'Вместо пролога'.
  (Из книги 'История Южной Америки: Инки' - АИ)
   'Несколько растерянных грязных оборванцев, стоящих на коленях посреди площади - а напротив них восседающий на каменном троне Великий Инка, презрительно смотрящий на сваленное в кучу перед его ногами оружие белокожих пришельцев. Рядом стоят индейские воины в сверкающих на солнце стальных кирасах, через плечо перекинуты ремни винтовок - знаменитая 'Громотрубная армия' инкского генерала Атока. Именно это картина 19 века в настоящее время является для европейцев первой ассоциацией, когда речь заходит о второй (первая, как нам известно, произошла за 5 лет до этого в Тамписе) встрече конкистадоров с инками. И хоть сейчас мы все прекрасно знаем, что все было не совсем так, а Великий Инка хоть и находился в это время неподалеку, но лично встречаться с 'белокожими чужаками' не посчитал нужным, картина неплохо передает атмосферу того времени.
  
   Отправляясь в 1530 году в Тауантинсуйу, Писарро рассчитывал встретить там отсталое государство медного века уровня государств ацтеков и майя - которое, однако, имеет много золота и серебра. В подтверждение первому выступало то, что Писарро до этого уже бывал в Тамписе и стальные изделия ему не попадались на глаза, а в подтверждение второму - показания предателей из пленных торговцев. Как мы теперь знаем, причиной этому было то, что до открытия конвертерного способа получения стали, которое датируется 1522 годом, инки мало пользовались железом. И если в древней Европе в связи с исчерпанием легкодоступных месторождений олова были вынуждены перейти к его использованию (несмотря на то, что тогдашнее железо во всем уступало бронзе), то индейцы Анд продолжали развивать цветную металлургию, открывая новые металлы и создавая различные сплавы на их основе.
  
   Таким образом, целью второй экспедиции Писарро было провести разведку, узнать поподробнее про инков - и, если подвернется возможность, приступить к завоеванию Тауантинсуйу. Каково ж было удивление конкистадоров, когда их захватила в плен армия, имеющая гораздо лучшее, чем у них, вооружение!
  
   Однако, Писарро сориентировался достаточно быстро. Если нельзя взять силой - можно взять хитростью. Еще пока их конвоировали до тамбо в окрестностях Тамписа (где, на самом деле, и происходила та встреча), он обратил внимание на интерес индейцев к их лошадям - и решил, что на этом можно неплохо нажиться. Да за лошадей они отвалят золота по их весу! На тот момент Писарро еще не знал, что и с золотом его постигнет неудача. На тот момент у инков это был крайне редкий металл, о продаже которого не могло быть и речи! Лишь когда один из его солдат украл золотую статуэтку и попытались определить его пробу - оказалось, что золота там нет.
  
   И вот когда Писарро и его солдат привели на тамбо, а к ним явился, как тогда посчитал Писарро, Великий Инка - он гордо заявил претензии на 'нападение инков на мирное посольство', отправленное кастильским королем для установления дипломатических отношений с Великим Инкой и заключения договора о взаимовыгодной торговле...
'
  
  Глава 1.
   Междоусобная война все еще была важнейшей проблемой
  на тот момент. Убив Атауальпу, испанцы проявили себя поборниками
  дела Уаскара. Местное население и приветствовало их как таковых,
  а китонцы, вероятно, воевали с ними больше как с защитниками их
  поверженных противников, чем как с передовым отрядом иностранного
  вторжения. Несомненно, Писарро полностью понимал, откуда к ним
  такое отношение, и он этим бесконечно пользовался. Его солдат часто
  встречали как освободителей. Это было особенно заметно в Хаухе, где
  местные жители безжалостно преследовали оставшихся в живых китонцев
  и предавали в руки испанцев всех, кого им удавалось найти. Китонцы же,
  по мере своего продвижения на юг, в отместку стали придерживаться
  политики выжженной земли.*(81)

  
  (Тауантинсуйу, Гуйякиль. Середина марта 1532 года)
   Чем дальше продвигался отряд Писарро, тем больше подозрений возникало у его командира. Похоже, пленный индеец, который научил нескольких его людей говорить на кечуа, ловко обманывал их, желая чтобы те доставили его в свою империю, где можно будет бежать к своим. Если верить его словам, сейчас они должны находиться в богатой стране, где, однако, не знают ни железа, ни пороха, однако есть огромнейшее количество золота. Вот только почему-то те стрелы, что пускали в его людей местные дикари, были с самыми что ни на есть стальными наконечниками - причем, достаточно высокого качества. Ружей пока видеть не доводилось, но староста одной из сожженных его людьми деревни перед казнью грозился какой-то 'Громотрубной армией':
   - Придет Сапа Инка с Громотрубной армией - и тогда всем вам конец, - нахально заявил он перед смертью.
  
   Тогда, когда они только вторглись в так называемую 'провинцию Гуйякиль', Писарро придал мало значения этим словам, но чем дальше они продвигались - тем больше становились подозрения. Ведь 'громовой трубой' местные племена вполне могли назвать что-то вроде своей версии ружей или пушек - и командиру конкистадоров это не нравилось. Если у местных племен есть пушки, и они более-менее неплохо умеют их применять - стоит ожидать серьезных проблем.
  
   А потом началась эта беспрерывная война... Местные жители и не думали давать полевое сражение. Они всем селением снимались с места и уходили в леса, где из-за каждого куста теперь могла прилететь стрела со стальным наконечникам. Хорошо еще, что луки у местных были откровенно слабыми - из-за чего спереди доспехи не пробивали, только сбоку. Иначе, учитывая отличное качество стали на наконечниках - Писарро быстро определил, что она будет получше толедской - потери были бы огромны. 'Если б даже у инков не было золота, - подумал тогда Писарро, - То с продажи одной только стали можно было б получать огромные доходы. А уж если достать мастеров, которые ее делают...' Даже так было убито более двух десятков человек, а еще большее количество получило ранения разной степени тяжести. Однако нужно было любой ценой двигаться вперед - обратной дороги все равно не было. Нужно было добраться до Тумбеса, а там уж смотреть по обстановке. Либо поторговаться с тамошними чиновниками об условиях возвращения в Панаму, либо продержаться до прихода корабля и уплыть. Что с ходу завоевать эту страну не получится было уже понятно - впрочем, Писарро предполагал это еще на этапе сбора отряда. Неполные две сотни слишком мало для завоевания огромной страны. Но для разведки хватит - а там по возвращению в Панаму они навербуют тысячу-полторы желающих обогатиться золотом инков и отправятся в новый поход.
  
   Очередной день начался с хорошей новости - разведчики наконец-то вышли к берегу большого залива, посреди которого виднелся большой остров, который и узнал Писарро. Они почти добрались до Тумбеса, где бывали в прошлый раз. Теперь они переберутся на этот остров, а затем можно будет и отправиться в сам Тумбес, где они были несколько лет назад... Потому, оценив обстановку, Писарро приказал разбивать лагерь и начинать строить плоты.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, окрестности Тамписа. Апрель - июнь 1532 года)
   Уалтопа с Атоком не подвели. Испанцам без особого сопротивления (стрелы с доставленными стальными наконечниками из кустов от местных жителей Гуйякиля не в счет) дали добраться до гуйякильского залива и перебраться на остров Пуна - где их уже поджидали лучшие из солдат Громотрубной армии, которых дополнительно готовили к ведению ночных сражений. В первую же ночь отряд Писарро и повязали. Как докладывал Аток, нападение было совершено под утро, когда испанцы спали крепче всего. Немногочисленных часовых сняли по-тихому - в лесах Пуны индейцы чувствовали себя как дома, однако по-тихому повязать всех не получилось. Кто-то проснулся и даже смог поднять тревогу, но было уже поздно. Лишь десятка два успели сорганизоваться и оказать сопротивление, но церемониться с ними не стали - расстреляли из 'ручных громовых труб'.
  
   Сложнее всего оказалось с лошадьми. Как обращаться с ними солдаты Атока понятия не имели, потому большинство животных просто разбежалось по острову и теперь их предстояло вылавливать. Еще интересной новостью стало то, что в лагере конкистадоров было обнаружено несколько связанных индейцев, оказавшиеся захваченными в плен бывшими торговцами. Как оказалось, они учили конкистадоров языку кечуа, давали информацию об устройстве страны и ее богатствах, а сами в свою очередь изучали испанский. Все они, как оказалось, 'предали наших богов' и стали поклоняться 'богу белокожих чужаков'. После короткого суда все они были казнены за измену Сапа Инке.
  
   В лагере были также захвачено большое количество испанского оружия и снаряжения - в том числе 'большие железные ножи', арбалеты, две больших громовых трубы (которые, по словам Атока, артиллеристы его армии охарактеризовали как 'редкостную дрянь' и предложили отправить в переплавку) и несколько 'ручных' (получивших от стрелков столь же нелестную оценку), кирасы, шлемы и т.д. Там же обнаружили несколько 'очень грязных людей' и индейцев неизвестных племен.
  
   После захвата всех 'белокожих чужаков' заперли в несколько заранее построенных больших сараев, в отдельный сарай заперли и индейцев с неграми. Сами солдаты, участвовавшие в операции по захвату, также отправились в карантин. Поскольку же точных сроков карантина при различных возможных заболеваниях я не знал, решили взять с запасом - два месяца. За это время любая болезнь должна проявится...
  
   А пока было время приготовиться к встрече следующих партий любителей чужого добра - отрядов Беналькасара и де Сото. Насколько знаю, прибыть они должны были в конце мая - после чего начнут морем переправлять людей в район Тангарары на 120 км к югу от Тамписа. Что ж, нужно подготовиться к встрече незваных гостей. Как и куда они приплывут было понятно - подготовить достойную встречу было несложно. Как известно, одна пушка на берегу стоит десятка в море. А пушек можно разместить далеко не одну - да и характеристики у них куда лучше испанских. Потопим прежде, чем те зайдут в зону окажутся на дистанции стрельбы из своих пукалок. Здесь вам не там, ружей и сабель против бронзовых топоров не будет. В игры с техническим превосходством можно играть и наоборот. А со временем оно будет еще нарастать. Так что держитесь, испанцы! Заканчивается ваше господство - хоть сами вы этого еще и не понимаете.
  
   Ждать прихода новых конкистадоров пришлось почто полтора месяца. Сообщение о появление на горизонте 'большой лодки под парусами' пришло в конце мая. Как докладывали спустя всего несколько часов, вражеский корабль без всякой опаски, как в своих водах, двигался в сторону Тумбеса, явно не ожидая никакого противодействия. В ответ на стрельбу с берега испанцы успели сделать лишь один залп из 2 орудий, причем оба ядра ушли в пустоту. А вот солдатам Громотрубной армии с суши стрелять было куда удобнее. Расстрелянный сразу из двух десятков орудий вражеский корабль быстро пошел ко дну, а экипаж попытался спастись на шлюпках - но приплыл прямо в плен.
  
   А вот со вторым кораблем вышла промашка. Похоже, когда спустя три дня они прибыли - кто-то из экипажа заметил затонувшую на мелководье посудину предшественников. В Результате почти день корабль маячил на горизонте, и лишь на следующее утро направился в порт. Не знаю, что подумал командир вражеского корабля, но он решил обойти остров с другой сторону - где, впрочем, тоже была засада. И, получив несколько прямых попаданий, вражеский корабль выбросился на мель. На берег материка любители быстрой наживы ступили уже в качестве пленных.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, окрестности Хатун Ирриру. Май 1532 года)
   Новый мост выглядел внушительно. Это была уже не традиционная в Андах подвесная конструкция. Новый мост строился из огромных бревен твердых пород деревьев, которые с огромным трудом доставили из лесов на восточной окраине сюда, в центр Тауантинсуйу, а затем с не меньшим трудом изготавливали и устанавливали из них мостовые конструкции. С теми же затратами сил и ресурсов можно было бы построить десятки обычных подвесных мостов - но только такой мост выдержит вес чугунных балок и движущихся по ним железных повозок, что не могло не вызывать восхищения у спроектировавшего (ну, точнее, проектировал-то его не столько он, сколько сам Сапа Инка) и построившего его мастера. Его община многие десятилетия занималась тем, что строила общины там, где прикажут - но создавать такие конструкции прежде не доводилось никому.
  
   'А ведь это только начало! - думал Хатун Чака, глядя на получившуюся конструкцию, - Даже на линии Ливитака-Пайтити их должно быть с десяток. А ведь, как говорил Сапа Инка, это только начало! Следом предстоит строить дорогу, соединяющую эту линию с Куско, а потом будет еще много дорог'.
  
   И хоть все испытания еще не закончились, инженер уже был уверен, что все выйдет нормально. Как говорил Сапа Инка, рассчитывался мост с очень большим запасом прочности. Мало ли что... А вот сейчас проходили и первые 'обкатки моста'. По проложенной железной дороге (на данный момент было построено 8 км от Хатун Ирриру в сторону лесов Пайтити) запускали загруженные камнями вагоны, которые разгоняли дрезиной. При подъезде к мосту ее отцепляли и тормозили, а вагоны продолжали движение, разгону проезжая мост и еще сотню метров за ним. Никаких серьезных происшествий не было - только треснул один из рельс, но из-за малой скорости вагоны остались на рельсах. И начальник строительства уже говорил, что через месяц будут открывать движение на первых 10 километрах железной дороги, что позволит избавиться от одной дополнительной перегрузки на порогах и уменьшить число занятых на доставке руды людей. Хотя, конечно, до полной постройки дороги еще далеко... Но когда она будет достроена - сразу же освободятся от работы тысячи людей.
  
   Правда, Сапа Инка вообще говорил, что такие вот деревянные мосты - это лишь временная мера. Через некоторое время на смену им придут металлические конструкции - хотя Хатун Чака было сложно представить, как можно изготовить такие большие металлические балки. Но это не его дело - пусть им занимаются те, кто работает с железом...
  
  ***
  (Юкатан. Февраль - май 1532 годов)
   Последняя часть отряда Кискиса прибыла в Тулум в начале 1532 года - и теперь под командованием Кискиса было почти 2200 человек. Учитывая вооруженность ружьями (на данный момент у Кискиса было в армии 750 стрелков), пушками (40 орудий) и стальным оружием (прежде всего, топорами), это была мощнейшая армия на Юкатане. Еще две тысячи солдат - вооруженных полутора сотнями ружей, двумя десятками откровенно примитивных пушек, некоторым количеством больших железных ножей и топорами - были у Гонсало Герреро, который был фактическим правителем Тулума.
  
   За прошедшее время людям Кискиса и Гонсало Герреро смогли также и наладить некоторые необходимые производства. Были получены первые партии пороха собственного производства, несколько выросло качество производимых металлических изделий из стали и меди. Солдаты Кискиса из предыдущих партий уже научились свободно говорить на языке майя. Начали вести разведку прилегающих земель и готовиться к дальнейшим действиям.
  
   Однако нападение застигло их неожиданно. В марте 1532 года *(82) новый отряд под командованием Франсиско Монтехо (только уже не того, что командовал конкистадорами прежде, а его имеющего такое же имя сына) с семью сотнями солдат высадился в Чакан Путуме. Прежний правитель Чакан Путума Моч Ковох умер два года назад - и теперь его наследники посчитали, что для них будет выгодно заключить союз с испанцами. После этого, имея договор с Чакан Путумом, армия Монтехо-младшего двинулась на Канпеч, где, с ходу захватив город, испанцы основали свою новую колонию, также получившую название Саламанка. После чего начали готовиться к завоеванию соседних государств.
  
   Как быстро поняли Кискис и Укумари, прибытие испанцев быстро раскололо государства майя на несколько лагерей. Гонсало Герреро удалось договориться о союзе с правителями Ах Кануля, Кехпеча и Экаба. На стороне Гонсало Герреро и Кискиса оказались Ахкинчель, Чикинчель, Купуль, Уаймиль. Первым делом объединенная армия Кискиса и Герреро двинулась на прежде захваченный чаканпутумцами город Коба. Артиллерия и огнестрельное оружие позволили китонцам быстро разгромить в полевом сражении оставшуюся здесь часть армии Чакан Путума, после чего наместник города сдал его без боя. Помня штурм Тулума, тот и не надеялся удержать город, где даже не было крепостных стен.
  
   После этого чектамальско-уаймильская армия двинулась через государство Купуль к городу Текох страны Ахчинкель, где должны были соединиться с армиями Купуля, Чикинчеля и Ахчинкеля. Одновременно армия Чектамаля под командованием Гонсало Герреро двинулась в новый поход на Экаб. Впрочем, не сидели на месте и конкистадоры. Основав колонию в районе Канпеча, они двинлись на восток через земли Ах Кануля, Титуль Шиу и Хокаба, также направляясь в сторону Текоха...
  
   ***
  (Тауантинсуйу, окрестности Тамписа. Июль-август 1532 года)
   Франсиско Писарро с его разоруженными солдатами были доставлено на тамбо на расстояние дневного перехода от Тамписа. Как докладывали мне, поначалу Писарро пытался изображать возмущение тем, что инки-де 'вероломно напали на мирное посольство' от короля Испании, посланного дабы установить торговые отношения с Великим Инкой, а затем еще и целых два месяца продержали взаперти. В дело влез также присутствовавший (и также уцелевший) священник, который попытался обвинить инков в язычеству и даже поклонению дьяволу и заявил, что Великий Инка должен принять христианство и обратить в него весь свой народ, ибо иначе непременно попадет в ад на вечные муки. но Уалтопа быстро объяснил, что если не нравится такое положение - его можно быстренько исправить. Казнив всех чужаков за нападение на подданных Сапа Инки - как прежде поступили с их проводниками-переводчиками, казненными за измену. В дополнение еще выдвинул к ним претензии за нанесенный ущерб.
  
   После этого начался уже более конструктивный договор. Еще в пути заметив интерес индейцев к лошадям, Писарро немедленно предложил менять их на золото и оружейную сталь, однако Уалтопа внезапно огорошил конкистадоров. Он заявил, что золото слишком редко и ценно, и потому не может вывозиться за пределы Тауантинсуйу - мол, инки не продают 'металл Солнца'.
  
   Поначалу Писарро не поверил в то, что у инков нет золота, но скоро произошло ожидаемое мной событие, которое стало 'подтверждением'. На тамбо повсюду было множество изделий, изготовленных из 'абиссинского золота'. Только испанцы-то этого не знали. Вот вскоре один из конкистадоров и не выдержал - спер небольшую статуэтку. Вора, правда, быстро обнаружили и немедленно казнили, но испанцы за это время успели проверить статуэтку - и понять, что это никакое не золото. Просто внешне похожий сплав.
  
   Это событие сразу сказалось и на переговорах. Поняв, что золота ему тут не достать (во всяком случае, в значительных количествах), Писарро решил делать бизнес на другом. И первым же делом предложил закупать оружейную сталь, взамен поставляя в Тауантинсуйу лошадей. А уж если Великий Инка передаст им технологию ее производства... Тут Писарро обещал в буквальном счете золотые горы (в том числе - вот ирония этого мира - поставки в страну 'Металла Солнца' для нужд Сапа Инки). Но тут Уалтопа также ответил отказом, сообщив, что имеющиеся объемы производства не позволяют продавать сталь чужеземцам, а технология производства - секрет, который знают лишь создавшие этот сплав жрецы и металлурги. И они его никому не расскажут. Потому если Писарро хочет торговать - пусть ищет другие товары.
  
   Переговоры шли почти полмесяца. Писарро несколько раз делал вид, что раз договориться не удалось - то он отправится к своему королю и никакой торговли не будет. Но на следующий день - поняв, что инки не собираются его упрашивать - сам же предлагал продолжить переговоры. Но тут и Уалтопа сделал вид, что лично общаться с Писарро много чести, а все дальнейшие переговоры были возложены на торговцев-чинна. В конечном счете, им все же удалось договориться. В начале августа 1532 года был подписан торговый договор. Согласно нему, испанцы поставляли в Тауантинсуйу лошадей, оплата за которых производилась поставками тканей из хлопка, меди, олова и латуни в слитках и различных издельях, керамической посуды и... коки.
  
  ***
   (Тауантинсуйу, железная дорога 'Ливитака - Пайтити'. Август 1532 года)
   Открытие движения по первым 10 километрам железной дороги от Хатун Ирриру в сторону Пайтити произошло на 17 день Месяца Поливки. По правде говоря, первый участок дороги был построен уже почти месяц назад, а техническое движение - подвоз рельс, шпал и щебня на тележках - началось и того раньше, но только недавно наконец-то была достроена линия связи, установлены семафоры, построены станционные пути, достроено вагонное депо 'Апуримак'. А также построена 'времянка' к пункту перегрузки на берегу реки. Теперь доставляемый по реке уголь должен был временно складироваться на пункте перегрузки, а затем погружаться в вагоны и отправляться в Хатун Ирриру.
  
   И вот теперь наступило время сдачи первого участка. С этой целью в Хатун Ирриру прибыл и сам Титу Атаучи, наместник Куско и 'и.о. Сапа Инки'. Вообще-то, поначалу он предложил отложить открытие движение до момента возвращения Сапа Инки - и так последнее время ему приходилось слишком часто выполнять его функции в различных ритуалах, однако в ответ часки пришел ответ: 'Открывать движение по готовности участка к эксплуатации', что означало - открывать движение как можно быстрее.
  
   И вот он в Хатун Ирриру на крупнейшей (хотя пока их всего две на всей дороге) станции 'Железная', где на пяти путях стояло два десятка дрезин с небольшими вагончиками. Грузоподъемность каждой такой сцепки составляла около тонны - таким образом, одна сцепка с бригадой из четырех человек заменяла две лодки и втрое большее число людей (в том числе, тащащих лодки вверх по течению бурлаков). Вскоре появившийся путевой обходчик доложил, что все в порядке, модно отправлять вагоны. Затем присутствовавший здесь верховный жрец толкнул длинную речь про 'избранника предков' - Великого Инку Уаскара, по воле которой сооружена железная дорога, которая позволит увеличить производство стали в десятки раз:
   - Пройдет несколько десятилетий, - явно пересказывая слова Уаскара, закончил верховный жрец, - и железные дороги позволят за несколько дней доехать и довезти груз от Каранке до земель мапуче.
  
   Надо сказать, Титу Атаучи не очень-то верил в активное вмешательство богов и предков в повседневную жизнь людей. Но, видимо, бывают и исключения. Его люди уже общались с испанцами - и те явно не имели ни малейшего понятия о железных дорогах. Как они рассказывали, в Европе грузы перевозили либо на запряженных лошадьми повозках, либо по рекам. Аналогично и с металлургией. Испанские кузнецы восхищались качеством изготовленной в Хатун Ирриру стали и говорили, что в их землях металл такого качества крайне редок и очень дорог. Хотя тут все же были и некоторые общие черты. Например, воздушные насосы, применяемые на заводе, оказались по принципу действия точно такими же, как нарисовали испанцы. Доменные печи тоже имели некоторое сходство - хотя строивший их инженер сразу указал на несколько существенных отличий от европейских конструкций. Да и, по правде говоря, как Уаскар могу знать что-то так, чтобы об этом не стало известно ему, второму человеку в государстве? Видимо, порой предки действительно вмешиваются в жизнь людей и дают советы.
  
   Вскоре, проверив техническое состояние, бригада села на дрезину, в вагон (обычный грузовой для угля) сели Титу Атаучи, верховный жрец и несколько человек из руководства железной дороги. Диспетчер станции отправил сообщение об отправке станции на следующую и, получив ответ о готовности принять поезд, открыл семафор...
  
  Глава 2.
   После пятичасового перехода они сделали привал перед Вилькасуаманом
  и въехали в город на заре 29 октября. И опять скорость их передвижения
  застала индейцев врасплох; на подходах к городу они не встретили
  сторожевых постов: китонские воины были на охоте. 'Они оставили свои
  палатки, женщин и нескольких индейцев-мужчин в Вилькасе, и мы их всех
  захватили в плен, а также забрали все, что там было в этот ранний час,
  когда мы вошли в Вилькас. Мы подумали, что войск больше нет, кроме тех,
  которые были на месте. Но в час вечерней молитвы, упрежденные о нашем
  приходе, индейцы появились со стороны самой крутой горы и напали на нас,
  а мы на них. ... Мы были вынуждены отступить на площадь Вилькаса и провели
  всю ночь не снимая оружия и доспехов. Воодушевленные, индейцы напали на нас
  на следующий день. Они несли бунчуки, сделанные из гривы и хвоста белого коня,
  которого они убили. Нам пришлось расстаться с трофеями, которые мы у них
  захватили: с женщинами и индейцами, которые ухаживали за их скотом. И тогда
  они отошли'.*(83)

  
   (Тауантинсуйу, неподалеку от Тамписа. Июнь-август 1532 года)
   Севший на мель испанский корабль был разгружен - после чего во время прилива его удалось вытащить на воду и на буксире дотащить до подходящей бухточки, где, в соответствии с инструкцией Сапа Инки, в первую очередь приступили к окуриванию серой для изгнания злых духов и уничтожения 'крыс', которые, как говорил Сапа Инка, могут их переносить. Когда уже через несколько дней снова спустились в трюм - там действительно было обнаружено множество трупов небольших черных животных, отравившихся ядовитым дымом.
  
   После этого кораблестроители Тамписа принялись за изучение новой конструкции. Оказалась она несколько сложнее, чем те большие лодки, несколько экземпляров которых было построено по приказу Великого Инки, однако не было и ничего невозможного. Когда вскоре прибыл осмотреть трофейный корабль Сапа Инка, кораблестроители уже с уверенностью заявили, что смогут сами строить такие же корабли.
   - Корабли, конечно, хреновые, но пока придется обходиться такими, - заявил после осмотра Великий Инка, - Вот как будут у нас свои инженеры - можно будет создать получше конструкцию...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, вблизи Хатун Ирриру. Октябрь - декабрь 1532 года)
   'Ну вот мы и изменили историю, - думал я на обратном пути, - Нет больше никакого великого завоевателя инков Писарро, конкистадоры частично уничтожены, а частично разуверились в возможности легко захватить Тауантинсуйу. И хоть это и не последняя экспедиция - еще практически гарантированно будет и Альворадо, будут и другие конкистадоры, но чем дальше - тем меньше останется любителей легкой наживы. Тем более, что должна еще и дезинформация помочь - якобы практически все 'золото инков' фальшивое. А заставить конкистадоров переться туда, где нечем поживиться - задача малореальная.
  
   На обратном пути заглянул в одно из мест, где была обнаружена руда вольфрама. По сопоставлению с картой получалось, что это было примерно там, где в будущем было известно месторождение Мундо-Нуэво. После опроса работавших здесь людей удалось найти жилу. И хотя основные запасы явно находились в глубине и нужно было сначала все обследовать, а затем строить шахту для добычи, но это уже дело геологов. А пока некоторое количество можно было добыть и практически на поверхности - для первых экспериментов по получению вольфрама и этого хватит...
  
   Закончив с этим вопросом, я отправился дальше в Хатун Ирриру, впрочем по дороге сначала заглянул на строительство железной дороги. К этому моменту был введен в эксплуатацию участок длиной в 20 километров с тремя станциями. Еще 3 километра пути было уже уложено, но пока там было только техническое движение по доставке всего необходимого для строительства.
   - Здесь мы можем построить еще 5 километров пути, но дальше проблемы начнутся, - комментировал начальник строительства, - По-хорошему надо было бы строить туннель длиной в 3 километра - но мы таких не строили никогда. И не могу сказать, какие трудности могут возникнуть в ходе работы. Потому лучше пока построить 12 километров обходного пути с 2 небольшими туннелями и 4 мостами.
   - Сколько времени уйдет на это? - спросил я.
   - Месяца три-четыре.
   - Нормально, - ответил я.
  
   По плану дорогу длиной в 180 километров должны были ввести в эксплуатацию в 1534 году. Скорость постройки - всего около 150 метров в сутки. За это время должны были закончить трассировку пути, провести подготовительные работы, построить почти полсотни небольших деревянных мостов и туннелей, два больших моста (с чем ожидались основные сложности), уложить пути, построить линию связи и три депо. На стройке сейчас работало по мите от 10 тысяч человек в сезон полевых работ до 20 тысяч в межсезонье - проводило взрывные работы, а затем расчищали трассу от завалов. Делали, где это необходимо, отсыпку насыпи. Заготавливали и пропитывали хлоридом цинка дерево твердых пород для мостов и шпал и транспортировали материал к месту постройки. Укладывали рельсы со шпалами и проводили подбивку. Добывали камень и проводили засыпку балласта. И это только часть работ. Когда с этим будет закончено - придется заняться следующим этапом: постройкой вторых путей, возведением защитных стен на участках, где существует опасность оползней и т.д. Так что даже когда года через три дорога будет готова - она, по сути, будет работать в режиме временной эксплуатации.
  
   Помимо этого, уже сейчас начиналось строительство каскада малых ГЭС на притоках Апуримака. Типовой проект малой гидроэлектростанции был разработан совместно с местными строителями плотин, которые имели по этой специальности немалый опыт и хорошо умели работать с местными материалами. По проекту планировалось построить на притоках Апуримака около 15 малых ГЭС, каждая из которых будет давать в перспективе 2-4 МВт электроэнергии, снабжая электроэнергией участок железной дороги в 10-15 километров, что в перспективе - после постройки вторых путей и создания мощных тяговых двигателей - обеспечит работу на нем 4-6 поездов (2-3 в каждом направлении) с суммарной мощностью всех тяговых двигателей в 500-1000 кВт - примерно половина мощности электровоза ВЛ61. Однако это все перспективы. Пока такие мощности не нужны, а из всех 18 малых ГЭС пока будет построены лишь 6 мощностью в 200-300 кВт, каждая из которых будет обеспечивать около 2-3 участка длиной в 10-15 километров. Вместо турбин (которые еще нужно создать) пока будут использоваться водяные колеса, но уже заранее будет предусмотрена возможность перестройки. Вместо мощных синхронных генераторов на сотни кВт (а то и мегаватты) - генераторы постоянного тока (чтобы меньше морочить голову с синхронизацией) на 15-20 кВт и преобразователи из электродвигателя постоянного тока и синхронного генератора переменного тока мощностью в 50-70 кВт. Пока не будет отработана технология изготовления турбин - придется обходиться этим.
  
   До Хатун Ирриру добирались по железной дороге. Работала она пока только в светлое время суток. От рассвета до полудня пустые дрезины шли из Хатун Ирриру, во вторую половину дня направление движения менялось - и уже загруженные углем дрезины шли в Хатун Ирриру. В ночное время движения по дороге не было, т.к. на дрезинах не было никаких собственных источников света, а ехать, обходясь только светом Луны, было попросту опасно. Сегодня же, помимо грузовых, к станции ?3 (собственного имени она пока не имела) приехала и специальная 'пассажирская' дрезина, на которой мы и поехали до города. И хоть скорость движения и была небольшая, но всего часа за полтора мы преодолели лишь немногим меньшее дневного перехода расстояние. За три километра от города дорога расходилась на два пути, а в междупутье появились столбы с кронштейнами-держателями контактной сети - второй путь был уже электрифицирован. Здесь предстояло проводить испытания тягового подвижного состава железных дорог Тауантинсуйу.
  
   В городе к моему прибытию уже накопилось немало работы. Уже утром следующего дня ко мне явились с отчетами руководители основных производств города. В черной металлургии и станкостроении все шло своим чередом. Шла отработка технологии производства, рабочие приобретали опыт, потихоньку росла культура производства - но каких-либо радикальных изменений. Шли исследования свойств различных сплавов и технологии их обработки. Налаживалось серийное производство некоторых наиболее важных видов продукции - как военного назначения, так и ширпотреба. В цветной металлургии было налажено производство цинка и, на основе него, латуни. На счет электроприборов мне сообщили, что недавно был изготовлен коллекторный электродвигатель мощностью в 5 кВт, которые нужно будет испытать на железной дороге. Помнится, первый электровоз 'Ампер' мощностью в 20 кВт имел 2 оси и при массе в 2 тонны возил 10 тонн груза со скоростью 17 км/ч. ТЭД мощностью в 10 кВт у меня пока нет, так что получится подвижной состав в 2 раза послабее - но все же это куда лучше дрезин. К тому же, внезапно появилась интересная идея - а что мешает использовать моторвагонный подвижной состав? Грузовая электричка - в мое время, конечно, это звучало бы смешно, но мы ведь не в 21 веке? Вполне реализуемо ведь. Как минимум, можно сделать моторными 2 головных и 1 промежуточный вагон - и получить 5-вагонный поезд, суммарная мощность всех тяговых двигателей которого составит 30 кВт. И будет везти около 15-20 тонн груза - очень даже неплохой результат. Одного такого поезда хватит на снабжение углем около 1,5 домен. Так что проект вполне стоил рассмотрения. Следующим делом провел осмотр основных производств. На металлургическом заводе, рассчитав выработку стен, продлил срок эксплуатации новой печи на 3 месяца. Изучил положение дел со станкостроением и оружейным производством. А затем предстояло решить в вопрос со школой.
  
   К этому времени в школе примерно освоили курс начального образования моего времени и было решено, что пора принимать экзамены у первого набора. Для этого была собрана экзаменационная комиссия в составе Сапа Инки Уаскара как председателя комиссии, верховного жреца Солнца и нескольких жрецов и военных более низкого ранга, которые до того участвовали в обучении школьников традиционным предметам - изучению местной природы, военного делу, 'теории управления', религии и т.д. Система сдачи была такой: сначала каждый из 40 учеников сдавал 'традиционные' предметы, которые изучались и в обычных школах для инков и военачальников, а затем уже мне сдавали экзамены по 'Основам кечуа', математике и некоторым нововведениям по другим предметам. Сдавшие на 'удовлетворительно', 'хорошо' или 'отлично' будут переведены в следующий класс, остальные отправятся доучиваться в обычную школу для детей инков и военачальников или, для девчонок, в дом 'Дев Солнца'. Экзамен начался около 8 утра и закончился вскоре после полудня. 10 человек сдали на 'удовлетворительно', 22 на 'хорошо', 6 на 'отлично' и лишь двое, получив 'неудовлетворительно', были отчислены. Среди сдавших экзамен оказались и Манко с оценкой 'отлично' и Майтанчи с 'хорошо'. Теперь все они переводились в 4 класс, где будут изучать новые науки - в том числе, физику и химию, хотя в 21 веке их начинали изучать и гораздо позже.
  
  ***
  (Юкатан. Июнь - декабрь 1532 года)
   Первое столкновение армий Кискиса и испанцев произошло около города Текох - столицы государства Ахкинчель. Разведка обоих сторон обнаружила противника практически одновременно, тем не менее первый удар нанесли испанцы. Рассчитывая на преимущество наличия лошадей, они попытались неожиданно напасть на лагерь индейской армии - но попали под картечный залп и были вынуждены отступить, потеряв несколько солдат и лошадей. Однако, опасаясь засады, преследовать их солдаты Кискиса не стали, а вместо этого стали готовиться к обороне. Однако новых атак противника не последовало. Тогда, снявшись с места, индейская армия двинулась дальше в сторону города - неподалеку от которого уже расположились враги.
  
   Через день солдаты двух армий встретились на поле вблизи города, где состоялось крупнейшее сражение начинавшейся войны. С обоих сторон в нем участвовало до пяти тысяч человек, что по меркам майя было очень много - хотя для инков это был лишь средний уровень. После короткого артиллерийского обстрела позиций противника, солдаты Кискиса перешли в наступление. Пока два войска двигались навстречу друг друга, стрелки успели сделать еще по 3-4 выстрела, несколько проредив ряды противника, а затем воины сошлись в рукопашной - и, как скоро оказалось, здесь преимущество было не на стороне Кискиса. Союзники из местных племен были слабыми противниками, но когда доводилось столкнуться с вооруженным саблей испанцем - как правило, удача оказывалась на его стороне.
  
   Однако в целом ситуация оставалась не в пользу испанцев. Большая часть союзников из местных племен полегло в первые же часы сражений. Многие испанцы оказались убиты пулями стрелков или пушечными ядрами, кое-кого все же достали и индейские топоры. Пытаясь переломить ход сражения в свою пользу, Монтехо решил задействовать свой последний резерв - кавалерийский отряд, ударив в тыл войск Кискиса. Около полудня, совершив обход, испанская конница попыталась атаковать. Однако их перемещение уже было замечено - и кавалеристов встретили дружными залпами картечи, а затем к ним присоединилась и часть стрелков.
  
   К концу дня стороны разошлись по своим лагерям. Потери обоих сторон были огромны. Испанцы лишились четырех сотен конкистадоров и более 2,5 тысяч союзников. Кискис потерял почти полтысячи солдат-китонцев и около полутора тысяч воинов союзников. Этой же ночью испанцы оставили свой лагерь, отправившись обратно в Саламанку, но это был уже совсем иной поход. Весть о поражении белокожих чужаков (а, учитывая отступление, индейцы восприняли это именно так) быстро облетела окрестные деревни - и теперь испанцев здесь встречали лишь пустые дома и стрелы из кустов, а многие союзники мигом сделали вид, что они не имеют ничего общего с белокожими чужаками и даже отправили своих воинов на помощь армии Кискиса. Практически в то же время пришла и весть о захвате армией Гонсало Герреро столицы Экаба. Его правителя и всех мужчин его рода торжественно принесли в жертву, а всех женщин продали в рабство.
  
   К концу августа армия Кискиса, насчитывавшая к тому моменту около трех тысяч человек (половина из которых - китонцы) вышла к Саламанке - 'последнему оплоту' белокожих чужаков на землях майя - и после нескольких дней боев взяла город. Почти полторы сотни конкистадоров было уничтожено, еще столько же попало в плен. Среди них оказались и оба Монтехо - но, вопреки обещанию сохранить жизнь, Кискис приказал их немедленно повесить. Здесь же, в Канчече (который испанцы переименовывали в Саламанку) Кискис решил и организовать свою временную столицу.
  
   Но, как известно, аппетит приходит во время еды. Видя быстрый успех в войне с Экабом, Гонсало Герреро принял решение, что настала пора объединить весь полуостров под властью Чектамаля. И вот в конце сентября, явившись в Канпеч, он предложил эту идею Кискису. Несколько подумав, он пришел к выводу, что это вполне целесообразно. Хоть генерал и не любил инков, но он прекрасно понимал, что созданная ими Тауантинсуйу всегда будет сильнее, чем имевшееся прежде на той же территории множество независимых мелких государств. Здесь, на Юкатане, сейчас была аналогичная ситуация. Так почему бы не стать местным Пачакутеком? Потому, быстро решив вопрос со сферами влияния - здесь, решив пока не слишком борзеть, Кискис выбрал для себя лишь территорию Канпеча и Чакан Путума. Тем временем же Гонсало Герреро собирался, помимо Экаба, присоединить к себе территории государств Кочуах, Титуль Шиу и Хокабы. Впрочем, генерал надеялся, что эта затея затянется подольше - пока он не был заинтересован в наличии под боком единого сильного соседа.
  
  * И вот теперь Кискис был правителем независимого государства с населением около 200 тысяч человек.
По меркам Тауантинсуйу - небольшая провинция, но для этих мест это было очень приличным количеством. Теперь предстояло создать и приемлемо вооружить армию в тысяч десять солдат - и можно будет задумываться о том, как бы вышибить белокожих чужаков с гор на западном побережье. И здесь должны будут помочь как обученные инками мастера-соплеменники, которых предстояло забрать из Тулума, так и те, кого отыскали среди рабов-испанцев. Помимо этого, часть из них предстояло использовать как инструкторов для подготовки армии. И хоть поначалу большинство из них категорически отказалось помогать 'дикарям-язычникам', но после показательной казни нескольких человек число таковых резко поубавилось. Что ж, пусть работают хотя бы за страх...
  
   (Добавлено 24 апреля)
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско-Хатун Ирриру. Декабрь 1532 - февраль 1533 года)
   По возвращении в Куско пришлось принять участие в традиционных мероприятиях по поводу празднования 'инкского нового года' - Великого Праздника Солнца. Во время которого предложил брату-верховному жрецу что не стоит ли нам дополнительно еще подсократить масштабы жертвоприношений - имеющегося авторитета уже было достаточно чтобы народ принял нововведение вполне нормально. И для начала уменьшить жертвоприношения до двух человек с каждой из четвертей страны. Поскольку ж инки были людьми расчетливыми, то аргументировал я это именно этим расчетом, а не какими-то моральными принципами - тем более, что с позиции инкской морали тут было все нормально.
  
   Этот расчет показывал, что уже сейчас это приведет к уменьшению масштаба человеческих жертвоприношений в 10 раз - с 80 человек до всего 8. А поскольку ни у кого не было сомнений, что территория Тауантинсуйу будет все расширяться и больше, то число провинций будет становиться все больше - и при имеющейся системе придется приносить в жертву все больше людей. Впрочем, даже уменьшение масштаба жертвоприношений на 72 человека уже неплохо. Это целая небольшая деревня на десяток-полтора дворов. А уже в следующем поколении их было бы еще больше.
  
   Верховный жрец с этим вполне согласился - как выяснилось, подобные расчеты проводили еще во время реформ Пачакутека, но тогда такое решение сочли меньшим злом.
   - Только когда проводишь такие реформы, нужно быть увереным, что в ближайшее время никаких больших неприятностей не будет, - сказал на это верховный жрец, - Иначе если что, то сразу пойдут слухи, что это все из-за религиозной реформы. Сам же знаешь, что и при Пачакутеке такие неприятности были, когда он сделал чтобы Великое жертвоприношение было только на Капак Райми. А от этого недалеко и до идеи что 'Сапа Инка не настоящий', чем могут воспользоваться мятежники.
   - Так это можно сказать в любое время.
   - Можно, - согласился верховный жрец, - Но сейчас мы ожидаем неприятности от беокожих чужаков через 2 года?
  - Скорее всего, так и будет.
   - Вот лучше тогда дождаться чтобы никто не решил, что это как-то связано с религиозной реформой, - заключил верховный жрец, - А после победы над белокожими чужаками опасные мысли никому и в голову не придут.
  
   На этом этот вопрос и закончили. Было решено, что пока оставляем все как есть, а изменения начнем в 1535 году. Заодно, к тому времени вообще стоит завершить проект религиозной реформы. В том числе, переписать многие мифы так, чтобы они максимально правдиво отображали научную картину мира и таким образом служили доказательством правильности инкской религии. В будущем это должно сильно помочь в продвижении инкской религии и морали на новых землях.
  
   После Капак Райми начались традиционные мероприятия с 'приемом экзаменов' у выпускников 'дома ученья', решением некоторых государственных вопросов, а уже в середине января я отправился обратно в Хатун Ирриру, подумав о том, что я стал Сапа Инкой, который проводит там куда больше времени, чем в столице. Хотя, по правде говоря, Великие Инки вообще не любили по дворцам засиживаться. Пачакутек и Тупак Инка провели полжизни в походах, завоевывая все новые области Анд. Уайна Капак большую часть своей жизни провел в Кито, давя бесконечные восстания окрестных племен. А я вот большую часть времени нахожусь на производстве!
  
   По возвращении в Хатун Ирриру я сразу же приступил к работе по проектированию опытных моторных вагонов для железной дороги. Нужно было построить экспериментальный состав для проведения тягово-энергетических испытаний и определения пригодности моторвагонного подвижного состава для предполагаемых задач. А также отработки конструкции и устранения возможных недостатков конструкции до того, как будет сдана в эксплуатацию электрическая линия.
  
   Управление планировалось при помощи переключения обмоток трансформатора. Кроме того, для зарядки аккумулятора и питания системы нужно будет использовать мотор-генератор. Тяговый двигатель - коллекторный переменного тока на частоте в 16 Гц.
  
   Первый экземпляр моторного вагона я рассчитывал построить примерно через год - после чего начнутся испытания. Нужно будет отработать технологию их производства чтобы уже лет через 5 можно было сдать в эксплуатацию, а для этого нужно было решить ряд технических трудностей, связанных, по большей части, с отсутствием многих материалов и невозможностью их производства в ближайшее время. Следовало искать замену - и от этого зависело, насколько удачным будет применение электрической тяги на железных дорогах. Поезда должны быть достаточно надежными чтобы на железной дороге осуществлялось регулярное движение без серьезных поломок и срыва графика перевозок...
  

  Глава 3.
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Февраль 1533 года)
   Военный совет по вопросу завоевания новых земель состоялся в Хатун Ирриру в конце февраля 1533 года. На повестке дня стояло два вопроса. Первый - завоевание земель чибча-муисков, подготовка к которому шла уже давно. Второй - создание колонии в Ла-Плате. Помимо меня, на нем присутствовали верховный жрец, наместник Куско Титу Атаучи, командующий Громотрубной армией Аток, командующий Северной армией Топа Атау и наместник уну Каранке. После вступительных слов о предстоящей задаче, я обратился за информацией о текущей обстановке в генералам.
   - В ходе прошлого похода, - начал Топа Атау, - Северной армией была завоевана территория к северу от уну Каранке. На захваченных землях проложены дороги, построен ряд крепостей и продовольственных складов, оборудована почтовая система. Под нашу власть перешло полтора десятка диких племен. Армия вышла к реке, по которой мы можем добраться в земли муисков.
   - Какое сейчас положение дел на завоеванных землях? - спросил я.
   - За прошедшие два года мы полностью подчинили себе все племена на данной территории, - ответил наместник уну Каранке, - Теперь эти земли входят в состав уну Каранке. Часть племен, пытавшихся устроить мятеж, пришлось выселить в другие земли, на их территорию заселены митмаи из племен кечуа и аймара. В основном, из тех, кто прежде жил в окрестностях Кито.
   - Что, кстати, сейчас с уну Кито?
   - После казни или высылки наиболее активных мятежников сейчас все относительно спокойно, - ответил Аток, - Некоторые оставшиеся кураки низших уровней недовольны, но их влияние слишком мало для организации восстания. Да и боятся они, - усмехнулся Аток, - Остались-то самые трусливые.
   - Мы сейчас проводим пропаганду с целью лишить курак авторитета среди населения, - добавил верховный жрец, - Через наших жрецов мы говорим народу, что Руминьяви и его прихлебатели - обычные бандиты, которые ради своей личной власти готовы были положить любое число простого народу, а никакие не борцы за свободу. И после победы они бы обратили большую часть своих подданных в рабов, заставив работать на себя. А умирать за чужие интересы желающих не много найдется, - усмехнулся верховный жрец.
   - Это хорошо, - согласился я.
  
   Что с Кито все пока хорошо идет - это радовало. Все же вторая по численности провинция Тауантинсуйу. Население одного только Кито под 150 тысяч человек. Там же и одни из крупнейших комплексов мастерских, которые теперь будут работать на благо страны. Кстати, может быть стоит где-нибудь там и металлургический завод еще один открыть? Надо бы поручить геологам поискать поблизости месторождения.
   - А что с подготовкой к походу на муисков? - спросил я у Топа Атау.

   - Численность Северной армии доведена до 20 тысяч человек. В армии 50 больших и 2000 малых громовых труб, остальные солдаты вооружены стальными топорами. Таким образом, по численности армия примерно равна армии любого другого отдельно взятого государства муисков, но за счет лучшего оружия имеет преимущество перед ними. На складах уну Каранке уже заготовлено продовольствие и боеприпасы для армии.
   - Что ж, раз все готово - можно начинать поход, -подвел я итог, - Теперь к другим вопросам. Что у нас с подготовкой к созданию колонии в Ла-Плате?
   - На данный момент на реке Пилькомайо построены большие плоты, на которых наши солдаты смогут спуститься вниз по реке до нужного нам места, - ответил Титу Атаучи, - Чтобы не бояться обстрела на каждом плоту установлен навес. На каждый плот уместится по 25-30 человек - таким образом, 100 плотов доставит около 2500 человек и запас продовольствия на первое время. Через год к ним отправим еще столько же людей. Сейчас заканчивается подготовка набранных из лесных племен солдат Лесной армии, часть которой будет отправлена в поход. Вооружены они будут 30 большими и 1000 малых громовых труб и стальными топорами. Помимо солдат, для основания колонии будет отправлена сотня ремесленников нужных профессий.
   - Это хорошо. Когда собираетесь отправлять их?
   - Через месяц, - ответил Титу Атаучи.
   - Понятно. А нам пока нужно решить такой вопрос. Через два года на тех берегах появятся белокожие чужаки в количестве 2500 человек на 14 больших лодках с целью основать собственную колонию. Мы должны уничтожить их.
   - Так в чем проблема? - удивился Титу Атаучи, - Мы еще когда Писарро приплыл потопили две их большие лодки. Потопим и 14!
   - Не все так просто, - отрицательно помотал я головой, - 14 больших лодок легко потопить можно разве что в узкой реке или проливе. Потопить последнюю, а потом спокойно расстреливать всех остальных. Но там такого везенья не будет. Пока будем топить одну-другую - остальные успеют уже удрать оттуда. Не успеем все сразу потопить.
   - А если дождаться, пока они высадятся - и потом расстрелять? - предложил Аток.
   - Так перед высадкой они ведь разведку проведут. И обнаружат наши громовые трубы. Не получится.
   - А если нам самим построить большие лодки? - предложил Титу Атаучи.
   - Не успеем. Да и нет у нас особо людей, кто на них плавать сможет. Их еще выучить надо.
  
   Что генералы после предыдущих побед будут переоценивать свои силы было уже понятно. Что ж, приходится уже не в первый раз спускать их с небес на землю.
   - Потому нужно нам разработать тактику того, как топить большие лодки диверсантами, - не дождавшись никаких предложений, ответил я, - Еще на войне с китонцами мы применяли взрывающиеся горшки с гремучим порошком.
Теперь нам надо придумать, как использовать их для потопления больших лодок.
   - Подплыть, прикрепить к борту и поджечь фитиль? - предложил Аток.
   - Теоретически можно, - ответил я, - А на практике белокожие чужаки могут это слишком легко заметить. Плавает тут какой-то на лодке и бочки с фитилями приколачивает! Да и получится какая накладка с минированием других больших лодок - фитиль догорит прежде, чем будут заминированы все большие лодки и взрыв и самого минера убьет. А задачу полностью выполнить он так и не сумеет.
   - А если под водой? - вновь предложил Аток.
   - А как под водой фитиль поджечь? - спросил я, - Идея-то неплохая. Но реализация нужна несколько другая.
   - Можно как с громовыми трубами сделать, - предложил Титу Атаучи, - Гремучая пластинка, ударник - и цепь.
   - Тут главный вопрос - а кто за эту цепь дергать будет? Он же гарантированный смертник! - ответил я, - Потому у меня предложение другое.
Все ведь мы уже знаем про ту невидимую силу, которую мы собираемся использовать для движения вагонов по железной дороги?
   - Конечно, - согласился Титу Атаучи, - все мы уже видели самоходную тележку на рельсах.
   - Вот я и предлагаю использовать эту силу для взрывания гремучего порошка, - закончил я, - Закладываем мину, подводим провод и подаем с накопителя невидимую силу... Другой вариант - можно использовать мину, которая будет сама взрываться по истечении определенного времени. Вот в ближайшее время нужно заняться созданием таких мин. Создать и опробовать разные конструкции, а затем организовать производство той, которая окажется наиболее удачной для нужд нашей армии...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Март 1533 года)
   Чем дальше шло время - тем больше я задумывался над тем вопросом, что нужно постепенно переводить всю информацию, которая была у меня в электронном виде, на иные носители. Теперь же у меня была бумага. На данный момент это была вещь крайне редкая и ценная, т.к. пока было налажено ее производство только из хлопка, а потому вся она поступала исключительно в распоряжение Сапа Инки. Ну кое-что, правда, я отдавал мастерам - так проще было рисовать чертежи свинцовым карандашом, чем возиться с ящиком с песком. В конце концов, такой чертеж можно было легко транспортировать, чего нельзя было сказать про традиционный вариант.
  
   Однако большая часть бумаги все же оставалась у меня. И на ней, в частности, уже были написаны основные учебники для средней школы Тауантинсуйу. Пока, правда, использовались они только мной одним, но как появятся первые учителя новым наукам - так придет пора пускать их в серию для создаваемых школ. Но в остальном времени на работу по переписывание информации особо не было, вечно какие-то дела. То работа школьным учителем (вот уж кем бы в свое время точно никогда не хотел быть - но пришлось!), то решение различных технических вопросов и ведение расчетов, то государственные дела - вроде решения вопросов с испанцами. Эх, как хорошо было бы, если можно было б сосредоточить все свое внимание на развитии науки и техники и не думать больше ни о чем! Не люблю я все эти воны, политические вопросы, религиозные ритуалы... Но приходится. Раз уж попал в Сапа Инку, то ничего тут не поделаешь...
  
   Таким образом, возникала опасность того, что до окончания срока службы техники я просто не успею переписать всю ценную информацию. А, значит, нужно было решить вопрос с тем, кому это дело можно доверить. Верховному жрецу, который уже видел технику будущего? Не стоит. Во-первых, а во многом ли он там разберется? А, во-вторых, обладание подобным артефактом может привести и к ненужным соблазнам. А ну как решит, что почему бы ему не 'подвинуть' Уаскара, став Сапа Инкой самому? Не сын старшей жены? Ну и что с того? Атауальпа в прошлой истории вон вполне провозгласил себя Великим Инкой. А он еще и верховный жрец и всегда сможет придумать объяснение. Хотя не факт, что генералы его примут, но рисковать не стоит. Считающийся официальным наследником Манко? Не, ну в прошлой истории показал он себя хорошо. Но это вовсе не означает того, что в АИ он не может задумать какой-нибудь интриги чтобы самому стать Сапа Инкой. Власть - штука такая... Тем более, что ему это сделать проще всего - он мой официальный наследник.
  
   Так что после долгих раздумий кандидатура осталась одна - старшая дочь Уаскара. У нее особого интереса против меня замышлять не было - своего батю она явно любила. Как, впрочем, и ее мать, которая даже в той истории, несмотря на официальный статус младшей жены, фактически была на положении старшей. Так что после долгих раздумий я решил рассказать Майтанчи тщательно подредактированную версию о происхождении новых знаниях.
   - Я хочу попросить у тебя помощи, - приведя Майтанчи домой (обычно она жила в доме Дев Солнца), обратился я к ней, - Ты ведь знаешь о том, что наши предки поделились со мной своими знаниями чтобы Тауантинсуйу победила белокожих чужаков?
   - Конечно, - согласилась Майтанчи, - Про это ведь всем известно!
   - Это хорошо, - согласился я, - А теперь я хочу тебе сказать еще одну важную вещь - но эти знания не для посторонних ушей. Ни твои подруги, ни твои будущий муж и дети не должны узнать этого. Ты унесешь эти знания с собой в мир предков. И я бы хотел попросить тебя помочь мне с записью этих знаний для потомков.
   - Хорошо, - после недолгого раздумья ответила девчонка, - Клянусь.
  
   Я даже облегченно вздохнул. Я был практически абсолютно уверен, что она ничего не скажет. Индейцы привыкли держать свое слово. Оставалось надеяться, что ни я, ни 'подсознание' Уаскара в Майтанчи не ошиблись.
   - Так вот все знают, что наши предки дали мне свои знания. Но практически никому не известно другое. Хоть часть этих знаний они дали прямо в мою голову, но большая их часть хранится в работающем на невидимой силе специальном устройстве, - сказал я, доставая ноутбук, - Сейчас ты увидишь, как все это выглядит.
  
   С этими словами я нажал кнопку включения. На экране появилась заставка производителя, а спустя несколько секунд появилось окно входа. Введя пароль, который теперь должна была запомнить Майтанчи, я зашел на рабочий стол и нашел папку, в которой у меня была собрана вся имевшаяся научная информация. Оглянувшись на Майтанчи, я увидел, что она сбыла буквально в шоке от увиденного. Для нее все происходящее было какой-то могучей магией, на которую способны одни лишь боги.
   - Да нет тут никакой магии, - усмехнувшись, сказал я, - Это все невидимая сила работает. Есть хитрые устройства, которые преобразуют ее в свет, звук, помогают хранить знания. Когда-то предки умели делать такие устройства, но потом пришли столетия упадка - и эти умения были забыты. Но придет время - и мы тоже сможем делать такие вещи! - ответил я, а затем задумчиво добавил, - Только ни я, ни ты до тех времен не доживем. Это лет через 200 будет...
  
   Дальше я немного показал Майтанчи как пользоваться ноутбуком, для демонстрации включил музыку и видео, показал даже стандартные игрушки.
   - Ну а что? - увидев удивление Майтанчи, ответил я, - У наших предков такие вещи как горшок или тарелка. У каждого в доме есть. Обычный элемент их повседневной жизни. Так что можно и поиграть, и песни послушать...
  
   Ну а следующим делом пришлось учить Майтанчи русскому языку - на что уйдет вряд ли меньше года. Понятно ведь было, что без его знания она просто не сможет пользоваться компьютером.
Тем более, что ей еще предстояло переписывать всю информацию из хранящихся здесь учебников и лекций - наследия моих студенческих лет - на бумажные носители. Которые будут храниться даже тогда, когда от старости окончательно выйдут из строя ноутбук или питающий его зарядник на солнечных батареях...
  
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Каранке - территория Колумбии. Май - сентябрь 1533 года)
   Вражеская армия побежала после первого же залпа из громовых труб, но бежать было уже некуда. Пока муиски бестолково готовились к сражению, дудели в трубы и морские раковины, выкрикивали воинственные вопли, инки не теряли времени даром, а вместе с союзниками-панче отправили треть своей в армии в обход - и теперь она отрезала армию сипы Тискесусы от дороги к столице. И сейчас, глядя на то, как его солдаты добивают вражеское войско, Топа Атау думал о том, как много все же нового принесло последнее время. Не так давно ведь и сами воевали практически также, как эти вот дикари - а теперь главную роль играет новое оружие. Именно вооруженные громовыми трубами отряды сеют панику и хаос в рядах дикарей, а лишь после этого в дело вступают солдаты со стальными боевыми топорами, добивая деморализованного и дезорганизованного врага. Да и значительную часть потерь враги несут именно от обстрела картечью и огня стрелков. Да, что ни говори, но громовые трубы - сила. Против которой дикарям нечего противопоставить.
   - Пойман Тискесуса, правитель Факаты, - подбежавший посланец сообщил генералу радостную новость.
   - Пусть ведут сюда его, - скомандовал Топа Атау.
  
   Спустя минут двадцать пара солдат притащила к нему раненного в руку индейца в ярко раскрашенном плаще, что резко выделяло знать муисков из среды простого народа. Если у инков все носили ярко раскрашенную одежду, то у местных дикарей это было привилегией знати, а простой народ ходил в неокрашенных белых плащах. Взглянув на бывшего правителя, Топа Атау мысленно усмехнулся. Еще утром этот дикарь гордо заявил, что не намерен вести никаких переговоров, его войско разобьет любого врага - и что мы видим?
   - Ну что? -равнодушным голосом, бывший правитель Факаты для него уже не существовал, произнес генерал, - Великий Инка Уаскар предлагал тебе миром стать частью Тауантинсуйу и стать хатун куракой Факаты, но ты отказался, сославшись на древность и силу своего рода. Но кто может быть сильнее сына Солнца и Луны? Теперь ждет тебя дорога на казнь в Куско. Увести! - под конец добавил он своим солдатам.
  
   Попадание правителя в плен стало финальной точкой в битве - узнав эту весть, еще продолжавшие сопротивление вражеские солдаты стали сдаваться. Как стало известно к вечеру, в плен попало более пяти тысяч вражеских солдат, еще около четырех погибло в сражении и при попытке бегства. Лишь очень немногим удалось прорваться сквозь заслон армии инков и уйти. Но это уже ничего не решало. Расчет инков оказался совершенно правильным. Они позволили сипе собрать свои войска вместе - и одним ударом разгромили их все. И теперь могли практически беспрепятственно двигаться к беззащитной столице - Факате.
  
   А начался поход так. Едва добравшись до уну Каранке, Топа Атау развил активную деятельность - последним приготовлениям к выступлению, а уже через неделю войска выступили по новой дороге на север. С собой брали значительные запасы продовольствия, боеприпасов, снаряжения. Сначала, пока двигались по землям Тауантинсуйу, их везли ламы. За прошедшее время инки успели уже достаточно прочно обосноваться здесь. Проложили дороги, построили тамбо, основали несколько деревень и даже один город - Хатун Каука практически на самом севере - переселенцем из племен кечуа и каньяри, а вот местные жители были практически в полном составе переселены в другие места - к счастью, места были не особенно густонаселенные. Строились плотины и террасы, склады для запасов продовольствия. Пройдет еще немного времени - и эти места будут нисколько не отличаться от остальных провинциальных местечек Тауантинсуйу. И хоть, по словам наместника уну Каранке и местных камайоков, места тут пока были не совсем спокойными - порой происходили еще набеги укрывшихся в лесах не пожелавших покориться индейцев - хоть с ними боролись солдаты размещенных в нескольких небольших крепостях гарнизонов, однако всех пока не нашли и не переловили, - но на крупный отряд нападать никто не решился.
  
   Потом они добрались до небольшого поселения около реки, которую, по словам Сапа Инки, белокожие чужаки называют странным именем 'Магдалена', где уже были готовы плоты, на которых предстояло спускаться вниз по реке, а также носильщики (в основном, из представителей лесных племен), которые должны будут сопровождать армию в дальнейшем походе. Здесь солдаты погрузились на плоты и двинулись вниз по течению реки. Сначала плыть было трудновато, не один раз приходилось слезать и протаскивать плоты на веревках через пороги, но потом местность постепенно изменялась, становилась более пологой и низкой. Несколько удивительным было то, что людей здесь практически не было, но проводники из торговцев чинна говорили, что так все и должно быть. Лишь через полтора месяца пути инки встретили достаточно крупное селение - но оно оказалось покинутым, причем явно недавно.
   - Здесь живут племена панче, - ответил на вопрос о жителях этих мест один из торговцев, - Они торгуют с муисками - продают им золотой песок, а взамен получают нужные товары. Сейчас они испугались нас, но я знаю, где можно их найти.
   - Хорошо, - согласился Топа Атау, - Тогда ты и возглавишь посольство.
  
   Сборы много времени не заняли. Собрав посольство из пары десятков человек, куда вошли двое торговцев, один из тысячников армии и по десятку охранников и носильщиков и снабдив их богатыми подарками вождям панче (в том числе, стальными оружием, инструментом и даже ручной громовой трубой), генерал отправил их на переговоры. Вопреки некоторым опасениям, никаких проблем с ними не возникло. Встретившись с тем вождем, под чьей властью были непосредственно эти места, торговцы договорились о проведении переговоров между командующим армией и вождями панче о том, чтобы устроить завоевательный поход против муисков.
   - Муиски живут богато, - передавали слова вождя послы, - Непросто их завоевать. Мы не раз ходили походом на их земли, но каждый раз возвращались ни с чем, а сипе приобретал себе новых рабов. Пусть ваш вождь докажет свою силу - тогда можно будет говорить о походе на муисков, - подвел тогда итог вождь.
  
   Однако местные племена явно успокоились. В тот же день вернулись жители и в приречное селение. А под вечер внезапно местный вождь прислал встречный подарок - в основном, в виде золотого песка. Здесь инки простояли четыре дня, а на пятый в селение явилась целая делегация - почти два десятка индейцев в богато украшенных - явно муискской работы - плащах и украшениях. Навстречу к ним пришел и Топа Атау. В отличие от инков, у местных не принято было сразу говорить о делах. Сначала они долго рассуждали о видах на охоту, о добыче золота, вспоминали какие-то былые военные походы, где доводилось вместе сражаться - и лишь затем перешли в делу.
   - Ты, вождь пришельцев, хотел говорить с нами, - сказал тот, с кем уже доводилось общаться посольству, - Мы пришли, говори.
   - Мой великий вождь, сын Солнца и Луны, Уаскар, - начал говорить генерал, - Послал меня в эти земли затем, чтобы завоевать царства муисков, чьи вожди в гордыне своей посмели презреть те заповеди, что дали людям его божественные предки - и я сделаю это. Но если вы поможете мне сделать это - мы захватим их земли легче и быстрее, а ваши племена получат благосклонность моего великого вождя. Он обещал, что каждый ваш воин, который прославит себя на поле битвы, вернется домой с богатой добычей, а каждый из вождей получит могучее оружие, которое ведомо лишь воинам Сына Солнца.
   - А так ли могуч это оружие, что сможет победить армии муисков? - хитро прищурившись, спросил один из вождей.
   - Достаточно могуче, чтобы уничтожить любого глупца, кто встанет на пути армий Великого Инки, - в том же тоне ответил Топа Атау.
   - Если это оружие столь могуче, как ты говоришь, то, может быть, твои воины покажут нам его силу? - спросил еще один из вождей.
   - Легко, - согласился генерал, - Прямо сейчас?
   - А хоть бы и сейчас, - согласился тот же вождь.
  
   По приказу Топа Атау две сотни солдат немедленно начала готовить мишени для стрельбы. Сколачивали несколько крупных деревянных сидений, вязали из травы куклы людей. Через час на полянке неподалеку от селения возникла целая полусотня солдат и несколько щитов, имитирующих деревянные дома. После чего сначала отстрелялись стрелки, а зачем полянку хорошенько обработала артиллерия. Когда вожди вышли на 'поле боя' - они были буквально в шоке. От фальшивой армии не осталось практически ничего. Вожди панче долго еще ходили по полянке, потом что-то пообсуждали меж собой, а потом вернулись к переговорам. Однако теперь они шли совершенно иначе. Обсуждалось уже не то, стоит ли идти войной на муисков, то теперь обсуждались уже более конкретные вопросы - кто и какими силами отправится на войну, как будут делить трофеи и так далее. Лишь далеко под вечер обе стороны пришли к взаимовыгодному соглашению - после чего вожди панче устроили праздник с пиршеством, в котором участвовали в том числе Топа Атау и тысячники инкской армии.
  
   И вот на следующий день вожди панче стали собирать в поход своих воинов, а инки готовились к дальнейшему пешему походу, а через пять дней они все вместе выдвинулись в сторону земель муисков. Изначальный план похода теперь изменили - вместо того, чтобы идти в обход вдоль реки-притока 'Магдалены', армия инков отправилась напрямую, что позволило несколько укоротить дорогу. И вот через три недели похода армия подошла к границе земель муисков. Здесь, вдоль границы государства Факата, стоял ряд крепостей с гарнизоном из воинов-рабов из племен панче и колима - тех, кого захватили в плен в прошлых сражениях. Главное вооружение у них - стрелы с отравленными наконечниками.
   - Это как такое может быть? - удивился Топа Атау, - Чтобы раб воевал за своего господина против своих соплеменников?
  
   Вожди панче в ответ лишь пожали плечами. Для них это чем-то невозможным не казалось - сами с этим постоянно сталкиваются.
   - Может быть, попробовать склонить их на свою сторону? - предложил один из инкских офицеров.
   - Можно попробовать, - согласился генерал.
   - Вряд ли в этом есть смысл, - возразил один из вождей панче.
   - Но мы все же попробуем, - подвел итог Топа Атау.
  
   Вскоре собрали посольство и отправили его к вражьей крепости. Предложением было простое - сдаваться. Как, собственно говоря, инки обыкновенно и поступали - перед началом войны три раза отправляли послов с предложением войти в состав Тауантинсуйу миром. Войну же начинали либо после трех отказов, либо при убийстве послов. Также поступили и сейчас - только при этом была поставлена дополнительная задача: попробовать установить контакты с воинами-рабами и склонить их на сторону инков. Однако вскоре посольство вернулось ни с чем. Инков встретил начальник гарнизона, который гордо заявил, что правитель Факаты не станет вести никаких переговоров с 'грязными дикарями'. Убирайтесь, мол, восвояси или всех вас уничтожим.
   - Что ж, - посылать посольство повторно Топа Атау не видел смысла, - У нас, конечно, не Громотрубная армия, но и того, что есть у нас, хватит чтобы уничтожить любых дикарей.
  
   Командир гарнизона, по всей видимости, знал о приближении инкской армии, но либо не имел точной информации о ее численности, либо просто не поверил, посчитав происходящее всего лишь очередным набегом дикарей-панче. А потому и действовал тоже как обычно - дать сражение чтобы несколько задержать и ослабить противника - пока гонцы доставят сообщение в соседние крепости, а затем отступить крепость, где держать оборону до подхода подкреплений. За что и поплатился. Топа Атау не имел ни малейшего желания устраивать типичные для большинства индейских племен битвы с угрожающими воплями, сражениями поединщиков и обстрелами из пращ или стрел. Битва была короткой и жестокой. Солдаты гарнизона заняли оборону на узкой тропе, ведущей к перевалу, но это им мало помогло. Армия инков пошла в наступление, вперед выдвинули стрелков и пару артиллеристов, которые начали обстрел ядрами едва достигли расстояния, позволяющего достичь достаточной точности попадания - и значительно превосходящей дальность стрельбы луков воинов-рабов. После первых же выстрелов вражеская армия дрогнула и побежала, но была остановлена выполнявшими роль 'заградотряда' против рабов профессиональными солдатами-гуеча. Вернувшись на позицию, рабы-воины вновь заняли оборону, ожидая, когда же неведомый противник наконец-то приблизится. Инки, однако, не спешили - они продолжали изредка стрелять из пушек, разнося ядрами завалы камней на своем пути. Потом наконец-то они двинулись вперед - приблизившись на расстояние стрельбы картечью, возобновили обстрел. Теперь укрытий уже не было - и каждый новый выстрел находил себе жертвы.
  
   Когда начальник гарнизона наконец-то понял, что новый враг и не думает переходить в рукопашную, а так и будет отстреливать его солдат с недосягаемого расстояния, он отдал уже запоздалый приказ на отступление в крепость, но к тому времени из почти полутысячи солдат оставалось у него лишь чуть больше полусотни. Остальные так и остались лежать на поле боя - кто мертвый, кто пока еще нет. Однако дойти до крепости не удалось. Видя начавшееся отступление, Топа Атау отправил на преследование отступающего противника две сотни солдат с боевыми топорами и палицами.
  
   И вот Топа Атау с вершины перевала смотрел на заселенную муисками долину. Впереди виднелись выложенные тростником и камнями дороги и обработанные террасы по склонам гор, всюду по долине были разбросаны небольшие группы круглых домов.
   - Да тут прямо маленькая Тауантинсуйу, - глядя на долину, сказал один их инкских офицеров.
   - Скоро все эти земли станут провинцией Тауантинсуйу, - ответил на это генерал.
  
   Местные жители оказались застигнуты врасплох. Инки без боя входили в одну 'деревню' за другой, не встречая никакого сопротивления. Муиски-крестьяне лишь с ужасом смотрели на чужеземных воинов, ожидая, что сейчас их начнут грабить и убивать - ведь именно такого поведения все ждали от дикарей. Хотя на классических дикарей пришельцы были мало похоже. Все в однотипной одежде, с неведомым оружием из неведомого металла - явно не меди.
   - Отныне все эти земли находятся под властью сына Солнца и Луны, Великого Инки Уаскара! - сообщали выполнявшие роль переводчиков и глашатаев торговцы.
  
   Скоро оказалось, правда, оказалось, что каждая из увиденных издалека групп домов - это не деревня, а одно большое семейство. Община же, носившая название 'сибин', в которую они входят, была расселена по большой территории. В отличие от инков, у чибча делили по семьям не произведенную продукцию, а общинную часть земли. Каждое семейство питалось тем, что выращено конкретно на его участке или торговало с другими. К большому удивлению инков, торговля у чибча играла очень существенную роль. Каждый четыре дня в городах собирались ярмарки, куда прибывали на торги как сами общинники, так и профессиональные торговцы, занимавшиеся торговлей с целью получения прибыли. Они доставляли товары из других земель - в том числе, из соседних государств и даже от живущих поблизости диких племен. Имелись также и работорговцев - они, в основном, покупали у диких племен детей для принесения в жертву богу Солнца. В качестве денег при торговле использовались круглые диски из низкокачественного, в смеси с медью, золота. Существовала у чибча-муисков и продажа товаров в долг под проценты. А еще были 'храмы торговцев'...
  
   С первых же дней Топа Атау начал вводить на новых землях инкские порядки. Как только генерал узнал о таких обычаях, он немедленно приказал объявить всем о запрете деятельности профессиональных торговцев, запрете работорговли и рабовладения под страхом немедленной казни. Общинам на завоеванных землях было поручено выбрать 'десятников' и 'сотников' для планирования производства и распределения продовольствия и ремесленных товаров. Земли, принадлежавшие знати и храмам, конфисковывались - земли знати становились 'Землями Инки', а храмовые - 'Землями Солнца'. Уже на второй день - сразу после захвата без боя небольшого городка муисков - был создан первый в новой провинции храм бога Солнца Инти. Вскоре последовали и другие нововведения: было объявлено об отмене выплаты дани и введении вместо нее работ на государство - миты, запрете многоженства при отсутствии специального разрешения, запрете человеческих жертвоприношений кроме 'Великого жертвоприношения' раз в год, запрете жрецам требовать платы за свои услуги и запрещено 'отпускать грехи', ужесточался ряд законов (в особенности для знати). Но вместе с тем были и некоторые послабления. Так, например, разрешалось жениться жрецам, запрещалось требовать 'плату' за девушку от жениха, крестьянам и ремесленникам разрешалось (и даже предписывалось) носить окрашенную одежду, родственникам жены запрещалось убивать ее мужа в случае смерти жены при родах - это теперь считалось преступлением. Храмовые девушки, которые работали на касту жрецов, получали статус 'Дев Солнца'.
  
   Впрочем, скоро стало понятно, что жить по новым законам местное население пока не особо торопится. Знать не торопилась давать свободу рабам, на седьмой день нахождения инков в землях чибча-муисков в захваченных городах вновь состоялись ярмарки, где присутствовали и профессиональные торговцы, большинство жрецов и знати тоже откровенно проигнорировало новые законы. Даже выбирать камайоков не торопились - либо выбирали в качестве него кого-либо из местной знати. К власти инков относились как к чему-то несерьезному. Не грабят, не убивают - значит, будем пока жить как прежде. Мол, все равно нет у них сейчас возможности все достаточно контролировать. А скоро придет сюда армия сипы Тескесусы - и прогонит их прочь.
  
   А вот с армией было похуже. Лишь на десятый день вторжения правитель выслал навстречу трехтысячное войско чтобы 'пощупать' силы новых пришельцев. Муиски еще не знали, что это за враги и как с ними бороться. Хотя уже и догадывались. Тискесуса знал про инков давно - но вести про новое громовое оружие было странными. От бывших у него несколько лет назад солдат инков он знал, что такое оружие есть у белокожих пришельцев, живущих далеко на севере. Во дворце у правителя лежала и одна такая труба из неизвестного металла, которая при помощи неизвестного черного порошка кидает с огромной силой свинцовый шарик. Но как сделать такое оружие - этого так никто и не придумал. Получается, инки либо в союзе с белокожими пришельцами, либо смогли как-то выведать их секреты? И чего теперь от них ждать?
  
   На этот раз разведка инков сплоховала. Отряд муисков застал их во время привала - когда полтысячи инков находились в небольшом городке. Сначала было все как обычно - через переводчика объявили всем, что 'власть переменилась', рассказали о новых порядках, потом остановились на привал. А потом стали замечать, что город как-то внезапно опустел - люди по одному и малыми группами куда-то ушли все. Командир отряда едва успел приказать занять оборону, как из небольшого леска всего в паре сотне метров от городской стены повалили толпы индейцев. К некоторому удивлению командира, бежали они сначала тихо - видимо, рассчитывая остаться незамеченными. Пока стрелки занимали позиции вдоль стены, пока готовили пушки - те успели достаточно приблизиться и начали осыпать город горящими стрелами. В ответ им загрохотали выстрелы. Первыми в бой вступили стрелки, через несколько минут грохнула, посылая во врагов тучу картечи, первая пушка. Вырвавшиеся дальше всех вперед индейцы упали как подкошенные. Видя, что внезапное нападение н получилось, вражеские солдаты подняли воинственные вопли. Однако для них это уже не имело особого значения Инки стали методично расстреливать приближающихся вражеских солдат пока те не обратились в бегство. Подсчет вражеских потерь после боя дал более полутысячи убитых - однако остальным удалось скрыться.
  
   А еще через восемь дней стало известно о приближении огромное вражеской армии - более десяти тысяч солдат во главе с самим правителем Факаты. Поняв, что все решится сейчас, Топа Атау с главными силами своей армии двинулся по дороге в сторону Факаты. Правитель муисков, как потом стало известно, сейчас собрал буквально все свои силы вплоть до приграничных гарнизонов и двинулся дать решительный бой инкам. По принципу 'все или ничего'. Что ж, значит будет ему 'ничего'.
  
   Свои войска Топа Атау расположил в узком месте одной из долин, полностью перекрыв проход. Здесь располагалась большая часть его армии, вместе со всей артиллерией и третью стрелков. Были установлены рогатки, заложены мины, которые должны будут сбрасывать на наступающих врагов камни. Меньшей же части армии предстояло пройти по указанной одним из рабов-панче горной тропке и в нужный момент отрезать пути к отступлению. Дальше по долине расположился лагерь сипе Тискесусы. Вечером предыдущего перед битвой дня стороны обменялись посольствами:
   - Великий Инка Уаскар предлагает тебе прекратить войну и признать свои владения провинцией Тауантисуйу - ибо нет во всем мире такой силы, кто смогла бы одолеть войска Сына Солнца, - предал предельно краткое сообщение посол инков.
   - Меня удивляет, что твой правитель предлагает мне сопротивления, - передал ответ правителя посол муисков, - Во всем мире нет никого сильнее меня. Известно всем, что я господин везде, где хочу. Так пусть наш спор решит исход битвы.
  
   И вот все, армии Факаты больше нет, правитель в плену. Через пять дней Топа Атау вступал в столицу. Никакого сопротивления не было. Чуть больше тысячи солдат - вот все, что оставалось у муисков. Против инкской армии это было ничто. Столица выглядела опустевшей. Большая часть знати и многие жрецы бежали из города - они уже слышали про те порядки, что устанавливают инки на завоеванных землях, простой народ по большей части попрятался по домам. В первый же день Топа Атау приказал провести учет содержимого хранилищ правителя. Все золото и изумруды должны были быть изъяты и отправлены Сапа Инке, плащи и многие другие вещи - розданы населению. В Факате предстояло создать склады с запасами продовольствия на случай неурожаев. Из офицеров своей армии Топа Атау назначил 'десятитысячников' и тысячников, они должны были проследить за выбором камайоков более низкого ранга - 'десятников' и 'сотников'. В Факате создавался и главный в новой провинции храм Солнца.
  
   Тем временем инкский генерал готовился к продолжению похода. Оставалось еще целых четыре государства муисков, которые предстояло завоевать. И первым делом отправил послов с предложением сдаться и присоединиться к Тауантинсуйу - однако почти везде им ответили отказом. Лишь Согомосо, правитель государства Ирака, согласился и обещал в ближайшее время явиться в Факату для дачи присяги Великому Инке. Взамен инки соглашались на предоставление Ираке относительной автономии: не вмешивались во внутреннюю политику в обмен на выполнение положенных работ по мите и несение воинской службы в армии Тауантинсуйу. Исключением был лишь запрет на человеческие жертвоприношения и рабовладение.