектора. Называть школой или пансионом это здание мы специально не стали. Уже вышел циркуляр министра просвещения Делянова, который потом назовут 'о кухаркиных детях'. Гимназии и прогимназии теперь закрыты для детей кучеров, лакеев, прачек, коим 'вовсе не слѣдует стремиться къ среднему и высшему образованiю'.
  
  Но это министру не требовались грамотные люди из низов. В какой-то мере я был согласен. Это сократило поток желающих учиться в университете по гуманитарным дисциплинам. Без гимназии в университет не поступить. Мне тоже на будущих заводах нужны были образованные технические специалисты, такие, что смогут обучить других рабочих. Но чтобы не вступать в конфликт с властью, школа-пансион на плане была названа замысловато - 'опытно-экспериментальная база рабочих широкого технического профиля'. Участок земли под это дело мы отхватили приличный. Серега заплатил три с половиной тысячи. Кроме пансиона, там предполагалось много чего построить: дом преподавательского состава, гараж, мастерские и другие хозстроения.
  
  Сергей отправился в поездку, а я начал метаться между всеми стройками, подгоняя и поторапливая рабочих, возмущаясь темпами строительства и самими работниками. То у них своруют выданный мной инструмент (хотя я предполагал, что сами же строители и воровали), то мой хороший, качественный цемент вдруг пропадет. Доходило до смешного - я стоял и наблюдал за каждой процедурой, будь то замес раствора или кладка кирпича. Горе-работники меня бесили неимоверно. И заменить эти артели было не на кого. Город строился, и строителей не хватало.
  
  В конце концов, я пошел на хитрость. Со старшими артелей обсудил ситуацию. Пообещал, что выданный инструмент рабочие смогут оставить себе после завершения работ. Согласовали нормы в день. Если делали больше, то я доплачивал по десять копеек. С такими ухищрениями темпы строительства ускорились.
  
  Быстрее всего строилась башня-склад. Там-то особых изысков не было. Соседи на это сооружение косились с опаской, но не высказывались. Разве что Фроська иногда выходила на улицу, чтобы покричать на всю округу, как мы ей весь свет загородили.
  
  Строительство доходного дома продвигалось медленнее. А тут еще в начале сентября городовые начали приходить с требованием, чтобы никакого мусора на улицу не выносили и чистили пространство перед домом. Фасад строители заканчивали со 'стахановской' скоростью. Спешно разбирали леса и переносили на заднюю сторону. Окна, еще не имеющие рам, заколачивали чистыми досками, подметали и тщательно убирали площадку. Город готовился к приезду царя, и я тоже.
  
  Письмо в Петербургскую жандармерию Серега отправил на месте, а я послал донос в Екатеринодарскую полицию. Историю крушения царского поезда мы изучили досконально и пришли к выводу, что все же это был теракт. И пусть сам Александр III, выбравшись из разрушенного вагона, подберет гнилую шпалу и обвинит управление железной дороги в неисполнении своих обязанностей, бомба в столовой все же взорвалась.
  
  Без угрызения совести мы с Серегой сдали организаторов 'Земли и Воли', а также непосредственного исполнителя Подлевского, который так вовремя успел сойти с поезда и быстро исчез где-то во Франции. Была вероятность того, что в крушении сыграли роль несколько факторов. И то, что поезд шёл с недопустимо высокой скоростью на опасном участке, и то, что тянувшие его два паровоза были слишком тяжелы для прогнивших шпал. Но эти факты можно было приплюсовать к основному теракту.
  
  В прошлом варианте развития событий царская семья выжила чудесным образом. Но император получил во время крушения сильный удар по спине тяжелой столешницей. Возможно, эта травма и стала причиной развития болезни почек, от которой Александр III умрет через шесть лет. Пусть это был не самый идеальный правитель, но по сравнению с вошедшим на престол Николаем Вторым так и хочется воспеть царствующему Александру III 'долгие лета' и оградить от покушений.
  
  Сергей писал мне письма и выражал надежду, что успеет вернуться до 21 сентября, даты посещения императором Екатеринодара. По намекам я понял, что клады мой друг отыскал, хотя разочарован содержимым. В сумме оба схрона принесли денег меньше, чем один прошлогодний.
  
  'Купил участок земли на Московском шоссе, - писал Сергей. - Там, где уже не будет электротехнического завода 'Сименс-Гальске'.
  
  С привилегиями ему пришлось повозиться долго. Не только требовался грамотный юрист, но и ожидание затянулось. В ответ я написал Сергею, что не стоит тратить время в столице. Подтверждение о получении привилегий юрист может прислать и в Екатеринодар. Прошел год с момента нашего попадания в это время, а мы, по сути, ничего не сделали.
  
  А ведь уже этой осенью в Казани в кружок семнадцатилетнего Коленьки Федосеева, так же, как и я, исключенного из гимназии, придет тихий, прилежный и очень религиозный парнишка Володя Ульянов. С этого момента марксистское движение начнет набирать обороты. Как это предотвратить, я не представлял. Сейчас Владимир Ульянов, исключенный из университета, откровенно бездельничал и не знал, куда себя приткнуть. Не иначе скуки ради решил, что подпольная деятельность его неплохо развлечет.
  
  Серега забил интересные факты в ноутбук о том, что Ульянов будет еще три года болтаться без дела. Работать он даже не думает. Из-за брата его исключили из университета, вот парень и строчит письма с прошениями доучиться в России или за границей. Возможность сдать экстерном экзамены ему предоставят. И Ульянов получит юридическое образование. Даже станет помощником присяжного поверенного в Самарском городском суде. За полтора года работы из шестнадцати дел выиграет только два, остальные будут идти с мутными формулировками о примирении сторон и так далее. Затем Ульянов переведется в Петербург, где уже развернет организацию марксистского движения.
  
  Под псевдонимом Иванова Ивана Сергей написал статью в 'Петербургскую газету' и переслал мне вырезку. В статье он с сарказмом человека из будущего неплохо так постебался на тему зарождающегося марксизма в России. Того же Коленьку Федосеева упомянул. Не забыл и Плеханова, руководителя сначала 'Земли и Воли', а затем и группы 'Освобождения труда'.
  
  Сам Плеханов сейчас пребывал в Женеве, где 'в спокойной европейской атмосфере знакомился с последними достижениями прогрессивной научной мысли'. Не... нормально так устроился! Пишет статейки на экономические темы, печатает их, рассуждает о тяжелой доле пролетариата в России. Я дурею от такой жизненной позиции! У меня по плану постройка поселка для рабочих, поднятие цехов, налаживание производства и распространение электричества. Пусть не совсем честно, со знанием будущего, но я реально уже что-то делаю для рабочих. А этот сидит в эмиграции и поучает.
  
  Статья И.Иванова вызвала широкий резонанс в столице. Серега писал, что расскажет подробности при встрече. Особенно громко визжала газета 'Неделя' по поводу Серегиной статьи. А мне пришла в голову мысль самим выпускать газету. Как ни странно, но запрета на такой вид деятельности не было. Мол, это тоже бизнес. Насобирал подписчиков - не разорился. Не стали люди читать - твои проблемы. Цензура, конечно, потом будет, но мы же не собираемся пропагандировать марксизм и призывать к революционному движению.
  
  Вернулся Серега шестнадцатого сентября.
  
  - Как я подгадал день? - радовался он. - Сейчас сбегаю в 'Перекресток' за шампанским, отметим ровно год нашего попадания. Там, кстати, не то первое, не то второе декабря. Холодрыга, наверное.
  
  Кроме шампанского, Сергей еще ананасов принес и прочей иномирной закуски, включая шоколад, по которому я соскучился. Здесь-то его покупать слишком дорого.
  
  - Серый, что там у нас по деньгам? - поинтересовался я, когда мы распили первую бутылку классического 'Советского шампанского'.
  
  - В будущем?
  
  - И там, и там, - попросил я.
  
  - По кладам у нас все неплохо получается. Чуть не надорвался, таская это золото. Немного серебра приберег в монетах, сам знаешь, что банк обратно мне выдаст только кредитными билетами.
  
  Мне, как сыну купца, эта система была хорошо известна. Бумажный рубль обменивался с большими процентами по сравнению с серебряным.
  
  - Если бы не побрякушки, которые я продал ювелиру, мы, считай, ничего не заработали бы, - жаловался Сергей. - Ещё десять лет такой денежной смуты, пока Витте не введет золото в обращение.
  
  По деньгам в XXI было неплохо только по той причине, что мы почти ничего не потратили. С моей карточки Серега снял две с половиной тысячи. Закупать что-то масштабное не могли по причине того, что склад ещё только строился. Да и потом придется использовать закрытый фургон. Иначе как объяснить соседям, почему грузы только вывозятся, как из бездонного колодца? А так заедет фургон, и никто не узнает, был в нём товар или нет.
  
  Что-то в будущем Сергей уже заказал. К примеру, вольфрамовую нить из Германии ему придется ждать две недели на 'той' стороне. Когда он находился здесь, время останавливалось. Что-то он частично приносил в подвал или складывал в доме в будущем времени. Вакуумный насос, к примеру, уже был куплен. Как и многие приспособы для стекольного производства. Лампочки мы обязательно будем выпускать. Пока же я складировал все больше печатные технологии и чертежи.
  
  - Малый кузнечный горизонтальный прессовый станок закажи и купи, - листал я список, предоставленный Серегой. - Оборудование для холодной ковки металла.
  
  - На кой-оно тебе? - не понял Серега.
  
  - Хорошие инструменты, а по объему места много не занимают. Еще несколько комплектов домашней столярной мастерской. Компактные металлообрабатывающие станки.
  
  - Губу закатай, - обломал Серега. - Не буду я хватать все подряд. Делай выписки и четкий план, что и куда. Все эти станки требуют наличия электричества, вот от этого и нужно исходить. Плюс дизельные двигатели и... трактора?
  
  - Да, трактор вещь нужная, - согласился. - Только потянем ли? Учти, брать кредиты или акционерные общества организовывать я категорически не хочу. Будем обходиться только своими силами.
  
  - Своими так своими. Только нам сейчас даже деньги не помогут. Нужны кадры, люди, которым можно давать поручения и личная охрана. Думаю, стоит проехаться по станицам, поговорить с атаманами.
  
  - Вот пройдет императорский смотр казачьего войска, тогда и поговорим на эту тему. Можно пригласить тех казаков, кто закончил действительную службу.
  
  - Этим лет по сорок, - заметил Сергей. - Лучше кого помоложе. Которые 'на льготе' могут заниматься своими делами, пока их не призовут к военным обязанностям.
  
  - Еще нам можно присмотреть народ из числа тех, кто стал инвалидом, воспитателями в школу.
  
  Разговор затянулся до утра. Шампанского или другого спиртного больше не хотелось. Мне стало тоскливо. Казалось, что я пытаюсь взвалить на свои плечи слишком неподъемную ношу.
  
  ========== Часть 11 ==========
  
  Конюшни и, соответственно, экипажа в старом доме теперь не было. Это создавало определенные неудобства. Безусловно, Серега мог и пешком прогуляться до Екатерининской улицы. Но в данном случае считалось, что он не только вернулся из столицы, но и привез подарки. Мне самому пришлось ловить извозчика и с ним возвращаться к дому.
  
  Без подарков к Павлине Конкордиевне появляться на глаза не стоило. Прежде всего это сказывалось на Серегином имидже. В дорогом костюме, с перстнем (который Серега приберег из одного из кладов), в шикарной обуви, шляпе, да еще с зонтом, Серега одним своим видом излучал достаток и благонадежность.
  
  - Будет и на моей улице праздник, - ворчал я, таща за 'господином' свертки с подарками.
  
  - Павлина Конкордиевна, взял вам хрусталя да скатертей, чтобы не стыдно было за стол пригласить уважаемых людей, - отчитывался Сергей.
  
  Мелкие, чисто символичные подарки достались всем. Даже Ваське и его подопечному - Зверю. Алабай теперь щеголял в новом ошейнике, а у пацана была кожаная куртка с капюшоном. Васька был на седьмом небе от счастья. Пусть еще и не по погоде была вещь, но он ее таскал не снимая, демонстрируя всем обновку.
  
  Понятное дело, это все было куплено в другом времени. К слову сказать, из Петербурга Сергей действительно привез огромную коробку с сервизом Императорского фарфорового завода. Клад купца в будущем времени Серега еще не выкопал, но всякие аукционы просмотрел. Наткнулся на продажу фарфора и офигел от цен. Как вам сервиз на шесть персон за шестьсот пятьдесят тысяч рублей? Это же цена целого мини-трактора! С учетом затрат на экспертизу и комиссионные всё равно получалась значительная сумма.
  
  Вообще-то купить в этом времени и продать в будущем в виде антиквариата можно было много чего. Другой вопрос, что быстро это не сделать. С картинами я Сергею сразу рекомендовал не связываться. Даже при условии, что сейчас купим без проблем, потом легализовать и доказать, откуда эта работа у тебя, практически нереально.
  
  Мы, кстати, приезд Репина так и пропустили. Гостил он у станичников в Пашковской в середине лета. Искал образы для своих 'Запорожцев' и пробыл недолго. У нас как раз тогда активно подвозили стройматериалы для доходного дома. Я совсем закрутился. Собственный, вернее, день рождения Николая забыл. Павлина Конкордиевна сильно возмущалась на сей счет.
  
  Примерно как дед Лукашка, когда обнаружил, что нашу застрявшую в грязи телегу разобрали на дощечки. Можно было попробовать ее вытянуть ещё в апреле. Но я был занят, а после уже доставать было нечего. Деду я пообещал взамен новую телегу купить, но все никак не складывалось. Артели строителей с подвозом материалов договаривались сами, наша телега там точно не нужна. К тому же Серега планировал доставить настоящий фургон.
  
  В оставшиеся пять дней до приезда императора инспектировали стройку, решали, что и как будем делать.
  
  - Если вставить рамы со стеклом, можно будет проводить отделочные работы и зимой, - рассуждал Серега.
  
  - А окна ты собираешься заказать 'там'? - уточнил я.
  
  - Конечно. Сам понимаешь, и качество, и сроки другие.
  
  - Даже для сроков из будущего потребуется не меньше месяца, - усомнился я. - Не думаю, что ты сейчас найдешь окна без стеклопакетов.
  
  - Для дачников делают окна попроще, - заверил Сергей. - Да и не по хрену ли, какие у нас окна?
  
  - Вопросы будут задавать. Оно нам надо? - не согласился я. - Не пойдет. Лучше переправить доски, брус, сами стекла, но не окна целиком.
  
  - Угробят материалы, - скептически отозвался Серега.
  
  - Не скажи, здесь умеют с деревом работать.
  
  - Умеют, только в такие сроки создают эти 'шедевры', что я сам быстрее сколочу.
  
  - Давай все же купим комплектующие, обработанное дерево и стекло.
  
  - А еще готовые двери, ступени для лестниц, балясины, перила, плинтуса, - продолжил перечень Сергей и дополнил: - Нужен фургон. Первым делом займусь им.
  
  Девятнадцатого сентября город заполонили казаки. И пешие, и верховые. Дворники только успевали собирать навоз по дорогам, поддерживая чистоту. Мне казалось, что мели и скребли улицы все жители города поголовно. Ну, а вдруг государю приспичит свернуть в сторону?
  
  Неожиданно меня навестил Лукьян Кузьмич. Я не сразу и понял, что там за просьба.
  
  - Супружница моя очень уж хотела присутствовать. Но говорят, городовые и жандармы близко не подпустят... - потел и мял картуз в руках купец. - Дозвольте вас навестить, а я заплачу.
  
  Только после этих слов я сообразил, что поедет император в коляске как раз через триумфальную арку по Екатерининской улице. Из окон второго этажа нашего дома будет хорошо всё видно. Здесь всего метров пять от дороги. Действительно, когда такая возможность еще предоставится? То-то Павлина Конкордиевна шторы с окон поснимала, перетрясла их, снова повесила, сами окна отмыла и украсила лентами.
  
  Лукьяну Кузьмичу я дал добро. Заверил, что мы все его семейство примем с радостью и бесплатно, только чтобы пришли заранее.
  
  - Серега, гони в магазин за тюлем для окон, - озадачил я друга. - Чтобы предстать в лучшем виде пред императором.
  
  - Ага. Так он на окна и будет смотреть, - хмыкнул Серега.
  
  - Зато купец Аносов оценит. Еще что-нибудь эдакое к столу купи.
  
  - Кофе, шоколад, какао?
  
  - Посмотри ещё конфеты ручной работы, чтобы только без дат и лишних надписей.
  
  - Подберу, скажи Демиду, чтобы запрягал бричку и потом ждал меня во дворе.
  
  Принесённый Серегой вечером тюль наделал много шума в доме. Я лично его вешал под восторженные охи-ахи женщин.
Заодно сообщил Павлине Конкордиевне о гостях. Конкретного времени приезда императора никто не знал, но мы с Серегой были в курсе, что царский поезд прибудет около пяти вечера. Пока хлеб-соль примут, пока усядутся в коляски, время будет часов шесть.
  
  Маруська разносолов наготовила с запасом. Предполагалось, что в течение дня будет еще доготавливать свежее. Но и купец с женой и двумя сыновьями не с пустыми руками заявились. Как только разместились в коляске со всеми этими корзинами и узлами? Я, оценив объёмы доставленного и уже приготовленного, решил, что гостей будем потчевать дня три, не меньше.
  
  С большим трудом мне удалось убедить семейство Аносовых, что я точно знаю время прибытия поезда. Кроме того, у нас стояли в воротах конюхи, да и Васька бегал вдоль улицы туда-сюда. Потому можно было позавтракать, испить какао с пирожками и конфетами в спокойной обстановке в столовой. А уже после переместимся для ожидания в мою спальню на втором этаже.
  
  Павлина Конкордиевна буквально светилась от счастья, явно представляя, какое ошеломляющее впечатление произведет моя комната. Гости-то и в столовой уже опасливо поглядывали на ковер, ступали осторожно и старались лишний раз не двигать стулья по ворсу.
  
  Какао гости испили, пирожки поели и чинно начали подниматься на второй этаж. А там-то красота какая! Люстра хрустальная, на полу ковер 'персидский', на окнах шторы бордовые с золотыми кистями и ь 'заморский'. Маруська из запасного куска тюля вечером успела ещё накидку на подушки пошить. Так-то спал я на одной подушке, но дамы настаивали на том, чтобы 'башня' была полной.
  
  Опасаясь, чтобы мне не всучили какой-нибудь рассадник с клопами, заказал Сереге полный комплект пуховых подушек, заодно и пуховое атласное одеяло ярко-красного цвета. В целом, оттенки в комнате были в стиле 'вырви глаз'. Купчиха как зашла, так и всплеснула руками от восторга. Затем укоризненно посмотрела на мужа, подразумевая, что плохо он торгует, если не смог обеспечить такой роскоши семейству.
  
  Дав время оценить 'красоту и изысканность' обстановки, я сдвинул тюль в сторону и распахнул окна. Серега тем временем принес скамью. Стулья уже были в комнате. Все расселись лицом к окну в ожидании. И это всё в десять утра! Как пережить еще восемь часов до приезда императора, я просто не представлял.
  
  Изначально Сергей хотел запечатлеть на мобильник, как император поедет по городу. Но с такой толпой свидетелей сделать это было нереально.
  
  - И зачем тебе видео? - поинтересовался я у Сереги. - На ютубе выставишь с подписью 'Как мы встречали Александра III'?
  
  Тему с видео и фото оставили в покое. И без нас есть кому запечатлеть это событие. Да и важным оно являлось только для самих жителей города. В столице народ если и в курсе путешествия императора, то по большому счету ему без разницы. И уж совсем нет дела до поездок куда-то там царского семейства большинству российских крестьян. У них другие заботы и дела. Это только в самом Екатеринодаре жители пребывали в полном восторге.
  
  Чем развлекать купеческое семейство, я совершенно не знал. Затеял разговор на волнующую меня тему строительства и сроков. И вскоре Серега с Лукьяном Кузьмичом оживленно обсуждали столярных дел мастеров без моего участия. Женщины беседовали о соленьях, только я с купеческими сыновьями не знал чем заняться. Младший пацан робел и боялся шелохнуться. Старший, лет четырнадцати, был посмелее. Активно ковырялся в носу, затем разглядывал его содержимое и вытирал палец о шаровары.
  
  Непосредственные дети. Задал вопрос, грамотные они? Дружно кивнули. Выяснил, что читать умеют и в школе учатся. Не в гимназии, конечно, но совсем без образования купец сыновей не оставил. Понемногу разговорил мальчишек. Старший прихвастнул, что кирпичный заводик отец ему отдаст. Младшенький Аркашка сразу сник. Понятно, для него заводиков не осталось.
  
  - А вы, Аркадий Лукьянович, в какой области хотели бы специализироваться? - попытался я подбодрить ребенка.
  
  - Чё батька скажет, - вполне разумно ответил мальчишка. Действительно, какой у него выбор?
  
  - Можно, наверное, что-то и свое предложить в семейный бизнес, - сообщил я. - К примеру, мой батюшка бакалейную лавку держал. Я же планирую специализироваться немного в другой области. Вы слышали про электричество?
  
  И дальше 'Остапа понесло'. Не сразу я заметил, что к моей речи теперь прислушиваются все, кто был в комнате.
  
  - Это во сколько же встанет такой заводик? - поинтересовался купец в конце моей речи.

  
  - Завод будет не один. Промышленные мощности пока только для выпуска ламп и обеспечения электричеством переменного тока, - перехватил инициативу Серега. - Основные вложения будут с моей стороны. Участок под Санкт-Петербургом я уже купил. Несколько дней назад вернулся из поездки.
  
  Купец только почесал затылок и комментировать не стал. Зато я поведал сыновьям купца, что у нас будет учебное предприятие для подростков, потому что на предприятиях нам понадобятся грамотные управляющие. Пока только строим.
  
  К двум часам дня все устали от ожидания и охотно согласились спуститься вниз и пообедать. После обеда сходили в удобства. Затем семейство купца долго разглядывало рукомойник в коридоре рядом с кухней (руки никто так и не помыл!). В общем, до четырех часов дотянули.
  
  Снова вернулись в спальню. Те, кто сидел на стульях, смогли вздремнуть. Мне же с пацанами пришлось сидеть на скамье, придумывая темы для беседы. К тому времени, как с улицы закричал Демид, я уже знал родословную всех соседей купца.
  
  - Слава богу, дождались, - перекрестилась явно притомившаяся от гостей Павлина Конкордиевна. Я готов был последовать ее примеру.
  
  Все присутствующие в комнате распределились у окон. Прибежала снизу Маруська и встала у меня за спиной. Пока еще никого не было видно, но вдоль улицы двигались горожане, выкрикивая что-то по поводу знаменательного события. Проскакали казаки. Потом еще один отряд и наконец появилась открытая коляска с императором. Мда... Непуганые совсем наши предки. Снайперов не боятся. Не представляю, чтобы президент любой страны двадцать первого века вот так открыто ехал в хлипкой колясочке.
  
  Мне самому не верилось, что стал свидетелем такого события. Год уже прожил в девятнадцатом веке, а никак не приму ситуацию. Так хочется сказать: 'Неужели все настоящее и это настоящий император России?' Пока я разглядывал Александра III, коляска уже проехала вперед. Не успел я толком оценить императрицу. Со второго этажа было видно только её шляпу и руки в перчатках. Следом за императорской коляской проехала следующая. И снова я не сразу сообразил, что за парень лет двадцати в казачьей форме в ней сидел. Хорошо, мы с Серегой просмотрели информацию заранее.
  
  - Николай Александрович, цесаревич, - негромко сообщил я для тех, кто не узнал наследника в форме лейб-гвардии Кубанского казачьего эскадрона.
  
  Следом ехали еще открытые экипажи. Много. Скорее всего, свита императора и те, кто его встречал. Их уже вплотную обступили жители города. Бежали следом, что-то радостно выкрикивали. Атмосфера праздника буквально витала в городе. Даже у меня непонятно почему поднялось настроение. Захотелось 'кутить и гулять'!
  
  Немного настрой сбил Лукьян Кузьмич, когда снова спустились к столу. Маруська вынула из печи фаршированного гуся, подала еще теплые рубленые котлеты, пироги из числа тех, что принесли Аносовы, и соления. Тут купец решил помолиться за здравие государя. Я думал, что, пока закончится молитва, гусь совсем замерзнет. Но и мне пришлось поднимать первый тост за императора и петь стоя 'Боже, Царя храни!' Исполнили гимн все хором и самозабвенно. Ну, а дальше уже откушали, 'что бог послал'.
  
  Второй день пребывания императора в Екатеринодаре был расписан по минутам. Гимназии, общественные организации, городской парк. Бегать по городу и ждать, где появится государь, я не собирался. Понятно и так, что нас никто близко не подпустит. Да и смысла я в этом не видел. Хотя соседи куда-то помчались. Погода в этот день была отличной. Солнечно, сухо, умеренно тепло. Екатеринодар был вычищен и выметен до блеска. Кругом нарядные жители города, гордые казаки и надменные черкесы. В целом, большой пиар.
  
  - Куда все денется? - с грустью разглядывал я радостных жителей.
  
  - У нас есть возможность что-то изменить, - напомнил Сергей. - Сегодня ухожу 'туда'. Постараюсь притащить крытый фургон.
  
  Для Павлины Конкордиевны Серега должен был убыть только на следующий день. Она привыкла, что он часто ночует в старом доме. Про большую стройку на месте флигеля женщина тоже была в курсе.
  
  Я, проводив Сергея, остался там же, в доме. Строители имели два выходных дня. Теперь я собирался их попинать, чтобы шевелились быстрее. На третий день Александр III убыл в Новороссийск, и я погнал артельщиков работать. Первый этаж будущего склада имел перекрытие, и строители повадились ночевать внутри. Погода вполне позволяла. Летнюю кухню под навесом я пока сохранил, так что готовить им было где. В общем, артельщики прижились и не торопились со стройкой. Нам же с Серегой такие соглядатаи были не нужны. Скоро начнутся дожди, а склад под крышу не подведен. Чтобы ускорить процесс, я пригласил Катерину готовить артельщикам обед, а сам встал замешивать цемент. Теперь его подавали на лебедке наверх.
  
  Строители, видя, что я не только слежу, но и сам работаю, лениться перестали. Да и не совсем уж я был без понятия. После обеда давал мужикам вздремнуть часок. Зато потом они у меня вкалывали до восьми вечера.
  
  Сергей вернулся первого октября. Люк в доме я держал незапертым. Вынырнул он как черт из табакерки. Дово-о-ольный.
  
  - Где твои работяги? - сразу поинтересовался он.
  
  - Вкалывают.
  
  - Придумай, как их всех завтра снять с работы. Выходной дай.
  
  - Они и в выходной здесь будут спать, - скривился я.
  
  - Тогда делаем так. Ты сходи за подводами, я тут шифер приволок. Хватит и на эту крышу, и для доходного дома. Отправим всех твоих артельщиков помогать грузить черепицу. А сами за это время фургон вытянем. Он тяжеленный, зараза. Лебедка нужна. Упарился я с ним. Доставлял все в полуразобранном виде. Уже во дворе собирал.
  
  Мои артельщики возражать не стали, вопросов лишних не задавали. Я только сказал, что по десять копеек накину, так они сразу согласились сопроводить груз и разгрузить его на второй стройке. Старшему артельщику я пояснил, что и как. Епишка Грень потом закроет все, и они могут вернуться. Только всех проводил, пришла Катерина готовить обед. Женщину я развернул, пояснив, что сегодня немного другой рабочий график.
  
  Пока кто-то еще не заявился, поспешили вытащить фургон во двор. Лебедку Серега взял в будущем, но все равно нам это не сильно помогло. По ширине фургон проходил, но чтобы поднять его по ступеням, пришлось делать мостки из длинных досок. Колеса, в свою очередь, не хотели катиться ровно по настилу. Корячились не меньше часа, но выволокли. Потом еще пришлось толкать фургон до ворот. Без верха и тента он напоминал обычную телегу. Прицепить рамы и полотно на них мы собирались попозже.
  
  Серега почти сразу отправился проверять, как там сложили черепицу, а я сходил за Катериной. Обед-то готовить все равно нужно. Вернулись работяги голодные, злые и на фургон во дворе не среагировали.
  
  А с утра мы привели своих конюхов, запрягли лошадей в фургон и отвезли немного вещей в новый дом. Могли, конечно, и не возить, тем более в половине шестого утра. Но нам требовалась легализация транспортного средства. Потом на фургоне переправили еще несколько мешков с цементом на стройку доходного дома, и он в течение дня примелькался всем соседям.
  
  Дед Лукашка фургон одобрил. Но долго ему разглядывать снаружи и изнутри я не дал и велел отогнать фургон обратно во двор старого дома под предлогом, что здесь не так много места.
  
  - Нужно форсировать стройку склада, - заявил Серега. - Эти наблюдатели мне мешают.
  
  - Скоро закончат. Штукатурить внутри стены мы не планировали. Ступени или сами соберем, или кого позже наймем.
  
  Серега же предпочел более действенный метод. Пообещал работягам по рублю, если крыша будет готова через два дня. Поэтому сделана она была вовремя. Теперь у нас появилась возможность таскать из будущего много чего полезного.
  
  ========== Часть 12 ==========
  
  Для охраны стройки доходного дома я, благодаря купцу Аносову, нанял хороших сторожей. Фургоном привозили материалов много и часто, поэтому требовалась охрана. Приходилось, конечно, хитрить, чтобы никто не понял, откуда берутся товары: то конюха посылать с поручениями, а самому садиться на место возчика, то делать пустые рейсы в сторону вокзала и обратно. Но завезли мы много чего. Плотники цокали языками, выражали восхищение и шустро собирали оконные рамы. Чтобы о нас не пошло слишком много непонятных разговоров, ступени мы заказали местные. Пока из дуба, но со временем поменяем на металл.
  
  Сергей снова ушел в будущее, а я остался наблюдать за строительством доходного дома. Сейчас там клали печи. По задумке, те помещения, где скоро поставят окна, можно протапливать и начинать штукатурить. К сожалению, местный народ к таким темпам строек не был приучен и возмущался. Строительство школы к зиме полностью замерло. Я даже туда кирпич не подвозил, чтобы не разворовали. А претензий строителей доходного дома не понимал. Если есть крыша, то дождь не страшен и можно продолжать работу. И все равно одна артель ушла под предлогом того, что они сезонники и привыкли зимой отдыхать.
  
  - Лодыри, - прошипел я им вслед.
  
  И ведь плачу деньги. Хорошие деньги плачу. Правда, за пьянку штрафую. Пьянство было серьёзной проблемой, особенно в первое время. Потом все уяснили, что если кто и выпил вечером, но утром может работать, то я не сильно ругаюсь. Хотя артельщики и сами друг за другом следили. Кому охота вкалывать, когда приятель страдает от похмелья, дурака валяет, а его работу перебрасывают на других? Но в субботу поголовно все работнички напивались в зюзю. А еще у нас были христианские праздники, когда нельзя работать, чьи-то крестины, именины, годовщины смертей родственников и так далее.
  
  По воскресеньям даже я ничем полезным заниматься не мог. Мы с Павлиной Конкордиевной ходили в церковь, затем дома был обед и там же мелкие хлопоты. Походы в церковь я пытался как-то регламентировать. Но моя официальная опекунша очень хотела 'себя показать и людей посмотреть'. Серега надарил женщине много шалей, которые она могла 'выгуливать' только при посещении церкви. Других развлечений и походов в гости у домоправительницы не было. Со старыми соседями она сама не хотела общаться. Новые нас презирали. Пусть я и приобрел дом у разорившегося дворянина, но для тех же дворян был низкородным сыном купца второй гильдии, кто чуть выше по статусу, чем простой мужик. Какая-то часть сознания, где обитал Коленька, этим сильно возмущалась, мне же хватало других дел и надзора за стройкой.
  
  С заботами и нервотрепкой с доходным дом я и не заметил, как прошло три недели. Сергей обещал вернуться, когда получит заказанные товары. Ночевал я теперь только в старом доме и ждал друга со дня на день. Однажды утром Серега меня и разбудил. Сквозь сон я услышал, как хлопнула крышка люка. Пока спички нашел, зажег керосиновую лампу, Серега поскребся в дверь и заглянул.
  
   - Чего как неродной? - зевая, поинтересовался я.
  
  - Да вот... - Сергей посторонился, пропуская кого-то вперед.
  
  - Коваленко! - обалдел я. - Ты... ты как здесь?!
  
  Артём молча меня разглядывал, естественно, что узнать в этом виде не мог.
  
  - Серый, что за дела? - потребовал я.
  
  - Да что тут объяснять... я подумал, что нам нужны деньги, и большие. Решил продать свою квартиру. Обратился к дяде Артёму.
  
  - Понятно, - домыслил я дальнейший ход событий. Артём наверняка разволновался. Вдруг 'мальчик в плохую компанию попал', 'сироту всякий обидеть может'. Потребовал объяснений. Вместо этого Серега предоставил доказательства.
  
  - Посмотрел, что все хорошо, никто сиротинушку не обижает, и пуляй домой, - наехал я на Артёма.
  
  - Чего это домой? - продолжал Коваленко разглядывать комнату. - Может, я тоже хочу приобщиться к истории.
  
  - Артём, какая история?! - возмутился я. - Здесь девятнадцатый век, антисанитария, отсутствие грамотных медиков и море прочих проблем.
  
  - Вот и будем решать их совместно. - Артём придвинул к себе ближе стул.
  
  - Он что, серьезно? - посмотрел я на Серегу.
  
  - Угу. Намекнул, что и свою квартиру готов продать и вложиться.
  
  - Не верь, - отмахнулся я. - Сейчас попрет отсюда цацки, продаст, наварится, купит за вырученные деньги китайского товара, притащит сюда обратно и так далее. Бизнесмен хренов.
  
  - Допустим, стартовый капитал в таком ключе я тоже рассматриваю, - не стал возражать Коваленко, - зато всё остальное запланировал более интересно. Уже знаю, как заработать на европейских биржах миллионы.
  
  - Артём, зачем тебе все это нужно? - недоумевал я. - Тебе полтинник. Не мальчик уже.
  
  - Зато ты как пацан. Чего такой мелкий и худой? - поддел меня старый друг.
  
  - Какой получился, - обиженно засопел я. - Я что, специально это тело выбирал? Что попалось, туда и вселился. Здесь с акселерацией еще плохо.
  
  - Зато молодой. Сколько тебе лет в этом теле? - задал вопрос Артём.
  
  - Девятнадцать, - ответил я и вздохнул. - Но выгляжу чуть ли не подростком. Со мной серьезных дел никто не хочет вести. Даже Серега то и дело забывает, что я ему в отцы гожусь, - продолжал я 'жаловаться'.
  
  - Вот потому, 'пацаны', вам и нужен взрослый и умный руководитель.
  
  На слове 'умный' я демонстративно закатил глаза. Хотел бы я посмотреть, как бы умничал Артём в первые дни нашего попадания. Серега, поняв, что я уже не возмущаюсь, а, наоборот, рад видеть Артёма, пошел таскать баулы через портал.
  
  - Документы у меня, естественно, 'липовые', фотошопом изготовленные, - рассказывал Артём. - Мещанин Иван Петрович Иванов.
  
  - Какое оригинальное имя, особенно фамилия, - съязвил я.
  
  - Вообще-то по документам я Серегин дядя, а его 'отец' Павел Петрович мне брат.
  
  - Тогда ладно, - одобрил я такое решение. - Главное, мне самому не забывать называть тебя Иваном.
  
  - Иван Петрович, попрошу, - сурово сдвинул брови Артём. - Годков мне по метрике сорок, а тебе девятнадцать.
  
  - С превеликим уважением, - подскочил я и изобразил шутливый поклон. - Был у одного Иванова мальчиком на побегушках, еще и 'дядя' приехал. А если серьёзно, то спасибо, Артём. - Я подошёл и обнял друга. - Помощь нужна. Совсем зашиваюсь. Устал от всей местной неспешности.
  
  - Мне Серега рассказывал немного.
  
  Тот самый Серега заглянул в спальню и напомнил, что хабар через портал еще не перенесли, а там еще запчасти для фургона.
  
  С этим фургоном знатная история приключилась. Естественно, что такой неординарный транспорт не могли не заметить. Парочка знакомых купцов поинтересовалась, сколько платил да где купить. Городовые почти как менты из нашего времени тоже несколько раз тормозили. Придраться было не к чему, но взять за что-то денег им хотелось. Серега, когда они нас остановили в первый раз, наплел, что это экспериментальный образец из Америки. Мол, мы проводим тестирование на местных дорогах на проходимость и износостойкость. От обилия непонятных слов городовой опешил. Вычленил для него основное - Америка и от нас отстал.
  
  Еще несколько раз мы сливали ту же историю, пока нас не перестали останавливать. Зато теперь половина города была в курсе, что будем продавать такой транспорт. Аносову я обещал сбыть фургон по цене простой телеги. Пояснил только, что все будет в разобранном виде, мол, так нам по железной дороге привозят. А еще мы договорились с Лукьяном Кузьмичем, что всем остальным он будет называть цену в три раза выше.
  
  Принес Серега комплектующих на два фургона. Больше решили не поставлять. Слишком хлопотно, да и вопросов может появиться еще больше. Реально я на вокзале получаю груз только в виде цемента. Двух фургонов для легализации уже имеющегося должно хватить. Фургоны перестанут выглядеть диковинкой.
  
  Артём Сереге много еще чего дельного посоветовал. У меня было записано купить с десяток простейших химических наборов для школьников. Артём еще собственноручно подготовил книжку на основе 'занимательной химии для детей'. Пока в электронном виде. С грамматикой, применяемой в этом времени, у друга были проблемы. Вообще-то он признался, что до последнего не верил Сергею и просил показать портал раньше. Но Сергей ожидал доставку вольфрама из Германии и не хотел отвлекаться. Бобины с вольфрамовой нитью пока распределили в подвале. После уберем на верхний этаж склада.
  
  За извозчиком снова пришлось идти мне. 'Иван Петрович' и 'Сергей Павлович' за это время переоделись и были готовы ехать ко мне в новый дом.
  
  Серега одарил Павлину Конкордиевну очередной шалью, представил 'дядю'. Дальше я показывал свое хозяйство: конюшню, лошадей, дом, подросшего Зверя. Милого щеночка эта зверюга уже не напоминала, но и роста взрослого алабая еще не достигла. Хотя Маруська уже интересовалось, когда 'столько жрать' и расти собачка перестанет? Зверь появлению Сереги обрадовался, чуть с ног не сбил, когда подпрыгнул, чтобы облобызать. На Артёма, как и положено сторожу, рыкнул, но вполне удовлетворился командой, что это 'свой'.
  
  Формально у Сереги в доме тоже была своя комната. Из моей спальни можно было войти в кабинет, где стоял диван. На нем Сергей и ночевал, если ленился вернуться в старый дом. Случалось это редко. Все же условия в новом доме соответствовали девятнадцатому веку и никаких преобразований я там не устраивал. Потому кабинет использовался мной по прямому назначению. В нем мы и расположились. Никто не подслушает. Чтобы незаметно подойти к двери, понадобится преодолеть спальню. А там я дверь запер.
  
  Мы с Серегой привычно обменялись информацией за тот период времени, что не виделись. Его дела были не в пример лучше моих.
  
  - Одна артель ушла, остальные работают, но световой день стал короче. Окнами застеклили всего четыре комнаты на третьем этаже, - рассказывал я.
  
  - А если их простимулировать денежно? - предложил Артем.
  
  - Нельзя! - хором ответили мы с Серегой.
  
  - Запьют или другие артели нам претензии выскажут, - расшифровал Серега.
  
  - Мне кадры готовить нужно, а помещений нет, - продолжал я.
  
  По поводу помещений Артём был согласен и предложил использовать что-то готовое. Он в любом случае будет покупать владение в Екатеринодаре. Ему нужно основательно легализироваться. Жить в купленном доме необязательно. Зато там можно устраивать своего рода воскресные школы.
  
  - Будут ли желающие учиться, если кроме этого мы ничего не можем предложить? - сомневался я.
  
  - Так бесплатно же, - недоумевал Артём.
  
  - Вот именно. Это подозрительно. А если спросим деньги, точно не придут.
  
  - Подумаем, как привлечь, - не стал отказываться от своей идеи Артём.
  
  Следующая проблема была с охраной. Я понимал, что пора 'растить' собственные кадры и в этом деле.
  
  - Так у вас же здесь полно казаков по станицам? - удивился Коваленко. - Наймите из их числа охрану.
  
  - Дядя Ар... Иван, вы такой наивный, - усмехнулся Серега.
  
  - Дитя двадцатого века, - добавил я.
  
  - Что не так? - не понял Артем. - Мы в другой реальности и казаков здесь нет?
  
  - Не переживай, казаки на месте. Государь император не так давно проверял их наличие, - заверил я. - Только это служивые люди. Про известную байку о казацкой вольнице забудь. В это время казаки - это военные полки, которые находятся на самоокупаемости. Каждый сам покупает коня и оружие. Случись война, они выступят по первому приказу. А в мирное время живут в станицах. Царю иметь такое войско очень выгодно - со стороны государства затрат почти никаких. Вступление в казачество всячески поощряется. Другой вопрос, что сами станичники пришлых не любят.
  
  - Казак служит двадцать лет, - продолжил Серега. - Первые десять активно занят военной подготовкой. Джигитовка, владение холодным и огнестрельным оружием. Круглый год военные игры, состязания. Кулачные бои 'стенка на стенку', борцовские схватки. Но им не в тягость. Здешние в станицах на этом всём повернуты. Сами рвутся служить. После десяти лет службы казак 'на льготе'. Домом, хозяйством занимается. Если случится война, то соберется моментально. Мы тут хотели нанять таких, кто 'на льготе', и не смогли. Атаман за пределы станицы на заработки не выпускает.
  
  - А тех, кто отслужил? - не сдавался Артём.
  
  - Тех можно нанять, но у нас ничего не получилось.
  
  - Они с гонором и понятиями. Николай Ситников авторитета не имеет и к нему служить не идут, - дополнил я. - Или казаки предпочитают идти в городовые. Сейчас в Екатеринодаре, считай, все городовые из отслуживших казаков. Это престижно.
  
  До того момента, как Маруська позвала на обед, мы много чего обсудили. Идеи и мысли у Артёма были интересные. Я сразу написал несколько писем и отправил Ваську их разнести. По совету Артёма я пригласил на званый обед нескольких купцов - давних партнеров Ситникова. Письма имели больше намеков, чем конкретики, но должны были заинтересовать хотя бы тем, что я обещал обед 'в обществе уважаемых людей'.
  
  Катерину про званый обед тоже стоило предупредить заранее, как и ее дочь - Машу. Маша Уварова пока нигде не была устроена. Ходила помогать Маруське со стиркой. Я требовал стирать часто. Приглашали девушку и в качестве помощницы на кухне, когда предстояло какое-то торжество. Но, в целом, постоянной работы у Маши не было. Обычно в ее возрасте уже выходили замуж. У дочери вдовы за душой не было ничего. Женихи в ее сторону и не смотрели. Конечно, недвусмысленных предложений поступало много, но замуж не звали.
  
  Девчонку мне откровенно было жаль. Потому я подбрасывал ей порой бестолковые поручения, только чтобы заплатить. Новой работе на ближайшие выходные обрадовались и мать, и дочь. Вечером мы с Артёмом и Серегой вернулись в старый дом, и буквально минут через десять пришла Катерина. Васька ей все правильно передал, оставалось уточнить детали.
  
  Званый обед неудачно пришелся на дни Рождественского поста. Но все равно что-то придумать можно. Рыбу, пироги с капустой и прочие немясные закуски подать. Рис на гарнир, оладьи из кабачков, картофель разных видов, винегрет и так далее. Майонез в Екатеринодаре если и знали, то среди дворян. Артем решил, что пусть и пост, но не помешает сделать заправку к салатам и ту же селедку под шубой. Примерный перечень меню Катерина поняла. Я выдал денег на закупку продуктов и отправил ее домой.
  
  - Вдовушка? - уточнил Артём, когда женщина ушла. - Ничего так, симпатичная. Как она на меня глазами сверкала! Говорят, вдовушки неплохо могут утешить одинокого мужчину.
  
  - Кобель ты старый, а не одинокий мужчина, - хмыкнул я.
  
  - А что? Ей сорока точно нет. По местным меркам худовата. А в молодости писаной красавицей была.
  
  - Серега, найди ему тот файл, что ты мне скачал по статистике заболеваний сифилисом в это время, - прервал я разглагольствования Артёма.
  
  - Фу... Чего сразу сифилис? - немного обиделся Коваленко.
  
  - Дядя... эммм... Иван, вы почитайте-почитайте... - Серега выудил из сундука ноутбук и включил его. - Сейчас одна пятая часть горожан заражена сифилисом. В станицах ситуация чуть лучше. Но это на Кубани. А дальше в губерниях, где крестьяне ходят на заработки в город, просто мрак! Слышали раньше про высокую детскую смертность у крестьян в девятнадцатом веке? Так если мать больна сифилисом, то это в восьмидесяти случаях мертвый ребенок. А если живой, то урод.
  
  - Крестьянки тоже в городе цепляют заразу? - поинтересовался Артём.
  
  - Им мужья приносят. А живут сейчас в деревне так тесно, что бытовой сифилис разносится не менее быстро. Его вообще считают чем-то вроде насморка. Неприятно, но терпимо.
  
  - Про деревни понятно, - кивнул Артём. - Там и другой заразы хватает.
  
  - В городе проститутки разносят, - продолжил я просвещение друга. - Половина из них больна. Если не сифилис, то туберкулез или еще что-то. А тот мужчина, что хоть раз посетил проститутку, будет искать еще развлечений на стороне. Это я тебе к тому говорю, что гарантировать, что Катерина не принимает у себя 'гостей', не могу. Сейчас девственность у девушки ценится еще и по причине того, что она наверняка не больная. Хотя ты можешь все испробовать. Антибиотиков Серега принес много.
  
  - На фиг, на фиг, - пробормотал Артём. - Только не пойму, как ты Катерину тогда пускаешь на свою кухню?
  
  - А что делать? Выбора нет. Если не Катерина, то другая женщина. Мне сейчас положено прислугу иметь. А у этой внешних признаков заболевания нет. Пару раз я давал ей лекарства, когда она простывала, надеясь вылечить попутно и все остальное. Я тебе про сифилис в целом поведал. Кроме него, и других болезней много. От всех не уберечься. Серега тебе расскажет, как гонореей в Питере переболел. Хорошо, запас лекарств был с собой.
  
  - Да ты что?! - изумился Артём. - Ну-ка, ну-ка, Серега, жги! Хочу грязных подробностей.
  
  - Коваленко, - постучал я друга по лбу. - Какие тебе подробности? Не знаешь, как и что?
  
  - Процесс я досконально знаю, меня интересует, как вы, Николай Иванович, отправили ребёнка в Петербург, не научив пользоваться презервативом?
  
  - Да я светить такую необычную вещь не хотел, - буркнул Серега в своё оправдание. - Думал...
  
  - Думал, что все быстро сделаешь, и ни один микроб не успеет прицепиться, - ржал и продолжал троллить Серегу Артём.
  
  - У соседей прислуживала девчонка лет пятнадцати, - все же решил Сергей рассказать 'подробности'. - Рыженькая такая. Смешливая, ямочки на щеках. И намеки такие конкретные делала, я и не удержался. Рубль ей потом дал.
  
  - Она тебя наградила более щедро, - покачал Артём головой.
  
  - Он ее тоже лечил, - наябедничал я. - Только надолго ли того лечения хватит? Девица уже поняла, что за какую-то ерунду можно денежку получить.
  
  Вообще-то Коваленко поднял для меня важную тему. Секса хотелось, и давно. Только здравый смысл останавливал. На будущее я уже подумывал, что придется брать содержанку. Пока же я не мог легализовать свое состояние и не имел места, где поселить ту содержанку. Машенька Уварова, конечно, не зря вокруг меня крутится, но я еще думал. Хоть и не был уверен, что она девственница, но можно заранее заняться профилактикой.
  
  Спать я ушел в растревоженных чувствах, успокаивая себя тем, что меня работа полностью 'удовлетворяет' и организму нужно с этим смириться.
   Комментарий к
   https://i5.imageban.ru/out/2019/03/31/614451cb1208c3abccf7f4c28c692d48.jpg
  https://www.kommersant.ru/doc/3403749
  https://pikabu.ru/story/kak_borolis_so_sramnyimi_boleznyami_v_starinu_4852461
  
  ========== Часть 13 ==========
  
  За полторы недели до званого обеда мы успели сделать многое. Пока мой дом по здешним меркам выглядел 'чистенько, но бедненько'. Срочно требовалось заполнить его атрибутами демонстрации достатка.
  
  - Про Машку не забудьте, - напутствовал я друзей. - Ей принесите платье, белый фартук и чепец.
  
  - Где это все брать? - ворчал Артём. - Сексшоп навестить, что ли?
  
  Через три дня начали подносить вещи. Мне гардероб сменили полностью. Я тупо набил гвоздей на стенах спальни и развешивал все эти костюмы.
  
  - Серега, ты делал фото Собора Александра Невского. Распечатай. И изображение императора где-нибудь найди. Все в под стекло и в рамку, чтобы никто случайно не потер пальцем.
  
  - Можно еще Питерских фото добавить, - предложил Сергей. - Я там немного поснимал. Оформлю под старинные фото без цвета и развесим по стенам.
  
  Два раскладных стола и к ним десяток стульев друзья тоже принесли. Имеющийся стол передвинули в гостиную. Срочно застилали полы коврами и цепляли хрустальные люстры. После свечей видок у этих люстр такой, что я всегда сочувствую Машке, оттирающую хрусталь. Керосиновых ламп тоже приготовили. Наконец решили, что к званому обеду готовы, и занялись другими делами. У нас же магазин будет называться без затей: 'Мужская одежда'. Артём предложил продавать не только готовую мужскую одежду и белье, но и носки.
  
  - Во, шикарная вещь, - демонстрировал Артём какую-то 'Чиндайку'. - Носки за пять минут вяжет. Меня бывшая теща учила в свое время.
  
  Я смотрел на этот гибрид мясорубки и непонятно чего с большой долей скептицизма.
  
  - Вначале вяжется резинка носка на другой машинке, - продолжал Артём, попутно прикручивая эту 'Чиндайку' к столу. - Затем все петли нанизываем по кругу.
  
  Смотрелось все занятно. И пусть время я не засекал, но реально прошло пять минут, когда Артем снял с вязальной машинки почти готовый носок. Требовалось только соединить мысок и шов по резинке.
  
  - Держи, - всучил он мне изделие.
  
  - Один? А второй?
  
  - Нечего тебя баловать, - снял он машинку. - Лучше подумай, кто это будет делать.
  
  - Выбор небольшой. Покажем Катерине. Если справится, то поручим ей вязать носки. Чем хороши женщины этого времени, - продолжил я просвещать Артёма. - Тем, что пашут целыми днями, не задавая вопросов мужчине.
  
  - Местные материалы нужно сразу подбирать, - вклинился Серега. - Думаю, что изо льна или шерсти это будет пользоваться спросом.
  
  - Осталось еще с сапожником договориться, - напомнил я о другом волнующем нас вопросе.
  
  По нашей задумке доходный дом сдавать жильцам не будем. Весь второй этаж займут мастерские. Все, что они произведут, потом продадим в магазине. Кстати, я уже хотел привести портного Петрова и показать ему новое место работы. Если подпишем договор, то Петров может начинать работать. Печь в его мастерской уже опробовали. Окна, двери имеются. Полы на днях закончат стелить. А всем остальным обеспечим быстро.
  
  - Как на нас бабы смотрели, пока мы эти выкройки выбирали, - продолжал делиться Артём впечатлениями. - Специально искали на немецком языке. Тут еще калька, картон, мелки и прочая чухня, - сдвинул он коробку в сторону.
  
  - Не такая уж и чухня, - заверил я. - Сейчас даже принесенные тобой ножницы целое состояние стоят.
  
  - Ерунда всё это, - отмахнулся Артем. - Я насчет заводов хотел поговорить. Вы же планируете аккумуляторы, инверторы и прочие сопутствующие предметы выпускать. Так?
  
  - Так, - подтвердил я.
  
  - А станки где возьмете?
  
  - Сергей узнавал, когда был в Петербурге. Все можно заказать в Германии. А паровые машины из Англии привезти.
  
  - Цену я не спрашиваю, предполагаю, - кивнул Артём. - Потому, голуби мои, считаю, что первым нам нужно строить станкостроительный завод и самим выпускать необходимое оборудование.
  
  - Эк ты замахнулся, - хмыкнул я. - Давай я тебе напомню, что из нас троих никто специального технического образования не получал. Рекламный плакатик на стену в магазин я тебе нарисую без проблем, но не металлообрабатывающий станок.
  
  - Кто тебя заставляет проектировать станки? Найдутся люди. У меня сосед дядя Миша на пенсии давно, но здравости ума не растерял. Я ему подкинул вопрос. Типа есть молодые энтузиасты, которые хотят реконструировать в чертежах историю станкостроения. Ну... там еще лабуды наплел. Главное, что неплохо заплатил деду.
  
  - Артём, я не против, если ты действительно сможешь решить этот вопрос, - пожал я плечами. - Строй хоть космопорт, главное, чтобы денег хватило.
  
  - Там мы квартиры почти пристроили. Но оформление займет какое-то время, - ответил Артём. - Здесь же вы только начали ковырять клады. На Российскую биржу я пока не планирую выходить. Если кто не в курсе, то уже начался один из самых больших экономических кризисов. Ориентировочно он продлится до 1903 года.
  
  - Дядя Иван, еще что-то можно успеть сделать, - вклинился Серега. - Крушение биржевых ценностей на петербургской бирже случится только 23 сентября 1899 года.
  
  - Еще на Нью-Йоркскую фондовую биржу хотелось бы наведаться. Жаль, что купить акции Coca-Cola не получится. Они до середины двадцатого века не будут выставлять ценные бумаги на продажу, - добавил Артём. - Хотите, джинсы всем привезу?
  
  - Кому они сейчас нужны? - скривился я. - Вообще-то сейчас в России еще не на чем развернуться. Я тут посмотрел по поводу акций Верхних торговых рядов, ГУМа в нашем времени. Хорошая прибыль, но закончат их строительство еще только в 1893 году. А до этого у нас голод в России и неурожай зерновых. Россия закроет экспорт пшеницы, а ячмень просто не уродится. Цены в Европе на зерно резко скаканут.
  
  - Будем голодающих спасать? - поинтересовался Сергей.
  
  - Если успеем, - заметил я. - Осталось два-три года. У нас нет ничего. Ни земель, ни работников.
  
  Дальше я напомнил, что хотел выпускать газету, но уже передумал. Это будет журнал. И мне нужно оборудование 'под старину'. Где-то искать здесь я не хотел. Попросил Артёма узнать и желательно разместить такой заказ.
  
  - Любой каприз и даже за мои деньги, - согласился друг. - Будет тебе оборудование для типографии со всеми причиндалами и нужным шрифтом.
  
  Они снова хотели уйти, но я их притормозил, напомнив, что принято регулярно исповедоваться в церкви. И лучше в это воскреснье сходить, чтобы дальше освободить себе время.
  
  - Интересно, а будут строить Свято-Екатерининский собор? - рассуждал Серега по пути в церковь. - Его должны были возвести в честь спасения императорской семьи. Все сроки прошли. Крушения поезда точно не было. Император вернулся в Петербург.
  
  Пойти на исповедь мы решили в ту церковь, что была ближе к новому дому. Старая деревянная церковь святой Екатерины нас более чем устраивала. Вот тут Серега и вспомнил, что на месте этой церквушки был построен собор.
  
  - Предполагаю, что собор все равно возведут, - отозвался Артём. - Просто повод используют другой. Не оставят же в центре города такую развалюху?
  
  Я еле успел на него шикнуть. Хорошо, Павлина Конкордиевна с нами не пошла, а то было бы разговоров.
  
  Неделю, оставшуюся до званого обеда, Артём с Серёгой сновали из одного времени в другое. И обязательно вдвоем. Мы тут случайно обнаружили еще одно свойство портала. Когда я делал в доме ремонт, Сергей привел мне гастарбайтеров из будущего. Работяги несколько дней провели здесь, так и не поняв, что оказались в другом времени. А вот когда вернулись, то напрочь забыли о том, что где-то работали.
  
  Сергея это сильно напугало. Пока гастарбайтеры ничего не поняли и не сопоставили даты на телефонах, он побыстрее им заплатил, чтобы еще больше вопросов не возникло. И порадовался, что нанимал микроавтобус. Не должны они вспомнить место, где так странно поработали.
  
  Потому Артём с Серегой ходили теперь только парой. Так даже проще было таскать грузы. Приносили они с собой всегда много. Третий этаж склада медленно заполнялся. Пока там складывали то, что понадобится нескоро и не испортится: инструменты, скобяные изделия и так далее.
  
  Но к званому обеду друзья пришли заранее. Еще и свеклы с морковью принесли на салат.
  
  - Мелкая местная морковь, - жаловался Артём. - Нужно будет семян переправить да по станицам раздать.
  
  - Не раздать, а дать вырастить и заказать себе часть урожая, - поправил я.
  
  - А еще у местных пшеница смешная, - вспомнил Сергей. - Рожь напоминает. Можно им и пшеницы продать.
  
  - Ближе к весне посмотрим, - не стал я отказываться. - Несите овощи в летнюю кухню.
  
  Готовить внутри дома я не думал. Вернее, не хотел пускать Катерину на кухню. Она хоть и исполнительная, но, как всякая баба, начнет трепать языком, о чем видела. Ни к чему мне это. Я даже сам убираюсь, что вызывает недоумение у местных.
  
  - Сварочный аппарат купил, хочу опробовать, - тем временем рассказывал Артём, что еще они принесли.
  
  - Ты когда-нибудь занимался сваркой? - засомневался я.
  
  - Не... вот и хочу попробовать. Видео посмотрел.
  
  - Он считает, что все равно в этом времени лучше нас никто не сварит конструкции, - пояснил Серега. - Пусть тренируется.
  
  Насчет сварочного аппарата я точно ничего против не имел, но сильно сомневался в умениях друга. К тому времени, как приготовились овощи, обсудили много чего. Все сваренные заготовки оставили Катерине на следующий день. Хотя делать селедку 'под шубой' Артём собирался лично.
  
  Машка с утра немного помогала матери, но потом я увел ее в дом. Велел примерить наряд, который принесли парни. Платье они ей не нашли, но взяли строгую темно-синюю блузку и широкую юбку к ней. Как и ожидалось, длина юбки была чуть велика. Машка тут же села ее подшивать, переживая, что не успеет до прихода господ. После примерила белоснежный передник и странный чепец. Головной убор, я подозреваю, Артём все же в сексшопе купил. Но, в целом, всё подошло.
  
  Подавать на стол Мария была приучена. Я еще раз с ней все обговорил. Вместе расставили посуду и приборы. Гостей приглашено было девять человек. А сколько на самом деле придет, я не знал. Потому Машка получила указания лишнюю посуду со стола прибрать. Убедившись, что девчонка с поручением справится, я пошел переодеваться. Серега еще раз прошелся по дому, проверил замки.
  
  Обед был назначен на два часа дня. Но уже в половине второго приехал Аносов. Его кибитку с кучером загнали во двор. В принципе, 'место для парковки' еще на два экипажа имелось. Остальным придется отсылать возниц домой и договариваться о времени, когда забирать хозяев.
  
   Лукьян Кузьмич прибыл заранее не просто так. Очень уж ему хотелось сунуть нос, куда не нужно. Увиденное его несколько разочаровало. Дальше гостиной и столовой пускать гостей я не собирался. Вопрос показать дом игнорировал, ссылаясь на то, что сейчас там гостят Ивановы и не велели показывать свои вещи. Да и не убрано у господ в спальнях. Пришлось Аносову довольствоваться гостиной. Артём как раз предложил опробовать разлитый в графин коньяк. Пока ждали других гостей, эта парочка обсудила множество вариантов закусок к этому благородному напитку.
  
  Купец Макромыш пришел вторым, почти следом за ним давний приятель Ситникова - Яков Олегович Лукашин. Затем долго никого не было. Казимиров и Зотов явились одновременно. И, собственно, всё. Не так уж и плохо. Из девяти пятеро купцов приняли мое приглашение. Из них Казимиров купец первой гильдии. А это большой человек по местным меркам.
  
  Кивнув Машке, я пригласил гостей отобедать. Она как раз успела убрать лишние приборы и помчалась звать мать. Холодные закуски уже ожидали на столе, но рыбу предполагалось подать чуть позже. Застолье было неспешным. Купцы с присущей им обстоятельностью вкушали, интересовались, что да как. Я следил за выпивкой, но с тостами старался не частить. Мне еще разговоры вести. Купцы это и сами понимали. Хотя качество откупной водки обсудили.
  
  Позже всем было предложено перейти в гостиную, куда подадут кофию и чай с десертами. Там же желающие могут покурить. Наконец, мы перешли к теме 'собрания'. Слово взял Артём. Вводить в курс дела он начал издалека. Про то, как трудно найти для бизнеса толкового управляющего, про 'кадровый' голод и так далее. Но если иметь товарищество купцов, то все решается просто. Он сам хоть из мещан, но готов вложиться и заодно приобрести себе гильдейское свидетельство.
  
  Купцы все слушали, но явно не понимали, о чем им Артём втирает. Я не сильно и надеялся на успех. Человеку, родившемуся в следующем веке, трудно понять менталитет этих людей. Потому, подождав, пока Артём закончит, взял слово. Бакинская и Грозненская нефть давно поделены. Но у нас тут рядом станица Крымская. И железная дорога рядом проходит. В глазах купцов появилось осмысленное выражение. Всё, что касается денег, они понимали. Мы предлагали добычу и переработку нефти на паях. По деньгам могли бы и сами справиться, но не хватало знаний и выходов на 'нужных' людей.
  
  Дальше перешли на тему образования и изобретений.
  
  - У Николая Ивановича есть привилегия, - продолжал Артем. - Он придумал, как может сжиматься под давлением масло и двигать механизм.
  
  Насчет привилегии Артём немного приукрасил. От доверенного юриста Сереге пришло письмо из Петербурга. Рассмотрение привилегий дело не быстрое. Возможно, процесс растянется на целый год. Пока же результатов не было.
  
  - А если никто не захочет покупать эти механизмы? - задал резонный вопрос Аносов.
  
  - Вообще-то я уже планирую их выпуск, но если еще кто захочет, то лицензию Николай тысяч за двадцать продаст.
  
  Купцы покряхтели, посопели, но не решились возражать 'умному господину'. Пока они осмысливали услышанное, Артём затронул тему купеческих детей, с которыми мы готовы заниматься.
  
  Я тоже подключился, добавив, что возраст может быть любой, но желательно старше двенадцати.
  
  - Если получится что путное, то хорошо, а не будет у отпрысков желания, то и я настаивать не буду. Пока заниматься можно по воскресеньям в моем доме, но Иван Петрович уже присмотрел владение на Гимназической улице. Как только там решится вопрос с документами, то помещение сменим.
  
  - На Гимназическую моему Митьке удобнее будет ходить, - заметил Лукашин.
  
  Остальные снова промолчали. Вскоре за Макромышем приехал экипаж. Почти сразу и Лукашин уехал. Серега пошел провожать Аносова, чья кибитка была у нас во дворе. Через полчаса я остался наедине с купцом первой гильдии Казимировым. Решил воспользоваться ситуацией и конкретно пригласить на учебу среднего сына купца. Насколько я помнил, парень имел травму ноги и считался калекой.
  
  - Болеет Алёшка, - покачал головой купец. - Того гляди помрет. Дохтор очень уж тяжело лечит.
  
   Естественно, я не удержался и поинтересовался, какая ещё болезнь помимо хромоты. Оказалось, что 'срамная'. Пресловутый сифилис. Мне сразу захотелось отодвинуться от купца подальше, помня о том, что бытовой сифилис передается через предметы общего пользования и не факт, что сам Казимиров здоров. Но нужно воспользоваться шансом. В общем, 'по секрету' рассказал, что у Ивана Петровича есть редкий препарат. Его очень мало и неизвестно когда еще привезут, но я могу попросить для лечения купеческого сына.
  
  Сифилис этого времени считался практически неизлечимой болезнью. Конечно, практиковали так называемую 'химиотерапию'. Самое интересное, что были и положительные результаты от такого лечения (если пациент не умирал раньше). Не совсем, но болезнь немного приглушали. Хотя я не желал бы испытать на себе все эти вдыхания паров ртути.
  
  - Вот удружил, вот спасибо! - позже возмущался Артем.
  
  - Ты сам хотел установить деловые связи с купцами. Вылечи Казимирова сынка и будет у тебя должник. Посмотри у них там еще, чтобы больных в доме не было.
  
  - Да уж, проведу лекцию, не волнуйся, - пообещал Артём.
  
  Впечатлений от того визита у него потом было много. Впервые Артём попал в 'настоящий девятнадцатый век'. Профилактику устроил всему семейству, кроме старшей дочери, та была замужем и в доме родителей появлялась редко. Артём в качестве 'откупных' попросил младшего сына в ученики. Среднего сына калеку, да еще сифилитика, привлекать не стал.
  
  Аносов тоже пообещал, что пришлет младшенького на мои занятия. После долгих раздумий и Лукашин решил отправить своих двоих сыновей. При условии, что задействовать я их буду только в воскресенье после посещения церкви. Пока собирали немногочисленных учеников, Артём закончил формальности с документами. Дом на Гимназической был выкуплен, отмыт, очищен от насекомых и ждал учеников.
   Комментарий к
   Вязальная машинка. Носки за пять минут! Это не реклама. Просто моим героям пригодится такая вещь. http://playithub.com/watch/dsLar0DxDAc/.html
  https://i2.imageban.ru/out/2019/04/01/5a0f4172d105940d428626053b23c714.jpg
  https://i5.imageban.ru/out/2019/04/01/90702b95c0c172b33f74c676cf43e045.jpg
  https://i6.imageban.ru/out/2019/04/01/b772d245378533b98d4370b4144710d6.jpg
  
  ========== Часть 14 ==========
  
  Безусловно, четырех учеников мне было мало. Серега ещё вспомнил, что читал раньше объявления в газете. Сергей отыскал по ним одного недоучившегося студента. Парень предлагал услуги домашнего учителя, хотя закончил только два курса Харьковского университета по специальности нравственных и политических наук.
  
  Первое впечатление от Клима Макарова было двоякое. Какой-то затюканный и битый жизнью. Еще мне не понравилось то, что из университета Клима исключили за то, что он 'ходил в народ'. То есть примкнул к тем безобидным народовольцам, которые ходили по деревням и вели пропаганду среди крестьян. Клим Макаров честно обо всем рассказал. Про то, как был бит самими крестьянами, про то, что маменька хлопотать и платить за учебу в университете не стала. Отец парня уже помер, зато осталось четверо братьев и сестер, которых тоже нужно поднимать. Семья хоть и была обеспеченной, но без главы семейства жить стало сложнее. Самого Клима из дома выставили, отправив на вольные хлеба.
  
  В общем, я назначил пока этого недоучку своим помощником и даже жалованье ему поставил в два рубля.
  
  Первое занятие немногочисленных учеников получилось уже после Рождества. Лекцию я начал со знакомства с микроскопом и миром микробов. Кажется, немного перестарался. Парни теперь так подозрительно разглядывали собственные руки, что пришлось их успокаивать и отправлять к умывальнику. В целом, первым занятием я остался доволен и засел писать статьи для будущего журнала.
  
  Серега с Артёмом тоже много писали и подсовывали мне проверять грамотность. Для оформления земельных участков нам пришлось готовить огромное количество документов. Тому же юристу, чтобы подать прошение, требовалась изначальная информация. С купцом Казимировым нам очень повезло. Он стал основной движущей силой наших земельных покупок. Остальные купцы не пожелали вступать в новое товарищество. Не то сомневались, не то нужных денежных средств не имели. Хотя долю пая мы оговаривали. Могли дать каждому процентов по десять. А так у нас получилось всего четыре соучредителя закрытого акционерного общества.
  
  Бумажной волокиты с покупкой земли возле Крымской было много. Считай, всю зиму занимались этим вопросом. Артём, пользуясь тем, что нашел выходы на 'нужных' людей, раздавал взятки и подарки, попутно выспрашивая еще возможности прикупить наделы. За станицей Пашковской дальше на северо-восток были нераспаханные степи, где мы купили еще надел.
  
  Оттяпал Артём столько, что даже у меня вызвало недоумение. Что такое распахать степь по нынешним временам? Это же тяжелый труд. Здесь трактор нужен, а не лошади, пусть и с металлическим плугом. И что вы думаете? Артём приволок минитрактор из будущего.
  
  - Коваленко, ты совсем страх потерял?! - возмущался я. - Ты как это легализовать собираешься?
  
   - Туда в фургоне отвезем, когда распашем, то разберу на детали. Когда-нибудь повторим на своих заводах аналог. У меня еще культиватор есть в чертежах.
  
  - А пахать ты как будешь? - не велся я на такое объяснение.
  
  - Там на десятки километров никого в округе. А если и заметим людей, то у меня маскировочная сеть припасена. Накинем на трактор. Но и обычный плуг возьмем с собой. Заодно потренируемся, - чуть тише добавил друг.
  
  В общем, трактор из подвала я не разрешил выкатывать. Пусть пока в будущем постоит. Весной посмотрим. Только-только с трактором разобрались, как Артем снова умчался покупать землю. Григорий Романович Казимиров узнал по своим каналам, что можно прикупить землю в районе деревни Роговинка. Я не сразу въехал, зачем нам там земли и где это вообще. Серега мне молча карту подсунул.
  
  - Да ни хрена ж себе!!! - взвыл я, когда понял, куда Артёма понесло. - Он что, совсем берега потерял?! Решил к станкостроительному заводу металлургическую отрасль присобачить?! На Курскую магнитную аномалию замахнулся. Как ему вообще продали там земли?!
  
  - Аномальное поведение компаса в этом районе зафиксировано не так давно, - терпеливо пояснял Серега. - О том, что железо есть в районе Курска, власти знают, но Иван Петрович поехал выкупать землю на том участке, где нет официальных данных. Мы же пользуемся источниками из будущего.
  
  - А ты чего молчал?! Мне не сказал? - попенял я Сереге.
  
  - Ну... чтобы потом поставить перед фактом.
  
  - Черт с вами, - махнул я рукой. - Накупить земли - это еще не значит построить обогатительное предприятие.
  
  - Я тоже на днях уеду с Казимировым, - сообщил Серега. - Появилась возможность вложиться в одну или две шахты под Ростовом. Там сейчас тендер готовят. Немцы и еще какие-то иностранцы принимают участие. Мы хотим перебить и приобрести себе во владение.
  
  - Дело хорошее, - одобрил я. - Как тебе Григория Романовича удалось раскрутить?
  
  - Мы ему подсунули данные якобы с экспертизой ученых из Петербурга о том, что антрацит этого региона сейчас самый высококачественный не только в России, но и в Европе. Что, между прочим, чистая правда.
  
  - Только если Артём рассчитывал на выплавку металла, то этот уголь не подходит, - припомнил я.
  
  -  В любом случае свой уголь нужен, - возразил Серега.
  
  - Нужен, езжай, денег не жалей на покупку шахты, - напутствовал я Серегу.
  
   В общем, к началу марта я остался в городе без друзей. Но скучать было некогда. По выходным занимался с подростками, а в остальные дни недели я с самого утра бегал на стройку, контролируя отделочные работы. Обедать ходил в новый дом. Иногда там оставался ночевать.
  
  На второй неделе получилось, что в старом доме я не был четыре дня. А, вернувшись, заметил нечто странное во дворе. Не сразу до меня дошло, что к нам наведывались воры. Дом с закрытыми ставнями и усиленными дверьми взломать не сумели, как и склад. Разграбили только летнюю кухню, утащив все, до последней сковородки.
  
   Кастрюли сами по себе ценности не представляли, но сам факт был неприятен. Писать заявление в полицию я не пошел, но ждал возвращения Артема и Сереги с большим нетерпением. И следующие несколько ночей не только оставался в старом доме, но еще и Зверя брал с собой. Алабай без дела не гавкал. Но раза три за ночь он басовито 'бухал' возле ворот. Я так подумал, что были попытки перебраться через ворота. Когда вернулся Артем, я ему сразу поведал о такой напасти.
  
  - Приедет Серега, сходим в будущее, прикуплю тебе пневматический пистолет. Он хоть и игрушка, но хотя бы иллюзию оружия создаст.
  
  - Ты лучше лицензию на охотничье оружие оформи, - предложил я. - И тогда купишь ружье. Все лучше качеством, чем в это время.
  
  - Можно и здешнее оружие присмотреть, - не стал отвергать мою идею Артем. - Как-то мы совсем расслабились. Поставили двери с замками и решили, что этого достаточно.
  
  Серега проникся и загорелся идеей с покупкой оружия.
  
  - Лицензия не нужна, - заверял он Артёма. - Это если в магазине или через интернет брать. А мы просто с рук купим. Продавцу без разницы, зарегистрируем мы оружие или нет.
  
  - Лучше нормально оформляйте, - притормозил я Сергея.
  
  - Хорошо, документы подадим, но ружья и патроны купим сейчас.
  
  - Главное, не забыть с этим смещением во времени, когда подали документы, - хохотнул Артём. - А то здесь три месяца, а там всего полдня пройдет.
  
  Пневматическую пугалку мне принесли в тот же вечер. Я немного потренировался, попросил к нему кобуру и взял с собой, отправляясь в дом на Екатериновской. Приближалась масленица, у Павлины Конкордиевны были какие-то планы. Сергей с Артёмом снова ушли на закупки в будущее. Портного Петрова я уже разместил в новой мастерской на втором этаже нашего доходного дома. Правда, пока подниматься приходилось по приставной лестнице, но Юрия Харитоновича всё устраивало. Его помощников тем более. Мы им выделили две машинки 'Зингер', оборудовали помещение столами для раскроя, манекенами и прочими 'портняжными радостями'.
  
  Теперь требовалось заполнить склад материалом. Английское сукно я получил на вокзале несколько дней назад. Еще раньше прибыл ивановский ситец. Будем сочетать ткани местные и из будущего. Именно за ними пошли парни. Я еще просил посмотреть специальную машинку для сапожников.
  
  Снова все были при деле. Склад для магазина мы оборудовали на чердаке. Сами утепляли и покрывали изолирующими материалами. Таскать было неудобно, но и выбора не было. Строить еще один склад - это очередные затраты по времени. Хотя я проклял все на свете, когда мы перетаскивали заказанные шляпы из салона в Петербурге. Следить приходилось за каждым шагом грузчиков. А у нас же еще и лестницы нормальной не было. Целый день 'развлекались'. Зато алиби себе обеспечили. Я так кричал на рукожопых грузчиков, что все точно знали, что шляпы прибыли багажом из столицы. А кто там узнает, что еще в коробках было?
  
  Пора было и вязальщиц носков устраивать в мастерской. В ней меня как раз и застал Васька, прибежавший с запиской от Сереги. Они уже вернулись, но, отрабатывая версию о грузах с вокзала, заехали за фургоном, а Ваську послали за мной. Кучера Артём не брал. Научился уже сам управляться. Так что предполагалось, что загрузим ткани, заодно покатаемся по району, что будет оправдано. Снег таял и грязища была кругом такая, что приходилось выискивать дорогу получше. Я предлагал воспользоваться этим обстоятельством и побольше переправить товаров в магазин.
  
  В этот день успели только ткани перевезти. Потом отправились ужинать в новый дом, там и заночевали. Умаялись за день так, что куда-то ехать уже никому не хотелось. Только утром конюх на бричке отвез нас в старый дом.
  
  В общем, едем мы обсуждаем очередные планы, а там сюрприз! У наших ворот полиция дожидается. Я вначале подумал, что просто мимо шли, ну... мало ли... Но тут Фроська из-за угла выскочила.
  
  - Вот они! Убивцы! Я всё скажу, я всем скажу! - завопила баба.
  
  Служивых людей мы в дом пригласили, а Фроську оставили за воротами. Суть претензий соседки была такая, что, как говорится, и смех и грех. Муженек ее с сыном залезли к нам во двор и не вернулись.
  
  - Так это они своровали всю посуду из летней кухни, - сообразил я. - Это мне нужно крик поднимать.
  
  - Ефросинья Ильинична заявила, что вчера вечером ее родственники зашли к вам спросить соли и не вернулись, - густым басом поведал городовой, сопровождающий полицейских.
  
  - Господа, мы в доме не ночевали. Сами видели, что двери при вас открывали, - взял слово Артем. - Можете опросить свидетелей в доме на улице Екатериновской, где мы ночевали. Конюх еще у ворот стоит. Куда делись воры, нам неведомо.
  
  Серега после слов Артёма заерзал и вопросительно глянул на меня.
  
  - Но осмотреть дом вы, конечно, можете, - продолжал Артем и повел за собой.
  
  Осмотр много времени не занял. Полицейские дольше разглядывали чудо-печку на кухне, а затем унитаз. Водопровода в доме не было. Ведро с водой стояло рядом, но удобства у нас были вполне цивильные.
  
  Артем предложил еще и подвал посетить. Замок на люке отомкнул и, взяв керосиновую лампу, начал первым спускаться вниз. Так-то в подвале у нас много чего хранилось, но упаковано было для перевозки в фургоне. Все в ящиках или в мешках. Поди разбери, что тут за припасы лежат. Артём провел полицейских через весь подвал, демонстрируя, что здесь тоже никого нет.
  
  - А чегось это не заперто? - заметил городовой то, что я сам не заметил.
  
  Теперь мне стал понятен Серегин взгляд. Мы, таская рулоны с тканями, умаялись так, что забыли закрыть засов изнутри. Это при прохождении через подвал со стороны дома ничего не происходит. А с обратной стороны у нас портал в другой мир. Подозреваю, что две мумии лежат на противоположной стороне.
  
  - Вы правы, - вмешался я. - У нас здесь ящик с англицким инструментом стоял. Наверное, воры ухватили его и скрылись, решив не делить добычу с бабой.
  
  Версия так себе, но полицейские задумались.
  
  - Давайте попьем чаю и все запишем, - поспешил на выход из подвала Артём.
  
  Пока он предоставлял полицейским условия для написания рапорта, попутно дарил чернильные ручки, я завел во двор нашего конюха с бричкой. Серега собирал на стол: чай, печенье, водочку, соленья на закуску. В доме этого времени холодильника не было, но в другом имелся. Сергей сбегал и принес сало с бужениной. Предполагалось, что это хранилось в летней кухне.
  
  После третьей рюмки водки рапорт стал писаться не в пример легче. Шинели полицейские сняли и с интересом слушали разглагольствования Артема.
  
  - Пока мы в отъезде были по делам, Николай Иванович за домом присматривал, но не каждый день, - рассказывал Артём. - Даже собачку брал свою. Тимофей Ильич, не хотите ли редкой породы собаку? Подарю.
  
  Полицейский чин задумался. Артём же переключился на описание служебных качеств московской сторожевой.
  
  - Специально выведенная охранная порода, - расписывал друг.
  
  - А сучку еще можно? - подключился городовой. - Я бы двух щенков взял.
  
  После второго графинчика Серега снова побежал за закуской, я полез за капустой в подвал. Пока на кухне заправил маслом и лучком, народ в столовой уже стал распевать песни.
  
  - Как на грозный Терек да на высокий берег,
   Выгнали казаки сорок тысяч лошадей.
   И покрылось поле, и покрылся берег
   Сотнями порубанных, пострелянных людей.
  
  Любо, братцы, любо,
  Любо, братцы, жить!
  С нашим атаманом не приходится тужить!
  Любо, братцы, любо,
  Любо, братцы, жить!
  С нашим атаманом не приходится тужить! - выводили Артём с Тимофеем Ильичом.
  
  - Не так поете, - прервал их городовой на втором куплете и сам запел:
  
    - Как на Чёрный Ерик, на высокий берег,
   Выгнали нагайцы сорок тысяч лошадей.
   И взмутился Ерик, и покрылся берег
   Сотнями порубанных, пострелянных людей...
  
  Мне с Серегой только и оставалось слушать, радуясь, что изначальную цель визита полицейские позабыли.
  
  - Откуда там сорок тысяч лошадей взялось? - делился Серега со мной вопросами. - Пусть одна основная, вторая заводная. Еще две для поклажи. Тогда тех нагайцев десять тысяч. Неужели столько было?
  
  - Думаю, авторы малость преукрасили, - согласился я. - Вспомни, как императора встречали. Под Екатеринодаром всего пять тысяч собралось. И что творилось?
  
  Запасы продовольствия для себя и коням казаки, безусловно брали. Но этого не хватило. Начали скупать в городе. Мне припомнилось, как резко подскочили цены. Маруська тогда жаловалась, что курица уже не десять, а тридцать копеек стоит. И это было пять тысяч всадников в мирное время. А прокормить десять тысяч нагайцев в течение нескольких дней, пока казаков выбивали где-то не то у Терека, не то у Ерика, весьма сомнительно. По идее, кони должны сожрать все в округе, включая кору на деревьях.
  
  Долго обсуждать сюжет песни не пришлось. Пьяненький Артём заприметил нас, стоящих в дверях.
  
  - Племяш мой, Серега, - сообщил он тем, кто мог позабыть. - Я ему гитару испанскую купил. Щас он нам споет.
  
  - Дядя Иван... - укоризненно посмотрел Сергей.
  
  - Чё, зря гитару тащил? Спой нам что-нибудь казацкое.
  
  Пришлось Сереге в лучших традициях попаданцев исполнять песни ещё не родившихся авторов. В данном случае Розенбаум подошел идеально.
  
  - Только бурка казаку во степи станица,
  Только бурка казаку во степи постель...
  
  Петь Сереге пришлось три раза.
  
  - Зарян, дружище, - обнимался уже во дворе с городовым Артём. - Заходи, если чё. Всегда приму как брата.
  
  Усадить городового и следом затолкать в бричку полицейских удалось с большим трудом, но все же мы их выпроводили.
  
  - Серега, бери эту пьянь и тащи в будущее, - подтолкнул я Артёма в спину. - Как проспится, пусть собак добывает, где хочет.
  
  - Раздавать взятки борзыми щенками... - начал философскую мысль Артем, но Серега уже допинал его до входа в подвал.
  
  Надеюсь, что с полицией мы подружились и жалоба Фроськи не уйдет дальше. Но подстраховаться все же стоило.
  
  Демид, когда развез полицейских, вернулся за мной. Вечером я живописал Павлине Конкордиевне несколько подправленную версию. Честно поведал, что посуду из летней кухни своровали несколько дней назад, а я не стал поднимать шум. Воры, почувствовав безнаказанность, еще раз полезли. А как мы помним, у Сергея Ивановича большие связи. Потому 'враги повержены' и на пути в Сибирь.
  
  Мой расчет оказался верен. Проверять так или нет, Павлина Конкордиевна не стала. Уже с утра пораньше она помчалась к бывшей соседке. И часа не прошло, как вся улица была в курсе, что воры в лице мужа и сына Ефросиньи попались на горячем и были высланы на каторгу. О том, что времени прошло слишком мало, а судейская машина и в этом времени неповоротлива, никто не задумался. Впрочем, скоро эта версия обрастет дополнительными деталями и видоизменится. Даже если полицейские начнут утверждать обратное, кто же им поверит? У господина Иванова такие связи!
  
  ========== Часть 15 ==========
  
  Тему сохранения всего того, что мы притащили из будущего, обсуждали долго. Повезло, что полицейских не заинтересовал наш склад. Но случись такое (не дай Бог!), что к нам придут с обыском... парни замучаются мумии на той стороне хоронить. А если серьезно, то на складе столько 'компромата', что просто ой! Артём предложил устроить в той школе, которую я строю, подобие бункера. Но когда это еще будет сделано?
  
  Что-то можно перенести на чердак доходного дома. Он у нас разделен внутри. Есть внутри склада еще крепкая дверка с особым замком. Всевозможные распечатки с изобретениями и чертежами надо переправить туда на чердак. Вольфрамовую нить я предлагал оставить там же, где и сейчас. Напоминает она тонкую проволоку. Инструмент ручной тоже оставили под рукой, как и запасы туалетной бумаги.
  
  Парни тащили все, что могли, а уж если стоило копейки, точно волокли. Причем в большом количестве. В настоящий момент склад напоминал бункер на случай апокалипсиса. На стене у входа висел листок, куда записывали где что лежит, чтобы не забыть, к примеру, что на втором этаже есть ящик с лезвиями для бритья, шесть коробок с шампунем, две коробки ножниц, сто двадцать упаковок ниток для шитья черного цвета (во дурдом!). Хомяки хреновы.
  
  В целом получалось, что на данном этапе распределить и перепрятать все принесенное у нас не получится. Вот когда будет готова школа, то я под предлогом переезда в другой дом могу забрать и другие вещи. Что делать с Фроськой, просто не представляли. По сути женщина потеряла родных. Может продолжить пакостничать и искать мужа с сыном, которых мы давно похоронили. С другой стороны, все наворованное предположительно где-то у той же Фроськи и спрятано.
  
  - Не докажем, что это наше. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание, - заверил Артём.
  
  - Тогда беги за щенками и ублажай полицию, - резюмировал я.
  
  - Мы еще ружья, наверное, принесем, - добавил Серега.
  
  - Только я вначале здесь бельгийское ружье куплю, - сообщил Артём. - Всего двадцать восемь рублей!
  
  - Представляю, сколько ты за него 'там' получишь, - заметил я. - Поторопитесь. Мне дела нужно делать. Да и земли накупили, что только успевай разворачиваться.
  
  - Через недельку вернемся, - пообещал Артём.
  
   Дел у меня было действительно много. Типографию всю перенесли в дом к Артёму. Сам он в нем не ночевал и не жил. Одну комнату я использовал для занятий с учениками, во второй жил теперь Клим, в столовой иногда перекусывали. Из спальни на втором этаже вынесли всю мебель и расположили там примитивную типографию.
  
  Задумка была такой - мы печатаем три или четыре номера журнала 'Наука и жизнь'. И начинаем продавать в своём магазине мужской одежды. Если не будет накладок, то откроемся первого мая. А журнал у нас якобы выходит с января. Ну и что, что его никто не читал и не видел. Плохо искали.
  
  На самом деле все затянулось из-за получения разрешения от инспектора надзора за типографиями. И если в этом вопросе ускорить продвижение документов можно было за счет банальной взятки, то дальше шла обязательная цензура.
  
  На том оборудовании, что имелось, я думал печатать по пятьсот экземпляров. По сто штук каждого номера оставим в Екатеринодаре, остальное парни повезут в Петербург. Где-нибудь пристроят по книжным магазинам. Прибыль от журнала для нас была вторична. Мы планировали вбрасывать порциями информацию в разных областях.
  
  Помните, что такое типография конца девятнадцатого века? Мне хоть и изготовили все под заказ, но принцип был соблюден. Текст набирался отдельными буквами в строки. Ручной станок не предполагал печать с двух сторон листа. В общем, геморрой еще тот. С литографией для иллюстраций я не заморачивался. Линогравюрой мне было проще подготовить картинки к текстам. Нарезанного в формат линолеума парни принесли с запасом.
  
  Как только статьи были готовы, посадил Клима их проверять, а затем и набирать текст. Совместно мы сделали первый оттиск, снова проверили на наличие грамматических ошибок и начали печатать. Ага. Пятьсот раз один разворот страницы. Затем переворачивали лист и еще пятьсот раз. И так далее все двадцать листов одного экземпляра. А еще картинки добавляли. Правда, по принципу вкладыша. Я чертыхался, но продолжал работать.
  
  Бумагу для журнала принесли Артём с Серегой. И еще для обложки. Она была чуть более плотная, но не картон и голубого цвета. Для двадцать первого века паршивая такая фактура. Но здесь выглядело всё супер. Стандартную 'шапку' я не менял. Только номер журнала и год с месяцем корректировал. Основное поле занимал рисунок стилизованного микроскопа на фоне дерева. А вот обратная сторона обложки всех журналов имела таблицу Менделеева. Тоже пришлось повозиться. В этом времени у нее не тот вид, что мы знаем. Радиоактивных элементов ещё мало, электроны, нейтроны не открыты, да и сама модель атома не сформулирована.
  
  Таблицей занимались вдумчиво. Артём заказал для меня еще шрифт. Кстати, у самого Менделеева таблица не раскрашена. Ну, а мы изгольнулись, изобразив цветные полоски по вертикали и горизонтали.
  
  Клим печатал, сшивал и склеивал журналы целыми днями. Я ему даже удвоил зарплату. Парень был счастлив безмерно. Жить он давно переселился в дом Артёма. Так всем было удобно. У Артёма жилье под присмотром, а Климу не нужно платить за угол. Естественно, что парень не только набирал, но и вдумчиво осмысливал то, что преподносилось в журнале. По сути я давал коротенькие параграфы из учебников, разбавляя их забавными историями.
  
  Уже во втором номере на предпоследней странице был напечатан кроссворд, ответы на который можно будет узнать, купив третий номер. В перспективе я задумывал, что купивший, к примеру, двадцатый номер, ответ на какой-то вопрос кроссворда сможет прочесть в первом номере. Или, как вариант, самостоятельно покопается в библиотеке, читая научные труды.
  
  В журнале пока были статьи по химии, физике, математике, чуть-чуть по астрономии и медицине. Из химии и физики я брал то, что и так известно, но очень уж сложно преподнесено для широкой публики. Раздел медицины в первых двух номерах затрагивал вопросы гигиены. Между прочим, врачи еще не установили, что разносчиком сыпного тифа является платяная вошь. Ну, конечно же, про 'мойте руки перед едой' и кипяченую воду как панацею от холеры я написал в обязательном порядке.
  
  В третьем номере поставил статью о генетике. Начал издалека, с Юлия Цезаря, предположительно болевшего эпилепсией. Примерно полстраницы шли разглагольствования о наследственной передаче некоторых заболеваний. И буквально вскользь была упомянута английская королева Виктория. В этой статье я только делал намеки и упоминал известных личностей, которые были носителями таких болезней, передавая их внукам и правнукам. Опять же только намеком посочувствовал тому, кто женится на одной из внучек королевы. Мол, гемофилия передается по женской линии, а вот наследник мужского рода скорее всего умрет в раннем возрасте.
  
  Клима эта статья совсем не заинтересовала. Он с азартом читал только раздел по астрономии. А одну картинку с вращением Земли вокруг солнца даже отдельно для себя распечатал и повесил на стену в комнате.
  
  В четвертом номере продолжили начатую ранее тему наследственных заболеваний. Здесь я добавил иллюстраций карликов и прочих уродцев. Описывал различные врожденные дефекты. Умный человек должен сопоставить, что я ставил на одну планку с уродами дочерей английской королевы. Это был рискованный шаг с моей стороны. Но до женитьбы Николая второго еще пять лет. Вдруг моя статья заставит задуматься кого-то из высокопоставленных особ? Вернее, я очень надеялся, что журнал не кинут в топку.
  
  Серега с Артёмом утверждали, что получилось интересно. При минимуме развлечений в этом времени 'Наука и жизнь' должна привлечь к себе внимание. Пусть и не сразу, со временем. Мы не торопимся и не стремимся получить от журнала доход. А намеки о наследственных болезнях я буду повторять хотя бы раз в год, приводя конкретные примеры и ссылки на авторитетное мнение врачей. Кстати, нужно будет попросить Серегу поискать адрес Павлова и послать ему по экземпляру каждого выпущенного журнала. Пока же это всё складировалось в коридоре дома Артёма, ждало своего дня и разрешения от цензора.
  
  Конечно, я постарался, чтобы придраться было не к чему. Без стеснений писал, что Российская наука самая лучшая в мире, поскольку нашим ученым покровительствует мудрый и просвещенный правитель. Я надеялся, что цензор оценит такую неприкрытую лесть, не заметит ничего предосудительного и разрешит продажу журнала.
  
  Друзья вернулись ровно через неделю. Всучили мне ружья и снова убыли, теперь на поезде куда-то в новые владения за Курском. Для заселения земель требовались крестьяне. Артём уверял, что весной можно найти таких переселенцев. Пусть не совсем добровольных, но если у людей нет выбора и грозит голод, то мы выступим в роли спасителей.
  
  Обернулись парни быстро. Двое суток туда на поезде, двое обратно и там столько же. Больше проблем было, чтобы найти весной того, кто отвезет на подводе 'господ' да еще доставит обратно. Заплатил Артем немало, сумев себя обеспечить и транспортом, и теми 'переселенцами'.
  
  Эпопею, как сажали на поезд крестьян, рассказывал Артём, а Серега хохотал так, что начал икать.
  
  - Он у этой Степаниды кусок хлеба перед лицом держит и ведет за собой к вагону, - вспоминал Серега, дополняя рассказ. - А дети сами в мамкину юбку вцепились и следом. Боялись, чтобы потом она с поезда не спрыгнула. Несколько раз приходили из своего вагона проверять.
  
  - Ничего смешного, - не разделил я Серегиного веселья. - Зачем ее вообще брали?
  
  - Муж зимой пьяный замерз. Лошадь у семейства еще прошлой осенью пала. Там, в деревне, особо зажиточных крестьян и нет. Степанида с малышней уже сильно голодала. Мы ее забрали, чтобы они не померли, - пояснил Артём.
  
  Вторая крестьянская семья была полной, но очень бедной. И тоже проблема с лошадью. Прошлой весной брат давал Архипу пахать на своей. А в этом году отказал. Если падет конь, то две семьи останутся без средств выживания.
  
  У Степаниды было трое детей женского пола, у Архипа двое пацанов и старшая дочь. Не так много народа. В летней кухне все уместились. Катерине я заплатил, чтобы она все бабское племя сводила в баню. Архипа водил принимать водные процедуры Артём. Затем переодели, сожгли старую одежду и откармливали три дня, прежде чем отправить на поселение.
  
  С Аносовым у нас уже была договоренность, что кирпич привезут, куда скажем. Плюс пришла одна артель строителей, та, что считала себя сезонниками. Их я тоже нанял, заплатив хороший аванс.
  
  Обоз у нас получился огромный. Восемь подвод, груженых материалами, наш фургон с минитрактором. По пути должны были присоединиться пять подвод Аносова. Но те будут курсировать и подвозить еще кирпич.
  
  Перед отправкой все дружно сходили в церковь. Мы втроем внесли хорошие пожертвования, побеседовали с батюшкой, попросили благословения на распашку новых земельных угодий и на следующее утро двинулись в путь. Хоть я и старался не оставлять портал без присмотра, но в этот раз ехать нужно было всем. Слишком много работы и мало времени.
  
  В будущем станица Пашковская - это пригород Краснодара, где расположен аэропорт. В этом же времени мы добирались полдня! Переночевали и поехали дальше. Только в конце второго дня откомандированный с нами землемер сообщил, что прибыли на место. Лично я давно потерял все ориентиры, кроме солнца на небе. С погодой пока везло. Как я потом понял, чиновник ориентировался по реке. Быстро нашёл и показал вбитые в землю метки. Артем с землемером на телеге поехали до границы владений, а я велел всем работникам выгружаться.
  
  Пока живность распрягали и устраивались на ночлег, вернулся Артем. Громко объявил, что будет искать место для колодца и пошел веселить народ. Вынул металлическую рамку и стал ходить с умным видом. Я ему и без всех этих шаманских плясок мог сказать, что колодец можно устраивать в любом месте. Но Артём заметил что-то особенное в движении рамки и воткнул кол. Нанятые рабочие на следующий день будут колодец копать.
  
  Утром я повторил мужикам, что буду платить за результат, независимо от скорости их работы. Меня поняли правильно. Работали мужики как экскаваторы, сменяя друг друга. Заготовленный для колодца оклад сшивали тоже быстро и к концу дня закончили. Глубина была метра четыре, но вода уже точно сочилась на дне.
  
  Мы за это время собрали навес на случай дождя. Опоры были привезены с собой, а перекрытие начали собирать из прибрежного камыша. Получилось так себе. Не шедевр архитектуры, но от дождя как-то прикроет. Аносовские мужики выгрузили кирпич, переночевали и отправились в обратный путь, захватив с собой землемера.
  
  Вот когда я порадовался, что мы приобрели ружья. Как-то в голой степи, где на несколько километров в округе ни одной живой души, стало немного не по себе. У женщин в глазах была такая тоска, что мне становилось не по себе. Казалось, будто завезли мы людей непонятно куда в голую степь. Если помрут, то никто и не узнает.
  
  Дальше скрывать и прятать минитрактор Артём не собирался. Это в городе могли пойти непонятные слухи среди соседей. А здесь всем было объявлено, что вещь дорогая, аглицкая. Поменьше поезда, но тоже железная. Детворе трактор понравился. Пришлось даже шикнуть, чтобы отошли подальше. Хотя, когда он заработал, дети сами поспешили отойти подальше.
  
  Помолились, да и начали пахать. Ну что вам сказать о впечатлениях? Цензурных слов не хватало. Мы пытались обработать не просто землю, а целинную степь. Какие-то мелкие ухабы, корни растений, старый ковыль, норы животных - это не полный перечень всего того, что попадалось на первых метрах. Плюс сам тракторишка особой мощностью не обладал. Артём пытался что-то отрегулировать, но плуг то и дело выскакивал и не хотел вгрызаться в землю.
  
  Попробовали сделать утяжеление, чтобы плуг не прыгал на кочках, а продолжал прорывать землю. Застопорился сам трактор. Он элементарно не тянул такую нагрузку. С горем пополам метров двести Артем прошел и решил развернуться. В обратную сторону трактор пошел легче. Во-первых, он двигался под уклон в сторону реки. А еще два левых колеса теперь катились по борозде, и трактор шёл ровнее.
  
  - Артем, не пытайся сразу углубиться. Путь сантиметров десять будет. Попробуем второй раз пройти, - советовал я
  
  - Ты размеры угодий видел? - скептически отозвался на мое предложение пройти второй раз Серега.
  
   Артём продолжал трах... пахать, а мы с Сергеем вернулись к лошадям. Их специально отвели в сторону, чтобы не пугались необычного звука.
  
  - Следующий номер нашей программы! - громко объявил я и вытащил из телеги плуг.
  
  Авантюра была еще та. Городские кони, приученные ходить по дорогам, примерно так и подумали, когда я решил их в паре запрячь в плуг.
  
  - Какая вам разница - телегу тащить или плуг? - по-хорошему уговаривал Серега лошадей.
  
  Я же, взяв под уздцы Рыжуху, считавшуюся самой покладистой лошадью в нашей конюшне, потянул за собой. Рыжуха после долгих уговоров все же сдвинулась с места увлекая за собой 'напарника'.
  
  - Николай, рули, я тут с плугом покорячусь, - крикнул Серега.
  
  С лошадьми мы прошли не меньше полкилометра и только потом развернулись обратно. Пот лил с меня градом, как будто я сам пахал. А всего лишь тащил не сильно того желавших лошадей. Коняшкам было еще тяжелее, но мы не сильно глубоко пахали. Архип оценил наше желание распахать степь и стал на замену Сереге.
  
  Часа через два я думал, что скоро сдохну. А прошли всего раз шесть 'туда-сюда'.
  
  - Отдыхаем, - скомандовал я. - Иначе угробим лошадей. Меняем на следующую пару.
  
  Плуг отцепили, лошадей повели охладиться, а потом к реке. Судя по далекому жужжанию, у Артёма дела были лучше. Серега в это время следил за строителями. Они уже вынули грунт под неглубокий фундамент и начали месить цемент. Жилье самих крестьян нас не так сильно волновало, как сохранность лошадей и трактора в этой негусто заселенной местности.
  
  Потому строить собирались сразу надежно и основательно. Я надеялся, что и быстро. У рабочих запасы выпивки иссякли еще по пути. Взять больше негде, и толку им с тех денег, что получили? Потому работали они слаженно и быстро. Но класть стены начнут, когда цемент затвердеет.
  
  Серега тем временем обучал женщин готовить на керосинке. Основная проблема этого региона - отсутствие дров. Архипу придется самому привозить. Но это на зиму для отопления. Готовить еду мы предложили на керосинке. Удобная и нужная вещь. Оставим крестьянам вместе с запасом керосина.
  
  - Вот дура-то! - возмущался Сергей умениям Степаниды. - Чуть всё тут не спалила и сама чудом не обожглась.
  
  Умом эта женская особь не отличалась. Кажется, и сам Артём уже сильно пожалел, что взял ее из деревни. Зато жена Архипа Глафира слушала и все перенимала. Пока ехали, Артём ей подсовывал семена лекарственных растений. Сказал, что их нужно рядом с домом посеять. Потом описывал, как и что применять. Переспрашивал по нескольку раз. К концу путешествия все дети знали назначение лекарственных растений. А дура Степанида ничего не запомнила. 'Ось? Гдесь?' - только и слышалось от нее. Освоит ли она керосинку, оставалось гадать.
  
  Так или иначе, но обед был приготовлен. Во время перерыва обменялись впечатлениями. Я высказал Артёму свое мнение и мнение лошадей.
  
  - Нормально уже приспособился на тракторе, - поведал Артем. - Вы тогда здесь благоустройством занимайтесь. Над колодцем навес тоже нужен. Как там вода прибывает?
  
  - Прибывает, но еще очень мутная, - ответил я. - Речную кипятим.
  
  До вечера Артем продолжал пахать на тракторе, а мы устроили не только навес над колодцем, но и обрубили всю лозу поблизости. Начали городить подобие загона.
  
  - Завтра еще посмотрите, есть ли здесь глина, - порекомендовал Артём.
  
    - Глина должна быть, - кивнул я на ту землю, что выворотили работники из колодца. - Только мы ничего серьезного не потянем.
  
  На следующий день Артем продолжил вспашку на том участке, где мы лошадей 'мучили'. У него действительно неплохо получалось. Наша с Серегой задача была только вовремя подносить горючее и воду. В среднем 'Уралец' потреблял от пяти до шести литров в час. Так что заправлять его приходилось раз в полтора часа или чаще.
  
  В промежутках я или Серега руководили посадкой предполагаемого огорода неподалеку от колодца. Вечером все падали без сил и даже слабо реагировали на обилие комаров. Но рыбалку в реке опробовали. Наловили на уху окуней. Я подарил архиповским пацанам лески, крючки и поплавки. Удилища они сами раздобыли. Кормильцы малолетние.
  
  Ожидаемо, что распашка земель закончилась, когда подошли к концу запасы топлива. Привезли мы на подводах литров четыреста. Хватило этого на пять дней. Но масштабы сделанного удивили нас самих. Тут еще на третий день прошел небольшой дождь, взрыхленную почву напитал влагой. Я попробовал пройтись с лошадьми второй раз по уже вспаханному. Сильно утруждать лошадей не стали. Просто хотели убедиться, что вторичная вспашка пройдет лучше. Так оно и оказалось. Вспахать, вернее, чуть взрыхлить целинной степи удалось гектаров пять. А купил Артем больше двухсот пятидесяти.
  
  Поселить крестьян это еще половина дела. Тут еще не стоило забывать, что станичные казаки хорошо помнят истории дедов, 'ходивших за зипунами'. Я предложил познакомиться с теми же пашковскими. Договориться если не на охрану и присмотр, то хотя бы чтобы не разоряли. Строителям поставили задачу и поехали в город, чтобы принести через портал топливо для трактора.
  
   В Пашковской снова остановились в том же доме, где нас раньше привечали. Артём сразу пошел искать атамана. Переговоры затянулись до вечера. Весной у станичников дел хватало. Но тут стоял вопрос об образовании нового хутора поблизости. Итогом беседы стало то, что из станичников в этом году вряд ли кто пойдет жить на хутор. А на следующий, возможно, сын какого-то Кутько захочет отселиться с семьей.
  
  С атаманом посидели хорошо. Артём начал поучать, как сажать картофель. Не целым, а из долек с глазками.
  
  - Давай проверим! Завтра у тебя тут сажаем. Ты целый клубень, а я глазками, - подзадоривал Артём казака. После он подарил ещё атаману арбузные семена. - Фёдор, во такие кавуны, - демонстрировал Артём не иначе колесо от телеги.
  
  Также подарили станичникам полмешка особой пшеницы.
  
  - Обязательно приеду проверить свой картофель, - пообещал Артем. - Смотри, Дарья, чтобы полола и ухаживала хорошо. Тогда шаль в подарок привезу, - дал он напоследок наказ младшей дочери атамана.
  
  ========== Часть 16 ==========
  
  Устали мы с этими трудовыми подвигами неимоверно. Но все равно было ощущение того, что мы не просто живем в этом веке, а уже что-то 'свершаем'. Это вам не магазин с 'левыми' товарами. Это реальное прогрессорство. Принеся улучшенные сорта и обеспечив более сытную жизнь пусть пока нескольким десяткам людей, мы немного изменили реальность в лучшую сторону.
  
  - Трактор нужен помощнее и побольше, - делился мнением Артём, пока мы ехали домой.
  
  - Только не говори, что ты еще один трактор притащишь, - встрепенулся я.
  
  - Не сейчас, но в разобранном виде принесу как образец. Будем же мы их когда-то выпускать. Серега, что ты думаешь?
  
  - Ох, я уже ничего не думаю, - потирал Серега поясницу. - Второй год колупаемся, а еще даже магазин не открыли.
  
  - Магазин откроется первого мая, - заверил я. - Там давно все готово. У меня мастера работают на склад. Вы, кстати, хотели немного тротуарной плитки принести, чтобы замостить перед фасадом.
  
  - Плитку не понесем, - отказался Артём. - Есть хорошая бетонная смесь, ею и зальем. А плитку у нас упрут первой же ночью.
  
  Парни сходили в будущее за топливом и некоторыми вещами для магазина, открытие которого должно стать запоминающимся для всех жителей города. На этом я и сконцентрировал свое внимание. Пока Артём с Серегой будут пахать и разворачивать хутор, я займусь оформлением салона. Манекены давно стояли, прикрытые холстиной. Петров был в жутком восторге от фигур​, хотя купили самые простые и примитивные.
  
   А еще у нас были плакаты на стенах: 'Мужское платье молодого господина' или 'Костюм купеческий, молодежный' и так далее. Я собирался носить удобные, привычные вещи и настала пора их показать.
  
  Снова через купца Аносова я подбирал кадры и усиленно искал управляющего. Последний месяц натаскивал персонал. Продавцы, управляющий и даже швейцар в дверях имели пошитую форму из сукна синего цвета.
  
  Что мне нравится в девятнадцатом веке, так это то, что корреспондентам газет платить за рекламу не нужно. Они сами прибежали освещать такое значимое событие для города, как открытие необычного магазина готового, как здесь говорят, платья для мужчин.
  
  В день открытия мы с парнями вырядились, как те женихи. Павлина Конкордиевна нацепила аж три шали, явно не сумев выбрать самую красивую из своих запасов. Вся наша прислуга и даже Зверь присутствовали на открытии. Но и горожан собралось немало. Необычное оформление, огромные окна (на ночь закрываемые ставнями), фасад, украшенный искусственными цветами и лентами, не могли не привлечь внимания.
  
  Были и перерезание красной ленты, и моя речь, и вспышки фотокамеры. Официально считалось, что я владелец магазина. Это доходный дом у нас с Серегой пополам, а магазин мое детище от начала до конца. Всем знакомым купцам выслали заранее пригласительные на посещение. Но и без них пришли 'уважаемые люди'. Наконец, швейцар распахнул двери, и народ запустили внутрь.
  
  - Отсчитываешь тридцать человек и предлагаешь остальным господам подождать, - давал я указания швейцару. - Слишком много желающих.
  
  Между прочим, дамы ничуть не смущались надписью, что магазин мужской. Женщины буквально облепили фасад с витриной, где стояло два манекена в костюмах. Но и большинство мужчин пришло посмотреть, а не покупать что-либо. К тому же цены у нас были очень кусачие. Костюм-тройка из 'заморского' материала продавался за сто рублей. Из обычной английской шерсти этого времени дешевле вполовину. И все равно неподъемная цена для большинства обывателей. На ручные часы тоже больше смотрели и ахали тому, что можно носить на руке. Восхищались, как удобно все расположено в магазине. Рубашки пошиты и сложены в ячейки по размеру и цвету. Шустрые продавцы с портняжными метрами быстро озвучивали необходимый для выбора размер.
  
  Ни у кого даже мысли не возникло, что такие фасоны рубашек и галстуков нигде в мире не носят. Всё выглядело стильно, дорого и модно!
  
  Выручка первого дня была небольшой. Чуть больше ста рублей. Как я и говорил, народ больше смотрел, чем покупал. Но дома наверняка всё обсудили. Через три дня случился настоящий бум. Те костюмы с брюками, что предусматривали ношение сапог, буквально расхватали. Петров испытал глубокий шок, когда понял, что продукцию стоимостью в тысячу рублей купили в один день. Для нас же это были первые серьезные деньги, которые мы честно заработали.
  
  - Пошел процесс, - потирал Артём руки.
  
  - Не рассчитывай, что ажиотаж долго продлится, - отозвался я скептически. - Еще от силы неделя, и те, кто могли, все купят, а остальные будут продолжать ходить смотреть и в крайнем случае приобретать батистовые платочки.
  
  - Журналы еще покупают, - напомнил Сергей.
  
  - Им цена пятьдесят копеек. Потому молодёжь и берет, чтобы похвастаться, что побывали в новом модном магазине, - заметил я.
  
  - Когда раскупят все, будешь выставлять то, что есть в запасах? - спросил Артём.
  
  - Зачем? Сомнительно, что здесь оценят. К тому же в прошитом журнале для цензора написано, что сто экземпляров для продажи в Екатеринодаре, остальные в Петербурге. За каждый лишний журнал придется составлять документ и ждать разрешение. Моя 'диверсия' подготовлена для Питера. Вы когда туда собираетесь?
  
  - В начале лета, - сообщил Артём. - Пусть погода немного улучшится. Я могу, конечно, демонстрировать зонт, но лучше еще потаскаю вещи из будущего. Мою квартиру уже купили.
  
  - Он реально трактор присмотрел, - сдал Серега планы Артёма.
  
  - Ну и что? - обиженно засопел Артём. - Сложим по комплектующим и кто здесь догадается, что это иномирный трактор? После как закончим коттедж рядом со школой, перевезем вместе со всем добром как 'домашние вещи'.
  
  - Когда только перееду, - вздохнул я. - Хотелось бы побыстрее, конечно.
  
  У меня еще одна проблема образовалась. Где-то на второй или третий день, как открылся магазин, Павлина Конкордиевна заявила, что мне жениться пора. Какая-то сваха даже подобрала невесту. От такой заявы я охренел. Откуда у этой женщины такая уверенность, что я 'послушный мальчик'? Вот прямо бегу и спотыкаюсь выполнять ее волю. Хорошо, что Серега присутствовал при разговоре. Он сообщил опекунше, что планирует свозить меня в Париж и 'жена Николаю Ивановичу не надобна'. Серегин авторитет был так высок, что Павлина Конкордиевна возражать не стала. Взяв с меня слово, что после 'Парижев' обязательно женюсь, она отстала.
  
  Между прочим, Сергей с Артемом серьезно нацелились на посещения Парижа, Берлина и так далее по Европе. Юрист прислал письмо, что заявки на наши привилегии уже рассмотрены и одобрены. Осталось дождаться документов. Но действительны все привилегии будут только в России. Что-то из патентов я мог спустить на тормозах, но конкретно дизельный двигатель не хотел упускать. Подтверждать его придется почти во всех европейских странах, Англии и Америке в придачу.
  
  Можно было того же юриста послать или нанять другого. Но парням хотелось посмотреть столицы европейских государств. Туристы, блин! Так что друзья все лето будут в разъездах, а мне снова стройкой заниматься и журнальчик печатать. В Петербурге они тоже неизвестно сколько времени пробудут, выправляя заграничные паспорта.
  
  - Сколько лет прошло, а ничего в России не поменялось, - рассуждал я, когда Артём озвучил желание проехаться по Европе и о том, что нужен паспорт. - Ладно, здесь еще нет ни у кого паспортов, но почему в двадцать первом веке нужен второй, чтобы съездить за границу?
  
  - Есть лица, которые связаны с секретами страны. Военные... - начал возражать мне Серега.
  
  - У этих лиц имеется военный билет, - напомнил я.
  
  - Притормаживают 'утечку мозгов'? - выдвинул свой вариант Артём.
  
  - Все 'мозги' давно куда нужно 'утекли', - отмахнулся я. - Меня поражает тот огромный штат, который занимается этими загранпаспортами. Люди, помещения и прочие материальные ценности. К чему такие затраты?
  
  - Криминальные элементы ограничивают, - снова привел довод Артём.
  
  - Для этого существуют визовые центры тех стран, куда твой предполагаемый криминальный элемент соберется выехать. Попробуй получить не туристическую визу в Америку или в Англию, к примеру, и поймешь, что наличие заграничного паспорта вообще дело десятое.
  
  - А что, в Англию сейчас только с туристической визой можно попасть? - почему-то заинтересовался Сергей.
  
  - Есть еще визы на учебу, если женишься на англичане, то брачная, или ты выдающийся дирижер, тогда тебе дадут рабочую визу. Для всех остальных с рабочими визами сейчас сложности. Работодатель должен доказать, что именно ты и никто иной нужен ему. Потому все горничные, официанты и прочие неквалифицированные рабочие давно не получают виз.
  
  - Да ну... - не поверил мне Артем, - вспомни Ванду, подругу моей бывшей.
  
  - Евросоюз, - коротко ответил я о знакомой Артёма из Литвы.
  
  - Ага, значит этим можно ездить без визы, а остальным не попасть?
  
  - Как вариант, ещё могут беженцы, - дополнил я. - Сейчас их всеми силами стараются ограничить. Тут на руку Англии то, что через Ла-Манш не так-то просто перебраться, а на самолетах особый контроль.
  
  - Этих гастарбайтеров и у нас хватает, - явно припомнил Сергей работников, которых нанимал.
  
  - Не сравнивай, - прервал я его. - Могу для примера привести тебе типичную для Англии ситуацию, но в Российских реалиях. Представь, что какой-то узбек или таджик, не важно кто, вместе с семьей приезжает в Россию как беженец. Сразу заявляет, что язык страны, куда прибыл, не знает и работать не может. Тут же его с женой устраивают на курсы по изучению языка. Детей отдают в школу. Выделяют жилье, оплачивают питание и проживание. А медицина в Англии и так бесплатная для всех (никто страхового полиса не спросит, независимо из какой ты страны). Полгода этот 'беженец' учится, сдает языковые экзамены, проваливает их и продолжает дальше учиться. Попутно он еще предъявляет претензии, что дом на три спальни для его семьи маловат, поскольку жена еще одного ребенка вот-вот родит.
  
  - Для России звучит как фантастика, - усмехнулся Артём. - И что, в Англии все так и есть?
  
  - Социальная защищенность во всей красе, - развел я руками. - Квартиру от государства может получить любой человек старше двадцати пяти лет или раньше, при каких-то особых условиях. Типа матери-одиночки, инвалиды и прочие.
  
  - Не верю, чтобы буржуи давали квартиру от государства, - заявил Сергей. - И что, за нее не платят?
  
  - Если неработающая мать-одиночка, то ей выплачивают хаузин бенефит, который она перечисляет как оплату. Остальные платят, как и в России, 'коммуналку'.
  
  - И как долго ждать ту квартиру? - не отставал от меня Сергей, как будто собрался переезжать. Зачем ему эти сведения были нужны, я не понял, но ответил:
  
  - У меня знакомая семья из Прибалтики. Получили квартиру с учетом двух детей - три спальни. В Англии, если тебя спрашивают, как велико твое жильё, то подразумеваются не квадратные метры, а число спален. Всем понятно, что, кроме спален, обязательно должны быть еще столовая и гостиная. Так вот, у тех знакомых старшая дочь встречалась с молодым человеком, но брак специально не регистрировали. Когда же дело дошло до рождения ребенка, девушка подала документы на льготное жилье. И очень возмущалась, что послала бумаги в мае, а квартиру получила только в декабре.
  
  - Бля... в какой стране строили коммунизм? - вклинился с замечанием Артём.
  
  - Ты так говоришь, будто в твоей Англии настоящий рай на земле, - раздраженно заметил Сергей.
  
  - Не рай, конечно. Электричество, газ дорогие. Вся эта социальная защищенность развращает людей, - продолжил я рассказ. - Уже выросло целое поколение, которое никогда не работало, а жило на бенефитах. Я перед поездкой смотрел по телевидению одну передачу, где отец шестнадцатилетней девицы возмущался тем, что у дочери нет желания учиться и чего-то в жизни достичь. Школу она окончила с оценками 'С' и 'D'. Планирует забеременеть, получить квартиру и жить на пособия.
  
  - И кто же тогда там работает? - задался вопросом Серега.
  
  - Такие, как я. Добросовестно отчисляют налоги и наблюдают, как страна катится вниз.
  
  - Серега, тебе не все равно, как сейчас живут в двадцать первом веке, тем более в Англии? - поинтересовался Артём.
  
  - Просто не верится...
  
  - Когда пойдете в следующий раз 'туда', посмотри любой сайт русскоговорящих в Англии. 'Понаехали тут' или подобный, - посетовал я. - Убедишься, что я ничего не приукрасил. И вообще считаю, что сохранение монархии, в виде 'символа и традиций' не так уж и плохо.
  
  - Но строить мы будем индустриально-развитую именно Россию, - напомнил Артём. - Серега, собирайся, трактор пойдем выкупать! Я им еще покажу, покажу... - бормотал Артём себе под нос, похоже, подразумевая англичан.
  
  На отделочных работах доходного дома (третий этаж) я оставил всего пять человек. Остальных перебросил на школу. Артем, притащив очередной груз, снова отправился на хутор. Проведать, как там и что, заодно забрать артель строителей. Домишко с гаражом и конюшней они уже должны были слепить. Особых изысков никто не требовал. Это было строение, вытянутое в длину, включающее в себя все сразу. Кому не по нраву, то пусть строит для себя саманный дом.
  
  Сохранность лошадей в данном случае была в приоритете. Конюшня имела общую стену с жильем семьи Архипа. Предполагалось, что печь зимой будет отапливать еще и конюшню. Также общая стена была и с 'домом' Степаниды. Хотя печь у женщины будет своя. Артём собирался привезти печника и устроить печи в домах.
  
  Трактор загнали в гаражную часть сразу, как подняли стены. Еще крыши не было, а сколоченные ворота гаража уже имели замок. Перекрытие гаража было еще усилено и скреплено не только металлическими скобами, но и залито по углам цементом. Не знаю, насколько это все надежно. При желании можно по кирпичику всё строение разобрать. На этот случай у Архипа имелось ружье. Артем учения с крестьянином устроил. Потом еще сделал где-то схрон в полу. Опять же трудно предсказать, как Архип сохранит само ружьё и запасы патронов.
  
  В общем, Артём и Серега отправились на последнюю проверку хутора. В следующий раз навестят крестьян не раньше конца августа. До нового урожая был оставлен запас продовольствия, как и шесть огромных бутылей с керосином. Самого Архипа немного смущало, что у него теперь три коня. Мужик сильно сомневался, что их прокормит. И это в степи-то! Серега говорил, что почти половину из того, что распахали, засеяли люцерной. Будет коням прокорм. Возможности одной крестьянской семьи парни оценили реалистично. Потому под пшеницу и ячмень выделили не больше пары гектаров. Плюс огород с овощами, кукуруза вдоль поля, небольшая бахча и все.
  
  Насчет лесополос тоже была проблема. Артём что-то рыл по пути до хутора, потом высаживал саженцы, рассказывал Архипу, как важно закрывать поля от ветров. Но усвоят ли сказанное крестьяне - неизвестно. Дрова возить очень далеко. Кругом степь. Чем зимой топить? Правильно, тем, что добрый дядя посадил, да еще так удобно, рядом.
  
  - Попробуй фруктовые деревья, ту же грушу-дичку, - рекомендовал я Артёму. - Такие деревья рачительный хозяин пожалеет рубить. Заросли смородины, малины.
  
  - Я бы из будущего принес саженцы, но там сейчас середина февраля.
  
  - Почти совпадает сезон. Неси, - заверил я друга. - Пара месяцев не должна сказаться. А если деревья и погибнут, то ничего не сделаешь. Их главное еще от грызунов уберечь.
  
  - О! Кстати, я козу купил.
  
  - Надеюсь, что одну? - с подозрением уточнил я.
  
  - А больше не было, - высунулся из кухни Серега. - Надеемся, что от местных козлов даст нормальный приплод.
  
  Табор с саженцами, козой, гусями и бройлерными курами уехал на хутор в двадцатых числах мая. Я облегченно вздохнул. У меня же выпуск пятого номера журнала застопорился. Физически не успевал все сделать из-за обилия иллюстраций. В этом номере была обзорная статья по туберкулезу. Пришлось делать рисунки легких, палочки Коха, которую он открыл в 1882 году. Отметил успехи Боткина в лечении туберкулеза.
  
  Несколько абзацев посвятил самому Сергею Петровичу. Ну и портрет Боткина втиснул. С этим портретом дольше всего и возился. Умрет Боткин в декабре этого года. Считается, что гениальный клиницист поставит один-единственный неправильный диагноз самому себе. Вместо того чтобы лечить стенокардию, он припишет себе желчнокаменную болезнь. Возможно, это будет его желание постоянно находиться в гуще людей, а не лежать на больничной койке. Мне в очередной раз стало немного грустно оттого, что я знаю будущее многих людей, но не могу его изменить.
  
  Тут Артём как-то возмущался, что мы не сможем ничего поменять в жизни Ивановских ткачей. Изначальная идея была если не остановить революционное движение в этом регионе, то как-то ослабить, сместив вектор. По моей 'гениальной' задумке строим рядом с Иваново какое-нибудь предприятие, переманиваем рабочих, предоставляем им достойный уровень жизни и 'будет всем счастье'.
  
  - Парни, никаких полезных ископаемых промышленного значения! - возмущался потом Артём. - Вообще ничего! Есть в районе Палеха песок, подходящий для стекольного производства. Но сейчас там такой медвежий угол, что тот песок даром не нужен.
  
  Кроме лесов, в районе Иваново мы так ничего из ресурсов в большом объеме и не нашли. Лесозаготовку ставить смысла не было. Сколько там рабочих займем? Не больше сотни человек. Не те масштабы.
  
  Еще были сомнения, что те рабочие перейдут к нам. Они 'исторически заточены' на ткачество. Вначале крестьяне этого региона занимались льном. Потом предприниматели стали привозить хлопок, раздавая его по дворам. Позже появилась первая фабрика. Производство, как и положено при капитализме, расширялось, рабочих угнетали, и мы ничего изменить в этом 'отлаженном механизме' не могли.
  
  ========== Часть 17 ==========
  
  Пятый номер журнала 'Наука и жизнь' мы с Климом печатали днями и ночами. Когда же в магазин начали приходить письма от тех, кто купил и ждет следующего номера, я велел Климу сшивать, что уже было готово. Для Петербурга напечатаем попозже. Восемьдесят журналов купили в тот же день, как их выставили на продажу. Не ожидал я такой мгновенной популярности. Попутно расспросил управляющего, как вообще идет торговля. Выручку он складывал в сейф. Проверять бухгалтерию я не пошел. Потом посмотрю.
  
  Оказалось, что хуже всего продаются ситцевые трусы фасона шорт (без резинок, с завязками, но приемлемо). И цена невысокая, а 'Господа смеются', - поведал управляющий. Со шляпами тоже не всё было однозначно. Заказывать в столице больше не хотелось. Попробовали найти кого-то из местных, но этот умелец мужские фасоны делал плохо. Нужно искать шляпных дел мастера. Петров рассказывал, что у него есть знакомый еврей, который работает с кожей. Нам бы такой умелец пригодился для пошива портфелей, саквояжей и чемоданов. Но, насколько я знаю еврейские семьи, там можно найти много родственников, кто занимается в других областях. Вдруг среди них и шляпника найдем?
  
  Пока я ходил в мастерские и общался с Петровым, прошло несколько часов. Здесь, в магазине, меня и отыскал городовой Зарян.
  
  Моё сердце невольно ёкнуло. А уж когда Зарян сообщил, что приходил на днях несколько раз, стучал в ворота, а никого не было, я точно решил, что 'писец котенку'. Меня в доме действительно не было. Я же в типографии торчал. Парни понятно где - на хуторе. Слуг в старом доме не держим. Потому Заряну никто и не открыл.
  
  К моему облегчению, дело, ради которого искал меня городовой, не был связано со 'старыми грехами'. Оказалось, казаки из числа городовых ко дню рождения городского головы хотели преподнести от себя подарок. Чем-то удивить довольно обеспеченного человека было трудно. Кто-то вспомнил про щенков, которыми хвастался Зарян. Но он своих собак отдавать даже по такому уважаемому поводу не хотел, вот и прибежал с вопросом.
  
  - Думаю, что Иван Петрович решит все наилучшим образом, - заверил я. - Сейчас он в отъезде, но по возвращении первым делом к вам наведается.
  
  - Зарян просил собачку покрупнее да позубастее, чтобы казакам не стыдно было, - доводил я информацию, когда друзья вернулись из поездки на хутор.
  
   Приехали они довольные. Строители сделали все, что могли, и даже больше. Тын из веток обмазали глиной. Теперь и дом, и колодец обнесены пусть не сильно крепким и высоким, но забором. Кстати, там тоже не мешает собаку завести, чтобы сторожила.
  
  - Кавказскую овчарку принесу, - решил Артем насчет просьбы казаков. - И зубастая, и крупная, и не стыдно. Как вымахает потом под сто килограммов, точно стыдно не будет.
  
  Оказывается, собачий вопрос у казаков был вторым по значимости после лошадей. С удивлением я узнал для себя много новой информации. То, что раньше собаки охраняли крепость и предупреждали о нападениях черкесов, и так понятно. Но и сейчас в станицах обычных дворняг дрессируют так, что позавидовали бы элитные школы кинологов двадцать первого века. Собака для казака - это преданный друг, сторож и ищейка. Брать след и искать людей или животных их учат в первую очередь. Но для подарка голове города подойдут и собаки-охранники.
  
  Пару кавказских щенков Артем принес Заряну через день. Потом они еще пошептались между собой, и в дополнение к уже имеющимся Артём приволок четырех щенков немецких овчарок от разных пометов.
  
  - Пусть разводят, - отмахнулся он от моих претензий.
  
  Закончив с щенками, ребята снова ушли в будущее. Сказали, что надолго. Месяц не меньше. Что-то они там продавали на аукционах, что-то покупали. Как я понял, наметили купить бэушный трактор. Как сказал Артём, 'самый массовый и популярный в СССР - МТЗ-80'. Там же наймут бригаду, чтобы технику разобрали до приемлемого веса и размеров. А еще старый, чуть ли не тридцатых годов дизельный двигатель. Тоже как образец. Были еще какие-то заказы, теперь это все нужно оплатить и забрать.
  
  - Не скучай. Принесу шоколадку, - хохотнул Артем и нырнул в подвал.
  
  Честно говоря, месяц пролетел так, что я и не заметил. Для меня это была сплошная карусель с подводами кирпича на стройке и руганью с артелями. Стены школы уже начали вырисоваться, а для коттеджного поселка преподавателей готовы были только фундаменты. Еще я затеял ставить забор. В любом случае он понадобится, да и своруют меньше, пока идет стройка. Кирпичные основания для забора начали класть. Участки между столбами временно будут деревянные. Потом заменим на железные прутья.
  
  Только привезли доски для забора и выгрузили возле сарая, как ночью половину кто-то попер. Я орал на работяг, которые поленились с вечера занести все внутрь склада. А толку? Те пожимали плечами, заявляли, что ничего не видели, крепко спали и рекомендовали нанять других сторожей. Единственный мой помощник на стройке - Епишка Грень - заканчивал монтаж лестницы в доходном доме. Я его буквально умолял сделать все побыстрее и переключиться на школу.
  
  Епишка сам где-то нашел казаков 'пенсионного возраста' для охраны. Пять рублей в месяц каждому мне не казалось дорого. Свои нервы дороже. У меня же не только стройка, но и обеспечение магазина. Хорошо, что Петров приглядывал не только за своими помощниками, но и за Машкой, вяжущей носки, и за обувным мастером, которого я недавно пригласил. С Юрием Харитоновичем мы обсудили мои проблемы и подписали документ о том, что я передаю ему пять процентов дохода. За это он берет на себя поставку товаров в магазин.
  
  Месяц, отведенный Артёмом на решение всех дел в будущем, пролетел как один миг. Снова утро и снова Серега робко скребется в мою спальню.
  
  - Только не говори, что вы привели слона и не знаете, как мне об этом сообщить, - с ходу оценил я виноватую физиономию Сереги.
  
  - Они приводили слона? - послышался женский голос у Сергея за спиной.
  
  Я сразу подхватился, выискивая штаны. Похоже, что все же привели, но человека.
  
  - Вера Степановна, - представил мне женщину Сергей.
  
   - Тётя этого обормота, - дополнил Артем, просачиваясь следом в комнату.
  
  - Ну, рассказывайте, - хмыкнул я. - Как и что? Зачем даму уговорили на эту авантюру?
  
  - Специально меня никто не уговаривал, - ответила за всех Серёгина тетка. - Я сама изъявила желание.
  
  - Вера Степановна, я, конечно, понимаю ваше любопытство. Давайте мы устроим вам обзорную экскурсию по городу конца девятнадцатого века и вы вернетесь домой, - предложил я.
  
  - Молодой человек, попрошу за меня не решать! - повысила голос женщина.
  
  Тяжело вздохнув, я повел всех в столовую. 'Кофе выпить или сразу водочки тяпнуть?' - размышлял я по пути. Спустя какое-то время беседу продолжили. Выяснив, что Вере Степановне сорок шесть лет, я стал от этого и 'плясать', приводя аргументы против жизни в этом времени.
  
  - Вы поймите, здесь даже повышенное кровяное давление лечат пусканием крови. Медицина в ужасном состоянии, а больных много. Вам не окажут квалифицированную помощь даже при самой пустячной простуде, не говоря уже о чём-то более серьезном.
  
  - Николай, в медицине как таковой я разочаровалась, когда похоронила дочь. Опухоль мозга, - сухо ответила мне женщина и продолжила: - Мы с Сергеем почему долгое время не общались? Я была занята Ирочкой. Возила на операцию в Германию. Мне было ни до чего. Признаю, что на какое-то время забыла о существовании племянника. А тут узнала, что Павел умер, решила навестить Сергея и обнаружила, что квартира родителей продана, а его самого нет.
  
  - Вера Степановна подала в розыск, - вклинился Серега.
  
  - Ага. Пришли мы в банк и охренели, когда нас полиция задержала, - добавил деталей Артём.
  
  И если с полицией парни разобрались быстро, то с Верой Степановной легко урегулировать вопрос не получилось. В версию о портале в другой мир она отмела как нереальную. Да и сейчас еще не до конца верила, но почему-то уже была настроена остаться. Загадочная женская логика.
  
  - Вера Степановна, пока могу вам предложить лишь в щелку забора посмотреть. В таком виде я вас за ворота не выпущу, - кивнул на джинсы и футболку.
  
  - Мне хватит и этого, - заверила женщина.
  
  Изучала портал и проход дама дотошно. Раз пять сходила туда и обратно. Долго высматривала и сравнивала окружение дома в разных реальностях. Самым заметным было то, что здесь утро, а там почти ночь. Наконец дама заявила, что ей нужно забрать личные вещи и приготовить одежду на переселение.
  
  - И как вы ее легализировать собираетесь? - поинтересовался я у Артёма. - Тётя Сережи?
  
  - Ну не дядя же? - хохотнул Артем. - Выбор небольшой. Проще всего мне жениться и предоставить документ.
  
  - Эммм... Артём, оно тебе надо? - не поверил я другу.
  
  - Нужно ли мне жениться на выпускнице МГГУ по специальности 'Физические процессы горного и нефтегазового производства'? - хитро поинтересовался друг.
  
  - Хм... Наверное, и химию хорошо знает... Эк нам подфартило.
  
  - Правда, Сергей говорил, что она по специальности не работала. Вышла замуж сразу после окончания университета. Всю жизнь на резинотехническом заводе в должности инженера-технолога. Тоже хороший бонус, если сравнить с нами - 'художниками'. Так что сейчас переносим все купленное, помогаем дамочке собраться и вводим ее в местное общество.
  
  Переносили вещи на склад долго. С перерывом на обед закончили после шести вечера. Один разобранный трактор чего стоил! Артем еще каких-то запчастей набрал.
  
  - Мы не просто радио изобретем, мы его продавать будем, - поведал Артём. - Своего производства нет. Будет такое. Двести комплектов на первое время я подготовил. По легенде делать его будут в твоих мастерских при школе.
  
  Возражать и высказываться против мне смысла не было. Все уже лежит на складе.
  
  - Артём, если получится купить, принеси прутьев для забора. Сам потренируешься в сварке, заодно полезное дело сделаешь, - попросил я, вспомнив о насущном.
  
  - Сколько я тебе их смогу принести? - усомнился Артём. - Нет, конечно, куплю, но не для забора, а для решеток на окна.
  
  Через неделю друзья вернулись. Вера Степановна была уже в 'приличной' одежде. Вещей принесли как бы не больше, чем в предыдущий раз. Чисто с женским подходом Вера Степановна притащила столько всего, что я даже засомневался, что на складе хватит места.
  
  - Мне вся моя библиотека нужна, - строго посмотрела на меня женщина. А я что? Даже слова против не сказал.
  
  Мы-то по-простому из интернета статейки нужные печатали. Особо ценные сведения ламинировали. Был у нас десяток учебников, но не двести же томов различной научной литературы!
  
  - Провизор знакомая мне обязана была по одному вопросу, - продолжала так же скупо пояснять назначение ящиков с эмблемой красного креста Вера Степановна. - Сережа купил все, что было на складе.
  
  - А что там было? - потянулся я рассмотреть надпись.
  
  - Наборы городского участкового врача-терапевта, аптечка первой помощи, офисная в текстильных сумках. Не понимаю, почему вы не приобрели такой простой набор? - пояснила Вера Степановна. - Здесь и бинт, и валидол, и активированный уголь.
  
  - В наборе дороже стоит, - заметил я.
  
  - Если оптом, то не дороже. И взять можно много. Еще мы не через провизора, а сами купили в 'Медтехнике' хирургические наборы, шприцы, которые не одноразовые, один реанимационный набор.
  
  - Дорогой он, зараза, оказался, - вклинился с комментарием Артём.
  
  В целом, доставленное сильно отличалось от того, что раньше тащили 'хомяки'. У женщины был свой подход к выбору жизненно необходимых вещей. К примеру, небольшая коробка со швейными иглами стоила целое состояние в местных реалиях. Себя Вера Степановна тоже не забыла. У меня, конечно, были вопросы по поводу фасона шляп, но смотрелись они стильно, пусть и достаточно скромно, без кружева и лишнего декора.
  
  Выгрузив все, что принесли, друзья стали собираться в дорогу. Имеющихся документов Вере Степановне хватит для поездки на поезде в Петербург. Там они с Артемом срочно обвенчаются и будут оформлять заграничные паспорта. Юрист уже должен был подготовить 'почву', заплатить кому нужно. Попутно Сергей получит документы на привилегии, разнесет по книжным магазинам журналы и парочку кладов выкопает.
  
  А я, как та Золушка, на 'бал не поехал'. Довез всю компанию в закрытом фургоне на вокзал и отправился к опекунше. Заказал Маруське блинчиков с икрой, позанимался со Зверем. Ваську проверил.
  
  Он вместе с купеческими сынками не занимался, но я ему давал заданий побольше, чем другим ученикам. А уж мой журнал Васька читал от корки до корки. Пятнадцать лет парнишке, но любознательный и смышленый, как привычные мне мальчишки двадцать первого века.
  
  Проверив Ваську по алгебре, я под настроение начал рассказывать о волнах, передающих сигналы. Герц свои статьи по исследованиям электромагнитных волн давно печатает, так что ничего революционного я Ваське не открыл. Как раз решил, что подготовлю на эту тему статью в июньский номер 'Науки и жизни'.
  
  К середине лета я неплохо распределил обязанности между помощниками. Стройку контролировал, но не бегал с выпученными глазами, проклиная все на свете. Артельщики знали меня уже не первый месяц и подстроились под мои требования. С зарплатой я их ни разу не обманул, премии давал. Если ругал, то по делу. Да и внешне я теперь смотрелся солиднее.
  
  Лицо уже не выглядело детским. Усы и прочую растительность я пока не думал отпускать, но и так было видно, что уже не мальчик. Элегантные костюмы, шляпа и обязательная трость добавляли мне имиджа. К тому же на стройку я ездил на бричке. Иногда в сопровождении Васьки и Зверя. Они как два телохранителя сопровождали меня повсюду. Зверь реагировал на малейшую интонацию моего голоса и, чувствуя моё недовольство, начинал порыкивать на оппонентов. Хороший и умный пёс. Линял, правда, как скотина! Весь двор был в собачьей шерсти. Все же этой породе тяжело на Кубани летом. В особо жаркие дни мы с Васькой вечерком добирались на бричке до пристани и купали пса в реке.
  
  В моем магазине появился ассортимент элегантных соломенных шляп для лета и полотняные туфли, которые принято было носить без носков. Жаль, что шорты в этом времени никто не оценит. Ничего, подожду, когда в моду войдут велосипеды, а там уже можно будет бриджи с гольфами предлагать.
  
  Письмо от Сереги из Берлина опередило их возвращение всего на три дня. Вернулись они первого сентября. Павлину Конкордиевну 'молодая жена' Иванова-старшего не сильно впечатлила.
  
  - Тощая какая-то, - заметила экономка. - Сразу видно, столичная.
  
  Вера Степановна и сама не особо жаждала общаться с представительницами слабого пола этого времени.
  
  - Нам нужно заказать некоторые приборы. Я тут подготовила список, - первым делом сообщила она, когда кучер доставил всех в старый дом.
  
  - Артём, только вы недолго с этими приборами, - попросил я. - Хуторских нужно проведать.
  
  - Тебя тоже тянет на дачу? Ностальгия? - хмыкнул друг. - Съездим. Если с приборами получится долгая канитель, то не будем специально задерживаться.
  
   Серега, как самый молодой, побежал открывать засов на выходе из подвала, Артем с Верой пошли во двор. Я же, напротив, спустился в подвал, чтобы запереть изнутри. Эту процедуру после печального инцидента с ворами мы старались не забывать. Каково же было мое удивление, когда я застал всю троицу внизу.
  
  - А вы чего? - не понял я.
  
  - А мы того, - мрачно отозвался Артём. - Блин, а ведь я хотел проверить по интернету, за кем теперь числится патент на изобретение двигателя!
  
  - Вы хотите сказать, что портал закрылся? - Ситуация начала доходить и до меня.
  
  - Получается, мы превысили предел допустимых изменений, - продолжил Артем. - Все же то был не параллельный мир или его ответвление, а наша реальность.
  
  - Таскали, таскали, пока не изменили ход истории, - присел Серега на ступени.
  
  Состояние друзей я понимал слишком хорошо. Одно дело, когда знаешь, что в любой момент можешь вернуться в цивилизованную жизнь, а другое - остаться насовсем в девятнадцатом веке. И пусть они распродали там все свое имущество, все равно рассчитывали, что в случае чего имеют путь для отступления.
  
  - Пойдем чай, что ли, попьем? - предложил я. - Или коньяка хряпнем?
  
  - Начнем с чая, а дальше как пойдет, - буркнул Артём и двинулся на выход.
   Комментарий к
   Кавказская овчарка
  https://i2.imageban.ru/out/2019/04/04/deb11535d7703351c2c620dedaa93a1d.jpg
  https://i6.imageban.ru/out/2019/04/04/c6f27910c5809a18d534e109df637e35.jpg
  
  https://i6.imageban.ru/out/2019/04/04/19e11beff47d6f55766ede97bc4cbafc.jpg
  
  ========== Часть 18 ==========
  
  Долго горевать о потере портала времени никто не стал. Как-то быстро переключились на другие вопросы. С Верой Степановной я толком и не познакомился до отъезда. Артём же за время путешествия узнал женщину получше и теперь доводил до меня информацию. Наши земельные покупки за Курском Серегина тётя резко раскритиковала. А вот покупку угольных шахт в Ростове одобрила. Попеняла, почему до сих пор не занялись заказом оборудования для Крымской, не наняли инженера, рабочих и так далее. Почему-почему? Да мы и так зашиваемся. Хорошо, что еще Казимиров вопросы по поводу шахты решает. Нового управляющего нанял, ревизию устроил.
  
  Далее Вера Степановна заявила, что нужно вот прямо бегом поехать и купить надел в Кривбассе. Мол, там так все хорошо и даже поезда бегают в нужном направлении.
  
  - Простите, Вера Степановна, - взял я слово. - Но мы тоже не дураки и ситуацию разведали. Там Новороссийское общество под себя все гребет. И еще три акционерных общества на подхвате.
  
  - А мы будем пятым, - не смутилась от моей фразы женщина. - Это вы просто не поняли, как сейчас император поощряет всех, кто занимается металлом. Вот когда попробуете получить высочайшее разрешение на постройку завода под Петербургом, тогда и поймете все сложности. Зато в Кривом Роге вас разве что в пятую точку не поцелуют за желание вкладывать деньги, развивать добычу и переработку руд с последующей выплавкой металла.
  
  Вера Степановна ещё много чего сказала. Мы дружно покивали головами, пообещали ей личного инженера, молодцов-удальцов для охраны, рабочих и попутно луну с неба. Напоследок напомнили, что на хуторе урожай созрел и нужно ехать.
  
  На следующий день я пошёл договариваться с артелью, которая строила на хуторе. Фургон и подводы загрузили строительными материалами. Предполагалось, что обратно привезем на них овощи. Личных подвод у меня было три. И всего четыре коня.
  
  - Покупай еще лошадей, - решил Артём. - Если не на хуторе оставим, то все равно понадобятся. У тебя стройка школы в самом разгаре.
  
  Чтобы самим не заниматься лошадьми, я взял в поездку кучера Демида. А тут и Васька с нами напросился. Зверь, естественно, шел в комплекте.
  
  По пути снова остановились в Пашковской. Атаман принял Артёма как родного. Арбузы продемонстрировал. Обсудили уродившийся картофель. Урожайность получилась примерно одинаковая. Только Федор посадил десять клубней, а Артём всего два разрезанных. Новая пшеница также всех удивила не только урожайностью, но и внешним видом. Пшеница девятнадцатого века человеку непосвященному выглядела похожей на рожь. Мы же принести сильную, с высоким стеблем и устойчивую к болезням.
  
  Аграрную тему Артем с атаманом обсуждали чуть ли не до полуночи. Попутно пили самогон и закусывали его вначале варениками, а после арбузами. Мы с Серегой от распития подозрительных напитков воздержались. Ну, а остальным не положено было за столом с атаманом сидеть. Разве что Зверь лежал в ногах. Местные собаки такой скандал устроили, когда наш 'мальчик' спрыгнул с повозки, что еле растащили.
  
  - Надо бы повязать с какой-нибудь сукой, - по достоинству оценил размеры Зверя атаман.
  
  Но подходящих течных сук не было, потому Зверя я от себя не отпускал и вяло поддерживал разговор за столом. Артёма потом закинули в фургон, а утром даже будить не стали. Я понимал, что атамана требовалось ублажить, но зачем же до такой степени?
  
   К середине дня друг немного оклемался, выпил аспирин, попутно позлорадствовал, что у Фёдора в наличии разве что рассол.
  
  - Картошку станичники только начали копать, - припомнил позже Артём. - Скорее всего, успеем помочь нашим на хуторе.
  
  Обитатели хутора встретили нас с криками и рёвом. Я не сразу понял, что случилось, почему бабы и детвора так заголосили. Серега первым делом кинулись проверять гараж, лошадей, а затем и самих людей пересчитывать.
  
  Как оказалось, рёв бабы устроили на радостях. Нищие крестьяне из средней полосы России никогда не видели таких урожаев. Здесь же чернозема на два метра в глубину. Да еще мы распахали степь, где никто никогда не сажал овощи. Я слышал раньше, что такие целинные земли дают первые три года огромный урожай. А если ещё вспомнить, что мы принесли улучшенные сорта и все это дружно выросло...
  
  - Мамка плачет, ест и плачет, - рассказывала мне Дуняша, старшая из детей Степаниды, пока народ разгружал подводы.
  
  - Почему плачет-то? - не понял я.
  
  - Еды много, а она все съесть не может.
  
  - Жрёт и срёт, - более конкретно высказалась по поводу соседки Глафира.
  
  Представшее перед нами зрелище ошеломляло. На небольшом участке двора были свалены буквально горы овощей! Томаты в одной из куч снизу начали гнить и вокруг них летал рой мошек. Огурцы полностью пожелтели. Свекла и морковь выглядели получше. Еще под навесом была ссыпана непровеянная пшеница. Рабочих рук, чтобы переработать и сохранить урожай, хуторским жителям не хватало.
  
  Тем не менее Архип попытался что-то спасти. Он, оказывается, съездил в Пашковскую. Сергей оставил ему весной немного денег, и Архип приобрел три большие бочки. Засолил огурцы. Так что не все огурцы в куче желтеют, часть урожая сохранили.
  
  - Барин, соли нужно, - напомнил о необходимом Архип.
  
  - Соль привезли. Все будет, - пообещал я.
  
  Пока же начали искать место для сна. Во дворе теперь точно не расположиться. Так что, разгрузив повозки, на них и устроились. Единственная наша дама - Вера Степановна - ночевала в фургоне. Ну, а Зверь всех охранял. Жаль, что не от комаров. Ближе к утру их столько налетело, что я буквально замотался в покрывало. Лучше задохнусь, чем меня сожрут кровососы.
  
  Как и предполагал Артем, картофель на хуторе еще и не начали копать. Не успевали они все и сразу. Я быстро определил своих артельщиков на постройку 'зернохранилища' и склада, а Демида с Васькой откомандировал копать картофель. Конюх хотел что-то возразить, но с ними пошел и Серега с вилами. Вообще-то он просто хотел показать, что вилами копать картофель удобнее. Но Демид этот жест расценил немного иначе. Прикрыл одной рукой зад и помчался в сторону огорода.
  
  - Купленных корзин для овощей не хватит, - вскоре заметила Вера Степановна.
  
  - Так повезем в повозках, а корзины Архипу оставим, - решил я. - Главное сейчас с той кучей томатов разобраться.
  
  - Это Серега такой сорт купил, - наябедничал проходивший мимо Артём. - 'Тридцать килограммов с куста, тридцать килограммов с куста', - передразнил он интонацией голоса Сергея.
  
  - Хорошо, еще поздно посадили, - заметил я.
  
  На сортировку помидоров посадили женщин и девочек под присмотром Веры Степановны.
  
  Оставалось лишь радовался, что Архип не дурак, сам сообразил, что лошади не свиньи и кормить их теми же огурцами не стоит. Я эту тему с крестьянином еще обсудил отдельно. А вот свинюшек можно ему на следующий год подкинуть. Гуси у Архипа и сами неплохо справлялись с поиском еды. Глафира утром только загородку открыла и десяток гусей в сторону речки ушёл. С курами вообще проблем не было.
  
  Сыновей Архипа тоже послали помогать выбирать картофель, мы втроем (я, Артём и Архип) отправились смотреть, что ещё выросло и как с этим бороться.
  
  - Национальная русская забава - 'битва за урожай', - ехидничал Артём, следуя за Архипом.
  
   Крестьянин привык немного к другим видам овощей и климату. Зато у него в подкорке было вбито, что конь - это кормилец. Сам подыхай, а лошади еду обеспечь. Потому люцерна была вся скошена и сложена в аккуратные стожки.
  
  Кукуруза стояла вся высохшая. До нее руки не дошли. Подсолнечник также 'грустно поникнул головой', ожидая, когда его унесут с поля. Повезло, что здесь птиц было мало, Поклевали, но не сильно. Арбузы на бахче были покрупнее, чем у пашковских. Все же у нас здесь целинная земля. Спросили у Архипа насчет арбузов, тот только отмахнулся. Мол, полный двор овощей. Куда еще эти-то? Один раз попробовали, и все. Тыквы и кабачков мы сажали немного. Но они тоже радовали размерами.
  
  - Себе обязательно на семена возьмем, вдруг на хуторе не сохранят, - напомнил я Артёму.
  
  Сорвав по одному арбузу, поволокли 'ягодки' к дому. Женщины уже разобрали все, что было во дворе, по корзинам, поставив их в тень. Двор вымели. Место, где лежали гнилые томаты, присыпали речным песком.
  
  - У вас, между прочим, Степанида беременная, - заявила Вера Степановна. - А мы ничего и не привезли на такой случай.
  
  - Наверное, в прошлый раз залетела, когда артель оставалась, ей общение с ними впрок пошло, - хмыкнул Артём. - Пусть пополняет население хутора. Ни на что другое она не годится.
  
  Вера Степановна так не считала и повела всех женщин и девочек собирать кукурузу. Артём решил, что они с Архипом потаскают тыкву и арбузы. Я же направился к строителям. Только про Зверя как-то забыл. Пёс с утра радовался такому раздолью. Сбегал к речке. Пробежался по округе, а потом пропал. Я уже начал беспокоиться, когда он прибежал весь пыльный, с репьями на брюхе и с зайцем в зубах.
  
  - Вот это ты молодец, - похвалил собаку, искренне удивившись тому, что он у нас еще и охотник. - Давай еще на ужин мясо добывай.
  
  Зайца я потом показал Артёму. Друг ожидаемо забеспокоился.
  
  - Нужно наши посадки вишни, яблок и груш в лесополосе проверить.
  
  - Не просто проверить, но и укрыть. Зимой эти грызуны кору обглодают, - заметил я.
  
  На этот случай Серега с Артемом купили рабицу с мелкой сеткой. Я сильно сомневался, что это поможет. От зайцев, конечно, спасет, но есть еще люди, которые увидят в сетке обычный металл. Но выбирать не приходилось. Будем надеяться, что в этих местах воров нет. Слух о том, что основали новый хутор, пошел по округе, но никто не предполагал, что мы так сразу вложимся и развернемся.
  
  Мои орлы уже вкопали столбы, набили основу и пошли к реке, где еще раньше организовали небольшой глиняный карьер. И начали таскать глину на подготовленный участок. Я раньше уже видел, как это будет все делаться. Лопатой прокопают по кругу подобие канавы, чтобы глина не расползалась за край. Затем к глине добавят резаную солому. Она у Архипа была сложена у стены дома. К этой массе будут подливать воду и начнут месить при помощи коня. Обычно мальчишка управляет конем, чтобы тот ходил по этому месиву. Кстати, конский навоз тоже кинут в эту массу.
  
  Дальше можно формировать саманные кирпичи или просто заполнять пространство между основой из веток вручную. В нашем случае красота не требовалась. Ждать, пока просохнут кирпичи, нет времени. Мазанку построим по упрощенному варианту. Работа не слишком сложная, но требует рабочих рук. Я надеялся, что десяток артельщиков управится дней за пять.
  
  На обед Глафира приготовила отдельно похлёбку 'для господ' с мясом, поскольку одного зайца на всю толпу было слишком мало. Для всех остальных была уха. На ужин Вера Степановна планировала устроить мастер-класс. Лук и чеснок уже были собраны и развешаны в виде гроздей внутри дома. Тётя Сергея пыталась научить крестьянок каким-то странным салатам. Лично мне измельченная вареная свекла с чесноком без майонеза не показалась вкусной. А мужики хвалили. Вариант этой же свеклы, но еще с обжаренным томатом мне понравился больше. Винегрет Вера Степановна обещала дня через два. Огурцы в бочках открывать не станем. Но малосольные скоро будут. С картошечкой должны хорошо пойти.
  
  Копать картофель закончили на следующий день. Пока его сложили в тень возле дома. Прикрыли мешками от света и продолжили убирать овощи на огороде. А вечером испекли картофель. Дрова на такое дело было жалко пускать, но немного я позволил. Попутно сожгли стебли подсолнечника. Как раз научу женщин получать щелок. Пусть им стирают. Поташ не нужен, мыло крестьянки точно не смогут сварить. Сами семечки подсолнечника я велел почти все забрать на масло.
  
  Вечер с печеной картошкой получился душевным. Передать словами те ощущения невозможно. А уж запахи и подавно. Легкий ветерок приносил из степи прохладу, от земли же еще шло тепло, солнце медленно опускалось за горизонт, на речке надрывались лягушки. Красота! Серега пожалел, что не взял гитару, но и без нее попели и разошлись отдыхать.
  
  Утром я начал подгонять артельщиков, и всех людей без исключения перевел на стройку. Картофель выкопали, остальное успеем убрать позже. Мне не нравились появившиеся на небе тучи. Если пойдет дождь, то ночевать нам придется в тесноте дома. Это еще полбеды. Новая постройка на глиняной основе без крыши сразу 'поплывет'.
  
  На вязку соломы встали все женщины. Артём с Серегой полезли набивать обрешетку на стропила. Архип наблюдал за ними с вытаращенными глазами. Мы в его понятии выбивались из образа господ. Он кидался на помощь то одному, то другому, пока я это дело не пресек и не вручил Архипу корзину для переноски глины, отправив его к строителям.
  
  Сарай-хранилище успели накрыть соломенной крышей за день. К качеству я не сильно придирался и не требовал красоты. Главное, чтобы не протекало во время дождя. Стены были еще только по пояс, зато крыша имелась. И уже ночью она пригодилась. Артельщики перебрались из подвод ночевать под этот навес. 'Господа' потеснили Степаниду. А Вера Степановна так и осталась в фургоне. Правда, разрешила Зверю ночевать в ногах. И охрана, и ногам тепло.
  
  Дождь моросил два дня. Детвору Серегина тётя из дома не выпускала. Чему-то там обучала девочек, а мальчишки в это время лузгали кукурузу. Женщины тоже помогали, когда не кашеварили. Летней кухни как таковой не было. Имелся навес, стол под ним и две керосинки. Ночью под навесом стояли лошади. В конюшне они не помещались. Там хоть и был изначально запас места, но Артем же козу с козлом приволок. В конюшне рогатому семейству отгородили угол. В перспективе нужно их размещать в другом месте.
  
   Артельщики продолжали строить, а мы собирали кабачки, тыквы и арбузы. Последние сразу сносили в подводы, подогнав их ближе к полю. Архипа и Демида я поставил копать неглубокий подпол на складе. Нам его еще цементировать и ждать, пока просохнет. Через неделю с основными вопросами разобрались.
  
  - Езжай в город за бочками под капусту, - попросил меня Артём. - Корзин более-менее хватает, а больших емкостей мало.
  
  - Еще малышу Степаниды нужно купить ткань на пеленки, - дополнила Вера Степановна. - Шить бабы умеют, я некоторые приемы им показала. По паре ножниц выдала на каждую семью.
  
   Ваську со Зверем я пока решил оставить, но Демида пришлось брать с собой. Увозили мы полную подводу арбузов. В Екатеринодаре сразу заехали в старый дом, сгрузили половину. А остальное я отдал Павлине Конкордиевне, предупредив, что овощей будет много.
  
  Все заказанное я быстро купил и повез обратно. Подводу тут же загрузили теперь уже корзинами со свеклой, морковью, луком и теми же кабачками и отправили с Демидом в город, но без меня.
  
  Артельщики закончили делать склад и теперь ждали, когда все просохнет, включая яму-хранилище. Скучать им, конечно, не приходилось. Доски для полов давно ждали своей очереди. Своим крестьянам мы готовили просто 'царские' условия жизни: земляной пол начали застилать досками. Если останется материал, то и простейшие предметы мебели рабочие сколотят.
  
  Почти три недели мы провели на хуторе. Подготовили его к зимовке. Демид привез полную подводу дров и два мешка с углём. Теплой одежды тоже завезли. Урожай весь собрали и сложили на хранение. Две трети зерна оставили Архипу. Остальное забирали не столько для питания, как резерв семенного фонда. Насчет помола пшеницы Архип договорится сам. Лошади есть, телега тоже. Разберется, не маленький.
  
  Сам Архип испытал глубокий шок, когда узнал, что раз мы не сажали овес, то лошадей придется кормить зерном. Он такого 'кощунства' не понимал, хотя и соглашался с тем, что пшеницы очень много. Все не съедят. Даже с учетом семенного фонда зерна уродилось много.
  
  Небольшую ручную мельницу измельчать кукурузу для кур привезли еще в самом начале. Впрочем, эта крупа и для людей годится. Глафира утверждала, что раньше такого не едала. И даже первый раз пробовала мамалыгу с опаской. Зато Степанида жрала без перерыва все, до чего дотягивалась. Потом также часто бегала в туалет. Понятно, что она раньше много голодала. Но нельзя же как свинья заглатывать все подряд? Хорошо, что куры и гуси были у Архипа. Доверять какую-либо живность этой бабе не стали. Пусть в помощницах ходит.
  
  - Архип, продолжай распахивать землю, пока нет морозов, - дал Артём указания напоследок.
  
  - Знамо дело, - покивал крестьянин.
  
  Он был неимоверно счастлив, что господа, пообещав 'золотые горы', не обманули. И земля была, и урожай невиданный, а главное, что для него налог оказался подъемным. Серега, конечно, сказал, что лошади даны в аренду и даже посчитал стоимость их использования в год, но это было сделано чисто для формальности.
  
  - А мы ведь и половины не посадили из тех семян, что планировали, - делился я впечатлениями после поездки.
  
  - Если на следующий год придет хотя бы ещё одна семья, то добавим им растений, - заверил Артем. - Больше двух лет в любом случае семена не стоит хранить.
  
  - Только пусть новые хуторяне сами себе все строят, - дополнил Серега.
  
  Павлину Конкордиевну урожай с наших земель удивил неимоверно. Общего объема она не знала, но восхищалась размерами той же моркови. Попутно пеняла мне, что долго пробыл на хуторе. Это она еще не в курсе, что мы там все работали. Я бы и больше нравоучений получил, но тот факт, что с Артемом ездила и жена на хутор, мою опекуншу немного сдерживал.
  
  А еще меня ждала стопка писем от читателей журнала с просьбами ускорить выпуск следующего номера. Адреса все были местные. В столице журнал или плохо продавался, или требовалась отдельная реклама. В письмах от читателей затесался один конверт от какого-то доктора Яблоновского. Кажется, Григорий Романович Казимиров свое слово не сдержал и рассказал кому-то о лекарстве. Господину Яблоновскому я написал вежливый ответ, что лекарства больше нет. Даже уважаемых и богатых людей лечить не можем.
  
  Артём с Серегой согласились, что так правильно. И дело даже не в том, что закрылся портал и у нас не будет пополнения антибиотиков, а в том, что это опасный бизнес. Разобравшись с письмами, предупредил друзей, что мне нужна помощь в выпуске журнала.
  
  - Времени свободного навалом, поможем, - заверил Артём. - В портал теперь ходить не нужно, особых развлечений здесь нет.
  
  - Как это нет?! - возмутилась Вера Степановна. - Я вам их обеспечу, как только Николай напечатает сентябрьский номер.
  
  ========== Часть 19 ==========
  
  Доктор Яблоновский моим ответом не удовлетворился. Расспросил продавцов в магазине и подкараулил меня, когда выгружали сентябрьские экземпляры 'Науки и жизни'. Отбрехивался я как мог. Подошедший Артём мои слова подтвердил. По нашей версии купил он этот препарат у разорившегося аптекаря в Петербурге. Дом аптекаря сгорел вместе с записями исследований. А сам он распродавал то, что удалось спасти.
  
  - Как же вы не поинтересовались, где найти этого господина?! - негодовал доктор.
  
  - Не верил я, что это такое средство чудодейственное, - разводил руками Артём. - Потом, когда племяш от гонореи вылечился, решил предложить остатки господину Казимирову.
  
  Думаете, что докторишка угомонился? Видимо, очень уж большие деньги за исцеление кто-то предложил. В дом Артёма была предпринята попытка вломиться. Именно попытка. Дверной косяк и сами двери мы давно усилили. Вскрыть замок тоже непросто. Ставни хоть и выглядели обычными, но запирались изнутри. Следы взлома и на них имелись.
  
  Артём, прикупив бутылку водки, пошел к Заряну. Написал заявление честь по чести. Потом они это дело обмыли. Артём уже по пьяной лавочке слил дополнительную инфу и свои подозрения о докторе. Был, конечно, вариант, что это просто 'левые воры', но в этом доме, кроме типографии, ничего ценного не хранилось.
  
  Вера Степановна нам на этот счет мозги промыла. Слишком много мы натащили и открыто использовали. Сама женщина рассчитывала использовать только то, что могли производить в этом времени.
  
  - Будет канатно-ударный способ бурения, - сообщила она по поводу нефтяной сважины.
  
  Затем предоставила список, что для этого нужно приобрести. За исключением электрического двигателя все было доступно. Хотя ту же ударную штангу нужно делать на заказ. Еще рассматривалось как вариант роторное бурение с промывкой потоком жидкости. В России такой метод еще нигде не использовался, потому заказать оборудование будет сложно.
  
  Серега вскоре уехал оформлять покупку земельного надела в районе Кривого рога. По возможности нанимать рабочих или хотя бы инженера и управляющего, кто будет руководить стройкой.
  
  На Артема легло обеспечение 'нефтедобывающего промысла'. Ему повезло больше. Это не так далеко от дома. Меня никто сильно не терзал, помня, что у школы только начали покрывать черепицей крышу. Хорошо, что сейчас весь доход от магазина перекрывал расходы на стройке. Остальные деньги пошли на создание будущих предприятий.
  
  В общем, к середине октября я снова остался в городе один. Артем с супругой убыли в Крымскую, Серега мотался где-то между Питером и Кривым рогом. Не то чтобы у меня появилось много свободного времени, но устроить в одном из помещений на третьем этаже доходного дома 'комнату отдыха' мне давно хотелось. Машка Уварова соблазнительно округлилась во всех местах. На свою зарплату стала одеваться неплохо. Грех было не попользоваться, что рядом и доступно.
  
  Теперь найти меня кому-то стало на порядок сложнее. Я мог ночевать в старом или новом доме, мог остаться у Артёма или теперь еще в комнате на третьем этаже с Машкой. Тем не менее, адрес магазина и то, что я его хозяин, знали многие. Личность я, благодаря газетным заметкам, известная.
  
  Все никак не привыкну, что, если появляются люди в полицейских шинелях, это не значит, что будут меня арестовывать или 'выводить на чистую воду'. Каждый раз появление полиции вызывало у меня тихую панику.
  
  - Господин Ситников, вы крестьянина Архипа из хутора Сыто знаете? - поинтересовался у меня полицейский чин, вызвав через управляющего в магазин.
  
  - Знаю, - подтвердил я, попутно удивляясь, откуда у нашего хутора появилось название.
  
  Дальше мне пришлось пойти в участок, где сразу в ноги кинулся Архип.
  
  - Батюшка, кормилец! Не губи! - начал он обливать слезами мои сапоги.
  
  Полицейские толком тоже ничего не рассказали, и я продолжал недоумевать, что приключилось и каким образом здесь появился Архип.
  
  Оказалось, он решил отвезти немного зерна на мельницу. Заодно и те странные арбузы сбыть, а то 'детвора от них ссытся'. Пашковскую он миновал не останавливаясь. Два коня резво тащили повозку. Выехал он на рассвете и в глубоких сумерках был в Екатеринодаре. Остановился на Скотском рынке. Переночевал. И начал торговать арбузами.
  
  И надо же было такому случиться, что 'гарные хлопцы' из Пашковской в этот день гуляли в Екатеринодаре, тратя какую-то мелочовку 'на девок и выпивку'. С пьяных глаз молодые казаки заприметили в торговых рядах знакомые по виду и расцветке арбузы. Подняли крик: 'Держи вора!' Шашками махали, Архипа били кулаками, хорошо, что народ успел городового позвать. Но тумаков Архипу надавали изрядно. Городовой вызвал подмогу, Архипа арестовали, как и его повозку.
  
  - То есть вы утверждаете, что мой арендатор продавал ворованное?! - повысил я голос на полицейских.
  
  Спустя некоторое время разобрались во всем. И то, что семена я дарил пашковским, и то, что это честный урожай моего арендатора. Единственный затык вышел, когда пришлось повозку возвращать. Мешок с пшеницей был на месте, а вот арбузы исчезли. Растворились бесследно где-то в недрах полицейского участка. Ну не поднимать же мне крик? Договорились, что это был подарок полицейским за потраченное время и за то, что к моему крестьянину нет вопросов.
  
  Дворянство себе выхлопотать, что ли? За особые заслуги перед родиной. Устроить пару 'великих открытий' и обзавестись титулом. К дворянам сейчас отношение совсем другое. Тогда бы передо мной все эти недоумки из полиции пресмыкались, а не разводили руками по поводу исчезновения арбузов.
  
  Архип хоть и расстроился, но не сильно. Он уже успел наторговать на двадцать копеек. Для него было важно, что всё зерно в целости. И главное кони. А то, что бока казаки помяли, так они заживут. Я так не считал.
  
  Если связываться с полицией сам опасался, то спускать с рук пашковским не собирался. Вместе с Архипом завезли зерно на мельницу, купили на рынке четыре мешка овса (Архип настоял), затем посетили Заряна, введя его в курс дела, и двинулись ко мне домой.
  
  - Удачно ты приехал, - подбадривал я Архипа. - Как раз масло подсолнечное возьмешь с собой.
  
  Ночевать Архипа я определил в летней кухне. Сам же пошел приводить себя в порядок. Потом еще соседского мальчишку послал с запиской на Екатериновскую.
  
  Утром за мной на бричке приехал Демид. Васька и Зверь тоже прибыли, как я и просил. Вышел из дома я при полном параде. Не часто приходится носить эти вещи. Тут был достойный повод. С последней партией Вера Степановна принесла много шляп. Имелись там и мужские котелки. Вот такой черный котелок я и надел. Плюс на мне было пальто, которое застегивать я не стал, и все могли наблюдать костюм-тройку, белоснежную рубашку с галстуком и золотой заколкой с бриллиантом из Серегиного клада.
  
  Чинно и с достоинством я сел в бричку. Архип со своим транспортом следовал позади нас. По пути заехали за Заряном. Его мой внешний вид очень даже впечатлил. Из всего гардероба городовой зацепился взглядом только за кожаные перчатки и сообщил, что тоже такие хочет.
  
  - Подарю, - пообещал я. Сам голову ломал, как отблагодарить Заряна за то, что он тратит свой выходной на мои дела.
  
  Отправился Зарян не в форме и верхом, но за версту было видно, что человек служивый. В целом, мы выглядели достойно. Даже Зверь был в 'парадно-выходном' ошейнике с шипами. Так и подкатили к хате атамана. Приятно было наблюдать, как Фёдор не признал меня в первые минуты. Дочь его Дашка вообще застыла соляным столбом и на одергивания матери не реагировала. Свои претензии я взыскал сухо и без эмоций. Но этого атаману вполне хватило.
  
  - Фёдор, я очень недоволен, как у вас в станице воспитывают молодежь, - завершил я речь.
  
  Атаман почёсывал шею и никак не мог сообразить, что ответить в таком случае. Зарян повторил претензии более эмоционально в духе того, что мало отцы ремня давали тем молодчикам. Как оказалось, парни в город по делу ездили, которое тоже профукали. Железа кузнецу не привезли, угля только мешок купили (на большее денег не хватило).
  
  Архипа я отправил почти сразу на хутор, а с казаками еще побеседовал. Старшее поколение негодовало и меня поддерживало. Хотя те трое забияк пытались что-то вякнуть про кацапа, я их сразу прервал, напомнив, что это мой работник. Зарян тоже вклинивался, расписывая мои заслуги.
  
  - Да вы знаете, что про Николая Ивановича сам Василий Семенович - городской голова - спрашивал! Как, мол, дела предприниматели в городе ведут? Ты, Фёдор, знаешь, какой у господина Ситникова магазин?! Единственный такой в городе. Василий Семенович говорил, что и в столице не видел подобных.
  
  Для меня такая информация стала сюрпризом. А уж для Фёдора тем более. Он и мою-то фамилию ни разу не слышал до этого.
  
  - А господа Ситниковы, купцы в Москве, это, значит, ваши родственники? - припомнил Фёдор.
  
  О купцах Ситниковых мне еще в самом начале попадания Серега рассказывал. Нашел в интернете информацию. Только я подтвердить или опровергнуть родство не мог. Иван Григорьевич к тому моменту уже помер, а в Коленькиной памяти подобных сведений не было. Федору в ответ я промычал нечто неопределённое про то, что с родней мало общаюсь.
  
  Остановили наши разговоры появившиеся женщины. Супруга и дочь Фёдора сообщили, что обедать уже накрыто. Собственно говоря, я к самому Фёдору претензий не имел. Понимал, что дураков везде хватает. Но и спускать просто так было нельзя. Обедали часа полтора, то и дело возвращаясь к событиям на рынке. Сразу после обеда я засобирался домой. Ночевать в Пашковской не хотел. Тут Васька мне сообщил, что Зверь уже взял со станичников свою контрибуцию. Потрепал трёх псов, а двух сучек осчастливил вниманием другого рода.
  
  - Фёдор, щенка потом одного на хутор возьму, - предупредил я и велел Демиду править домой.
  
  Заряну за моральную поддержку я не только перчатки, но и парочку арбузов презентовал. Он историю растрезвонил по своим каналам. Казаки сильно заинтересовались не самой историей, а теми невиданными по размерам кавунами. Отдал городовым два арбуза, ещё семена дыни, кабачков и полмешка пшеницы, надеясь, что те передадут своей родне по станицам.
  
  Через день прибежал Аносов с такой же просьбой. Правда, не подарить, а продать арбузы. А у меня всего-то их четыре осталось!
  
  Отдал один, предполагая, что кто-то из купцов еще вспомнит. Ждал Казимирова или Лукашина. Каково же было мое удивление, когда пришел посыльный от купца Саркисяна с просьбой встретиться. И поводом были все те же арбузы.
  
  - Николай Иванович, мне бы семечек вполне хватило, - уговаривал купец, когда я сказал, что больше нет арбузов.
  
  Семечек я ему отсыпал и денег брать не стал. У меня был к нему другой вопрос. Саркисян как-то проговорился, что по делам бывает в Ташкенте. Я хотел заплатить ему за небольшую посылку. Доставить ее требовалось полковнику Волынскому или Искандеру. В посылку я вложил несколько своих журналов и пакет с семенами, где главной ценностью был особый сорт хлопка.
  
  Мои парни купили хлопок случайно, а после не знали, кому пристроить. Не тот у нас климат на Кубани. Доверить новый сорт я мог только одному человеку. Неординарная личность со странной судьбой - великий князь Николай Константинович Романов проживал сейчас в Ташкенте. Двоюродный брат Александра III пребывал в ссылке последние пятнадцать лет и жил под именем Волынского или, возможно, Искандера. Первые семь лет ссылки Николай Константинович то и дело переезжал с одного места на другое. Нигде ему не разрешали купить дом и обзавестись связями. И только в Ташкенте опальному князю дали 'вид на жительство'.
  
  История двоюродного брата императора была скандальной. Влюбился он в американскую танцовщицу. Тратил на нее деньги, а когда не стало хватать, заложил бриллианты. Все бы ничего, но он эти бриллианты выколупал из оклада иконы. Долго не сознавался в поступке, даже когда его прижали фактами. Сыщики отыскали и сами бриллианты, и помощника, сдавшего камни в ломбард. А Николай Константинович стоял на своем - не виновен.
  
  Меня прошлые поступки князя с морально-этической стороны не сильно волновали. Пользуясь знаниями из будущего, я знал, что и как Николай Константинович сумеет сделать в ссылке. Он займется серьезной научно-исследовательской работой, будет иметь тесные контакты с Русским географическим обществом. За собственные деньги ссыльный князь проведет такие работы по мелиорации, которые не сравнить с нашими потугами на хуторе! Заселит ранее пустынные земли казаками-переселенцами (выдаст им ссуды на обустройство).
  
  В самом Ташкенте Николай Константинович построит театр, магазины, мельницы. У него будет свое мыловаренное производство, ткацкие фабрики, фотографические ларьки и даже квасные будки! Он же первым построит хлопкоочистительный завод.
  
  Все его начинания приносили прибыли по полтора миллиона рублей в год! Я не мог не восхищаться такой необычной личностью. Чего стоит его идея с базаром, который он организовал возле железной дороги. Любой, кто хотел что-то продать, должен был купить квитанцию с текстом: 'Базар великого князя в Голодной степи'.
  
  Странностей у князя, конечно, хватало. Он, пользуясь тем, что его объявили сумасшедшим в императорской семье, мог позволить себе чудить, менять жен, любовниц и любовников. Мне на это было наплевать. А вот прогрессорство в виде выращивания нового сорта хлопка вполне интересно.
  
  Саркисян, получив от меня семена, деньги и посылку, был доволен собой. Надо думать, что найдет повод попросить еще что-нибудь. Теперь я ему немного обязан за услугу, пусть и оплаченную.
  
  Перед выпуском десятого номера журнала получил первое письмо из столицы. И вовсе не от 'почитателей таланта'. Гневное письмо было от какого-то господина Рыкова. Сей господин ругался и грозился карами, утверждая, что в журнале печатаются не научные данные, а 'глупость и вымысел'. Только на третьей странице письма я сообразил, что этому господину не понравился раздел по астрономии.
  
  Клим очень уж просил чего-нибудь занимательного. Я втиснул небольшой фантастический рассказ, подразумевая его продолжение в каждом номере.
  
  Отвечать этому читателю я не стал и сосредоточился на написании статей. Хорошо, что еще кроссвордом перестал сам заниматься. Конечно, кроссворд обязательно печатаем, но теперь его составлением занимались Клим и младший сын купца Казимирова. Учеников у меня осталось всего двое - Устин и Аркадий (Аносовский младший сын). Остальные парни были постарше, и отцы нашли им занятие поинтереснее.
  
  Я несильно переживал на этот счет. Парни зависимы сейчас от воли родителей, но когда станут старше, смогут сами решать, куда им приложить свои знания.
  
  Кстати, для школьной мастерской доставили первый паровой двигатель. Здоровая такая дура. Мне понравилось, что к этому механизму прилагались инженер и механик. Это Серега так оплатил в Петербурге. Пока не наладят и не установят, никуда не уедут. Рабочих, кто будет управляться с паровым двигателем, я нашел. Десять человек. Естественно, что столько для обслуживания двигателя не требовалось. Но я брал 'с запасом'. Так сказать, на естественный отсев дураков.
  
  Пока же паровой двигатель будем использовать для нужд стройки. В основном, для распила бревен на доски. Сейчас для меня это самая большая статья расходов. И доски дорогие, и дерево везут издалека. Одного парового двигателя для школы было мало, к весне еще доставят. Половину из того, что шло в школу, перехватила Вера Степановна. Но им в Крымской нужнее, и я не возмущался. Главное, что там идет процесс.
  
  Артем приехал за парочкой паровых машин через месяц. Расписал мне в цветах и красках, что и как делается в Крымской.
  
  - Я к Вере и близко подходить боюсь. Страшна в гневе, - поделился друг впечатлениями. - Как гаркнет, если что не так! Работяги у нас только что не строем ходят. Кто-то решил посмеяться над 'бабой в брюках' и вскоре сильно об этом пожалел. Она же с каждым подписала юридический контракт на работы. Всех, кто слово против ей скажет, на чистку нужников отправляет.
  
  - Вот и хорошо, - порадовался я. - Когда там нефть будет?
  
  - Ты хотел сказать, когда будет нефтеперерабатывающий завод? Нефть уже в наличии. А завод тоже быстро построят. Если поставлять всю зиму материалы, то Вера обещала к следующему Новому году.
  
  - Молодец какая, - похвалил я Серегину тетку. - Стоит взять с нее пример. И поторопить своих строителей.
   Комментарий к
   Распилка дров при помощи парового двигателя https://i5.imageban.ru/out/2019/04/06/c752c4c453417394fa13e491c0c1ac08.jpg
  https://i2.imageban.ru/out/2019/04/06/ef1c683ca9f5bb63af1d9713d72d43cc.jpg
  https://i3.imageban.ru/out/2019/04/06/4dfce472403e92fc71df8232ecfc1b58.jpg
  https://i1.imageban.ru/out/2019/04/06/04be74541f1f0344df3c2c6b7bd688ab.jpg
  Инженеру 19 века (Англия), чтобы подтвердить свои умения и диплом требовалось собрать миниатюрную модель будущей машины.
  https://i6.imageban.ru/out/2019/04/06/cc0e08ea8b406ca774d3cc94e38dd287.jpg
  Парад техники 19 века
  https://i2.imageban.ru/out/2019/04/06/5c298f4c3d58ab96f38e152b0a7701e8.jpg
  https://i6.imageban.ru/out/2019/04/06/5a4364e37600e831d0ad42a5ceee8c76.jpg
  https://i6.imageban.ru/out/2019/04/06/b34a33d81414cad8fa9d5b4477c19c9c.jpg
  https://i6.imageban.ru/out/2019/04/06/5c84036425d61726bdb726130e6472e3.jpg
  https://i1.imageban.ru/out/2019/04/06/da1691ca2c6c5348a595144c70ce3cb5.jpg
  https://i4.imageban.ru/out/2019/04/06/67deef4fa51295e6be16bf196dccc000.jpg
  https://i1.imageban.ru/out/2019/04/06/afc8538a86300773016d3ce2d837073e.jpg
  
  
  ========== Часть 20 ==========
  
  Собрались мы полным составом попаданцев только за несколько дней до Рождества. Привычно отчитались, кто и чего достиг. Мои успехи были более чем скромные. Хотя новостей хватало. Пришло письмо на адрес журнала 'Наука и жизнь' от Русского технического общества. Серега присылал вырезки из газет. 'Петербургская газета' разнесла мою статью о новом типе двигателей (подразумевалось, что дизельных) в пух и прах. Какой-то корреспондентишка уверял, что механизм с такими свойствами не будет выполнять предназначенные ему функции.
  
  Статью я написал без особого умысла. Патент-то у меня есть, в Европе подтвержденный. В Америку отправился Серегин юрист, но там уже скоро оформит. Конечно, привилегию снова придется подтверждать, но сам факт, что имеется патент, давал мне возможность распоряжаться им по своему усмотрению. А тут кто-то усомнился, раскритиковав попутно журнал.
  
  Статья привлекла внимание не только к изобретению, но и к самому журналу. Его стали покупать и спрашивать в магазинах. Даже Русское техническое общество заинтересовалось, прислало письмо и вежливо спросило, не хочу ли я продемонстрировать действующую модель. Ответил, что пока только строю цех, где будут производиться такие двигатели. По поводу привилегий Вера Степановна тут же завела разговор.
  
  - Сережа, тебе придется снова этим заняться, и срочно, - сообщила она племяннику. - Я упустила один момент. Недавно только посмотрела в учебнике, что Шухов уже через год оформит патент на крекинг. Нам нужно его опередить.
  
  Вера Степановна забыла о дате изобретения Шухова только по той причине, что помнила, когда была построена первая промышленная установка. Как водится, это случилось не в России, а в Америке в 1915 году. В отличие от периодического крекинга Шухова, американский метод был непрерывным. Что такое крекинг, я представлял смутно и попросил меня просветить.
  
  Лекция про крекингу затянулась надолго. Я узнал, почему не стоит делать простую перегонку нефти способом, напоминающим обычный самогонный аппарат. Вернее, можно было и так. Только в этом случае того же бензина мы получим всего пятнадцать процентов от общего объема. Остальное уйдет в мазут. В настоящий момент бензин никого из предпринимателей не интересует. Обычно его тупо сжигают. Купцы скупают керосин и мазут, последний не так активно.
  
  Керосин нам тоже требовался, но в большей степени дизельное топливо. Кстати, Артём, когда услышал, как крестьяне назвали наш хутор, то и дизельному топливу предложил новое название - ситниковое. Мол, со временем это станет нарицательным словом: ситниковое топливо, ситниковый двигатель и так далее.
  
  В общем, то топливо, которое бывшее дизельное, а теперь ситниковое, получают при помощи крекинга нефти в два этапа. На первом этапе требуется катализатор. Честно скажу, что такое название как 'цеолит' тоже услышал впервые. И был сильно удивлен, узнав, что район станицы Верхнебаканской очень богат этим минералом. Разновидностей цеолита много, но мне был продемонстрирован невзрачный серый кусок минерала размером с кулак. Как оказалось, в таком виде минерал не совсем подходит для роли катализатора. Здесь возникает необходимость еще одного патента на цеолит типа Y.
  
  - Там все достаточно просто. Мне понадобится мельница для измельчения и несложное оборудование, - вещала Вера Степановна. - Нужно провести всего четыре обмена катионов натрия на катионы редкоземельных элементов и аммония в цеолите NaY и две стадии ультростабилизации цеолита в среде водяного пара. На последней стадии ионного обмена вводим лимонную кислоту.
  
  Артём верно оценил офигевшее выражение моего лица и поспешил добавить:
  
  - Не слушай ее. Сейчас я тебе все доступно расскажу по дизельному, тьфу, ситниковому топливу, - взял слово друг. - В общем, в крекинге этот катализатор зарастёт сажей. Его придется изымать и добавлять свежий. Еще и все это постоянно контролировать. Как ты понимаешь, специалистов в этой области нет, поскольку нет и самого изобретения. Есть другой путь - поднять температуру. Это будет термический крекинг, где не требуется катализатор.
  
  - Это лучше? - с подозрением уточнил я у Веры Степановны.
  
  - Может, и лучше, только автоматически это означает, что потребуется ёмкости, которые смогут выдержать подобные температуры плюс давление. Еще понадобится много термометров для контроля температур. Это, конечно, можно все заказать. Меня больше беспокоит выход серы, которая будет все забивать.
  
  - Вера, а выход газа тебя не беспокоит?! - возмутился уже подкованный в этой теме Артём и продолжил мое просвещение.
  
  Я бы резюмировал всё услышанное одним ёмким словом - жопа. То, что там нужна хорошая сталь, термометры и катализаторы, которые как бы под ногами валяются, но не совсем подходят, это ещё цветочки. Основная засада была в технике безопасности. Любой рабочий, пришедший утром с бодуна, мог все наше добро и вложенные деньги взорвать одним чирком спички.
  
  В СССР на нефтеперерабатывающих заводах выделяемый при перегонке газ просто сжигали. Нам тоже придется устроить этакий факел. Следующая проблема была в том, что нефть после первичной переработки поступает в крекинг и нагревается свыше пятисот градусов. Представляете себе температуру? И если хоть одна емкость не выдержит и случится протечка... Все эти раскаленные нефтепродукты на воздухе моментально воспламенятся. Гореть будет хорошо и красочно, так, что мы в Екатеринодаре увидим. О погибших людях и технике напоминать не стоит.
  
  - Производство ситникового топлива мы сейчас не тянем? - спросил я в конце.
  
  - Не станем совсем отметать, - стала отвечать Вера Степановна. - Ваш купец ждет керосин. Мы ему предоставим его уже в этом году. Гудрон, мазут и прочие побочные продукты думайте, куда еще пристроить. Попутно начнем строить защитную стену, через которую протянем трубу. Таким образом обезопасим производственную часть от возможного взрыва газа. Если он рванет, то стена защитит. Крекинг устроим под открытым небом, не скоро и не в таких промышленных размерах, как планировали. Естественно, это будет прерывный крекинг по упрощенному варианту, где почти девяносто процентов нефти уйдет в мазут. Солярки на выходе будет мало. Но у вас её никто и не думает покупать.
  
  - Рапс, масло вместо дизельного топлива, - вклинился Серега в обсуждение. - Я сразу предлагал его для наших нужд.
  
  - А нагар, а фильтрация? Нужно кипятить, чистить, - в очередной раз не оценил я идею Сереги, поскольку хорошо помнил, столько солярки мы перетаскали для того тракторишки, что хранится на хуторе. - Где столько масла взять и вырастить рапса?
  
  Дальше Артем стал рассказывать, как будут строить нефтехранилище. Оказывается, те резервуары, которые мы все помним по фильму 'Белое солнце пустыни', где товарищ Сухов жен Абдуллы прятал, тоже разработаны Шуховым. Они уже построены на нефтяной компании братьев Нобелей.
  
  Суть изобретения Шухова в том, что в резервуаре ступенчатая толщина стенок. Чем выше, тем меньше слоев стали, поскольку и нагрузка на них уменьшается. Днище резервуара довольно тонкое, но опирается на песчаную подушку. Постройка такого резервуара дело небыстрое, поскольку все стальные листы соединяются клепками. А теперь вспомним, что Артём притащил сварочный аппарат, который он изначально хотел завязать с ветряком.
  
  Основная ценность нашего сварочного аппарата - трансформатор. Сварка металлов уже запатентована. И на данный момент изобретатели испытывают большую проблему в поддержании силы тока. В трансформаторах, используемых для сварочных работ, стандартное напряжение электрической сети искусственно снижается почти в десять раз, чтобы повысить силу тока. Ток силой в несколько сотен ампер образует электрическую дугу между электродом и соединяемыми деталями. Тепла как раз хватает, чтобы расплавить металл.
  
   У нас изначально планировалось использование генератора от ветряка, который уже дает постоянный ток. Артём скомпоновал оборудование так, чтобы им можно было воспользоваться в девятнадцатом веке. Но, черт побери! Здесь все же тот самый девятнадцатый век! Как легализовать эти устройства?
  
  - Сейчас на месте будущего завода четыре мазанки. Как только возведут приличную кирпичную постройку, то перевезем все это добро, как английское или американское, - предложил Артём.
  
  - Ты, пока там скважину бурили, прокачался до уровня уверенного пользователя сварочным аппаратом? - съязвил я.
  
  - Я подобрал толкового парня, которого начну натаскивать в этой области, заодно и сам буду учиться. - ответил Артём. - В любом случае выбора нет.
  
  - Только не говорите, что мне ещё что-то патентовать, - напомнил о себе Серега. - Каждый комплект документов, между прочим, обходится в четыреста рублей.
  
  - Привилегии на электросварку уже существуют. Как вариант можно запатентовать применение переменного тока и дугу, возбуждаемую трёхфазным током. Но это вторично, мы же будем работать только для себя. По-тихому сварим и разберем оборудование, - успокоил Серегу Артем.
  
  - А ветряк, а все остальное? - продолжал волноваться я. - Может, стоит воспользоваться существующими паровыми машинами, которые вырабатывают ток? Это более понятно для местного населения.
  
  - Покупай динамо-машину, - не стал дальше настаивать на ветряке Артём. - Время еще есть. Нам там целый отряд охраны нужен. Забор только наполовину возведен. Стальные листы ещё не заказали.
  
  - А их еще где-то хранить надо, - напомнила Вера Степановна. - Пока будет готов склад, успеете подвезти и оборудование, и листы.
  
  - И на мою долю стальные листы заказывайте. Сваришь потом в школе водонапорную башню, - попросил я Артёма.
  
  - У тебя ничего нет толком, зачем тебе сейчас башня? - поинтересовался друг.
  
  - Как это нет?! - возмутился я. - Школа закончена. Печники кладут печи. Правда, сохнуть они будут долго. Холодно уже. Дома преподавательского состава на следующий год поставим. Пока они у меня и в городе поживут.
  
  - Неправильный из тебя попаданец получается, - усмехался Артём. - Ты книжки читал? Там обычно приходит такой умник. Трах-бах! И у него уже все построено и работает за пару месяцев.
  
  - Идиоты у тебя попаданцы, - начал я злиться. - Сидят в тепле на диване, реалий не понимают. Тут пять дней дождь шел, дороги размокли. Кирпич не было возможности подвезти. Всё, стройка встала.
  
  - Серьезно не работали? - уточнила Вера Степановна. - Я бы их...
  
  - У меня для этого Епишка имеется. Он сразу перебросил артели на рытье и штукатурку стен.
  
  - А не дашь ли ты мне этого толкового прораба в Кривой Рог? - перебил Серега.
  
  - Дам, конечно, - тяжело вздохнул я. - Здесь на стройке процесс уже отлажен.
  
  - А про 'слишком умных' попаданцев ты прав, - продолжил Серега. - Как вспомню распашку земли, так смеяться хочется над авторами, которые рассуждали на эту тему. Одна борозда плугом по целине занимает где-то тридцать минут времени. Туда и обратно целый час. Надо весь день корячиться, чтобы обработать пятьдесят метров в ширину и в полкилометра длиной.
  
  - И это нашим трактором, - напомнил Артём. - Лошадьми еще дольше. Архип обещал пахать всю осень. Но у него в помощниках только малолетние сыновья. Хотя он сам по себе мужик упертый. Что осилит, то сделает. Зря мы не стали озимые сажать.
  
  - Артём, не зря! - возмутился я. - Сам себе противоречишь. У нас там один Архип из работников. И ты в курсе, какая это проблема кого-то нанять. Это же не рабочие в городе. В любом случае всю голодную Россию мы не накормим.
  
  По поводу найма тех, кто сможет распахать землю, мы еще в сентябре поинтересовались. Станичники сразу отказались. У них своей работы хватает. Нет на Кубани столько свободных крестьян, уходящих на заработки. За работниками нужно ехать в среднюю полосу России. А у нас не было времени на это. В марте Сергей привезет людей, тогда и начнутся на хуторе более масштабные работы.
  
  Через год в России случится голод. Повлиять на климат мы не могли, предупредить об аномальной погоде я мог в своем журнале только намеками. Накормить своим зерном не успеем. Да и нужно ли это? Когда Артём первый раз сказал, что, спасая народ от голодной смерти, мы можем повлиять на историческое развитие страны в целом, я возмутился. Тогда Артём привел аргументы. Спасем мы, к примеру, тысячу человек. Они дадут потомство и прирост населения. А затем случится засуха 1901 года, дальше недород 1905 и так далее. А народа-то прибавилось. И все это будет нарастать снежным комом.
  
  - Значит, внедряем новые сорта и постепенно распространяем их, - решил я тогда. Действительно глупо тягаться с огромной государственной машиной, которая не в состоянии обеспечить продовольствием население страны. Тридцать миллионов голодающих - это очень много!
  
  В оставшиеся до Рождества дни я писал статью по сварке металлов. Двенадцатый номер журнала был обзорным по многим темам и в два раза толще по объему. Подводя итоги года, я поздравил Софью Ковалевскую с избранием ее членом Российской академии наук, а Менделеева с наградой от Лондонского химического общества. Напомнил читателям, что с 23 сентября 1889 года Генеральная конференция по мерам и весам признала более удобными для использования метр, килограмм и секунду.
  
  В этом же номере журнала известил, что теперь выходить он будет один раз в квартал. Не то чтобы у меня закончились идеи для статей. Подошли к концу запасы бумаги и 'обложек'. Нужно переходить на местное сырье. А его еще необходимо подобрать, закупить и привезти.
  
  К двенадцатому номеру журнала прилагался небольшой вкладыш рекламы, где я приглашал учителей. Сто экземпляров - это не так много. Но люди, купившие журнал, могли рассказать о моем предложении своим знакомым. Мне-то и требовался всего десяток толковых учителей. Мда... где взять таких? По идее, все, кто достаточно успешен, имеет работу. Остальные неудачники.
  
  На объявление откликнулось сорок три человека. Как я и предполагал, две трети совершенно мне не подходили. Один пьяница, другой дурак по жизни, третий пенсионного возраста. Да ещё начал сразу меня воспитывать и рассказывать, как, по его мнению, правильно организовывать учебный процесс и что розги совершенно необходимый атрибут для школы.
  
  После долгих и выматывающих собеседований я оставил двенадцать человек. Не факт, что их столько будет в дальнейшем. Мне бы хватило шесть-восемь человек. Но в этом времени я уже привык брать людские ресурсы 'с запасом'. Как я и предполагал, еще с половиной мы 'не сошлись характерами'.
  
  - Вы, Николай Иванович, серьезно собираетесь учить химии это быдло? - вопрошал меня один из предполагаемых учителей. - А вы сами знаете, что...
  
  - Знаю, - прервал я 'умника'. - И мы с вами расстаемся.
  
  Последние шесть преподавателей если и не соглашались с моим мнением о том, что будущие начальники цехов и руководители производства должны быть не просто грамотными людьми, но разбираться во многих других областях, то благоразумно помалкивали. Им я пообещал удвоить жалование, когда начнутся непосредственные занятия с учениками. Кстати, которых еще тоже нужно найти.
  
  Неожиданно в этом вопросе мне помогла Вера Степановна. Она приехала в сопровождении группы рабочих, чтобы увести в Крымскую какое-то оборудование из того, что было припрятано на складе. Поскольку Вера Степановна у нас женщина замужняя, то по соображениям приличий остановиться она могла только в доме мужа на Гимназической улице. А работяг я разместил у себя в доходном доме.
  
  Вера Степановна дом Артёма не особо любила. Но куда деваться? Больше всего ей не нравилось то, что тротуары на подступах к дому вечно были завалены строительным мусором. Его, конечно, убирали, но он снова накапливался.
  
  - Баба какая-то на углу свой дом перестраивает, - возмущалась Вера Степановна. - Надстройку второго этажа делает. Якобы будет отель.
  
   - Баба? - не поверил я.
  
  - Говорят, что вдова. Там еще бакалейная лавка. Муж ее содержал. Помер он не так давно, - уточнила для меня Серегина тётя.
  
  В эту бакалейную лавку у нас наведывался только Клим, а я с трудом представлял, о чем идет речь. Разговор по поводу хозяйки того дома я почти сразу из головы выкинул. А наша неугомонная Вера Степановна сумела не только столкнуться с мадам Губкиной, но и поскандалить по поводу грязи, устраиваемой строителями.
  
  Я примерно знал, чем могли закончиться 'женские разборки'. И очень сильно удивился, когда застал эту самую мадам Губкину в гостях у Веры Степановны. Дамы распивали чаи и были вполне довольны друг другом. За все время, что Вера Степановна прожила в этом времени, я не мог припомнить ни одного случая, чтобы она столь близко общалась с представительницами слабого пола как с ровней или приглашала на чай.
  
  - Екатерина Михайловна Губкина, - представила Серегина тетя женщину. - Николай, представляешь, эта добросердечная женщина открыла на собственные деньги ясли для детей-сирот.
  
  При слове 'дети' я сделал стойку, как охотничья собака, взявшая след. Ясли это, конечно, хорошо. А куда она потом отправляет подросших детей? Оказалось, что тоже поддерживает, пристраивает помощниками приказчиков, прислугой в домах и так далее. На Веру Степановну я посмотрел с большой благодарностью и сразу перешел к волнующей меня теме учеников для будущей школы.
   Комментарий к
   Мадам Губкина https://i6.imageban.ru/out/2019/04/07/96a2d956b99b806840d3e855ac1a195e.jpg
  
  ========== Часть 21 ==========
  
  Екатерина Михайловна к моей просьбе о детях на попечении отнеслась с подозрением. Свозил госпожу Губкину посмотреть школу. Екатерине Михайловне все понравилось. Даже была удивлена, что для обычного приюта столько всего устроено, и теплый сортир, и собственная баня. Вообще-то у нас еще и душевые будут, но это когда водонапорную башню построим. Основание под неё уже разметили, оборудование заказано. Конечно, все это на паровых двигателях, потребляющих уголь. Удобно все же иметь собственную шахту. В сарай только успевают подвозить уголь, доставляемый по железной дороге.
  
  Артель печников опробовала печи. Где-то замазали щели, но, в целом, помещения уже можно было топить и продолжать отделочные работы. Мебель тоже начали расставлять. Пока это только деревянные кровати в спальнях. Ученики здесь появятся не раньше начала лета.
  
  От всей этой кутерьмы ежедневных дел я неимоверно устал. Но до июля отпуск не мог себе позволить. Уехать куда-то и оставить без присмотра наш склад с ценностями из другого времени - об том и речи не шло. Но кто-то из друзей мог меня заменить на время. Другой вопрос, что я все ещё числился несовершеннолетним. А опекунша намеки о женитьбе поднимала каждый раз, как я появлялся дома. Достало это всё.
  
  Взял прислугу в доходный дом личные комнаты и кабинет убирать. Тут же прибежала Павлина Конкордиевна с криком, что не такую взял, много плачу, доходы от магазина не так расходую. Рыкнул на экономку. Она слегка притихла. Но через неделю вновь завела старую песню о том, что 'негоже в грехе жить и нужна жинка'.
  
  В марте вернулся Серега. Его бумажные дела в Петербурге застопорились. Как-то повлиять на ускорение процесса рассмотрения наших дел он не мог. Бюрократическая машина этого времени слишком неповоротливая. Хотя те сроки, что были обозначены, считаются еще быстрыми. Сергей же подавал в одном пакете и Криворожский металлургический завод, и 'Завод и комбинат по выпуску эклектической техники' в Петербурге. Формально эти предприятия связывали только имена владельцев. Но именно металлургический должен 'протолкнуть' остальные предприятия. Хотя платить за все пришлось много.
  
  - Марк Яковлевич собственную адвокатскую контору организовал, - рассказывал Серега о своем юристе. - Он после Англии и Америки вернулся важный такой, решил по тамошнему образцу всё устроить.
  
  - В Европу привилегии поедешь оформлять сам или юриста пошлешь? - поинтересовался я.
  
  - Марка Яковлевича отправлю. Мне одной поездки по тем Европам хватило, - отмахнулся Серега. - Такая же грязь, как и Петербурге. Разве что трамваев больше. Но я на общественном транспорте не очень люблю ездить. Заразы всякой хватает. То один с лишаем на руках все поручни обмацает, то туберкулезник кашляет. Не... лучше извозчиков нанимать. Как вспомню, что мне еще крестьян переправлять... Никогда не смогу привыкнуть к отсутствию гигиены.
  
  В этот раз Серега должен был доставить тех крестьян, которые ходят на промысел. Это будут своего рода батраки, без семей и детей. Вернее, родня у них имелась где-то в деревнях по пути следования поезда, за Ростовом. Так было проще во всех отношениях. Искать поблизости, в станицах - бесполезное занятие. Пусть издалека, но точно привезем. Мы надеялись, что крестьяне за лето не только помогут развернуть хутор, но и отстроят себе мазанки и перевезут семьи. Эту тему тоже обсудили отдельно с теми, кого доставил Сергей.
  
  По внешнему виду крестьян было понятно, как они в этот 'рай' слабо верят и точно не думают тащить к нам семьи. Самим бы вернуться. Когда Сергей собирал мужиков, то специально не стал говорить, что поедут на поезде. А потом поздно было. Разглядывая этот 'трудовой десант', я буквально видел, как ворочаются шестеренки в головах мужиков насчёт того, что для возвращения домой им потребуются деньги.
  
  - Сейчас напишем документ о том, что обратный билет вам будет куплен и входит в оплату труда, - решил я ободрить мужиков. - Билет на перемещение по губерниям тоже оформим.
  
  Крестьяне в ответ посопели, поставили крестики на 'документах' и спрятали их в котомки. Грамотных среди мужиков не оказалось. Они вообще имели такой вид, что я хорошо понимал Серегины ощущения, пока он ехал в повозке с кем-то из этих оборванцев. Потому первым делом у нас была баня. И торжественное сжигание всего исподнего белья. Взамен я выдавал им новое. Рубахи и штаны вываривали. Но и новые, крепкие, были выданы в запас. С обувью была очередная проблема. Пока на мужиках были лапти. Но при условии, что каждый мужик умеет эту обувку виртуозно плести, исходный материал в степи взять негде. Дорого, конечно, но сапогами пришлось всех обеспечивать. Верхнюю одежду типа зипунов пропарили и оставили как есть.
  
  Артема с Верой Степановной мы не ждали. Нефтеперерабатывающий завод требовал постоянного контроля и внимания. Артём пробыл там два дня в феврале, набрал семян, сказал, что там поблизости посадят для нужд рабочих. Срывать строителей и брать с собой на хутор в этот раз тоже не стали. Да и сами задерживаться долго не собирались. Огород сажать еще было рано. Со всем остальным Архип и без нас справится. Мы ему попозже семена доставим.
  
  Выехали из Екатеринодара еще затемно, чтобы в сумерках быть на месте. Быстрее добраться не получалось. Лошадям тоже отдых требовался. Долго пришлось кричать под воротами, пока Архип появился в дверях дома с ружьем. Я мысленно его похвалил. Узнав, кто прибыл, крестьянин тут же засуетился.
  
  Честно говоря, Архипа я с трудом узнал. Отъелся он за зиму, даже как-то помолодел. А ведь был таким же доходягой, как и те десять мужиков, которых только привезли. Новых работников Архип принял настороженно. На следующий день, пока Серега вводил крестьян в курс дела, я побеседовал с Архипом на эту тему.
  
  - Если поставят еще дома, то ты будешь старостой всего хутора, - уговаривал я Архипа. - Сам понимаешь, что в степи небезопасно.
  
  - Волки зимой приходили, - тут же вспомнил Архип.
  
  - Вот именно. Строй свинарник, коровник для коровы и загон для овец. Те, кого привели, у тебя в подчинении, что скажешь, то и будут делать.
  
  Такой подход Архипу очень даже понравился. Глаза засверкали, плечи распрямились. Думаю, что процесс пойдет. Одну телегу и двух лошадей я оставил на хуторе. Сами же мы с Серегой возвращались на двух разных повозках из числа тех, что я снял со стройки. На обратном пути заехали в Пашковскую. Одна семья все же надумала поселиться на хуторе. Еще раз предупредил Фёдора и переселенцев, что обрабатывать землю им придется самим. То, что уже распахано, занято под мои планы.
  
  Оказалось, что родственники переселенцев обещали помочь и вспахать участок 'всем гуртом'. Атаман чувствовал свою вину за прошлогодний инцидент и выслуживался передо мной. Щенка отобранного показал. Его я пока забрал с собой. Чуть подкормим, поднатаскаем. Тогда можно будет и Архипу оставить.
  
  - Как он раздобрел-то, - высказался Серега по поводу внешнего вида Архипа.
  
  - Да и бабы тоже. Степанида еле в двери проходит, - заметил я. - Снова девочку родила.
  
  - Будет из кого хлопцам невест выбирать, - хохотнул Сергей.
  
  Поросят, овец, корову и семена Сергей отвозил на хутор без меня. Он оказался на данный момент самым свободным и занимался 'колхозом'.
  
  Не знаю, откуда пошло такое поверье, что корову до революции можно было за пять рублей купить? У нас коровы стоили в районе сорока. Лошадь в среднем сто. Конечно, если это не кляча на убой. Снова были затраты и вложения в хутор. Но это себя оправдывало. Овощей с прошлого года в кладовых Павлины Конкордиевны много осталось, хватит до нового урожая. А в этом году ожидаем еще больше и разнообразнее.
  
  Серега обещал лично проконтролировать посадку огорода. Мне было не до того - школа начала заселяться. Конечно, я хотел чуть позже, но Екатерина Михайловна просто поставила перед фактом, приведя двух мальчишек. Подобрала она сирот где-то возле церкви. Уверяла, что погорельцы. Правда, у меня были определенные сомнения на этот счет. Но устроил мальчишек. Пусть пока на кухне помогают. Две поварихи готовили еду на всю толпу артельщиков, им лишние руки не помешают.
  
  В мастерской при школе установили на окнах решетки. Заказал я одному кузнецу такой необходимый декор. Уже начали свозить оборудование и расставлять по мастерской. Токарный станок был чудом немецкой инженерной мысли этого времени. И стоил как самолет!
  
  - Это тебе не в компьютерных программах разбираться, - подначивал меня Серега, когда я пытался понять предназначение всех этих шестеренок и прочих деталей вращения.
  
  - Суппорт двигается вдоль, - пояснял мне устройство станка прибывший с ним наладчик. - Шпиндель передней бабки соединяется с ходовым винтом суппорта при помощи двух зубчатых колес. Вкручиваем вот туточки винт в гайку, и она потянет за собой салазки суппорта.
  
  Как я понял из речи мастера, наличие суппорта, держателя для резца, является самым ценным изобретением в станках подобного рода.
  
  - Серега, я не представляю, кто сможет работать на этом станке, тем более учить подростков, - пребывал я в отчаянии. - В Екатеринодаре и окрестностях до хрена кирпичных заводов, маслобоен, что-то по животноводству недавно замутили, но нет ни одного предприятия подобного рода, откуда я мог бы переманить рабочих или мастеров!
  
  - Значит, сами научим, - не сильно расстроился Сергей. - Тебе мастер-класс показали? Попробуем сами. А там уже передашь знания кому-то. Артём же так сварку осваивает.
  
  В принципе хорошо, что мы живем в достаточно крупном городе для этого времени. Я спросил Епишку, он дальше по своим каналам бросил клич. И вскоре мне привели троих парней, которые так и не прибились ни к какой артели, а на кирпичные заводы по каким-то соображениям идти не хотели. Впрочем, Болота я понимал. Парень заметно прихрамывал. На кирпичных заводах работа подвижная, ему, скорее всего, физически трудно.
  
  По совету Сереги станок мы осваивали совместно. Я сам толком мало что понимал. Зато знал, как подсоединить станок к паровому двигателю через систему ремней. Сразу стало понятно, что нам требуется ещё кочегар. Или как эту должность называют? Пока же парни поочередно сменяли друг друга, то подкидывая уголь в топку, то работая на станке. Зарплату я никому не поставил. Ученики же. Предоставлял только питание.
  
  Потихоньку мы начали что-то вытачивать. Сразу возникла необходимость дать основы черчения парням, попутно рассказал о новой мере длины - метр. Пока мы точили подобие валов с заданными размерами и учились проверять точность хм... 'попадания' в размер. Получалось так себе. Вообще-то, если очень приспичит, я вытащу из секретного склада токарный министанок. Но он работает от электричества, которого пока нет. Артем уже придумал, как можно закрасить краской надписи на станке.
  
  В качестве примера и конкретного образца я решил освоить такое изделие, как 'задний мост'. То есть это будет задание для будущих учеников и их наставников. Озадачился тут на тему, как изготовить шестеренки и где их заказать в Екатеринодаре. Серега долго ржал, а мне хотелось завыть на луну. Представляете, в местных мастерских их напильником вытачивают! Я, когда такое услышал, пошел штангенциркулем мерить зубья у шестеренок в немецком станке. Не... эти явно какую-то приспособу использовали.
  
  А мне нужны были не просто шестерни, но и конические в том числе. Конечно, хранился у нас в чертежах станок наподобие вертикального зубодолбежного. Старичок, сосед Артёма, разработал конструкцию для станкостроительного завода. Но у меня-то здесь учебные классы для подростков! В голове сформировалось собственное решение проблемы, но оно требовало наличия приводного фрезерного шпинделя.
  
  Прогулялся я до железнодорожной станции. Удалось найти не слишком занятого инженера. Тот со мной, конечно, общался 'через губу', но поведал, что зубофрезерные станки можно приобрести в Германии. Весом около тридцати пудов и стоимостью около семисот рублей (без учета доставки). Нормальная цена, меня вполне устраивала. Но это на будущее. Пока же я решил, что ученики с наставниками будут познавать дзен и точить напильником. С самим токарным станком они уже разобрались.
  
  За успешное освоение станка я выдал парням по рублю и уже на следующий день пожалел об этом. Лукьян вернулся из города к середине следующего дня. Пьяный до безобразия. Прилег в углу мастерской и захрапел. Я его велел почти сразу унести в спальню. Но все равно не досмотрел. Пропал штангенциркуль и вместе с ним Лукьян. Вот и как здесь работать и кого-то учить?! Психанул я так, что артели строителей 'забились в щели' и старались мне на глаза не попадаться. Они-то все были в курсе, как я отношусь к употреблению спиртных напитков на рабочем месте.
  
  Через три дня Лукьян снова заявился. Мол, он будет дальше продолжать совершенствовать свои наставнические навыки. От такой наглости я все свое красноречие потерял. Ладно выпил, так он же штангенциркуль еще украл!
  
  - Не брал, - мычал Лукьян. - Не смог бы.
  
  С этим я, в принципе, был согласен, что не мог. Помню, как его волокли до кровати. Но инструмент-то исчез. В какой-то мере я был сам виноват. Есть у нас в мастерской шкафчик для всего ценного. Нужно уже приучать себя и парней складывать все на место. Я сам замерял и записывал для себя размеры шестеренок на американском станке (только чтобы сравнить). Сам оставил штангенциркуль без присмотра, не убрал. Но дверь в мастерской тоже запирал я.
  
  В любом случае за пьянку или воровство, но Лукьяна я выгнал. Если он так с каждой зарплаты будет напиваться, то мне такие работники не нужны.
  
  - Николай Иванович, - обратился ко мне Болот, когда страсти по поводу Лукьяна наконец утихли. Штангенциркуль я со склада еще один принес. И теперь следил за тем, чтобы все убиралось на место. - Мальчишки, помощники на кухне, в ту ночь, когда своровали инструмент, не ночевали в спальне.
  
  Как это смог узнать Болот, живущий в городе, я не понял. Оказалось, Болота удивил тот факт, что мальчишки не были в курсе, что Лукьян всю ночь провел на кровати по соседству. С утра пораньше наш пьянчуга ушел клянчить рассол на кухню, но там ребят не было. Потом они, конечно, появились, но выглядели сонными и уставшими. А вечером после ужина снова исчезли с территории школы, хотя нашим ученикам это запрещено.
  
  Информация заинтересовала. Днем я на бричке отправился на Екатеринодарскую за Зверем. Пусть Васька с собакой поживут с неделю в школе. А Зверь заодно посторожит, раз люди не справляются.
  
  Тут я припомнил, что Артём договаривался с Заряном насчет щенков. Наверное, уже можно взять одного и начать его дрессировать. В управе Заряна не оказалось, он отдыхал дома после дежурства. Так было еще лучше. Правда, долго пришлось стучать в двери, пока он не вышел заспанный и полураздетый.
  
  - Женился бы ты, чтобы было кому за тобой ухаживать, - оценил я внешний вид и бардак в доме у городового. - Опять служанку прогнал?
  
  - Она щенкам борща горячего налила по мискам, - пожаловался Зарян, пояснив причину увольнения очередной прислуги.
  
  С девками и кандидатками в невесты городовому не везло. Казаки вообще поздно женятся. Пока служат, стараются не связывать себя семейными узами. Конечно, если батька присмотрит невесту и будет сильно настаивать на женитьбе, то деваться некуда. Зарян же был не из слишком зажиточной семьи. Шесть сестер требовалось пристроить раньше, чем самого Заряна. За каждую надо хоть двадцать рублей приданого, но дать.
  
  Собственно, по этой причине Зарян и пошел в городовые служить. Родителям помогает, но денежно. Да и возвращаться в станицу его не тянет. Зато благодаря нам у него появился маленький бизнес и собачий питомник. Васька сразу кинулся к собачьим вольерам, а Зверь продолжил меня 'охранять'.
  
  - Красавец, - похвалил Зарян алабая.
  
  Я напомнил ему о щенках, которых будем воспитывать конкретно для охраны школы.
  
  - Не стоит брать московскую сторожевую, - возразил Зарян. - Овчарку тебе нужно.
  
  И вообще он загорелся идеей доехать до нас и лично посмотреть.
  
  - Муха, ко мне! - позвал он овчарку. - Умница моя. Самая умная девочка, - ласково нахваливал он любимицу.
  
  Ваську и Зверя пришлось отправлять домой пешком. Муха категорически отказывалась от подобного соседства. Зарян же настаивал на посещении школы с овчаркой. Не знаю, что он хотел найти, но возражать не стал. Самому было интересно посмотреть, как казаки натаскивают ищеек.
  
  - Тэ-э-экс, - первым делом оглядел Зарян помещение мастерской. - Здесь мы не будем нюхать. Пойдём-ка в спальню.
  
  Из спальни Муха, ожидаемо, привела нас на кухню, где работали мальчишки. Покрутилась еще во дворе, потрусила к угольному сараю. А потом - раз! - и пропала. Я не сразу сообразил, что среди зарослей бурьяна спрятан лаз, аккуратно прорытый под забором.
  
  - Подсади меня, - закряхтел Зарян, карабкаясь по забору.
  
  Мне же пришлось оббежать территорию. Пока добрался до нужного места, Зарян с Мухой уже отыскали 'клад'.
  
  - Это, что ли, твой ш-ш-штилькель? - Зарян крутил в руках инструмент. - Тут еще две кирки, гроши и вещи по мелочи.
  
  По мелочи было: десять обмылков, полотенце, мой зубной порошок (искал ведь, думал, забыл дома!), мой же станок для бритья (его пропажу я не заметил, редко пользуюсь), карандаши, булавки и три пары ножниц. Я только присвистнул от такого изобилия.
  
  - И кто это все натащил в яму? - поинтересовался у Заряна.
  
  - Тот, кто в спальне ночует и на кухне работает.
  
  - Погорельцы, - сделал я вывод.
  
  Все, что нашли в схроне, принесли обратно в школу. Я устроил общее построение, вызвал всех, включая строителей и кухарок. Чего не хватало тем 'погорельцам'? Сытые, обутые, с перспективами на будущее. Как они своровали штангенциркуль, узнал быстро. Подростки просто проскользнули в мастерскую и спрятались за станком. Всю ночь провели в запертом помещении, а утром выбрались, когда я открыл двери мастерской, но уже с 'добычей'.
  
  Еще раньше на чердаке конюшни я велел складывать старые вещи. Как раз на такой случай. Болот принес старую одежду подростков. Бить их или как-то наказывать я запретил. Они в полной тишине сняли всё, что им выдано было в школе, оделись в свое тряпье и пошли на выход.
  
  - Если мне кто-то скажет, что вы ошиваетесь в Екатеринодаре, то сильно пожалеете! - крикнул вслед Зарян.
  
  Мальчишек мне было немного жалко, но, с другой стороны, я считал, что поступил правильно. Все, кто придёт следом, будут в курсе этой истории и десять раз подумают, прежде чем украсть у своих же. Себе я поставил очередную зарубку - не бросать вещи как попало, всегда запирать свой кабинет, даже если отлучился в туалет. Хороший урок преподнесли ребятки и мне, и нашей охране.
  
  - Так вы следите за школой! - оторвался я чуть позже на охранниках. - Под забором подкоп, а вы и не в курсе! Сейчас же отправляетесь копать и пушить землю на два метра от забора снаружи, чтобы видеть следы. Затем прополоть все внутри двора.
  
  Негодование моё можно понять. Плачу им по пять рублей в месяц, кормлю, живут тут же и, как оказалось, ни хрена не делают!
  
  На следующий день устроил ревизию. Проверил конюшню, демонстративно взвесил запасы овса, сравнил с записями в журнале. После погонял баб на кухне. Попинал артельщиков. В целом, всем досталось. Но, главное, работяги впечатлились служебно-розыскной овчаркой. Такие истории рассказывали тем, кто не видел, что просто закачаешься.
  
  Но Зарян прав, если и брать для школы собаку, то именно этой породы. Вот от Мухи и попрошу щенков.
  
  ========== Часть 22 ==========
  
  Набор в школу я начал пятнадцатого июня. Со своими учениками, купеческими детьми, попрощался. Устина Казимирова и Аркадия Аносова с согласия родителей Сергей забирал в Петербург. Ему требовались секретари. И пусть Аркадию было только пятнадцать, а Устину семнадцать, это лучше, чем брать совершенно незнакомых людей со стороны. Пригляд за пацанами, конечно, потребуется. На этот случай у Сереги имелся слуга пожилого возраста.
  
  Серега с Артемом в Екатеринодаре пересекся всего на неделю. Наш 'нефтедобытчик' всучил Сереге шесть бутылей с керосином собственного производства и послал на хутор: нужно было проверить, как идут дела, не сбежали ли работнички, заодно отвезти будущего сторожевого пса.
  
  - Как керосин? - поинтересовался я у Артёма, проводив Сергея.
  
  - Мощности по выпуску еще небольшие. Но скоро развернемся. Нам снова подфартило! Компания 'Русский стандарт', работающая в Новороссийске, начала сокращения и переключилась на Грозненскую нефть. Своим рабочим гроши платят.
  
  - Они нам разве конкуренты? - не понял я.
  
  - Балбес! - Артём шутливо ткнул меня кулаком в плечо. - Это свободные, уже обученные специалисты в нужной области. Я их удачно повышенной зарплатой начал сманивать. Так что удачно всё получилось. Только доставили оборудование: четыре паровые машины, насосы и стальные листы, как тут же рабочие стали приезжать.
  
  Артём рассказывал, захлебываясь от восторга. Поработать ему, конечно, пришлось, и немало. Те, кто приехал, в первое время спали на улице под навесами. Но материалов завозили много, так что быстро отстроили барак и продолжили благоустраивать быт и сам завод. Первый резервуар под нефть закончили делать только две недели назад.
  
  - Казимиров приезжал. Уехал радостный. Литров сто керосина на собственные нужды с собой забрал. Но на продажу еще недостаточно производим. Вот для хутора доставил, чуть позже в школу.
  
  - Павлине Конкордиевне в новый дом, - напомнил я.
  
  - Помню-помню, - снова засмеялся Артем. - Скоро все будет в таком количестве, что впору железнодорожными составами отправлять. Нужно мне тоже заказать керосинок в той мастерской, где тебе для школы делали.
  
  - Там сейчас очередь на эти заказы, - ответил я. - Готовить на керосинке по всякому удобнее, чем в летних кухнях.
  
  - Те, кто победнее, не привередничают, - напомнил Артём.
  
  - Те, кто победнее, не каждый день готовят, - парировал я. - Если собираешься размещать заказ, то имей в виду, что Серега захочет керосинки для своих нужд.
  
  - Ишь, какой он у нас промышленник и заводчик, - посмеивался Артем. - А пароходы Серега случайно не хочет купить?
  
  - Если придумает, для чего они нам нужны, то купит. И вообще все эти заводы еще только на бумаге. Не то что у вас. Сергей рассказывал, что хлабуду, построенную в Кривом Роге, сожгли через неделю.
  
  С этим вопросом Сергею пришлось разбираться долго. Откуда ноги растут, он примерно понимал. В нас видели конкурентов и мягко намекали, что делить куш ни с кем не намерены. Сергей встретился с двумя руководителями акционерных обществ, имеющих владения в Кривом Роге. Остальным, включая Новороссийское общество, написал вежливые письма. Не знаю, насколько ему поверили, что металл мы продавать не будем, а пустим на собственные нужды. Документы на станкостроительный завод Сергей при встречах тоже демонстрировал. Если и продолжатся диверсии, то позже. Пока там нет ни людей, ни оборудования.
  
  - Верка совсем исхудала, куда так рвет жилы, не понимаю, - продолжал не то жаловаться, не то делиться впечатлениями Артём. - Там столько всего уже отгрохали. Станичники же не дураки. Знают, что такое керосин. Как услышали, что его у них под боком будут производить, зимой сами стали проситься на работы. Мы же хорошо платим. Весной, конечно, по своим огородам расползлись, но тут я из Новороссийска привез рабочих.
  
  Свой огород, чтобы кормить всю эту толпу народа, ребята тоже посадили. Будут со склада продавать по доступным ценам. В основном, картофель, тыкву, кукурузу и кабачки. Овощи непривередливые, много внимания не требуют, только прополку раза три за лето. В этом времени картошка еще не знает, что такое колорадский жук. Тыква всем нравилась своими размерами и тем, что долго хранится. Только я кашу из тыквы не любил. Но теперь могу себе позволить попривередничать. Уже послал документы на получение свидетельства купца первой гильдии. Как раз к моему совершеннолетию должны успеть подготовить.
  
  - Мы всем на лето определили туалеты в посадках кукурузы, - смеялся Артём, рассказывая дальше. - Естественные удобрения. Народ не возражает. Так-то у нас госпожа Иванова заставляет чистить нужники раз в неделю. А тут все рванули 'до ветру' в посадки.
  
  - Сожрут они у вас эту кукурузу, пока будут использовать её посадки вместо туалета, - раскритиковал я эту идею.
  
  - Конечно, сожрут, - отмахнулся Артём. - Но зато остальные огороды у нас под присмотром. А еще Верка организовала досуг, чтобы рабочие не уехали обратно, - продолжал друг восхвалять достоинства пусть и формальной, но жены. - У нас по субботним вечерам танцы. Свой гармонист есть. В воскресенье после церкви соревнования по шашкам и домино. Прикинь, я стенгазеты раз в две неделю рисую! Освещаю основные события поселка и 'передовиков производства'. Школу вечернюю открыли для совсем безграмотных.
  
  - Ни фига себе вы там развернулись! - присвистнул я от их масштабов.
  
  - Не... школа это только название, - исправился Артём. - Комната со столом и лавками, где учитель занимается со всеми желающими.
  
  - Главное, что она у вас есть, - похвалил я. - Развлечения для скучающей молодежи - это хорошо. Мне тоже нужно для школы шашки и домино где-то заказать.
  
  Проводив Серегу в Петербург, мы дружно пожелали ему удачи и вернулись к своим делам. Артём забрал керосинки и умотал в Крымскую, а я объявил набор подростков на рабочие специальности с полным пансионом.
  
  Донес эту информацию до Машки Уваровой. Она матери рассказала, благодаря им на нашей улице многие быстро узнали о наборе. Приходили, спрашивали, но детей отдавать не спешили. Задавали одни и те же вопросы, пытались всучить мне 'красЫвую девочку' в воспитанницы. Девочек было много. А мальчишек из числа соседских детей старше двенадцати лет не нашлось. Такие подростки уже считались помощниками в семье и должны работать.
  
  Только Катерина привела троих мальчишек. Они жили не на нашей улице, а чуть подальше. Отец у ребят запойный пьяница. Соседи утверждали, что жену он забил до смерти, но приставы ничего не доказали. Пацаны нищенствовали и перебивались не первый год. Младшему было восемь, а старшему четырнадцать.
  
  - Беру, - не стал я долго раздумывать и отправил все семейство Руслановых с Васькой в школу.
  
  Васька у меня в последнее время стал личным порученцем. Мы ему пошили форму, такую же, как у всех учителей в школе. Парень ходил гордый. А если еще и со Зверем на поводке, то вообще картина 'Все девки наши'.
  
  Совместными усилиями с госпожой Губкиной набрал я для школы тридцать два ученика мужского пола. Спальных мест хватило бы и на полсотни. Но больше не было. Представляете? Это в городе, где проживает почти шестьдесят тысяч человек. Наверное, у меня требования были слишком завышенные. Я не брал откровенных побирушек и парней с криминальными замашками. Мне хватило первых 'погорельцев'. Не брал и совсем маленьких. Младший брат Руслановых был единственный малыш. Кроме того, если родители хотели отдать ребенка в школу, а тот упирался и отказывался, то я не настаивал.
  
  В первое время моего попаданства немного удивляло то, что подростки стесняются при общении со взрослым человеком. Конечно, хулиганистых тоже хватает. У нас на улице детвора, играя, может и комком грязи в окна запулить. Но если начинаешь с ним разговаривать один на один, то ребенок, как правило, стесняется отвечать. В семьях авторитет отца - это святое. Детям вбивается (в буквальном смысле) уважение к старшему. Девочки порой, разговаривая с посторонним человеком, закрывают часть лица рукой или платком.
  
  Можете представить мои трудности с подбором учеников? Явных оторв с замашками воров я брать и не думал. Те, кто 'из приличных семей', часто так 'бекали и мекали', что толку в их дальнейшем обучении я не видел. Спрашиваю я, к примеру, хочешь изучать науки и немецкий язык? А он мне в ответ: 'Шо? Га?' Думаю, что доберем детей в следующий класс, когда о школе узнает большее число людей.
  
  Всех мальчиков разделили на три группы. Делил я их долго. С каждым беседовал, задавал вопросы. Водил в мастерскую, где я наблюдал за реакцией подростков. Неделю потратил, чтобы создать три группы. Санёк Русланов, который самый мелкий, не подходил ни для одной группы, но я его оставил с братьями.
  
  Обозначил условно: группа 'А' (самые, на мой взгляд, разумные), и далее по нисходящей - 'Б', 'В'.
  
  В группе 'А' собрались почти все, кто был постарше. Двум мальчишкам исполнилось уже пятнадцать лет. Это были 'птенцы' Губкиной. Своих детей у Екатерины Михайловны не было (как-то она мне намекала на свой грех в молодости), потому занималась сиротами. И позже следила за судьбой питомцев. Двух братьев, уже работающих в подмастерьях, она лично забрала и привела в школу, посчитав, что так лучше.
  
  На 'детей' эти парни подходили мало. В приюте госпожи Губкиной сирот явно неплохо кормили. Вымахали парни выше меня ростом. Андрей Летов и Егор Деев чувствовали себя немного неловко среди малышни в школе, но возражать Екатерине Михайловне не осмеливались. Для меня единственное неудобство было в том, что пришлось для этой парочки отдельно заказывать форму. Они в первый же день померились с Васькой 'крутостью'. Накостыляли моему обормоту. Потом подружились и сели обсуждать журналы 'Наука и жизнь'. Васька вещал как тот гуру. Его авторитет взлетел до небес. 'Чё, правда?' - изумлялись близнецы хором.
  
  Судьба Андрея и Егора оказалась довольно интересной. Вначале я не понял, почему близнецы имеют разные фамилии. Оказалось, что к дому, где был приют Губкиной, подбросили младенчика. Обычное дело. Имя и фамилию ему придумали няньки. Екатерина Михайловна своих подопечных навещала, подарки на все праздники дарила. Маленького Андрюшку, которого подобрали летом, она помнила в лицо. И каково же было ее удивление, когда она через год увидела этого мальчика среди нищих возле церкви.
  
  Бабка, рядом с которой отирался грязнющий, сопливый и вшивый ребенок, отпираться не стала. Рассказала, что, когда родители умерли, она одного внука подкинула, а второго пыталась прокормить сама. Госпожа Губкина малыша забрала, не спрашивая разрешения (бабка не возражала), и отнесла в приют. Правда, менять второму близнецу имя и фамилию Деев не стала.
  
  Мне парнишки понравились. Хоть и лезли всё и везде посмотреть, но так я это и приветствовал. Они и десятой части не поняли, что им Васька рассказывал по статьям из журнала, но в журнал и в Ваську вцепились. Естественно, что любознательных близнецов я направил в группу 'А'.
  
  С группами 'Б' и 'В' было не все так хорошо. В последней группе мальчишки были безграмотные, и мне предстояло это все наверстать. Впрочем, безграмотность была вторична. Главное, что у этих пацанов было желание учиться. А как уж у них получится, узнаем года через три. Легкой жизни я никому не обещал. Натаскивать их будут так, как ни в одной гимназии этого времени. Математика, история, немецкий, английский языки, русский, чтение (пока читать-писать умеют немногие), черчение и практические занятия в мастерской.
  
  Через год добавятся физика, химия (для группы 'А' этот предмет поставил сразу) и география. Богословие (увы, обязательное в это время) у нас было по субботам, а походы строем в церковь - в воскресенье. Список предметов я буду еще подправлять в процессе обучения. Но дисциплину сразу установил, как в армии моего времени: подъем, зарядка, водные процедуры (Артем, зараза, еще водонапорную башню не сделал!), завтрак, занятия и так далее. Ни минуты свободного времени. Сами за собой убирают, стирают, дежурят на кухне, помогая поварихам.
  
  Артельщики, которые продолжали работать на территории школы, смотрели на это все с отвисшими челюстями. Вскоре четверо подошло ко мне похлопотать за своих детей. Взял. Теперь папаши с умилением наблюдали, как сыновья в форме строем идут в баню или в церковь и обратно. Действительно, чего еще желать? Ребенок накормлен, под присмотром, хорошую специальность получит. И самое главное, что я денег ни с кого не брал! До середины августа еще восемь детей пришло. Тоже сыновья строителей.
  
  Больших иллюзий я не питал. Думаю, что половина моих выпускников уйдет потом 'на вольные хлеба'. С Артёмом мы на эту тему спорили и не раз. Но! Большое такое 'но'. Я человек из другого времени и занимаюсь прогрессорством. Мне без разницы, где станут применять свои знания выпускники школы. Изначально будем затачивать всех на свои производства, обещать хорошее жалование, но и то, что наши кадры могут переманить, отметать не стоит.
  
  Пока же это были просто мальчишки, которым требовались внимание и забота. А еще подвижные игры. Первые футбольные матчи были, мягко говоря, дилетантскими. Но тут приехал Артём забрать какую-то химическую посуду для Веры, заодно посетил мою школу. Он быстро и доходчиво показал пацанам, 'что такое футбол'. Как мы гоняли! Думал, сдохну в команде против Артёма. Артельщики, побросав свой инструмент, орали как ненормальные, подбадривая 'своих' в команде. Со счетом 5:2 команда Артема победила, и он довольный уехал обратно в Крымскую.
  
  В футбол ребята стали играть каждый вечер, если позволяла погода. Мало того, теперь и сами артельщики, вместо того чтобы вечером возвращаться к жёнам, гоняли пыль с мячом по школьному стадиону. Мячи у меня были припасены из будущего времени. Я же знал, что будет школа. Попросил парочку принести. Похоже, пора озаботиться изготовлением копий.
  
  До конца лета здоровенные мужики пинали мячики словно мальчишки. Жены не знали, как реагировать. С одной стороны, муж домой пьяным не приходит, а с другой, он вообще может не прийти ночевать, оставшись на территории школы. В недостроенных коттеджах вполне можно было устроиться на ночь.
  
  Футбол прекратился с началом дождей. Стало прохладно и грязно. Я опасался простуды и постепенно перенацеливал ребят на 'тихие' игры. У нас были шашки, домино, нарды. Те, кто хорошо читал, мог воспользоваться библиотекой. С Климом я долго проводил воспитательную беседу. Согласовывать все книги, отпечатанные в нашей типографии, у цензора, желания не было. По сути, я все учебники использовал для личных нужд.
  
  У Клима я уже давно котировался кем-то чуть пониже господа бога. Потому он только прижал руки к груди, заверяя, что с радостью прочитает и напечатает очередное мое творение и никому не расскажет. Этот 'адепт культа типографского дела' даже на улицу практически не выходил. Хорошо, что еще все требования выполнял. Помещение проветривал, убирал, против респиратора не возражал, согласившись, что работа у него относится к вредному производству. Половину литер уже пришлось заменить. Пока запасов, принесенных из будущего, хватало. Но краска давно была местная.
  
  Самому рисовать иллюстрации времени не было. Потому подрядил двух местных художников готовить офорты. Обычно давал небольшой карандашный эскиз, и этого вполне хватало. Бывало, что переделывали. Но это только касаемо журнала. Для подростковых книг качество изображений меня вполне устраивало.
  
  В общем, с Климом мы по-тихому напечатали довольно много книжек для школьной библиотеки. Я потом очень внимательно отслеживал, кто из учеников чем заинтересовался, кто и что читает. Васькины приятели Андрей и Егор пытались осилить 'Науку и жизнь'. Немного не их уровень, но настырность ребят я оценил. Большинство мальчишек пока разглядывали картинки. Среди них имелись и те, кто умел читать. Если читали вслух, то возле такого чтеца сразу собиралась группа послушать.
  
  Вообще-то в первые два месяца шла притирка. Были и драки, и мои угрозы выгнать со школы, и нарушения дисциплины, и побеги домой в середине недели. Правила, установленные мной, разрешали свободный выход только в воскресенье. Чем меньше сейчас будут общаться с семьей, тем проще повлиять на формирующееся у ребят мировоззрение. Большевики, когда создавали пионерские организации, дураками не были. Это взрослого человека довольно сложно переубедить, если он имеет собственное мнение по тому или иному вопросу. А мышление подростка очень пластично. У меня есть реальный шанс привить воспитанникам школы свою идеологию.
  
  Черчение во всех группах преподавал я сам. Мое первичное образование предполагало, что я не только живописью буду заниматься, но чертить смогу. Спустя двадцать лет после выпуска я понял, что та специальность, на которую нас готовили, стала называться модным словом 'дизайнер'. У меня была серьезная подготовка по изобразительному искусству и в то же время я изучал и сдавал все виды черчения и даже сопромат.
  
  И подпустить к токарному станку я мог только тех, кто понимал, для чего он вообще предназначен и что такое детали. Думаю, такое случится разве что через год. Не раньше. Следующая обнаруженная мной проблема - у детей поголовно не развита мелкая моторика. Учебный план пришлось срочно перекраивать и вводить такие предметы, как лепка из глины и рисование.
  
  Как мы знаем, развитие речи неразрывно связано с мелкой моторикой. Теперь провинившихся учеников я отправлял в наряд по кухне не картошку чистить, а перебирать крупу и горох. Поварихи такой моей причуде удивлялись, но вскоре согласились, что для большинства мальчишек выполнить подобное наказание сложнее, чем притащить воды или овощей со склада. Здесь требуется и усидчивость, и внимание, и умение сосредоточиться на мелком действии.
  
  Овощи, кстати, были уже свои, хуторские. Серега снова вырвался из Петербурга, чтобы съездить на хутор. Переживает, как мы здесь, как справляемся. И как только у него образовалось свободное время, поспешил приехать в Екатеринодар. Я такой подвиг оценил и составил ему компанию, оставив школу на пять дней. Повозок, конечно, взял с собой столько же, как и помощников.
  
  Дела на хуторе порадовали. Наемные крестьяне поставили себе по мазанке, распахали новые угодья, засадили, а теперь и собрали весь урожай.
  
  Весной сажали на огородах все, что принесли из 'будущего' времени. Архипу строго-настрого было наказано собрать и сохранить семенной фонд. Он немного терялся, не зная, когда нужно 'добывать' семена из того же болгарского перца или баклажанов. Но эти растения у меня росли за школой, там, где еще считались мои владения, но уже заканчивался забор. Посадили немного, чтобы поварихам за укропом было близко ходить. Там же росли лук, горький перец и петрушка.
  
  Сергей, конечно, давал указания Архипу по поводу всех овощей, но он многое позабыл. Зато детвора рассказала, как Степанида нажралась горького перца, прельстившись ярко-красными стручками, а потом бегала по округе и орала благим матом.
  
  - Архип, в этом году посеешь озимые, - предупредил Сергей. - В следующем году в России будет недород. Ученые мужи сказали, что засуха приближается, пшеница плохо взойдет и станет дорогой.
  
  Честно говоря, пшеницы мы собрали столько, что впору было задуматься о собственном элеваторе. Я забрал половину с учетом того, что оставлю резервный фонд. Остальное хранилось у Архипа. Молодая семья из Пашковской тоже отдавала половину арендной платы зерном. Овощи с них я брать не стал.
  
  Зато по поводу батраков договорились так: если они по весне возвращаются с семьями, то Архип выделит им зерно для посадки, как и картофеля, и прочих огородных семян. Пока же заплатили им деньгами. Обижать крестьян не хотелось, но насчет оплаты я сомневался. Пятьдесят рублей это были огромные деньги по нынешним временам. Крестьянина могли ограбить или он сам мог их пропить. Архип примерно так и высказался, когда я спросил его мнение: вернутся крестьяне или нет?
  
  Повезло, что на хуторе достать выпивку было невозможно. А без транспорта даже до Пашковской далеко добираться. Так что все лето на хуторе был 'сухой закон'. Как распорядятся своими деньгами мужики дальше, оставалось лишь гадать. Хотя я попросил Глафиру сшить каждому батраку подобие нательного пояса, куда зашили почти все деньги, оставив в котомках только медь.
  
  Возились мы с крестьянами много и долго. Проводили на поезд, обеспечили билетами и понадеялись, что они приедут назад с семьями. Десять мужиков с учетом того, что поставили себе по хате (Сергей немного с материалами помог), за лето переделали много дел. Одной картошки в школу привезли сто сорок мешков! Считай, я буду кормить учеников полгода, не беспокоясь о картофеле. Про капусту, тыкву и все остальное и говорить не стоит. Мука тоже будет своя, как и подсолнечное масло. Вовремя мы успели организовать своё подсобное хозяйство. На мясо и молочную продукцию я пока не претендовал. Понятно, что там Архипу с семьей только-только хватает. А вот если он развернется с отарой овец, то можно будет подумать и на эту тему. Пока же меня вполне устраивало то, что доставили в школу.
  
  ========== Часть 23 ==========
  
  Только я начал входить в учебный режим, а тут трах-бах! Инспектор нагрянул. Кто, почему и чего ради, я не понял. Сторожа на воротах служивого человека чуть придержали, дав мне время раскидать учеников. Кого-то в мастерскую смотреть, как Болот деталь точит, кого-то подносить строителям кирпич. Самых мелких загнал на овощной склад, сортировать картофель.
  
   По идее, это мое частное владение. Но на всякий случай документы и устав 'Экспериментальной базы подготовки рабочих широкого профиля' у меня имелись. Вежливо и с 'поклонами' господина инспектора я сопроводил до мастерской, показать занятие, затем в свой кабинет. Предложил коньяк, шоколад. Посетовал, как долго получать разрешение на открытие производства в Петербурге. Как раз к этому времени подготовлю этих молодых рабочих.
  
  Вопросы же инспектора сразу выбили меня из колеи. Знаете, что он спросил в первую очередь? Почему, мол, будущие рабочие так чисто и хорошо одеты? Так и хотелось ответить: 'Какое твое собачье дело?' Еле сдержал эмоции. Наплел лабуды по поводу того, что я зажравшийся коммерсант. 'У меня же своя швейная мастерская! Вот и шью. Не желаете ли получить скидку в моем магазине?' Инспектор только тогда смекнул, к кому его прислали. Все же магазин меня выручает одной своей репутацией уже не в первый раз. Инспектор удалился вполне 'удовлетворенный'. А то, я ему в конвертике одну ассигнацию передал, так это за труды, чтобы в следующий раз не пешочком шел, а на бричке ехал и желательно мимо школы.
  
  Через несколько дней после посещения инспектора снова 'цирк с клоунами' приехал. В смысле, Артём со своими сварщиками прибыл водонапорную башню варить. Основание под нее строители уже сложили и даже паровую машину с насосом заволокли внутрь (чтобы под дождем не мокла). Стальные листы лежали уже месяц, ожидая своей участи быть сваренными единственным и неповторимым сварочным агрегатом.
  
  Почему я назвал это мероприятие цирком? Да потому что друг заказал у столяра натуральный такой пропеллер. Мачта-стойка тоже была деревянной. Даже аккумулятор собрали местный. И тоже, блин, в деревянном корпусе! То, чего не имелось в виде местного аналога, упаковали в деревянные ящики. Кроме самого ветрогенератора, конечно. Возиться с динамо-машиной для сварных работ Артём не хотел. А вот эта 'ветряная мельница' на крыше сарая его вполне устраивала. Угу. В школе сорок четыре пацана, у которых я поощряю любознательность в любом вопросе. Пришлось заранее 'накрутить хвоста' сторожам и выставить пост на подступах к сараю.
  
   На следующий день Артём сваркой не занимался, а читал лекцию всему курсу учеников под благовидным предлогом присмотреть себе на перспективу будущих сварщиков. Ну... по итогам лекции он у меня мог весь курс забрать себе в сварщики. И если пацаны только слушали, то учитель физики, который временно работал воспитателем, активно конспектировал у себя в тетради.
  
  Правда, работу и устройство ветряного генератора друг пропустил, сообщив всем, что у господина Ситникова имеется привилегия и это его изобретение, о котором он позже поведает. Сам Артём рассказал о природе сварки, затем перешел к технике безопасности, продемонстрировал маску. Подробно пояснил, почему нельзя смотреть на дугу без тонированного стекла.
  
  Близнецы тут же хором спросили: 'Чё, правда?' и на следующий день были в первых рядах желающих посмотреть, как сваривают листы. Выданные защитные стекла братья проигнорировали, а потом мучились ночью, никак не могли уснуть - 'поймали зайчика'. Медика у меня в школе не было, но кабинет медицинской помощи имелся. Близнецов на весь следующий день поселил в эту комнату, зашторив окна, и велел делать холодные примочки к глазам с корой дуба. Но как только пришли в себя, послал на кухню чистить картошку.
  
  Артём же со своими помощниками сварил огромную бочку примерно на пять тысяч литров за четыре дня, сделал отвод трубы и, собрав свое добро, снова уехал в Крымскую.
  
  Учитель физики напомнил мне о привилегиях и попросил доступную лекцию для учеников. Толку пока от этой лекции было мало. Я как мог попытался упростить пояснение. Физику даже в группе 'А' еще не изучали. Мальчишки слушали меня как сказочника. Даже когда сообщил, что в Петербурге уже закладывается завод по выпуску электрооборудования, и то не поверили. Форсировать события я не стал. Пусть изучают физику с азов.
  
  В идеале я хотел бы обеспечить школу и магазин электрическим освещением. Но если вспомнить, что цеха еще только в бумажном варианте, то ждать свои электрические лампы придется долго.
  
   А тут в магазине приключилась беда. Вернее, не в нём самом, а в мастерской Петрова. Сторож у нас имелся только для охраны салона. Воры же проникли в мастерскую Петрова со стороны внутреннего двора через окно (вначале в форточку кто-то пролез). Украли много чего. Мы только получили шёлк из Италии (почему его покупают там, для меня осталось загадкой) и английскую шерстяную ткань, как это все унесли вместе со швейными машинками и прочим портняжным добром.
  
  Я, когда увидел Петрова, думал, что пора распаковывать реанимационный набор. Как говорится, в гроб краше кладут. Но хорошо, что воры не вскрыли склад с запасами иголок, ниток и лекал. Или уже унести больше не смогли? Петров корил себя за то, что не убрал ткань на ночь на склад.
  
  Со швейными машинками возникла серьезная проблема. Мы ж их из будущего принесли, причем решили, что двух штук нам хватит. В наше время это считалось раритетной вещью сомнительной ценности. Здесь же машинки не только дорого стоили, их вообще было сложно купить. В Екатеринодаре никто из портных точно не продаст. 'Зингер' же построит завод в Подольске только через десять лет.
  
  - Юрий Харитонович, успокойтесь, напишу я своему компаньону в Петербург. Он обязательно купит новые машинки, - успокаивал я как мог Петрова.
  
  Себя же я мысленно обзывал неприличными словами. Что стоило поставить решетки на окнах второго этажа? У меня всё никак времени не было этим вопросом заняться. Понадеялся на крепкие двери и замки.
  
  Каким-то образом о краже узнал Зарян. Пришел посмотреть, что и как. Посетовал, что все затоптали и собакой не найти. Я напомнил ему про щенка для школы. Зарян тем временем нашел дружков среди полицейских. Подмигнул мне, намекая, что стоит пройти в кабинет. Там меня заверили, что если воры идиоты и решат продать все добро в Екатеринодаре, то их сразу найдут. Если же сбывать будут в Новороссийске или в том же Ростове, то тут сложнее.
  
  Лично я в то, что найдут, верил слабо. И с машинками уже попрощался. Для нашего магазина это оказалось серьезным ударом и проблемой. Тут не так давно купец один кутил. Прикупил костюмов, пальто, шляп и ботинок на восемь тысяч! Склад мы почти выгребли. Не слишком много у нас было дорогих костюмов. Летом же мастерская шила школьную форму для учеников моей школы. Только-только закупили материал, как унесли и сами ткани, и машинки. Чем торговать?
  
  Магазин у меня серьезная статья дохода. Можно, конечно, и у Сереги денег попросить, но у него только начальных вложений намечается под миллион. Да и стыдно мне. Все друзья при делах, работают, только я с мелочовкой вожусь, еще и это дело профукал. Но нужно было как-то выходить из создавшейся ситуации.
  
  Первым делом я, конечно, отправился к кузнецам с заказом на оконные решетки. Для начала только на мастерские, потом на весь дом. На обратном пути заглянул к Климу. Предупредил о той беде, что случилась в магазине. Напомнил, чтобы запирался получше и пообещал ему сторожа нанять. Там же, на Гимназической, завернул к Катерине Михайловне. Естественно, что жаловаться женщине я не собирался. Но хотел поспрашивать, как она справляется с 'криминальной обстановкой' в городе.
  
  Дом госпожи Губкиной уже обретал тот вид, который я помнил из своего времени. Здесь действительно находился известный в Екатеринодаре Гранд-отель. Похоже, что дела у госпожи Губкиной процветали даже с учетом того, что вела она их одна, без мужа.
  
  - К квартальному надзирателю с душой подойди, поговори, отблагодари человека. Он тебе и присоветует, - начала поучать меня Екатерина Михайловна, вникнув в проблему.
  
  - Какой примерной суммой должна быть благодарность? - сразу сориентировался я.
  
  - Рубликов десять в месяц. Подарочек какой на Рождество аль на Пасху. У него наверняка и хлопцы хорошие на примете имеются. Четверых найми. Это еще по двадцать рубликов в месяц каждому.
  
  От таких расценок на услуги сторожей я немного прифигел, но, вспомнив, сколько и чего украли, решил, что нормально. Нужно будет и Екатерине Михайловне что-нибудь к чаю прислать за совет и доброе слово. Вышел я от женщины воодушевленный. Только это не решало моих проблем с магазином. Отбил Сереге телеграмму, чтобы срочно купил швейные машинки, и отправился домой. В этот день я в школу не вернулся.
  
  Дома критически осмотрел все запоры. С фасадной части и забор высок, и ворота крепкие. Фроськины родственники к нам со стороны внутреннего двора забирались. Сейчас там стена склада. Но и склад проверить не мешало бы. Не замки, а содержимое.
  
  Магазин у меня уже давно на местной продукции работает. Разве что ручных часов имелся небольшой запас. Все остальное из местных материалов и изготовлено в наших мастерских. Машка двух помощниц себе взяла. Теперь не только носки, но и шарфы вяжут. Вязаные шапки спросом не пользовались. Хотя мы с друзьями себе взяли по одной. Насчет пряжи Петров договорился с тремя поставщиками. Вначале качество нити меня не устраивало. Но уже с прошлого года и шерстяная, и льняная пряжа стала приемлемого качества.
  
  В общем, стоял я на втором этаже склада и смотрел ещё на две вязальные машинки. Интересно, Машка осилит вязку джемперов? Эти вязальные машинки были самыми примитивными, 'с линейкой'. Видел я видео, как опытные вязальщицы ухитряются на них довольно сложные вещи выдавать. Только я не они, а Машка со своими девками тем более. В любом случае решил, что надо попробовать. Пусть вяжут пока без изысков, что попроще. Чем-то же нужно наполнить магазин. В доме где-то мой старый джемпер лежит и как образец должен подойти. Я же не требую точного повторения. Главное, чтобы вещь выглядела достойно.
  
  Этот вопрос я обсудил с Машкой на следующий день. Её помощницы за каждый носок получают по копейке зарплаты. Джемпер я бы оценил копеек на пятьдесят. Самой Машке пообещал премию в два рубля и, оставив еще одну вязальную машинку, пошел на поклон к квартальному надзирателю.
  
  Чай мы с этим милейшим человеком распивали часа три. Договорились много до чего. Выбирать, конечно, я буду сам, главное, что есть из кого. Не знал, я что подобные услуги востребованы у купцов первой гильдии. Батька Николеньки рано умер, не успел все 'секреты мастерства' передать. Уже позже, отбирая охранников, я решил, что не помешает послать нескольких человек в Крымскую. Трех нанял для школы (не обеднею), четырех для магазина. Столько же откомандировал Артёму.
  
  К вязальщицам я наведался через три дня.
  
  - Ох и умаялись мы, Николай Иванович, - притворно вздыхала Машка, колыхая бюстом в непосредственной близости от моего лица, пока я сидел и оценивал вещь. - Свяжем, распустим, снова вяжем. Петельки считаем. Вот здесь у ворота, видите, как мудрено сделано? А у нас пряжа-то толще.
  
  Изделие я оценил. Вполне достойно. Только цвет немного удручающий. Посоветовал разнообразить полосами, нарисовал примерно как. Цвета тоже сделать разные. Обязательно нарядить манекен в зале. Попробовать сделать похожую модель, но длиннее.
  
  Позже послал посыльного к художнику. Пусть плакаты в зале поменяет. Типа: 'модная модель мужской одежды для верховой езды'. В любом случае, чем ещё наполнить магазин, я не придумал. У меня же только обувь, шляпы и чемоданы с портфелями. Мелочовку в виде наборов несессеров и часы я не считал. Пусть будут вязаные вещи до того момента, как приобретем ткани и швейные машинки.
  
  Снова Рождество в преддверии нового 1891 года. Артём заметно постарел. Я смотрел на друга с грустью. Загоняла его Вера совсем. Себя не бережет и всех вокруг замучила. Серега, напротив, 'цвел и пах'. В Петербурге он снимал квартиру, рассчитывая потом построить себе дом рядом с заводом. Завел содержанку, играет на бирже, пополняя счет в банке, посещает модные премьеры в театре и вообще ведет светскую жизнь в столице. Только одеваться приезжает в Екатеринодар. Снова набрал костюмов из 'новой коллекции' Петрова. Заказал себе теплые ботинки. Я такие сразу велел в серию пускать для продажи в магазине.
  
  Сергей получил разрешения на строительство всех заводов. Начнет разворачиваться, как только потеплеет. Умудрился сманить у меня одну артель. Я скорее удивился, чем огорчился. Все же работать в Петербурге это вам не на хутор съездить. Но раз ехал Епишка Грень, то и артельщики решили отправиться следом. Зарплату Серега ставил выше в два раза. Эта артель должна стать опорой Сереге. Он уже пообещал, что сделает каждого бригадиром, присматривающим за десятком рабочих. Артельщиков такое 'повышение по службе' привлекло. Надеюсь, что они справятся и строиться все будет быстро.
  
  Кстати, я теперь торгово-промышленный буржуй, поскольку у нас с Серегой эти владения совместные. Нефтяной завод у нас на пятерых (включая купца). Кстати, Вера успела послать Артёма выкупить участок земли под Майкопом. Будем там добывать нефть или нет, никто не знает, но землю приобрели.
  
  - Готовь грамотных химиков, - советовала мне Вера Степановна. - Часть выпускников отправите на заводы. А половину на нефтепереработку. Мне нужно кому-то передавать свой опыт.
  
  - Будут тебе химики, - пообещал я. Попутно рассказал историю про близнецов.
  
  Эти братцы в очередной раз учудили. Преподаватель химии как-то очень быстро подошел к теме 'Кислоты'. Формулы красивые рисовал, подробно все рассказывал. А потом продемонстрировал какую-то кислоту. Произнес известную фразу: 'не плюй в кислоту, а то она в тебя плюнет'. Близнецы, естественно, задали свой коронный вопрос: 'Чё, правда?' и дружно плюнули. Хорошо, реакция у химика оказалась быстрее, чем плевки близнецов, и никто не пострадал. А у поварих появились внеплановые помощники на кухне.
  
  Дизельное топливо Вера Степановна пока не обещала. Предлог был понятный. У меня-то и двигателя еще нет. Как нет станкостроительного завода и много чего еще. Станки были очень нужны, но и плодить конкурентов не хотелось. Пять штук по деталям и узлам Сергей заказал на разных заводах. Пресс аж в Англии будут делать.
  
  Но главная новость, что Артём у нас сразу после Нового года отправится в Америку. Хотел сорвать хороший куш на Нью-Йоркской бирже. Заодно оформить патенты. У Марка Яковлевича, благодаря нашим стараниям, уже в Америке филиал открылся.
  
  - Ну что, дрУги мои, оформляем патент на кинематограф или нет? - задал Артём вопрос.
  
  - Кино - это главное из искусств, - попытался я процитировать вождя мирового пролетариата.
  
  - Влияние на умы и массы? - задумчиво покрутила кружку с чаем Вера Степановна. - Цензоров на этот вид деятельности еще нет.
  
  - Когда этим всем заниматься?! - возмутился Серега. - Вы сами земель нахватали, а мне еще в Николаевске разбираться, что там можно урвать. Нам только кинА не хватает!
  
  - Значит, Николай, решать тебе, - резюмировала Вера Степановна. - Мы не осилим, не сможем, не успеем.
  
  - Отдать американцам 'право первой ночи'? - начал я размышлять вслух. - Вы все в курсе, что это огромные деньги. Если сам не потяну, то есть тут у меня сосед на улице Медведовской. Фотографией занимается. Помнишь, Серега, мы еще приезд Александра III по его фотографиям сравнивали? Попробую заинтересовать господина Чернова.
  
  - По кинематографу, если помните, у вас еще нет ничего, - напомнила Вера Степановна. - Только распечатки файлов. Я возьму на себя ту часть, что касается самой пленки. А вы извольте перечертить аппарат с пояснительной запиской на английском языке.
  
  - На русском комплект тоже сразу нужно готовить, - решил Серега.
  
  - Вот нам и развлечение на все Новогодние праздники, - радостно потер руки Артём.
   Комментарий к
   https://i6.imageban.ru/out/2019/04/11/b11f7b9fdcb4da19e54eb3ea308da251.jpg
  
  ========== Часть 24 ==========
  
  Приближалась весна и с ней очередные заботы, связанные с хутором. Контролировать и нянчиться с крестьянами времени у меня не было. Зато имелся повзрослевший Васька. Пацану уже семнадцать. По многим вопросам он был в курсе и давно стал моим помощником.
  
  - Ты Зверя с собой не тащи, - давал я наставления Ваське перед отъездом.
  
  - Николай Иванович, только вы лично за Стрелкой присмотрите, - беспокоился он о своей питомице.
  
  Стрелку натаскивали для охраны школы. Чтобы собаку не разбаловали, приходилось ограничивать круг общения. Молодая овчарка, практически еще щенок, уважала и слушалась хозяина - Ваську, меня как друга хозяина и еще трех 'друзей' из числа охранников. Остальные относились к категории 'чужие' или 'охраняемый объект'. Разве что Зарян был вне шаблонов и конкуренции. Казак обожал собак любой породы, возраста и размера. К каждому животному имел свой подход. Очень сожалел, что не выпросил себе кавказскую овчарку, когда была возможность взять щенка у 'французского промышленника'.
  
  Те щенки, которых подарили Климову Василию Семеновичу, стали уже легендой города. Я только один раз видел издали выгул кавказцев в районе парка. По слухам городской голова первый помет чуть ли не государю императору в Петербург повезет. В эти сплетни я не верил и все услышанное делил на два. Вероятно, Климов пообещал щенков кому-то из чиновников, и не более того.
  
  Но собаки и вправду выросли красивые. Здоровые, холеные, шерсть им наверняка расчесывают чаще, чем это делает Васька Зверю. Главное, чтобы никто не стал искать того 'француза', продававшего щенков. В принципе, времени прошло уже много. Следы должны затеряться.
  
  Долго гостить на хуторе Васька не стал. Проверил и вернулся с отчетом, как и что там делают. Из десяти батраков, как и предполагалось, вернулись лишь трое с семьями. Рабочих рук должно хватить, поскольку земельные угодья почти все распаханы. Архип вновь прибывших распределил на работы.
  
  - Важный такой стал. Ходит, покрикивает, показывает, что делать, - рассказывал Васька.
  
  - Все правильно, он осуществляет общее руководство. Если дела хорошо идут, то ему самому надрываться не нужно, - одобрил я действия Архипа.
  
  - Степанида беременная. Скоро разродится, - продолжил Васька отчет.
  
  - Тьфу, ну что за баба?! - в сердцах воскликнул я. - Рожает детей как котят. Если бы не хуторяне, то передохли бы все с такой мамашей.
  
  - Глафира ее гоняет, не дает спуску, - добавил Васька.
  
  В общем, насчет хутора я был спокоен. Через месяц снова отправлю туда Ваську. Пусть даже верхом, если не сможет проехать по грязи на бричке. Главное посмотреть, чтобы огороды сажали, как я рассказывал: горох на то место, где в прошлом году был чеснок, и так далее. Ваську же я похвалил. Действительно уже помощник. Он и в школе за мальчишками присматривал, когда зимой учителя болели.
  
  Расходовать ценные лекарства я тогда пожалел. Разве что аспирин выдал учителям. Ученики тоже простывали. Им также прописывал чай с малиновым вареньем да калину с сахаром. Моя роль директора школы предполагала, что я еще и врачевать могу. Шучу, конечно. Но действительно столкнулся с тем, что народ в этом времени поголовно дремучий. В станицах есть 'бабки', да в городе тоже, которые практикуют лечение травами. У остальных в этом вопросе 'поголовная безграмотность'. Эту тему я среди учеников в прошлом году упустил. Но думал наверстать летом. Делянку с лекарственными растениями расширю.
  
  Пару лекций зимой я прочитал. Только толку пшик. Пацанам свойства каких-то там травок, растущих под ногами, были не интересны. Разве что Румянцевы забросали меня вопросами.
  
  Какие-то итоги по школе еще было рано подводить, но я уже видел тех мальчишек, которым буду давать знаний столько, сколько осилят. Прежде всего, это близнецы - Андрей и Егор. С ними я даже не знал, что и делать. Мальчишкам было интересно буквально все. За всю свою жизнь, прошлую и эту, не могу никого припомнить с подобной жаждой знаний. Клим, любящий читать, и в подметки не годился близнецам. У меня создалось впечатление, что парни 'пьют' знания как воду и не могут насытиться.
  
  Школьную библиотеку они прочитали еще до Нового года. В том числе и все журналы 'Наука и жизнь'. Пусть не поняли и половины, но прочитали же! Базовых знаний мальчишкам, понятное дело, не хватало, потому учебники по физике и химии они штудировали сами, донимая учителей, меня и Ваську всевозможными вопросами.
  
  Немного мы передохнули, когда Серега прислал для школьной библиотеки 'Войну и мир' Толстого. Близнецам этого труда хватило на неделю. Мне сразу в голову пришла мысль выдавать близнецам по пять копеек и отправлять по воскресеньям в городскую библиотеку. Родственников, к кому можно сходить в гости, у братьев не было. Поэтому в выходной они болтались по школе и мучили всех, кто им попадался, вопросами.
  
  Номер с библиотекой не прошёл. Сходив в нее два раза, близнецы сообщили, что городская библиотека их не устраивает. Книги любовного содержания им неинтересны, как и сборники стихов. Подшивка газет смотрится убого на фоне журнал 'Наука и жизнь'. Попробовали они почитать что-то философское и пришли ко мне с вопросом: 'А зачем это все нужно?'
  
  Точно так же близнецы не жаловали преподаваемые иностранные языки. Но я пояснил, что со знанием других языков можно прочитать больше книг, и парни согласились, что дело нужное. Хотя и всячески отлынивали.
  
  Следующими 'самородками' были братья Румянцевы. Этих точно потом направлю к Вере Степановне. Пусть учитель математики и жаловался на плохую успеваемость, зато в химии парни (все трое, даже мелкий!) разбирались лучше всех в своей группе 'В'. В 'А' я не перевел Румянцевых только из-за возраста младшего брата.
  
  Черчение Румянцевы тоже не посещали.
Я решил, что не стоит тратить время 'на всестороннее развитие личности'. Не любят они его, не понимают, нацелены на другое, вот и будем развивать их в нужном направлении. Лучше дополнительные занятия по химии им поставлю.
  
  Если общеобразовательные предметы я для мальчишек корректировал с учётом их способностей, то работы в мастерской были обязательны для всех. Свидетельства об образовании, как в гимназии, я своим ученикам дать не мог. Кто его знает, как сложится дальше их судьба? Потому рабочие специальности были обязательны. Выбирать, конечно, приходилось такое, где бы ученички не лишились пальцев. Так что мастерили они у нас простые предметы типа табуретов и стеллажей. Дома для учителей почти закончили строить, думаю, что эту 'мебель' разберут.
  
  Еще подростки практиковались пользоваться напильником, делая подобие шестеренок. Именно подобие. Кракозябры получались еще те. Зато развивали усидчивость и внимание.
  
  Болот сильно возмущался, когда выточенную им заготовку дети превращали невесть во что. Тут еще сказывался тот факт, что у ребят плохо получалось переносить чертеж на болванку.
  
  Вначале все, что стачивали напильниками эти горе-умельцы, я заставлял собирать (потом не стал, материала было достаточно). Не в качестве мусора, конечно. Нам же ещё радио изобретать совместными усилиями. Бранли пока не описал явление 'О проводимости не сплошных проводящих веществ'. Кто мешает сделать нам это в школе? Пусть только немного изучат физику. В группе 'А' я уже поставил по одному уроку в неделю.
  
  Строители заканчивали отделку преподавательских домов и облагораживали двор. Как только подсохнет земля, завезут песок и начнут тротуары из плитки выкладывать. Саму плитку отливали в сарае и складывали, ожидая, когда можно будет ее применить. Артельщики посчитали это моей очередной блажью, но делали все, что я от них требовал.
  
  На этих строителей я мог уже положиться. А вот только нанятые рабочие требовали постоянного присмотра. Стройка у меня продолжалась. Я решил, что приобретенного участка для школы уже мало. Нужно расширяться и строить отдельное здание для химической лаборатории, чтобы близнецы не взорвали мне школу. А там, кроме химической лаборатории, и другие понадобятся.
  
  Свой новый дом я тоже обустраивал. У Павлины Конкордиевны появлялся редко. Последний раз был, когда деда Лукашку хоронили. По всем признакам, деда сердце подвело. Васька, конечно, забегал проведать обитателей дома на Екатерининской, но тоже нечасто. Я там даже конюхов не оставил, забрав весь транспорт и лошадей в школу. Павлина Конкордиевна попыталась возмутиться. Но потом решила, что новые владения гораздо больше и лучше, да и им с Маруськой стало жить спокойнее и проще. Павлина Конкордиевна теперь рассказывала знакомым, что это я себе усадьбу отстроил. Пусть будет усадьба. Меня это мало волновало. Вообще я не понимал страдания того же Казимирова, которого не принимали в 'обществе'. Купец даже первой гильдии среди дворян и известных людей города не котировался. Аносов, кстати, хвастался, что тоже скоро получит свидетельство первой гильдии. Никак на моих заказах на кирпич поднялся и развернулся. Кирпичных заводов вокруг Екатеринодара становилось всё больше и больше. Подвоз угля для печей осуществлялся по железной дороге, и это ускоряло процесс. Даже строителей хватало. Половина города точно была в строительных лесах. Екатеринодар поднимался невероятными для этого времени темпами.
  
  Там, где были дома в один этаж, надстраивали второй и третий. Продлевались кварталы, возводились новые предприятия. Я начинал узнавать знакомые с детства дома и заведения. Скоро турок закончит строительство бани, сохранившейся до двадцать первого века. Там будет хорошая скважина с водой. Обязательно схожу, когда откроется заведение.
  
  Только предприятий тяжелой промышленности в городе по-прежнему не было. Имелись табачная фабрика, мастерские, кожевенные предприятия, маслобойни, три типографии (не считая моей), множество магазинов, трактиров и аж три ресторана. Ни один из ресторанов я не посещал. Как-то повода не было. Разве что к Екатерине Михайловне схожу. Она мебель откуда-то из Польши для своего Гранд-отеля завезла. Ресторан скоро откроет при гостинице, во дворе которой, ни много ни мало, свой консервный завод устроила. Очуметь, какая предприимчивая тетка! Не каждый купец так развернется.
  
  Серега писал, что заезжал по пути проведать Ростовские шахты. Немного поскандалил с управляющим по поводу уровня жизни шахтеров. Но обсуждать эту тему нужно еще и с Казимировым. Он у нас в основном контролирует шахты. Я, как обычно, никуда не ездил и нигде не бывал.
  
  Из Америки вернулся Артём. Четыре месяца потратил на путешествие!
  
  - Бодал я эту Америку, - высказался Артём по итогам поездки.
  
  Даже первым классом путешествие через море далось с большим трудом. Условия препаршивые, питание такое же. Да еще один из сопровождающих Артёма заболел на обратном пути и умер. Какие-то проблемы с желудком были. В общем, Артём согласился с той суммой, которую брал юрист, отправляя своих помощников регистрировать патенты в Америку.
  
  Чтобы не скучать во время длительной поездки, Артём в вольной форме изложил пересказ 'Пиратов Карибского моря'. Скучал друг основательно. Примерно половина чемодана была забита исписанными листами. Мне пришлось долго разбираться с его почерком. Еще и вчитываться в текст, написанный карандашом, непросто. Но разобрал, немного отредактировал. Отдал все наброски и иллюстрации к текстам художникам-графикам и велел Климу готовить экземпляр для предоставления цензору. Напечатаем книги И.П. Иванова.
  
  Артем убыл в Крымскую, заменив Веру Степановну на нефтезаводе, а сама женщина приехала в Екатеринодар. Нам предстояло оформить продажу моего старого дома. Да, я параноик и не скрываю этого. Всё опасаюсь, что с обыском придут. А так это перестанет быть моим владением и перейдет к госпоже Ивановой. Попутно Вера Степановна оформляла на меня завещания на все, что имела. Артём давно это сделал на Серегу.
  
  - Давай знакомь меня с твоими малолетними вундеркиндами, - попросила Вера Степановна, когда мы закончили дела с домом и наследством.
  
  По итогам проверки она согласилась, что близнецы не просто перспективные ребята, а на редкость уникальные.
  
  - Жаль, если сгинут в российских реалиях, - переживала Вера Степановна и предложила настоящую авантюру. - Мы с ними откроем аспирин, будет совместное моё и братьев изобретение.
  
  Я напомнил Вере Степановне, почему мы отказались от производства лекарств. В России, как и в Германии, еще действует закон о том, что на химические соединения привилегии не оформляются.
  
  - Зато торговую марку и технологию получения никто не запрещает патентовать, - парировала мне женщина. - Аспирин нужен. И пусть приоритет в этой области будет не только у России, но и у братьев.
  
  Занятия Вера Степановна проводила в моем старом доме. Прямо на кухне устроила химическую лабораторию. Естественно, что Андрей и Егор от занятий в школе были освобождены и временно проживали на улице Медведовской.
  
  Парни пребывали в невероятном восторге. Перебивая друг друга, рассказывали мне, как они ходили срезать кору с ивы. Подробно поясняли, что нужен был не верхний слой коры, а тот, что возле ствола, как дальше синтезировали салицил, а затем салициловую кислоту. Одно дело прочитать об этом в учебнике, а другое сделать самим, пусть и под присмотром опытного химика. Потом, конечно, будет синтезированный из нефти аспирин, но знакомить с веществом наш химик начал с основ.
  
  - Представляете, Николай Иванович, в древесных волокнах ивы содержится соль, а мы это все вываривали! - с восторгом описывал Андрей (или это был Егор?) эту процедуру.
  
  - Журнал лабораторных исследований вели? - поинтересовался я. И, получив утвердительный кивок от братьев, взял с каждого расписку о неразглашении.
  
  Еще через три для мне продемонстрировали белый порошок, производное от салициловой кислоты, ту самую ацетилсалициловую кислоту. Вера Степановна мудрить не стала, присвоила этому веществу название аспирин. Снова близнецы писали расписки, хотя и не понимали для чего.
  
  - Если проболтаетесь кому-то, даже нашему учителю по химии, то я вас в тюрьму отправлю, - пригрозил я парнишкам.
  
  Те в ответ обиженно засопели. Очень уж им хотелось похвастаться хотя бы перед Васькой. Чем только хвастаться собирались? Тем, что ободрали и варили кору, а затем получили граммов десять чего-то белого?
  
  - Николай, парни уже не дети, школа им не нужна, - заявила Вера Степановна. - Решай, где будем устраивать производство аспирина.
  
  - Кто будет за этим всем присматривать?
  
  - Ты, конечно, - последовал ответ.
  
  - Тогда размещаем за школой.
  
  - К тому моменту, как оформим документы на товарный знак, нужно подготовить малый цех.
  
  Повезла оформлять документы и граммов сто аспирина в Петербург Вера Степановна сама. Но и близнецов с собой забрала. Артёму супруга написала письмо, типа он погулял в Америке, теперь ее очередь. Снова я работал Золушкой, которой балы если и светили, то в далеком будущем. Независимо от того, как долго будут оформлять торговую марку 'Аспирин', его выпуск нужно ускорить.
  
  Пока же сколотили подобие сарая, куда начали завозить исходный материал. Ваську я направил в Пашковскую договариваться с Федором. Думаю, что атамана моя просьба о коре ивы сильно удивила. Но поскольку она была подтверждена денежно, то процесс пошел.
  
  Заказывать химическую посуду, котлы, вытяжки и паровую машину тоже пришлось мне. И, конечно же, поторапливать строителей с возведением нового объекта.
  
  Вера Степановна вернулась из поездки мрачная. С оформлением торговой марки и технологии проблем не возникло. Хотя бюрократическая машина, как всегда, работает медленно, даже если ее смазывают взятками. То есть в этом плане все было хорошо. С племянником Вера Степановна тоже хорошо пообщалась, продемонстрировала своих подопечных, сообщила, какая готовится 'диверсия'. Будет у парней патент, мировая слава и, кто знает, возможно, Нобелевская премия (под старость лет).
  
  Но на обратном пути, когда проезжали мимо Воронежа, уже явно были видны следы засухи. Мы со своей стороны будем помогать по мере возможности. Зерно продавать кому-либо я хуторским категорически запретил. Да и потом 'гуманитарную помощь' решили оказывать в виде муки. Зерно крестьяне могут сэкономить и снова засеять. А так считай - выкинуть. Совсем остаться в стороне от массового голода нам совесть не позволяла.
  
  Кроме того, зимой в тех регионах вспыхнут эпидемии. Тот же тиф, например. Вдруг наш аспирин пригодится?
  
  - Я еще оформила еще привилегию на технологию получения стрептоцида, красного и обычного, - сообщила Вера Степановна. - Тоже совместное изобретение с близнецами. Правда, они об этом еще не знают.
  
  - Не поторопились вы со стрептоцидом? - усомнился я.
  
  - Поехать снова в Петербург получится нескоро. Месяца через три железные дороги войдут в авральный режим. Сергей велел напомнить, что год, а то и больше, не увидимся. Он воспользуется тем, что в города ринутся голодающие и появится много рабочей силы. Сколько сможет набрать - неизвестно.
  
  Зерно Сереге в Петербург из собранных озимых уже грузилось. В качестве сопровождения я отправлял тройку особых охранников. Даже ружье дал на всякий случай. Сергею чем-то кормить тех рабочих придется. А цены через три-четыре месяца скакнут вверх. Плохо, что цензура уже запретила любые упоминания о возможном голоде и неурожае. Все эти так называемые 'паникерские настроения' пресекали и будут дальше пресекать. Александр III увидит масштаб всего бедствия только в октябре. Сейчас еще трудно судить, поскольку урожай не собран. Следующую зиму крестьяне еще как-то переживут. Падет скотина, съедят все запасы, кто-то даже сэкономит на посев и потом бросит зерно в 'мертвую' землю. А в 1892 году от голода и болезней погибнут тысячи.
  
  Мы со своим знанием из будущего знали, что можно было уменьшить людские потери. Если бы не та же цензура и запреты на 'пропаганду паникерских настроений', то можно было предупредить людей, собрать больше благотворительности, организовать доставку продовольствия в отдаленные районы.
  
  Но голод еще впереди. Пока же меня радостно обнимали близнецы, пытаясь рассказать сразу и обо всем. О Петербурге, о поезде, об электричестве и так далее. Отпустил их к Ваське. Теперь уже могут болтать о чем угодно. Недолго. Я там и место приготовил, и работников нанял. Строители будут поднимать кирпичные стены вокруг деревянного помещения. Так что место для работы имеется.
  
  Близнецам пришло время взрослеть.
  
  ========== Часть 25 ==========
  
  Я смотрел на Ваську, Егора с Андреем и представлял, что, наверное, такими и были комсомольцы двадцатых годов. Молодые, азартные, 'с пламенем в груди'. Мои бывшие ученики желали вылечить весь мир, построить фабрику по выпуску лекарств и так далее. Им не нужна была всемирная слава. Они еще не подозревают, что такое возможно. Не те цели и задачи.
  
  Конечно, не последнюю роль сыграло мое воспитание и, так сказать, 'наглядная агитация'. А я всего лишь сводил близнецов в богадельню-больницу. Главного врача мой вопрос по поводу тифозных сильно удивил. Заверил, что таких, слава богу, у них нет. Но нашлись и другие больные с признаками лихорадки.
  
  Давать разрешение на использование сомнительного препарата врач не хотел. Я предложил добровольцам лекарство бесплатно. Согласился один дед. Думаю, именно по той причине, что платить не нужно. Пребывание в больнице стоило шестьдесят шесть копеек в сутки и не всем беднякам по карману. Люди более обеспеченные могли себе позволить вызвать врача на дом. Но медикаментов в это время практически не было. Не считать же опиум лекарственным препаратом?
  
  В одном из первых журналов 'Наука и жизнь' я написал статью по поводу опиума и всех остальных наркотиков. Только 'ученых мужей' статьи какого-то купца-выскочки не заинтересовали. Мало кто вообще читал журнал. Тираж не тот. Сергей закупил оборудование в Петербурге. Даже штат нанял. Казимирова-младшего поставил управляющим. Но книги еще не начали печатать. Только опробовали копировать 'Науку и жизнь'. Опять же все упиралось в сроки и цензуру. Даже пять тысяч экземпляров слишком мало для столицы, не говоря о стране в целом.
  
  Переубеждать врачей этого времени долгое и неблагодарное дело. Проще самим внедрить или, еще лучше, не болеть. Зарян как-то рассказывал о медпомощи среди казаков. Для этого времени очень неплохо. Заряну когда-то давно удаляли пулю из ноги. Делать это начали на закате (так мух меньше). Дали выпить стакан водки, но могли сунуть и маковый отвар, просто не сезон был. Инструмент тщательно обработали. Вначале прокипятили в соленой воде. Затем над пламенем подержали. Тот, кто делал операцию, долго мыл руки, следом еще водкой сполоснул. Ногу обложили льдом, чтобы уменьшить чувствительность и кровообращение. Продезинфицированными крючками рану расширили, пулю выкатили, обработали отварами трав и, вложив конский волос, зашили, а ногу зафиксировали в лубках.
  
  Для чего нужен был волос, я не понял. Вера Степановна потом просветила, что это своего рода дренаж раны. Сопровождали операцию молитвы и удары бубна, которые продолжались до утра, таким образом не давая пациенту уснуть. Медицинских показаний по поводу бубна с моей точки зрения не было. Скорее всего, это в большей степени традиция казаков.
  
  В целом, могу сказать, что самолечение казаков выглядело лучше, чем помощь страдающим в больнице, которую мы посетили. Ходили мы с близнецами в холщовых масках, закрывающих рот и нос (позже я заставил их тщательно вымыть руки с мылом). Результаты у больного дедка стали заметны уже через полчаса. Температура упала. Врач милостиво согласился принять упаковку расфасованного порошка под названием 'Аспирин'. Хотя выражение его лица явно демонстрировало, как он этому всему не доверяет.
  
  Я же в тот вечер толкал проникновенную речь перед близнецами.
  
  - Представьте себе, сколько жизней спасет ваш аспирин! Это судьбы и жизни миллионов людей...
  
  Прошелся по 'больной теме' умерших родителей. Братьям повезло, что они остались с бабкой, когда отец и мать поехали торговать на ярмарку. Сыпной тиф свалил родителей по дороге обратно. Безусловно, аспирин не панацея, но он снижает температуру. Чем опасно повышение температуры тела, я подробно братьям рассказал.
  
  Что-то фанатичное появилось во взгляде парней сразу после моих слов. Думаю, они начнут втюхивать аспирин, не дожидаясь документов из Петербурга. Сергей обещал прорекламировать то, что привезла с собой Вера Степановна. Но опять же на все нужно время в этом медлительном девятнадцатом веке.
  
  Перебивать настрой близнецам своими сомнениями я не хотел. Одобрил их желание поехать к Вере Степановне на обучение. Сам же я решил проведать хутор. Васька пацан ответственный, но еще молодой. Мне стоило самому посмотреть как там и что.
  
  Тут как раз охранники, сопровождавшие зерно в Петербург, вернулись. Вот с ними я и поехал на хутор. По пути завернули в Пашковскую. Пообщались душевно с Федором. Тот меня уже как родного привечал. Еще бы! Я столько семян станичникам надарил! И все это росло, зрело и радовало глаз.
  
  Оставил атаману аспирин с инструкциями, довел информацию о том, что в Поволжье и на северо-востоке России грядет голод. И это не слухи, а реальный факт, поскольку засуха уже пришла. Атаман мне поверил сразу и безоговорочно.
  
  - Фёдор, зерно перекупщикам не продавай. Цены возрастут к весне в два, а то в три раза, - посоветовал я напоследок.
  
  Выехали на следующий день на рассвете. Я управлял бричкой, а охрана сопровождала меня верхом. Добрались быстро, часа за четыре. Еще издали я оценил посадки и будущий урожай. Только сами обитатели хутора выглядели не слишком счастливо.
  
  - Бяда, Николай Иванович! - кинулся ко мне Архип, как только я сошел с брички. - Бяда!
  
  Я не сразу въехал, что случилось. Оказалось, жена одного из крестьян, приехавших весной, начала 'кликать'.
  
  - Упадет, глаза белесые закатит, а сама завывает, - перечислял Архип. - В церкву её возил, не помогло.
  
  По всему получалось, что женщина больна эпилепсией или чем-то еще, раз вызывало такие приступы. А я не медик. Кроме аспирина, с собой ничего не привез.
  
  Архип продолжал описывать события, а я стал успокаиваться. Выяснилось, что приступы 'кликушества' у той бабы начались как раз, когда стало жарко и нужно было полоть, окучивать картошку и так далее. Мало того, наша Степанида (разродившаяся очередной дочкой) тоже стала 'кликать', падать на землю и истерить, вещая какие-то события.
  
  - Знаю эту болезнь, - успокоил я Архипа. - Сейчас пообедаем и начнем ее лечить. Только мне розги нужны. Пошли кого-нибудь из сыновей к реке нарезать с кустов.
  
  Бабы к моему заявлению, что я умею лечить 'кликушество', отнеслись с недоверием. Мол, чего он понимает в таком 'тонком' деле? А мне Серега как-то рассказывал. На Кубани это не так распространено. Станичный атаман быстро 'кликух' плетьми обработает. А дальше по России народ не такой сознательный. Они этим истеричкам еще и денежки кидают. Особенно, если 'кликать' начинает возле церкви. Жалеют убогую. Примерно как паломников, инвалидов и прочих 'погорельцев'.
  
  Своим сопровождающим я во время обеда тихо рассказал, что и как. Парни хмыкнули и сообщили, что с радостью помогут в 'лечении'. Сразу как откушали, Степаниду и ту вторую бабу схватили, подолы им задрали выше головы, да и завязали узлом. Муж бабенки, что кликала, попытался возмутиться, но я вовремя кивнул Архипу, чтобы его придержал. Баб в таком виде с голыми задницами возле брички поставили, зафиксировав тела. Тут мне уже и розги принесли.
  
  - Будешь еще кликать и отлынивать от работы? - спрашивал я то одну, то другую дуру, наяривая по голым жопам и чувствуя себя БСДМщиком. Бабёнки верещали, что-то там кричали, но я остановился, лишь когда задницы стали по цвету как у макак.
  
  - Вот и славно. Болезнь вся ушла. Взяли тяпки и марш на прополку огорода! - И, повернувшись к зрителям, я спросил: - Архип, ты понял, как лечить, если тут еще хоть одна упадет и 'кликать' станет?
  
  - Знамо дело, - ответил довольный Архип, оглаживая бороду.
  
  Судя по лицам остальных, 'публику я уважил'. Типа 'месье знает толк в развлечениях'. Разобравшись с бабами, пошел принимать отчет у Архипа. Вопросов у меня не было. Архип, напуганный еще весной информацией про голод в России, на выращивание зерновых сил не жалел.
  
  На обратном пути мои сопровождающие продолжали делиться друг с другом впечатлениями по поводу моих кардинальных методов лечения. Ржали всю дорогу как ненормальные. Я же размышлял, куда такую прорву баб деть. Сейчас женского пола на хуторе стараниями той же Степаниды в два раза больше, чем мужчин. Нужно к зиме их чем-то озадачить. Иначе Архип с ума сойдет с этим 'бабским царством'.
  
  Появилась у меня мысль о ткачестве, но я сразу ее отмел. На хуторе ткать лен смысла не было. Проще эти земли пшеницей засеять, потом ее продать в городе и там же ткань купить. Но вот насчет выращивания конопли я задумался. Для одежды мои бабенки коноплю достаточно качественно не обработают, а на веревки вполне сойдет. Не на продажу, а на личные нужды. Или пусть те же мешки делают. Парочку ткацких станков могу им привезти и пеньку в придачу. В этом году сажать коноплю поздно.
  
  Идея с коноплей мне понравилась. Сереге пока не скажу. Помню, как нас в первый раз ошеломило увиденное поле конопли. Посмеялись дружно над тем, что наши предки такие 'непродвинутые', коноплю на веревки пускают. Хотя, если вспомнить, даже в конце семидесятых годов двадцатого века в станицах народ был такой же. В смысле, не было поголовной наркомании. Никто не огораживал посадки конопли забором и колючей проволокой. Чуть ли не у каждого жителя станицы в огороде росла конопля высотой с человека.
  
  У моей бабушки точно была. Она ее использовала как средство от комаров. Вечером с соседками садилась на скамеечке семечки полузгать и веткой конопли отмахивалась от насекомых. Ладно конопля, у бабушки даже опиумный мак рос. Правда, сажала она его в дальнем углу огорода рядом с малиной. 'А то хлопцы сорвут', - поясняла она, почему мак так далеко. То есть были и 'продвинутые хлопцы' в станице. И если с маком в огороде было понятно, что он использовался для выпечки, то наличие конопли для меня так и осталось загадкой. Похоже, только от комаров. На веревки те растения точно не пускали.
  
  А еще у бабушки вдоль забора росло несколько шелковиц. Тутовник по-научному. Во времена моего детства это были огромные деревья с раскидистой кроной. Артём принес на хутор пару саженцев, чтобы через несколько лет во дворе была тень. Грецкий орех тоже рядом с домом посадили. Это и тень от солнца, и орехи. Думаю, что и шелковицу хуторяне со временем распробуют. В этом времени это дерево на Кубани мало распространено. Бабушка рассказывала, что ее заставили шелковицу посадить. Колхозу, как это обычно происходило в советские времена, 'спустили план' на шелк. И куда деваться, занимались шелком.
  
  Климат на Кубани не совсем подходящий для шелкопряда. Чтобы не померзли шелковичные черви, топили печи, разложив ветки по полу хаты. Потом сдавали учетчику куколок шелкопряда. Дурь с выращиванием шелкопряда со временем прошла, а шелковицы остались расти. Кажется, такое дерево лет триста живет. Тоже из рассказов бабушки - после войны народ с работы домой приходил и, взяв кусок хлеба, на дерево карабкался. Это типа ужин такой. Плоды тутовника вкусные и полезные. Говорят, особенно для беременных женщин. Серега ухохатывался, когда Артем принес саженцы. Мол, как раз для нашей Степаниды.
  
  Кстати, о дамах. На расфасовку аспирина нужно будет нанять парочку симпатичных девиц. А ещё мне служанка в дом требуется, лучше приходящая, и так, чтобы Машка не узнала. Стоит, наверное, Машуню проведать. Давно не был. Поинтересоваться, как дела, как запасы пряжи. Вера Степановна права, скоро поставки по железной дороге прекратятся. Загруженность будет такая, что простому купцу с его заказами на нитки и соваться бессмысленно.
  
  Навестить Машку не получилось. В школе меня уже ждала Вера Степановна.
  
  - Николай, здесь в бобине метр пленки, уже перфорированной. Еще метр проявленной, но по принципу диафильма. Ты линзы из Германии получил?
  
  - Еще весной, - заверил я​, офигевая от такой скорости освоения новой области деятельности. Пощупал, осмотрел пленку, только что на зуб не попробовал. Толстовато она как-то выглядит. Но это же первая в мире кинопленка!
  
  - Как вы успели это все сделать?! - продолжал я удивляться. - И главное, когда?!
  
  - Что значит, когда? Мы решили еще до Нового года, что займёмся киноискусством. Хлопок я у твоего знакомого армянского купца приобрела. Лаборантов хватает. И близнецы немного помогали. Поставила их синтезировать триацетат целлюлозы. Вот формировать его в виде ленты, наносить желатиновый слой и эмульсии гораздо больше времени заняло. Это не только специальные формы, но и сушильное оборудование. Только в июне привезли заказ из Новороссийска.
  
  - Вера, вы волшебница, фея! - продолжал я восхвалять женщину. Та зарделась, но сбить себя с толку не дала.
  
  - Пора, наверное, уже начинать изготовление киноаппаратов, - сообщила Вера Степановна. - Пока суд да дело, привилегии будут оформлены. Я вот задумалась на тему, что нам не мешает наглядную агитацию подготовить после голода.
  
  С этим я был согласен. В 1893 году выползут революционеры всех мастей и начнут обсирать царя. В том, что будет немало ошибок, я тоже согласен. Но и многое окажется сделано, о чем те активисты, естественно, умолчат. Из миллионов голодающих помощь получит примерно половина. Это и мало, и много. Умрут от голода более четырех сотен тысяч человек. Стоит осветить всё с долей критики и с намеками на то, как можно в будущем изменить ситуацию в лучшую сторону.
  
  Пришло время наведаться к Афанасию Петровичу Чернову. Пусть киноаппарат и кинопроектор еще в чертежах, зато есть пленка и почти готовый патент на изобретение.
  
  К господину Чернову я отправил посыльного с письмом, договорившись на ближайшую пятницу. Тащить все барахло самому было затруднительно. Я же не только пленку, но и рулоны с чертежами нёс. Отвлекать охранников или отрывать от дел Ваську не хотел. Взял с собой парочку учеников из группы 'А' - Мишку и Пашку.
  
  Парни были сыновьями строителей. Каждому по четырнадцать лет. Когда в прошлом году отцы отправили их в мою школу, мальчишки поверить не могли в такое счастье. Это вам не в подмастерьях на кирпичном заводе глину месить. Хотя физический труд на развитии парней неплохо сказался. А тут еще их целый год кормили хорошо... В общем, размер формы им еле-еле подходил тот, что я для близнецов заказывал.
  
  Как и большинство учеников, эти двое уроки иностранных языков не любили. И когда узнали, что можно прогулять по уважительной причине немецкий, бежали чуть ли не впереди меня. Куда и зачем мы идём, Мишку и Пашку совсем не интересовало. Главное, подальше от грамматики немецкого языка.
  
  Первые несколько минут беседы с господином Черновым прошли в атмосфере взаимного недопонимания. Он уверял меня, что его салон по фотографии в городе, а не дома. Я в свою очередь заверял, что фотографироваться 'семейным портретом' не собираюсь.
  
  Наконец мне позволили изложить дело. Вынув первый рулон из тубуса, я начал вещать. Красноречием меня боженька не обидел, а риторические способности я в течение года в школе практиковал. Примерно через час я осознал, что слушают меня, словно кролики удава, не только сам Чернов, Мишка и Пашка, но и все, кто был в доме фотографа на момент моего появления.
  
  - Двадцать четыре кадра фотографии и возникнет иллюзия движения? - выдохнул под конец моей лекции Афанасий Петрович.
  
  - Привилегии на изобретения оформлены, - заверил я.
  
  - А я вам зачем? - задал господин Чернов резонный вопрос.
  
  Пришлось пояснять. Нет у меня времени всем этим заниматься. Зато могу поддержать и спонсировать любого энтузиаста.
  
  - Николай Иванович, вы просто не понимаете, от чего устраняетесь! - пытался пояснить мне перспективы развития киноиндустрии Чернов.
  
  - Весьма рад, что вы заинтересовались, - ответил я. - Готов обсудить условия контракта и найма.
  
  Какие контракты! Этот фанат своего дела готов был задаром работать.
  
  - Чертежи и линзы на оборудование я вам предоставлю, - снова вернул я Чернова с небес на землю. - Понадобятся еще ассистенты, в смысле - помощники при переноске аппаратуры.
  
  - Эти два молодых человека? - поинтересовался Афанасий Петрович.
  
  Только теперь я оценил восторженный блеск в глазах своих учеников.
  
  - Да, именно эти два молодых оператора будут даны вам в помощь, - заверил я.
  
  Всю обратную дорогу в школу мальчишки молчали, явно переваривая увиденное и услышанное. Все же в невероятно интересное время я живу и вершу историю мира. Эти два пацана не могут ещё до конца осознать, что им предстоит осуществить. Павел Логунов и Михаил Архипов, я уже знаю, ваши имена войдут в историю моей страны. И я приложу к этому все свои силы.
  
  ========== Часть 26 ==========
  
  Мой выбор Афанасия Петровича в качестве двигателя мирового кинематографа оправдал себя на сто процентов. Он с таким рвением взялся заказывать оборудование по чертежам, что это не могло не радовать.
  
  Мишку и Пашку я временно отправил в Крымскую с письмом для Веры Степановны и Артёма, которого я просил мне помочь. Сопровождали ребят мои охранники. Обратно они повезут керосин для школы, хутора и на продажу. Учеников оставят у Веры Степановны до зимы. Сейчас эти четырнадцатилетние мальчишки знают больше по киноделу, чем кто-либо в мире. Я с ними провел несколько занятий по композиции и освещению. Рассказал, как будут выглядеть изображения на черно-белой пленке. Остальное - светочувствительность, проявку и прочие нюансы - пояснит Вера Степановна. В общем, процесс пошел. Извиняйте, братья Люмьер. В этот раз Россия станет первой в кинематографии.
  
  Сергею телеграмму я послал. Нам еще не к спеху, но пусть имеет в виду, что понадобятся помещения в Петербурге под кинозал. Он мне в ответ тоже телеграфировал. Ну, как бы... в принципе, деликатно ответил. Но смысл был: 'Не пошел бы ты на хер со своим кино, и так дел по горло'. Ладно, я пока у себя начну павильон строить. Заодно поговорю с Екатериной Михайловной, заинтересую ее совместным проектом заведения под названием 'кинотеатр'.
  
  Вообще-то Серега был прав, тут и без киноиндустрии забот хватало. На вокзале дожидаются огромные ящики с моими заказами. Прибыло это все по морю. Затем перегружали в Новороссийске и отправляли по железной дороге в Екатеринодар. Чтобы перевезти в школу, нужно нанимать грузчиков и самому все контролировать.
  
  Артём приехал как раз вовремя, когда все полученное я распаковал. Но даже с Артёмом, Болотом и Иваном собрать все машины и станки мы не осиливали физически. Еще месяц назад я присмотрел одну мастерскую возле Скотного рынка. Заведение было убогое. Сам мастер с сыновьями изготавливали мелочовку в виде деталей для ремонта оборудования на маслобойнях или перебивались починкой навесных замков. Чего-то серьезного мастеровым не заказывали.
  
  Я предложил мастеру работу у себя. Тот сразу не согласился, взял время на раздумывание. Наверное, не хотел от кого-то зависеть. В любом случае мне пришлось идти снова и вести переговоры о разовой помощи. Помощь в сборке станков я оценил в три рубля. А там, глядишь, присмотрится, да и согласится остаться. Мои мастерские не сравнить с тем убожеством, где работали мастеровые.
  
  Артём в очередной раз назвал меня параноиком. Есть же приличное оборудование на складе, которое я прячу и боюсь доставать. Теперь у меня появилась 'легенда прикрытия'. С честными глазами буду утверждать, что это заказывалось и делалось в Англии и Германии. Пусть попробуют найти концы. Хотя друг заверял, что моя деятельность вообще никого не интересует.
  
  Малую мастерскую, где занимались ученики, я оставил как есть. Зато в большой начнем расставлять станки, изготовленные сейчас и в двадцать первом веке. Строители, помогавшие сколотить верстаки, с интересом поглядывали на то, что происходило в большой мастерской.
  
  - Плевать! - отреагировал Артем на проявленный интерес строителей и приволок со склада ветряк.
  
  Место для крепежа мачты предусматривалось изначально. Как и огороженный закуток с дверью и замком внутри мастерской, где будут располагаться инверторы, аккумуляторы и прочие 'цацки'.
  
  - Боже мой! Нормальная розетка, лампы, провода! - ностальгировал друг и прикручивал это все добро по мастерской.
  
  Можно сказать, что нанятого мастерового ошеломила и покорила именно та иллюминация, что устроил Артём. Белые матовые колбы люминесцентных ламп не давали рассмотреть, что там внутри. Их иномирность внешне была недоказуема. Эти лампочки мы специально брали для личного пользования.
  
  В целом, мастерская выглядела сюрреалистично. Настольный токарный станок из двадцать первого века соседствовал с зубофрезерным, полученным недавно из Германии. Прессы подсоединялись через систему ремней к паровому двигателю, зато рядом на верстаке стоял станок для вальцовки. Разница в уровне техники была видна невооруженным глазом. Но Артем сказал весомое 'плевать!', и я смирился.
  
  Мастерская имела крепкие запоры. Да и попасть в помещение можно было пройдя через малую мастерскую. А до этого через коридор первого этажа школы, где постоянно находился охранник. Пускать сюда учеников мы планировали попозже, когда подберем именно тех, кто будет заниматься двигателями.
  
  - Прессы тебе пока не нужны, - успокаивал меня Артем. - Ты же сейчас начнешь с мелкого. Компрессометр и тому подобное.
  
  Вообще-то я собирался уже изготавливать топливный насос, о чем и поведал другу.
  
  - Все равно этим, - кинул он на моих работников, - для начала придется много теории рассказать. Мы с тобой хоть тоже теоретики, но все равно знаем лучше, что в итоге должно получиться.
  
  Артём начал занятия с 'техническим персоналом', не поясняя, что конкретно будет в итоге. Мирон, механик из мастерской, никогда не видел тот же мембранный манометр, не говоря обо всем остальном. В том, что мастер оставался у меня работать, стало само собой понятно. Зарплату я ставил ему и трем сыновьям невысокую. Зато давал уникальные знания и, конечно же, предоставлял оборудование.
  
  Мирон ходил между верстаков, любовно поглаживая стоящие на них мини-станки. Если так и дальше будет к работе относиться, то мы поладим. Главное, чтобы не запил. Эту тему мы оговорили отдельно.
  
  - Не... батька не пьет, - заверяли меня сыновья. - Как дед замерз подле трактира, так батька пить перестал. - По всему получалось, что в 'завязке' Мирон последние лет десять.
  
  У меня оставались сомнения только по поводу того, как он поймет наши с Артёмом лекции. То, что это будет необычный двигатель, понял не только Мирон, но и Болот. С уважением на меня посмотрели, когда я сообщил об имеющейся привилегии. На следующее лето я собирался предоставить действующий образец в Петербурге. Артем заверял, что Вера Степановна солярку уже гонит. Правда, малыми партиями, и доводит до ума оборудование. Но на пробу мне что-то пришлют, когда будет на чем пробовать. Точно так же, как масло. Торговать этим машинным маслом мы не сможем, поскольку оно уже лет десять как запатентовано. Хотя кто его знает? Изобретатель-то в Америке. В любом случае масла сейчас самим не хватало.
  
  Естественно, что этот двигатель не был предназначен для тех тракторов, что будут когда-то выпускаться на нашем заводе. Мы изготавливали опытный образец во всех отношениях. Большую игрушку. Прежде всего, сами должны понять, с какими трудностями столкнемся. Затем начнём тренировать учеников. Мальчишки должны знать, что такое двигатели, видеть и участвовать во всех стадиях производства. Только в этом случае в будущем из них получатся хорошие производственники и руководители цехов. Опять же сейчас подпускать даже к простейшим операциям я их не мог. Минимальный возраст учеников на данный момент всего лишь тринадцать лет. Куда таких к станкам?
  
  Окунулись мы в процесс основательно. Собирать решили самый простой по конструкции (и легкий по весу) двухтактный двигатель. Он, конечно, будет много потреблять масла. Только на данном этапе это все были вторичные факторы. Мы не гонимся за экономией, а осваиваем новую область. Даже в наше время данный вид двигателей не был сильно распространен.
  
  - Двухтактный ситниковский двигатель состоит из двух основных частей, - вещал Артем на теоретических занятиях. - Газовая турбина, где тепловая энергия преобразуется в механическую, и специальный нагнетатель. В данном устройстве цилиндры располагаются горизонтально напротив друг друга.
  
  Поскольку эта лекция проводилась не только для мастеров, но и для старших учеников, то я мог наблюдать реакцию сидящих в классе. Кажется, только Болот и Мирон что-то понимали, когда Артем сыпал терминами и понятиями типа того, как за один оборот коленчатого вала происходит два хода поршня. Ничего, разберутся на практике. Надеюсь, что на заводе в Петербурге уже начнем выпускать четырехтактные двигатели, которые будут больше по весу, зато надежнее.
  
  Что-то заказывали отдельно на стороне. Шатунные вкладыши из свинца сами не стали изготовлять. Такие нам сделают в мастерских без проблем. Чугунную отливку для корпуса Артём также заказал. Потом оказалось, что она не подходит. Снова выпиливал из дерева 'образец' и переделывал.
  
  И это еще было только начало. Нам же потом понадобятся подшипники для переднего и заднего моста. А что такое в наших условиях изготовить металлические шарики? Хорошо, что мы еще вовремя сообразили и принесенный Артёмом прут не пустили на оконную решетку. Будем потом прессом выбивать заготовки. Но доводить до ума придется только вручную. Ничего, у меня сорок учеников. Будущая надежда России. Отшлифуют шарики, никуда не денутся.
  
  В окончательной сборке двигателя я не принимал участия, поскольку в двадцатых числах сентября уехал на хутор. В этот раз все подводы с продуктами сопровождали вооруженные охранники.
  
  С Архипом мы произвели совместный расчет. Из двухсот пятидесяти гектаров, купленных Артемом, половина были пастбища и сам хутор с постройками. То есть под поля и огороды оставалось чуть больше ста гектаров. На пять семей по двадцать (у Архипа побольше). Эти земли хоть и были распаханы, но использовали под посадки менее половины. Архип распределил участки земли так, чтобы крестьяне осилили засеять хотя бы по три гектара. Сам он уперся и отвел под зерновые в этом году гектаров десять. Половину собрал озимыми и еще пять гектаров убирал с сыновьями яровой пшеницы и ржи.
  
  По всем прикидкам получалось, что урожайность на этих целинных землях была по тридцать, а то и более центнеров с гектара. Я с трудом представлял, как они все это собрали и обмолотили. Колоссальный труд! Артем заказал еще в двадцать первом веке примитивную косилку. Два колеса на оси с сиденьем, оглобля с крепежом и сама косилка, которая откидывается или снова поднимается. Убого и примитивно. Но все равно это быстрее и лучше, чем вручную. Первый год Архип от этого устройства отказался. А потом сыновья настояли. Думаю, в этом году не смогли бы столько убрать зерновых, не будь у хуторских косилки. Только у Архипа получилось более десяти тонн пшеницы. Я считал килограммами, переводя пуды в привычную мне единицу измерения. На посев яровых и озимых он возьмет процентов пятнадцать от общего запаса. Съест с семьей примерно тонну (половину, может, и продаст). Еще семь тонн досталось мне.
  
  В общем, я немного округлил. Забрал сто сорок мешков пшеницы и десять ржи (ее сеяли немного) у Архипа. С остальных арендаторов получилось в сумме шестьдесят мешков. Плюс к этому всему овощи. Подводы сновали между Екатеринодаром и хутором каждый день. Охранники ворчали, но смиренно сопровождали каждый обоз. Каждый понимал, что это питание для них же самих.
  
  В школе это все бережно складировалось. Пусть у нас не было элеватора, но большой короб для пшеницы подготовили. Чтобы не слеживалась, ее будут перемешивать деревянными лопатами. Хотя и в мешках часть оставим.
  
  Сельхозработы меня захватили. Но радостную новость, что 'оно рычит и воняет', мне ученики сообщили.
  
  - Движок готов, - обрадовал меня Артем. - Теперь начнем собирать второй и параллельно все остальное.
  
  - Сгоняй к Вере, отвези немного зерна, - притормозил я друга. - Обратно возьми машинного масла и солярки. И только потом второй двигатель начинай делать. А я за это время в школу электричество протяну. Пока не пользуемся станками, можно комнаты освещать. Лампы энергосберегающие, много электричества не потребляют.
  
  С проводкой особых проблем не возникло. Стены строители штробили сразу, оставляя канавки для проводов. Мне оставалось только закрепить и после дать команду замазать. За три дня с помощниками я оснастил спальни, столовую и классы. Мощности одного ветрового генератора на все это, естественно, не хватит. Но включать попеременно где-то в одном помещении вполне можно.
  
  Также я строго-настрого наказал даже не прикасаться к лампам, пообещав, что выгоню любого из школы, кто нарушит мой запрет. Вещь хрупкая и дорогая, смотреть можно только издали. Прикасаться к такому чуду мальчишки и сами опасались. Теперь вечером стоило где-то включить лампу, как туда набивались все ученики, сторожа, да еще и строители в окна заглядывали.
  
  С возвращением Артёма аттракцион закончился. Электричество снова переключили на мастерскую. Иногда работу производили за стенами. Резать болгаркой стальные листы сподручнее снаружи.
  
  - Знаешь, мне кажется, болгарку еще не изобрели, - размышлял я, пока резали заготовки. Швеллеры в это время не достать. Артем попробует заказать из полос полуфабрикаты в кузне, потом уже сварит раму и два лонжерона.
  
  - Нам без разницы, - не отреагировал Артем. - Если наладим выпуск электромоторов, то можем дрели и прочий инструмент выпускать. Сейчас подавать заявку на патент смысла нет. Успеем в любом случае.
  
   Конические шестеренки заказывали на стороне. Их тоже отливали в чьей-то мастерской по рекомендации Мирона. Я только восковую форму подготовил. То, что могли сделать ученики или Болот, не выдерживало критики. До конца декабря сделано было много. Начали даже вытачивать детали для коробки передач. Ожидаемо в преддверии Рождества и Нового года все работы встали.
  
  Вера Степановна привезла всех своих подопечных, заверив меня, что при чутком руководстве они уже все сами сделают. С близнецами было понятно. Эти начнут синтезировать аспирин, фасовать, отправлять в аптеки города и в Петербург Сергею.
  
  Насчет Мишки и Пашки я пока сильно сомневался, что смогу найти им посильную работу. Проявлять пленку на коротком участке они научились. Могли рассчитать пропорции химикатов. Но для обработки, к примеру метров тридцати, понадобится оборудование. Вера Степановна как-то решала этот вопрос в Новороссийске. Будет не раньше весны. Хотя реактивы уже доставили и сгрузили на склад. Так ничего и не придумав, я послал ребят к Чернову.
  
  С фотографом мы изредка встречались. Я проверял, как идет процесс изготовления аппаратуры. Он меня в свою очередь торопил с пленкой. Без нее кинопроектор и киноаппарат бесполезны. Пообещал, что все будет. Я и сам спешу. Нам еще снимать уникальные кадры. Одно дело, когда государю сообщают, что крестьяне недоедают и продают скот, а другое увидеть, как вживую, реальных людей.
  
  Кстати, как раз перед Рождеством в городе появились представители благотворительных организаций. Доверие у меня вызывала только та, что была организована Львом Николаевичем Толстым. Им я передал сорок мешков муки. Еще и белой краской на мешках написал: 'Голодающим от жителей Кубани'. Представители Толстого были немного недовольны, что это не зерно, а мука. Пытались мне пояснить разницу. А я им в ответ вопрос, что случится с зерном, если и в следующий год засуха? Пусть едут и кормят народ.
  
  Вере Степановне я напомнил еще раз, что хотелось бы ускорить процесс с кинопленкой.
  
  - Только сам в поездку не думай соваться, - предупредил меня Артем, - иначе мы с минитрактором не успеем до лета.
  
  - Есть у меня кому отправиться, - заверил я. - Чернов с ребятами, Васька, плюс охранников дам.
  
  - И лекарств, - напомнила Вера Степановна. - Там уже наверняка появились первые тифозные.
  
  Рождество этого года получилось суетливым и немного грустным. Сергей приехать не смог, да и не ждали мы его. Дел у всех было много. Так что отдарились подарками и продолжили работать.
  
  ========== Часть 27 ==========
  
  Какая самая характерная деталь у гусеничного трактора? Правильно, гусеницы. Привилегии на подобное изобретение были выданы давно и не только в России. На эту тему мы не переживали. Когда много изобретателей, то найти реального владельца патента сложно. К тому же всегда можно аргументировать тем, что наши звенья гусениц отличаются от заявленной в той привилегии.
  
  Для ускорения изготовления деталей разнесли заказ на крепежные элементы по пяти мастерским города. Мирон бегал лично договариваться по поводу таких странных заготовок.
  
  Еще когда работал портал, мы с Артёмом подробно вникали в эту тему. Для той конструкции, что мы сейчас собирали, штампованный трак не так важен, подойдёт и отлитый. Вес у тракторишки несерьезный. В большей степени это демонстрационный вездеход, имеющий три пары колес в обрамлении гусениц. В общем, рама с мотором, сиденьем, двумя рычагами и на гусеницах. Я понимал, насколько все это ненадежно и недолговечно по материалам, но для учеников сойдет.
  
  Человеку, летавшему на самолетах, наша поделка могла показаться смешным уродцем. Но не для людей этого времени. Я вам передать не могу, что творилось в школе, когда этот трактор первый раз поехал. Ей-богу, первого космонавта встречали с меньшим ликованием! Пацаны бежали впереди, заглядывая под гусеницы, хлопали друг друга по плечам, обнимались, что-то выкрикивали. Сторожа, охранники и даже Стрелка вторили этому веселью. Артём, объехав вокруг школьной территории, остановился у ворот и попытался выбраться из трактора. Куда там! Его буквально подхватили и начали качать!
  
  - Пу-у-устите! Вы чего?! - пытался Артём усмирить народ.
  
  Я благоразумно прижался к забору и старался не отсвечивать, пока никто не вспомнил, что привилегия на изобретение оформлена на меня. Наконец Артема отпустили. Тут он уже сам взобрался на сиденье трактора.
  
  - Друзья! Это все сделано вашими руками, вашим трудолюбием и с вашей помощью, - ораторствовал Артем. - Россия станет самой передовой страной мира! Да здравствует техническая революция! - Бля... ну просто 'Ленин на броневике'. Ему вторило громкое 'Ура!'
  
  На следующий день прибежал репортер газеты с просьбой показать самодвижущийся механизм и дать интервью.
  
  - Не хотите ли продемонстрировать изобретение для уважаемых людей города? - поинтересовался мужчина.
  
  Я ему сообщил, что специально навязываться с демонстрацией не будем. Захотят пригласить, тогда и покажем. Первый образец был изготовлен для представления в Петербурге. Повезем мы таких два (второй еще делается) примерно в июне или чуть позже. Ответ из Русского технического общества еще не пришел.
  
  Пока суд да дело, я собрался на хутор. И не просто посмотреть, что там, а помочь с весенней распашкой. Масло и солярка у меня имелись. Вера Степановна прислала. Поеду помогать на том тракторе, что стоит законсервированный. Трудно сказать, в каком он состоянии, вот заодно и проверю. Всё, что могло пригодиться для мелкого ремонта, я взял с собой. Разбирать на детали и образцы работающий механизм мне не хотелось. Попашем, пока есть такая возможность.
  
  На хуторе меня ждали очередные новости. Первый сюрприз, что Степанида в этом году не рожала. Однако. Я даже возгордился моральным обликом мужиков на хуторе.
  
  Вторая новость, что пришли две семьи тех батраков, которых нанимали два года назад. Именно пришли. Представляете, пешком! Когда осенью собрали урожай меньше, чем посадили, крестьяне вспомнили мои слова о голоде и неурожае. Они-то на радостях, что заработали, купили по коню и передумали перевозить семьи, хотя документами мы их обеспечили. Коня съели после Нового года, а в феврале собрались в путь.
  
  Из десяти ранее нанятых батраков трое вернулись сразу, две семьи только когда съели коней и все зерно. А пятеро, как и предполагал Архип, пропили и прогуляли заработанное. Эту зиму ни они сами, ни их семьи не пережили. У пришедших семей тоже умерли дети, из младших.
  
  - Николай Иванович, нам бы ещё керосинок, - попросил меня Архип.
  
  За керосинками и самим керосином послал помощников в Екатеринодар. Заодно и дров подвезти. В начале марта еще прохладно. Пока же всех новичков распределили в доме Степаниды. Ее с детворой Архип взял к себе. Конечно, очень тесно, но в старых мазанках новички жить не могли, требовалось все подновить и просушить. К тому же Архип не рассчитывал по углю и дровам, что добавятся люди.
  
   - Как вы и приказали, Николай Иванович, все их вещи выварили, самих помыли, баб заставили вшей вычесывать, - отчиталась передо мной Глафира.
  
  - Еще раз проверь, чтобы вшей не осталось. Дрова вскоре привезут, протопите как следует баню и всю одежду пропарьте, - настаивал я на более тщательной дезинфекции.
  
  Через два дня, пока я приводил в порядок трактор, вернулись мои помощники с купленными керосинками, дровами и нехитрой одеждой для переселенцев. Сам же я обходил новичков по большой дуге. Ночевал в той хате, что считалась моей. Когда я приезжал, то оставлял здесь часть своих вещей и инструменты. Архип молодец, не разрешил ее занимать, сам потеснился.
  
  Кроме семьи Архипа и Степаниды, чудо-трактор никто до этого не видел. Потому многие напугались. Дети мелкие ревели, пришлось мне уводить трактор на дальние поля, ближе к лесополосе. Старший сын Архипа помогал с заправкой. Потом осмелел и сам попробовал сесть на место водителя. Всего какой-то час моих матерных криков, и парень вполне мог меня заменить. Теперь уже его младший брат бегал с соляркой, а я пошел на хутор прикидывать, что и как посадим.
  
  От арбузов и дынь в этом году решили отказаться. Если прибавилось работников, то можно больше площадей засеять зерном. Есть кому убирать урожай.
  
  - Цыплят им пока не давай. Самим мало. Я хотел для школы взять на развод. Если будут козлята, самочки, то дай по одной, но все потом расскажи Ваське, кому и сколько. Он запишет. Я его пришлю попозже, - дал я Архипу указания перед отъездом.
  
  Как голод закончится, нужно будет нам более четко прописать обязанности работников. В прошлом году батраки работали только потому, что Архип все время следил и подгонял. Давно требуется поставить конкретный продовольственный налог: сколько мне сдавать, сколько им останется. Излишки могут всегда продать.
  
  Выработав привезенное горючее, я снова законсервировал трактор и запер его в гараже.
  
  На обратном пути навестил Федора. Побеседовали за жизнь. Его казаки этой зимой немного погоняли станичников со Старокорсунской. Те вокруг моего хутора что-то вынюхивали и высматривали. Архип тоже рассказывал, что зимой ружьё под руками держал. Хорошо, Шарик вовремя предупреждал лаем о чужаках. На хутор те не заходили, все обошлось. Выслушав мой рассказ о появлении двух семей из голодных регионов, казак решил тоже в этом году арбузы не сажать, а добавить картофеля.
  
  О том, что в России голодают, на Кубани только говорили. Не было 'беженцев', не было паники. Здесь-то все хорошо росло и зрело. Но цены все равно подскочили. Теперь батон ржаного хлеба стоил десять копеек. Почти столько, как еще недавно белый хлеб. Мяса тоже стало мало. Скот не забивали, выжидали не то повышения цен, не то голода в регионе. Появилось много перекупщиков и спекулянтов. Мои парни рассказывали, как у мельницы их поджидали спекулянты, чуть драку не устроили, предлагая купить зерно. Я по-прежнему собирался помогать голодающим только мукой, а не деньгами. Хотя мы и картофель могли отправить. Естественно, что в сопровождении.
  
  С общественниками от Льва Толстого я договаривался, что дам весной пожертвования при условии, что с ними будет отряд охраны.
  
  Муку мы подготовили, как и первую в мире группу кинооператоров с кинокамерой. Ждали только приезда общественников. Те, собственно, задерживались из-за того, что охранников в сопровождение нанять было непросто. Но и у каждого из моих парней были ружья. Грузить муку на поезд договорились через три дня.
  
  - А поехали пока в Пашковскую, - скомандовал я киногруппе.
  
   С Федором в этот раз вышел непростой разговор. Но пять мешков ржи я у него выцыганил. Написал на мешках: 'Голодающим от станичников Пашковской'. И велел Чернову снимать на камеру. Если не получится, то дубль всегда повторим с мужиками. Пока же запечатлели атамана и казаков Пашковской. Я еще попросил Федора сказать слова напутствия и благословить зерно иконой. Готовил пропаганду в лучших традициях рекламного пиара.
  
  Позже смонтируем фильм, куда войдут эти кадры. Погрузку и разгрузку зерна я тоже собирался задокументировать. Правда, делалось это все на вокзале в Екатеринодаре. Грузчики немного охренели от таких 'господских причуд'. Вначале они вносили мешки в вагон. Затем мои помощники выносили мешки обратно. И это снималось, как будто уже на другом вокзале. Позже грузчики повторно грузили все в вагон. Объяснять сложный процесс создания постановочного кино грузчикам я не собирался, но Мишке, Пашке и Чернову объяснил, зачем мы это делаем. Можно было бы и в Воронеже устроить съемку, только лучше иметь дублирующие кадры. Кто его знает, какое там будет освещение и время суток? Нужно пользоваться тем, что имеем.
  
  Про освещение и возможности нашей пленки Чернов был в курсе. Все пробы делали ярким солнечным днем. Знаете, какой был самый первый фильм этого мира? 'Прыжок Зверя' назывался. Даже для моего времени получилось эффектно.
  
  Эпизод снимали в школе. Чернова с камерой я расположил лежа на дорожке, ведущей к моему дому. Вокруг Афанасия Петровича сколотили из досок укрытие. Далее по сценарию я и Васька играем с собакой. На мне были костюм-тройка, белоснежная рубашка с галстуком и выпендрежная шляпа. Ага, типа я всегда такой красивый с собачкой выхожу погулять.
  
  Зверь к внеплановым играм отнесся с энтузиазмом. Носился как угорелый, пытаясь отобрать палку. Васька же, перехватив игрушку, кинутую мной, бросил палку за спину оператора. И эта семидесятикилограммовая туша радостно ломанулась следом за палочкой. Лично я по себе знаю все ощущения, когда Зверь в порыве чувств несется на тебя, демонстрируя 'голливудскую улыбку' своим оскалом. С разбегу он запрыгнул на дощатое укрытие кинооператора, так что доски прогнулись, но игрушку поймал.
  
  - Божечки! Аж сердце захолонуло, - делилась позже впечатлениями о первом фильме супруга Афанасия Петровича, когда мы просматривали полученное у него дома.
  
  Мда... это вам не прибытие поезда. Кадры с задними лапами прыгающего Зверя я велел отрезать. Этот короткометражный фильм размером в одну минуту заканчивался демонстрацией огромной зубастой морды. Я сам вздрогнул, когда это чудовище буквально вылетело на меня с экрана. Давненько я кино не смотрел, растерял навыки.
  
  На повторных просмотрах зрители были менее эмоциональны. Теперь еще обратили внимание на окружение: на заднем плане строй учеников шёл к воротам.
  
  - Смотри, смотри, это Алёшка, а это Санёк! - восхищались Мишка и Пашка тем, что видели.
  
  Этот проход строя учеников пришлось заранее репетировать. Зачем, ребятам не объяснили. То-то будет потом восторга, когда увидят себя на экране. Пашке пришлось побегать и поруководить тем, чтобы строй попал в кадр в нужный момент. В любом случае мы могли повторить, но и с первого дубля все получилось.
  
  Второй фильм посвятили нашим мини-тракторам. Тоже короткий фильм на полторы минуты. Артём и Болот едут друг за другом, поворачивают, огибают небольшой холм, бодро минуют канавы, не обращая внимания на камни и бревна. Постановочную декорацию устроили недалеко от школы, где были ничьи земли. Там же продемонстрировали возможность трактора тащить за собой плуг. Но и тележку для грузов мы изготовили специально для трактора. Вообще-то она понадобилась, чтобы перевозить солярку. Пришлось устраивать в городе показ трактора. Чтобы не тащить топливо и масло на подводах, сделали прицеп. Жаль, что на тот момент еще не была готова пленка в нужном количестве.
  
  Ну а третий сорокасекундный фильм был все же о прибытии поезда (на вокзале Екатеринодара). Все это по несколько раз было показано в школе и у господина Чернова дома для его ближайших родственников. Туда же приглашали Екатерину Михайловну. Она как лицо, заинтересованное в коммерческом проекте, оценила по достоинству нововведение, пообещала ускориться с постройкой кинотеатра.
  
  Самый большой и длительный по времени фильм, имеющий агитационную направленность, еще только снимался. Я проводил киногруппу на вокзале и поехал в свой магазин. Хотелось обновить гардероб и оставить Петрову заказ на костюмы для ребят, которых возьму с собой в Петербург. Письмо от Русского технического общества наконец было получено. Меня ждали с демонстрацией механизма и 'живых картинок' шестнадцатого июля. Прибыть, конечно, нужно заранее. А еще раньше известить Серегу, чтобы был готов нас встретить.
  
  Кстати, вагон под мои нужды тоже необходимо резервировать и заказывать, не забывая платить взятки. Сам-то я поеду первым классом. А вот охранники поедут на другом поезде. Им придется трястись в вагоне с техникой и продовольствием. Отвезем Сереге и его рабочим несколько ящиков огурцов и помидоров, раз уж все равно зарезервируем целый вагон. Муку тоже доставим. Но большую часть выгрузим в Воронеже и передадим общественникам по борьбе с голодом.
  
  Насчет костюмов стоило поспешить. Вера Степановна заказала кому-то из армянских дельцов ткань из смеси льна и шелка. Я еще не видел, но Петров хвалил. Для лета самое то. Чистый лен сильно мнется, а эта ткань будет держать форму. Я хотел для себя парочку элегантных костюмов. Возьму, конечно, и из сукна на случай похолодания. Еще зонты, несколько видов шляп и так далее. Называется, наконец-то 'Золушка дорвалась до бала' и собиралась там блистать. Или хотя бы произвести благоприятное впечатление на ученых мужей.
  
  С Петровым мы обсудили не только костюмы, но и форму чемодана по типу багажа, где костюмы будут висеть на плечиках и не помнутся при перевозке. Времени на все это я потратил немало. Тут меня отыскала Машка, намекнула, что пора проведать личные апартаменты на третьем этаже. Отказываться я не стал. Машка давно обитала в моих комнатах, пользовалась кухней и готовила, когда я приходил. В этот раз она меня после постельных утех потчевала котлетами.
  
  Пообедать спокойно Машка мне не дала. Устроила разборки, почему я не везу и ее в Петербург, не говоря уже о Париже. Мол, другим содержанкам господа не только вещи дарят, но и вывозят по театрам и салонам.
  
  - Машуль, так заведи и себе такого промышленника, чтобы тебя в Петербург вывозил, - разозлился я и, отшвырнув салфетку, встал из-за стола.
  
  Вот чего ей не хватает? Скучно живет? Только мне скучать некогда. А тут еще женские претензии приходится выслушивать. Что меня возмутило больше всего, так это то, что Машка не поняла ничего и выводов для себя не сделала. Если я ей не изменяю и не завожу других любовниц, то ровно по той причине, что у меня нет лишней свободной минуты. Однако у женщин в голове совсем другие мысли.
  
  На школьной территории были закончены все здания, включая дома для преподавателей. Учителей английского, немецкого и русского языков, имеющих уроки по два раза в неделю, я решил не селить в школе. Приходят они из города на работу, пусть так и дальше ходят. Получилось, что из шести коттеджей, предназначенных для учителей, три остались свободными. Заселять два я не спешил. Но один дом выделил Ваське. Парень уже взрослый. Да и заслужил. Еще пара годочков, и назначу его директором школы.
  
  Не похвастаться такой новостью перед матерью Васька не мог. А тут Машка следом прибежала и закатила скандал. Орала так, что ученики из окон второго этажа высунулись посмотреть, что за беда приключилась. Маша с чисто кубанским темпераментом оповещала всю округу, что она положила на меня все свои лучшие годы, а я подарил дом брату.
  
  Вообще-то дом я никому не дарил. Это было и есть мое владение. С другой стороны, с какой стати я должен эту девицу обеспечивать домом? Налаживать личную жизнь я ей не мешал. Могла еще в первый год, когда пятнадцать рублей заработала, найти жениха, поскольку приданым себя обеспечила.
  
  - Мария, я еще раз напоминаю, что вы можете искать для себя более подходящего покровителя, - сообщил я, когда она закончила орать.
  
  Охранникам на воротах сказал, чтобы Васькину родственницу на территорию школы больше не пускали. Нужно будет еще ей намекнуть, чтобы комнаты в доходном доме освобождала. Не думаю, что она это сделает, но присмиреет точно.
  
  Киногруппа вернулась из поездки через две недели.
  
   - Николай Иванович, это ужасно, что творится в тех районах. С трудом наняли в городе коляску с возницей. Двадцать рублей отдали, - рассказывал Чернов. - Проехали немного в сторону Тамбова, посетили пять деревень, это невыносимо!
  
  - Надеюсь, что засняли? - поинтересовался я и, получив утвердительный кивок, продолжил: - Смонтируем фильм и все увидят эту беду. Только нужно успеть все сделать до поездки в Петербург, а также подготовить кого-то из учеников в качестве оператора.
  
   Я не хотел оставлять Михаила и Пашку в Петербурге. Требовался кто-то им на замену. Такого желающего отыскали быстро и начали монтировать фильм.
  
  Из всего, что проявили, испортили только небольшой фрагмент. Засветилось метров двадцать пленки. По какой причине это произошло, Афанасий Петрович ответить не мог и очень переживал. Еще метров тридцать были сильно затемнены. Снимали вечером при скудном освещении. Тоже пришлось выкинуть. Остальное все годилось в работу.
  
  Сценарий и тексты у меня уже давно были готовы, но я позволил и самим участникам съемок предложить свои варианты монтажа. Опыта в этом деле ни у кого не было и все прислушивались к моему мнению. По крайней мере, рекомендации, данные им перед поездкой, они выполнили. Были сняты крупные кадры. Я просил найти девочку поменьше и посимпатичнее, запечатлеть крупно её глаза, то, как она будет принимать еду и благодарить. Увидев эти кадры, госпожа Чернова всплакнула, прижав к себе младшую дочь.
  
  Я посчитал, что материала недостаточно, и мы успеем еще немного отснять на хуторе. Управились за один день, хотя Архип был недоволен, что его отвлекают на такие глупости. Но у меня по сценарию фильм начинался с того, как Архип пашет целинную землю. Красивая графичная съемка получилась.
  
  Отошли мы немного от хутора, поставили лошадей с плугом и Архипа на пригорок. Солнце только начало всходить и дало интересное освещение. Практически черный силуэт на фоне восходящего солнца - символ крестьянина, пашущего землю. Затем был общий план степи. Немного поснимали меня. Там потом будет добавлен текст, как я дал крестьянину не денег, а купил все сам (лошадей, повозки, семена) и нанял его арендатором.
  
  Ближе к обеду снимали изобилие на хуторе и на полях. Снова были крупные кадры. Архип в своих мозолистых руках держал колосья пшеницы. Вставим текст, сколько пудов зерна дают целинные земли и сколько урожая. Коротенький рассказ был и о переселенцах из центральной России. И уже к этому материалу мы смонтируем кадры о голоде. Заканчивался фильм отгрузкой зерна из Пашковской и речью атамана: 'Православные, поможем нашим голодающим братьям!' В оригинале это, конечно, звучало не так, но суть была понятна. Мешки с надписями белой краской Чернову удалось отследить и заснять в одной из деревень под Тамбовом.
  
  Вот такая у нас получалась наглядная агитация. Начнем уже влиять на умы и внушать свою идеологию.
  
  ========== Часть 28 ==========
  
  Со мной в Петербург отправлялась вся киногруппа в полном составе. Ещё взял дополнительного оператора Лёшку, которому не было пятнадцати лет. Подал я это в школе как поощрение ученика за отличную учебу. На самом деле были мальчишки не хуже него. Но у Лёшки отец работал в Петербурге на стройке. Думаю, им обоим будет приятно увидеться. А там, глядишь, и вся семья переберется в столицу.
  
  Для демонстрации гусеничных тракторов я взял Болота и двух тоже пятнадцатилетних мальчишек. Охранников было трое. Конечно же, ехал Васька, который очень сожалел, что всех собак пришлось оставить дома. Ничего, Зарян обещал за ними присмотреть. Я его простимулировал тем, что пообещал снять следующий фильм о дрессировке собак с ним в главной роли. Но это только после возвращения из Петербурга. Пока же мы были слишком заняты.
  
  Фильмов у нас было пять: 'Прыжок Зверя', 'Тракторы', 'Прибытие поезда', 'Голод в России' и 'Аспирин'.
  
   Цензуру по поводу голодающих правительство отменило еще в ноябре прошлого года. Благотворительность стала поощряться, когда сам наследник царя Николай Александрович принял в ней участие. Печатать в газетах информацию о сборе денег по-прежнему было запрещено, но в остальном чинить препятствия перестали. Так что по поводу фильма вопросов не должно возникнуть.
  
  Лента про аспирин была самой натуральной рекламой. Ну и поощрительная премия близнецам. Они, когда себя на экране увидели, возгордились. Еще бы! Там же шел текст, что это изобретение братьев Деевых. Темпы работ сразу возросли. Я взял в Петербург килограмма полтора аспирина. Еще в фильме были засняты члены семьи Афанасия Петровича. Супруга очень натурально демонстрировала головную боль, потирая виски. Младшая дочь изображала ребенка с высокой температурой. И всем помог чудо-препарат аспирин, спрашивайте в аптеках вашего города! На всё про всё полторы минуты.
  
  Последнюю неделю Чернов спал урывками по два-три часа. Все отснятое нужно было скопировать, пленки обработать и упаковать. Кинопроектор везли один, потому что линз для изготовления больше не было. Если что, Серега попозже закажет. Я оставил два кинопроектора в Екатеринодаре, хотя Вера Степановна тоже просила для себя в Крымскую.
  
   Афанасий Петрович как только расположился в купе, так сразу и уснул. Мне же пришлось присматривать за молодежью и усмирять пацанов. Эмоции мальчишек зашкаливали. Я же оглядывал помещение вагона критически. Не так уж и плохо. От окон, конечно, сквозит, но летом это нормально. Даже душно, пока поезд стоит на станциях. Обеды в ресторанах по пути следования поезда меня немного удивили. Представьте, тормозит поезд на станции, проводник объявляет, что здесь господа могут откушать. В ресторане уже столы скатертями застелены, холуи стоят, ожидая господ.
  
  Мальчишки, не обращая внимания на мои слова, заглатывали еду буквально за пару минут и мчались обратно в вагон, опасаясь, что поезд уедет без них. Честно говоря, даже Васька, стоило нам отъехать от Екатеринодара, стал ходить за мной, как цыпленок за курицей. Поездка на поезде нервировала мальчишек.
  
   В Воронеже мы сгрузили немного 'гуманитарной помощи' и двинулись дальше. Пейзаж за окном становился все более удручающим. Пожухлая трава, пыль, ветер. Только перед Петербургом пошел небольшой дождь. Он так и моросил, пока выгружали из вагонов наш багаж и технику.
  
  - Серега! - обнимался я с другом. - Как ты тут, справляешься?
  
  - Ничего, нормально, - сиял друг довольной улыбкой.
  
  С собой он привел на вокзал целый караван. Четыре повозки под продукты, две под наши чемоданы. Еще две специальные конструкции под трактора со сходнями. Передвигаться по городу на гусеничном тракторе я не рискнул. И ехать далеко, и кто его знает, как на это отреагируют городовые. А так в огромных холщовых чехлах силами лошадей доставили трактора на территорию строящегося завода. Там же оставили мальчишек и охрану. Их расположат в бараке. Мы же с Афанасием Петровичем были приглашены к Сергею домой.
  
  Ничего секретного в строительстве заводов не было, потому Серега открыто рассказывал при Чернове, как и что делает, сколько людей набрал, какие трудности.
  
  - Экскаватор нужен в Кривой Рог, - сообщил неожиданное Серега, а я чуть у виска не покрутил, демонстрируя свое мнение на этот счет. - Думаю купить, - продолжил Сергей.
  
  Вот это меня действительно удивило. Оказывается, в это время уже существовали такие машины! Только я все равно с трудом представлял доставку такого агрегата.
  
  - Английский инженер Растом в позапрошлом году выиграл тендер на поставку своих машин в Россию, - продолжал Серега. - Я написал ему письмо о том, что готов выкупить экскаватор вне правительственного контракта.
  
  - Любезнейший Сергей Петрович, позвольте поинтересоваться, что сия машина будет делать? - заинтересовался темой беседы Чернов.
  
  - Это такая огромная лопата. Которая заменит сто двадцать рабочих и поможет выбирать грунт. Мы с компаньоном будем строить огромный комплекс в Кривом роге. Добывать руду, перерабатывать её, выплавлять чугун и высококачественную сталь для своих заводов в столице.
  
  - Да неужели?! - воскликнули мы с Черновым хором.
  
  - Николай, я же тебе писал, что если заниматься, то не только добычей руды, - укоризненно посмотрел на меня Серега. - А то будем как те французы, которые тоже добывают в Кривом роге руду и теперь не знают, кому ее продать.
  
  - Хм... а высококачественная сталь означает, что вопрос с добычей марганца ты в Никополе решил успешно? - спросил я.
  
  - Потом расскажу подробности, - отмахнулся Сергей и снова вернулся к обсуждению наших вопросов.
  
  Российское техническое общество возникло по инициативе промышленников и преподавателей Санкт-Петербургского университета. Вот меня и пригласили для демонстрации самодвижущейся техники на Университетскую набережную перед зданием Двенадцати коллегий. Я примерно представлял, где это. Но моим подопечным все казалось сказкой наяву.
  
  Петербург ошеломил моих учеников с первых минут. Мы приехали на три дня раньше назначенной даты, и почти всё это время я посвятил знакомству этих 'цыплят', в том числе и Болота, с городом. Одно то, что они видели дворец, где проживает государь, уже не укладывалось в сознании провинциальных мальчишек. А тут еще белые ночи. Причём я им всю дорогу зачитывал статьи из своего журнала и рисовал схемы, как движется солнце, про наклон земной оси, но все равно меня забросали вопросами на тему: 'Почему всю ночь светло?'
  
  Наша группа привлекала к себе внимание. Я не сразу понял, что мы выделяемся на фоне столичных жителей Петербурга конца девятнадцатого века. Именно так, как может выделяться турист из двадцать первого века. Гуляли мы по Невскому проспекту, я решил и сам посмотреть, а заодно и всей группе показать Пассаж.
  
  - Куда прешься! Видишь, господа иностранцы идут! - прикрикнул швейцар на какого-то мещанина, с поклонами пропуская нас вперед.
  
  Только тогда я понял, что иностранцы - это мы. Покрой одежды, ее качество и необычные аксессуары делали нас похожими на кого угодно, но только не на провинциалов с юга России.
  
  Шестнадцатого июля примерно в семь утра мы отправились на Университетскую набережную. Трактора везли все на тех же платформах в чехлах. Мальчишки волновались и радовались одновременно. Афанасий Петрович старался не демонстрировать своей нервозности, но пенсне то и дело поправлял. В его задачу выступление перед публикой не входило, но он будет снимать демонстрацию тракторов.
  
  - Погода сегодня хорошая, - пытался я отвлечь Афанасия Петровича. - С освещением повезло.
  
  С этим он не мог не согласиться и переключился на рабочий режим, рассуждая вслух, где лучше поставить кинокамеру.
  
  - Покажите немного общий план, так чтобы в кадр попали Зимний дворец, Исаакиевский собор, или сами смотрите, что будет удачнее, - рекомендовал я. - Затем, когда подойдут господа из комиссии, обязательно снимайте их.
  
  'Показательные выступления' были назначены на десять часов утра. Но мы были готовы уже в восемь тридцать. Проезжавшие мимо извозчики косились на нас, кто-то из пассажиров высовывался посмотреть на нечто задрапированное.
  
  В девять я велел снять чехлы и отогнать платформы и лошадей, доставивших трактора, назад. Расставил мальчишек и велел Афанасию Петровичу начать съемку. Мы с Серегой не спеша прогуливались вдоль набережной, подошли ближе к тракторам. Мой кивок означал, что общего плана хватит.
  
  Следующий час тянулся бесконечно.
  
  - Может, я сбегаю с порученьицем? - суетился Болот, переживая, что про нас забыли и никакой комиссии не будет.
  
  Примерно в половине одиннадцатого члены комиссии все же появились. В количестве трех штук. Мда... негусто. Но две большие железные машины мужчин заинтересовали. Пока я приветствовал господ и доводил до них первичную информацию, Чернов снимал крупным планом этих 'трех калек'. Те в свою очередь решили, что это какой-то очень странный и суетливый фотограф. И какое-то время постояли, замерев возле тракторов (вырежу потом эти кадры).
  
  - Болот, Селиман, начинайте, - отдал я команду.
  
  Парни заняли водительские места, двигатели взревели, а потом трактора буквально рванули вперед. По крайней мере, создалось такое впечатление. Я-то знал, что скорость у них от силы километров тридцать в час. Но на фоне неспешных и редких извозчиков, трактора смотрелись гоночными автомобилями. Доехав до оговоренной ранее отметки, парни лихо развернулись и двинулись обратно.
  
  - Вот, наглядно продемонстрированы возможности двигателя на ситниковском топливе, - поведал я ошарашенным членам комиссии. - Здесь все документы и номера привилегий, - протянул я папку.
  
  Затем поинтересовался, где мне демонстрировать следующее изобретение? Господа из комиссии никак не могли прийти в себя. Они ожидали увидеть провинциального горе-изобретателя, который начнет впаривать им очередной 'прожект'.
  
  Я же не только продемонстрировал готовую модель, но еще и сообщил, что строится завод по производству более мощных тракторов. А когда господа долистают мою папочку до рисунков, где трактора используют в качестве тягловой силы для перевозки пушек, причем по любому бездорожью, то, надеюсь, задумаются серьезно. Если не задумаются, то у меня еще журнал 'Наука и жизнь' имеется, где я 'выступаю с трибуны'. В зависимости от результата нашей встречи, напишу или хвалебный отзыв, или статья будет о том, как техника, что может помочь стране в любой войне для подвозки оружия и людей, была проигнорирована, и прочие бла-бла.
  
  В целом, встречей я остался недоволен. Не то чтобы ждал оркестр и фанфары. Но и такое показное игнорирование меня возмутило. Между прочим, мне эта поездка обошлась в двести рублей, и это без учета сборки тракторов.
  
  Господа из комиссии пригласили пройти за собой для демонстрации следующего изобретения.
  
  - Серега, отправляй платформы, - попросил я. - Трактора пусть идут своим ходом. А сам лови извозчика и сопровождай технику до издательства газеты, с которой ты неплохо общаешься.
  
  - На гусеницах по Петербургу? - усомнился Сергей.
  
  - Вес тракторов небольшой. Ничего с брусчаткой не случится, - отмахнулся я. - Пусть нас услышит и увидит как можно больше людей. Репортеру газеты пообещай фото трактора из числа тех, что я для журнала привез. Перечисли технические характеристики, прорекламируй свой завод. Ну, не мне тебя учить.
  
  Больше задерживаться я на набережной не стал. Афанасий Петрович уже ждал. Мишка и Пашка несли технику, Васька - плакаты с чертежами.
  
  Лекционный зал мне выделили хороший. И даже публики было уже с десяток человек. Окна в аудитории тоже большие и высокие, как и потолки.
  
  - Как же мы... - сразу растерялся Афанасий Петрович.
  
  - А мы им чертежи и сами аппараты покажем, - ничуть не смутился я тем, что все мои пожелания, отправленные заранее в письме, были проигнорированы.
  
  Возмущаться и качать права я не собирался. Мне вообще на это техническое общество было наплевать. Серега хоть и ворчал, но здание-развалюшку прикупил. Устроил ремонт и перепланировку. Осталось нарисовать афиши и можно уже демонстрировать кино. Не сразу, но народ разберется с этим 'аттракционом'. До того момента, как на фильмы обратят внимание высшие чиновники, мы успеем много чего показать.
  
  В общем, я совершенно спокойно читал лекцию. Такого вдохновения, с которым я выступал в первый раз перед Черновым, не было. Сыпал техническими терминами и долго разглагольствовал о физических законах и оптике в частности. Народ в аудитории начал позевывать, явно дожидаясь, когда я закончу.
  
  - Аппарат и кинопроектор вы здесь видите, - сообщил я под конец выступления. - Жаль, что продемонстрировать фильм мы вам не сможем.
  
  - Уважаемый господин Ситников, вы, кажется, из купцов? - поинтересовался у меня седовласый дедок. - Мы вас внимательно выслушали. Ваша придумка абсолютная чушь. Это не может в принципе работать так, как вы описали!
  
  Афанасий Петрович после этих слов побледнел и схватился за сердце. Допустим, я тоже не ждал, что мне тут сразу нобелевскую премию выдадут (Нобель, кажется, их уже года два как раздает), но и такого откровенного игнорирования не ожидал. Эти профессора, или кто там, в комиссии, совсем ничего не слушали? У Васьки, складывающего плакаты, заметно тряслись руки, а Мишка с Пашкой растерянно хлопали глазами, не понимая, что, собственно, произошло.
  
  - Уважаемые члены комиссии, приношу свои извинения за потраченное время. Я действительно из купцов. И вижу прежде всего коммерческую, а не научную выгоду в этом изобретении. - После этой фразы я поклонился и спустился с кафедры.
  
  - А вы пробовали что-то сделать с картинками? - застал меня чей-то вопрос уже на выходе из аудитории.
  
  - Да, конечно. У нас подготовлены для демонстрации три короткометражных фильма. К сожалению, это помещение не подходит, я заранее высылал вам свои требования, но, как видите... - ответил я.
  
  - А какое подходит? - поднялся со своего места молодой мужчина и последовал за мной.
  
  - Нужно затемненное и еще что-то в виде экрана. На всякий случай мы взяли белую простынь, - дополнил я.
  
  - То есть все то, что вы только что говорили, реально существует? - продолжал мужчина расспросы.
  
  - Мне казалось, что я четко дал понять, что фильмы готовы к показу для широкой публики.
  
  - Подождите, - притормозил нас незнакомец и вернулся в аудиторию. - Господин Пуркеев, вы отчего не подобрали помещение согласно просьбе милейшего Николая Ивановича?
  
  Ответа я не услышал, похоже, в комиссии нашелся здравомыслящий специалист, оценивший моё 'изобретение'. Комнату для демонстрации фильмов нам оборудовали в течение получаса. Пришли какие-то рабочие, вынесли часть мебели в коридор, мою тряпицу как-то закрепили на стене, прикрыв ею чьи-то портреты. Но главное, на окне были плотные портьеры, сквозь которые не проникал свет.
  
  - Можно начинать, - сообщили мне члены комиссии, устроившись в креслах.
  
  Афанасий Петрович уже все расставил и был готов крутить ручку кинопроектора.
  
  - Мини-трактор! - огласил я название первого фильма. Затем показали прибытие поезда, третьим шел 'Зверь'. Дружный возглас ученой братии огласил аудиторию. Думаю, что оценили. Еще три раза прокрутили по кругу все фильмы.
  
  Тот седовласый старик долго собирался с силами, не зная, как со мной беседовать дальше. Он же меня, по сути, обосрал прилюдно, было очевидно, что извиняться ему не хотелось, но и не заметить мое изобретение он не мог. В результате мы договорились, что мне пришлют еще одно приглашение для демонстрации уже перед большим числом людей.
  
  - Господа, если по срокам это затянется, может получиться так, что я не смогу присутствовать лично, - довел я информацию. - Но в Петербурге живет мой компаньон, он предоставит все в лучшем виде.
  
  Вечером у Сереги дома я, конечно, не удержался и высказал все, что думал, об этой комиссии и ситуации в целом. Но, в принципе, ситуация была ожидаемой. Не так просто и в это время изобретателям пробиться наверх. Если нет известного покровителя, то, считай, никто и не заметит открытия.
  
  - У тебя хоть есть кого поставить директором кинотеатра? - спросил я у Сергея.
  
  - Да, Аркадий Аносов. Думаю, он справится. Так-то он мне и самому нужен, но кинотеатр - это реальные деньги, быстрые и без особых хлопот. Кстати, надо бы и охрану нанять на случай беспорядков.
  
  - Тогда доставай краски, будем афишу для кинотеатра рисовать, - скомандовал я.
  
  ========== Часть 29 ==========
  
  Как пропиарить открытие первого в мире кинотеатра, мы с Серегой точно знали. Пока Афанасий Петрович с помощниками проявлял в бараке на заводе пленку, сушил ее, протянув через все помещения, как белье, и занимался монтажом, мы с Сергеем готовили рекламу и афиши. Этой ночью не спал никто. Зато с утра в субботу по городу поехали наши трактора. Боясь, что мальчишки не справятся с заданием, я сам повел один трактор и словно маститый зазывала выкрикивал рекламу: 'Первый в мире, первый в России иллюзион с движущимся картинками! Цена двадцать копеек за билет! Спешите посмотреть!' и так далее.
  
  Что такое иллюзион, никто не понял, но трактор народу понравился. За мной бежали следом не только дети, но и взрослые, по пути пытаясь задать вопросы. Я всех посылал. В смысле, в кино. У нас же там имеется уже не один, а два фильма о тракторах.
  
  Не могу сказать, что на первый сеанс в три часа дня пришло много народа. Из пятидесяти стульев в зале треть пустовала. Зато на четырехчасовом сеансе зал был полный. При следующем просмотре люди уже стояли вдоль стен, дальше пришлось ограничивать и контролировать очередь. До десяти вечера мы заработали на показе семьдесят рублей.
  
  - Вот, а ты не хотел кинотеатр делать, - попенял я Сереге.
  
  - Ажиотаж скоро спадет, - не соглашался он.
  
  - В кого ты такой наивный? - удивился я. - Тяжелое детство без мультиков в кинотеатрах? Меняй репертуар, и публика будет твоя. Завтра покажем фильм о голоде. Что-то еще попробуем на месте снять здесь, потом будем тебе присылать.
  
  - Мультфильмы тоже можно сделать, - среагировал Серега в нужном направлении. - Необязательно развлекательные. Я бы показал, как вша переносит тиф.
  
  - Молодец, - похвалил я за идею.
  
  Аркадию Аносову я поставил задачу нанять персонал. В первую очередь нужен билетер, не все же ему самому деньги с публики собирать. Нужна (обязательно нужна) охрана, а ещё уборщица и кто-то, кого будет обучать Лешка-киномеханик. Пока он один умеет управляться с аппаратурой. Мишка и Пашка помогают, но этих парней я увезу обратно в Екатеринодар.
  
  В воскресенье Сергей демонстрировал фильмы своим работникам и строителям. Бесплатно, естественно. Ожидаемо, что Лёшкин отец всех оповестил, как его сын будет 'делать кино'. Что и как происходит в действительности, мужчина плохо понимал, но гордиться сыном это ему не мешало.
  
  А еще на этот сеанс Серега привел свою содержанку Грушу. Имя мне показалось знакомым. Да и рыжий цвет волос я помнил из Серегиных рассказов. Молодая женщина была необычайно красива. Элегантное платье только подчеркивало ее природные данные. Естественно, я не удержался и задал Сереге вопрос по поводу Груши. Та эта или не та? Ну, в смысле, которая нехорошей болячкой друга одарила.
  
  Оказалось, что память меня не подвела. Девушка та же самая. Вечером Серега рассказал ее историю. Трагичная и, как это ни горько осознавать, типичная для этого времени. Больная туберкулезом мать, долги, нищета. Разом навалились проблемы, когда мать умерла, а хозяйка выгнала с работы. Повод для этого имелся. Нечего было с мужем хозяйки шашни крутить.
  
  Девушка осталась без работы, без чьей-либо поддержки. С квартиры попросили съехать. Особого выбора у Груши не было. Стоимость в Петербургской ночлежке всего пять копеек. Только условия и контингент там такие, что врагу не пожелаешь. Даже разделения на мужской и женский отдел нет. Все спят в одном помещении. Каждому выделяется узкое койко-место из досок, отгороженное от другого невысоким бортиком сантиметров пятнадцать высотой.
  
  Груше не повезло попасть в самую отстойную ночлежку. Здесь ее не только изнасиловали, но и отобрали все деньги, что были. Отчаявшуюся Грушу как-то быстро подобрала 'мадам'. Пожалела, приголубила, рассказала, как в борделе чистенько, а клиенты добрые. Собственно, выбора у девушки и не было.
  
  Проституция в это время не только легальная, но и находится под патронажем государства. Конечно, ограничений много. К примеру, располагаться бордель должен достаточно далеко от церкви, школ, училищ. Никаких вывесок на заведении и так далее. Все проститутки подлежали врачебно-полицейскому надзору. Посещать врача проститутка обязана была два раза в неделю.
  
  Не думаю, что это сильно помогало в профилактике заболеваний. Прием у того врача был быстрым. От силы минута на поверхностный осмотр и получение отметки. Если вспомнить, что у любой инфекционной болезни есть инкубационный период, то определить уже зараженную проститутку без анализов невозможно. Думаю, стоит написать в журнале 'Наука и жизнь' статью об этом.
  
  Груша увидела Сергея совершенно случайно, когда выходила от врача. Сергей пытался рекламировать аспирин и не сразу понял, кто кинулся ему в ноги. К тому времени у Груши был огромный долг перед мадам в двести рублей. И это при том, что суточная норма порядка пяти-шести клиентов. Груша попала в бордель первой категории, где с клиентов брали от трех до пяти рублей в час. Две трети заработка забирала хозяйка заведения. Но и девушкам оставалась приличная сумма.
  
  Долги у Груши появились на последних сроках беременности, когда она не работала. Мадам не прогнала, терпеливо дожидалась родов, потом унесла младенца в приют, а Груше предъявила счет за проживание.
  
  Серега у нас парень добрый. За Грушу заплатил и даже помог ей оформить 'бланк' на занятие хм... индивидуальной трудовой деятельностью. После этого поступка девушка Серегу только что не боготворила. Хотя у меня сложилось двоякое ощущение. Или стереотипы сработали, что бывших проституток не бывает? В общем, с советами я не лез. Лекарства имеются, а дальше Серега сам разберется. Тем более девушка действительно красивая. До начала сеанса в кинотеатре рабочие чуть шеи не посворачивали, разглядывая 'мамзель'.
  
  Бизнес с фильмами неплохо пошел и без одобрения Русского технического общества. Купец им, видите ли, не ровня, чтобы слушать его лекции. Зачем меня вообще приглашали? Сами же написали первое письмо о том, что поддерживают российских изобретателей.
  
  Я продолжал злиться и решил, что статья про кино в газете тоже не помешает. Заодно еще раз прорекламируем новинку в столице. Называлось наше заведение не кинотеатр, а 'Иллюзион'. Слово 'театр' решили убрать. Мы и так ходили по тонкой грани законов, пытаясь их не нарушить. Сергей оформил документы на организацию демонстрационного зала. Формально это так и было. Зал есть? Есть! Демонстрирует? Тоже не придраться. Нужно успеть собрать все сливки, пока власти не нашли к чему придраться и нас прижать. Потому я попросил Серегу меня свозить в редакцию.
  
  Ехать на извозчике пришлось через весь город. Петербург этого времени имел широкие проспекты только в центре. Извозчик свернул где-то в проулок и боком коляски чудом не задевал ограду частного владения. Через ажурный кованый забор было видно, что это дом богатого человека. Там даже имелась небольшая клумба под окнами, которую поливал из шланга садовник. В первую очередь меня удивило само наличие шланга, а дальше я вспомнил известный сюжет Люмьер, где хулиганистый мальчишка наступает на шланг, а садовник не понимает, почему перестала течь вода, заглядывает в отверстие шланга и тут же получает в лицо струёй воды.
  
  - Тормози! - завопил я, как только в голове промелькнул этот сюжет.
  
  В редакцию в этот день мы не попали. Вначале пытались договориться с хозяином дома. Он был в отъезде. Управляющий без него никого не пускал. Но нам-то нужен был садовник со шлангом и всего на пару минут. В общем, управляющего 'подмазали' тремя рублями, садовнику заплатили рубль, переодели Пашку и начали снимать 'шедевр мирового кино'.
  
  Как я и говорил, управились быстро. По идее хозяин дома даже не поймет, что это была постановка. Типа мы случайно засняли работу садовника. Проявляли пленку снова в кустарных условиях. Где-то слиплась, где-то еще какой-то брак был. Но, в целом, нормально.
  
  Под это дело сделали еще два фильма. Сходили на вокзал. Там, возле складов, организовали представление в духе Чарли Чаплина. Нашли грузчика покрупнее, дали ему здоровенную доску, заплатили пятьдесят копеек и объяснили сценарий. Теперь уже от доски уворачивался Мишка. Пришлось, конечно, потренироваться, но грузчик свой гонорар отработал. Это было глупо и смешно. То, что нужно для простой публики.
  
   Чернов снова ругался на неподходящие условия в бараке и сушил пленку на веревке, используя самодельные прищепки из деревянных щепок. Сами фильмы получились изумительными. Народ в зале хохотал так, что содрогалась крыша. Как мало нужно человеку для счастья.
  
  Через пару дней младший Аносов устроил небольшие преобразования. В очередной раз я восхитился купеческой жилкой аносовских отпрысков. Теперь сеансы шли каждые пятнадцать минут, начиная с девяти утра. Думаете, какой дурак пойдет на сеанс в девять утра? Тот, кто знает, что на него билет стоит всего десять копеек. Аркашка намеренно занизил цену, оставив стоимость билета в двадцать копеек после семи вечера. Но количество сеансов увеличилось в два раза. Конечно, с такими темпами быстро заездит пленку и сам аппарат. Зато только чистой прибыли в день мы получали более ста пятидесяти рублей. Представляете?!
  
  - Может, ну их, эти заводы? - впервые задумался 'о смысле бытия' Серега. - К чему нам заводы, сталь, чугун?
  
  - Но-но! Что за пораженческие настроения? - отвесил я подзатыльник Сереге. - Ты за этим в девятнадцатый век пришел?
  
  - Я там, наверное, не родился в новой реальности, - продолжил дальше философствовать Сергей.
  
  - Конечно, не родился. Нет той другой реальности. Будет новая и именно такая, какую мы создадим. Кино для тебя - легкие и быстрые деньги. Сам же жаловался, что на ближайшие два года не имеешь информации о ставках на бирже.
  
  - А с кинотеатром я за месяц его работы смогу купить экскаватор, - согласился Сергей.
  
  Аркашка же был недоволен тем, что кинопроектор всего один, да и фильмов больше нет. Он бы еще с десяток кинотеатров по городу открыл. Пообещал парню, что все будет.
  
  До издательства газеты мы все же добрались. Но статью о представлении кино Русскому техническому обществу я писал уже без азарта. Как говорит Артём: 'Плевать!' Лучше кого-нибудь отправлю за линзами в Германию. Того же Аркашку, раз он так страдает на тему упущенной прибыли. Чем быстрее привезет, тем быстрее аппараты сделаем.
  
  Время шло, а меня на повторную демонстрацию перед учеными всё не приглашали. Серега предполагал, что все в отпусках отдыхают. Не знаю, что на меня нашло, но я решил запатентовать радио. Именно в том виде, как его представит через два года Попов.
  
  - Васька, помнишь мои уроки по вибратору Герца? - поинтересовался я у парнишки, придя за ним на строившийся завод.
  
  - Эммм... - не понял Васька, к чему такой вопрос.
  
  - Будем на тебя, Василий Михайлович Уваров, оформлять привилегию, - заявил я. - Давай быстро чертежи и документацию подготовим.
  
  Вообще-то мое имя стояло там вторым, но предполагалось, что производство и прочие организационные вопросы я на Ваську перекину. Три дня занимались документами, Серегин юрист уже наловчился все быстро оформлять. Я проследил, как заполнена форма и описание изобретения. Кажется, все верно. Можно оплачивать и отправлять. Теперь-то Россия точно не профукает пальму первенства. Больше задерживаться в Петербурге смысла не было. Пора возвращаться домой. Творческих планов море, и это все еще нужно осуществить.
  
  Обратно мы везли с собой один трактор. Второй Серега уговорил оставить ему. Вдруг еще кому придется продемонстрировать эту большую и по сути бесполезную игрушку? Мне же это лишние проблемы с отправкой масла и солярки. Но если Серега думает его кому-то показывать, пусть развлекается сам. Хотя дел у него и так по горло. Рабочих много, но такие все бестолковые. Это же обычные крестьяне из деревень, подавшиеся на заработки. Класть кирпич они не могли, даже раствор месить и то нужно было ставить того, кто их проконтролирует.
  
  В Кривом Роге обстановка была еще хуже. Серега даже не рискнул завозить какое-то серьезное оборудование без надежного кирпичного склада. И с рабочей силой там тоже хуже. Но все решаемо. Жаль, что мои 'руководители производства' еще слишком малы.
  
  В школе осталось тридцать девять учеников. Можно было взять в новом учебном году с десяток. К тому же у меня уже спрашивали о наборе детей. Сильно афишировать прием я не стал, но пятерых сыновей артельщиков принял. Возраст, конечно, одиннадцать-двенадцать лет.
  
  Вернувшиеся из Петербурга ученики живописали свою поездку так, что им завидовали все без исключения. Я и раньше говорил, что многих выпускников школы приглашу на работу в Петербург. Мне верили, но не представляли до конца, насколько эта сказка может стать былью. А тут мелкие хвастунишки расписывали красоты столицы. Получалось, что они чуть ли не с самим императором за руку здоровались.
  
  Я усмехался, но не прерывал юных краснобаев. Спихнул на Ваську все школьные дела. Предоставил Вере Степановне отчёт о поездке в Петербург. Попросил много-много метров пленки. Прибыль получалась просто охрененная. Аносов-младший скоро заездит отснятые пленки, а заменить их нечем. Копии тех сюжетов мы по понятным причинам сделать не могли.
  
  Артем, который замещал меня в городе и в школе на уроках, сразу вник в ситуацию и предложил устроить в Екатеринодаре еще два кинотеатра, помимо того, что у нас было с госпожой Губкиной. Если такие деньги в руки идут, то грех упускать. Пусть здешняя публика не такая денежная, как в столице, но мы же можем открыть кинотеатры в Новороссийске, Ростове и в других городах. Сюжеты тоже стоит разнообразить.
  
  Устроили с Артёмом мозговой штурм, припоминая истории Чарли Чаплина. Классика, проверенная временем! Артистов мы теперь подбирали тщательно. Со шлангом сразу получился затык. Не было такого излишества ни у кого в городе или мы просто не знали. Но я поковырялся на складе и отыскал нечто подходящее. Даже лучше получилось. Белый цвет на фоне травы был хорошо виден. Роль туповатого садовника играл один из наших охранников. На роль хулигана поставили Саньку Румянцева. Он мелкий и хорошо контрастировал с огромным 'садовником'.
  
  Сняли еще пяток коротеньких сюжетов, и я поторопил с монтажом. Сам же организовал 'агитбригаду' и повез вначале в Пашковскую, затем к себе на хутор. Урожай заберу и заодно им кино покажу.
  
  Обоз собрали из шести повозок. Я с Артемом поехал на бричке. Чернова я брать не собирался, но он сам изъявил желание и присоединился к обозу.
  
  Представьте себе вечер в станице. Стрекочут сверчки, попискивают комары, надрываются вдалеке лягушки, бабы поплевывают семечки. И тут приехало кино!
  
  Что такое фотография, в Пашковской знали. Не совсем дремучие. У атамана даже личное семейное фото на стене в хате висело. Пока собирали раму с белым полотном и расставляли оборудование, я пояснял, что они сейчас увидят. Афанасий Петрович лично крутил проектор, а я громко, чтобы было слышно в дальних рядах, читал текст и давал по ходу дела пояснения. Первое кино было, естественно, про голод.
  
  - Ванька, бачь, це ты! А це я! - то и дело раздавались возгласы.
  
  Но публика притихла, когда пошли страшные кадры изможденных людей. Женщины начали всхлипывать. И когда фильм закончился, несколько минут стояла тишина. Кто-то зажег керосиновую лампу, чтобы развеять ночную тьму. Тут вышел Федор и неожиданно бухнулся на колени передо мной.
  
  - Николай Иванович, прости старого казака! Грех на тебя подумал, когда ты зерно просил. Прости.
  
  С атаманом мы обнялись, троекратно облобызались.
  
  - А теперь показываю, как мы съездили в Петербург! - объявил я, показывая Чернову, что можно продолжать.
  
  Пашковских мы уважили, продемонстрировали все что было из своих запасов. Настроение у народа поднялось. К тому же Зверя многие знали не понаслышке. Местных псов он знатно потрепал. Да и полукровки от алабая по станице бегают. Правда, после просмотра 'Прыжка Зверя' чей-то ребенок от страха уписался, но это мелочи. Хотя можно и поставить ограничение 'детям до шестнадцати' на фильм.
  
  Прибыв на следующий день на хутор, вначале занялись делом, считали, что и сколько я забираю, а после уже показывали кино. Тоже всем понравилось. Архип дара речи лишился, увидев себя на экране. Просил еще раз показать. Подошел ближе, потыкал пальцем полотно. Это он еще не знает, что в Петербурге уже несколько тысяч человек просмотрело кино с его участием.
  
  Ожидаемо, что зерновых в этом году собрали больше. Я оставил на посев и на пропитание, остальное забирал. Получилось порядка четырнадцати тонн пшеницы и ржи. Архип вопросов не задавал. Вот что значит наглядная агитация! Он сам видел голодающих, видел, как сгружали мешки с пометками в деревнях, и понимал, что кому-то этот мешок спасет жизнь.
  
  Я категорически отказывался давать деньги благотворительной организации. Чтобы они купили у спекулянтов пшеницу по тройной цене и отвезли ее голодающим? Не проще ли сразу взять продуктом, без лишнего звена из тех, кто наживался на чужом горе?
  
  И если зерно я забирал в большем количестве, то овощей взял меньше, оставив Архипу не только на еду, но и на продажу. Картофеля в этом году было много. Но и свеклу, лук, морковь я тоже загрузил. Мне всю школу кормить.
  
  Еще договорились, что подсолнечное масло Архип привезет мне сам. Взамен я выделю им керосин и уголь. Еще к Рождеству будут на хуторе колоть свиней. Мне тоже закинут одну тушу. Мало, конечно, но больше хутор пока дать не мог. Овец у самого Архипа только пять голов. Но думаю, что все у него будет. Главное, он со своими обязанностями старосты справляется.
  
  ========== Часть 30 ==========
  
  Чернов, увидевший собственными глазами, как реагируют простые крестьяне на фильмы, готов был нести 'свет в массы'. На последние метры пленки досняли то изобилие, что было на хуторе. Перед этим принарядили народ. Я выдал кое-что из своей одежды, которую держал в личной хате. Сапоги и так у всех крестьян имелись. Даже малышню, бегающую босиком, заставил обуться.
  
  Все умытые, расчесанные, в самых лучших нарядах, типа собирают урожай тыквы. Размером овощ был что надо. Я еще показал Афанасию Петровичу, как сделать выгодный ракурс, подчеркивая масштабность. Получилась, конечно, не 'потемкинская деревня', но очень близко к этому. Счастливые, улыбающиеся люди зачерпывают руками отборную пшеницу, демонстрируя изобильный урожай. На заднем плане копошатся в корыте толстозадые хрюшки. Старший сын Архипа провел холеных лошадей и следом Глафира погнала корову. Гуси в кадр не попали, но хватило и кур, которые имели 'кубанский' размер. Нужно будет на следующий год здесь ещё пасеку поставить, пришла мне в голову очередная идея.
  
  И только Чернов закончил возиться с этой пленкой, как пришла посылочка от Веры Степановны. Я напомнил Заряну про свое обещание показать дрессированных собак. Снова снимали во дворе школы. Муха обещала стать звездой экрана. Добавлю потом еще текста об овчарке особой породы.
  
  Сюжет был о воровстве в школе. Но немного не так, как было на самом деле. 'Актеров' наняли со стороны, затем рыли подкоп под забором, но суть была понятна. Поисковая собака четко взяла след и повела за собой. Правда, Афанасию Петровичу пришлось пять раз переставлять камеру, а Мухе, соответственно, столько же раз проходить один и тот же путь. На пятый раз морда овчарки выражала полное недоумение от таких странных методов тренировки.
  
  Потом засняли выполнение команд. Здесь уже принимали участие Зверь, Стрелка и два пса породы Московская сторожевая. Мда... посмотрят жители столицы этот фильм и решат, что на Кубани особый климат, потому и собаки такие крупные.
  
  Довольный Зарян красовался в казачьей форме. То одним боком поворачивался, демонстрируя саблю, то другим, показывая сапоги в наилучшем ракурсе. Он-то прекрасно знал, что мы готовим открытие кинотеатра. Небось всех своих сослуживцев приведет. Что, кстати, тоже неплохо. Посоветовался с Артёмом. Тот мою идею снять фильм о городовых одобрил. Правда, совместили этот сюжет с празднованием дня казачества.
  
  Параллельно со съемками я озадачил своих знакомых художников. Кроме меня, других клиентов у парней не было. Да и я последнее время мало работал над журналом. В октябре должен выйти очередной номер, но я задерживался с материалом, соответственно, и задание художникам не давал. По этой причине рисовать анимацию они согласились без вопросов. Место работы я им оборудовал в школе. Здесь можно было пользоваться электричеством.
  
  Второй ветряной генератор, принесенный из двадцать первого века, только вертикальный, расположили на крыше помещения фармакологов. Электричества для ламп хватало и близнецам с их лаборантами, и для киностудии. От самой киностудии было только название. Две комнаты, где Чернов обрабатывал пленку. Все остальное еще строилось. Но место, куда пристроить художников, нашли. Парни рисовали на обычной бумаге. Специальные столы со стеклом и нижней подсветкой организовали за пару дней.
  
  Художников сильно увлекла новая деятельность. Да и тема первого мультфильма была важной. Как и советовал Серега, мы решили наглядно показать, чем опасны вши - переносчики тифа. В следующих анимациях другие болезни затронем.
  
  Близнецы стараниями Веры Степановны начали производить стрептоцид. Выдали совсем немного, грамм пятьдесят. Им еще лаборанты для работы требовались. Я поторапливал. Обещал найти помощников. Через морские порты в этом году в Армавир принесли холеру. Мы еще раньше читали, что эта эпидемия будет то возникать, то гаснуть с наступлением холодов. Эпидемию в Армавире сумели удержать, но не стоило терять бдительности.
  
  До каждого ученика была донесена информация. Прежде всего о симптомах заболевания и об очень коротком инкубационном периоде (от нескольких часов до пяти дней). В Екатеринодаре было Общество врачей, которое отслеживало возможные инфекционные заболевания. Но туда у меня не было доступа. Ещё даже аспирин не продается. Куда тут рекомендовать стрептоцид как средство от холеры, сибирской язвы, дифтерии и тому подобного? Меня же на смех поднимут. Кто поверит, что какой-то купец смог произвести уникальное лекарство?
  
  Потому первые партии должны разойтись по 'своим'. Вере Степановне в Крымскую для рабочих, Сереге и его строителей, а также у нас в школе подготовим запас. Павлине Конкордиевне я заносил еще раньше аспирин. Стрептоцидом тоже обеспечу. То есть прибыли от фармацевтов в ближайшее время мы не ждали. Близнецы, конечно, вели бухгалтерию. Этому их тоже Вера Степановна научила. Мне был предъявлен счет на пятьдесят восемь рублей. Похвалил, что ведут подсчеты. Показал ошибки. Мой долг раза в два больше.
  
  Бухгалтерией Андрея и Егора мы озадачили еще в самом начале выпуска аспирина. Я хотел, чтобы братья сами все поняли. Клим отпечатал на пачке листов текст, девушки-фасовщицы собрали коробочки. В каждую вложили по двадцать бумажных расфасовок порошка аспирина. Общая стоимость вышла двадцать копеек за коробку. Близнецы быстро смекнули, что нефасованный в большой стеклянной банке аспирин по себестоимости выходит дешевле даже с учетом затрат на саму банку. А разделить порошок по порциям могут и сами аптекари. Тем более детская доза отличается от взрослой.
  
  Себестоимость стрептоцида получалась гораздо дороже аспирина. Пока это кустарный, а не промышленный метод. Значит, мы работаем себе в убыток. Ничего, доберу деньги на кинотеатрах. Екатерина Михайловна подготовила достойное заведение. Артём ей посоветовал ещё пианино поставить и пригласить тапёра. Сам он дал задание Мирону, чтобы не скучал. Совместными усилиями они изобразили нечто, напоминающее походную кухню. Но на самом деле это была машинка для попкорна. Екатерина Михайловна тоже вложилась в это дело, купив кукурузу у родственников Заряна. Мы когда-то давно дарили им семена. Этим станичникам перепал как раз такой сорт, что годился для попкорна.
  
  На первый просмотр в кинотеатр 'Звезда' были приглашены уважаемые люди. Не первые лица города, но и не последние. Купцы, мои старые знакомые, знакомые госпожи Губкиной. Афанасий Петрович явился с семейством и своими гостями.
  
  В коридоре перед залом мальчишки разносили в бумажных кулечках попкорн. Гости ходили, рассматривали афиши, пробовали незнакомое лакомство, раскланивались друг с другом. Дамы придирчиво рассматривали гардеробы друг друга. В целом, публика диаметрально отличалась от той, что была в Петербурге. Но и цена за билет была один рубль. Хотя это дешевле раз в пять, чем билет в Летний театр на спектакль. Правда, у нас и сюжеты короткие.
  
  Первый показ в кинотеатре состоял из двух фильмов: 'Голод' и 'Садовник'. Это была бесплатная демонстрация. Гостям все понравилось. Рекламу на фильмы они уже почитали, с графиком сеансов ознакомились. Думаю, что кинотеатр 'Звезда' станет популярным заведением в ближайшее время. А для публики попроще мы еще только готовим помещения. Там цена будет вполовину ниже. За той проходимостью, что была в столице, нам не угнаться. Но так даже проще. Главное, что доход приносит. Сереге срочно отправил копии новых лент. Пусть меняет репертуар.
  
  Фильмов, демонстрирующих изобилие на хуторе Сыто, заготовили десять копий. Снова смонтировали ленту с моей речью (текстом), где я рассказываю, что перевез крестьян из центральной России. Сам обеспечил материалами и лошадьми. Мои арендаторы живут сытно и счастливо. О том, что мне перепадет неплохая прибыль, подразумевалось. Люди не дураки, сами сообразят. Чтобы это все не ассоциировалось с помещиками, я назвал себя фермером, а крестьян наемными рабочими в фермерском хозяйстве.
  
  Машка обиделась за то, что я ее на премьеру в кино не взял. Не мог я. Уважаемые люди пришли с женами. Идти с содержанкой не комильфо. Чтобы не проела мне плешь придирками, выдал ей особый билет на бесплатное посещение. Такой был еще у Васьки, Клима и Заряна. Зачем Ваське и Заряну тот кинотеатр, я понять не мог. Все фильмы они видели еще в студии-павильоне рядом со школой. Скорее всего, чтобы похвастаться. Зарян точно поднимал мой рейтинг в глазах полицейских и городовых.
  
  Городовые полным составом явиться в кинотеатр в ближайший выходной не смогли (город-то кому-то нужно охранять). Шли партиями, но каждую группу сопровождал Зарян. Афиша была расписана на неделю вперед. Но для служивых людей меняли репертуар, первым показывая фильм о самих городовых и празднике казаков. Обычно ленту повторяли дважды.
  
  Серега прислал письмо, умоляя предоставить еще пленки агитационной направленности. По словам Сереги, в Петербурге творилось нечто невообразимое. Группы добровольцев ходили по домам, собирая хлеб, сушили и отправляли все в голодающие районы. В высших правительственных кругах пока еще не заинтересовались фильмами, но все к тому идет.
  
  Аспирин тоже раскупают. Причем народ безоговорочно верит всему, что видит на экране. С этим я был согласен полностью. Сам удивился, когда узнал, что Аносов, Казимиров, Лукашин и другие знакомые купцы начали скупать землю. Аносов похвастался, что участок приобрел прямо возле хутора Сыто. В этом году они не успевали что-то развернуть, но весной собирались привезти крестьян, обеспечив их всем необходимым.
  
  С господами купцами мне пришлось вести разъяснительную работу, рассказывая подробно, что может случиться. У меня с Архипом и остальными имеется договор аренды. Пусть запоздало, но документ мы составили. Купцы, если не дадут крестьянам всего того, что обещают, рискуют остаться без работников. Люди просто уйдут туда, где будет лучше. Я точно приму таких. Артем подсуетился и прикупил еще сто сорок гектаров. Чтобы подсластить пилюлю и подстегнуть здоровую конкуренцию, пообещал купцам, что сниму фильм про самое успешное хозяйство.
  
  К началу зимы в Екатеринодаре состоятельные казаки повадились ходить в кино. До начала сеанса они опустошали все запасы попкорна, критиковали продукт, но выгребали все подчистую. Первое время мне приходилось контролировать работу кинотеатра, потому насмотрелся разной публики. К сожалению, пришел к выводу, что мы с друзьями вращаемся в замкнутом обществе людей. Нас не принимали и не принимают в верхах, ученая братия игнорирует, спасибо, что еще никаких гонений нет, но продвигаются все проекты из-за этого медленно.
  
  Даже такое место как кинотеатр никто из высших сословий города не посещал, а ведь у нас очень приличное заведение получилось. Набрали толковый персонал. Тапёр уяснил, что от него хотят, и выучил все фильмы наизусть. Тут как раз приехал Аносов-младший с линзами. Заготовки для кинопроекторов уже лежали на складе.
  
  Аркашка у отца дома появился мельком и поспешил передать мне линзы. А я его повел на вечерний сеанс в 'Звезду'. Впечатлил парнишку. Кресла, как в театре, красным бархатом обшитые, пианино, тот же попкорн в фойе.
  
  - У нас еще лучше будет! - запальчиво объявил мне Аносов.
  
  - Вперед! - рассмеялся я. - Только дели публику. Дешевых иллюзионов должно хватать. И лучше начни с них, а с прибыли уже строй более дорогие заведения.
  
  - Николай Иванович... - укоризненно посмотрел на меня Аркашка. Мол, кого вы учите вести дела?
  
  Сам Аносов сыном гордился чрезвычайно. Старший его отпрыск поднялся за счет трех кирпичных заводов и моих заказов. Но и младшенький не подкачал. Каждый раз, приводя кого-то из знакомых в кинотеатр, Лукьян Кузьмич не упускал возможность сообщить, что Аркашка управляет таким же заведением, но в столице. Я скромно помалкивал, что до заведения Екатерины Михайловны столичному далеко.
  
  Госпожа Губкина вела дела основательно и с размахом. Вывел я тут Машку в ресторан, открытый Екатериной Михайловной при Гранд-отеле. Если моя содержанка разглядывала интерьер, щупала край скатерти и любовалась посудой, то я оценил ресторанную кухню. Общение Губкиной с Верой Степановной не прошли даром. Знакомые рецепты порадовали.
  
  - Екатерина Михайловна, голубушка, верите ли, но такого майонеза я не ел никогда! Вы кудесница! У самого Люсьена Оливье салат был точно хуже, - сыпал я комплиментами, когда госпожа Губкина лично подошла поприветствовать меня в своем заведении.
  
  Кроме оливье, в качестве холодных закусок были поданы сыры с каштановым медом, копченый цыпленок без костей с пряной сливой. Яхны - старинное кубанское блюдо из ребрышек баранины - тоже было изумительным. На горячее я взял форель. Ну и без традиционного борща не обошлись.
  
  Блюда и подача были на высоте. А вот Машкины манеры мне откровенно не понравились. Некогда мне было заниматься и учить ее. Ножом и вилкой она управлялась с трудом, то и дело роняя куски мимо тарелки. Нанять ей, что ли, какую-нибудь учительницу манер? Или проще найти другую девицу уже с манерами? Подумаю на эту тему.
  
  Своей традиции собираться полной компанией попаданцев на Рождество мы не изменили. В прошлом году Серега не смог к нам вырваться, но в этом замену и помощников себе подобрал. Так же и Вера Степановна нашла на кого перебросить часть своих дел. Хотя какие дела перед Новым годом? Даже не верится, что прошло уже шесть лет с того времени, как я открыл портал.
  
  Сергей привез новости и мешок писем. Письма были от читателей журнала. Сам Сергей развлекался этой литературой в поезде. Что-то отсортировал. Большую часть можно было сразу выкинуть. Люди предъявляли какие-то необоснованные претензии. На Екатеринодарский адрес магазина письма тоже присылали. Мне даже предложили выступить с рядом лекций. Если бы не загруженность в школе и в других проектах, я бы лекции прочитал. На какие-то вопросы отвечал сразу в журнале.
  
  Поскольку я занимался в журнале рекламой, то были вопросы и на эту тему. Спрашивали про аспирин, про новый вид топлива, про то, где купить двигатели, и так далее. В целом, оказалось познавательно. Сразу видно, что интересует народ.
  
  По поводу господ из технического общества тут все было неоднозначно. Оба изобретения заинтересовали. Для поддержания и открытия кинобизнеса нам не требовались ни помощники, ни денежные покровители. Техника тоже вызывала интерес, но, узнав, что у будущего завода имеются только стены, никаких конкретных планов сотрудничества с нами не рассматривали.
  
  Само Рождество с елкой и подарками праздновали в школе. Не у всех детей имелись семьи. Зарян, Клим и Васька также считались у нас одинокими. И пожилые казаки из числа сторожей предпочли остаться в школе. Я пригласил Машку, Сергей позвал Екатерину Михайловну, добавились еще девушки-фасовщицы. Народа набралось много. Было весело, шумно, сытно. Собрали всех одиноких в одну семью.
  
  В очередной раз удивила госпожа Губкина. Отозвав меня в сторонку, она поинтересовалась, чем буду дальше занимать близнецов. Это не те парни, которых можно ограничить рамками. Им требуется простор и размах. Лекарства это, конечно, хорошо, но для двух крепких парней этого мало.
  
  - Иван Петрович владение неподалеку от Гранд-отеля имеет и не живет в нем, - продолжала Екатерина Михайловна.
  
  Насчет дома женщина была права. Артём в нем не жил. Одно время я там занимался с купеческим сыновьями. Теперь в этом доме находились типография и жилье Клима. Но владение в два этажа использовать таким образом нерационально. Только зря налог на домовладение платим. Артём уже стал подумывать о продаже дома. Клима я могу и в школе пристроить. Да и для типографии лучше у нас (освещение электрическое). Екатерина Михайловна предложила перестроить первый этаж дома под аптеку, а второй жилой выделить близнецам.
  
  - Разрешение на этот вид деятельности нужен, - напомнил я. - У нас никого нет с образованием аптекаря.
  
  - Человека я найду. Подпишите с ним документ, дадите пять процентов, и будет он присматривать за аптекой.
  
  Такую идею стоило обсудить с друзьями. Мне самому все нравилось. Близнецы получат простор для деятельности, а мы нормальную аптеку в городе. Вера Степановна за эту тему ухватилась моментально.
  
  - Парни, это же отлично! - обрадовалась она. - Мы сами станем торговать всем. От аспирина до дегтярного мыла от вшей.
  
  - Активированный уголь, - напомнил Артём, что еще хотели выпускать. - Он ещё никем не запатентован.
  
  - Настойки боярышника, валерьяны, пустырника, - начал припоминать Серега препараты для сердечников.
  
  - И продавать их не в виде чаев, как в здешних аптеках, а на спиртовой основе в стеклянных флаконах, - добавил я. - Корвалол, кстати, тоже еще не изобретен.
  
  - Самогонный аппарат устроим в школе, - радостно потер руки Артём.
  
  - Я могу организовать поставки гипсового бинта, - не дала себя сбить с мысли Вера Степановна.
  
  - Еще можно нитроглицерин для больных стенокардией, - продолжал вспоминать я содержимое аптечек, купленных в другом времени.
  
  - Зеленка уже давно открыта, но не используется в качестве антисептика, - припомнила Вера Степановна.
  
  - Тогда уже и йод, - добавил Артём.
  
  В общем, в очередной раз мы вешали себе на шею ярмо. Лаборатории придется достраивать. И ведь всё нужное, полезное. Как отказаться?
  
  ========== Часть 31 ==========
  
  Медицинская тема нашла неожиданное продолжение в первых числах января. Забирая из магазина очередную стопку писем, куда они приходили от читателей журнала, я зацепился за чей-то московский адрес. Не сразу разобрал в заковыристых вензелях почерка, что это послание от декана медицинского факультета Московского университета... (туда-дум, фанфары!) Николая Васильевича Склифосовского!
  
  Жаль, Серега уже уехал в Петербург, но с Артемом мы даже напились на радостях. Впервые за все время нашего прогрессорства в различных областях кто-то не просто обратил внимание, а ещё высоко оценил. И это был выдающийся хирург нашего времени.
  
  Николай Васильевич писал, что ему самому с трудом удается преодолевать сопротивление коллег по теме антисептиков. На Первом Пироговском съезде в 1885 году он выступил с большим докладом. Но популяризация антисептиков идет по-прежнему плохо. Беднейшие слои населения в этом вопросе поголовно безграмотны, даже средний класс пренебрегает элементарной гигиеной. Земские врачи сами не слишком чистоплотные и не особо следят за выполнением предписаний пациентами. Отсюда высокая смертность.
  
  Ответное послание мы писали вдумчиво и обстоятельно. Я набрался наглости и просил предоставить мне возможность выступить перед студентами факультета. Также обещал продемонстрировать 'движущиеся картинки'.
  
  Ответа от Николая Васильевича еще не было, а мы уже собирались в дорогу. Прежде всего пришлось поторопить наших художников. Общую раскадровку я им сделал сразу. Но теперь и мы с Артемом сами помогали рисовать, чтобы успеть все сделать до нашего отъезда. Чернов пробовал отснять на пленку. К сожалению, получалось это у него плохо. Несколько метров были полностью испорчены. Не тот свет в студии, не та скорость. Он не мог сдвигать ленту ровно на один кадр, пришлось обращаться к специалистам, чтобы сделали приспособление.
  
  К тому моменту, когда была готова стопка блокнотов с рисунками, Афанасий Петрович уже наловчился снимать покадрово. Только перенести все нарисованное на пленку требовалось много времени. Ассистировали ему Мишка и Пашка. Один ставил лист на подставку, второй убирал. Чернов щелкал ручкой камеры. За минуту они успевали отснять примерно полсекунды будущего мультфильма. Каждые два часа отдыхали, пили чай и снова продолжали. За день все сделали.
  
  А на следующее утро территорию школы огласил вопль убитого горем человека. Это Чернов обнаружил, что вся пленка засвечена и нужно начинать заново. В этот раз был тщательно проверены корпус аппарата и проявочная комната, а также были удалены из помещения все посторонние люди. Художникам не терпелось узнать, что получилось, но я их прогнал рисовать офорты к журналу на тему 'Стрептококки, методы лечения и профилактика'.
  
  Первый в мире мультипликационный фильм продолжительностью в четыре минуты смотрели всей школой. Шесть раз подряд. Ученикам понравились живые картинки. И только со второго или третьего раза стали вникать, о чем там идет речь. На мой взгляд, получилось наглядно. Мелкий черный микроб с острыми зубами цеплялся за ногу блохи. Та прыгала по людям и кусала. Микроб проникал под кожу. Люди болели, умирали, плакали. Грустно, но сама мультипликация сглаживала эффект. К тому же дальше шла оптимистичная информация о том, что нужно вываривать одежду и мыться в бане, тогда никакая блоха не выживет, ну и микробы вместе с ней. Симпатичная бабенка с фигуристыми формами наглядно демонстрировала это действие. Мои ученики только сожалели, что тема с баней и бабой в ней осталась в виде текста и за кадром.
  
  Этих фильмов сразу скопировали два десятка, отправив половину Сереге. Еще я рисовал плакаты, готовясь к лекции перед студентами-медиками. Если же меня не пригласят, тогда почитаю в местном обществе, куда тоже зазывали.
  
  Срочно вызвали из Крымской Веру Степановну, для того чтобы она 'изобрела' активированный уголь. Причем Серега планировал в ближайшее время оформить на него привилегию, только мы не думали, что это нам так быстро понадобится. Артём уже озаботился о заказе деталей для самогонного аппарата. У нас, конечно, он будет числиться как оборудование для химического кабинета, но суть от этого не менялась. Срочно покупались стеклянные флаконы с притертыми крышками. Мы готовили для Николая Васильевича большой подарок. Даже хирургический набор из двадцать первого века решили ему презентовать. Все равно на складе лежит без дела, а человеку реально пригодится.
  
  Приглашение от Склифосовского пришло как раз в тот момент, когда мы закончили все приготовления. Конечно, можно было еще много чего собрать, но и так все хорошо. Ожидаемо, что вся съемочная группа ехала в полном составе. Почему бы не показать студентам все наши (двадцать четыре!) фильма? Попутно что-то еще снимем, если сможем. На улице точно будет холодно для камеры, а в помещении может не хватить освещения.
  
  В этот раз я брал с собой братьев Румянцевых и близнецов. Ваську оставил в школе. Артём тоже отказался ехать. У него в мастерских начали собирать детали для двигателя мотоблока. По здравому размышлению мы решили, что небольшие мотоблоки могут стать серьезной подмогой для распашки целинных земель.
  
  Купцы, что приобрели земли по соседству с хутором, в первую весну много не напашут. Зато поймут все трудности поднятия целины. А к следующему году мы можем успеть предложить на продажу такую технику. Естественно, придется давать своих механиков, но для парней это будет первый заработок. И вообще, можем не продавать, а сдавать напрокат. Ладно, посмотрим, что вообще получится из этой полукустарной деятельности. Пока у меня по плану поездка в Москву.
  
  Снова ехали всем составом в первом классе. Для учеников я взял со склада в магазине приличные костюмы, пальто и обувь. Только мелкого Сашку Русланова пришлось одевать по спецзаказу. Общая худосочность мальчишки меня серьезно беспокоила. Я ему специально скармливал тыквенные семечки на случай того, что у Санька глисты. Отдельно покупали ему молоко. Так-то его в школе нечасто давали. Еще мясом подкармливал. Обычно это делал Васька. Приглашал по какому-нибудь пустяку к себе домой, а там были пироги с мясом от матери или сестры. Санёк сам все никогда не съедал. Приберегал братьям Митьке и Вовке.
  
  Остальным школьникам питания в школе вполне хватало. Белки они на рыбе и бобовых добирали, когда не было мяса в рационе.
  
  - Витаминов каких-то тебе не хватает, - сказал я как-то Саньке.
  
  Он, конечно, сразу же уцепился за новое слово. А я вспомнил, что витамины ещё не открыты. Еле выкрутился. Позже полистал у себя записи, нашел, что Николай Лунин писал об особых питательных веществах в молоке еще в 1880 году. Только это его наблюдение никого не заинтересовало. Думаю позже разобраться и с этим вопросом.
  
  Поездка в Москву для братьев Румянцевых в большей степени была поощрительным призом, на самом деле мне не требовалось столько помощников. Хотя этот 'приз' в начале февраля более чем сомнительный. В Москве морозы. Разве что из окна большой город посмотрят.
  
  Гостиницу 'Славянский базар' на девять человек я бронировал по телеграфу. Это самый центр Москвы, до Кремля несколько минут ходьбы. Думаю, мальчишкам понравится. Я шиковал. Вернее, не знал других гостиниц в Москве. Серега всегда в этой останавливался. А мне подходила гостиница, потому что Императорский московский университет совсем рядом. Так что место во всех отношениях удобное.
  
  Прибыли мы за два дня до назначенной встречи. Было время, чтобы осмотреться и отдохнуть. Московские морозы нас не сильно напугали. В Екатеринодаре тоже было холодно. На трех извозчиках добрались до гостиницы. По пути я давал Румянцевым последние наставления, как себя вести. Ребята волновались, но старались держаться с достоинством.
  
  - Промышленник Ситников с воспитанниками, - сообщил я регистратору.
  
  - Императорский фотограф Чернов Афанасий Петрович, - представился наш кинематографист.
  
  Насчет императорского фотографа он ничуть не приукрасил. Когда Александр III был с визитом в Екатеринодаре, то именно Чернов сделал восемнадцать снимков царя и царской семьи. Альбом с фотографиями был торжественно преподнесен государю.
  
  Заселились мы в четыре номера (я платил за всех). Ужин мальчишкам я заказал в номера, а мы с Афанасием Петровичем спустились в ресторан. Тот же Серега рассказывал, что сейчас в Москве это единственный ресторан с русской кухней.
  
  Выглядели мы с Черновым вполне достойно. Костюмы от Петрова сидели изумительно. Никаких покатых плеч, мятых складок на спине и узких в пройме рукавов, как у местных богатеев. Стильные галстуки, зажимы к ним и обязательные запонки на манжетах белоснежных рубашек подчеркивали элегантность наряда.
  
  Официанты в зале были под стать заведению. Все во фраках. Обслужили нас быстро и расторопно. Блюда мне понравились. Чернов еще заказал коньяк. Подали его в запечатанном графине. Цена у коньяка была высокой видимо за то, что графин был расписан позолоченными журавлями.
  
   - Любезнейший Николай Иванович, слышали поговорку 'завтракать до журавлей'? - поинтересовался у меня Чернов. - Собственно, из-за этого рисунка она и произошла. Господа, бывает, начинают с завтрака около полудня, но засиживаются в ресторане допоздна. Кто оплачивает счет, тому и дают графинчик в подарок.
  
  Завтракать на следующее утро в ресторане до тех самых 'журавлей' мы не стали. Слишком поздно этот завтрак начинался - в двенадцать часов дня. Мы намного раньше проснулись и оголодали. Наняли двух извозчиков, чтобы отвезли нас в приличный трактир. Наряжаться не стали. Все были в теплых пальто, вязаных джемперах и шапках-ушанках. Между прочим, тоже неизвестная местным модель. У крестьян есть какое-то подобие этого головного убора - треух. Но наши ушанки были пошиты лучшим мастером города. У мальчишек каракулевые, у нас с Черновым из дорогой норки. Такая же норка была и на воротниках пальто.
  
  В общем, как я и говорил, одеты были хоть и тепло, но стильно, потому половые в трактире просто не знали, как лучше обслужить господ. Я еще с собой попросил завернуть пирожков. Гулять в этот день по городу было проблематично. Метель разыгралась. От съемок улиц Москвы пришлось отказаться все по той же причине.
  
  Посыльного к декану медицинского факультета я отправил ещё в день нашего приезда. Сообщил, что прибыл и готов к демонстрации. Нас ждали пятого февраля к одиннадцати часам утра. Снова пришлось нанимать извозчиков. Вроде бы и близко до университета, но нести на себе проектор и все остальное добро не хотелось. Хотя потом тоже натаскались. От центрального входа сопровождающий довел нас до деканата. А там уже сами познакомились.
  
  Склифосовский произвел на меня самое благоприятное впечатление. Держался немного высокомерно, но без презрения. С достоинством, как и положено светилу науки. Я сразу предупредил, что часть лекции проведут братья Деевы. А я буду дополнять их рассказ, демонстрируя схемы. Возражений со стороны Николая Васильевича не последовало, похоже, ему саму было интересно посмотреть на то, что я наобещал в письме.
  
  Аудитория в стиле амфитеатра была полностью подготовлена к нашему вступлению. Окна не были зашторены, но сделать это труда не составит. Доску закрывало белое полотно, которое станет экраном. Николай Васильевич представил нас и расположился в кресле немного сбоку от кафедры. Студенты, проявив уважение к профессору, сразу стихли. Хотя шепотки и хихиканье с задних рядов все равно доносились. Это так они на Саньку отреагировали. Мол, мелкий пацан пришел лекцию читать.
  
  Начал я с общего обзора инфекционных заболеваний. Санёк, ничуть не смущаясь большой аудитории зрителей, демонстрировал плакаты чихающего и кашляющего человека, рисунки бактерий, вирусов. Дмитрий Ивановский еще в прошлом году провел исследования и выдвинул предположение о существовании вирусов. Только не довел до конца свою идею. Я же беззастенчиво ссылался на его имя. Вот он сильно удивится, когда узнает, что стал первооткрывателем вирусов.
  
  От вирусов я плавно перешел к теме гигиены, стал рассказывать о переносчиках болезней. Потом дал слово близнецам, чтобы они рассказали о стрептоциде. Братья не подвели. Аргументировать свое открытие долгими и кропотливыми исследованиями они не могли. И совершенно честно поведали о том, как под руководством учителя синтезировали краситель красного цвета. Дальше все случилось почти как в истории с настоящим изобретателем. Один из братьев поранил палец, и тот воспалился. А поскольку работал он с красителем, в рану попало вещество. И чудесным образом воспаление прошло. Близнецы попробовали специально присыпать любые ранки. Попутно стали синтезировать вещество и получили белый стрептоцид (стараниями Веры Степановны, конечно).
  
  И снова я взял слово, пришлось откровенно врать о том, что велись исследования препарата, заполнялись лабораторные журналы, где отмечались улучшения самочувствия у тех или иных больных. Сотрудничество с врачом городской больницы я тоже упомянул. Только там мы не занимались исследованиями, а конкретно лечили людей. Близнецы проверить или опровергнуть мои слова не могли, Румянцевы вообще из школы не выходили. Так что легенда сомнений не вызывала. Я продолжал расписывать уникальные свойства стрептоцида. Список показаний к приминению был обширен. Склифосовский даже из кресла вскочил, когда я дошел до гонореи, менингита и холеры.
  
  - Этого не может быть! - воскликнул Николай Васильевич, похоже, мне не веря. - Это же открытие мирового уровня! Вы должны были сразу заявить об этом!
  
  - Увы, - изобразил я печаль на лице, - мы простые энтузиасты из провинции. Мало кто прислушивается к тому, кто не получил достойного образования в университетах.
  
  Студенты притихли и внимали нашему диалогу.
  
  - У вас имеется это вещество для проведения более детальных клинических исследований? - поинтересовался Склифосовский.
  
  - Да, в большом количестве, - кивнул я на братьев Румянцевых. Те сразу поставили коробку перед профессором. - Инструкция и дозировка прописаны и вложены внутрь, - дополнил я.
  
   Зрители разом загомонили. Дождавшись, когда все успокоятся, я продолжил дальше, шокировав в очередной раз публику тем, что близнецы еще одно вещество открыли. И снова братья рассказывали, как взяли известный опыт получения салициловой кислоты из коры ивы (на кой ляд это им понадобилось, прошло мимо публики), затем синтезировали на основе этой кислоты новое вещество и предположили, что свойства оно будет иметь схожее. Но если салициловая кислота обжигает желудок, то наш аспирин приятен во всех отношениях.
  
  А я продолжил перечислять якобы наши исследования. Кроме снижения температуры и обезболивающего эффекта, не забыл сообщить, что наше лекарство и от похмелья неплохо помогает, чем развеселил народ.
  
  - Про аспирин я читал в вашем журнале, - вставил слово Склифосовский. - Не скрою, что доверия сей препарат у меня не вызвал.
  
  - Это вам для исследования его свойств, - передал я следующую упаковку профессору и объявил о начале демонстрации кино.
  
  Первым показали фильм про аспирин, дальше 'Голод'. После этого я остановил показ и устроил небольшую лекцию по оптике, кино и, в частности, о мультипликации. Мультфильм 'Вошь' вызвал очередную бурю эмоций. Я не просто наглядно доносил информацию, а сообщал малоизвестный факт о разносчиках тифа. Зал забурлил, со мной начали спорить, выкрикивая что-то с мест. Николай Васильевич эти дебаты прервал, сообщив, что у каждого из сидящих в зале имеется возможность доказать или опровергнуть информацию вне стен аудитории, и провести собственные исследования.
  
  Снова мы продолжили показ фильмов, веселя студентов. Кино понравилось всем без исключения. Только Склифосовский сидел задумчивым.
  
  - Николай Иванович, мне хотелось бы побеседовать с вами более предметно, - предложил он.
  
   Договорились, что завтра, в субботу, он примет меня у себя дома. Вот и хорошо. Румянцевым я жестом показал, что вытаскивать чемоданчик с подарочным инструментом не стоит. Завтра его преподнесу.
  
  Брать кого-то в сопровождение я не стал. Мальчишкам не по статусу, Чернов немного не в теме. Но подарки я захватил все. На лекции со студентами мы не до всех наших 'открытий' успели дойти. Например, я не стал демонстрировать активированный уголь, чтобы еще больше не шокировать публику. Теперь же вручил аптечный набор вместе с хирургическим чемоданом. Не забыл и супругу хирурга. Софье Александровне презентовал красиво оформленные коробки с халвой и зефиром. Эти сласти Екатерина Михайловна начала продавать у себя в бакалейной лавке.
  
  Из домочадцев меня познакомили только с дочерью Тамарой. Больше никого из детей Николая Васильевича не было дома.
  
  Насчет чая договорились попозже и перешли сразу в кабинет. Первое, что меня приятно удивило, это стопка моих журналов, аккуратно сложенная на краю стола. И, собственно, разговор начали с 'Науки и жизни'. Я врал много и вдохновенно. Ничуть не принижая своих достоинств, расписал, что с детства был любознательным ребенком. Закончить гимназию не удалось, но я добирал знания по учебникам. Очень повезло познакомиться с семьей Ивановых. Многие статьи написаны по привилегиям и открытиям, сделанным этим семейством.
  
  Далее я перешел к рассказу о своей школе, где собрал уникальных детей. Про близнецов рассказал чистую правду. То, как они поглощали любые знания, стало уже легендой нашей школы. В какой-то момент теорию они начали воплощать на практике, и мы увидели блестящий результат в виде стрептоцида, аспирина и активированного угля.
  
  - Николай Иванович, вы же понимаете, что эти все открытия в первую очередь нужно было демонстрировать в Петербурге?! - с долей возмущения в голосе поинтересовался Склифосовский.
  
  - С петербургскими демонстрациями у меня не сложилось, - признался я и пересказал эпопею с Русским техническим обществом.
  
  - Это ваше развлечение - кино, конечно, тоже интересное, но совершенно неважное, - отмахнулся Николай Васильевич. - Я говорю о препаратах и исследованиях.
  
  - Мы начали их производить, скоро получим разрешение на занятие аптекарской деятельностью, - объяснил я положение дел.
  
  - Мне прислали приглашение возглавить институт усовершенствования врачей в Петербурге, - сообщил тем временем Склифосовский. - Что вы думаете по поводу того, если я предложу вам там место?
  
  - В качестве кого? - совсем не обрадовался я подобной перспективе. - Университетского образования у меня нет, как и свидетельства об окончании гимназии. Меня просто не примут.
  
  Спустя час нашей беседы Склифосовский уяснил, что я заинтересован в том, чтобы сам светило медицины продвигал наши лекарства. Еще я предложил Николаю Васильевичу прислать на время каникул в мою школу сына Владимира, которому на данный момент было только девять лет. Биографию Склифосовского я перед поездкой в Москву внимательно изучил. Смерть Владимира станет причиной инсульта Николая Васильевича. Отчего умрет Владимир, информации было мало. По одной версии - от туберкулеза, по другой - самоубийство. Якобы в университете парень примкнет к студентам-революционерам, но не сможет выполнить поручение террористов и повесится.
  
  Пока есть время и возможность, я хотел повлиять на мировоззрение мальчишки. Пусть потрётся среди моих учеников, пообщается, почувствует разницу между гимназией и тем, что преподавалось в школе.
  
  Какие-то сомнения у Склифосовского по поводу сына были, но тут я напомнил про братьев Румянцевых, которых буквально вытащил из нищеты, а сейчас парни подают такие надежды, что стоит ждать от них мировых открытий (уж я-то об этом позабочусь).
  
  Расстались мы с Николаем Васильевичем довольные друг другом. Он обещал меня пригласить в Петербург хотя бы для того, чтобы познакомить с уважаемыми людьми. Так сказать, 'ввести в общество'. Я в свою очередь пообещал снять фильм о методах врачевания Склифосовского. Только согласовать подходящий день заранее не мог. Когда будет ясная погода, тогда и снимем кино.
  
  Случилось это через два дня. За нашей группой прислали сопровождающего. Пожилой мужчина пояснил, что господин Склифосовский находится в клинике на Девичьем поле, где проводит практические занятия перед студентами. Туда мы и поспешили.
  
  Фильм должен был стать не только постановочным, но и пропагандистским. Из привезенных запасов я раздал всем присутствующим маски на лица. Кто-то из студентов на задних рядах амфитеатра попытался вякнуть против. То есть они мою первую лекцию прослушали, но выводов не сделали.
  
  - Покиньте аудиторию, - сухо попросил Склифосовский того крикуна и первым надел маску на лицо.
  
  Конечно, я мог много чего еще рассказать по поводу стерилизации помещения и огромного числа людей в нём. Только аргументировать эти слова промышленнику из Екатеринодара было нечем. Ничего, постепенно доберусь и до этой темы. Чернов тем временем начал снимать подготовку хирурга и инструмента. Мой подарок сверкал металлом и вызывал невольную зависть у всех присутствующих. Склифосовский явно решил прихвастнуть наличием такого числа отличных инструментов. Не думаю, что все десять скальпелей понадобятся для операции на бедре пациента, но смотрелись они хорошо. Так же, как и зажимы, и прочие инструменты хирурга. Николай Васильевич проводил одну из известнейших своих операций по образованию ложного сустава. Позже этот метод назовут 'русский замок' или 'замок Склифосовского'.
  
  Чернову я велел беречь эту пленку пуще глаза. Второй дубль сделать не получится, как и выбраться в Москву в ближайшее время. Профессора ждет переезд и ему будет не до наших фильмов. После операции я попросил у Склифосовского еще немного внимания, чтобы сделать карандашные наброски его самого.
  
  - А вы неплохо рисуете, - похвалил он меня. - Действительно, у вас разнообразные интересы.
  
  Больше задерживаться в Москве смысла не было, и я отправился на вокзал покупать билеты. Весь обратный путь мальчишки делились друг с другом впечатлениями, Мишка и Пашка, которые присутствовали при операции, расписывали 'ужасы и кровь реками', Чернов почти всю дорогу спал, а я рисовал.
  
  Удивительно, но никто из студентов Склифосовского не был в курсе, что этот аристократичный по внешнему облику человек участвовал в четырех войнах. Именно картинки полевого госпиталя я и хотел добавить в фильм. Хоть самому Склифосовскому я не сказал, но для себя решил, что этот фильм будет полностью о великом хирурге.
   Комментарий к
   https://motoblok.populjarno.com/photo/chertezhi_motobloka/dvigatel_na_motoblok_svoimi_rukami/dizelnyj_dvigatel_toplivnaja_sistema/13-0-113
  
  ========== Часть 32 ==========
  
  Позже в одном из писем Николай Васильевич немного возмущался, что слава в столице опередила его самого. Он только прибыл в Петербург, а уже был невероятной знаменитостью. Фильм 'Русский хирург' прошел по всем иллюзионам. Но главное, что его посмотрели в петербургской 'Звезде'. А потом сама герцогиня Мекленбург-Стрелицкая Екатерина Михайловна обратила внимание на 'движущиеся картинки'! Безусловно, 'Звезду' она не посещала. Но через доверенных людей прислала приглашение на демонстрацию в Михайловском дворце. Представляю состояние Лешки-киномеханика, когда ему эту новость сообщили.
  
  Институт усовершенствования врачей, куда пригласили Склифосовского, как раз находился под покровительством Екатерины Михайловны, герцогини Мекленбург-Стрелицкой. Я бы сказал, что сейчас под покровительством этой женщины находятся все более-менее значимые медицинские заведения в Петербурге. Это и Елизаветинская больница для детей, и Повивальный институт, и Крестовоздвиженская община сестер милосердия. Тем более удивительно, что герцогиня заинтересовалась кинематографом.
  
  Честно говоря, я где-то в глубине души надеялся, что будущий император Николай II, любитель фотографироваться, не упустит такую забаву. Допустим, он был занят поездкой во Владивосток и Японию, в прошлом году был голод и он принимал участие в благотворительной деятельности. Но мы демонстрируем кино уже несколько месяцев, а позвала нас только герцогиня. Серега с 'группой поддержки' два дня крутил фильмы в Михайловском дворце.
  
  Как все же влияет кино на сознание людей! Народ безоговорочно верил тому, что видел на экране. Склифосовский был одним из немногих, кто вначале проверял информацию, не доверяя нашим заверениям. Стрептоцид он начал тестировать на добровольцах в больницах. Результаты были выше всяких похвал. Склифосовский написал по этому поводу доклад. И все в сумме вместе с демонстрацией фильма послужило причиной того, что создателей лекарства пригласили в Петербург. Мне тоже рекомендовалось прибыть, поскольку я считался опекуном близнецов. Фамилия Веры Степановны стояла второй в привилегии на изобретение лекарства, и ее присутствие также было обязательным.
  
  Когда Артем понял, что мы дружно сматывается в поездку, сразу взвыл.
  
  - Оставь Ваську в школе, - предложил ему я. - И отправляйся в Крымскую.
  
  - А как же наш культиватор? Твой Васька в большей степени электрик и управленец. Он мастерские не потянет.
  
  - Значит, ученики пока будут заниматься чем-то другим, - не увидел я проблемы. - Давай им учителя музыки пригласим. Пусть попоют хором или, как рекомендовал Серега, поучатся те, кто способные, игре на гитаре. Скоро подсохнет земля и потеплеет. Будут в футбол играть.
  
  - Еще хутор нужно проведать, - напомнил Артём.
  
  - Ничего с хутором не случится. Архип мужик разумный. Были бы проблемы, он бы и сам дорогу в школу нашел. Приезжал же за керосином после Нового года и сейчас приедет, если приспичит.
  
  Артём почти успокоился и если стенал, то показушно. С прибытием Веры Степановны совсем затих, не до того стало. Мы вытащили упакованные и спрятанные в подвале ноутбуки. В школе все подзарядили и, запершись в доме на Медведовской, начали листать сохраненную информацию на внешних носителях.
  
  Первое, на что я обратил внимание, это дата смерти герцогини Екатерины Михайловны - тридцатое апреля следующего года. Не выдержит сердце. Косвенной причиной станет осложнение после перенесенного гриппа, которым она заболеет в июле.
  
  Вера Степановна обнаружила еще одну важную информацию. Спорный вопрос, что причиной смерти Александра III станет нефрит. Почки, конечно, тоже сыграют свою роль, но на вскрытии патологоанатом укажет прежде всего на гипетрофию сердца. И если к этому добавить излишнюю тучность и увлечение алкоголем, то шанса спасти государя у нас не было. Ему на смену придет все тот же Николай II.
  
  'Мой сын неспособен править Россией! Он слаб. И умом, и духом. Еще вчера, когда умирал отец, он залез на крышу и кидался шишками в прохожих на улице... И это царь? Нет, это не царь! Мы все погибнем с таким императором. Послушайтесь меня: я же ведь мать Ники, и кому, как не матери, лучше всех знать своего сына? Вы хотите иметь на престоле тряпичную куклу?' - зачитывала Вера Степановна слова вдовой царицы Марии Федоровны, когда та отказалась давать клятву Николаю II.
  
  - Вера Степановна, а как насчет антибиотиков? - поинтересовался я, подразумевая, что почечную болезнь Александра III можно предотвратить.
  
  - Пока никак, - отрицательно покачала она головой. - Пойми, у меня не та специальность. Мне недостаточно прочитать учебник. Уйдут годы поиска и экспериментов даже при условии, что мы знаем, что ищем. Зато у нас есть владения в Никополе, где Серега начал что-то колупать. Пусть еще не активно работают, но немного марганца уже можно получить.
  
  - Марганец для врачей вещь полезная, - согласился я. - Но, увы, не антибиотик. Хотя, думаю, Склифосовский оценит такой антисептик.
  
  - Николай, благодаря раствору перманганата калия, то есть марганца, мы получим изоникотиновую кислоту. А гидразид изоникотиновой кислоты есть изониазид, - 'просветила' нас с Артёмом Вера Степановна.
  
  - Э... - произнесли мы с другом хором.
  
  - Такое впечатление, что вы ничего не читали из того, что я вам оставляла! - возмутилась женщина.
  
  - Верочка, мы, конечно, читали, даже буквы знакомые находили, - попытался успокоить супругу Артём. - Только толку?
  
  - Изониазид - противотуберкулезный препарат, - милостиво сообщила Вера Степановна.
  
  - Вот это да! - не удержался я от возгласа.
  
  - Кстати, на всякий случай предупреждаю, что препарат токсичен для собак.
  
  - Вера Степановна, собаки сейчас вторичны, вы подумайте, как это все легализовать.
  
  - Не сразу и не быстро. Кроме близнецов, у меня кандидатов нет. Но им придется реально заниматься, изучать, исследовать воздействие, под микроскопом отслеживать мокроту больных, отмечать то, как исчезнут палочки Коха. То есть от начала и до конца описывать и предоставлять промежуточные данные хотя бы тому же Склифосовскому.
  
  - Как вернемся из Петербурга, сразу озадачим мальчишек, - пообещал я. - Они сейчас на волне энтузиазма исцелить весь мир, так что, думаю, сопротивляться не станут.
  
  - А аптека, а все остальное? - напомнил Артём. - Вера, ты же братьев в Крымскую увезешь?
  
  - Фармацевт у нас имеется. Запросил, зараза, десять процентов. Еще госпожа Губкина в долю вошла. Пять процентов за то, что протолкнула наше заведение где-то в верхах. Открыть аптеку и в этом времени не так-то просто. Зато можно надеяться, что Екатерина Михайловна будет за н