#Обновление 19.
10.2020
  
   В 1963 году Научно-технический совет СССР обсуждал продолжение реформы образования. На этот раз инициаторами выступили министр высшего и среднего специального образования РСФСР Всеволод Николаевич Столетов и министр высшего образования СССР Вячеслав Петрович Елютин. Они оба настаивали на необходимости перехода от десятилетнего школьного обучения к одиннадцатилетнему. На совещании НТС разгорелась нешуточная дискуссия. Столетов убеждал присутствующих:
   - Школа не успевает подготовить всесторонне развитого человека.
   - Всесторонне развитый человек - есть человек всесторонне недоразвитый, - возразил академик Дородницын. - Каждый человек, если он человек, имеет свой стержень жизни. Здесь он должен знать всё досконально, а остальное лишь вспомогательное, обеспечивающее этот стержень. Только так достигается гармония, остальное лишь бесплодные мечтания.
   Анатолия Алексеевича Дородницына все знали как человека достаточно жёсткого. Его, как и академика Лаврентьева, многие окружающие побаивались. После такого заявления министры не нашлись, что ему возразить.
   Лаврентьев считал, что школьные программы перегружены преподаванием русского языка, и тут же воспользовался паузой, но довод высказал довольно спорный:
   - Вот мы, ученые, не знаем его в совершенстве, но это не мешает нам общаться, доказывать теоремы и развивать теории, - не давая никому опомниться, он спросил академика Семёнова. - Николай Николаевич, вы хорошо знаете русский язык?
   Семёнов, слегка задумавшись, ответил:
   - Пожалуй, нет.
   - А как вы обходитесь с бумагами? - продолжал наседать Лаврентьев.
   Семенов, не слишком довольный подобным поворотом дискуссии, пробурчал:
   - Пишу неразборчиво, а секретарша поправляет всё, как надо.
   Чувствуя, что обсуждение приняло нежелательный оборот, вмешался президент Академии наук СССР Келдыш:
   - Не надо передергивать. Об изучении русского языка следует говорить осмысленно. Всякий культурный человек, а ученый тем более, должен быть высокограмотным человеком. Русский язык - основа нашей культуры и нашего собственного миросозерцания.
   Позицию Келдыша поддержал академик Кириллин, а затем к ним постепенно присоединились и остальные члены Совета, оставив Лаврентьева и Семенова в меньшинстве. За сохранение десятилетней программы средней школы высказались все единогласно, похоронив идею перехода на одиннадцатилетнее образование.

  
   Предложения по реформе образования, однако, не сводилась лишь к введению 11-летнего обучения. Фактически, изменения в сфере образования происходили непрерывно, какие-то из них были более общими, вроде отмены платы за обучение в вузах или перехода к лабораторному образованию, другие на их фоне воспринимались как частности.
   В 1956 году после двух лет обсуждения специалистов были приняты новые правила русской орфографии и пунктуации. По сравнению с реформой 1918 года, когда отменили твёрдый знак и устаревшие буквы 'ять', 'фита', 'ижица' и т.д, (подробнее см. https://ru.wikisource.org/wiki/Декрет_Наркомпроса_РСФСР_от_23.12.1917_года_о_введении_нового_правописания ) изменения 1956 г были не столь велики. Они затронули небольшую часть слов, которые стали писать по-новому.
   (Подробнее https://ru.wikipedia.org/wiki/Орфография_русского_языка_до_1956_года)
   'Итти' с 1956 года писалось как 'идти', а глагол 'танцовать' изменили на 'танцевать'. 'Снигирь' переделали в 'снегиря', 'диэта' - в 'диету', 'варьянт' в 'вариант'. Вместо 'чорт' теперь писали 'чёрт', вместо 'жолудь' - 'жёлудь', и это сделали правилом - писать 'ё' после шипящих и 'жужжащих' согласных, вместо 'о'.

   Подготовка значительно более масштабной реформы орфографии началась в 1960 году. Её разработку поручили Отделению литературы и русского языка Академии наук СССР. Реформу предложили для упрощения орфографии русского языка. С созданием СЭВ, а следом и Всемирного Экономического Альянса, русский язык обрёл статус международного, при этом оставаясь весьма непростым для изучения иностранцами - изменяемые окончания слов, множество исключений, которые было невозможно понять логически, и единственным выходом было только их запомнить. Сторонники упрощения орфографии с удовольствием цитировали анекдот про урок русского языка в грузинской школе:
   '- Дэти, русский язык, очэн трудни язык, - говорит учитель. - Например: Настя - это дэвочка, а Ненастя - плахой пагода.
   - Сигодня пишем сачинений на тэму: 'Груст'. Но нэ про тот груст, каторый гриб, а тот груст, каторый тоска. Но нэ тот тоска, который с гвоздами, а тот каторый печал.
   - Слова 'сол', 'бол', 'мол', 'кон', 'агон' пишуца с мягкий знак, а слова 'вилька', 'булька' и 'тарэлька' пишуца без мягкий знак.
   - Слово 'посылька' пишица без мягкого знака. Проверочное слово 'бандэрол'. Понят это нэлзя. Это можно только запомныт! Вах!
   - Слово 'отвас' пишется раздельно, а слово 'квас' слитна!
   - Гоги! - спрашивает учитель, - Что такое 'ос'?
   - 'Ос', - отвечает Гоги, - Это маленький паласатый мух!
   - Нэт, Гоги! 'Ос' - это нэвидимый, воображаемый палочк, вокруг каторой крутица наша планэта, а паласатый мух - это 'шмэл'! Всем понятно?'

   Абсолютно нелогичная система числительных - десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят, семьдесят, восемьдесят, девяносто, сто - тоже не прибавляла понятности.
   (Анекдоты анекдотами, но автору приходилось помогать знакомому грузину готовиться к экзамену по русскому языку. В грузинском нет твёрдого и мягкого знака, и человек реально не понимал, где какой знак надо ставить.)
   К 1960 году был завершён всесоюзный переход на всеобщее обязательное восьмилетнее образование - до 1958 г семилетка была обязательной только в городах и крупных рабочих посёлках. Сторонники реформы под эту кампанию выдвинули лозунг 'упрощения учёбы для школьников', рассчитывая повысить формальные цифры отчётов о повышении успеваемости и сократить усилия на обеспечение грамотности школьников в масштабах СССР.

   Первые два года обсуждения проходили только в Академии педагогических наук. В 1962 году дискуссия выплеснулась на страницы газет, приняв вид всенародного обсуждения. Начало ему положил известный филолог Ефимов, предложив в своей статье существенно упростить и стандартизовать орфографию, прежде всего, убрав большинство исключений. (http://naukarus.com/aleksandr-ivanovich-efimov-k-100-letiyu-so-dnya-rozhdeniya).

   Александр Иванович выдвинул основополагающий тезис: 'Орфография должна быть простой, удобной, логически мотивированной. И если сейчас ученик в любую минуту может запутаться в грамматических и орфографических дебрях, то при значительно унифицированной орфографии он быстрее почувствует красоту русской речи'
   Он категорично заявил, что орфография в современном виде только всё усложняет и мешает творческим порывам детей. Ефимов высказал подозрение, что дореволюционные лингвисты и филологи 'сознательно усложнили русский язык, чтобы крестьянским детям было трудно его освоить'.
   За эмоциональным выступлением Ефимова последовали более взвешенные и аргументированные письма школьных учителей в специализированные издания. В этих обращениях указывалось, что только треть школьников хорошо усваивают образовательную программу на уровне грамотного человека. Не менее половины школьников часто пишут с ошибками. Остальные и вовсе не способны овладеть грамотным письмом из-за сложностей в обучении. В союзных республиках ситуация была значительно хуже, поскольку многие школьники в семье общались на национальных языках.
   Академия педагогических наук провела собственное параллельное исследование. Выяснилось, что каждый шестой школьник не освоил учебную программу по русскому языку и не может выполнить тестовые задания.

   В 1963 году решением Академии наук была создана Государственная орфографическая комиссия. Её возглавил академик Виктор Владимирович Виноградов, директор Института русского языка. В комиссии участвовали полтора десятка лингвистов-русистов, наиболее известными из них были Дитмар Эльяшевич Розенталь и Сергей Иванович Ожегов, а также менее известные, но весьма заслуженные языковеды и лингвисты Иван Фёдорович Протченко (https://ru.wikipedia.org/wiki/Протченко,_Иван_Фёдорович) и Михаил Викторович Панов (https://ru.wikipedia.org/wiki/Панов,_Михаил_Викторович )
   В комиссии были и представители общественности - несколько школьных учителей русского языка и два писателя: Корней Чуковский и Владимир Лидин, он также преподавал в Литературном институте. При создании комиссии предполагалось, что именно она выработает новые правила орфографии русского языка - простые и понятные даже для тех, кто не говорит на нём с детства.
   Параллельно с государственной была организована также общественная орфографическая комиссия. В неё вошли активные сторонники реформы. Их мнение, конечно, учитывалось в значительно меньшей степени, чем мнение крупнейших специалистов-филологов.
   С первых дней работы комиссии в ней начались горячие споры. Никак не могли договориться между собой представители ленинградской и московской филологических школ. Вносимые предложения представлялись радикальным сторонникам реформы слишком незначительными. Они обвиняли оппонентов в бюрократизме и консерватизме. Консерваторы считали, что их оппоненты хотят отменить вообще все правила орфографии создать какой-то новый нелепый язык.

   Конкретно предлагали следующие нововведения. Писать 'о' вместо 'ё' после букв 'ж', 'ч', 'ш' в ударном слоге, и 'ё' в безударном. То есть вместо слова 'жёлтый' надлежало писать 'жолтый', 'жжёт' - 'жжот', 'чёрный' - 'чорный', 'жёлудь' - 'жолудь'. До 1956 года так, собственно, и писали.

   Твёрдый знак вообще предложили упразднить и использовать вместо него, как разделитель, мягкий знак. Хотя лишь в 1956 году чудовищный 'под'езд' заменили привычным 'подъездом', а теперь он превращался в ещё более нелепый 'подьезд', на это предложили не обращать внимания.
   Мягкий знак в окончании слов после букв 'ж', 'ч', 'ш', 'щ' тоже предложили отменить, кроме случаев, когда он использовался как разделитель. То есть, мышь превращалась в 'мыш', дочь - в 'доч', 'лишь' - в 'лиш', 'сплошь' - в 'сплош', 'молодёжь' - в 'молодёж'.
   Двойные согласные в словах, заимствованных из иностранных языков также отменялись, кроме случаев, когда эти согласные явно были слышны при произнесении. По этому правилу 'теннис' превращался в 'тенис', но 'ванна' оставалась 'ванной'. На то, что эти слова каждый говорит как привык, и многие люди чётко произносят в том же 'теннисе' двойное 'н', снова не обратили внимания.

   После 'ц' во всех случаях предложили писать 'и' вместо буквы 'ы'. С таким подходом 'цыплёнок' превращался в 'циплёнка', 'цыган' в 'цигана', что ещё можно было как-то стерпеть, но вот множественное число: 'огурци', 'отци' - выглядело откровенным издевательством над литературным русским языком.
   Чередования гласных в некоторых корнях слов - 'раст-рост', 'гар-гор' и т. д. - предложили отменить. По новыми правилам предлагалось писать не только 'ростение', 'возрост', но почему-то 'загарать' и 'загаревший', хотя эти слова явно происходили от глагола 'гореть'.

   Наречия 'в общем', 'за глаза' и т. д. по новым правилам предлагали писать слитно. Суффикс '-енский' предложили заменить на '-инский'. То есть, теперь следовало писать 'пензинский', 'кладбищинский', 'рождествинский', 'нищинский'.
   Слова-исключения: 'заяц', 'брошюра', 'парашют', 'жюри' предложили писать как 'заец', 'брошура', 'парашут', 'жури'. При этом никого не волновало, что три из четырёх этих слов заимствованные иностранные, и каким образом в список иностранных заимствований затесался заяц, вообще никто аргументированно объяснить не мог.

   Когда выработанные комиссией предложения опубликовали, начались новые споры между специалистами. 'Консерваторы' и более умеренная фракция реформаторов соглашались, что внесённые предложения частично упрощают орфографию, но отмечали, что русский язык имеет устоявшиеся формы, и если их разом перечеркнуть, то красота литературного русского языка будет утрачена. Радикальные сторонники реформы утверждали, что значительная часть учащихся неспособна овладеть сложными правилами орфографии, потрясая при этом школьными дневниками с двойками.
   Крупнейший специалист по фонетике русского языка и просторечным формам Михаил Викторович Панов настаивал на переходе к практически чисто фонетическому написанию: чтобы во всех случаях писалось, как слышится. Но тут сказались противоречия московской и ленинградской школ лингвистики в части фонетики.
   Ленинградское произношение в целом было более приближено к литературному русскому языку и отличалось чётким 'ч' в словах вроде 'булочная', 'что', 'конечно', вместо старомосковского 'ш' - 'бу́лошная', 'яи́шница', 'што', 'коне́шно'. Ленинградцы более твёрдо произносили звук 'ж' в словах 'дрожжи', 'дождь', тогда как для старомосковского произношения были характерны смягчённое 'ж' - 'дро́жьжьи', 'дощ' и др. В словах типа 'первый', 'четверг', 'верх' ленинградцы обычно произносят чёткий твёрдый звук 'р' вместо старомосковского 'пе́рьвый', 'четьве́рьх', 'верьхь'. Возник логичный в такой ситуации вопрос: если идти на поводу у сторонников фонетического письма, то какой из вариантов произношения принимать за основу? А ведь, помимо московского и ленинградского 'диалектов' есть ещё 'окающие' вологодский и поволжский, и ещё множество всяких других вариантов по всей стране.

   Противник фонетического письма писатель Геннадий Семенихин (https://ru.wikipedia.org/wiki/Семенихин,_Геннадий_Александрович) на обсуждении показал в качестве аргумента наглядный пример текста, написанного по правилам фонетической орфографии - 'как слышится, так и пишется': 'Вазможноли рускае фанетическае письмо? Это нисуразнейшый иссамых нисуразных вапросаф иба только таким ано и далжно быть. Этат выват так ачевиден што врядли стоит ево абасновывать. Лучшэе ево абаснавание наглядный пакас рускава фанетическава письма што я и придлагаю'.
   Этот 'олбанский' текст Семенихина студенты филологических факультетов вузов передавали и переписывали друг у друга. 'Фонетическое письмо' грамотные люди подняли на смех. С этого момента всем стало ясно, что 'реформаторы' малость заигрались в 'упрощенчество'. Это осознал даже Корней Иванович Чуковский, один из немногих писателей, поддерживавших идею реформы. Активистами реформы были некоторые лингвисты, в основном занимавшиеся фонетикой, а также часть школьных учителей и отдельные журналисты. В прессе одним из влиятельных сторонников реформы считался главный редактор 'Известий' Алексей Иванович Аджубей.
   Многие писатели и поэты, например, Вера Инбер, Мариэтта Шагинян, Зинаида Серебрякова, Семён Кирсанов, Борис Заходер, Леонид Леонов, выступали против реформы, справедливо указывая, что 'фонетическая орфография' убьёт всю красоту литературного русского языка. Леонид Леонов и вовсе призвал 'бить в рельсу' в связи с попытками обезобразить язык, заявив, что если огурцы всё-таки переименуют в 'огурци', он эти 'огурци' есть не будет. Леонов также справедливо указал, что за всё время работы комиссии никто из академиков, гордо называющих себя 'лингвистами', так и не смог ему внятно объяснить, почему надо писать 'заец' вместо привычного слова 'заяц'. Реформа всё глубже заходила в тупик, но радикальные сторонники 'фонетического письма' не унимались.

   Положение несколько осложнялось тем, что Хрущёв в целом поддерживал идею упростить правописание, и все чиновники по привычке оглядывались на мнение высшего начальства. Официально считалось, что в детстве он окончил церковно-приходскую школу, но сам Никита Сергеевич говорил прямо: 'Я всего год учился у попа за мешок картошки'. До конца жизни Хрущёв писал очень неграмотно, делая множество ошибок в словах, и очень этого стеснялся. По этой причине он старался как можно меньше писать от руки, предпочитая надиктовывать документы стенографистке, чтобы не давать повода для лишних насмешек. Читать, однако, он любил, красоту русского языка понимал и чувствовал хорошо, иногда даже цитировал по памяти полюбившихся ему поэтов.

   Чтобы убедить Первого секретаря изменить своё мнение, Мстислав Всеволодович Келдыш и Иван Антонович Ефремов посоветовались с его сыном Сергеем, спросив, что Никита Сергеевич любит читать.

   - Отец любит красивые описания природы, - ответил Сергей Никитич. - Николая Лескова, например, часто перечитывает. Хотя читать ему почти некогда.
   Узнав литературные предпочтения Хрущёва, учёные посоветовались с председателем КГБ Серовым. Иван Александрович попросил время, чтобы обдумать ситуацию. На следующий день он позвонил президенту Академии наук и сообщил, что берёт основную часть разговора с Первым секретарём на себя, но просит коллег-'посвящённых' присутствовать, чтобы начать беседу и поддержать его с научной позиции.
   Для разговора был подготовлен фрагмент с описанием природы из одного из произведений Лескова, переписанный по правилам 'фонетического письма'. Этот фрагмент Никита Сергеевич хорошо знал и неоднократно перечитывал, ради удовольствия. К Хрущёву пошли после обеда, когда Первый секретарь был в заведомо хорошем настроении.
   - Никита Сергеич, есть один важный вопрос, который надо бы обсудить, - сказал академик Келдыш, когда все расселись по креслам вокруг журнального столика в кабинете Первого секретаря, в неформальной обстановке. - По поводу готовящейся реформы русского языка.

   - А что с ней не так? - удивился Хрущёв.
   - Тут у Ивана Александровича вопросы возникли.
   - Слушаю, Иван Александрович, излагай.
   - Вопрос, товарищ Первый секретарь, непростой, и в определённой степени политический, - официально, как обычно, на людях, начал Серов. - Вот, товарищи учёные, доценты с кандидатами, предлагают писать 'как слышится'. Но у нас по всей стране говорят по-разному. В Москве говор свой, в Ленинграде свой, в Поволжье свой, на Севере, в Вологодской, в Псковской и Новгородской областях - везде люди немного по-своему говорят. Сами же учёные, все эти 'структуральнейшие лингвисты' в комиссии, между собой уже который месяц договориться не могут!
   Теперь представьте, что мы ввели это 'фонетическое письмо', и каждый стал писать так, как слышит. Да мы через три месяца перестанем понимать друг друга! Пока эти местные говоры остаются чисто устными, это всего лишь милая этнокультурная особенность. Как только всё это многообразие перейдёт на бумагу, в книги и официальные документы, оно будет де-факто закреплено навсегда.

   Вот, для примера, Китай. У них диалектов столько, что северяне южан на слух вообще не всегда понимают. Но письменность для всех выполняет роль своего рода 'цемента', скрепляющего нацию. У нас такую же роль выполняет письменный, литературный русский язык, единый и понятный для всех. Если его отменить, под видом 'упрощения орфографии', это решение в дальнейшем обязательно будет использовано всякого рода местечковыми националистами и сепаратистами. Чем это может кончиться, вы прекрасно знаете, - Серов повернулся к Ефремову: - Вы, Иван Антоныч, дополнить хотели?
   - Да. Я, как писатель, хотел бы напомнить, что литературный русский язык не только объединяет нацию, он ещё и передаёт красоту, - добавил Ефремов. - А какую, простите, красоту, можно передать вот на таком 'олбанском' наречии? - он передал Первому секретарю подготовленный аналитиками 20 Главного Управления отрывок описания природы из Лескова.
   Никита Сергеевич попытался прочитать. Хорошо знакомый текст вроде бы и угадывался, но воспринимался совершенно иначе, как искажённая клоунская пародия. После нескольких секунд попыток Хрущёв помрачнел и отложил бумагу:
   - Чушь какая-то... Вроде текст знаю, а понять ничего не могу. А мне объясняли, что это всё ради школьников, для упрощения понимания правил орфографии... Да школьники мозг сломают, пока всё это поймут!
   - Школьники, скорее всего, вообще не поймут, что тут написано, - заметил академик Келдыш.

   - Кто эту х...йню вообще придумал? - возмутился Первый секретарь. - Мне навешали лапши на уши, что это делается для детей, с целью улучшения успеваемости и упрощения освоения ими русского языка! А на самом деле выдумали какую-то чушь! Знакомый текст превратился не пойми во что! Как дети вообще будут книги читать, тут же ничего невозможно понять? Вроде буквы русские, а начнёшь читать - как будто на казахском написано...
   - Сторонники реформы, по сути, предлагают не улучшить грамотность, а легализовать безграмотность, - неожиданно жёстко высказался академик. - Вся эта 'суета вокруг дивана' с реформой орфографии затеяна исключительно с целью очковтирательства, чтобы в ежегодных отчётах можно было нарисовать циферки побольше. Реальных знаний дети при этом не получат, читать книги не приучатся и писать грамотно не начнут. Эти горе-реформаторы предлагают не учить детей правильно писать, а подогнать орфографию под неучей-второгодников.
   Мне тут докладывали результаты исследования, проведённого Академией педагогических наук. Авторы исследования отметили, что примерно одна шестая часть учеников не справляется с изучением программы по русскому языку. Но пять шестых справляются! Одна шестая - это вполне обычный процент троечников и двоечников. А авторы реформы предлагают всех остальных низвести на тот же уровень. Чтобы улучшить грамотность среди школьников, надо идти совершенно другим путём.
   Помните, мы обсуждали, что желательно учить детей читать ещё в детском саду, в возрасте 4-5 лет? (АИ, см.
гл. 06-23). Эксперимент с дошкольным обучением чтению начали в 1961 году, обычно выбирали несколько детских садов в каждом городе. Детей начали учить по букварю, а затем и чтению с 4-5-6 лет. (АИ) С осени 1962 года первые дети, научившиеся читать в 6 лет, пошли в школу.
   Исследование, кстати, показало, что дети, приучившиеся читать ещё в детском саду, уже с первого класса школы показывают заметно более высокую успеваемость и по русскому языку, и по чтению, и по другим предметам. И чем более серьёзные книги они читали, тем обширнее у них был словарный запас, тем грамотнее они писали.

   Исследователи из АПН пришли к выводу, что дети в процессе чтения автоматически запоминали, как пишется то или иное слово. Читать приучались не все, но те, кто пробовал читать приключенческую литературу и фантастику, привыкали к чтению намного чаще. Статистическая обработка данных показала, что эти дети в обучении получают лучшие результаты по большинству предметов, чем те, что не умели, или умели, но не привыкли читать до школы.

   Мозг ребёнка в возрасте от двух до 5-6 лет испытывает сильнейшую потребность в наполнении информацией. В этот период ребёнок познаёт мир, учится всему, причём учится наиболее успешно. Уже в 7-8 лет усвояемость информации по сравнению с возрастом 2-5 лет заметно снижается. Если мы этим воспользуемся и начнём обучать детей чтению в более раннем возрасте, они будут при чтении автоматически запоминать, как пишется то или иное слово, и сами по себе, без всяких правил и проверочных слов, начнут писать грамотно. А если при этом подсовывать ребёнку книги по интересующей его тематике, можно стимулировать его интерес на будущее, получая в итоге грамотного и увлечённого своим делом специалиста, с широким кругозором и эрудицией.
   - Помню, помню, мы с вами это обсуждали, - вспомнил Первый секретарь. - Так что, получается, методика раннего обучения чтению работает?
   - Конечно работает! Вот скоро пойдут в первый класс те дети, которых начали учить читать с 4-х лет, можно будет ещё раз убедиться, - ответил Келдыш.
   - Чтобы сгоряча не решать, давайте ещё с Алексеем Николаичем посоветуемся, - предложил Хрущёв. - Может быть, у этой реформы есть серьёзные экономические плюсы, которые мы с вами могли упустить? - Первый секретарь нажал кнопку селектора и вызвал Косыгина.
   Председатель Совета министров, выслушав вопрос и короткий комментарий академика Келдыша, ответил:
   - Да никакого экономического обоснования у этой вашей реформы нет. Более того, она выйдет разорительной и напрочь убивает саму идею раннего обучения чтению, которую предлагает Мстислав Всеволодович.

   - Почему убивает? - удивился Хрущёв.
   - Потому что книги, которые будет читать ребёнок, в большинстве своём напечатаны по действующим правилам орфографии, - пояснил Косыгин. - И запоминать при чтении ребёнок будет именно сегодняшние формы написания слов. А потом он придёт в школу, и там его будут переучивать на этот 'олбанский диалект'. Вы представляете, какая у детей в голове будет каша? Или вы предлагаете заменить одним махом весь библиотечный фонд? А сколько это будет стоить? И всё равно те книги, что хранятся у людей в домашних библиотеках, вы не замените.
   - Йопт... - слегка растерянно произнёс Никита Сергеевич. - Так... погоди, Алексей Николаич! А когда мы в 1956 году реформу орфографии проводили, разве мы библиотечный фонд меняли?
   - Нет, конечно, - ответил Косыгин. - Необходимости такой не было. А сейчас - будет.
   - В 1956 году реформа, по сравнению с намечающейся, была косметическая, - добавил Ефремов. - Изменили написание отдельных слов. А сейчас перетряхивают всю орфографию.

   - Это ещё полбеды, - продолжал председатель Совета министров. - А теперь - беда. Сколько по стране издательств газет, журналов, книг, и сколько типографий, где всё это печатается? Редакторы, корректоры, наборщики - всех придётся переучивать на новую орфографию. В рабочее время. Кто будет оплачивать весь этот аукцион невиданной щедрости? Госбюджет, как обычно? Нам что, больше деньги девать некуда? Далее. Пока редакторы, корректоры и наборщики не привыкнут к этому вашему 'олбанскому диалекту', скорость их работы резко снизится. То есть, производительность труда упадёт. Опять получается, что за счёт бюджета мы будем оплачивать хотелки нескольких высоколобых прожектёров из АПН. Вот скажите, Никита Сергеич, за что нашему народу такое наказание?
   - ... - Первый секретарь выразился кратко и нецензурно. - Похоже, опять 'хотели как лучше, а получилось как всегда'.
   - Да как обычно, - ответил Келдыш. - Не получилось, потому что делалось 'с тяжким звероподобным рвением'.
   - А что же делать со всякими иностранцами, которым, как мне тут хором пели, 'русский язык изучать трудно'? - Никита Сергеевич обвёл присутствующим вопросительным взглядом поверх сползших с носа очков.
   - А ничего не делать, - ответил по селектору Косыгин. - Этой реформой вы иностранцам только ещё одну свинью подложите. Они уже на изучение русского кучу времени потратили, а после вашей реформы им придётся русский язык заново изучать. И вся литература на русском, которую они у себя купили, тоже пойдёт псу под хвост. Ваши 'лингвисты' об этом подумать забыли. Как обычно.
   - А почему ты, Алексей Николаич, раньше молчал? - спросил Хрущёв.
   - А меня кто-то спрашивал? Да и реформа, насколько я знаю, пока только обсуждается, - ответил Косыгин.
   - Так куча специалистов уже три года над ней работает!
   - Да там такие специалисты, что хоть они работают, хоть не работают - их работу не видно, - проворчал председатель Совета министров.
   - М-да... И как нам теперь из этого выбираться?
   - Да просто распустить эту комиссию и напечатать статью в 'Правде', с заявлением, что реформа экономически не оправдана, - Косыгин, как часто бывало, предложил самое логичное решение. - Считать эти балаболы всё равно не умеют, поэтому опровергнуть ссылку на экономическое обоснование не смогут.
   - Видимо, так и надо сделать, - решил Первый секретарь.
   Вскоре в газете 'Правда' была опубликована редакционная статья 'Нужна ли нам реформа орфографии' (АИ). По её тону знающие люди тут же сообразили, что настроения 'в верхах' изменились. Уже на следующий день Государственная орфографическая комиссия была официально распущена. Идея очередной реформы была похоронена, а правилами орфографии от 1956 года мы успешно пользуемся по сей день. В память о несостоявшемся переходе на 'фонетическое письмо' куплетисты Павел Рудаков и Станислав Лавров на новогоднем 'Голубом огоньке' спели:

  
Обсуждаем до сих пор мы,
Что прочли в одной статье,
Что должна внести реформа
В слово 'заяц' букву 'е'.
Эх, снег-снежок, белая метелица,
Если в зайца вставить 'е'
- с горя он застрелится!

  
   Куплеты были сродни реформе, так себе, поэтому их тоже быстро забыли.

   Программа дошкольного образования по результатам проведения в 1961-62 гг эксперимента по раннему обучению чтению была пересмотрена. В неё ввели уроки по изучению алфавита по букварю и уроки чтения.

  
   В ходе обсуждения вопросов образования Первый секретарь поинтересовался, как обстоят дела с детской литературой и обеспечением учебниками. Академик Келдыш обещал прояснить этот вопрос в ближайшее время. Через несколько дней министр просвещения Евгений Иванович Афанасенко пригласил Никиту Сергеевича посетить выставку детской и учебной литературы на ВДНХ. По выставке Первого секретаря водили министры - Афанасенко, Столетов и Елютин. Через полчаса подъехали президент Академии наук Келдыш, научный директор Института марксизма-ленинизма Ефремов и директор по идеологии Афанасьев.

   Новые книги и учебники для детей Никите Сергеевичу понравились. Они были напечатаны на белой, очень качественной, плотной бумаге, с цветными иллюстрациями на глянцевой бумаге ещё более высокого качества, вклеенными на отдельных страницах.

   - Бумага из конопли, - подсказал Афанасенко. - Очень качественная. Оборудование для типографий издательства 'Детская литература' закупили в Финляндии, сейчас обсуждается покупка лицензии на выпуск аналогичного оборудования у нас.

   Первый секретарь обратил внимание, что среди художественной литературы для детей появилось много приключенческих и фантастических произведений, как советских авторов - в частности, Льва Овалова, Анатолия Днепрова, Георгия Мартынова, братьев Стругацких, Василия Ардаматского, Николая Носова, так и зарубежных классиков приключенческой литературы - Жюля Верна, Луи Буссенара, Андре Лори, Карла Мая, Роберта Хайнлайна и др. Его несколько удивил сборник рассказов О'Генри:
   - А не рановато для детей такое чтение? - спросил Никита Сергеевич, держа в руках книгу.
   - Вообще-то нет, - ответил Виктор Григорьевич Афанасьев. - О'Генри очень красочно показывает проблемы 'маленького человека' в капиталистическом обществе и высокий уровень мошенничества и жульничества, причём в его рассказах жулики обычно остаются 'с носом', без выигрыша. Мы отобрали из его творчества наиболее показательные рассказы и рекомендовали их для детского сборника.

   - Гм... Ну, пусть так. А с Хайнлайном вы не поторопились? Он же считается сторонником либертарианской идеологии?
   - Для детей мы отобрали, главным образом, его ранние произведения, в которых он ещё не высказывает откровенно либертарианские идеи, - пояснил Афанасьев. - Кроме того, эти книги изданы как 'адаптированный перевод', с незначительными сокращениями, пометками и пояснениями спорных с идеологической точки зрения моментов. В то же время, скажем, его повесть 'Долгая вахта' - очень яркий пример антивоенной прозы и показывает опасность милитаризации космоса.

   - Ну, да... Она у нас и раньше издавалась... А это что? - он потянулся и взял в руки книгу под интригующим названием 'Неукротимая планета'.
   - Это ещё один довольно перспективный американский автор ирландского происхождения, Гарри Гаррисон. Сейчас живёт в Европе, - ответил Ефремов. - Роман написан в 1960 году. (В СССР впервые был опубликован в 1972 г в журнале 'Вокруг света')
   - А вот здесь у нас учебники, и для школ, и для вузов, - министр высшего и среднего специального образования РСФСР Всеволод Николаевич Столетов перехватил инициативу, пригласив Первого секретаря к следующему стенду.

   - С этого года мы начинаем использовать новую схему обеспечения школьников учебниками, - рассказал Столетов. - Родители покупают один комплект учебников, для того класса, в который ходит их ребёнок на данный момент, и в конце года дети сдают его в школьную библиотеку, а на следующий год и далее, до окончания школы, получают учебники бесплатно. Тем, чьи учебники при сдаче в библиотеку будут в плохом состоянии, придётся купить новые и сдать их взамен испорченных. Слегка повреждённые книги учащиеся отремонтируют самостоятельно, для этого в школах, на уроках труда уже сейчас преподаются основы переплётного дела.

   (Похожая схема обеспечения учебниками действовала в реале где-то с начала 80-х)
   - Выглядит разумно, - одобрил Первый секретарь. - А по содержанию какие изменения?
   - Изменений много. Вот, например, - Афанасенко, незаметно отодвинув Столетова, взял учебник математики. - По математике мы окончательно вернулись к учебнику Киселёва, немного дополнив его в некоторых разделах, в соответствии с современными требованиями. А чтобы лучше заинтересовать школьников, мы включили в учебники, в части рассматриваемых разделов, отдельные главы из книг популяризатора науки Якова Исидоровича Перельмана. Причём не только в учебники математики, но и в учебники геометрии, физики, астрономии.

   - Это вы хорошо придумали, - похвалил Никита Сергеевич. - Только не стоит дополнять учебник химии выдержками из 'Занимательной пиротехники', а учебник по начальной военной подготовке - из 'Справочника партизана' 1942 года. ('Поваренная книга анархиста' на 1963 г ещё не написана)
   Министры сначала слегка ошарашенно переглянулись, потом заулыбались, сообразив, что Первый секретарь пошутил.

   - Никита Сергеич, - Иван Антонович Ефремов воспользовался паузой, подведя к Хрущёву незнакомого ему, пожилого, но ещё вполне бодрого человека. - Позвольте вам представить. Биолог, один из очень известных у нас специалистов, Александр Александрович Любищев. У него есть ряд предложений по части организации образования в средней и высшей школе.
   - Здравствуйте... Александр Александрович, - Первый секретарь повернулся к Любищеву. - А я ваши письма помню, читал их, и передавал министрам, для внедрения предложений, - он приветливо протянул руку учёному.

   Министры переглянулись - видно было, что Любищев для них был той ещё занозой.
   - Здравствуйте, Никита Сергеич, - Любищев пожал протянутую руку. - Постараюсь вас долго не задерживать. Да, писал вам неоднократно, с 1956 года и позже, был весьма обеспокоен положением в средней школе, начиная ещё с конца 40-х. Должен отметить, с распространением лабораторно-политехнической системы образования ситуация начала меняться к лучшему, но можно добиться большего.
   - Слушаю вас, - Хрущёв смотрел уже заинтересованно.
   - Основная беда нашего образования - догматичность подходов. И школьные учителя, и вузовские преподаватели не учат школьников и студентов думать. Это не вчера началось, это отмечал ещё товарищ Капица в 43 году: '... Их требовательность к студентам, их система воспитания молодежи обычно направлена не на то, чтобы выделить наиболее творческую и сильную молодежь. Присутствуя на аспирантских экзаменах, я обычно наблюдал, что вузовской профессурой наиболее высоко ценится не тот студент, который более всего понимает, а тот студент, который более всего знает. А для науки нужны люди, которые, прежде всего, понимают', - Любищев процитировал слова академика по памяти, никуда не заглядывая.

   - Это проявляется с самого начала педагогической деятельности будущих учителей. При прохождении педпрактики, важнее всего было бы выяснить, насколько студент знает больше написанного в учебнике, может ли он, и в какой степени, привлечь свой запас сведений и понятий. Однако его, напротив, заставляют излагать точно по программе, а в особо запущенных случаях, точно по учебнику. Все внимание сосредоточено не на содержании урока, а на соответствии ведения урока принятому шаблону. Эта шаблонность не вызывает осуждения со стороны педагогов, то есть внедряется самый мертвящий формализм.
   Конечно, сказывается недостаток квалифицированных учителей. Очень много мест, в особенности в сельских школах, занято лицами без высшего образования. Хуже всего с преподаванием иностранных языков. Очень часто из-за отсутствия подготовленного преподавателя в сельских школах язык вовсе не преподаётся или преподаётся учителем, совершенно неподготовленным.

   Развитие ума достигается гимнастикой ума при любом содержании: поэтому и классические языки имели огромнейшее воспитательное значение. Работу над латинскими и особенно греческими текстами можно было назвать умственной атлетикой, от лёгкой до самой тяжёлой. Эта атлетика приучала к правильному мышлению. Изучение английского, немецкого и прочих иностранных языков могло бы её заменить.

   Другой род умственной атлетики, которая приучает к 'точному' мышлению, это - математика. Но тут важен опыт преподавания, способность подать предмет ученикам интересно. После сокращения армии в школы пришло довольно много бывших офицеров. Воспитательно-педагогический опыт у них имеется, но весьма специфический, и не всегда подходящий к условиям школы.

   В городах ситуация получше, но и там основу преподавательских кадров составляют выпускники пединститутов, а лучше бы это были специалисты с университетским образованием.
   - А почему вы так считаете? - Никита Сергеевич явно заинтересовался.
   - Одна из задач вузов заключается в том, чтобы приблизить студентов к передовым позициям фронта науки, - ответил учёный. - Задача же педагогического института в современном нашем преподавании - натаскать студента на преподавание некоторого, очень ограниченного, числа сведений, отнюдь не переобременяя его знаниями.
   Многие со мной не согласны, но есть возможность для подлинно научного решения этого спора. Среди наших учителей имеются получившие самое различное образование: старые университеты, советские университеты, педагогические, учительские институты, наконец, много педагогов-практиков, не имеющих высшего образования. Было бы очень полезно организовать массовую проверку результатов их работы путём определения качества ответов учеников, получивших подготовку у учителей различного образования. Конечно это очень большая, огромная работа, она потребует немалых средств, но зато это будет подлинно научное, экспериментальное педагогическое исследование. Я предлагал провести его Академии педагогических наук, но там почему-то не заинтересовались, - Любищев криво усмехнулся.
   - Мы такое исследование уже проводим через Центр изучения общественного мнения, - вставил Ефремов. - Обработка результатов ещё не завершена, но исследование ведётся.
   - Это вы хорошую идею подали, - Хрущёв задумчиво потёр рукой подбородок, повернулся к министрам. - А вы, товарищи, слушайте и записывайте. Сан Саныч дело говорит. Продолжайте, пожалуйста.
   - Сейчас много говорят о перегрузке учащихся в средней школе, - продолжил Любищев. - Вот мы отменили после революции преподавание религии, латыни, греческого языка, а чем заменили? Наибольшее количество дополнительных часов получили русский язык и литература, а также физкультура, труды, начальная военная подготовка и производственные практики. От уроков труда в современном их виде после начальных классов польза весьма сомнительная. Производственную практику сейчас заменили на дополнительные лабораторные работы, это правильно. Чем больше ученик узнаёт о практическом применении получаемых знаний в повседневной жизни, тем интереснее ему учиться.
   С другой стороны, нет более косно и догматически преподаваемых предметов, чем русская литература в школе и общественно-политические дисциплины в вузах. Причём именно они самые трудоёмкие. Вот, мне тут ученица 9 класса писала, на что она тратит основное время на приготовление уроков дома: 'В дни, когда по расписанию есть урок русской литературы, а это бывает 4 раза в неделю, Косенко тратит на подготовку к этим урокам 4-5 часов...' (Здесь и далее основные тезисы А.А. Любищева - по его статье 'О положении в средней школе' http://www.orthedu.ru/obraz/18223-aa-lyubischev-o-polozhenii-v-sredney-shkole.html)
   - Стоп-стоп-стоп, минуточку... - остановил его Хрущёв, поворачиваясь к министрам. - Вот объясните пожалуйста, зачем в девятом классе ученикам 4 урока литературы в неделю? Предлагаю сократить до одного урока в неделю, а освободившееся время распределить на математику, физику и химию.
   Министры снова переглянулись, Афанасенко что-то записал себе в блокнот.
   - Вы продолжайте, Сан Саныч, продолжайте, я слушаю внимательно, - Первый секретарь снова повернулся к Любищеву.
   - В вузах ещё больше времени уходит на конспектирование первоисточников по марксизму-ленинизму. Причём дело это трудоёмкое, на конспект 5-10 страниц уходит не меньше часа, - продолжил учёный. - Соответственно, проверяются эти конспекты исключительно на наличие, читать их преподавателю некогда. В результате понимания у студентов никакого, зато бумагу переводят исправно. Это бездумное конспектирование было бы правильно заменить на семинары с живым обсуждением. Из дискуссии с преподавателем и между собой студенты вынесут куда больше знаний, чем из фрагментарного переписывания трудов классиков. К сожалению, преподаватели у нас обычно опасаются любого рода дискуссий на этих предметах.
   Точно такая же картина в школе на уроках литературы. На них царит всеподавляющий стопроцентный догматизм. Из-за этого большинство учеников, даже получившие хорошие отметки по литературе, не могут изложить собственные мысли. Догматизация преподавания русского языка и литературы превратила этот интереснейший и необходимейший для развития человека предмет в мощное орудие оглупления молодежи.
   У нас на каждом шагу болтают о диалектике, но в преподавании литературы нет никакой диалектики. Диалектика в исходном смысле - искусство спорить. Там, где нет спора, не может быть и диалектики. И ученикам, и учителям даётся утверждённое сверху толкование, дополненное печатной 'разработкой', и писать дозволено только в этих пределах. Самому думать у нас не полагается, и не только ученикам средней школы, за тебя думают те, кому это положено по штату.
   В преподавании литературы сейчас официально господствуют противоречивые взгляды Белинского, мало того, что изначально запутанные, так они ещё и постоянно пересматриваются. В головах учеников из-за этого получается каша. Кто-то из учеников, может и мог бы написать что-то своё, но выходить за рамки утверждённой программы себе дороже. Приходится зазубривать без всякого понимания то, что свыше преподается. Времени на это уходит масса, никаких полезных знаний не приобретается, вырабатывается лишь неприязненное отношение к литературе. Приобретённые знания тут же забываются за ненадобностью в повседневной жизни. Следствием этой глупости является общее снижение, а не повышение культурного уровня.
   - Я вам об этом ещё в 61 году говорил! - напомнил Хрущёв, поворачиваясь к Келдышу. - Помните, мы литературу в школе обсуждали? (АИ, см. гл. 06-23) Я ещё предлагал на уроки литературы ученикам приносить и читать книги, которые им самим интересны, чтобы их заинтересовать.
   - Сейчас, насколько я знаю, в втором-третьем классах так и делается, - подтвердил Любищев. (АИ) - Но я говорю о старших классах, где по большей части пока остаётся, как было, только после 61 года добавилась критика произведений классической литературы 19 века с позиций классового подхода. (АИ, см. гл. 06-23) Заинтересовать учеников читать классиков можно не 'прохождением' их, а побуждением общего интереса к ним. Необходимо также издания классиков снабдить толковыми комментариями и научить учеников ими пользоваться, так же как оглавлениями, указателями, для того, чтобы ученикам были понятны многие устаревшие слова и понятия. Сейчас, работая в вузе, постоянно сталкиваешься, что студенты, закончившие среднюю школу, не умеют даже пользоваться указателями к книгам.
   - Ну, это вопрос частный... - заметил Елютин.
   - Ничего не частный! Что это за студент, если он не знает, как пользоваться оглавлением или указателем в книге? - возразил Первый секретарь.
   - И последнее. Ни для кого не секрет, что все ученики разные предметы понимают по-разному, что-то лучше, что-то хуже. Надо создать школы применительно к разным способностям учеников, учитывая, что есть люди способные к математике, есть способные к технике и, наконец, есть люди с выраженными филологическими способностями. Страна нуждается во всех трёх категориях работников, и надо отказаться от попытки стричь всех людей под одну гребенку, - завершил свою мысль учёный. - Физико-математические школы у нас создаются, но это лишь часть того, что следует сделать. Я тут сформулировал ряд конкретных предложений, - он достал папку, раскрыл её и показал лист бумаги с перечнем пунктов. - Коротко:
   1. Повышение авторитета учителей и директоров школ, освобождение их от каких-либо общественных нагрузок, не связанных со школой, так как работа в школе представляет такое важное общественное дело, что именно на это должно быть сосредоточено всё внимание работников школы;
   2. Повышение строгости требований, ликвидация маниловщины. Обязательность среднего образования надо понимать в смысле предоставления всем возможности учиться, но не в смысле обязательства для учителей довести до аттестата зрелости каждого лентяя;
   3. Прекращение равнения на отстающих: из того, что известной части учащихся средняя школа непосильна, не следует, что надо снижать программу до их уровня; надо дифференцировать школы по способностям учащихся;
   4. Другим принципом дифференцирования школ является создание разных типов школ: математического направления, филологического и технического. Разветвление может происходить на уровне 5-7 классов. Создание школ биологического направления не рационально, так как современный уровень развития биологических наук не дает достаточно материала для тренировки правильного и точного мышления у учеников средней школы;
   5. Проведение на деле, а не только на словах борьбы с догматизмом и зубрёжкой: упор на развитие понимания ученика, а не только на сообщение знаний;
   6. Осознание основной роли в преподавании русского языка и словесности: развитие самостоятельного логического мышления и уменья правильно и последовательно излагать свои мысли; слияние русского языка и словесности в один предмет, доминирование свободных тем над литературными;
   7. Введение сочинений и классных работ по всем, или почти по всем предметам;
   8. Борьба с шаблонностью уроков; прекращение мелочной опеки над преподавателями - требование плана каждого урока, точное календарное следование программе - критерием удовлетворительности работы преподавателя должны быть выпускные экзамены, проводимые комиссиями, посторонними данной школе;
   9. Прекращение существующей практики, при которой на каждом уроке дается новое задание.
   (Перечень цитируется по http://www.orthedu.ru/obraz/18223-aa-lyubischev-o-polozhenii-v-sredney-shkole.html)
   По вузовской программе у меня тоже соображения есть, в письменном виде, я всё это ещё 7 лет назад предлагал. Не буду сейчас отнимать ваше время.
   - Что скажете, Евгений Иванович? - Первый секретарь повернулся к министру просвещения Афанасенко. - Сан Саныч, по-моему, дело говорит.
   - Предложения товарища Любищева мы рассматривали, - ответил министр. - Сейчас в министерстве готовится новая программа для средних школ, рассчитываем внедрить её со следующего учебного года. Если коротко - предлагается сделать четвёртый и седьмой классы определяющими в процессе обучения. В четвёртом классе вместо предмета 'Природоведение' вводится курс 'Основы естественных наук'. Он будет включать в себя начальные сведения по геометрии, физике, химии, биологии, ботанике, астрономии и собственно природоведению, с акцентом на их практическое применение. То есть, из геометрии берутся понятия точка, прямая, отрезок, прямоугольник, круг, треугольник, площади этих фигур, измерение расстояний. По физике - начала механики. По химии - начала неорганической химии и бытовая химия, также с акцентом на практическое применение, и так далее. Особое внимание уделяется лабораторным работам. Вот, например, - министр взял со стенда наглядных пособий алюминиевый круг с двойной угломерной шкалой и вращающейся линейкой на обеих сторонах, с прозрачным кругом внутри, испещрённым какими-то точками и сеткой кривых линий.
   - Это что такое? - удивился Первый секретарь.
   - Это - планисферная астролябия. Ещё средневековый, но очень полезный прибор для измерения угловых величин. С его помощью можно не только положение звёзд определять, но и расстояния до удалённых недоступных предметов, высоту удалённых предметов, время восхода и захода Солнца и Луны, различных звёзд и созвездий, географические координаты, местное время, сделать съёмку плана местности, и ещё несколько различных применений. Это - наглядное пособие для лабораторных занятий по геометрии и астрономии.
   (подробнее см. http://www.old.astronomer.ru/library.php?action=2&sub=2&gid=64 и https://elementy.ru/nauchno-populyarnaya_biblioteka/433864/Astrolyabiya)
   Средневековые экземпляры выглядели как произведения искусства и стоили очень дорого. Сейчас такой прибор, сделанный из алюминиевого сплава и прозрачного пластика, стоит ненамного дороже школьного транспортира, - пояснил Афанасенко. - В набор входят сменные карты наиболее ярких звёзд для разной широты местности, на прозрачной акриловой плёнке.
   - Это что-то вроде секстанта? - уточнил Никита Сергеевич.
   - Только намного более универсальный. По сути - секстант и теодолит 'в одном флаконе' Хорошее наглядное пособие для практического применения геометрических и астрономических знаний.
   Так вот, по результатам изучения этого курса можно будет определить, к какому из направлений у того или другого ученика имеется больший интерес. Далее, с пятого класса ученики группируются в классы по интересам - математические, физические, естественных наук или гуманитарные. Отстающие переводятся в классы или школы профессиональной ориентации. Не секрет, что ученики, неспособные осилить школьную программу по русскому или математике, в то же время часто проявляют большие способности к технике, к её ремонту и практическому применению. То есть, у них имеются свои, чисто практические способности, которые можно и нужно правильно развить. При этом, если ученик проявит интерес и успехи, скажем, к физике или математике, его можно будет вернуть в класс соответствующего направления, обеспечив дополнительные занятия.
   В конце седьмого класса будет производиться ещё одна сортировка. Ученики классов профессиональной ориентации продолжат обучение до получения среднего специального образования и рабочей специальности. Остальные продолжат обучение по дифференцированным программам до 10 класса, согласно проявленным интересам, и подготовку к поступлению в вузы.
   - То есть, не после восьмого класса, а после седьмого? - переспросил Первый секретарь.
   - Семи лет общеобразовательной школы вполне достаточно, чтобы определить, хочет школьник учиться дальше, или нет, - пояснил министр. - Если не хочет - нет смысла насильно держать его в школе, пусть получает специальность и работает, не мешая учиться остальным. При этом никто не запрещает человеку, получившему среднее специальное образование, в дальнейшем поступить в институт, если он сдаст вступительные экзамены. Для таких будет предусмотрен подготовительный курс с усиленной программой по целевым предметам.
   - В этом есть смысл, - признал Хрущёв. - А если школьник показывает примерно одинаковые успехи сразу по нескольким направлениям?
   - В этом случае ему прямая дорога или в физматшколу, или в школу с углублённым изучением гуманитарных и общественных наук, или естественных наук - химии, биологии, географии, геологии. При этом учащемуся с явно гуманитарным складом ума не будут портить аттестат низкими оценками по математике, а школьнику с математическими способностями - низкими оценками по русскому языку, даже если он пишет с ошибками.
   - По-моему, задумано неплохо. Что скажете, Александр Александрович? - Первый секретарь повернулся к Любищеву. - Вполне перекликается с вашими предложениями по специализации обучения в нескольких направлениях.
   - Пожалуй, да, - признал учёный. - Но с преподаванием литературы и политических предметов в вузах всё-таки надо что-то менять.
   - Тогда, Евгений Иванович, я вас всё-таки попрошу ещё раз предложения товарища Любищева внимательно, вместе с ним, проработать, в том числе и те, что касаются высшей школы тоже, - резюмировал Никита Сергеевич. - Особое внимание обратите на литературу и общественно-политические дисциплины. Мёртвый догматизм в данном вопросе только вредит.
   - Мы, товарищ Первый секретарь, для вузов тоже ряд изменений подготовили, - вставил Вячеслав Петрович Елютин, министр высшего образования. - Уже с этого года начинается преподавание 'Теории решения изобретательских задач'. Товарищ Альтшуллер с 1958 года готовил учебный курс по данному предмету. (АИ, см. гл. 03-01), - министр взял с полки учебник с крупной надписью 'ТРИЗ'. - Саму теорию автор с 1948 года разрабатывает. Первую редакцию учебника он в этом году завершил, мы её утвердили и приняли для технических вузов.
   - Это хорошо, - похвалил Хрущёв. - Это предмет полезный.
   - Также мы пересмотрели программу по общественно-политическим предметам, и с этого года вводим курс 'Политэкономия и плановая экономика', - продолжал Елютин. - Курс составлен с учётом того, что основные экономические законы, изучаемые в политэкономии капитализма, продолжают действовать и в социалистической экономике, разница заключается лишь в том, в чью пользу направлена получаемая прибыль. Также в курсе подробно рассматриваются принципы планирования по потребностям, основы работы ОГАС и система заявок на выполнение части общегосударственного отраслевого плана для предприятий. Особое внимание уделено планированию производства и математическому моделированию работы его отдельных участков. До 1962 года этот курс читали только для экономистов и плановиков, сейчас он, с некоторыми упрощениями, становится единым для всех ИТР. (Нам часть подобного курса читали в курсе 'Экономика', и даже была своего рода компьютерная симуляция работы участка механической обработки. Было интересно, но очень мало.)
   - В части изучения научного коммунизма и истории КПСС всё-таки надо сместить акценты с тупого переписывания первоисточников на их обсуждение в ходе свободных дискуссий на семинарах, - заметил Первый секретарь. - Это будет полезнее для их понимания, чтобы обсуждать, надо прочитать и понять, а не бездумно переписать отдельные цитаты и тезисы.
   - Этим вопросом мы тоже уже не первый год занимаемся, и Институт марксизма-ленинизма постоянно нам помогает, - заверил Елютин.
   - Так подвижки-то в этом вопросе когда будут? - нетерпеливо спросил Хрущёв.
   - Собственно, увеличили часы для семинарских занятий ещё в прошлом году, - ответил Вячеслав Петрович. - Пока ещё не все преподаватели перестроились для работы по-новому, процесс идёт не так быстро, как хотелось бы, но идёт.
   - Хорошо, а то я уже думал, что у вас воз и ныне там. Ещё один очень важный вопрос. Следует обратить внимание на работу с аспирантами. У нас очень много внимания сейчас уделялось прикладной науке, но ведь её достижения основываются на открытиях науки фундаментальной, так? - Никита Сергеевич взглянул на Келдыша.
   - Совершенно верно, - подтвердил академик.
   - Значит, отставать от Запада в части фундаментальной науки нам никак нельзя, иначе это отставание нам через 10-20 лет аукнется во всех сферах прикладной науки и техники. Это прошу постоянно иметь в виду и отставания в вопросах фундаментальной науки не допускать.
   С литературой и учебниками у вас хорошо получилось. - Первый секретарь остался доволен увиденным на выставке. - Вам, Александр Александрович, спасибо за дельные предложения, - он ещё раз пожал руку Любищеву. - Если ещё что надумаете - пишите, полезные предложения будем изучать и учитывать.
  
   Предложенные Афанасенко изменения в школьной программе начали внедрять с 1964-65 учебного года. Предложения А.А. Любищева по преподаванию литературы и политических предметов также были учтены, хотя сопротивление со стороны преподавателей пришлось преодолевать очень сильное. Это заняло не один год. (АИ)