Страж империи
  
  Открылась дверь, и в комнате для допросов появилось новое лицо.
  Высокий худощавый человек лет сорока пяти, с высоким лбом, глубоко посаженными глазами и тонкими чертами лица. Неброский пиджак, приличный галстук, недорогие часы - типичный наряд агента службы безопасности. В нем все настолько сбалансировано, что он не бросается в глаза ни богатством, ни бедностью. У агентов всех служб безопасности всех стран мира, судя по всему, единый дресс-код: одеваться и выглядеть так, чтобы не запомниться никакой деталью и не привлечь ничем внимания.
  Правда, я пока что воочию видел эсбэшников только двух стран, но думаю, они такие везде.
  - Здравствуйте, Александер, - сказал худой, садясь напротив меня.
  - И вам не хворать, агент как-вас-там.
  Худой улыбнулся в ответ:
  - Меня зовут Зарецки. Матфей Зарецки. И я не агент. Работаю в службе безопасности Сиберии, но аналитиком.
  - Видимо, вы решили, что двадцати двух проверок 'рамкой' достаточно? - ухмыльнулся я.
  Зарецки развел руками:
  - Понимаю вашу иронию. Но и вы поймите. Когда из Зоны приходит некто, кому по ту сторону Зоны, в Аркадии, уже неделю как памятник поставлен - как тут не заподозрить одержимость?
  Я кивнул:
  - Конечно, понимаю. Сам бы проверил такого гостя несколькими разными 'рамками' - вдруг одна отказала. Но двадцать две проверки? Серьезно?
  - Увы. Вы у себя на родине уже давно в списке погибших - а теперь оказывается, что в одиночку пересекли Зону. По сути, это еще никому не удавалось.
  - Угу, - кивнул я. - А что, действительно памятник поставили?
  - Ну еще бы. Правда, тонкий нюанс: памятник похож на вас, но поставлен графу Александеру Арклайту. Не хотите это прокомментировать?
  Я вздохнул:
  - Вам не надоело крутить эту пластинку? Я - не Арклайт. Я - Терновский.
  Зарецки улыбнулся.
  - А я - аналитик. Люблю, чтобы все данные были упорядочены, проверены и подтверждены. Это профессиональный пунктик, скажем так. Мы несколько дней ломали головы: спасать принца из Зоны Сопряжения ушел Терновский, восходящая звезда аркадианского телевидения, а памятник в итоге поставили Арклайту - тому самому, который утонул пять лет назад в одиннадцатилетнем возрасте. Терновский куда делся и как воскрес Арклайт? Наконец, почему канцлер Арклайт, который вместе с принцем крушение потерпел, напрочь исчез? Весь экипаж дирижабля - посмертно к наградам представлен, вся гвардия принца - и погибшие, и двое спасенных - перечислены поименно и награждены. Длинный список награжденных и погибших корпуса, который отвлекал внимание Порчи и одержимых во время спасательной операции. Поименно перечислен взвод Терновского. И только про канцлера Арклайта - а он был чуть ли не третьим человеком в Аркадии - ни слова. Просто ни слова. Ни некролога, ни упоминания в лоялистских СМИ - ни-че-го. Канцлером теперь стал маркграф Зэйн - даже указ о назначении Зэйна не обнародован. Словно Зэйн всегда был канцлером. Но вот сегодня утром приходит информация от наших людей в Аркадии: оказывается, газетчикам секретным указом запретили муссировать тему пропавшего канцлера. Ну а час назад курьером через диппочту передали интереснейшую статью.
  Он положил передо мною столичную газету 'Вечерний обозревать' - по сути, главный рупор Императорского Дома Аркадии.
  И на первой же полосе - моя фотография и весьма обширный некролог, полностью занимающий всю передовицу.
  Я поднял взгляд на Зарецки.
  - Ну и? Я и не сомневался, что меня объявят героем посмертно.
  - Ага. Собственно, вот вы и подтвердили, что являетесь графом Арклайтом... ваша светлость.
  Я тяжело вздохнул.
  - Ладно, Зарецки. Вы можете думать, что хотите, а я просто повторю в последний раз: Александер Арклайт умер более пяти лет назад. В буквальном смысле слова 'умер'. А я - Терновский.
  Зарецки положил руки на стол и наклонился чуть вперед.
  - Понимаете, Александер, я не хочу думать. Я хочу знать. Вы не поверите, какую кропотливую роботу мы провели, пока вы сидели в карантине. Мы накопали кучу всего. Например, что в 'специальных тактических отрядах' Аркадии уже был человек с фамилией Терновский. Интересная деталь его биографии: он принимал участие в зачистке города Темерин после того, как там открылась локальная нестабильная Зона, и нашел на чердаке дома маленького мальчика, который пережил тот ад... Парни из вашего взвода дали несколько интервью о своем командире и упоминали то, что слышали от вас. Якобы, вы пережили Темерин, были спасены бойцом СТО и впоследствии пошли в СТО. 'Только эстэошники - чего-то стоящие ребята. Все остальные вояки - дармоеды'. Ваши слова?
  - Мои. Вы полагаете, что я взял себе имя своего спасителя?
  - А разве нет?
  - Нет. Я родом из Темерина, там полно Терновских. А еще там есть городок областного значения - Терноград. Не поверите - там Терновский каждый третий.
  - Ладно же. Еще мы узнали, что Дом Арклайт прекратил свое существование. Все его члены - родственники исчезнувшего канцлера - были лишены дворянства, привилегий и имени Арклайт. Имущество Дома и счета в банках были использованы, чтобы выкупить контракты всех парней из вашего взвода, а также появился 'фонд Арклайта', который занимается помощью сиротским приютам. Характерно, что управляющие фонда - некие Рюиджи Кибагами и Кай Зеркин, бывшие бойцы и ближайшие друзья исчезнувшего Терновского. И наконец - газета, что лежит перед вами. Там прямым текстом на нормальном болгарском языке написано, что Арклайт - это и есть Терновский. Александер Арклайт инкогнито поступил в СТО под именем Терновского. И знаете, что я предполагаю?
  - И что же?
  Зарецки улыбнулся:
  - В статье ни слова о том, как и почему утонувший Александер, наследник Дома Арклайт, внезапно оказался в СТО. В статье ни слова о том, что он еще в раннем детстве показал потенциально шестой уровень магического дара. И у меня возник вопрос: для чего магу шестого уровня просрать, простите, свой талант в СТО? Вы стали 'притупленным', утратив дар к магии в обмен на стойкость к ней. Но в СТО берут только людей с первым и вторым уровнем, то есть с рудиментарным даром. Мага шестого уровня ни за что не пустили бы в смертники. Хотите послушать мою версию?
  - Куда ж деваться, - вздохнул я.
  - Абрахам Арклайт убивает своего брата, графа Арклайта, подстроив автокатастрофу, а затем топит его одиннадцатилетнего сына, Александера, и становится графом Арклайтом, а впоследствии и канцлером. Александер спасается каким-то образом, скрывается под видом беспризорника, опасаясь убийц своего дяди, выживает во время катастрофы в Темерине и в конечном итоге поступает в СТО, взяв себе имя своего спасителя и скрыв свой шестой уровень. Его расчет - отличиться, стать гвардейцем императора, и тогда однажды он, будучи вооруженным, окажется в одной комнате со своим дядей... Но возможность отомстить подвернулась раньше. Месяц назад вы спасли принца и отомстили своему дяде, видимо, заставив его признаться во всем.
  Я несколько раз хлопнул в ладоши.
  - Мои аплодисменты, специалист Зарецки. Вы явно не зря получаете зарплату. Браво, браво от души. Аналитика действительно впечатляющая... только все равно неверная, так как она основана на неполных данных. Верны практически все умозаключения, но вот чего вы никак не могли узнать, так это того, что малыш Сашик, он же Александер Арклайт, действительно мертв уже более пяти лет. Он выжил после покушения, но погиб в Темерине.
  - Допустим, это правда, - сказал Зарецки. - Но тогда кто такой вы?
  - А я, как уже было сказано много раз - Терновский.
  Он приподнял брови:
  - Отлично. Вы - Терновский. Арклайт давно погиб. Сразу же новый вопрос - почему памятник - Арклайту?
  Я ухмыльнулся в ответ:
  - Это же довольно очевидно. Арклайтом назвался я.
  - Зачем?
  - И это тоже довольно очевидно. Чтобы вынудить канцлера признаться в двойном убийстве. Чтобы он получил по заслугам.
  На лице Зарецки появилось задумчивое выражение.
  - Допустим. Вы выдали себя за Арклайта, чтобы таким образом отомстить за него?
  - Именно.
  - Следующий вопрос. По официальной версии, вы остались в одиночку прикрывать отход всей группы.
  - Так и было.
  - Раз вы при этом не погибли - почему не вернулись? Где вы были весь этот месяц?
  Я ухмыльнулся:
  - И снова все очевидно - в Зоне я был.
  - Месяц?!!
  - Да, а что? - невинно спросил я.
  - И что вы там делали?
  - То, что должен был. Вел зачистку.
  Слово 'безумец' не было сказано вслух, но я четко прочитал его в глазах Зарецки.
  - Ладно. Допустим. Вы месяц вели зачистку. Почему не вернулись к своим? Почему пришли к нам? Почему, присвоив себе личность графа Арклайта, отомстив за него и присвоив все то, что принадлежало ему по праву, вы остаетесь в Зоне вместо того, чтобы вернуться вместе со всеми и наслаждаться лаврами героя и прочими преференциями? Мы внимательно анализировали поступающую информацию: в интервью, которые давали ваши бойцы, были нестыковки. Мы пришли к выводу, что официальная версия о прикрытии группы лжет, и фактической необходимости остаться и прикрывать группу ценой своей жизни там не было. Вы живы, что подтверждает эту гипотезу.
  Я положил руки на стол и подался вперед, копируя позу собеседника.
  - Скажу вам то, что сказал принцу в ответ на этот же вопрос. Все дворяне Аркадии, включая и самого принца, делятся на две группы. На тех, которые не имеют понятия, насколько плохо живется внизу, на самом дне, и тех, у кого совершенно нет совести. Я полгода провел в роли уличного оборванца, жил в приюте, сбегал оттуда: там было еще хуже, чем на улице. Я знаю, какая нищета скрывается за блеском дворцов аристократических Домов. Я прочувствовал это на себе. И при этом моя совесть осталась при мне, таким образом, я не могу быть дворянином Аркадии. - Я чуть помолчал и продолжил: - Разумеется, все это я говорил как бы от лица Арклайта - на самом деле я провел на улице все детство. А вообще причины, вынудившие меня остаться в Зоне, несколько глубже. Более личные. Начнем с того, что я не хочу жить под чужим именем - и не только из страха разоблачения. Это раз. Моя совесть действительно осталась при мне - я не счел возможным присвоить то, что принадлежало малышу Саше, потому распорядился имуществом Дома Арклайт так, как, может быть, распорядился бы он, если б мог написать завещание. Это два. Третье... я пошел в СТО только ради того, чтобы отомстить за него. Месть свершилась - у меня пропала цель, заставлявшая меня делать то, что я делал. Ну как бы добежал к финишу, ленточку разорвал - а дальше куда, если я только этой финишной чертой и жил? А вот ненависть к эфириалам, одержимым и Порче - она никуда не делась. И я остался, чтобы продолжать зачистку... Как-то не хотелось мне обратно, в опостылевшую Аркадию. Понимаете, я люблю свою родину, но ненавижу государство. Ненавижу его социальный строй, обрекший меня на нищету с раннего детства.
  - Забавно, - пробормотал Зарецки, - у вас еще до похода за принцем была репутация патриота...
  - Вы про ту передачу, где я уделал Ирму фон Бунстер? Так там я лицемерил, как никогда до этого и как больше никогда не буду. Мною двигало только желание однажды добраться до канцлера - и когда я до него добрался, все остальное стало уже неважным. Потому я написал завещание от лица малыша Сашика, выкупил своих парней из СТО, ликвидировал Дом Арклайт и создал фонд Арклайта. А сам остался в Зоне - делать то, что умею и что должен. Делать то, что мне нравится. Полагаю, специалист Зарецки, теперь вы знаете все, что хотели знать.
  Он некоторое время смотрел на меня молча, потом сказал:
  - Догадываетесь, что мне кажется самым невероятным в вашей истории?
  Я спокойно ждал, давая ему ответить на свой риторический вопрос.
  - Мне кажется странным, что вы, сирота-беспризорник, пошли в СТО, потратили пять лет жизни, рисковали. И все это - только чтобы отомстить за мальчика, с которым были знакомы небольшой промежуток времени?
  - Именно так. Увы, но месть за него - это все, чем я смог отплатить ему.
  - Вы перед ним в долгу за что-то значительное?
  В точку попал, ничего не скажешь. Да, я в долгу перед малышом Сашиком за все человеческое, что есть во мне. Но признаться в этом не могу, разумеется.
  - Да, - сказал я вслух. - Очень значительное.
  - Понятно.
  Тут дверь открылась и в комнате появилась новая персона: жизнерадостная девица лет двадцати пяти в строгом костюме и с бейджем на довольно выпуклой груди. Точнее, новая только в этой комнате: последние два допроса она наблюдала из соседней комнаты, закрытой стеклом с односторонней прозрачностью.
  - Приветствую! Вы не поверите, Александер, как я поспешила сюда, как только мой шеф узнал, что странный человек, пришедший из Зоны - это вы. Двадцать четыре часа тряслась в автомобиле, несущемся на всех парах на Край. Я, можно сказать, ваша фанатка с того самого момента, когда увидела вашу 'дуэль' с фон Бунстер!
  - Неужто? - флегматично ответил я. - Как минимум одно ваше утверждение лживо - значит, лживо и все остальное.
  - Простите? - растерялась она.
  - Вы уже два дня тут находитесь и наблюдаете за допросами из соседней комнаты.
  - Э-э... Как вы узнали?
  - У меня свои методы. Я не только стрелять умею.
  - Ладно, признаю, приврала немножко для красного словца и установления дружелюбной атмосферы, - повинилась она. - В общем, меня зовут Скарлетт Ковач, я работаю в министерстве обороны. И насчет фанатки - это правда. Не настолько, чтобы вешать ваш портрет в своем кабинете, но ваш первый телеэфир привел меня в неописуемый восторг. Честно говоря, даже как-то обидно, что ваше выступление было не от чистого сердца.
  - Жизнь полна разочарований, - философски заметил я. - Так что вам от меня надо?
  - Ну, не совсем мне - министру обороны. Я работаю в его команде.
  - Интересная у министра кадровая политика...
  Скарлетт улыбнулась:
  - Вы про мой возраст? Обычно, когда меня спрашивают, как я так быстро заняла такую высокую должность, я иронично отвечаю 'насосала'. Людям, которые не обладают выдающимися способностями и не в состоянии оценить чужой талант, энергичность и способности, иные ответы кажутся неправдоподобными. Но человек, что в семнадцать лет зашел в Зону на двадцать километров и вывел оттуда свой отряд, не потеряв ни единого бойца, а затем вообще пересек Зону в одиночку, наверняка понимает, чего стоят способности.
  Хм. А она не глупа.
  - Вы не сказали, что вам от меня нужно. Ну или министру.
  - О, ну это же совсем просто. Мы хотим предложить вам, Александер, основать в Сиберии центр подготовки специальных тактических отрядов и возглавить его.
  - Зачем?
  - Ну как это 'зачем'?! Все хотят иметь таких бойцов, как эстэошники! Про аркадианских эстэошников по всему Старому Свету ходят легенды, и иногда эти легенды даже правдивы! Александер, вы за месяц в Зоне сколько одержимых 'зачистили'?
  - Около двадцати.
  - Сколько?! - хором изумились Ковач и Зарецки.
  - Около двадцати. Вначале было проще - они сами на меня перли. После того, как я убил с десяток, остальные поумнели и начали прятаться. Каждого приходилось сутками выслеживать и преследовать. Я даже заставил одержимых совершить невозможное ранее: четверо из них объединились в одну группу, чтобы защититься от меня, хотя одержимые и по двое действуют неохотно, что уж о четырех говорить.
  - Ну и ну! И чем это кончилось?
  - Троих я убил. Четвертый сбежал, но я как раз готовился праздновать семнадцатилетие и потому не стал за ним гоняться. Да и в отдыхе нуждался.
  - Ну вот, и вы еще спрашиваете, 'зачем'?! Вообще-то, мы уже пытались организовать свое аналогичное подразделение по аркадианскому образцу. Набрали добровольцев с рудиментарным даром, купили у свартальвов ту установку, которая превращает магов в притупленных...
  - 'Кошмарилка'.
  - Вот-вот. Провели подготовку с ее помощью, поднатаскали, обучили... Но в итоге это окончилось позорным фиаско: на первой же зачистке часть группы погибла, остальные разбежались. Один даже сошел с ума.
  Я рассмеялся.
  - Как же вы наивны... Вы что, серьезно думали, что если пропустить солдата с рудиментарным даром через 'кошмарилку', то на выходе получится эстэошник? На выходе получится обычный солдат, разменявший свой рудиментарный дар на устойчивость к магии и вероятные нарушения психики. СТО - это отдельный род войск. Это даже не армейский спецназ, понимаете? Отдельно взятый эстэошник - самая дорогая боевая единица после магов и танков, он обходится казне в шесть с половиной миллионов империалов - для сравнения, 'Гоплит', основной боевой танк Аркадии, стоит около восьми миллионов, а весь мой отряд обошелся казне дороже танкового взвода. Вы этого не знали?
  - Знали, но...
  - Эстэошники готовятся четыре года, на нашем жаргоне это зовется 'пройти пять кругов ада'. Туда идут только самые отчаянные и самые стоящие люди на свете, а не кто попало. Когда рекрут пишет заявление - он вначале проходит так называемый 'нулевой месяц', который даже не первый шаг на пяти кругах ада, а просто взгляд издали на то, что его ждет. Девяносто процентов кандидатов отсеиваются на протяжении этого месяца - дают задний ход, не проходят тесты или гибнут от запредельных нагрузок. И только сильнейшие поступают в учебку. Они подписывают 'купчий документ', становятся на время собственностью государства и в первый же день пишут завещание. Это смертники, которые знают, что восемьдесят процентов их погибнут в первые же два года... Но перед тем их четыре года готовят по очень жесткой и эффективной программе, в которой нет места ничему лишнему. Эстэошники не ходят строем, не убираются в казарме, не стирают свои вещи, не дежурят по кухне. Все делает обслуживающий персонал. Эти четыре года эстэошника обучают лишь тому, что поможет ему стать сильнейшим бойцом на планете - и ничему больше. У тех, кто не выдерживает, всего два пути: урановые рудники или петля. Мне, прошедшему все это, ваша попытка превратить обычных солдат в эстэошников кажется в высшей степени смехотворной.
  - Да мы это уже осознали, - пробормотал Зарецки.
  Мы? Какие еще 'мы', если Зарецки - аналитик СБ, а Ковач работает в министерстве обороны? Видимо, они на самом деле более сплоченная команда, чем хотят показать.
  - ...Но желание создать аналог СТО у нас никуда не делось, - закончила Ковач. - Довольно очевидно, не так ли?
  Я пожал плечами:
  - Вообще-то, я и не спрашивал, зачем вам основывать СТО, тут и правда все совершенно очевидно. Я спросил, зачем это нужно мне.
  - О, ну это же еще очевидней! - улыбнулась Скарлетт. - По сути, вы будете стоять у истоков нового вида войск Сиберии. Начнете отнюдь не снизу, а с хорошего трамплина, вроде начальника спецшколы. Насколько высоко вы со временем сумеете забраться - зависит только от вас и ваших способностей, а они у вас есть! И вообще, вам выпадает возможность, которая сама по себе крайне удачна. Заполучить спецназ сродни эстэошникам мы хотели очень давно, но никак не могли добраться до секретов и методик подготовки, потому что все попытки заполучить перебежчика-эстэошника, подкупить или переманить, до этого момента успеха не имели...
  Я тоже улыбнулся:
  - Ну, в таком случае не понимаю, зачем вы тратите свое время на меня. Бегите бегом к этому вашему перебежчику.
  И вот тут улыбка сошла с ее лица, да и сам жизнерадостный облик Скарлетт как-то слегка потускнел.
  - Вообще-то, она имела в виду вас, - сказал Зарецки.
  - Догадываюсь. Господа, а вы читали рапорты своих офицеров с Рубежа? Разве я, подойдя к стене, просил политического убежища? Нет, не просил. Я не просил впустить меня. Я не просил открыть ворота. Я не просил приютить меня на денек. Я попросил сбросить мне еды и патронов, только и всего. Чисто между прочим - попросил, стоя за вашим Рубежом. То есть, на территории Зоны, которая, согласно международным договорам, является нейтральной территорией. А еще напомню, что был вынужден войти в ворота, находясь под прицелом полусотни стволов. Так что я не перебежчик. Я боец СТО Аркадии, захваченный на нейтральной территории без объявления войны и в нарушение кучи международных договоров. Внезапно, да? На случай, если вы сейчас пытаетесь понять, почему я пересек Зону, только лишь чтобы попросить патронов - я заблудился. В Зоне не работает ни электроника, ни компас, там нет ни звезд, ни солнца. Я был уверен, что вышел к рубежу венгрочехов. Оказалось - сиберийцы. Ну и наконец... Скарлетт, вы предложили должность какого-то там начальника и возможность карьеры человеку, который добровольно отказался от графского титула, богатства и статуса первого героя Аркадии и лучшего эстэошника в истории, а заодно и от прилагающихся почестей и карьеры. Да, на то у меня были веские причины - но если б мне очень хотелось жить в роскоши и богатстве - я бы вернулся обратно в Аркадию. Риск, что меня как-то разоблачат, был минимален.
  Скарлетт откровенно растерялась, Зарецки вообще напрочь растерял весь свой апломб все знающего и понимающего человека.
  - Ну, понимаете, вы же говорили о неприятии социума Аркадии, и все это выглядело, как дезертирство, - промямлила Скарлетт, - вот это и натолкнуло меня на мысль о том, что вы ищете для себя другое место жительства... Ну а иммигранты обычно не отказываются упрочить свое социальное и материальное положение, ну и... Вот я и подумала, что вы будете рады возродить самый лучший род войск на новом месте...
  Я фыркнул.
  - Дезертирство? Другое место жительства? А что, где-то общество устроено иначе, нежели в Аркадии? Покажите мне место, где граждане не разделены на первый сорт и второй, где знатные Дома магов не правят бал? Если и найдете такое - то у альвов. У них неравенства нет, потому что они маги все поголовно и при этом сила дара не играет роли, альвы только мастерство уважают, а не врожденный талант. А у нас, людей, последние пятнадцать веков без изменений: магократия повсеместно, кто не маг - тот второй сорт. Разница только в общем благосостоянии от страны к стране, те же яйца, только в профиль.
  Скарлетт задумчиво откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
  - Александер, а вы много стран видели, кроме Аркадии?
  - Только ее, родимую, - признался я. - Но не начинайте впаривать мне о том, что у вас все иначе: каждая жаба свое болото хвалит, это естественно.
  Она чуть наклонила голову набок:
  - Знаете, Александер, сегодня вы мне открыли глаза кое на что, всего лишь рассказав об одном периоде своего детства. А я расскажу вам о своем. Я - круглая сирота, и тоже жила в детдоме. Сызмальства и до совершеннолетия. И вспоминать об этом не люблю. Я ненавидела свой детдом, когда жила там, но... Все познается в сравнении. Выслушав вас, я поняла, что мне еще повезло. Да, нас там не баловали особо. Все приходилось делать самим - уборка, стирка, готовка. У нас не было поваров - только 'шеф'-повар, который ничего сам не делал, а руководил дежурными по кухне. Мы ели то, что готовили сами, и я и по сей день не могу смотреть на овсянку и перловку. Однако свои шестьсот граммов мяса, два литра молока и четыре яйца в неделю, согласно госстандарту, я получала всегда. За всю жизнь в детдоме я не узнала, что такое голод: никого не заботило, любим ли мы перловку, но мы получали здоровое и достаточное питание. У нас никто никогда не сбегал, как вы, и я даже не могу себе представить, насколько худо было вам, если вы предпочли быть беспризорником... Нам приходилось, помимо учебы, делать все по хозяйству - но мы научились заботиться о себе и трудиться. Наконец, в детдоме я получила основы двух дисциплин - управленческого дела и психологии - и благодаря своим способностям поступила в университет без вступительных экзаменов. Вы не поверите - я только два года назад получила диплом. И вот где я сейчас. Шутки шутками - но я никогда не спала со своим шефом. Иными словами, Александер, у вас в Аркадии сироты никого не заботят. Лишь бы с голоду не околели - а помрут так помрут, велика беда. А в Сиберии государство из сирот вроде меня готовит себе кадры. Никаких сантиментов, никаких нежностей - моя страна дала мне ровно то и ровно столько, чтобы я выросла здоровой, самостоятельной и полезной обществу. И такие условия я считала жестковатыми, скажем так, но, узнав вашу историю, взглянула на свое прошлое иначе... В общем, я вот к чему клоню: мы можем поехать в любой угол страны и зайти в любой, самый захудалый детдом. Просто для того, чтобы вы убедились: на этот раз я не вру. И тогда, когда вы воочию убедитесь, что разница есть и она огромна - поймете, что Сиберия и Аркадия - отнюдь не одно и то же. По крайней мере, в отношении к сиротам.
  Я пожал плечами:
  - А мне не нужно убеждаться: это ничего не меняет. СТО как военная организация может существовать только в стране типа Аркадии. Если у вас, фигурально выражаясь, все очень хорошо, прямо рай на земле - то это банально лишает СТО фундамента.
  - Что вы имеете в виду? - спросил Зарецки.
  - Открою вам секрет. Я уважаю эстэошников и горжусь, что принадлежу к их числу, но при этом ненавижу СТО как организацию. Сам факт существования СТО - это своего рода манифест наиболее ненавидимых мною аспектов Аркадии как империи.
  - Простите, а можно немного попроще?
  - Можно, - кивнул я. - Понимаете, СТО в том виде, в каком о нем слагают легенды, существует исключительно благодаря чудовищному неравенству в Аркадии. Благодаря нищете низов и блеску аристократии. В СТО идут только очень отчаянные и отчаявшиеся люди. И только потому, что иных перспектив у них нет, кроме как поставить на кон свою жизнь. Ну а что до вас - если у вас все остальное под стать детским домам, как тот, что вы описали... Вам неоткуда будет взять смертников, потому что обилие людей, готовых играть на свою жизнь, характерно для неблагополучных обществ.
  Скарлетт незамедлительно бросилась ковать, пока горячо.
  - А мы не заинтересованы в смертниках. Шесть с половиной миллионов ваших империалов - это порядка двадцати миллионов наших талеров. Одно дело вложить деньги в бойца высочайшего класса - но вбухивать столько в подготовку смертника как-то больно расточительно.
  Я тяжело вздохнул.
  - Боюсь, вы совсем слабо разбираетесь в СТО. Для вас эстэошник вроде меня - великолепный боец и только. Но вы не понимаете, что именно делает меня таковым. Как вы думаете, почему эстэошники продолжают сражаться даже тогда, когда регулярные части и спецназ в ужасе спасаются бегством? Почему мы стойки к тому кошмару, от которого бывалые солдаты седеют в считанные секунды? Ответ прост: принципиально иной способ мышления. В то время как обычный солдат идет служить за жилье и стабильную, хоть и небольшую зарплату, и молится Создательнице о том, чтобы никогда не встретиться с Порчей и одержимыми, мы идем навстречу им, потому что пришли именно за этим. Мы заранее знаем, что однажды заглянем в лицо потустороннему ужасу и сыграем с ним в 'кто кого'. Выигрывают немногие - но если выиграл то выиграл. Дворянство, достаток, карьера, для самых стойких - место в императорской гвардии, для самых способных - высокие должности. Рекрут СТО - это человек, загнанный безысходностью и нищетой в самый угол. Уникумы вроде меня, пришедшие не за деньгами - единичны, а среднестатистический эстэошник приходит в спецучебку, чтобы хоть немного пожить в роскоши, по-человечески - ну а потом сыграть со смертью в револьверную рулетку. Ставка - жизнь. Выигрыш - джекпот. И всего одна пустая камора в барабане. Понимаете, СТО - не просто военизированная организация. Это субкультура, со своими традициями и своей реальностью. Со своими неочевидными законами и правилами игры. Почему мы обычно деремся до конца? Бегство с поля боя для эстэошника - форменное самоубийство. Я не говорю уже о том, что в самом-самом неприглядном случае он попадет на урановые рудники. Понимаете, мы - смертники. Не обычные солдаты с очень высоким шансом погибнуть, а именно смертники с очень маленьким шансом выжить. Все курсанты в спецучебке пишут завещание в первый же день - это и традиция, и рационализм, и часть психологической подготовки. Готовят нас так. Даже если я сбегу с поля боя и для меня не будет непосредственных последствий - я все равно стопроцентно попрощаюсь с надеждой досрочного перевода в офицеры, а тем более - с надеждой на место в гвардейском полку. То есть, с надеждой на то, ради чего я и пошел в СТО. Мне стопроцентно служить до полной выслуги, и моими спутниками будут позор, презрение и недоверие со стороны моего нового подразделения. А до выслуги доживают лишь два процента, потому сбежать - равносильно тому, чтобы приставить себе к голове револьвер с барабаном на пятьдесят патронов, где только одна пустая камора, и спустить курок. Конечно, бывает всякое. Бывает, что отступает все подразделение, если к тому есть объективные причины. Бывает, что все погибают, а один спасается. Но побежать, бросив подразделение, на глазах всего мира - это самоубийство с вероятностью в девяносто восемь процентов. Только медленное, с муками и позором. Потому мы, эстэошники, не бегаем. И в самом безнадежном бою продолжать сражаться - оптимальный выбор. Остался и погиб - значит, погиб как герой. Убежал - все равно погиб, только не сразу, долгой смертью труса. А если остался и каким-то невероятным чудом выжил - все, джекпот. Деньги, слава, карьера, все такое прочее. Так что рекрут изначально приходит в СТО с психологической установкой сыграть на высочайшую ставку в самую страшную игру на свете. Где другие седеют от ужаса - там мы видим наш лотерейный билет, тот самый, ради которого пришли в СТО и преодолели все пять кругов ада. Но не потому, что мы хотели сыграть, а потому, что нам не оставили иного выбора. Человек, у которого есть альтернатива СТО - не идет в СТО. Понимаете?
  - Думаю, да, - кивнула Скарлетт.
  - Ну вот и все. У вас СТО аркадианского типа не получится создать, даже если бы я хотел помочь. Но я не хочу, потому что это неправильно. И теперь самым оптимальным вариантом будет дать мне, наконец, еды и патронов и вернуть обратно в Зону. И мы забудем о том, что я тут был.
  - Погодите, - сказал Зарецки. - Для чего вам возвращаться в зону, раз вы уже здесь?
  - А зачем мне оставаться тут? У вас не выгорит с СТО - и хвала Создательнице за это. Канцлеру за малыша Сашика я отомстил - а потусторонним приблудам еще нет. Пока они есть - моя зачистка не закончится. К тому же, там весело. Адреналин, охота - и не на безмозглого безоружного бегемота или льва, а на не менее умного и опасного противника, чем сам охотник, к тому же отлично вооруженного. Вы знаете, что старые одержимые своим телекинетическим броском способны развить энергетику мелкокалиберной пушки?
  - Вы что же, намерены зачистить всю Зону? - с толикой иронии спросил Зарецки.
  Я пожал плечами:
  - Это вряд ли, но я буду не я, если не попытаюсь, тем более что других стоящих вариантов у меня как бы и нет. Полагаю, у вас наконец-то все?
  Зарецки переглянулся с Ковач, затем она сказала:
  - Александер, а вы, видимо, идеалист?
  - Может, и так, - пожал плечами я, - никогда не задумывался о себе настолько абстрактно. А что?
  Скарлетт с видом 'я делаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться' спросила:
  - Тогда как насчет того, чтобы все-таки создать СТО в Сиберии? Только на этот раз - правильно, а не как в Аркадии.
  Я приподнял брови:
  - А 'правильно' - это как?
  - Вот вы нам и скажите, как сделать это правильно.
  Сильный ход, надо это признать. Сильный настолько, что мне понадобилось пару секунд на размышления.
  - Заманчиво, - сказал я, - но правильно у вас тоже не получится. Вы не заплатите такую цену.
  - Вопрос только в деньгах? - удивилась Скарлетт. - Думаю, что мы вас удивим в этом плане.
  Я покачал головой.
  - Нет, Скарлетт. Это я вас сейчас удивлю. Вы-то еще ладно, два года как из университета, вам прощелкать очевидное позволительно. Но специалист Зарецки - вы же аналитик. Скажите, вас не удивляет, что подразделения СТО зачастую несут тяжелые потери, встречаясь порой всего с одним одержимым, а я месяц дрался с ними в Зоне и убил около двадцати? Восемнадцать трупов, на которые я плюнул, и еще три возможных, но не подтвержденных?
  - Это была первая мысль, высказанная при вашем прибытии, еще до того, как к делу подключили нас, - ответил Зарецки. - Это показалось невероятным всем - отсюда и аж двадцать две проверки.
  - Согласен полностью. Но теперь, когда вы убедились, что я не одержимый, чем вы объясните мою результативность?
  Он кашлянул.
  - Признаться, я посчитал, что вы, прошу прощения, крепко приврали насчет количества, а факт пересечения Зоны - мастерство плюс тонна удачи.
  Я ухмыльнулся.
  - Давайте на минутку примем за истину мои слова. Чем вы объясните мою эффективность в этом случае?
  - Хм... Вы сверхталантливый уникум?
  - Насчет таланта - не факт. В СТО проходят только очень одаренные люди, лучшие из лучших. И быть еще лучше их просто некуда. А мои способности объясняются очень просто... Как вы знаете, человек с рудиментарным даром, прошедший 'кошмарилку', становится 'притупленным' и теряет способность колдовать в обмен на стойкость к магии. Так вот, это ошибочное мнение. 'Притупленных' верней было бы назвать 'измененными', потому что они дар магии не теряют, а разменивают на способности иной природы. И этот размен - равноценный. Иногда у эстэошников появляются новые особые способности, но не магической природы, а скорее парапсихические. Например, Ян Вукович умеет создавать иллюзию себя и одновременно становиться невидимым, а Рюиджи Кибагами может разрубить стальной прут мечом. Причем даже деревянным. Тонкий нюанс, как вы любите говорить: дополнительные таланты появляются обычно у тех, у кого дар магии был второго уровня, а не первого. Первые уровни получают стойкость к магии. Вторые - частенько еще что-нибудь в придачу. Что получат третьи - вопрос открытый, в СТО не берут с третьим уровнем...
  Я сделал паузу, давая им осмыслить услышанное.
  - А у вас тогда какой уровень был? - спросила Скарлетт.
  - Шестой. Так что увы: я знаю, вы уже успели помечтать об отряде, роте или полке таких, как я, или хотя бы вполовину таких. Но цена слишком высока: бойца моего класса можно сделать только из мага шестого уровня.
  - Значит, вы все-таки Арклайт, - сказал Зарецки.
  Да уж, ему палец в рот не клади. Впрочем, это ерундовый прокол.
  - Это значит лишь, что у меня был дар шестого уровня - и ничего больше.
  - Маг шестого уровня - уличный беспризорник? Такое вряд ли возможно. Даже в Аркадии.
  Я хмыкнул.
  - Такое возможно где угодно, если уличный беспризорник не имеет предрасположенностей и не подозревает о своем даре.
  Тут опомнилась Скарлетт.
  - Прошу прощения, мне надо позвонить шефу, - сказала она.
  Зарецки проводил ее взглядом и как-то вольготно откинулся на спинку стула. Видимо, Скарлетт его слегка напрягает. Ну или ее начальник.
  - Так, значит, это ваши новые способности помогли вам определить, что Скарлетт Ковач находилась в комнате наблюдателей? - спросил он.
  - Логичное предположение.
  - А что еще вы можете?
  Я улыбнулся и промолчал.
  - Это секрет?
  - Разумеется. Напоминаю, что я был захвачен в нарушение международных договоров, и не исключено, что мне отсюда придется выбираться по трупам.
  - Хм... Это же просто недоразумение. Вы и сами признали, что в первую очередь подумали бы об одержимом.
  - Но теперь это недоразумение исчерпано?
  - Да, так что...
  - Тогда верните 'кишкодер'.
  Зарецки слегка замялся.
  - Эм-м-м... Видите ли, юридически вы не можете владеть или носить...
  - Хватит словоблудия, - перебил его я. - 'Венские соглашения', параграф о незаконно перемещенных лицах, пункт сорок шесть. 'Лицо, незаконно и против своей воли перемещенное на территорию другой страны, не обязано подчиняться местному законодательству'. Иными словами, специалист Зарецки, я нахожусь под юрисдикцией Аркадии и потому имею полное право на ношение и применение табельного оружия. Вы обязаны вернуть его, если это недоразумение. Если нет - значит, я незаконно захвачен враждебной страной и никаких переговоров с вами вести более не буду.
  Он почесал затылок.
  - Хм... Тут могут возникнуть определенные сложности, скажем так...
  - Ваши проблемы.
  - Александер, а вы понимаете, что в Сиберии лица, не входящие в определенный список, не могут носить оружие, особенно такое?
  Я улыбнулся:
  - Полагаю, у вас остался только один путь, не ведущий к нарушениям каких-либо законов. Вернуть мне оружие, а затем вернуть меня на то самое место, откуда взяли. Меня устраивает. У вас, впрочем, других вариантов-то и нет, потому что цена, повторюсь, для вас слишком высока.
  - Я понял вашу точку зрения, Александер. Но подобные решения принимаются не мною.
  - Догадываюсь, - беззаботно кивнул я.
  Через пару минут появилась Скарлетт.
  - Александер, министр очень заинтересовался... вашими возможностями. Как вы смотрите на перспективу съездить в столицу?
  - Я смотрю на этот стол.
  - Э-э... Простите, не поняла?
  - И не вижу на нем моего 'кишкодера'. Господин Зарецки, раз вы поняли мою точку зрения - донесите ее до всех, кому это следует знать, будьте так любезны. За последние несколько дней меня уже подташнивает от необходимости что-то кому-то говорить более одного раза.
  
  ***
  
  Мои подозрения насчет Зарецки и Ковач полностью подтвердились: в столицу мы поехали втроем на одной машине, следовательно, сюда эти двое приехали вместе. Министр обороны тесно сотрудничает с СБ - а иначе, в общем-то, и быть не могло.
  Ехали мы часов тридцать: в обед выехали, до поздней ночи наматывали дорогу на колеса, останавливаясь только чтобы перекусить и на ночлег. Ночевали на какой-то военной базе, куда проехали безо всяких вопросов, как только Скарлетт сверкнула своим документом, а наутро ни свет, ни заря поехали дальше. Рулили попеременно Зарецки и Ковач, а я развалился на заднем сидении в обнимку с 'кишкодером'. Время перевалило за полдень, когда на горизонте показались первые высотки.
  Мы подъехали к 'крепостному рву' - хотя фига себе ров в пятьдесят метров шириной - остановились у блокпоста, Скарлетт снова предъявила свою 'предъявлялку', а потом машина проехала между двумя странными конструкциями.
  - Что это?! - удивился я. - Неужели 'рамка'?!!
  - Угу, - кивнул Зарецки. - Наша последняя разработка. Фактически, самый большой и чувствительный прибор для обнаружения одержимых, выпускающийся серийно.
  - Точно ваша? - ухмыльнулся я. - А не пары свартальвов, работающих в вашем НИИ за сумму, составляющую половину всего бюджета этого НИИ?
  - Таки наша, - ответила Скарлетт. - По правде говоря, в разработке принимал участие один длинноухий, но он сделал только блок, который гасит 'самонаводку' и не позволяет прибору реагировать на собственные эфирные флуктуации. Все остальное сделано нашими инженерами и магистрами.
  Я чуть приподнял бровь:
  - А вы, оказывается, еще и в этом разбираетесь?
  - Нет, - честно призналась Скарлетт, - я просто запоминаю все, что слышу. Эйдетическая память. При этом не представляю себе, что такое, к примеру, 'самонаводка'.
  Проехав мост, мы снова оказались на блокпосту, миновали его и оказались в Светлограде - новой столице Сиберии, а по совместительству - еще и в сердце всего Северного Альянса.
  - Как вам? - спросила Скарлетт, заметив, что я внимательно рассматриваю высотки в двадцать-тридцать этажей. - Впечатляет, правда?
  - Да я с профессиональной точки зрения интересуюсь, - пояснил я. - Мне вот интересно, как можно над пустотой выстроить такие громадины?
  - Элементарно. Почти весь Светлоград стоит над предохранительным подвалом, но под крупными строениями пустоты нет, поскольку любое строение - многослойная среда. Но можете не сомневаться: в любом месте, где бы вы не находились, если у вас над головой небо - то под ногами пустота. Предельные допуски - пятьдесят сантиметров. Таким образом, найти во всей столице площадку хотя бы два на два, где не было бы многослойной по вертикали среды, невозможно, так что ритуал призыва эфириала технически неосуществим. В этом плане Светлоград - самый безопасный город на Земле...
  - Самый безопасный человеческий город, - поправил я.
  Скарлетт съела шпильку молча: крыть нечем. Неважно, насколько сильные меры предосторожности принимаются: люди по своей натуре слишком порочны и примитивны, а потому уязвимы. И никакие хитроумные штуки и трюки, позаимствованные у длинноухих, не помогут нам добиться того же уровня безопасности, что и на территориях альвов и свартальвов.
  
  ***
  
  К министру мы попали без особых проволочек: подкатили к хорошо охраняемому поместью, Скарлетт велела охране позвонить министру, сама проехала на парковку. Мы вышли из машины, зашли через парадный вход и поднялись на второй этаж.
  С охраной возникла заминка: дежурному сержанту не понравился мой 'кишкодер', причем Скарлетт в его глазах явно не обладала достаточным авторитетом, чтобы провести к министру человека с огромным страшным гибридом ружья и алебарды.
  - Ну тут вариантов всего два, - сказал я ему. - Либо Ганнибал идет к Риму, либо Рим к Ганнибалу. Если ты не пропустишь меня к министру в кабинет - министру придется спуститься ко мне на парковку. Я человек негордый и неприхотливый, могу и в машине с ним побеседовать.
  Наш спор был закончен строгой дамой средних лет, явно секретаршей, которая появилась из той двери, куда сержант не хотел меня пропускать, и пригласила нас войти.
  Министр оказался худощавым, довольно высоким джентльменом лет пятидесяти, седым, хорошо одетым, но с закатанными до локтя рукавами рубашки. С первого взгляда видно, что аристократ: тут и манера держаться, и черты лица характерные.
  Мы сразу же впились друг в друга глазами: эдакий предварительный тест на вшивость. Не проиграл никто.
  - Садитесь, - сделал широкий жест министр, - устали с дороги? Чаю?
  - Спасибо, и можно с печеньками и пирожными, - сразу же ответил я, плюхаясь на подвернувшийся диванчик и бросая рядом с собой 'кишкодер', - а то в карантине почему-то с вкусняшками было туго. Все каша с тушенкой да тушенка с кашей.
  Зарецки на меня странно посмотрел, Скарлетт незаметно скорчила осуждающую гримасу, а вот министр виду не подал.
  - Сейчас принесут, - заверил он меня, - а тем временем давайте перейдем к делу. Меня весьма заинтересовал тот факт, что вы около месяца провели в Зоне, умудрились ее пересечь и...
  - Грохнуть два десятка одержимых. Да, я в курсе, что вы этим заинтересовались. И в курсе, что вы этой ночью спали и видели, что у вас таких, как я, целая рота, а то и батальон. Да, это закономерно, любой бы захотел себе того же. Скарлетт объяснила вам, во что обойдется всего один равный мне боец?
  - Я читал стенограмму беседы, - кивнул министр.
  - Ну, тогда мне не нужно все заново повторять. О, уже и чай несут.
  Я налег на чай и пирожные - сладкий бисквит с отборными сухофруктами. Чай, кстати, хороший, из тех сортов, которые в магазинах для простолюда не продаются, а если бы и продавались - их мало кто смог бы купить. Меняются страны, языки и лица на купюрах - но кое-что везде одно и то же.
  Министр задумчиво вертел в пальцах карандаш.
  - Итак, Александер... Вы утверждаете, что единолично убили два десятка одержимых, и при этом...
  - Простите... Вы утверждаете, что вы министр, или вы действительно министр? Намек прозрачен?
  - Я не это имел в виду. Вы говорите, что смогли сделать это потому, что до подготовки в спецучебке были магом шестого уровня? И если бы на вашем месте был другой боец, то он не смог бы повторить ваше достижение?
  Я хмыкнул:
  - Если бы на моем месте был обычный боец, имевший первый уровень дара, то спасти принца Георга и выбраться без потерь мы бы не смогли. Скорей всего, даже не дошли бы до цели. Я единолично убил трех одержимых в процессе операции и четвертого - совместно с другими бойцами. Об этом написаны рапорты, напечатаны статьи и даны интервью. Это как бы задокументированный мировой рекорд - три одержимых единолично за одну операцию. Что тут вызывает у вас сомнения?
  Министр улыбнулся профессиональной улыбкой опытного политика.
  - Если б у меня были сомнения - я не тратил бы на вас свое время. Это не сомнение, а удивление. В свете новой информации о том, что у притупленных эстэошников тоже есть уровни... Понимаете, специалисты вроде вас могли бы, скажем так, открыть перед всеми нами широкие перспективы, но есть одна проблема. Мы не можем взять мага шестого уровня и засунуть в 'кошмарилку', понимаете?
  - Конечно, понимаю, - кивнул я, - ведь я это сразу сказал. Вы не заплатите такую цену. И, собственно говоря, я даже сам немного удивляюсь тому факту, что трясся в машине тридцать часов, только чтобы повторить это вам лично и услышать абсолютно предсказуемый ответ.
  - На самом деле, тут все немного не столь очевидно, - возразил министр. - Лично я вот прямо сейчас, как министр обороны, прекрасно понимаю, что нескольким Александерам Арклайтам я нашел бы хорошее применение. Они бы принесли пользы не меньше, чем столько же 'шестерок', а то и больше, даже в условиях войны, а в мирное время - тем более. Но тут есть пара 'но'. Во-первых, король не согласится сунуть мага шестого уровня в 'кошмарилку', основываясь исключительно на устном рассказе кого бы то ни было. Во-вторых, он не имеет на это права, даже если очень-очень захочет.
  - В смысле - не имеет права? - удивился я. - Маги-дворяне же военнообязанные!
  - Разумеется. Мобилизовать всех - может. Сформировать из них подразделение для борьбы с одержимыми - может. Заставить лечь в 'кошмарилку' - нет. 'Великому эдикту о правах и вольностях' двести лет, и его король ни нарушить не может, ни отменить. Среди прочего, Эдикт трактует насильственное лишение магического дара или возможности пользоваться оным как очень тяжкое преступление.
  - Ладно, и мы остаемся на исходной позиции. Король согласится заплатить цену - не согласятся дворяне. Что совой об пень, что пнем об сову.
  - Не согласятся маги-шестерки. Но есть маги более низких уровней.
  - Не-не-не. Я неясно сказал, что СТО аркадианского типа против моих убеждений, или в стенограмме этого нет?
  Министр остался спокоен.
  - Нас тоже не устраивает вариант со смертниками. Покойный Лелуш Третий однажды сказал своему сыну: 'Если у тебя есть человек, готовый умереть за тебя, то послать его на смерть - наихудший способ им распорядиться'. Тут имеется одна возможность. Смотрите, Александер, с одной стороны - эстэошники с бывшим даром первого уровня. Практически обычные люди, не считая стойкости к магии и отличной подготовки, и смертность крайне высока, даже когда их целый отряд против одного одержимого. С другой стороны - вы, бывший 'шестой', гуляющий по Зоне как по своей гостиной и укладывающий одержимых пачками... Что, если подготовить отряд из третьих-четвертых уровней? В теории, они должны быть золотой серединкой. Сильнее аркадианских эстэошников, и потому с куда более высокой выживаемостью, не так ли?
  Я пожал плечами:
  - Чисто умозрительно, что-такое и должно получиться... Но это только теория.
  - Ну вот, - заключил министр, - получаем компромиссный вариант: без шестерок, но и без смертников. Шестерки-эстэошники - вопрос времени и результата. Нам нужен впечатляющий результат, гарантирующий, что маги-шестерки, превращенные в эстэошников, не будут потрачены впустую.
  Я вздохнул. Действительно, а чего я ждал? Мои способности очевидны только для меня, и то я еще не уверен, чьи они: то ли малыша Сашика, то ли Зверя. Очевидно, впрочем, и другое: я сам Зону не зачищу, это не по плечу смертному. А вопрос, между тем, стоит ребром: либо мы зачистим Зону, либо Зона рано или поздно зачистит нас.
  - Ладно, допустим, меня устроил бы такой отряд. Но мы не можем просто взять нескольких добровольцев и записать в учебку. Только очень особенные люди с особенным мышлением способны пройти все пять кругов ада и затем не спасовать перед потусторонними приблудами. Это должно быть в стенограмме.
  - Да, я помню. И думаю, что у нас в Сиберии найдутся нужные люди с нужной мотивацией. Не с точно такой же - но ничуть не слабее, а то и сильнее.
  - Вот как? - во мне проснулся интерес.
  - Именно так. Сиберия - кое-в-чем особенная страна. У нас исторически сложились очень сильные рыцарские традиции... Кстати, вы хорошо говорите по-сиберийски, почти без акцента.
  - В Темерине это был практически второй государственный язык.
  - И неудивительно - там была самая большая диаспора северных славян... Так вот, не в обиду вам, но ваши предки - из тех, которые покинули родные края полторы тысячи лет назад, когда во время первого Сопряжения по соседству с нами внезапно объявился Свартальвсхейм. И нынешние сиберийцы - это потомки тех, которые остались и боролись за свои земли и свободу. Любой клочок земли, на который вы можете ступить в Сиберии, за десять столетий переходил из рук в руки три-пять раз, не меньше, а то и десятки раз. В сиберийском эпосе нет вымышленных персонажей - у всех героев есть исторические прототипы. 'Темный потоп' люди отразили на цивилизационном уровне, сделав физический захват территорий неоптимальным способом действий для свартальвов - но это стало возможным потому, что темноухих вначале остановили мы. Много раз Свартальвсхейм разевал на нас пасть - но проглотить не смог... Потому у северных славян вообще и особенно в Сиберии очень сильны старые рыцарские традиции. У нас иное отношение народа к магам и магов - к своей стране. У вас на Краю сколько боевых магов? Три-четыре десятка, не считая офицеров со средними магическими талантами. Остальные где? В столице прохлаждаются. У нас вахту на Рубеже несут две-три сотни профильных боевых магов. Если в благородном Доме нет ни одного боевого мага или хотя бы боевого офицера, состоящего на действительной военной службе - в глазах других дворян такой Дом неполноценный. Недостойный. Понимаете, к чему я клоню?
  - Патриотизм - это хорошо, - хмыкнул я, - только Скарлетт вроде бы упоминала, что в прошлый раз ваши патриоты в ужасе разбежались?
  - То были простолюдины, это раз. Подготовку сродни вашей они тоже не проходили, это два. Добровольцы из дворян - совсем другое дело, поверьте мне. Хотите, я скажу, что вы думаете?
  - И что же? - с интересом спросил я.
  - Вы думаете - я седой, потому что старый. На самом деле, я поседел в двадцать девять лет. Уверен, вы слыхали про Планпандойскую катастрофу.
  - Разумеется. Мы ее изучали в спецучебке, насколько позволяла доступная нам информация, и в целом это хорошая иллюстрация того, что обычные войска не в состоянии эффективно бороться с масштабным прорывом или локальным Сопряжением даже при поддержке сильных боевых магов.
  - Увы, это так. Я там был - в самых первых рядах, и воочию видел все происходившее... Там я потерял отца и обоих братьев и получил на память седину, несколько шрамов и обширные ожоги... На меня вывалились с двух сторон две твари и одержимый, и если бы не один очень храбрый огнеметчик - там бы мой род и прервался. Этот одержимый - он абсолютно точно знал, в каком месте за стеной я стою...
  - Ну это же естественно. Они чуют магов точно так же, как я чую их.
  - Ага. В общем, этим лирическим отступлением я хочу сказать две вещи. Во-первых, сословие дворян в Сиберии - это сословие воинов с очень сильным кодексом чести. В Планпандое не было бы таких ужасных жертв, если бы войска не бежали массово в панике. Но жертв могло бы быть намного больше, если бы маги-дворяне сбежали вместе с войсками. Нас было мало, большинство погибло, но сбежал только один... Впоследствии он повесился, не вынеся позора... Одним словом, специальный отряд, набранный из дворян-добровольцев, по своим моральным качествам уступать аркадианским эстэошникам не будет. И во-вторых... как вы понимаете, я очень хочу, чтобы у вас получилось. По сугубо личным причинам в том числе.
  - И вы уже придумали, где взять добровольцев.
  Министр кивнул:
  - Да, за прошедший день я все как следует обмозговал. Дело в том, что люди с третьим и четвертым уровнем дара не могут быть боевыми магами, только пятый и выше. Боевые навыки они развивают, как могут, но служить профильными магами-рыцарями их не берут. Тут как бы есть одна трудность: быть магом в Сиберии очень престижно. В Сиберии вообще почти все держится на традициях и престиже, деньги - на втором плане. Маг в глазах простого народа равен аристократу, даже если юридически этот человек не является дворянином, не состоит на военной службе и вообще сам по себе простолюдин... Понимаете, Александер, у нас взаимоотношения дворян и простонародья совсем не такие, как в Аркадии. Если вы маг-дворянин - вас везде пропустят без очереди, хоть и не обязаны, обслужат без очереди, пропустят на светофоре и так далее. То есть, с одной стороны, наследники благородных семей воспитаны в лучших рыцарских традициях, для многих не дотянуть до пятого уровня, дающего возможность стать магом-рыцарем - личная трагедия, да и для их родителей тоже. И потому как раз третьи-четвертые уровни ухватятся за наше предложение, если оно посулит больший престиж, нежели простое военное училище. А с другой стороны - никто не согласится вот так за здорово живешь лишиться магического дара, даже если бойцов СТО официально приравняют к магам-рыцарям. Прежде чем набирать в наше гипотетическое училище рекрутов, нужно создать ему очень хорошую репутацию. Престиж. Представить эстэошников как героев нового времени. И вот тут я решил позаимствовать идею у графа Керригана. Имея в своем распоряжении средства массовой информации, мы с вами сможем создать нужное общественное мнение. Расчет на молодежь - тем более что для подготовки нужны рекруты до шестнадцати лет, как я помню. Подростки на такое падки - наша задача сделать так, чтобы быть у всех на слуху, мелькать по телевизору. Какое-то количество отчаянных голов, готовых принести в жертву свой магический дар, мы найдем. А если у нас получится с третьими-четвертыми, то и новобранцы более высоких уровней к нам пойдут.
  Я скептически хмыкнул.
  - У молодых да горячих обычно есть трезво размышляющие родители.
  Магистр приподнял бровь:
  - И что? Отговаривать своих детей от службы государю и народу есть акт предательства. С юридической точки зрения, понимаете? Но это еще не самое худшее. Такой поступок крайне предосудителен сам по себе. Ни один отец не скажет 'сынок, не иди в СТО, это глупо и опасно', потому что потеряет уважение собственного сына. Поймите или просто поверьте: это не Аркадия, это Сиберия. Тут другие люди, другие дворяне, другие нравы.
  - Хм... У вас дети есть?
  - Три сына и дочь. Предвосхищая ваш следующий вопрос - старший служит боевым магом, средний - офицер спецназа, с даром ему не повезло. Младший не допущен к службе особым указом короля - иначе и он пошел бы по моим стопам.
  Я задумался. По сути, я должен потратить четыре-пять лет жизни только на первый этап этого плана. Альтернатива вернуться в Зону сулит куда больше веселья, но долго ли я там протяну? Увы и ах - у меня есть великая цель, однако в одиночку я ее не достигну.
  - Ладно, и каков ваш план?
  Министр улыбнулся:
  - Сделаем из вас звезду для начала, только теперь уже нашего телевидения. Три недели назад охранники одного банка в городе по соседству сумели запереть в банковском хранилище одержимого. Если вы сможете с ним расправиться в лучших традициях кинобоевика - это станет отличным началом и сразу заткнет рты всем тем, кто сомневается в ваших двух десятках побед в Зоне. Что скажете?
  Я ухмыльнулся. Кажется, все будет немного веселее, чем казалось поначалу.
  - То же самое, что сказал, подойдя к вашему Рубежу. Жратву я уже получил - теперь дайте патронов.
  
  ***
  
  Через десять минут министр организовал видеосвязь с парой офицеров: один - глава отдела имперской службы безопасности в соседнем городке, второй - командир сил специального назначения тамошнего гарнизона, и от них я узнал расклад.
  За каким лядом одержимому понадобилось что-то в хранилище банка - непонятно, но факт есть факт: он приперся в банк, под видом клиента попал в хранилище и там каким-то образом себя выдал. Банковский клерк погиб на месте, но один охранник отвлек гада, стреляя от двери, а второй, имея за плечами солидный боевой опыт, сумел выскочить, вынеся оттуда труп погибшего служащего, после чего им удалось запереть хранилище. Благодаря этому одержимый остался в хранилище один и без плоти, из которой мог бы слепить себе какую-нибудь зверушку в подмогу или нарастить самого себя.
  Разумеется, пойманным одержимым заинтересовались на самом высоком уровне: нечасто удается такого пленника заполучить. Впрочем, попытки наблюдения провалились: одержимый уничтожил все камеры внутри.
  С того момента прошло три недели, однако тварь и не думала подыхать от голода или жажды.
  - Каковы внутренние размеры хранилища? - спросил я.
  - Примерно пять на пять на два с половиной, - ответил спецназовец.
  - Одержимый точно еще там? Подкоп возможен?
  - Исключено, банк строили с учетом такой попытки, хранилище - это стальной куб, практически.
  - Внутреннее содержимое?
  - Сейфы, массой по восемь тонн, на шестьдесят четыре ячейки каждый, и пластиковый стол. Больше ничего.
  - Попытки штурма были?
  - Была одна, но захлебнулась в самом начале. Мой человек остался без руки, как только начали открывать дверь, штурм прекратили.
  - Принято, спасибо за информацию. - Я повернулся к министру: - полагаю, я знаю все, что мне нужно.
  Он отключил видеосвязь и повернулся ко мне:
  - Что ж. Теперь нам нужен способ сделать все красиво и кинематографично.
  - Плохая идея. Одержимый может вывести из строя освещение и камеры - то есть, мы можем все сделать как в лучшем блокбастере, но в итоге остаться без материала. И вообще, показуху скрыть не удастся. У меня идея получше. Вы организуете 'утечку информации', чтобы пошел слух о том, что скоро прибудет начальник секретной школы 'истребителей' и разберется. Денька два подождем, чтобы слух хорошенько расползся. Тем временем найдите мне в музее пару клинков побрутальнее... К банку, надо думать, сбежалась толпень репортеров?
  - Естественно. Круглые сутки там дежурят, чтобы штурм не проморгать.
  - Я приезжаю, под прицелами кучи камер иду к банку с мечами в обеих руках. Захожу, убиваю, выхожу с его головой, сажусь в машину и уезжаю. Оп-па, ажиотаж, расследования, недоумение - а кто это вообще такой был? Тут главный элемент в том, что подача информации обществу произойдет через не связанные с министерством обороны СМИ, и даже если моя нашлемная камера сдохнет - материал все равно будет. А если запись боя сохранится - нам же лучше. Ну а потом рассекречиваем школу и объявляем набор. Или, если не спешить, можно дождаться второго инцидента. Я и там проведу зачистку, а уже потом рассекречиваем и начинаем набирать.
  - Хм... Интересная мысль.
  - Поднабрался таких трюков от телевизионной пиарщицы, которая с Керриганом сотрудничает.
  Тут заговорила Скарлетт:
  - Александер, а для эстэошника важно иметь именно такую экипировку, какая у аркадианских подразделений?
  - Именно такая - это какая?
  - Похожая на полицейскую экипировку группы захвата. Вас и не отличить, если бы не надпись 'СТО' на спине. Я к тому, что доспехи можно сделать менее... прозаичными. Если вы появитесь в экипировке, напоминающей рыцарскую или современный доспех боевого мага - это сильно поможет в формировании общественного сознания и нужных ассоциаций.
  - Хорошая идея, - одобрил я. - Только где взять такое? Разве что по музеям прошвырнуться.
  - Стоп-стоп-стоп, - сказал министр. - Александер, вы на полном серьезе собираетесь драться с одержимым врукопашную?
  - Ну да, а что? Он заперт в коробке пять на пять - легкая добыча. Если вы не знали - чтобы разогнать метательный предмет до убойной скорости, одержимому нужно минимум восемь-двенадцать метров. Пять метров лишают его возможности пустить в ход свое самое опасное оружие.
  - Угу. Но руку бойцу он отрезал на раз-два.
  - 'Эфирной струной', выпущенной из пальца. Вот потому и нужны бойцы шестого уровня, а не первого.
  - Вы умеете от этого защищаться?
  - Конечно.
  - Тогда не будем терять время. Скарлетт, возьми в канцелярии ордер и езжай с Александером в королевский музей, а я займусь подготовкой.
  - Несколько преждевременно, господин министр. Вначале надо обсудить некоторые организационные моменты... Простите, лицемерю. Давал себе слово - но трудно старые привычки убить... Я хотел сказать - вначале вам необходимо выслушать мои условия.
  - М-м-м... слушаю.
  - Первое. 'Правильный' СТО не является военной организацией и не подчиняется министерству обороны.
  - Почему?
  - Причин две. Начнем с того, что армейское командование не может правильно командовать отрядами СТО - это было проверено, и проверки эти стоили человеческих жизней. Именно поэтому в Аркадии эстэошники не являются военнослужащими формально.
  - Разве СТО не подчиняется министерству обороны Аркадии?
  - Подчиняется. Только СТО - не армия, а, если угодно, параллельная структура. Лидеры отрядов СТО, прикомандированные к войсковому соединению, должны содействовать этому соединению и командующему оного, но прямые приказы исполнять не обязаны, если считают, что это во вред. В нашем случае СТО должен быть общественной, коммерческой или еще какой-нибудь организацией, но подчинение министерству обороны исключено в принципе. Вторая причина заключается в том, что я был и остаюсь бойцом СТО Аркадии. Я не могу состоять в вооруженных силах другой страны - и не хочу.
  - Внезапно... - пробормотал министр. - Честно говоря, не совсем понятно, как это все согласуется юридически с самой Аркадией...
  - Вы про то, как я могу уйти из Аркадии, но оставаться бойцом СТО? Юридически и фактически я никогда не прекращал быть им. Пересказываю суть устава СТО: с того момента, как командир группы или отдельный боец без отряда сказал 'Это зачистка', и до слов 'Зачистка завершена', он обладает абсолютным иммунитетом к любой власти и не подчиняется никому. Ни офицерам, ни министрам, ни самому императору Аркадии, напротив, все они обязаны выполнять его инструкции, если окажутся в зоне зачистки. С того момента, как я шагнул за Край, выше меня в командной вертикали только Создательница, и так будет, пока я не решу, что зачистка закончилась. Там есть определенные условия, при которых зачистка не считается действительной, и при которых зачистка объективно закончена. В моем случае это будет, когда я вернусь обратно - но я не вернусь. Моя зачистка идет, пока я дышу.
  - Сейчас вы явно не на зачистке, - заметил министр.
  - Я так не считаю. У меня есть цель - зачистить Зону, и устав СТО дает мне право решать эту задачу любыми возможными путями, какие я сочту подходящими. Вариант 'организовать в другой стране более совершенные силы зачистки' не противоречит уставу, так как не предусмотрен им, более того, это единственный возможный путь. Вижу на вашем лице непонимание... У нас в Аркадии есть военный юридический термин 'боевая самоволка'. Он обозначает ситуацию, когда солдат или подразделение начинает действовать согласно духу приказа, но вопреки букве. Выходит из-под контроля и продолжает выполнять задачу по своему смотрению либо в принципе выполняет не ту задачу, которая была поставлена. Например, если боец видит, что его командир отдал ему заведомо глупый приказ - он может 'пойти в самоволку'. Так вот, два юридических аспекта: правило 'победителя не судят' имеет силу закона и освобождает от ответственности за самоволку, если по итогам солдат или офицер спас ситуацию или добился хороших результатов, которые не были бы возможны при следовании приказу. Второе - термин 'самоволка' в принципе не применяется к подразделениям СТО. Точнее, за эстэошниками изначально закреплено право выполнять задачу так, как они считают правильным. По окончании зачистки командир отвечает за свои решения, и если они принесли пользы больше, чем вреда - любые обвинения снимаются.
  - Занятный у вас устав, - сказал министр.
  - Точно. Конечно, устав писался в расчете на нормального человека, который всегда стремится побыстрее закончить зачистку, вариант с фанатиком-идеалистом авторы устава не учли, и это - своего рода лазейка. Но при этом я следую духу СТО и не нарушаю букву. Я веду зачистку Зоны, нет никакого пункта, запрещающего мне обучить себе подмогу. Зачистка длиною в жизнь выходит за рамки разумного с точки зрения обычного человека - но не за рамки устава, он не предусматривает тут никаких рамок. Если много лет спустя я вернусь в Аркадию - меня вернут из списков погибших и выплатят всю зарплату, потому что юридически с моей стороны нет нарушений. Устав прямо запрещает состоять в любых вооруженных силах любых других стран, но сотрудничать на зачистке можно с кем угодно.
  Министр потер переносицу.
  - И что вы предлагаете по статусу организации? Я не смогу получить финансирование на формирование структуры, никому не подчиняющейся.
  - Это и ежу понятно. СТО может подчиняться министерству чрезвычайных ситуаций, поскольку МЧС не есть 'вооруженная сила'. Как вариант, СТО может быть аналогом частной военной компании, только не совсем военной.
  - Ладно, допустим. Возможно, я найду финансирование не из госказны, но спонсоры не согласятся финансировать что-то неподконтрольное. В любом случае, придется очень многое решать на уровне министерств или даже самого короля... Хотя какое там 'даже', в обход короля такое сделать точно не получится.
  - В общем, мою позицию вы знаете. СТО не может участвовать в войнах людей, наше дело - защита мира от приблуд, а не батрахомиомахия с себе подобными. Второе условие - мой юридический статус. На данный момент, как вам известно, я нахожусь под юрисдикцией Аркадии и меня это устраивает.
  - А в чем проблема, предположим, сменить подданство и место службы и продолжать свое дело по зачистке Зоны? Мне кажется, начинание, скажем так, интернациональное...
  Я пожал плечами:
  - Не вижу смысла в лишних телодвижения, это раз. Присяга - как бы все-таки присяга, это два. Наконец, аркадианская юрисдикция дает мне возможность носить 'кишкодер', расставаться с ним я не собираюсь.
  - С этим могут быть трудности.
  - Трудности?!! - расхохотался я. - Давайте расставим акценты по местам: мы с вами - не договаривающиеся стороны. Вы очень много хотите от меня получить, при этом взамен вам и предложить-то нечего. Вначале мне придется потратить четыре-пять лет на обучение первого подразделения, затем вы попросите меня обучить бойцов пятых-шестых уровней. Вникаете? Я должен потратить десять лет своей жизни, чтобы у вас появились бойцы моего уровня! Десять гребаных лет! С учетом этого, я не считаю, что меня должны волновать чужие пустячные затруднения, даже упоминания не стоящие. Пишете бумагу, король ставит печатку - делов-то. Можете дипломатическую неприкосновенность мне организовать. Можете выдать справку о том, что я вне юрисдикции Сиберии. Как хотите, так и решайте. Вы - проситель, как бы ни непривычно было вам это амплуа, который просит больше, чем может дать взамен. Потому мои условия обсуждению не подлежат. И третье. Тот факт, что я нахожусь тут и сотрудничаю с вами, ни при каких обстоятельствах не должен использоваться в направленной против Аркадии пропаганде. У меня все, если ваше желание создать свой СТО не улетучилось - я готов ехать грабить музей.
  
  ***
  
  Зарецки остался с министром, а мы со Скарлетт спустились обратно на стоянку и сели в машину.
  - Должна заметить, Александер, что вы совершенно неподобающим образом разговаривали с его светлостью. У вас совсем ни капли уважения к дворянам?
  - А с чего бы вдруг? Просто потому, что человек родился дворянином? Я уважаю тех, кто чего-то стоит, а чтобы стоить чего-то, мало просто родиться в определенной семье.
  Скарлетт странно на меня посмотрела.
  - Что не так? - я приподнял бровь.
  - В Сиберии невозможно родиться дворянином, - сказала она. - Вы не знали?
  Тут мне уже пришлось и вторую бровь поднять от удивления.
  - А дворяне тогда откуда берутся?
  - Дворянин - это человек, служащий при дворе короля и играющий важную роль в жизни страны. Ключевые слова - 'служить' и 'важная роль'. Это у вас в Аркадии так - кто родился дворянином, тот стал большой шишкой, получил власть и занял высокий пост. У нас наоборот: вы вначале становитесь значимым человеком, и только по этому факту получаете дворянство. Условно, офицеры получают ранг рыцаря, чиновники средней руки - барона или баронета, более важные - виконты, министры и генералы - графские титулы, самые ценные для страны люди награждаются титулами князей и герцогов.
  Я почесал затылок.
  - Получается, дети дворян рождаются простолюдинами?
  - Почти так. Они рождаются аристократами - у нас это не синоним дворянства. Аристократ юридически имеет всего одно преимущество перед простолюдином: простолюдин может быть наказан судом за явное неуважение к аристократу, а за оскорбление наказывается гораздо строже, чем в случае оскорбления другого простолюдина. Все. Понимаете, Александер... У нас все намного сложнее. Если в Аркадии преимущества дворян прописаны в законах, то у нас главные преимущества аристократов лежат не в юридической плоскости, а в традиционной. Аристократ в глазах простолюдина - будущий дворянин, рыцарь и так далее. Защитник, лидер, руководитель... Знаете, я вам на примере объясню. Если аристократ заходит в обычный ресторан, а в нем все столики заняты - метрдотелю придется выкручиваться, сказать 'извините, все столики заняты' он не сможет, потому что его освищут другие посетители.
  - Хех... Вы пытаетесь сказать, что здесь простой народ любит своих дворян? - ухмыльнулся я.
  - Вам может показаться странным, но это так. Видите ли, в Сиберии нет такого разрыва, как между блеском и нищетой в Аркадии. И не потому, что наши дворяне во всем лучше ваших, а потому, что дворяне Сиберии не занимаются чрезмерным стяжательством. Деньги у нас, как я говорила, имеют второстепенное значение. Престиж и положение в обществе - все или почти все. Как итог, жизнь простолюдина у нас получше, чем у вас. Разница такая же, как между вашим приютом и моим. Не скажу, что у нас сахар - но любой человек, добросовестно работающий в поте лица своего, не останется без крова и куска хлеба. Как вы понимаете, это прямая заслуга лидеров нации, коими являются король и дворяне. Сюда добавлю, что в Сиберии на душу населения приходится в два раза меньше полиции, чем в Аркадии, а последние народные волнения произошли шестьдесят лет назад. Убедительный факт?
  - Серьезный, скажем так. Хотя верится с трудом. Как-то так вышло, что крупнейшие сиберийские концерны и предприятия принадлежат дворянам. Все - оборонка, тяжелая промышленность, машиностроение - все в частной собственности у дворян. У вас даже танки строит частный завод. Разве не так?
  Скарлетт притормозила на светофоре, повернула ко мне лицо и улыбнулась:
  - С точностью до наоборот. У нас не дворяне прикарманили всю промышленность, как это у вас произошло, у нас промышленники, создавшие оружейные и танковые заводы, стали за это дворянами. Хотите загадку? Какая разница между промышленником-простолюдином и промышленником-дворянином?
  - Без понятия.
  - Простолюдин платит двадцать пять процентов подоходного, а дворянин - пятьдесят.
  Вот тут я уже всерьез удивился.
  - Быть дворянином не так выгодно, как простолюдином?! Серьезно?!!
  - Снова неверно. Простолюдин-промышленник, чей доход перевалил определенную планку, вправе подать прошение о получении дворянства, и за это платит удвоенный налог. И прочувствуйте одну деталь: не обязан подать, а вправе. Это добровольно. И люди идут на увеличение налогов ради того, чтобы стать дворянином, теперь вы понимаете, что деньги - второстепенны? Дворяне не получают деньги из казны за красивые глаза, напротив, сами в казну платят. Герцог Твардовски, к примеру, владеющий заводом 'Збройовка Славска', обязан ежегодно поставлять армии вооружение бесплатно, а если требуется больше квоты - по себестоимости. За что и носит титул герцога. Поймите, Александер, дворяне Сиберии не паразитируют на стране только потому, что родились дворянами. Напротив, они - стержень социума и опора народа. Но для постороннего наблюдателя это, разумеется, выглядит так, словно дворяне завладели всем и вся в Сиберии.
  Я выхватил глазами на проносящихся мимо меня зданиях вывеску кондитерской. Надо будет зайти.
  - Получается, дворянство можно купить за деньги или получить в аренду? Признаться, мне это кажется перегибом, но уже в другую сторону. При таком раскладе львиная доля так называемых дворян должна состоять из толстопузых купцов, спекулянтов и предпринимателей.
  Скарлетт пожала плечами, не отрываясь от баранки:
  - А вы взгляните на такого толстопузого купца с точки зрения мага-рыцаря, подавляющее большинство которых не так богаты, как дворянство Аркадии. Специальные доспехи для мага, вооружение и фокусирующий посох стоят очень дорого, они по карману далеко не всем. И у вас, типичного рыцаря-дворянина, есть весьма простой выбор. Либо признать равным промышленника, который экипирует армию за свой счет, равным себе, либо экипироваться за свои кровные. Справедливости ради, таких дворян мало и в аристократической среде они считаются как бы немножко вторым сортом, но это естественно.
  - Понятно.
  - А что вы про аренду говорили?
  - Ну я про то, что получил должность - получил титул. Ушел с должности...
  - Если дворянин оставляет службу по невозможности ее продолжать - возраст, здоровье, раны - и сама служба была образцовой - он сохраняет титул пожизненно. Который, кстати, абсолютно никаких материальных преференций не дает, два офицера в отставке, из которых рыцарский титул только у одного, получают одинаковую пенсию.
  Я чуть поерзал, устраиваясь поудобнее.
  - Интересную картину вы тут обрисовали. Со стороны мне всегда казалось, что Сиберия вдоль и поперек поделена между дворянскими кланами.
  - Так и есть, но опять за внешними признаками не видна суть. Вот смотрите. Вся военная промышленность Сиберии - частная собственность дворян, состоящих в тесном сотрудничестве между собой - то есть, в оружейном клане, скажем так. Каждый из них поставляет королевской армии оружие и технику, и они между собой должны взаимодействовать для этого. Самый крупный промышленник, тот самый Твардовски, носит титул герцога, остальные - графы и пониже. И за все отвечает Твардовски. Это удобно: королю никогда не надо искать виноватого, потому что он делегирует определенные обязанности Твардовски, и если где-то армия чего-то недополучила - сразу известно, кто виноват. Знаете, тут система, похожая на средневековый сюзеренитет. Верховный сюзерен - король - раздает земли герцогам и графам. Те раздают меньшие лены своим вассалам-баронам. А тут то же самое, только вместо земельных владений раздаются должности. Так называемые владетельные дворяне все еще остались, но их относительно мало, и требование не только владеть, но и служить на них распространяется в полной мере. Вот мы и на месте, кстати.
  Королевский музей оказался массивным модернистским зданием - шесть этажей, фасад порядка ста метров. Впечатляет.
  Когда я взял 'кишкодер' с заднего сидения, Скарлетт заметила:
  - Вы с ним совсем никогда не расстаетесь? Стоянка же охраняемая, не пропадет.
  Я улыбнулся в ответ:
  - Даже если оружие пригодится лишь раз в жизни, его нужно носить с собой каждый день. А мне мой 'кишкодер' пригождался слишком много раз.
  В музей мы прошли без проблем благодаря 'корочке' Скарлетт и сразу направились в оружейные палаты вместе с предоставленным нам экскурсоводом. Здесь, побродив среди выставочных витрин, я быстро заприметил короткий тесак с широким клинком и гардой с шипами, эдакий гибрид тесака и кастета. С виду хорошая вещь, да еще и в чем-то даже красивая, формой слегка напоминает мой собственный стандартный штурмовой нож, только побольше.
  - Это что за тесак? - спросил я.
  - Это не совсем тесак, - ответил экскурсовод. - Это гвардейский кацбальгер, он же 'кошкодер'.
  - Интересное название...
  - Существует расхожее мнение, что меч 'кацбальгер' получил своё название оттого, что на его ножны использовались шкуры рыжих котов или из кошачьего меха, от германского слова 'кошка'. Утверждается, что у таких ножен из кошачьего меха якобы не было наконечника, чтобы можно было фехтовать, не обнажая меча. Такое объяснение названия все же маловероятно. Изобразительные источники ясно подтверждают, что кацбальгер носили в обычных ножнах. Скорее всего, название меча происходит от старинного выражения, обозначавшего потасовку: по-германски 'katzbalgen' означает 'драться', то есть 'wie-die-Katzen-balgen' - 'драться, как кошки'. По этой же причине 'кацбальгер' называют не только 'кошкодером', но и 'потасовщиком'. Триста лет назад двести таких мечей были изготовлены по королевскому заказу по настоянию его гвардейского капитана, и в документах они именно так и обозначались, хотя фактически, как вы сами заметили, данный экспонат к тесакам ближе, чем к классическим кацбальгерам.
  - Видимо, капитан был германцем? - полувопросительно сказал я.
  - Вся гвардия была набрана из германцев. Король Владос Второй страдал от 'боязни толпы' - охлофобии, и потому вооружил гвардию оружием, пригодным для боя в толпе. А германцев он нанял потому, что боялся заговоров: наемники, не говорящие на местном языке и не являющиеся частью местного социума, в этом случае предпочтительнее.
  - Кацбальгеры, впрочем, так и не были использованы по назначению, - заметила Скарлетт.
  - Да, все верно. Ирония в том, что у короля Владоса не было иных причин бояться восстания, кроме воображаемых. При нем увеличилось общее благосостояние народа, не велись войны, потому в историю он вошел как Владос Добрый. И его гвардия ни разу не участвовала в каком-либо бою: на монарха никто никогда не покушался. Потому даже удивительно, что на данный момент сохранилось лишь три таких меча - два в нашем музее и один в частной коллекции. Зато - в идеальном состоянии.
  - Отлично, я забираю оба.
  - Простите?! - выпучил глаза экскурсовод.
  - На них были потрачены казенные средства - пусть хоть два меча из двухсот послужат по своему прямому назначению и отработают затраты. Скарлетт, предъявляйте свою бумагу.
  Начал разгораться скандал, прибежал директор и заявил, что грабеж исторических артефактов возможен только через его труп, и ему безразлично, что там у Скарлетт за бумага.
  - Уважаемый, - сказал я ему, - насчет трупа вы зря, могу и перешагнуть. Я еще в состоянии понять старика-художника, который пытался своим тощим телом закрыть от стеклянного шквала знаменитую '2х4' - все-таки произведение искусства, которое Гитлер двадцать лет писал. А вот это - предмет, созданный для убийства, а ни разу не шедевр, так что ваша истерика мне не понятна.
  - Я буду жаловаться!!! - завопил он.
  - Кому вы будете жаловаться? - спокойно спросила Скарлетт. - Бумага выдана его светлостью министром обороны графом Сабуровым, на него разве что королю жаловаться можно. Жаловаться королю на министра из-за пары тесаков? Вперед и с песней.
  Так что кацбальгеры мы получили. В дополнение к ним я наложил свои жадные лапки на старинный черный нагрудник с массивными наплечниками, по форме напоминающими грифоньи головы: поверх бронежилета будет самое то, благо крепления ременные. С другого экспоната я позаимствовал шлем рыцаря-мага с небольшими стилизованными крылышками, тоже черный, с забралом и инкрустированными в металл рунами.
  - Только я сомневаюсь, что тут хоть одна руна рабочая, - сказала Скарлетт.
  - А мне от брони только механические свойства нужны. К шлему надо бы присобачить современное прозрачное забрало - и стильно, и практично.
  Директор, услыхав это, схватился за сердце и едва не грохнулся в обморок.
  Мы вышли из музея и сели в машину. Пока я складывал свои трофеи на заднем сидении, Ковач сидела, держа руки на баранке, и смотрела куда-то вперед расфокусированным взглядом.
  - Все в порядке? - спросил я, садясь рядом.
  - А? Да... задумалась. Как-то не идет из головы старик-художник, о котором вы упоминали... Я читала материал по той зачистке, но там ничего не было сказано ни про него, ни про картину Гитлера. Вот пытаюсь понять - насколько сильно надо любить искусство, чтобы умереть за кусок расписанного холста? '2х4' - огромное полотно же, на что бедолага рассчитывал? Как его закрыть-то?
  - А, ну это да... Сильное воспоминание и для меня. Одержимый хреначит по нам стеклом - там все картины в стеклянных витринах по всему залу рядами, а он, значит, сквозь них телекинезом... Стеклянная шрапнель по всему залу свистит, с такой силой, что у меня забрало даже треснуло... И вот, когда я за фонтанчик прыгаю, а у меня за спиной та самая картина, и следующий удар будет по мне - выползает откуда-то старичок тощий, с виду типичный жид, каких вы каждый день на улицах видите. Даже не знаю - то ли сотрудник галереи, то ли художник, то ли посетитель ... Выползает, бросается к картине, руки раскинул и кричит, мол, только не Гитлера - он ее двадцать лет писал... Душераздирающее зрелище, хоть я его долю секунды наблюдал...
  - Бедняга.
  - Угу, мне тоже его жаль. Он выжил.
  Скарлетт повернула ко мне удивленное лицо:
  - А почему тогда жаль?!!
  Я вздохнул:
  - Может быть, ему было бы легче умереть с надеждой на осмысленность своей жертвы и не увидеть того, что случилось с картиной. Полотно посекло просто нещадно, но каким-то чудом в старика не попал ни единый осколок. Ну или попал, но слегка. Я когда уходил - он на коленях рыдал у картины, и крови я не заметил. На самом полотне остался неповрежденным аккурат человеческий силуэт в том месте, где стоял этот старик. Как такое возможно - я не знаю. Вот после таких историй и появляются байки о том, что души великих художников и скульпторов не уходят куда положено, а остаются возле своих шедевров...
  Скарлетт повернула ключ в замке зажигания.
  - Признаться, мне все равно трудно понять. Заслонить другого человека - тут все ясно. Но холст? Пусть даже самим Гитлером расписанный?
  Я снова вздохнул.
  - Видите ли, Скарлетт, у человеческой жизни есть интересное свойство.
  - Какое?
  - Наделять значимостью любую фигню, за которую эта самая жизнь была добровольно пожертвована. Там были картины художников не хуже, но старик решил умереть именно за Гитлера, а не за Рубенса там или ван Гога. При том, что и Гитлер был художником не особо шедевральным. Просто модный в свое время пейзажист, и '2х4' с технической точки зрения еще не лучшая его работа.
  Мы выехали на светофор, Скарлетт притормозила и заметила:
  - А знаете, как эта самая '2х4' писалась? Я читала, что каждую субботу в теплое время года Гитлер ездил на узкоколейке к Альпам, везя с собой двухметровый тубус с холстом. Он приезжал в отель, где двадцать лет арендовал комнату, в которой хранились его складной мольберт огромного размера и специальная стремянка, с вечера все это раскладывал, чтобы утром встать затемно и встретить рассвет с кистью в руках. Поработать несколько минут, пока солнце бросает лучи под одним и тем же углом, затем все свернуть, собрать, сесть на поезд и к вечеру вернуться домой. И так двадцать лет. Масса сил и денег. Это ж огромный кусок жизни, потраченный всего на одну картину... Потому-то технически '2х4' и не очень сильна: он спешил. Боялся не успеть. Я даже не знаю, кто пожертвовал больше - то ли сам художник, отдавший картине так много сил, то ли старик, пытавшийся отдать ей те пару лет, что ему оставались...
  - Угу. И это снова перекликается с моими словами про то, как человеческая жизнь придает значимость всего лишь куску холста, покрытому краской.
  - Художники - воистину безумные, фанатичные люди, я их вряд ли пойму, - призналась Скарлетт.
  Я ничего не ответил, но про себя подумал, что, наверное, хорошо понимаю Гитлера. Мы с ним оба фанатики, хоть и каждый по-своему. Только он потратил всю жизнь на рисование, а я готов потратить свою на прямо противоположный процесс...
  ...Стереть кое-что с карты ко всем чертям.
  
  ***
  
  Два дня я гостил в особняке министра, пока шли приготовления и расползался слух о том, что скоро приедет некий очень засекреченный тип и разберется с одержимым единолично. Зарецки и его команда постарались очень хорошо: уже на следующий день в солидной газете появилась основанная на 'инсайдерской информации' статья о том, что министерство обороны в абсолютной тайне создало подразделение для борьбы с одержимыми и прочими угрозами того же порядка. Эту информацию на второй день подхватили другие издания, высказавшие мысль о том, что в Сиберии, вероятно, уже есть аналог аркадианских специальных тактических отрядов. Причем наиболее скептически настроенные обозреватели предположили, что смысл секретности - боязнь громко опозориться, как это вышло с первым начинанием: если снова выйдет пшик - министерство просто сделает вид, что ничего не было.
  Кроме того, практически все в один голос подвергали сомнению информацию о том, что таинственный тип будет уничтожать одержимого единолично: маги стараются избегать поединков с такими противниками и не идут на зачистку без поддержки, а если он не маг, то ему тем более не светит.
  Эти два дня я тоже даром не терял: мы с министром набросали примерную концепцию устава 'Специальных истребительных отрядов' и выработали общее видение как самой организации, так и перспектив развития.
  В общем и целом, все вырисовывалось в радужных тонах. Как только появится намек на какое-то сенсационное начинание - моментально найдутся те, которые захотят стоять у истоков. И наше им предложение очень простое - место в списке основателей в обмен на щедрое финансирование. Даже если король не согласится выделить нужные средства - найдется куча других желающих.
  С кандидатами у нас тоже проблем быть не должно: возможность войти в малое число первых героев новой формации выпадает только раз в тысячелетие.
  Так что первый и самый важный пункт нашего плана заключается в том, что я должен выйти на сцену красиво, эффектно и убедительно. Чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений. Министр, что бы он там ни говорил, все же явно побаивается, что я провалю эту миссию и он останется с носом, так как тогда создавать СТО в Сиберии будет уже некому.
  У меня тоже есть кое-какие опасения, но совершенно другого толка: а что, если я не прав? Что, если на самом деле 'притупленные' получают устойчивость к магии и какие-то дополнительные способности безотносительно того, какая сила магического дара у них была? Что, если наличие этих самых способностей преимущественно у вторых уровней - просто невероятное совпадение, а мои собственные сверхспособности объясняются отнюдь не бывшим шестым уровнем малыша Сашика, а наследием темной половины моего 'я'?!
  Впрочем, такие мысли - вовсе не основная причина беспокойства: если я ошибся - значит, я ошибся, и с этим ничего нельзя поделать, никак нельзя исправить - а раз так, то и беспокоиться смысла нет, мне остается лишь принять и смириться.
  Гораздо больше меня беспокоит другое: возраст возможных кандидатов и их перспективы. В Аркадии в спецучебку берут только мальчиков от двенадцати до шестнадцати лет, причем статистика утверждает, что именно вступившие в самом раннем возрасте эстэошники имеют чуть больший шанс выжить и более высокую эффективность: взросление таких же несчастных, как я, происходит под тяжелейшими нагрузками, и те, которые выдерживают, вырастают особенно крепкими и сильными. Эстэошник, поступивший в двенадцать и выпустившийся в шестнадцать, зачастую немного сильнее, быстрее, выносливей того, который поступил в шестнадцать и выпустился в двадцать, это общеизвестный факт.
  И вот тут как раз зарыта собака: а что, если новобранцы будут старше шестнадцати? Что мне с такими делать? Нет, обучение-то они будут способны пройти, не все, но лучшие, хотя бы на троечку. Только не окажется ли их выживаемость ниже плинтуса?
  Впрочем, у меня есть повод и для робкого оптимизма: во-первых, многие с детства готовятся стать воинами, как готовил малыша Сашика его отец. Во-вторых, если у них откроются сильные способности, хотя бы в половину или даже в треть моих - то дело будет обстоять весьма неплохо. Если же нет... мне придется прыгать выше головы, чтобы подразделение показало хорошие результаты вместе с высокой выживаемостью, иначе не видать мне бойцов шестого уровня и много лет моей жизни будут просто потрачены впустую.
  Одновременно мы провели кое-какую работу с Зарецки и еще одним человеком, Маттиасом, который оказался по профессии киношником-постановщиком. Мы детально изучили план местности и спланировали все, чуть ли не до жестов: кто откуда подъезжает, где высаживаются 'бойцы С.И.О.', где выхожу я. Задумано так, чтобы наша со Скарлетт машина остановилась вблизи от ограждения, за которым толпятся репортеры, и мое появление было заснято крупным планом.
  - Александер, - сказал Маттиас, - я до сих пор так и не узнал, как вы намереваетесь обставить свой, так сказать, 'штурм'?
  - В каком смысле? - не понял я.
  - За счет чего вы намереваетесь достичь нужного эффекта при зачистке? Одержимый на самом деле уже мертв?
  - Почему вдруг он должен быть мертв?
  - Тогда как вы собираетесь его убивать? Он же не будет стоять, пока вы его рубите, да?
  - Очень надеюсь, что не будет, иначе весь наш труд насмарку.
  И вот тут до него начало доходить.
  - Погодите... вы на полном серьезе, взаправду будете драться с ним в ближнем бою? Один на один?!
  - Ну да, а как же иначе?
  - Он же вас убьет!
  Я пожал плечами:
  - Я похож на самоубийцу? Это, конечно, не исключено, но статистика пока что на моей стороне: счет 'пять-ноль' в мою пользу, это если считать только рукопашные схватки с одержимыми.
  Он чуть помолчал и сказал:
  - Тогда я просто не понимаю, для чего мы вот тут все это обсуждаем... Зачем мы тут целую постановку продумываем, если вы в состоянии просто зайти и убить тварь в самом настоящем бою?
  - Понимаете, Маттиас, жизнь - не фильм. Настоящий бой - он не красивый, как в кино. Он короткий и жестокий, и я бы сказал даже - уродливый. Обычно все сводилось к тому, что я подбегал к одержимому и хреначил его клинком 'кишкодера' - вот этой вот самой 'пушки', что в углу стоит. А потом добивал - тридцать-сорок ударов по лежащему противнику, ну, чтобы наверняка, да и просто - остановиться бывало трудно. Никаких пируэтов и трюков - просто внезапная и стремительная штыковая атака и быстрые, эффективные приемы, напрочь лишенные эффектности. Максимум, что при этом мог сделать сам одержимый - одна попытка контратаки. Но они не умеют драться в ближнем бою, потому все заканчивалось очень-очень быстро. Тут дело такое: когда люди слышат фразу 'человек против одержимого' - они подсознательно ожидают чего-то эпичного. Противостоять одержимому в поединке может разве что маг, потому в сознании обывателя это должен быть зрелищный бой. Сполохи магии, разлетающиеся в щепки стены, ну или что-то, столь же эффектное. А на деле все бывает очень быстро, так что зритель даже не поймет, что поверженный - на самом деле не человек, а ужасное чудовище. И вот потому нам нужны вы. Надо выжать из операции максимум зрелищности. Может быть, мне и удастся немножко затянуть бой - ну, две-три секунды, ну пять - вместо одной.
  - Это как если бы вы ждали поединка двух чемпионов мира, - добавил Зарецки, - в день боя отпросились с работы пораньше, сели с пивом у телевизора - и в первом же раунде один свалил другого первым же ударом. Что вы почувствуете? Горькое разочарование. Бой будет очень коротким, более того, произойдет в закрытом хранилище, где нашлемная камера Александера может не работать. Значит, надо сделать шоу из всего остального.
  Маттиаст потер виски.
  - Ладно. Раз у нас есть крутой герой - надо показать его крутость с первого же момента... ладно, смотрите. Вот тут останавливается машина, выходят Александер и госпожа Ковач. У Александера в зубах недокуренная сигара...
  - Фу! Я не превращаю губы в дымоход, а деньги - в пепел!
  - Ну, разочек надо бы. Это архетип такой. В любом крутом военном боевике обязательно найдется как минимум второстепенный крутой парень, ну там амбал-огнеметчик, к примеру, с сигарой в зубах, а иногда это и сам главный герой. Вы выходите с сигарой - ага, вот на сцене появился крутыш. В толпе репортеров нужна пара 'своих', которые зададут нужные вопросы, если их не задаст кто-то другой. Например, он спросит что-то вроде 'ах, вы курите в столь юном возрасте?', а вы ему отвечаете: 'если курение хочет меня убить - пусть записывается в очередь'. И неплохо бы метким щелчком пульнуть окурок в отдаленную урну. Можно натренироваться. А если промах - реплика 'опять промазал... ладно, урна - не одержимый, промах не смертелен'.
  - Интересный ход, - одобрила Скарлетт.
  - И я так думаю, - улыбнулся Маттиас.
  Постановка была продумана очень тщательно, до мелочей и секунд. Например, чтобы я мог докурить сигару и перекинуться словечком с репортерами, министр должен позвонить командиру, старшему в оцеплении, за десять секунд до нашего прибытия и удержать его у телефона, пока я играю на камеру.
  На роли 'бойцов С.И.О.' мы взяли взвод кадетов одного военного училища, в котором готовят офицеров спецназа, выбрав из нескольких тот, в котором все кадеты обладали третьим-четвертым уровнем дара. После того, как они дали подписку о неразглашении, мы с Зарецки детально растолковали, что от них требуется.
  Староста - крепкий рослый блондин примерно моих габаритов по имени Аристарх - довольно быстро озвучил вполне ожидаемый вопрос, легко читающийся на лицах всего отряда.
  - Ваша светлость, а для чего нам имитировать секретное подразделение? - спросил он министра.
  - Потому что оно пока не существует как таковое, - ответил граф.
  - И, отвечая на еще не заданный вопрос 'зачем имитировать несуществующее подразделение?', - вставил я, - чтобы оно начало существовать. 'Начальник спецучебки' - звучит не очень солидно, если сама учебка не существует и у меня - ноль учеников. Ваш маскарад дополнит общую картину и позволит на первых порах скрыть тот факт, что сверхсекретное элитное подразделение состоит всего из одного бойца.
  Аристарх едва заметно улыбнулся:
  - Обман рано или поздно вскроется, и что тогда?
  - А почему он должен вскрыться? Пара зачисток - и у нас не будет отбоя от желающих стать суперэлитными бойцами вроде меня. А дальше - дело техники.
  Кадеты начали ухмыляться.
  - Мне кажется, у вашего плана есть одно слабое место - и оно отнюдь не в отсутствии курсантов в несуществующей школе, - сказал Аристарх.
  - И в чем же оно? - спокойно спросил я.
  - В том, что так называемый 'начальник спецшколы' будет выглядеть не старше своих курсантов. Непременно возникнут вопросы - а совершеннолетний ли этот 'начальник' и чему он сможет научить своих учеников?
  Я улыбнулся.
  - Говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Завтра я покажу, на что способен, а вы будете сидеть в первом ряду на этом шоу и все увидите своими глазами. А теперь давайте еще раз повторим, кто что должен делать.
  
  ***
  
  Как говаривал самый ненавидимый нами инструктор, 'если у тебя что-то может не получиться - оно и не получится'. Ненавидели мы его, впрочем, не за эту фразу, а совсем-совсем за другое.
  В общем-то, я опасался, что по плану может пойти не все: слишком много человеческого фактора задействовано во всей этой операции. Слишком много актеров, не знающих, что они актеры.
  Начали мы утром, чтобы материал появился не только в экстренных выпусках новостей, но и в обеденных газетах. Наш кортеж - пять солидных черных внедорожников с тонированными стеклами - подкатил к месту так, чтобы мы со Скарлетт вышли из машины возле самого ограждения, за которым столпились репортеры.
  Вначале из четырех джипов высадились курсанты и быстро, без команды двинулись занимать ключевые точки оцепления, демонстрируя таким образом высокий уровень подготовки состава, которому не требуются постоянные указания офицеров. Как только журналисты проводили их объективами камер, Скарлетт выбралась со своего места рядом с водителем и открыла заднюю дверцу.
  - Сэр, мы на месте.
  И я неторопливо полез наружу, стараясь не задеть ничего своими наплечниками.
  Этот момент тоже продумал Маттиас. Со стороны все смотрится следующим образом: большая машина, эффектная брюнетка в военной форме в роли адъютанта - а затем появляется главный герой в солидных доспехах, со шлемом под мышкой и с сигарой в зубах. Кроме того, я не надел защитную куртку под нагрудник, чтобы в кадр попали мои бицепсы. Должно быть, выглядит это круто - но заценить смогу только когда все закончится.
  Я выпрямился в полный рост, огляделся по сторонам с видом полководца, осматривающего поле боя, и затянулся сигарой. Ну и мерзость, однако... Зачем люди это курят? Гробят свое здоровье за свои же деньги? Радует одно: для дела потерпеть надо, но вот эта сигара - первая в моей жизни и последняя. В следующий раз пусть мне Маттиас другую геройскую черту придумает.
  И тут началось. Журналисты, смекнув, что я не занят ничем важным, а просто стою и курю, моментально обрушили на меня лавину вопросом.
  Я выставил вперед ладонь в останавливающем жесте:
  - Леди и джентльмены, еще капельку терпения. Вы все тут давно торчите - еще немного осталось. Десять минут - и все закончится, а вы побежите писать материал, монтировать там или что вы делаете.
  - Что значит аббревиатура 'С.И.О.' у ваших солдат? - выкрикнул какой-то репортер.
  - 'Специальный истребительный отряд'.
  Вопросы посыпались пуще прежнего, я просто не успевал отвечать на все, потому неважные решил игнорировать. Кто такие? Пока секрет. Почему секрет? Это тоже секрет. Наше предназначение? Сейчас увидите. Почему все бойцы так молоды, практически дети? Так курсанты же.
  Разумеется, вопрос 'почему вы сами не старше их?' просто не мог не последовать.
  - Потому что когда вы играли в игрушки - я учился истреблять одержимых. Когда вы в школе учили литературу и историю - я учился истреблять одержимых. Когда вы дома делали уроки - я учился истреблять одержимых. Когда вы бегали за девочками, играли в футбол, клеили бумажные кораблики - я учился истреблять одержимых. Вам интересно, как я могу быть начальником специального училища в моем-то возрасте? Сейчас у меня больше двадцати лично уничтоженных одержимых, Порчу просто не считал. Знаете кого-нибудь, кто понимает в этом больше меня? С радостью уступлю должность кому-то, более опытному, и поучусь у него. Есть у вас на примете такой человек? Нет? Вот то-то и оно.
  - Скажите, а какой у вас уровень дара? Если не секрет? - спросила круглолицая девица и протянула мне микрофон.
  - Я не маг.
  По толпе прокатился удивленный гомон, но тут появился командир сил быстрого реагирования.
  Мы с ним обменялись приветствиями, вида, что удивлен моим возрастом, он не подал.
  - Министр вам сообщил, что теперь операцией командую я?
  - Сообщил.
  - Отводите своих людей назад. Дальше мы сами. Мне нужен только человек, который знает, как открывается хранилище.
  - Сейчас отдам распоряжения. Две минуты.
  Как только он повернулся, из толпы журналистов прилетел логичный и закономерный вопрос:
  - А как вы собираетесь сражаться с одержимым, если вы обычный человек?
  Я повернулся к репортерам и улыбнулся:
  - Я не говорил, что я обычный человек. Я сказал только, что я не маг.
  Тут тощий длинный тип, доселе молчавший, заговорил с характерным германским акцентом, не выпуская меня из прицела портативной камеры:
  - А можно каверзный вопрос?
  - Задавайте, чего уж там.
  - Как вы умудряетесь покупать сигары?
  - Вы про мой возраст? - С этими словами я эффектно затушил сигару о голую ладонь, пульнул окурок в урну, стряхнул с рук пепел и достал с заднего сидения 'кишкодер': - я хожу за сигарами вот с этой штукой. Хотите верьте, хотите нет - паспорт у меня еще ни разу не спросили.
  - Классный трюк с сигарой об ладонь, - заметил тощий и выкинул свой главный козырь: - а скажите, мы сам бой-то увидим? Или вы зайдете с этой громадной дурындой в хранилище, пару раз бабахнете в труп и добавите к своему списку так называемых 'побед' еще одну зарубку?
  Вот же сволочь, а? Одним вопросом он перечеркнул все. Действительно, если одержимый выведет из строя мою нашлемную камеру - я не смогу доказать, что противник был жив и боеспособен. Скептический настрой СМИ может угробить мое начинание... с подачи этого проклятого капустника.
  Ладно, план придется поменять.
  Я подошел к ограждению и стал лицом к лицу с германцем.
  - Хотите увидеть бой, герр рейхсрепортер?
  - Разумеется, мы с коллегой тут дежурим по двенадцать часов в сутки уже третью неделю только ради этого, - сказал он.
  - Сегодня ваш звездный час, - ухмыльнулся я, - вы снимете не просто репортаж с места событий, а репортаж глазами очевидца. Идемте.
  - Куда?
  - В банк, естественно. Вы хотите увидеть бой и вы его увидите. Собственными глазами, прямо перед собой.
  Он попытался отступить назад, но я выбросил руку и схватил его за воротник рубашки:
  - Отказ не принимается!
  Я потащил его за собой волоком, свалив сегмент ограждения, под крики остальной репортерской братии, на полпути оглянулся и сказал:
  - Ваш коллега поставил под сомнение мою репутацию и репутацию подразделения. Бывают в жизни ошибки, которые нельзя исправить словами! Сержант, наручники!
  Я втащил сопротивляющегося репортера в здание банка и приковал за руку к поручню у кассы, затем подобрал с пола его камеру, отдал ему и посмотрел в глаза.
  - Возможно, этот материал будет последним в вашей жизни, герр рейхсрепортер. Постарайтесь снять его хорошо.
  Когда я пошел обратно, то встретился со Скарлетт, которая несла несколько камер.
  - Взяла у репортеров, расставлю по залу. Что вы планируете делать и где?
  Я кивнул на зал:
  - Вот тут. Хотят увидеть бой - увидят.
  Скарлетт внимательно посмотрела мне в глаза, напоминая о том, что камеры в ее руках работают:
  - Это по плану, сэр?
  - Не по плану, - беспечно отозвался я, - но моя работа редко по плану идет. Так что ничего необычного.
  Она расставила камеры и мы пошли обратно к машине. Здесь я достал с заднего сидения кацбальгеры и забросил обратно 'кишкодер'.
  Репортеры больше не протестовали против произвола и не задавали вопросов: момент истины уже наложил на происходящее свой неизгладимый отпечаток.
  Я вошел в зал, стал в пятнадцати метрах перед дверью хранилища и скомандовал Аристарху и еще одному кадету:
  - По моей команде поворачиваете вентиль, отходите в боковую дверь и блокируете ее снаружи. Поехали.
  Они разблокировали замки, чуть оттянули массивную круглую створку, затем, стоя у выхода, потянули за трос, открывая хранилище настежь, и поспешно покинули здание. Все, мы с одержимым остались один на один, если не считать дрожащего репортера и наблюдающих через окна кадетов.
  Могильная, мертвая тишина, я только слышу, как курлыкают за окном голуби. Мир словно замер: я, прячущийся в стальном кубе одержимый, курсанты за окнами. И вместе с нами замерли десятки, а то и сотни тысяч зрителей, наблюдающих за происходящим в прямом эфире.
  Прошло секунд двадцать, и тут я увидел глаз на тонком стебельке, высунувшийся в дверь хранилища: разумеется, у твари было три недели на подготовку к штурму, и я уверен, что одержимый припас, помимо глаза для выглядывания за угол, и другие сюрпризы.
  - Я тут и жду тебя, мерзость приблудная, - громко и четко произнес я. - Хватит прятаться, вылезай. Один на один.
  Репортер буквально перестал дышать - я уже не слышу его испуганного частого сопения. Если сердце бедняги остановилось от ужаса - жаль, будут неприятности... Хотя, с другой стороны, получится очень даже показательный контраст между мною, вышедшим на поединок лишь с парой кацбальгеров, и умершим от страха репортером.
  Несколько секунд одержимый обозревал окружение, а затем решился.
  Он выпрыгнул из-за стены прямо в проем с проворством, странным для того, кто провел без воды и еды три недели. В его руках - по тонкой пластине, третью такую он 'держит' перед собой. Наверняка дверцы от банковских ячеек.
  Ну, пошла жара.
  И я шагнул вперед, сосредоточившись на висящем перед одержимым импровизированном метательном снаряде. Дверца от ячейки прямо между нами - ему и целиться не нужно.
  Одержимый, располагая тремя 'выстрелами', не заставил себя ждать с первым. Вращаясь, пластина полетела в меня, постоянно наращивая и без того большую скорость.
  Как только она оказалась примерно на полпути между нами, я 'поймал' ее и отклонил немного в сторону. Одержимый, занятый ее разгоном до скорости, на которой уже не спасает никакая броня, не смог вернуть свой снаряд на линию прицеливания, при том, что с каждой миллисекундой дверца приближалась ко мне, упрощая манипуляцию мне и усложняя - одержимому. Закон рычага работает даже на такие эфемерные и неуловимые обычному глазу штуки, как психокинез.
  И когда стальная пластина уже почти пролетела мимо, мне осталось лишь подставить под нее клинок кацбальгера. Звон удара, рывок рукояти в руке - и дверца улетает в окно.
  Разумеется, со стороны это выглядело так, словно я с огромной скоростью отбил несущийся в меня снаряд.
  А затем я побежал перед. Второй 'выстрел' одержимого - поспешный, на глазок, без точного прицела - я отклонил в другую сторону и отбил вообще не напрягаясь.
  И вот тут, когда я уже ждал третьего выстрела, одержимый меня удивил. Грязный пиджак на плече начал топорщиться и лопнул, а из прорехи стремительно появилась конечность наподобие тонкой паучьей ноги. Для чего - я понял сразу, еще до того, как на конце 'ноги' появилась длинная, невидимая для всех, кроме меня эфирная струна. Кажется, репортеру капут.
  Одержимые, которые пытались меня разрезать своей 'струной', обычно выпускали ее из пальца, иногда из нескольких сразу, но их радиус поражения редко превышал два метра. Затем в центре Зоны мне попался образец, отрастивший себе указательный палец длиной в тридцать сантиметров, и ему удалось меня удивить: выпущенная из этого пальца струна хлестала на добрых три с половиной метра. Если длина струны зависит от длины части тела, из которой выпущена... Думаю, 'паучья нога' хлестнет метров на десять, а то и больше.
  И когда до одержимого осталось семь метров, я рванулся вперед так быстро, как мог. Взмах 'паучьей ноги' молниеносен, но и я тоже быстр. Кацбальгеры полоснули одержимого - один прошел сквозь ребра со странным стеклянным хрустом, второй - через шею и 'паучью ногу'.
  Затем я кубарем вкатился в хранилище, оттолкнулся от противоположной стены и вскочил на ноги, одновременно разворачиваясь.
  В этот момент отсеченная голова упала на пол, тело одержимого качнулось и начало падать - а следом за ним в зале начали падать отсеченные спинки стульев и разрезанные надвое столы.
  Я посмотрел по сторонам, убедился, что ошарашенные кадеты в порядке, затем встретился взглядом с огромными круглыми глазами германца и объективном его камеры. Живой.
  - Ну что, герр рейхсрепортер, снято?
  Он, временно лишившись дара речи, только кивнул.
  
  ***
  
  Дальше за дело активно взялся граф Сабуров, а я наблюдал за тем, как он раскручивает шестеренки нашего предприятия, из его особняка, валяясь у телевизора на комфортном диванчике в соседстве с большим подносом вкусняшек, который регулярно наполнялся слугами.
  По совету все того же Маттиаса я не принимал участия в пресс-конференциях, чтобы создать образ засекреченного мастера-истребителя, который сидит где-то на секретной базе вдали от шумихи и камер и просто делает свое дело. Этот подход хорошо нам подыграл: мое общение с прессой перед началом зачистки получилось как бы случайным, незапланированным. Поболтал, пока докуривал сигару, просто потому что минутка выдалась.
  Видеоматериал произвел эффект бомбы, причем наиболее сильными кадрами оказался материал, отснятый германцем. В то время как расставленные по залу камеры снимали ровно и беспристрастно, у капустника получился очень драматичный видеоряд: дрожащая камера, панический перевод взгляда с меня на монстра и обратно, учащенное дыхание и звуки судорожного сглатывания буквально погружали зрителя в происходящий кошмар, заставляя их чувствовать почти то же самое, что чувствовал прикованный наручником репортер.
  Да и сама по себе запись быстрой схватки, занявшей менее десяти секунд, впечатлила всех, включая министра, Скарлетт и прочих деятелей министерства обороны. Вот боец, вышедший против одержимого один на один всего лишь с парой клинков, дважды с молниеносной скоростью отбивает летящие в него стальные пластины, способные пропороть человека насквозь, а затем размазанной полосой проносится мимо монстра, у которого сразу же отваливаются голова и новая конечность. А потом по всему залу начинает сыпаться рассеченная мебель.
  Почти сразу же после доклада Скарлетт об успехе министр дал пресс-конференцию, затем был вызван на аудиенцию к королю. В обед газеты уже пестрели заголовками вроде 'Человек против монстра - правда или вымысел?' или 'Таинственное подразделение С.И.О. - дайте два!', по всем каналам крутили записи боя. Многочисленные аналитики в различных передачах пытались научно или хотя бы гипотетически объяснить то, как человек сумел отбить 'снаряды' одержимого и разогнаться до скорости, выходящей за рамки человеческих возможностей, а к вечеру уже мало кто сомневался, что в Сиберии наконец-то появился аналог знаменитых аркадианских эстэошников - пусть с опозданием в сорок лет, зато, видимо, намного круче.
  А вечером вернулись министр, Скарлетт и Зарецки, основательно за день уставшие.
  - И какие новости? - спросил я.
  - Предсказуемые, - ответил граф. - Король был в восторге от моего доклада - ровно до того момента, когда речь зашла о вашем юридическом статусе и о статусе новой организации. Идея с неподконтрольными подразделениями, возглавляемыми военнослужащим потенциально враждебного государства - такое мало кому может понравиться.
  Я вздохнул:
  - Значит, не выгорело?
  - Еще не факт. Другой вопрос, что с финансированием проблемы гарантированы. Тут как бы дело такое: король все равно не против поставить эксперимент, но королевский Совет может не согласиться выделить деньги из казны. Чтобы профинансировать наш проект, придется урезать финансы чего-то другого.
  - Хм... Королевский Совет может перечить королю? - удивился я.
  - Формально - нет, слово короля - окончательный закон. Фактически же - да, может. 'Большой королевский совет' состоит из авторитетных, заслуженных дворян, и пойти против Совета - значит пойти против собственного дворянства. Монархов, потерявших поддержку аристократии, как показывают уроки истории, не ждет ничего хорошего. Кроме того, королю сорок один год, а средний возраст Совета - за шестьдесят. Авторитет Совета базируется даже не на титулах и происхождении советников, а на том простом факте, что Совет пожилых и умудренных опытом людей, как правило, говорит разумные вещи, и идти против него - все равно, что идти против здравого смысла.
  - Интересные порядки, - заметил я, - хоть и не лишенные рационализма.
  - Вы еще не слышали про 'совет благородных', - заметила Скарлетт, - хотя сейчас это неважно.
  - И правда. Какие у нас в таком случае планы?
  Граф плюхнулся в кресло, возле него бесшумно появился тот самый дворецкий, который весь день пополнял мои запасы вкусняшек, с бокалом на подносе.
  Сабуров отпил немного и сказал:
  - В целом, король все же одобряет. Базу и инфраструктуру я найду. Кандидаты... ну, тут практически полдела сделано. Час назад мне сообщили, что кадеты училища имени Рагнара Храброго подали коллективный рапорт о переводе в училище 'С.И.О.'...
  - Вот как? - оживился я. - Что за училище?
  - Военная школа-интернат для сирот. Выпускает пехотных офицеров. Кадеты - от четырнадцати до восемнадцати лет, порядка пятисот человек. Подали рапорт, подписанный всеми поголовно...
  - Вот так успех, - пробормотал я.
  Впрочем, Скарлетт не позволила мне долго радоваться.
  - В этом училище нет почти никого с третьими-четвертыми уровнями. Это престижное заведение, но готовит обычных лейтенантов-пехотинцев.
  Я посмотрел на печеньку, которую держал в руках, тяжело вздохнул и уронил ее обратно на поднос. Есть расхотелось.
  - Вот что бывает, если ляпнуть, не подумав... Не надо было мне говорить 'я не маг' - надо было сказать 'я потерял свой дар'. А теперь такое чувство, словно я подло обманул полтысячи детишек. Понятно, что из них все равно отсеялись бы почти все - но я дал надежду тем, у кого нет шансов в принципе...
  - Увы, - кивнул граф, - впредь надо чуть осторожнее высказываться. Однако важен сам факт: поступить в училище 'СИО' хотят очень многие... как это и предполагалось. Правда, когда мы озвучим требование - пожертвовать даром не ниже третьего уровня - количество добровольцев снизится многократно. Однако подобное явление - рапорты о переводе в 'СИО' - наверняка имеет место быть во многих училищах. Это видео... оно действительно впечатляет.
  - Кстати, Александер, - вставил Зарецки, - а что вы еще умеете, кроме отбивания и быстрого рывка?
  - В данный момент это совершенно неважно, - ответил я. - Я показал самое зрелищное, что смог. Добавьте сюда то, что я уцелел, когда уродец располосовал ползала... Больше ничего показывать нельзя, потому что на самом деле я не имею ни малейшего понятия, какие таланты откроются у других. Я при моем шестом уровне не умею создавать иллюзию себя и становиться невидимым - в то время как это умеет один человек из моего бывшего отряда, и он был всего лишь вторым уровнем. Мой друг Рюиджи перерубал стальной прут деревянным мечом - так я тоже не умею. Если я сейчас покажу крутые вещи, которые не смогут повторить другие... Это сработает против нас. Так какие у нас теперь планы?
  Министр снова отхлебнул из бокала.
  - Во-первых, я распорядился отправить запросы во все училища моего министерства: мне будут передавать все рапорты, написанные кандидатами с третьим уровнем дара как минимум. Во-вторых... В теории, Совет никуда не денется и будет вынужден давать столько денег, сколько мы попросим, но для этого нужен хоть какой-то результат. Если удастся подготовить хоть сколько-нибудь эффективное подразделение - не будет проблем ни с деньгами, ни с бойцами. В-третьих, король уже согласился дать всем бойцам СИО рыцарский ранг. Однако все упирается в первый, пусть маленький, но красноречивый результат. Будет гарантия хорошей отдачи - будет все. Потому, полагаю, нам придется начать с малого количества кадетов школы. На это я деньги найду. Да, и еще. Завтра у короля прием по совершенно иному поводу, но после сегодняшнего события он не мог не заинтересоваться вами и вашими возможностями... По удачному стечению обстоятельств, там будут присутствовать некоторые влиятельные люди, так что у нас появляется удобная возможность подать им нашу идею напрямую.
  Я со вздохом взял злосчастную печеньку и сунул в рот. Проклятье, четыре года убить только на начальный этап...
  Впрочем, скучно мне не будет: одна ошибка и все пойдет прахом.
  У меня нет права на эту ошибку.
  
  ***
  
  Для визита на официальное мероприятие Скарлетт достала мне парадную форму офицера спецназа, с которой предварительно спороли все знаки принадлежности к армии Сиберии. Получился своеобразный такой костюм - вроде военный и вроде бы нет.
  К королю мы попали на без пятнадцати шесть вечера: поскольку на всяческие приемы и фуршеты в Сиберии принято приходить на несколько минут раньше, это помогло устроить короткую незапланированную встречу без вреда для основной программы.
  Когда мы с министром вошли и поздоровались с уже ожидающими нас людьми согласно протоколу, я даже не сразу понял, который из них король. Впрочем, я установил это методом исключения еще до того, как он заговорил: в комнате всего один человек, выглядящий на сороковник. Хотя, справедливости ради, если бы я не знал возраста короля, то, угадывая, кто же тут король, показал бы на него последним: строгий костюм-тройка, галстук... и все. Ни регалий, ни украшений, ни других внешних признаков высокого ранга. Король Ян Шестой запросто слился бы с любой группой мужчин в приличных костюмах-тройках, будь то управляющие шикарными ресторанами или отелями, дворяне средней руки или деятели бизнеса и науки - и определить, кто же из них монарх, смог бы только человек, знающий его в лицо.
  Один из советников привлек мое внимание сразу же: серая кожа, вытянутое лицо, длинный изящный подбородок, янтарные глаза и торчащие в стороны уши. Свартальв. Интересный у Яна Шестого выбор советников.
  Как только мы разобрались с формальностями, всем присутствующим было предложено садиться, причем нам с графом Сабуровым приготовили места напротив короля.
  - Поскольку время нас поджимает, - сразу перешел к делу король, - то я начну с самого главного вопроса. Александер, нас всех очень впечатлили видеоматериалы вчерашней операции. Как вы делаете то, что продемонстрировали?
  - Мне казалось, на видео все четко и ясно видно, ваше величество. Бегу, перебирая ногами по земле, отбиваю кацбальгерами запущенные в меня предметы, подбегаю, бью двумя руками одновременно и, используя вес и остроту клинков, наношу одержимому смертельные повреждения.
  Повисла тишина: присутствующие пытались понять, серьезен я или просто издеваюсь. Министр под столом пнул меня ногой.
  Я повернулся к нему и сказал:
  - Не надо меня пинать, ваша светлость. Я дал настолько точный ответ на заданный вопрос, насколько мог.
  Сидящий в углу свартальв начал ухмыляться.
  - Я чуть другое узнать хотел, - не подав и виду, сказал король. - Как именно вы умудрились разогнаться до скорости, как минимум втрое превышающей обычные человеческие возможности?
  - Элементарно, ваше величество. Я перебирал ногами в три раза быстрее, чем это делают обычные люди.
  Вот тут уже король и советники начали растерянно переглядываться, и в их глазах я прочел один и тот же немой вопрос: 'он дебил или издевается?'. Свартальв же, ухмыляясь пуще прежнего, тайком показал мне поднятый в одобрительном жесте большой палец: его происходящее откровенно веселит.
  - Дабы немного прояснить ситуацию, - сказал я, - ваше величество, вы, говорят, сильный маг. Если затупленный спросит у вас, как вы колдуете - вы сможете ему объяснить на уровне, более глубоком, нежели 'читаю формулу, напрягаю свою волю и наблюдаю, как эфир проявляет себя в эффекте заклинания'? Боюсь, что нет. Ваши вопросы, как я делаю то, что делаю - из той же оперы. Я - притупленный эстэошник, прошедший 'кошмарилку', а вы - нет. У меня нет никаких формул - есть только способности. Я вижу эфир, чувствую одержимых на расстоянии, быстро двигаюсь, обладаю высокой реакцией. Я делаю то, что делаю, потому что могу. Способности, полученные взамен магического дара - они просто есть. Им нельзя обучить, можно только выявить и развить.
  - Вы считаете, что получили эти способности благодаря обработке в 'кошмарилке' и только потому, что изначально обладали высоким уровнем дара? - уточнил сидящий справа от короля благообразный пожилой дворянин.
  - Не нахожу иного объяснения. Если у вас есть другая гипотеза - с интересом выслушаю.
  - Вы располагаете какими-либо статистическими данными о том, какова вероятность получить сильные и полезные способности у бойцов СТО в зависимости от того, какой уровень дара у них был? - задал он второй вопрос.
  - Вторые уровни чаще получают что-то помимо устойчивости к магии, чем первые, ваша светлость. Говорить о шестом уровне пока что смысла нет - я один на свете такой... из людей. Хотите больше данных - среди вас тут сидит свартальв. 'Кошмарилка' - их давнее изобретение, они ее еще полторы тысячи лет назад изобрели, если не больше.
  Свартальв добродушно хмыкнул.
  - Увы, юноша. У нас нет такой статистики, потому что мы используем это устройство совсем для других целей. У нас при помощи 'кошмарилки' казнят осужденных на смерть.
  - Свартальвы в ней погибают, что ли? - удивился я.
  - Почти. У нас положение в обществе напрямую зависит от силы дара. Лишенные дара становятся деклассированным элементом, опускаются на самый низ, к рабам, и более из себя ничего не представляют. Потому наша казнь не проливает кровь осужденного... напрямую. Другой вопрос, что половина осужденных убивает себя до процедуры, другая половина - после. Живут притупленными единицы - и они никого больше не интересуют. Применение, найденное для 'кошмарилки' вами, нас изрядно удивило, прямо скажем.
  Король задумчиво забарабанил пальцами по столу.
  - Александер, вы полагаете, что если процедуру пройдет человек с уровнем выше второго, то из него получится лучший специалист вашего профиля, чем обычный боец СТО Аркадии?
  - Нет, ваше величество. Из него получится всего лишь притупленный - не более того, как показал ваш первый неудачный опыт. Стать бойцом СТО или С.И.О. можно только через страдания, кровь и пот. Вы думаете - я прошел 'кошмарилку' и внезапно начал удивлять всех своим быстрым бегом? Бац - и стал быстрым и сильным? Нет, этому предшествовала тяжелейшая подготовка и серьезные испытания. Впервые я разогнался до ненормальной скорости на зачистке, на которой едва не погиб мой боец - потому что у меня не было выбора. Точнее, он был: прыгнуть выше головы или понести серьезные потери. Это верно в отношении кого угодно: мой друг Рюиджи не с первой же минуты стал рубить деревянным мечом стальные прутья - этому предшествовала тяжелейшая подготовка и тяжелейшие обстоятельства. Если быть точным, Рюиджи на тренировке попытался как следует врезать ненавистному инструктору, но промазал и попал по ограждению... Иногда я жалею, что он промазал... Подытоживая - магом можно только родиться. Искусным магом можно научиться быть. А чтобы притупленный стал настоящим эстэошником - нужна длительная и очень тяжелая подготовка. И слабак ее пройти не способен в принципе - безотносительно того, какой там у него был уровень дара. А вот из двух осиливших более сильным станет тот, у кого был более высокий уровень дара. В теории, разумеется.
  - Сформулирую иначе. Верно ли, что вы с вашим бывшим шестым уровнем настолько же сильнее бойца первого уровня, насколько маг шестого уровня сильнее мага первого уровня?
  Я пожал плечами:
  - Если друг против друга - спорное утверждение. 'Кишкодер' порой творит чудеса, уравнивая совершенно неравные шансы. А вот если считать уничтоженных одержимых - ну, я пока что мировой рекордсмен с колоссальным отрывом.
  - У меня вопрос не совсем по теме обсуждения, - заговорил моложавый мужчина в кителе военного покроя, но без погон. - Почему вы отказываетесь сменить подданство?
  - А вы?
  - Что - я?
  - Почему вы отказываетесь сменить подданство?
  - А почему я должен это делать? - удивился он.
  - А я почему должен? Понимаете, вы смотрите на мир узко, зашоренно. Не охватываете всю глубину. Какая, Чужак забери, разница, кто чей подданный? Важнее, кто что делает и у кого какие цели. Такие как вы делят людей на своих и чужих. По религиозным, политическим и этническим признакам. А между тем, ваш взгляд глубоко ошибочен, но тут большой вопрос: сколько нужно прорывов? Сколько раз еще должна расшириться Зона, сколько городов и стран она должна поглотить, чтобы подобные вам осознали всю глубину своих заблуждений? Вопрос стоит ребром: либо мы общими усилиями зачистим Зону, либо Зона зачистит нас. И тогда Зона все же будет зачищена - но уже не нами. Наш мир будет поделен между альвами и свартальвами, а те из рода людского, что доживут до того дня, будут либо слугами светлых, либо рабами темных.
  - А это уже смахивает на напраслину, - усмехнулся свартальв.
  - Да ладно? - я улыбнулся. - Кто-нибудь знает хоть какой-то признак, что расширение Зоны беспокоит длинноухих? Нет. Вы на востоке, альвы далеко на западе. А Зона посреди человеческих земель спокойно себе расширяется. Вы - не мы. Вы живете века и мыслите категориями столетий. Вы понимаете, что рано или поздно Зона сожрет территории людей полностью - но вас это не беспокоит. Вы-то понимаете, что в состоянии справиться с ней - вот и не волнуетесь, а просто ждете, пока Зона сделает то, чего когда-то не смогли вы. А когда зона нас, глупых, сокрушит - тогда вы с альвами ее зачистите и просто поделите территории и рабов. Я не прав?
  - Нет, юноша, не правы, - покачал головой он.
  - Давайте не будем затрагивать скользкие темы, - наполовину предложил, наполовину потребовал король. - Александер, вы считаете, что Зону можно уничтожить? Верите, что у нее есть Центр?
  Я тяжело вздохнул.
  - Вы про ту древнюю бородатую легенду, что якобы где-то в таинственной 'точке касания' лежат ответы на все вопросы? Сердце Зоны? Ха... Лист бумаги и карандаш есть?
  Через мое плечо рука секретарши моментально протянула требуемое, и я принялся чертить схему местности.
  - Смотрите, ваше величество. Вот монастырь с покосившейся башней. Вот так называемый 'драгунский лагерь'. Вот тут находится холм, известный под кодовым названием 'третья вершина'. Эти три точки образуют треугольник. Так вот, во все времена, как бы и куда зона не расширялась, как бы кто бы ее ни поджимал - с нашей ли стороны, с вашей ли - расчетный геометрический центр Зоны всегда лежал где-то в пределах этого треугольника. Считается, что мифическое сердце Зоны находится где-то там. Я, разумеется, никогда всерьез в эту байку не верил, но не проверить не мог. Примерно за неделю я пересек этот треугольник множество раз. И так, и сяк. Вдоль и поперек. И... нету там ни хрена.
  - Как, совсем ничего? - как-то даже расстроился король.
  - Ну как сказать... Там я повстречал всего одного одержимого, но он был невероятно древним и сильным. Носил рейтарские доспехи тех времен, когда Зона только появилась... Точнее, врос в них изнутри, а не носил. Он запускал гранитные обломки с такой скоростью, которой я никогда не видел у других одержимых... В общем, мы сутки охотились друг на друга, и в конце концов я его доконал, после чего целых три дня жил с очень приятным убеждением, что убил самого-самого главного из одержимых... Но позднее, уже недалеко от вашего Рубежа, мне встретился еще более сильный одержимый. И тогда я понял, что тот, в центре, был не главный и что центр - не Центр. А просто часть Зоны.
  - И как ее тогда уничтожить, если Центр не существует?
  - Никак, но я и не говорил об уничтожении. Я говорил о зачистке Зоны. Так уж повелось, что любые попытки покончить с Зоной делали ее сильнее, и вот почему: когда бравые герои умирают в зоне - их плоть достается эфириалам. Когда герои перед смертью убивают некоторое количество Порчи - для одержимых это не безвозвратная потеря. Статистически установлено, что тонну трупов одержимый способен превратить в пятьсот кило тварей. Каждая убитая тварь может быть восстановлена с относительно небольшими потерями массы. То есть, если бравые герои потеряли десять человек, убив две твари по пять центнеров каждая - то урон Зоне не был нанесен вообще, она в выигрыше. Потому что из трупов одержимые слепят себе зверинца больше, чем на ту изначальную тонну, что у них была. Есть только один способ покончить с Зоной - зачистить ее. Зачистить, уничтожая или вывозя мертвую плоть. Когда в Зоне Сопряжения совсем не будет плоти, которую могут занять эфириалы - им только и останется, что странствовать там бесплотно и неосязаемо. Зона никуда не денется, но ей уже нечем будет потревожить нас за своими пределами. А с локальными зонами сопряжения и происками фанатиков-культистов мы научились справляться.
  - Еще один вопрос на отвлеченную тему, - сказал человек, сидящий рядом с тем, который спрашивал о подданстве.
  - Задавайте.
  - Если вы - патриот и идеалист, для чего вам пытаться создать новое подразделение здесь? Почему не дома? Там у вас был бы огромный авторитет, не так ли?
  - Увы, этого недостаточно. Для того чтобы появились новые бойцы моего уровня, нужны рекруты с даром магии, равным тому, что был у меня. В Аркадии дела сейчас обстоят очень печально, там мне даже тройки с четверками не светят. Я уже молчу о том, что Аркадия при втрое меньших размерах имеет такую же протяженность границы с Зоной, как и Сиберия, что очень плохо сказывается на финансовых возможностях страны. Беда в том, что дома создать СТО нового образца нет не то, что финансовой возможности - ее нет в силу специфики социума. Там другие порядки и другие маги, давно ставшие обузой для народа. Они не пойдут в СТО. А у вас, как заверил меня граф Сабуров, иная идеология. Что не получится дома - может быть, получится тут.
  Тут у короля в кармане тихо что-то зазвенело.
  - Мне тут напомнили про расписание, - сказал он. - Думаю, мы кое-что прояснили для себя, позднее продолжим. Ожидаю вас всех увидеть на фуршете через несколько минут, спасибо, что пришли, господа.
  Покинув кабинет, я ожидал упреков от министра, но тот лишь обронил, что могло быть и хуже. Ну и ладно, если король не клинический идиот - сделает правильные выводы.
  Выйдя в общий зал, мы с графом Сабуровым сразу разошлись: он пошел решать какие-то вопросы, а мне чем тут заняться?
  И тут возле меня появился свартальв.
  - Есть минутка, чтобы поговорить о рабах и цепях? - улыбнулся он.
  - Валяйте, - согласился я. - Где там, по-вашему, я на вас возвел напраслину?
  Он улыбнулся шире:
  - Ваши слова о том, что Зона сделает то, чего не смогли мы - напраслина и есть. Мы смогли, вот в чем дело.
  - Ну-ну.
  - Ага. Вы, люди, думаете, что мы прекратили попытки поработить вас из-за вашего отчаянного сопротивления.
  - А это не так? - приподнял бровь я.
  - Нет, конечно же. Мы пытались надеть на вас цепи по глупости, не понимая, что вы сами сделали все за нас. А затем осознали, что ломимся в открытую и оставленную без охраны дверь. - Он сунул руку в карман и принялся звенеть мелкими монетами: - Слышите? Это и есть ваши цепи. Которые вы надели сами на себя еще до того, как наши миры слились в одно целое. Если б мы понимали принцип денег изначально - не было бы никакого 'Темного потопа'. Он на самом деле был совершенно не нужен.
  - У вас нет денег? - удивился я.
  - Нету. Ни денег, ни меновой торговли.
  - Занятно... И как тогда у вас все устроено?
  - Вам будет сложно это понять. Так же сложно, как нам - понять принцип денежных взаимоотношений.
  - Что ж, лучше поздно, чем никогда. И если вам приятно думать, что, приняв наши правила игры и включившись в рыночные взаимоотношения, вы нас поработили - думайте так, нам не жалко. Хотя тут скорее обратная ситуация.
  Свартальв снова улыбнулся.
  - Взгляните на это с точки зрения свартальва. Вот я, вот потенциальные рабы. Я трачу некую толику магических сил на создание огненных шаров, которыми запугиваю рабов и уничтожаю самых упрямых. И они начинают трудиться согласно моей воле и замыслу. Так мы пытались сделать раньше. А как сейчас? Я трачу некую толику магической силы. Для меня непринципиально, на заклинание разрушения или исцеления. Но за исцеление вы даете мне деньги, а за деньги я получаю все то, что раньше получал от рабов. - Он продемонстрировал мне свои часы - солидные, неброские, но весьма качественные: - вот. Сделано людьми. Мой пиджак, мои туфли - сделано людьми. Специально для меня, по моей мерке. На обед я кушаю еду, добытую людьми и приготовленную людьми, сидя в доме, построенном людьми, за столом, сделанном людьми. Вы делаете для нас автомобили, хитрые электронные штуки, которые почти как магия, но без магии, и вообще все, что в состоянии сделать лишенный дара раб. Таким образом, оба варианта начинаются одинаково, с применения мною моего дара и мастерства, и заканчиваются одинаково: получением мною всех благ, которые мне нужны. И разница только в том, что во втором случае вы не сопротивляетесь, а наоборот, стремитесь угодить. И это настолько удобно, что мы уже подумываем, как бы ввести у себя деньги для наших рабов, захваченных в былые времена. - Он достал из кармана блестящий четвертак и продемонстрировал его мне: - Вот. Вы называете это материальной ценностью. Мы называем это вашими цепями, с помощью которых полностью управляем вами и повелеваем. Но мы оба понимаем, что суть вещи или явления никак не меняется от названия, верно?
  После разговора с ним у меня осталось легкое чувство досады. Говорят, правда у каждого своя, и надо признать, что правда свартальва слегка меня задела. С другой стороны, аргументация у него вполне себе рациональная. Увы и ах, свартальвы - изначальные носители магического дара, они маги все до единого, и при их продолжительности жизни владеют мастерством, людям недоступным. Именно поэтому самые дорогие целители - длинноухие, а самые крутые волшебные штуки покупаются либо у светлых, либо у темных. И в этом нет ничего плохого - рыночные взаимоотношения как они есть, в том неизменном виде, в каком они были у нас задолго до появления в нашем мире длинноухих. Мы отстояли свою свободу и вынудили темных играть по нашим правилам, да и светлых тоже. Если они называют это 'порабощением' - и пускай себе. Правда у каждого своя, и они тоже имеют полное право на свою собственную правду, такую, какая им нравится.
  Ну а если одно и то же положение дел устраивает обе стороны - то расхождения в терминологии уже не очень-то и важны, важнее, что мы с ними больше не воюем. Осталось еще и друг с другом воевать прекратить - тогда песенка Зоны будет спета. А это - первостепенная проблема человечества, как ни крути.
  Что касается фуршета - я не совсем понял, что к чему и в честь чего, но мне понравилось само мероприятие. Ходят толпы разодетых господ и дам, частью в мундирах, частью в вечерних платьях и смокингах, беседуют, радуют себя дорогими винами и закусками. Скучновато, зато вкусно!
  Я облюбовал себе столик-стойку у окна, заставленный преимущественно кондитерскими изделиями, и приналег на вкусняшки. Вначале эклеры, потом заварные пирожные, а потом очередь дошла и до шоколадных бисквитов. Месяц на сухпайках в Зоне, потом неделя на сухпайках в карантине - мне не привыкать, но возможность разнообразить свой рацион я упускать не собираюсь.
  - Кажется, кое-кто совершенно не боится диабета, - раздался за спиной звонкий насмешливый голос.
  Я обернулся, дожевывая бисквит, и увидел симпатичную стройную девицу в парадной военной форме, но непонятно какого рода войск.
  - Когда мне было три года, я боялся Бабая, - спокойно ответил я. - В шесть боялся нашего садовника - у него было несимметричное лицо... В десять боялся, что меня не примут в спецучебку СИО. В двенадцать - что не сдюжу подготовку. В шестнадцать - что окажусь хреновым лидером, что подведу ребят, что кто-то доберется до одержимого раньше меня... А диабета, так уж вышло, я никогда не боялся. Других страхов хватало.
  Тут у нее немного вытянулось лицо: узнала.
  - Ой, а это вы... Я вас поначалу за кадета приняла...
  Я философски пожал плечами:
  - С кем не бывает... Желаете эклерчик или бисквитик?
  
  ***
  
  Моя новая знакомая назвалась необычным и красивым именем Арлин и сразу же намекнула, что друзья обычно зовут ее Арлинкой. На фуршете она оказалась несколько самовольно: будучи стажеркой в службе дворцовой охраны, Арлинка имела как техническую возможность невозбранно посещать фуршеты, так и право дворянки, пусть ее дворянство пока что несколько авансовое. Как бы там ни было - фуршет ведь не секретное мероприятие, а она среди прочих офицеров совершенно никак не выделяется.
  Конечно, на меня сразу свалилась куча вопросов - что за школа, кого туда берут, трудно ли там учиться, чему учат и так далее. На это все я отвечал зачастую словом 'секрет', потому Арлинке не осталось ничего другого, как перейти к менее секретным темам.
  - Саша, а вы обычно одержимых клинками убиваете?
  - Как получится. Вообще предпочитаю пальнуть из 'кишкодера' - один выстрел и одержимого нет. Но это если он не видит. Если видит - там все сложнее.
  Она чуть задумалась.
  - Саша, а вы случайно или по долгу службы знаете что-то о слухах, что якобы из Зоны пришел некий человек, умудрившийся ее пересечь? Вот уже неделю с лишком ходят.
  Тваюжмать. Давал себе зарок не лицемерить - а ложь это примерно та же хрень, что и лицемерие. Вот и как я теперь должен выкрутиться? Скажу, что вранье - это будет вранье. Скажу, что не знаю - это тоже будет вранье. Скажу, что это я - с версией о том, что я начальник секретной школы, придется попрощаться, потому что какой я начальник, если дней десять всего как пришел? Чужак бы взял, почему люди вечно задают неудобные вопросы?
  - Знаю, - кивнул я, - и совсем не случайно. Но это тоже секрет. А вы, значит, в будущем станете специалистом по безопасности?
  - Угу. Посты, контрольно-пропускные, технические средства обеспечения безопасности, патрули, расписания, протоколы безопасности, оборона объектов и защита охраняемых персон - это все моя специальность.
  - Полезное занятие, - одобрил я. - А как у вас поставлено дело с безопасностью в плане одержимых?
  - Ну, при дворце всегда есть несколько боевых магов на дежурстве, да и сами обитатели дворца могут дать прикурить не хуже, если что. А вообще - вы разве не знаете, что под всем Светлоградом простирается предохранительный подвал?
  Я хмыкнул.
  - А вы разве не знаете, что одержимые со временем привыкают к многоэтажности? А на подвал под ногами им вообще плевать, они его просто не видят. Многослойная среда препятствует ритуалу призыва, не более того. Даже канал вокруг города - не преграда, если одержимому будет очень нужно пересечь его.
  - Да, но проникнуть в город без проверки проблематично даже для адекватно ведущего себя человека. Одержимые зачастую выдают себя очень быстро и без 'рамки'.
  Я вздохнул.
  - Боюсь, их поведение эволюционирует. Что сложно одержимому - то не особая проблема для его сообщников-культистов. Если уж на то пошло - одержимый, которого я перед камерами прикончил, пробрался в центр города, не столица, но и не деревня. И аж в банк прошел.
  - Да, для нас это тревожный звонок. Я, к слову, пишу дипломную работу на эту тематику...
  - Ну так вот вам еще более тревожный звоночек: имел место инцидент в Аркадии, когда одержимый некоторое время скрывался в канализации и был обнаружен только случайно, да и то только потому, что лидер группы зачистки обладал редчайшей способностью чуять их на расстоянии. Одержимый имел одежду работника муниципалитета - жилет, каска, ящик с инструментами. Пытаясь скрыться, он выбрался на поверхность, зашел в картинную галерею, причем через служебный вход, почему и не возбудил ничьих подозрений. Он попал в кабинет директора, убил его, свернув шею, что уже удивительно само по себе, и переоделся в его одежду. Впрочем, уйти ему все равно не удалось.
  Арлинка задумчиво нахмурилась.
  - А почему вас удивляет способ убийства?
  - Одержимым нравится запах крови, если вы не знали. Но он убил директора так, чтобы не испортить его одежду. Все поведение одержимого было насквозь рациональным, он делал то, что было нужно, а не то, что любят делать одержимые. Одержимый, понимающий тонкости человеческой среды и действующий четко и грамотно вместо того, чтобы нести хаос и разрушения, как того требует их суть. Как вам?
  - Да уж... А вы, видимо, хорошо разбираетесь в предмете, ваш профиль, как-никак... Слушайте, Саша, вы правда начальник секретной школы? Вы же не старше меня.
  - Да, правда. Да, не старше. Только я учился истреблять одержимых с двенадцати лет.
  У нее в глазах появилась хитринка.
  - М-м-м... Саша, а у вас не найдется ли немного свободного времени, чтобы самую малость помочь мне с дипломной работой?
  - Да легко. Все равно тут скучно, а вкусняшек я уже наелся.
  - Вы на машине?
  - Нет, я с министром приехал.
  - А я на машине.
  
  ***
  
  Арлин обитала в уютной квартире в нескольких кварталах от дворца, в фешенебельном районе. Сама квартирка, хоть и маленькая, оказалась обставлена весьма и весьма недешево, а вероятность того, что у стажеров службы охраны настолько большое денежное довольство, я всерьез воспринимать не стал. Дочурка какого-нибудь знатного и богатого дворянина, тут и к гадалке не ходи.
  - Чаю, кофе или?.. - предложила Арлин, когда мы сняли парадные кителя и разулись.
  - Да нет, спасибо, я на фуршете заправился... Что там с дипломной? - спросил я, уже предчувствуя, каков будет ответ.
  - Дипломная, в общем-то, никуда не убежит, - сказала она, выразительно посмотрев мне в глаза.
  Я догадывался, что дипломная - всего лишь предлог, еще на фуршете.
  - Ну конечно, - согласился я, - делу время, потехе час.
  - Всего час? - игриво улыбнулась Арлинка и принялась неторопливо расстегивать форменную рубашку.
  - Пожалей министра: что он подумает, если я исчезну надолго?
  - Так позвони ему, - она тоже перешла на 'ты'.
  Меня ждал весьма приятный сюрприз: вместо нежного и упругого девичьего тела под рубашкой скрывался хорошо тренированный торс спортсменки с четко очерченными выпуклостями мышц. Впрочем, и женские округлости тоже никуда не делись.
  Я притянул ее к себе, наши губы оказались совсем близко, затем соприкоснулись. Не прекращая целоваться, я полез правой рукой под ее футболку в поисках замочка от лифчика и обнаружил, что подобным предметом гардероба Арлин не пользуется.
  - Есть проблема, - сказал я через пару секунд. - Не знаю номера министра. Впрочем, пусть это будет его трудность...
  
  ***
  
  Мы с Арлин уложились в час: вначале я сверху, затем она. Правда, затем она накинула халат, вышла, вернулась минут через пять и предложила перебраться в ванную.
  Меня два раза просить не пришлось - и тут я тоже не прогадал: ванна у Арлин оказалась и не ванна, а чуть ли не маленький мраморный бассейн, облицованный изнутри акрилом. Места хватило нам обоим с избытком: пожалуй, большей ванны я в жизни не видел, даже в особняке Арклайтов: отец Сашика при всем своем богатстве не был сторонником кричащей роскоши.
  Я прикинул, что ванная комната, вмещающая такой минибассейн, должна занимать значительную площадь небольшой, в общем-то, квартиры.
  - У тебя, видимо, на этот водоем полквартиры ушло, - заметил я.
  Арлин хихикнула:
  - Обожаю купаться. Особенно в приятной компании.
  Я нащупал под водой ее бедра и потянул к себе:
  - Пожалуй, я тебя очень даже понимаю.
  Так что в ванной мы задержались еще на час и выбрались из нее только когда вода начала остывать.
  - Пожалуй, надо бы чего перекусить, - сказала Арлин, набросив халат. - Ты-то раньше меня к сладкому успел, а я как тебя узнала - так про кренделя и забыла... Да и ты теперь, полагаю, не откажешься подзаправиться. У меня в холодильнике есть маринованные стейки - рецепт маринада очень старый, наши семейные повара от отца к сыну передавали. Ни в одном ресторане такого не подадут, да я и сготовлю быстрее, чем привезут из ресторана.
  - Звучит заманчиво. А я пока гляну одним глазком твою дипломную.
  - Вон лежат материалы... Там основное в первой папке - наброски пока.
  Она ушла на кухню, а я натянул брюки, сел за письменный стол и открыл папку.
  Тематика дипломной - весьма и весьма злободневная. 'Охрана объекта малыми силами в условиях угрозы категории К-О-1'. 'К' - культисты, надо думать, 'О' - одержимые. Аналог нашей 'наивысшей черной', видимо.
  Я пробежался глазами по вводной части, просмотрел список источников. Три четверти - сплошь те же самые книги и авторы, по которым нам преподавали материал в учебке, еще одна четверть мне не знакома. Судя по типично сиберийским именам - книги, имеющие хождение только в самой Сиберии, возможно, малыми тиражами. Выбираю из стопки одну из них - на половине переплета красуется здоровая печать министерства обороны с индексом 'Только для допущенного персонала'. Идиоты: нет чтоб поделиться, засекречивают они... Мать вашу за левую ногу...
  Вступление дипломной было посвящено анализу сложившейся ситуации и существующих протоколов безопасности. В целом, анализ довольно посредственный, но пару недостатков Арлин удалось найти. Список методов, которыми одержимый мог бы проникать на хорошо охраняемый объект самостоятельно или с посторонней помощью, почти банален, но интересную мысль я углядел: Арлин предположила, что одержимый, теоретически, мог бы развить защитный наружный покров, стойкий к химически активным веществам, и выработать какое-нибудь средство задержки дыхания. В этом случае его можно было бы доставить куда надо в емкости вроде бочки с бензином, к тому же запаянной: даже если охрана захочет проверить - через отверстие она только бензин и унюхает.
  Самое интересное заключалось в том, что Арлин плюнула в небо, а попала в луну. Я сразу же вспомнил шесть часов, проведенных на берегу стерильной, кристально чистой реки. Шесть часов я ждал, когда прыгнувший в воду одержимый всплывет и я смогу его прикончить - но он так и не всплыл. До самой темноты мы глядели друг на друга сквозь четыре метра прозрачной воды, а затем мне пришлось покинуть свой пост из-за угрозы со стороны его сородича.
  Тут из кухни начали доноситься вкусные запахи, и я принял решение передислоцироваться туда. Надел рубашку, заправил в брюки, взял несколько самых интересных листов дипломной и пошел.
  - Ты вовремя, - сказала Арлин, - уже почти готово. Что скажешь про мою дипломную?
  - С одной стороны, много прописных и очевидных истин. С другой стороны, есть интересные мысли насчет одержимого в бочке. Сама додумалась?
  - Угу. Ты тоже считаешь, что это возможно?
  - Не считаю, а знаю. Был очевидцем того, как одержимый, спасаясь от группы зачистки, бросился в воду и просидел на глубине в четыре метра шесть часов. Неизвестно, был ли это его заранее подготовленный план или одержимые способны обходиться без кислорода столько времени. Скорее второе: без еды в Зоне они как-то обходятся, причем столетиями.
  - Надо было ему гранату запузырить...
  - Вышли все к тому моменту.
  Арлин принялась вынимать стейки из гриля.
  - Получается, байки о том, что одержимые в зоне питаются трупами, не имеют под собой основания?
  Я пожал плечами:
  - Смотря с какой точки зрения. Не существует никаких подтвержденных свидетельств, что одержимые едят своих жертв. С другой стороны, они любят устроить кровавую баню, потому что им нравится запах крови и смерти. В сознании обывателя от второго к первому - один шаг. Обыватель не знает, что подходить к потусторонним гостям с нашими мерками бессмысленно.
  Стейки у Арлин получились весьма недурственными. Стейк как стейк - только с необычным утонченным вкусом.
  - Неплохо, очень даже неплохо, - сказал я, прожевав кусок. - Уж точно не хуже, чем в ресторане.
  - Ну еще бы. Саша, а откуда данные о том, что одержимые любят запах крови?
  Я быстро покопался в памяти - и не нашел, на какой источник сослаться. Ладно, выкручусь, но на будущее надо следить за языком.
  - Установлено путем наблюдений. Разумеется, эта теория вполне может быть ошибочной. В общем, что я скажу... возможно, тебе стоит сузить тематику дипломной работы и проработать вопросы обнаружения скрывающихся одержимых.
  - Этого может оказаться маловато.
  Я покачал головой:
  - Напротив: возможно, эта работа опередит свое время. Вопрос лишь - на годы или на месяцы. Я ведь говорил - методы культистов развиваются. Одержимый, который пытался спрятаться в картинной галерее, вначале скрывался в подземных коммуникациях. У него было укрытие, одежда, спальник, запас еды, знания. Кто снабдил его всем этим? Полагаю, тот же, кто и призвал. Еще пару лет назад методы культистов были самым низкопробным терроризмом - призвать эфириала в подходящем месте и оставить одержимого там. Кто знает, до чего они додумаются в недалеком будущем? И тема противодействия одержимым, имеющим помощников среди культистов, может оказаться очень актуальной. Из других моментов - предложи усовершенствование патрульных протоколов. Если патрули и посты будут состоять из трех человек, а не двух - вероятность подмены охранников будет сведена практически к нулю: одержимые не любят общество друг друга и редко собираются по двое, а симметрия тела другого одержимого для них особо отвратительна. Еще одно... какой стандартный период радиопереклички?
  - Обычно раз в час, - сказала Арлин, накалывая на вилку кусочек стейка.
  - Стоило бы сократить до получаса или двадцати минут. Если патруль попадет в руки культистов - уже через полчаса это будут одержимые.
  Она посмотрела на меня с сомнением:
  - Там один только рунный круг для ритуала чертить надо два часа...
  - Его можно принести с собой. На свернутом холсте. Схватили часовых, расстелили холсты - и вуаля.
  - А так вообще можно?! - удивилась Арлин.
  - Как оказалось - вполне. На то, чтобы провести ритуал, ушло минут пятнадцать. Мы прибыли менее чем через полчаса после того, как культисты схватили жертву, и одержимый к этому времени успел освоиться в теле настолько, что встал и пытался спрятаться. К счастью, ритуал был проведен на пирсе, потому мы отрезали ему пути отхода. Будь это где-то в другом месте - выродок еще мог бы даже побегать от нас... Так что час - достаточный срок, чтобы культисты провели свой ритуал, и к тому времени, как придет время отвечать по рации, одержимый уже будет достаточно владеть речевым аппаратом, чтобы иметь шансы не вызвать подозрения диспетчера. О том, что одержимые знают все, что знала жертва, включая пароли и отзывы, ты, конечно же, в курсе.
  И тут зазвонил телефон Арлин. Она взглянула на экран, удивленно приподняла брови и приняла вызов.
  - Слушаю? Да-да... Это тебя, - сказала она мне и протянула трубку.
  Это оказался не кто иной, как министр, который сильно обеспокоился моим внезапным исчезновением. Он даже обратился к дворцовой охране, а те быстро установили, куда и с кем я ушел.
  - Ну что поделать, - сказал я ему, - эти фуршеты и приемы хороши только пока место в желудке есть. А потом душа попросила еще и приятной компании. А что, я там снова для чего-то понадобился?
  - Да нет, но не найдя вас, мне многое в голову полезло. Включая мысли о шпионах и диверсантах.
  Я ухмыльнулся:
  - Странно, а вроде ж вы не из СБ, это им положено всех во всем подозревать...
  Когда я отключился и положил телефон на стол, Арлин задумчиво сказала:
  - Ты, должно быть, еще и очень важная шишка, раз сам министр с тобой носится, как с расписной торбой?
  - Как тебе сказать... Думаю, он хочет въехать в рай на моем горбу.
  - Похоже на него.
  - И ничего страшного, я его собираюсь использовать строго с той же целью... Правда, наши понимания 'рая' отличаются, но в целом нам по пути...
  - Интересно, что есть 'рай' для тебя?
  Я закрыл глаза, и перед моим мысленным взором появились бронемашины. Сотни, тысячи их, идущие со всех сторон, берут Зону в кольцо из стали и брони. Опускаются аппарели, многие тысячи бойцов с 'кишкодерами' и пулеметами устремляются вперед, словно живой потоп - единая интернациональная бригада зачистки, самая большая из тех, что были или будут... А следом за ними шагают огнеметные подразделения. И не останется в Зоне больше ничего. Ни камня на камне, ни тоннеля, где могла бы укрыться мерзость, ни единой щели или норы, не залитой очищающим пламенем. Песок превратится в стекло, здания - в пыль, органика - в пепел. И когда Великая Зачистка будет завершена, Зона станет такой же чистой и стерильной, как вода бегущей через нее реки. Навек и вовеки веков, пока кто-то где-то не заметит, наконец, что Мироздание дало сбой, и не разведет соприкасающиеся миры - наш и тот, другой...
  - ...Саша?
  - А? Задумался...
  - Ты даже жевать перестал.
  - Угу. Представил себе свою мечту.
  Что ж, мне придется как следует постараться, чтобы она стала реальностью.
  
  ***
  
  Разбудили меня то ли косые лучи солнца, пробившиеся сквозь жалюзи, то ли доносящиеся из кухни ароматы. Я зевнул, потянулся, попытался нащупать рядом Арлинку, потерпел фиаско в этом деле и только потом сообразил, что если бы она была рядом, то из кухни не могло бы вкусно пахнуть.
  - Проснулся? С добрым утром, Саша.
  Я открыл глаза и увидел Арлин, сидящую в кресле с портативным компьютером на коленях.
  - С добрым утром. Гляжу, ты уже спозаранку делом занята? И покуховарить заодно успела.
  Она улыбнулась.
  - Шутишь спозаранку? В ресторане доставку заказала. Слушай, Саша, я вот тут кое-чего в сети нашла... - Она развернула компьютер экраном ко мне и я увидел на нем свою фотографию. - Ты не объяснишь мне, почему погибший граф Арклайт из Аркадии так похож на тебя?
  Ну почему все так любят копаться в моем прошлом?!
  - Потому что мне пришлось часа на четыре присвоить его имя и личность, чтобы сделать за него то, что он сам сделать не мог.
  - Почему не мог?
  - Потому что не дожил. Он умер в одиннадцатилетнем возрасте. И, опережая твои следующие вопросы, я официально заявляю, что мне уже порядком надоело рассказывать о своем прошлом, о котором не то что рассказывать - вспоминать неприятно.
  - Упс... Прости, я не нарочно... Зато теперь мне понятно кое-что о человеке, который пришел с той стороны Зоны... И возникает уже совсем другой вопрос... Когда ты успел стать начальником школы, если всего дней десять-двенадцать, как пришел?
  Я зевнул.
  - Да уж, хватка у тебя что надо, для службы безопасности самое оно... В общем, школе дня три. Учти, что это государственная тайна.
  Арлин хихикнула:
  - Ну, еще бы.
  На завтрак у нас был салат из тунца, томатов и яиц, к нему мягкие тосты с ломтиками мяса и грибным соусом, причем к тому моменту, как мы приступили к трапезе, снедь еще не успела остыть. Видимо, ресторан где-то неподалеку. Хотя что я удивляюсь - дворянский правительственный квартал же.
  После завтрака Арлин любезно подбросила меня до особняка графа Сабурова, помахала мне рукой и повернула в сторону дворца. Глядя ей вслед, я внезапно вспомнил, что не взял у нее телефон. Да, лопухнулся. С другой стороны, она никак не намекнула мне, что горит желанием его дать.
  Я спокойно вошел в особняк, прошел к его кабинету и спросил у секретарши, у себя ли министр.
  - Да, проходите, вас ждут.
  Я постучал, вошел и обнаружил, что все в сборе: министр, Скарлетт и Зарецки.
  - Доброго утра дамы и господа.
  - Доброго, доброго, садитесь, Александер.
  Я уселся в свободное кресло.
  - Есть новости?
  - Да, есть. Я официально получил зеленый свет и нашел финансы.
  - Замечательно. Стало быть, дело за новобранцами?
  - В общем и целом, они у нас есть... Скарлетт?
  Скарлетт кашлянула и сказала, не глядя ни в какие бумаги:
  - На данный момент получено от кандидатов третьего-четвертого уровней тысяча сто сорок три прошения о переводе в училище С.И.О., 'четверок' среди них двести два человека. Также есть еще три кандидата пятого уровня, но все трое имеют, насколько я понимаю, заведомо недостаточные физические показатели.
  - Короче говоря, к нам попросилась примерно половина сиберийских курсантов, имеющих нужные нам уровни дара, - хмыкнул министр.
  - Замечательно, - обрадовался я, - хоть и досадно насчет 'пятерок'. Что там по возрасту?
  - Все - от пятнадцати до восемнадцати лет. Разрешения принимать новобранцев моложе пятнадцати нам не дали.
  - Ладно, что по самим кандидатам? Что они из себя представляют?
  - Если речь о степени готовности - то большинство из них являются кадетами военных училищ. К слову, сегодня-завтра ожидается еще больший поток желающих, потому что заявление о наборе в спецучилище будет сделано только через час по первому телеканалу.
  Я взглянул на министра:
  - Ну если так, то чего ждать? Можно начинать отбор. Сколько всего человек предусмотрено финансированием?
  - Пятьдесят человек, - ответил граф. - Критерии обсудите с Зарецки. Кое-какую бумажную работенку сделаете со Скарлетт, полагаю, она подходит на роль вашего заместителя.
  - Конечно... Как только уволится из министерства обороны.
  - Да, это уже решено. Вы будете формально числиться в министерстве чрезвычайных ситуаций.
  - Отлично. Еще один момент - 'кишкодеры'. Так вышло, что я никогда раньше не слыхал о сиберийском аналоге, хотя в общем-то знаком с почти всем, что стреляет, от Урала и до Пиреней.
  - У нас похожие образцы не приняты на вооружение. А это важно?
  - Еще бы. 'Кишкодер' - не просто визитная карточка СТО.
  - А без них совсем никак? - спросил Зарецки. - В среднем, на один отряд в Аркадии приходится два-три 'Стахльверка', в вашем их было два, в частности. Они настолько необходимы?
  Я кивнул:
  - Да, необходимы. В моем отряде их было два не потому, что больше не надо, а потому, что даже среди эстэошников мало кто осваивает его на должном уровне. Идеальный боец С.И.О. вооружен именно 'кишкодером' и ничем иным, а если мы говорим о будущем идеале - то боец, ведущий борьбу с одержимыми в одиночку, не может обойтись без 'кишкодера' тем более. При всех моих талантах, за месяц в зоне... ну, полагаю, было не менее четырех ситуаций, где я гарантированно сложил бы голову, будь у меня не 'Стахльверк', а что-либо другое.
  - Понятно, но тут есть проблема. У нас ничего подобного нет, а закупить их в Рейхе мы не можем. У нас до сих пор отсутствуют дипотношения, сами понимаете.
  - Есть проблема - нужно решение. Либо найти способ через посредника закупить, либо начать производство у себя. Второй вариант мне нравится больше, потому что 'Стахльверк М2' - образец хоть и отличный, но в нем слишком многое принесено в жертву снижению себестоимости. Статистически, каждый кишкодер в среднем делает в бою двенадцать с половиной выстрелов, меняя при этом два с четвертью владельца. Он окупается даже за такое число выстрелов, но если мы пытаемся создать СТО нового образца - то и кишкодеры нужны соответствующие, и они при этом окупятся. Все-таки, от них будет зависеть жизнь первоклассного воина, ага?
  Министр забарабанил пальцами по столу.
  - Думаю, я знаю, кто этим заинтересуется. Но нужны финансы. А финансы выделят вы сами знаете при каких условиях. Придется поначалу закупить партию 'Стахльверков', но это я организую.
  - Тогда у меня все, - сказал я, - вроде, вопросов больше не осталось. Матфей, давайте найдем где-то свободный закуток и обсудим критерии отбора.
  
  ***
  
  С программой мы мудрить не стали, а просто взяли систему испытаний, по которым проходят отбор кандидаты в элитные спецподразделения.
  - Только я не уверен, что это осилят подростки в пятнадцать-восемнадцать лет, - заметил Зарецки, - оно для военных со стажем разработано - отсеивает девять из десяти.
  - Ясно, что не осилят полностью. Надо просто заставить их выложиться на полную, а потом взять тех, кто покажет самые лучшие результаты. Сколько времени это может занять?
  - С учетом предполагаемого количества кандидатов - несколько дней.
  Жизнь показала, что Зарецки с прогнозом ошибся: в течение дня после объявления о наборе поступило еще две с лишним тысячи прошений, так что на тесты пришлось отвести неделю, а инструкторы получили указание ужесточить нормативы.
  За это время я успел скатать в ближайший к столице городок, где министр выделил под спецучебку временно законсервированную военную базу, рассчитанную примерно на полк.
  Выбор именно этой базы я сразу же одобрил: оказалось, что тут база внутри базы, с внутренним ограждением, периметром из колючей проволоки и прочими средствами удержания непрошеных гостей. В прошлом, во время Херсонесской войны, тут был центр подготовки шпионов, забрасываемых в Содружество, а сейчас база весьма кстати пустовала.
  Тут я оглядел инфраструктуру и познакомился с персоналом. Армейская часть численностью в роту состояла, в основном, из зеленых ребят с такими же зелеными сержантами, а вот командиром роты оказался пожилой капитан, лет сильно за сорок, со скандинавским именем Арнстрем.
  - Капитан, как же вышло, что вы в этом звании чуть ли не до пенсии задержались? - спросил я.
  Он ухмыльнулся:
  - Это из-за слишком буквального понимания устава и офицерского долга, - ухмыльнулся он. - Говорят, 'кому война, а кому мать родна' - вот таким, кому мать родна, я не раз поперек горла становился. Пару раз даже под трибуналом прогулялся, было дело... Оба раза оправдали, но карьеру с моими принципами сделать трудно. Ну а теперь нашлись заступники - дали возможность до пенсии дослужить.
  В обязанности капитана и его роты входила исключительно внешняя охрана объекта от незаконного или вооруженного проникновения, и его полномочия сводились лишь к праву требовать у входящих и выходящих документы, разрешающие эти самые вход и выход, в целом же мы, относясь к разным ведомствам, должны вести параллельное сосуществование. Он сам по себе, моя школа сама по себе. А для внутренней безопасности по указанию министра организовали отдельное частное охранное предприятие, работающее непосредственно на меня за деньги все того же министра.
  Руководитель охранки - бывший военный по имени Рудольф Петровески, чей возраст я навскидку определить не смог: лицо и руки его оказались покрыты обширными следами пластических операций и пересадок кожи. Непонятно, то ли ему тридцать, то ли все пятьдесят.
  - Вы в каких войсках служили? - спросил я его.
  - В пехоте. Огнеметный взвод.
  - С Порчей дело имели?
  - Было разок.
  - Уже не в Планпандое ли?
  - Так точно.
  Все понятно. Тот самый 'очень храбрый огнеметчик'. Неудивительно, что министр поставил во главе охранки надежного, проверенного и, надо думать, очень лояльного человека: пластические операции, скорее всего, были за счет графа, а никак не за казенные деньги. Ну, меня это вполне устраивает.
  - А остальная охрана?
  - Больше половины - в прошлом огнеметчики.
  Огнеметные подразделения практически в любой стране считаются элитой среди обычной пехоты, и неспроста: эти парни встречаются с Порчей на гораздо более близких дистанциях, чем все остальные. К тому же, огнеметчики почти никогда не используются в военных действиях и потому в глазах общественности окружены неким таким ореолом праведности: обычные войска чаще стреляют в других людей, чем в Порчу, а на войне людей с людьми еще поди разберись, на чьей стороне правда. В то же время огнеметчики зачастую имеют дело только с потусторонней нечистью и грехом братоубийства по умолчанию не запятнаны. Если добавить сюда, что в огнеметные подразделения обычно стараются набирать только храбрых и волевых людей - сам факт службы огнеметчиком уже хорошая рекомендация. Да, огнеметчики тоже часто бегут с поля боя, но все же реже обычной пехоты: тяжелая огнестойкая экипировка шансов на успешный побег оставляет мало, и сами огнеметчики это отлично понимают.
  Так что в общем и целом я охранной службой доволен.
  Третьим человеком, с кем я познакомился, был Нолем, интендант-квартирмейстер в запасе, который возглавил 'карманное' предприятие графа по обслуживанию базы. Нолем и Петровески ознакомили меня с тем, как устроена безопасность и как планируется наладить быт. Очень многое еще не приехало, но работа кипит, дня три-четыре - и все будет готово к приему первых курсантов.
  Заодно я посмотрел свой рабочий кабинет и личные жилые комнаты, включавшие санузел и душевую. Обставлено все неплохо, есть даже комната отдыха с телевизором и балкон.
  Мое внимание привлекли стекла в окнах. Я постучал по одному костяшками - никакого дребезжания.
  - Пуленепробиваемые?
  - Естественно, как и во всем комплексе, - ответил Нолем.
  Я поехал в столицу, оставшись вполне довольным тем, что увидел: все серьезно, с военной основательностью и размахом.
  
  ***
  
  В первый же день испытаний было отсеяно три с половиной тысячи человек - всего лишь на забеге на длинную дистанцию и комплексе физических упражнений. Это, как и предсказал Маттиас, только увеличило количество желающих: запретный плод всегда сладок, и если чего-то мало - то оно особенно желанно. Спецучилище, которое на первом же тесте отсеяло почти девяносто процентов кандидатов, авансом приобрело репутацию элитного. Вкупе с показанной мною схваткой и умело запущенной рекламной кампанией это принесло определенные плоды в виде новых кандидатов - причем отнюдь не новичков. По словам Скарлетт, были даже рапорты о переводе от чрезвычайно перспективных людей, причем некоторые из них, будучи уже на третьих-четвертых курсах, просили перевода в С.О.И. даже с тем условием, что стоимость уже пройденного обучения в своих училищах они будут погашать в счет своего жалования. Были даже рапорты от действительных солдат и офицеров.
  К сожалению, в силу возраста они не подошли: я не уверен точно, что девятнадцать-двадцать лет это уже слишком поздно, но сейчас не то положение, в котором я мог бы рискнуть.
  Тем не менее, новые кандидаты показали в целом хорошие способности: те самые два теста, на которых посыпалась первая волна, они в большинстве своем осилили, чему я только рад: у меня места всего на полсотни человек, и я хочу, чтобы это были лучшие из лучших.
  Три дня спустя я снова съездил на базу на сдачу объекта, убедился, что готово все или почти все. Шли последние согласования с армейскими службами снабжения, еще ехали грузовики с экипировкой и прочей материальной базой, но обслуживающий персонал уже обустраивается на своих местах, казармы готовы принять курсантов, на кухне раскладывают по местам последние кастрюли, кладовые уже наполняются всем необходимым.
  Заодно я встретился с инструкторским составом и остался доволен и ими тоже: отнюдь не самые последние люди в своем деле.
  По пути назад у Скарлетт зазвонил телефон.
  Она перебросилась с министром парой слов, а затем сказала мне:
  - Ну, все готово. Отобрано, ни много ни мало, сто личных дел. Это с запасом - еще пятьдесят человек надо будет отсеять. Это вы, полагаю, сделаете сами.
  Остаток обратного пути я провел в чрезвычайно хорошем расположении духа. Подумать только - все уже почти готово, формальности и препоны преодолены, а у министра меня уже ждут толстые стопки личных дел. Только и осталось, что выбрать из них самых-самых лучших - и можно приступать к реализации моей мечты.
  Эх-х, почему машина так медленно едет-то?! Скарлетт вообще в курсах про педаль газа и про то, что тормоза придумали трусы?!
  
  ***
  
  - Ну, как прошла инспекция? - первым делом спросил меня граф, когда я и Скарлетт вошли в его кабинет.
  - Отлично, - сказал я. - Вообще замечательно. Даже придраться не к чему. Что там с нашими кандидатами?
  Министр кивком указал на добрых четыре стопки папок, лежащих на столике у окна:
  - Вот они. Результаты настолько хороши, что просто душа болит отсеивать дальше.
  - Правда? Ну-ка, глянем-с! Есть хоть один, который прошел тесты полностью?
  - Даже два, - отозвался из угла Зарецки. - Оба - феноменально хорошо подготовлены, характерно, что у обоих отцы - тоже заслуженные высококлассные военные. Наверняка их заслуга в значительной мере. Еще три человека набрали более девятисот баллов, остальные - между семью и восемью сотнями.
  Я даже присвистнул. Тест считается безусловно пройденным, если кандидат набрал более тысячи очков - и этот показатель должен набрать мало того, что взрослый мужчина, так еще и действительный военный. В спецназ отбирают только лучших из лучших, тесты жесткие, и потому даже семьсот баллов для парня от пятнадцати до восемнадцати - это невероятно крутой результат. По правде говоря, даже в спецучебку СТО и то намного проще поступить, потому что вступительный тест рассчитан на уличного беспризорника и проверяет не столько физическую форму кандидата, сколько его стойкость и целеустремленность. А тут - прямо со старта высочайшие результаты. И я уже хочу посмотреть на тех двоих, которые осилили тест полностью.
  Я пододвинул себе кресло и сел у окна. Первая папка - Арчибальд Винник. Бегу глазами по досье: шестнадцать лет, рост метр восемьдесят, восемьсот с гаком баллов, отжимается двести раз за четыре минуты, забег на пять километров - в числе первых десяти, навыки рукопашного боя, чемпион своего родного города в юниорах... Учился на пехотного офицера, в пятерке лучших курсантов на потоке... Впечатляет. Так, кто там следующий?
  Просмотрев первые сорок дел, я осознал, что выбирать будет трудно: слишком много всесторонне хороших кандидатов, у каждого свои сильные стороны, минимум половина имеет какую-нибудь медальку или грамоту по нужной дисциплине или хотя бы высокие показатели с предыдущего места учебы. У многих в придачу - хорошая родословная, типа прадед - герой одной войны, дед - герой другой, отец - еще какая-нибудь знаменитая личность. А подобная семейная традиция - быть героем - как ни крути, очень мощный дополнительный стимул.
  Вот и как я выбирать должен? По высшему баллу? Но если у кандидата с баллом пониже четвертый уровень дара, а не третий? По уровню дара? Но что, если у 'тройки' все показатели чуть лучше?
  И тут у меня появилась идея: я буду отсеивать не по сильным сторонам, а по недостаткам. О, и еще - я могу отсеивать тех, кто набрал высокий балл благодаря навыкам рукопашного боя, потому что рукопашный бой - довольно бесполезная штука против Порчи или одержимого. Против одержимого еще работает 'эм-вэ-квадрат на два', то есть кинетическая энергия удара, но захваты и заломы бесполезны, а против многоножки на полтонны и кулак бессилен. Точно, я могу сразу отсеять 'рукопашников' - при равном балле у рукопашника чуть хуже все остальное. Замечательная идея...
  ...Или нет? А может, отсеивая кандидатов с уклоном в рукопашный бой, я отсею тех, в ком сильнее бойцовский дух? Да Чужак бы побрал, как мне выбирать-то?!!
  - Нелегкая задачка, да? - догадался, о чем я думаю, министр.
  - И не говорите, - вздохнул я.
  В итоге я просмотрел большую часть дел и отсеял одиннадцать кандидатов. Досмотрю до конца - и начну отсеивать еще раз. И так по кругу, пока не отсеется пятьдесят дел... Ох, трудно будет...
  Я закончил с четвертой стопкой и потянулся за последней. Так, кто тут у нас? Георгий Варданов, восемнадцать, третий уровень дара, баллы... сколько?!! Пятьсот?!! Ха-ха-ха! Я не знаю, как при таком низком балле он затесался среди тех, кто набрал семь сотен и более, но сейчас даже рад этому: вот кого я отсею с легкой душой, даже не задумы...
  И тут у меня за спиной кашлянул министр.
  - Вижу, вы добрались до последней стопки, - сказал он. - Думаю, настала поговорить о ложке дегтя в нашей бочке меда. Последняя стопка - это кандидаты, которых отсеять нельзя.
  Я развернулся на стуле в пол оборота и подозрительно уставился на графа.
  - Это еще почему? У первого же едва пятьсот баллов набралось!
  Сабуров вздохнул:
  - Когда я сказал, что нашел финансирование - вы не спросили, как и откуда. Но есть разговоры, от которых никуда не деться. В общем, чтобы не ходить вокруг да около - львиная доля финансирования поступает от частных лиц. Король дал добро на использование казенного имущества и вооружения - но собственно денег дал очень мало, да и то из своих средств. Я за свой счет смогу покрыть максимум пять-шесть процентов потребностей училища, не более. Так что мне пришлось искать обходные пути... и я их нашел. А точнее - они сами меня нашли... Дело обстоит так: есть группа дворян-основателей, чьи дети желают служить в С.И.О., но на данный момент не обладают высочайшими показателями. То есть, для простоты мы можем считать, что в нашем училище, как и в любом университете, две группы: часть студентов поступает за госсчет, часть - на платной основе.
  Я выдавил смешок, хотя на самом деле наружу просились совсем другие звуки, преимущественно нецензурные:
  - А, ну просто чудесно. Платная группа в самом элитном училище - вы это серьезно?! Мы, на секундочку, собираемся истребителей готовить, а не врачей и инженеров!
  Граф забросил ногу на ногу и философски заметил:
  - А проблема, Александер, вовсе не в этом. Вы неверно видите ситуацию. Вы думаете, что должны тратить свое время на курсантов, заведомо менее пригодных, чем те, которых вам предстоит отсеять...
  - Да, Чужак бы забрал, я думаю именно так, и это мне безумно не нравится!
  - Будь это так - не было бы проблемы. А проблема есть, и она в том, что вы должны не просто потратить на них время. Вы должны сделать из них полноценных истребителей.
  - А вы уверены, что это возможно?!! Да эта платная шваль отвалится на первых же испытаниях, а то и раньше, потому что у нас, между прочим, ни хрена не университет!!! Здесь нельзя заплатить деньги и получить диплом, потому что Порча этим дипломом подотрется после того, как высрет владельца диплома! Это, сиськи Создательницы, самое элитное училище, и чтобы добраться до выпуска, надо будет пройти все пять кругов ада, и я клятвенно обещаю, что даже из лучших пройдут не все! И не потому, что мне так хочется, а потому что менее серьезная подготовка не оставит выпускнику шансов в стычке с тем, что он должен уничтожать! И вообще, знаете что, господин министр? Барыжить дипломами вы можете и без меня!
  Сабуров тяжело вздохнул.
  - Боюсь, вы снова неправильно понимаете ситуацию. Здесь нет торговли дипломами. Некоторые дворяне, дабы помочь своим детям и внукам стать достойными наследниками достойных Домов, готовы платить деньги - огромные деньги! - за то, что вы потратите на их потомков больше сил и времени и сделаете из них стоящих бойцов. К слову, сами кандидаты не знают об этой сделке и уверены, что прошли своими силами. Я понимаю, как это выглядит с вашей колокольни: сынки богачей за деньги хотят примазаться к потенциально славному начинанию... На самом деле, это совсем не так. Как я и говорил, многие люди, кому не повезло с минимальным уровнем для поступления в рыцари-маги, ухватились за шанс все-таки занять свое место рядом с оными, как равные с равными. А то, что у некоторых нынешние показатели ниже - в какой-то мере, наша вина: мы слишком внезапно все это объявили. Если б мы сделали объявление за год до набора - поверьте, многие из тех, которые в последней папке, вылезли бы из кожи, чтобы на тестах набрать семь-восемь сотен. Прыгнули бы выше головы или хотя б попытались прыгнуть... Александер, я вас очень хорошо понимаю: было бы очень здорово начать на всем готовом, имея заранее великолепных кандидатов. Но увы, у нас проблемы с финансированием, потому некоторых кандидатов вам придется сделать подходящими самостоятельно.
  Я фыркнул.
  - Ну да, конечно. А что будет, если некий платный кандидат решит, что с него хватит этого ада, и скажет 'все, я пошел домой'? Я настроен на то, чтобы безжалостно отсеять тех, кто не потянет, даже если в конце я выпущу всего десять великолепных бойцов. Прикажете обучать 'платников' в щадящем режиме, чтобы никто из них, не приведи Создательница, не сломался и мы не остались без денег его папаши?!!
  Министр вздохнул еще тяжелее.
  - Будь все так - не было бы проблемы. Реальность гораздо суровее. Я напомню лишний раз: 'платники' не знают о том, что их родители намерены финансировать школу. Это достойные молодые люди, желающие стать кем-то стоящим. Героями нового поколения. Они знают, что им придется очень несладко на пути, который осилят лишь лучшие, и готовы сделать все, что от них зависит. Они знают, что после обучения им придется еще труднее, если это возможно: их ждет встреча с самым страшным и мерзким врагом из возможных. Им нужен лишь шанс. А их родители без их ведома готовы профинансировать все наше начинание, чтобы у их детей такой шанс был.
  Я состроил такую скептическую мину, какую смог:
  - Угу. Только это немного не так называется. Их родители платят за то, чтобы мы отсеяли лучших и взяли худших. Впрочем, я и так давно знаю, что справедливости не существует.
  Граф улыбнулся:
  - А как же ваш дядя? Ну или дядя Арклайта, смотря кто вы на самом деле. Очень хороший пример того, что справедливость все-таки есть.
  - Нет, - покачал головой я. - Справедливости нет, есть возмездие. И вот возмездие иногда принимают за справедливость.
  - Ладно, спорить не будем. Только замечу, что вы снова не правы: родители кандидатов не платят нам за отсев лучших в пользу их детей. Они дают нам деньги на то, чтобы мы смогли обучить не только их детей, но и некоторое число лучших из лучших. Потому что без 'платников', как вы их назвали, у нас не будет рекрутов вообще, взгляните уже правде в глаза... Но мы сейчас не о том беседу ведем. Я упоминал про проблемы - а до них-то мы пока и не добрались.
  - А что, может быть что-то, еще худшее, нежели стопка откровенно слабых личных дел? - я вложил в эту реплику столько иронии, сколько нашел в себе.
  - Увы, да. Для того чтобы наш проект не рухнул после первого же выпуска или еще раньше, необходим ряд условий. Первое - уже упомянутая выживаемость. Она должна быть не ниже, чем у боевых магов. А в идеале стране нужны живые герои, королю - живые соратники. Часть курсантов имеет данные похуже - это все усложняет. Более того - именно этих, которые похуже, терять нельзя, по очевидным причинам.
  Мне захотелось взвыть от злости. Огромным волевым усилием я удержался от площадной брани, но чтоб совсем промолчать - увы, на это моего самоконтроля уже не хватило.
  - Так вот оно как, по-вашему, 'сделать правильно'?! - от избытка эмоций я вскочил с кресла, сжав кулаки. - А по-моему - это та же херня, что и аркадианское СТО! Все те же достойные парни, которые вынуждены погибать вместо дворян, и богатенькие сынки, которые им и в подметки не годятся!!!
  - Простите, о чем вы говорите?! - удивился Сабуров. - Я тут вообще никакой связи не вижу!
  - Ах, не видите... Ну да. Вы же не слыхали про один секретный параграф устава СТО... Хрен с ним, секрет секретом, присяга присягой - но хранить в тайне то, что я презираю больше всего, не буду. Так вот, знайте, что устав СТО Аркадии предписывает эстэошникам во время спасательных операций жертвовать менее ценными людьми ради спасения более ценных! Более ценные, как вы понимаете, дворяне. И вот теперь вы предлагаете мне заботиться в первую очередь не о лучших, а о тех, кто заведомо хуже, но зато с благородными родителями?! Те же яйца, только в профиль!!! В гробу я видал такие расклады, это понятно?!
  И в этот момент я заметил, что министр смотрит на меня как-то странно, да и в кабинете... что-то изменилось. И как только я попытался понять, в чем дело, вещи начали падать обратно. Карандаши, ластики, зажигалка, папье-маше, какая-то брошюрка, мобильный телефон министра - все это разом упало вниз.
  И только тогда я понял, что любой предмет, чтобы упасть, вначале должен быть поднят.
  - Оно что, само?.. - удивился я.
  - Э-э... Ну да, - подтвердил Зарецки. - Во время вашей, м-м-м, гневной тирады вещи вокруг вас начали подниматься.
  - Это что, я?!
  Зарецки пожал плечами:
  - Не знаю, но думаю, что вы. Я - не маг, Скарлетт - не маг...
  - ...А его светлость не владеет телекинезом, - добавила Скарлетт.
  - А я и не знал, что так могу, - пробормотал я и решительно добавил: - как бы там не было, свое отношение к такому раскладу я обозначил однозначно.
  Министр задумчиво скрестил руки на груди, словно эпизода с летящими предметами не было, и сказал:
  - Вот тут мне крыть, в первом приближении, нечем... Да, действительно похоже. Но с другой стороны... Путь к мечте, Александер, не бывает гладким. За свою мечту надо бороться, если вы не готовы к борьбе - вы не достойны своей мечты.
  Я криво усмехнулся.
  - Я борюсь. Целый месяц в Зоне я только этим и был занят, между прочим. А вы мне что предлагаете? Впрячься в ту гнусность, из-за которой я покинул Аркадию?
  - Боюсь, Александер, вы превратно понимаете слово 'борьба', - возразил Сабуров. - Вам нравится охотиться на одержимых. Для вас это спорт. Увлечение. Призвание. То, что вам нравится - это не борьба. Нельзя делать то, что вам нравится делать, и называть это борьбой. Борьба - она в первую очередь с самим собой. Борьба - это кровь, пот и страдания, а не развлечение. Чтобы бойцы вроде вас стали реальностью, придется пойти на определенные ухищрения, потому что денег нет. А что касается жертвы сильных кадетов ради выживания слабых 'платников' - да, гнусно. Но посмотрите в корень: первый набор так и так пробный. Потому гнусность с вашей стороны, да и с моей тоже, начинается еще раньше. С того, что мы набираем троек и четверок, обещаем сделать их героями новой формации - но на самом деле собираемся просто списать их в тираж за ненадобностью, как только все поймут, что ваша теория верна. И дальше к вам пойдут пятерки и шестерки, а четверки просто сойдут со сцены и в истории останутся разве что как 'первый набор'. В то время как героями-истребителями станет второй набор. Так что если зрить в корень - у первого набора совсем иная цель, нежели та, которую мы объявили. Они нужны нам только для того, чтобы доказать состоятельность проекта. Потому, даже если вы пожертвуете более способными ради тех, у кого есть влиятельный папочка - по большому счету, вы ими жертвуете за то, чтобы С.И.О. нового поколения вообще существовал. За то, чтобы новый путь борьбы с Зоной стал реальностью. Это уже потом можно будет отгрохать огромный памятник погибшим бойцам 'первой волны' - за то, что своей жертвой они проложили путь следующим волнам. А пока что мы с вами собираемся отнять у людей магический дар только ради того, чтобы привлечь более сильных. Вот это - действительно некрасиво. Но чтобы ваша мечта стала реальностью - иного пути нет.
  Я промолчал. Крыть нечем, Сабуров вполне эффективно побил меня моей же риторикой про пот и кровь. И - нет, я никогда не думал о том, что собираюсь сделать, в таком разрезе. А он, между тем, действительно некрасивый.
  Я - обманщик и мошенник.
  Я показал всем, как отбиваю 'снаряды' одержимого и убиваю его играючи, парой клинков, а затем позвал всех к себе в учебку, обещая сделать их такими же, требуя взамен всего ничего - всего лишь их магический дар... И при этом подло умолчал о том, что сам - бывший шестой уровень, а значит, достичь моих высот несчастные четверки не могут.
  И что мне делать? Я могу просто попрощаться с мечтой, вернуться обратно в Зону и не брать на себя никакой ответственности. Но один я ее не зачищу, и тогда она когда-нибудь зачистит и меня, и остальных.
  Я молчал, и малыш Сашик тоже не протестовал, словно понимая, в какую безвыходную ситуацию меня поставили его идеалы. Сашик ненавидел ложь, а я мечтаю зачистить Зону ради него. Нет, ради светлого будущего всего человечества - это тоже, само собой, но только потому, что этого хотел бы Сашик. А я делаю то, что делаю, ради него и из-за него. И вот теперь ради него мне придется пожертвовать самым дорогим.
  Своими идеалами, доставшимися мне от Сашика.
  - Что ж, крыть мне нечем, - мрачно признал я. - Но есть вещи, которыми я жертвовать не намерен, потому что пожертвовать ими значит пожертвовать всем и сделать начинание бессмысленным. И в первую очередь это качество обучения. С господами основателями мы заключим сделку на их условиях, но с моими поправками.
  - А именно? - министр заметно оживился, явно не ожидая, что я так легко сдамся.
  - Все они обязуются финансировать учебку в полной мере все четыре года, если их отпрыски покинут ее досрочно сами, по собственному желанию, не выдержав тягот подготовки. Я не верю, что все рекруты дойдут до конца пятого круга ада, и 'платники' - первые кандидаты на выход. Просто потому, что они заведомо слабее.
  - Если они на это согласятся - где гарантия, что вы сами не выживете их детей из учебки? - спросил министр.
  И тут я начал ухмыляться:
  - А мне незачем это делать. За что там, вы говорили, они платят? За то, что я потрачу на их чад чуть больше сил? Ладно же, я так и сделаю. Я потрачу на них больше сил. Я заставлю их стать такими же, как и основное число кадетов... Но только тех, кто не сломается и не свалит, само собой. А чтобы избежать подозрений в целенаправленном выдавливании 'платников' - я не буду смотреть их дела. Я и основные просматривал, не обращая внимания на имена - так что знать, кто платник, кто обычный, не буду. А дальше пять кругов ада сделают свою работу, и до конца дойдут лишь достойные - что и требуется.
  Сабуров понимающе кивнул:
  - Хороший подход... Правильный. Я бы даже сказал - красивый и честный. Но так не выйдет. Мы с вами обсудили только первое условие, необходимое для того, чтобы наш проект не рухнул после первого же выпуска или еще раньше. Есть и второе.
  - У меня дерьмовое предчувствие насчет него, но куда ж деваться...
  - Второе условие - 'платники' должны остаться в неведении. О том, что часть рекрутов получила проходную за деньги родителей, знаем только я, вы, Скарлетт и Матфей, а также родители платников. Больше - никто. И если это всплывет - все, нас похоронят в фекалиях недоброжелателей, а они у нас уже есть. На обвинения в торговле 'престижными дипломами' нам ответить будет нечего, и сами обвинения - еще ничто. Хуже, что этим мы просто унизим тех, кто прошел своими силами и осилил весь путь. Сделаем статус СИОшника ничего не стоящим. Это будет фиаско. Потому вам надо не просто сделать из платников достойных бойцов - вам надо сделать это так, чтобы они ничего не заподозрили. Чтобы они не заметили, что одни в учебке очень хороши, а другие против них смотрятся бледновато. Беда в том, что самые сильные кандидаты - либо из простого народа, либо из уважаемых семей, но небогатые. Если несколько 'платников' заметят закономерность, что люди из богатых Домов слабее остальных - они все поймут. Тесты на интеллект мы тоже провели, и среди папок на столе нет ни одного дурака.
  - Ну, поймут - будут молчать, - пожал плечами я.
  - А вот и нет. Напоминаю - это для вас они платники, а для меня и для самих себя - достойные наследники достойных родителей. Будущая опора страны. Соль земли. Благородные, честные люди с благородными душами и помыслами. Каждый из них надеется только на свои силы, каждый из них будет уверен, что прошел сам. Если он узнает, что прошел кошельком отца... Это страшный, несмываемый плевок в душу. Будет скандал - и нас закидают тухлятиной.
  - Ну и как я должен их дополнительно натаскать, чтобы никто ничего не понял?! - возмутился я. - Да вообще, им будет достаточно выяснить, у кого из них какой балл - и они сразу заметят пропасть между восемью сотнями и пятью.
  - А они как раз не знают своих результатов. Ну выяснят они, что кто-то быстрее пробежал, а кто-то лучше дерется - им неизвестно, как конкретные данные тестов превращаются в баллы. Как натаскивать... Честно говоря, я пока вообще без понятия, как вы будете их учить, - сказал министр. - Но как-то вам придется это сделать. Увы и ах, были бы деньги... 'Были б спички - был бы рай', как сказал Кароносец грешнику-наркоману. Впрочем, есть и один маленький плюс в этой ситуации: если так выйдет, что вторая группа, назовем ее так, за время подготовки вообще не встретится с Порчей - ну, как минимум дворяне-основатели точно не будут иметь к вам претензий.
  Я желчно хмыкнул.
  - Тьфу... 'патриоты'... - в эти два слова я вложил все свое разочарование ситуацией.
  Граф вздохнул.
  - Да, они патриоты. Могли бы просто не дать денег - и их дети остались бы дома, на непрестижных, но неопасных должностях. Патриот, Александер, это не тот, кто хочет пойти на войну за свою родину. Патриот - это тот, кто не хотел, но пошел, потому что так было надо. Хочу ли я, чтобы мой сын стал героем? Нет, я хочу, чтобы он просто вернулся домой живым. Он и так герой, потому что служит на Краю. Хотел ли я, чтобы он стал боевым магом? Нет, я не хотел. Но он патриот и я патриот, и потому я похвалил его за его решение, хоть и до сих пор ненавижу себя за эту ложь. И он, когда настанет время служить его сына, тоже будет хотеть того же самого - просто чтобы сын остался живым. Но ничего не возразит - потому что, как я только что сказал, он патриот, и его сын, мой внук, я надеюсь, тоже вырастет патриотом.
  
  ***
  
  После разговора с графом я провел бессонную ночь, сидя на краю крыши его особняка и глядя на ночной город в компании невеселых дум и спящих голубей. Уснуть я просто не смог, мне казалось, что стены смыкаются вокруг меня, подавляют своей массой.
  И вот на краю неба забрезжил рассвет, а думы мои все так же печальны. Настолько печальны, что обратно в Зону хочется, как никогда.
  В самом деле, ну и кто я теперь? Ну, пока еще я тот, кем был, но кем мне предстоит стать? Я - лжец и мошенник, ведь я, по сути, обманываю кучу доверчивых ребятишек... И плевать, что некоторые из них даже старше меня - их детство прошло совсем не так, как мое. Они не сталкивались со всеми возможными пороками человеческой натуры, как это случилось с малышом Сашиком, а потом и со мной... Им не может прийти в голову, что человек, которого показывали по телевидению, причем по правительственному каналу, о котором говорил сам министр, которого в газетах уже обозначили как героя нового поколения, на самом деле собирается воспользоваться ими для достижения собственных целей, а потом выкинуть на помойку, как старую винтовку, которой пришла более совершенная замена... Да и то, старому оружию все же находится место - в музеях, в частных коллекциях, или хотя бы в подполе на черный день... А куда подеваются мои нынешние рекруты после того, как им скажут 'Извините, парни, вы сделали свое дело, показали перспективу - а дальше геройствовать будут более способные'? По сути, у них будет лишь четыре года с момента выпуска - а потом их затенят пятерки и шестерки. Одно слабое утешение - пятерок и особенно шестерок и так мало. Да только много ли нужно таких, как я? Правду сказал один злодей из старого мультфильма: когда все вокруг герои - никто не герой. Сам принцип героизма теряет свою ценность, как становится ненужной красота в отсутствие уродства...
  А с другой стороны - Зона никуда не денется. И когда появятся СИОшники-шестерки, для четверок все еще останется поле деятельности. Так что я просто сделаю то, что надо, а дальше поглядим. Кому будет мало быть героем четыре года - тот всегда сможет найти себе напарника для сафари по Зоне... в моем лице.
  И - да, Чужак возьми, я тоже буду прыгать выше головы. Пусть они четверки - я не стану относиться к ним как к заведомым эрзац-сиошникам. Я пока не знаю как - но сделаю все, что возможно, и даже невозможное попытаюсь сделать, чтобы они стали достойными и эффективными истребителями. В конце концов, а кто сказал, что мои нынешние возможности - предел шестерки?! Вот не далее как этим вечером я внезапно, на ровном месте нашел в себе новый талант. Я никогда не то что не пытался - даже не думал, что способен 'двигать' более одного предмета - а оказывается, что могу. Если я, шестерка, могу большее - почему четверки не могут дотянуться до нынешнего меня? А если смогут - этого будет вполне достаточно...
  Я закрыл глаза, и перед моим мысленным взором снова появилось кольцо из стали и брони. И самая большая на свете бригада зачистки.
  
  ***
  
  День 'Д' настал.
  Великий день. День, который, может быть, войдет в историю как поворотный момент борьбы с Зоной. День, когда было начато великое дело.
  День, когда кадеты прибыли в спецучебку.
  Им еще по пути выдали форму, утвержденную министром: по покрою аналогична военной, но без военной символики. Только на рукаве - шеврон с опознавательным знаком специального истребительного отряда: аббревиатура С.И.О. и два стилизованных скрещенных 'кишкодера'.
  И вот они выгрузились из автобуса и выстроились на плацу. Подходим мы со Скарлетт - я в рубашке без кителя, она при полном параде.
  На ее замечание о том, что мне стоило бы надеть парадную форму, я только беззлобно ухмыльнулся:
  - Во-первых - мы не армия. Во-вторых - какой парад? У нас что, торжество? Торжество будет, когда мы выпустим отряд способных бойцов, а пока...
  Молча подхожу к стою и начинаю неторопливый смотр: просто интересно посмотреть, что из себя представляют парни, показавшие высокие результаты на весьма неслабых испытаниях. И - сюрприз. Буквально четвертая с начала шеренги - девушка.
  Признаться, тут я удивился. В спецназе, хоть пехотном, хоть морском, хоть десантном, женщин нет. Ни в Аркадии, ни в Рейхе, ни у сербов, ни у венгрочехов, ни у прибалтов. В других родах войск они есть, снайпера из женщин, говорят, получаются даже лучше, чем из мужчин, но спецназ - это спецназ. Там слишком высокие требования сугубо физического характера. И тут - оппаньки.
  Останавливаюсь перед ней, внимательно смотрю. Рослая, крепкая, с сильным недостатком женственности - чем-то смахивает на пловчиху, пловчихи они такие, мужеподобные. Но, видимо, не пловчиха, просто сложена так. Лицо широкое, круглое, плоское, не блещущее красотой - степнячка. Это кое-что объясняет: степняки-одонги, кочующие у подножия уральских гор и по сей день, издавна славятся выносливостью и национальным характером.
  Тут я заметил, что она начинает понемногу краснеть. Ну да, я слишком беспардонно пялюсь.
  - Имя?
  - Тая Бурах.
  Поворачиваюсь к Скарлетт:
  - Досье?
  Она быстро находит в своей папке файл и протягивает мне. Так-с...
  Бегло просмотрев результаты тестов, я обнаружил, что Тая Бурах - ни в чем не лучшая, во многом уступает другим, но суммарные показатели по выносливости очень высоки. Из-за того, что тесты для спецназа пошли в ход без изменений, кандидатам пришлось состязаться в том числе в таких необычных дисциплинах, как гребля, плавание и перебежки на полусогнутых с грузом на плечах. В перебежках на полусогнутых Тая оказалась четвертой, в забеге на десять километров - даже второй.
  - Однако же, смотрю, ты умудрилась обскакать, перебежать и перегрести многих парней, - заметил я.
  - Старалась, сэр!
  - Заметно. Что народ в степи вынослив, я и так знал... Выносливость - это хорошо. Полезно в нашем деле. Моя самая долгая охота шла, чтоб не соврать, часов примерно тридцать восемь... Засады, обходы, перебежки... Но тот момент, когда ты в итоге встречаешься со своей добычей - он, как правило, очень короткий. Ты его или он тебя. Там уже выносливости недостаточно.
  - Сэр, моя мать во время Херсонесской войны вынесла с поля боя двоих раненых - одновременно. А будучи в пожилом возрасте, убила медведя топором. Если я пошла в нее хоть вполовину - я справлюсь! - бодро отрапортовала она.
  - Очень надеюсь и желаю успеха.
  Я сделал еще пару шагов вдоль строя и внезапно заметил знакомое лицо. Аристарх.
  - О, кого я вижу. Честно говоря, даже не очень удивлен, что ты здесь. Что подвигло тебя ступить на эту стезю, Аристарх?
  - Сэр, когда я увидел ваш бой с одержимым - сразу же осознал всю тщетность бытия обычным пехотинцем!
  - Это правильно, - одобрил я. - Всегда жил с убеждением, что только эстэошники - стоящие парни, а все остальные вояки - казенные дармоеды. Приятно, что мою точку зрения разделяют и другие. Добро пожаловать, и постарайся не вылететь через недельку.
  От моих слов про дармоедов у парня, стоящего возле Аристарха, слегка перекосило лицо, и я сразу переключился на него.
  - Что с лицом, кадет? Нервный тик?
  - Несправедливость ваших слов о военных нарушила мое душевное равновесие... Сэр.
  - Так ты не согласен со мной?
  - Сэр, в том, что потусторонняя угроза наиболее опасна в данный момент, никто не сомневается, но все же замечу, что у Сиберии есть и другие враги. Как, впрочем, и у любого иного государства.
  Я кивнул:
  - Так-то ты прав... частично. Да, есть и другие враги... казенные дармоеды других стран, ага. Вот посуди сам, что делает обычный вояка? Тратит казенные деньги и периодически ходит убивать других таких же из-за всякой ерунды вроде политических разногласий и территориальных споров. Притом замечу, что в войне против других людей нет ровным счетом ничего достойного. Ведь ты сражаешься против того, кто ни в чем тебя не превосходит. Против равного, вооруженного равным оружием...
  - Боюсь, что не согласен с такой точкой зрения, сэр.
  Я пристально посмотрел ему в глаза:
  - А кто ты такой, чтобы иметь свою точку зрения на этот вопрос? Скажи, многих людей ты убил?
  Такой поворот его смутил.
  - Не приходилось, сэр.
  - Ну вот. А я убил троих. Причем впервые - когда мне было всего двенадцать. И я со знанием дела говорю тебе: в этом нет ничего достойного, славного или просто такого, что приятно вспомнить. Я не раскаиваюсь ни капли - но и гордиться ровным счетом нечем. Потому - только эстэошники чего-то стоящие парни. Все остальные вояки - дармоеды. Если ты не согласен с этой железной и не требующей доказательств аксиомой - у меня к тебе сразу же вопрос: а какого хрена, скажи на милость, ты сюда приперся-то?
  Он не нашел контраргументов.
  - Я понял, сэр.
  Я повернулся к нему спиной, сделал пару шагов и снова развернулся лицом к строю.
  - Возможно, я все же кого-то не убедил... Давайте проведем мысленный эксперимент. Представьте себе на минутку, что во всем мире пропали все-все обычные вояки. Даже не пропали, а просто забыли, как воевать. Забыли не только как держать оружие - но даже забыли, что это такое и зачем оно нужно. Что будет?
  Несколько секунд царила тишина, затем несмелый голос из середины строя предположил:
  - Нападут свартальвы?
  Я ухмыльнулся.
  - Все - значит все. Свартальвы тоже забыли, как воевать. И боевые маги забыли все свои заклинания. Что будет? Я вам скажу, что. Ни-че-го. Просто не надо будет тратить государственные средства на винтовки, пушки и боеприпасы. А теперь - вторая стадия эксперимента. Давайте представим себе, что будет, если вояки останутся, но подразделения зачистки забудут, как бороться с Порчей и одержимыми. Что будет? Трындец будет, вот что. Потому что никчемные дармоеды в ужасе разбегутся, как они это обычно и делают. Если во всем мире пропадут военные - мир и не заметит, а если заметит - порадуется. Если же пропадут эстэошники - будет катастрофа. И вы все это понимаете, если не умом, так подсознательно. Потому что иначе вас тут бы не было. - Я выждал несколько секунд и подытожил: - что ж, молчание - знак согласия.
  - Сэр, можно вопрос? - раздался бойкий голос из строя.
  - Задавай.
  - Правда все то, что про вас газеты пишут?
  Я приподнял бровь:
  - А что там пишут? У меня как-то нет времени на газеты.
  - Репортеры накопали, что вы на самом деле из Аркадии, и то, что вы употребляете слово 'эстэошники', это подтверждает. Репортеры накопали, что вы участвовали в спасении аркадианского кронпринца, но затем якобы погибли... ну и много еще накопали. Включая вашу любимую фразу про то, что только эстэошники чего-то стоят.
  Ну вот, началось. Даже странно, что так поздно.
  - Правду пишут, - спокойно подтвердил я. - Ну, кроме того, что я погиб. Это все?
  - Собственно, сэр, это был не совсем вопрос, скорее - риторический, - сказал кадет, невысокий, но крепкий парень с невыразительным лицом и живыми, умными глазами. - А собственно вопрос немного в другом. Если наши газетчики накопали на вас все в Аркадии - надо думать, что репортеры из Аркадии у нас тут тоже все накопали. И вот всем вопросам вопрос: почему в Аркадии уже знают, что вы на самом деле живы и преспокойно перебежали к нам, но никакого скандала нет? Поставленный Арклайту, то бишь вам, памятник преспокойно себе стоит, хотя стоило бы ожидать сноса и заочного осуждения за государственную измену. Вы не поймите превратно, сэр, я интересуюсь главным образом потому, что проспорил пять тысяч талеров, поставив на то, что памятник вам снесут в течение двух дней - а он стоит и хоть бы хны.
  Вот же стервец... Ладно. Как аукнется, так и откликнется.
  Я улыбаюсь ему искренней волчьей улыбкой:
  - То чувство, когда вроде бы мозг есть - а пользоваться не умеешь. Задайся лучше вопросом, почему ты писал заявление об уходе из вооруженных сил? Ответ прост: потому что С.И.О. - невоенная организация. Почему невоенная? Тут дело даже не в том, что я против вояк, а в том, что я был и остаюсь аркадианским эстэошником и не могу быть начальником военной школы другой страны. О какой еще государственной измене ты речь ведешь? Я не перебегал никуда - воспринимай меня как руку помощи, которую народ Аркадии протянул Сиберии для борьбы с потусторонними приблудами. Кстати, тупость, зашоренность и косное мышление - в Зоне практически смертный приговор, и ладно бы только для тебя - еще и другие могут погибнуть. Так что будем разгонять кровообращение в твоем мозгу. Когда построение закончится - ты останешься, две тысячи раз 'упал-отжался'. А еще я болезненно реагирую, когда меня называют Арклайтом. Ты этого знать не мог, но для хорошего усвоения сего факта - еще две тысячи 'упал-отжался'. Ад для всех начинается завтра, но для тебя - уже сегодня. Добро пожаловать. А? Что? Не слышу!
  - Так точно, сэр!
  Иду дальше вдоль строя. Вот уже почти конец, и тут глаза выхватывают еще одно знакомое лицо.
  Предпоследней в строю стоит... Арлин. Стоит и отчаянно пытается сохранить на лице невозмутимую мину, но в глазах прыгают чертики, а губы так и пытаются расползтись в улыбке.
  Искренне надеюсь, что я, завидев ее, никак себя не выдал.
  - Подразделение, построение окончено - и еще раз добро пожаловать. Вам покажут казарму - можете обустраиваться. Все свободны... почти. Кому падать и отжиматься - может быть свободен после четырех тысяч.
  Я повернулся и пошел в штаб.
  Проходя мимо Скарлетт, тихо спросил:
  - Имя девушки, которая предпоследняя в строю?
  - Их тут всего две, вообще-то. Арлин Кирсанова.
  - Кирсанова, значит... Дай мне ее досье. Через несколько минут вызови в мой кабинет. Незаметно для остальных.
  - Поняла.
  Так... Кажется, мне предстоит не самый приятный разговор.
  Вернувшись в кабинет, я просмотрел досье. Четыре с половиной сотни баллов - для семнадцатилетней девушки очень хороший результат в тесте, где тысячу набирает далеко не всякий тренированный военный-мужчина. Только есть одна проблема: Порча не делает различий по полу, потому на фоне остальных моих курсантов - один из худших результатов. Кстати, надо будет узнать, а кто вообще такой ее отец.
  Несколько минут я предавался мрачным думам. Граф Сабуров оказался в некотором смысле прав: судя по набранным баллам, даже 'платная группа' показала результаты, очень хорошие или даже великолепные для обычного парня лет шестнадцати-двадцати, и за неприемлемой для меня цифрой в четыре-пять сотен скрываются великолепно развитые люди, готовившиеся к поступлению в престижные военные училища или даже поступившие. Вот только у меня и моего бывшего отряда уже в четырнадцать лет были куда лучшие показатели, хотя в самом начале мы, сироты-беспризорники, конечно же, были обычными уличными доходягами. Догонят ли мои курсанты тот уровень, с которым выпустились мы?
  В принципе, могут и догнать, потому что условия примерно равные: мы начали в том возрасте, когда формирующийся организм особенно эффективно приспосабливается к тяжелейшим условиям. С другой стороны, они вступают в 'гонку' позже, но и уровень их куда выше, некоторых все-таки с детства готовили к стезе военного, пусть и несоизмеримо менее жестко.
  Но проблема-то не в начальном уровне, а в мотивации и альтернативах. Мой курсант в любой момент может сказать, что это невыносимо и что в гробу он видал эту учебку. И пойдет домой. А у нас такой возможности не было: когда ты являешься собственностью государства, из спецучебки у тебя только два пути: урановые рудники и петля. И то, из наших первоначальных двадцати человек до выпуска дошли лишь двенадцать: четверо предпочли сдохнуть на рудниках, трое повесились, еще один просто умер во время особо изматывающей тренировки.
  А тут... тут у меня нет права отправлять слабаков на рудники. И что дальше? Снизить интенсивность подготовки значит подготовить потенциальных покойников, а если провести ее на должном уровне - большой вопрос, дойдет ли до конца хоть один...
  ...Впрочем, насчет должной мотивации я немного подсуетился.
  Стук в дверь прервал мои размышления.
  - Войдите.
  Арлин вошла в кабинет и улыбнулась:
  - Привет, Саша.
  - Здравствуй, курсант Кирсанова.
  - А что ж так официально, словно мы вообще не знакомы?
  Я вздохнул:
  - Нет больше никаких 'мы', с того самого момента, как ты бумаги подписала. Теперь ты для меня - курсант, а я для тебя - 'сэр'.
  - Это проблема? - удивилась она. - Если что - в Сиберии отношения между начальником и подчиненным не табуированы, и вообще - мы же на гражданке.
  - Если что - я аркадианец. И есть такая штука, как профессиональная этика. Ты - мой ученик, я - твой наставник. Есть целая куча профессий - учителя, врачи, адвокаты и так далее - для которых аморально спать с учениками, пациентами и подзащитными. По крайней мере, в Аркадии, но подозреваю, что так везде... А насчет гражданки - не-а, мы ни хрена не на гражданке, но подозреваю, что дальше второго листа ты не читала... Мы - гражданская военизированная организация в подчинении у министерства чрезвычайных ситуаций. По сути - параллельная с армией организация, только без обязанности участвовать в вооруженных конфликтах с другими государствами и внутри страны.
  - Ладно, усвоила. Только, признаться, я не думала, что это создаст нам такие осложнения...
  - О, осложнения для 'нас' - это ерунда. Ты переживешь и я переживу. Есть кое-что похуже, о чем я тебе сказать не могу. В общем, исключительно потому, что у меня остались приятные воспоминания о пребывании в твоей ванной, я предлагаю тебе вернуться на прежнее место учебы.
  - Ни хрена себе! - возмутилась Арлин. - Я должна отказаться от замечательного шанса только для того, чтобы твоя мораль позволяла тебе со мной спать?!!
  - Я предлагаю тебе уйти отсюда безотносительно наших былых отношений. Не ради меня, а ради тебя самой. Ты не понимаешь, во что ввязываешься и что тебя ждет в будущем.
  Она чуть склонила голову.
  - Что ты имеешь в виду?
  - Ровно то, что сказал - хотя не должен был говорить и этого... У тебя очень низкий балл по тестам. Один из худших, если не худший.
  Арлин пожала плечами:
  - Да уж было бы странно надеяться, что я опережу парней, учащихся в школах спецназа. Я, по правде, вообще не надеялась пройти. Но теперь, после того, как я на тестах едва не выскочила из кожи и с таким трудом запрыгнула в последний вагон уходящего поезда - ты предлагаешь мне сойти? Вот уж ни за что.
  - Арлин, это лотерея. Ты можешь приобрести на этом пути меньше, чем потеряешь, ступив на него - и еще не факт, что дойдешь до конца. Просто между прочим, в моем отряде изначально было двадцать человек. До выпуска дошли двенадцать, включая меня, остальных восьми уже нет в живых. Тут процент отсева, подозреваю, будет еще больше.
  - И потому ты решил начать отсев заранее? - с некоторой ехидцей заметила Арлин.
  - Еще не поздно взять вместо тебя кого-то другого.
  - Кого-то с еще меньшим баллом, чем у меня? Ну уж нет. В кои-то веки мне выпал шанс, который еще выстрадать пришлось, между прочим, чтобы я вот так запросто от него отказалась! Так что не надо делать меня крайней, вини во всем свою этику! И вообще, я тебе откровенно заявляю, что ты меня сильно недооцениваешь!
  Я тяжело вздохнул. Она так ничего и не поняла, а я... я сделал, что мог.
  - Ладно, но тогда, если что, и ты меня ни в чем не вини. Желаю удачи и стойкости, курсант Кирсанова.
  - Спасибо, сэр! - она вложила в 'сэр' изрядную порцию иронии.
  - Можете быть свободны.
  
  ***
  
  На следующий день на базу приехали восемь крытых грузовиков и автобус, который привез медицинский персонал базы. Главврач Мари Толоконникова, добродушная полненькая симпатичная тетка лет сорока, мне сразу понравилась. Чем-то она неуловимо напоминала главврача моей бывшей учебки - такие же габариты, такие же очки на носу, тот же возраст - только какая-то... более человечная, что ли. В общем, поладим.
  Грузовики привезли, помимо оборудования медиков, еще и пять 'кошмарилок', а также бригаду техников под управлением свартальва. Свартальв был с виду как свартальв, только с двумя дырками в левом ухе: изгой, снявший серьги, обозначающие его клановую принадлежность и ранг. У меня при этом сложилось впечатление, что он покинул свой родной Свартальвсхейм и свой клан, то есть, по сути, остался свартальвом лишь по крови, и при этом оставил свою заносчивость дома, куда уже никогда не вернется. Сей факт меня даже удивил: я всегда полагал, что гонор у темноухих в крови, а оказалось - не в крови. И даже не вторая натура.
  Ну и понеслась процедура: пять человек за заход, десять заходов, каждый по часу. Что ж, к вечеру полно времени - может, речь написать?..
  Без проблем, впрочем, не обошлось: на третьем заходе случился статистически предсказуемый сбой, и пострадавшего курсанта отправили в ближайшую психбольницу, а оттуда - в столичный научно-исследовательский институт. Увы и ах - при обработке в 'кошмарилке' у трех процентов обработанных наблюдаются психические отклонения, в особо тяжелых случаях обеспечивающие несчастным пожизненную смирительную рубашку и соответствующие пилюльки.
  До вечера я сидел в ожидании второго инцидента - все-таки у меня пятьдесят человек, то есть, в среднем должно быть полтора случая.
  Однако Создательница, видимо, смилостивилась, и больше никто не пострадал. И вот на часах половина восьмого вечера: последние пятеро уже оклемались до вменяемого состояния, значит, надо провести, так сказать, торжественную беседу. Благо, я ее себе написал.
  Как только я появился в зале собраний, прозвучала команда инструкторов 'смирно!', и мои сорок девять курсантов поднялись со своих мест. Пару человек, как я заметил, еще поддерживают соседи, ничего удивительного: я сам после незабываемой процедуры смог заговорить только через пятнадцать минут, а на ноги встал и того позднее.
  Я взошел на трибуну и подошел к кафедре.
  - Вольно. Садитесь, - скомандовал я. - Итак... Мне бы полагалось сейчас толкнуть что-то высокопарное и пафосное, но этому меня никто не учил. Потому я просто поздравлю вас с успешным сожжением мостов: вы уже принесли свою жертву, после которой возврата к прошлой жизни у вас нет.
  - Да ладно, - ухмыльнулся, словно подвыпивший, один из курсантов в переднем ряду, - подумаешь, придется носить теперь с собой фонарик и зажигалку...
  - Завидный оптимизм, - похвалил его я. - В общем, я должен сделать одно неприятное признание... Мы с министром вас обманули. Точнее - я обманул вначале министра, а затем мы вместе обманули вас.
  - Простите, что вы имеете в виду?! - насторожился сидящий во втором ряду Аристарх.
  - Увы, это так. Все объясню, но вначале расскажу вам о том, благодаря чему парни из СТО Аркадии обрели свою полулегендарную славу... Как вы, возможно, знаете, в Аркадии вся элита спецназа состоит из выходцев из СТО. Огромная прослойка ключевых офицеров всех рангов - бывшие эстэошники, и императорская гвардия тоже состоит преимущественно из них же. Выходцы из СТО встречаются даже среди агентов высочайшего ранга имперской службы безопасности. Почему? Как говорится, вначале присказка, а сказка будет потом. Присказка эта о замечательном парне из моего отряда, по имени Йован Митич. Чем он выделялся из всего отряда - так это тем, что жаловался меньше всех. Да, вы не ослышались: только что весь такой героический и железный я косвенно признался в том, что во время обучения позволял себе жаловаться на невыносимые условия - и мне совершенно не стыдно в этом признаваться. Все мы жаловались - не инструкторам, ясное дело, им жаловаться - все равно, что стене. Нет, мы жаловались друг другу, находя друг у друга поддержку, хотя бы психологическую. А Йован - он вообще почти никогда не жаловался. Может, родился более стойким психологически, может, дело в том, что он был сербом, а сербы - вообще неплохие такие парни. Все сербы из моего отряда оказались стоящими парнями, да я их и раньше уважал...
  Я сделал паузу, осмотрел зал, убедившись, что все внимание направлено на меня, заодно и Арлин глазами отыскал. Она, к счастью, вроде бы вполне сносно себя чувствует, тем более что прошла во второй группе еще утром. Хоть что-то хорошее.
  - Но как-то раз окончилась особенно изнурительная тренировка, - продолжил я свой рассказ. - Прозвучала команда 'отставить' - и мы все попадали, где стояли... Вы очень быстро привыкнете падать, кто где стоит, по команде 'отставить', уверяю вас... Ну вот, мы попадали. Через тридцать секунд - команда 'подъем', и неважно, что ты еще не отдышался, что ноги не держат - надо вставать. И вот однажды Йован... не встал вместе со всеми. И когда инструктор подошел к нему - оказалось, что он уже не дышит.
  В зале повисла тягучая, неприятная тишина. Кажется, психологическая обработка идет примерно как задумано.
  - Тут важно понимать момент один. Умер от непосильной нагрузки не зеленый новичок, только-только пришедший в учебку: с начала подготовки прошло полтора года, и в тот момент Йован был в такой форме, что по всем параметрам дал бы фору многим из вас... И тем не менее, однажды он взял и умер. Вот вам возможность увидеть ту сторону СТО, о которой не пишут газеты. И Йован был не один такой: всего нас было двадцать человек, а до выпуска дошли лишь двенадцать. Йован умер на тренировке, четверо сломались и отправились добывать топливо для урановых котлов. Еще трое, которые сломались, но сохранили остатки душевных сил, вместо медленной смерти на урановых рудниках сбежали из учебки при помощи веревки... Ну, это такой эвфемизм, ведь на самом деле сбежать из учебки было никак нельзя, она представляла из себя самую охраняемую тюрьму в Аркадии. Когда кто-то вешался - мы говорили, что он сбежал при помощи веревки. Шутили так, чтобы как-то отмежеваться от нашей ужасной действительности. И вот тут как бы присказка заканчивается - начинается сказка. Страшная сказка. Итак, почему у выходцев из СТО слава неунывающих, несгибаемых, бесстрашных, железных парней? Все просто. Потому что до выпуска в учебке СТО только железные и доживают. Альтернатив ведь мало: смерть на тренировке, смерть в петле, смерть на рудниках. А если не устраивает ни один вариант - тогда только и остается, что стать железным. Так вот, дамы и господа. По моему искреннему убеждению, только такая тяжелейшая подготовка позволяет получить в итоге настоящего легендарного эстэошника. И вот тут затаилась наша с вами проблема: увы, вы не собственность государства, как был я в свое время. У меня нет возможности ссылать слабаков на рудники, любой из вас в любой момент может сказать 'с меня хватит' и пойти домой. И я вам обещаю, что даже сильнейшего из вас такие мысли будут посещать регулярно. Так вот, мы подошли к сути обмана. Вас предупреждали о том, что будет очень тяжело?
  Я обвел взглядом зал.
  - Предупреждали, - ответили несколько голосов, затем один добавил: - но мы справимся.
  - Вот в этом и заключается обман: вам сказали, что будет тяжело. Это все равно, что не сказать ничего. Если бы в тот момент, когда вы подписывали документы, вам в голову прилетели мои воспоминания об учебке - вы все в ужасе бросились бы прочь. Вы все не раз, валяясь без сил и слыша команду 'подъем!', будете просить Смерть забрать вас - только ради того, чтобы не вставать. Ну или просто скажете 'все, я пас' - у меня такой возможности не было, а у вас она есть... так вот. Вы все уже лишились своего дара в надежде обрести нечто большее. На самом деле, обработка в 'кошмарилке' обычно делается на втором году, но я решил сделать это сейчас. Чтобы у вас не осталось пути назад. Вы больше не можете вернуться домой и забыть учебку как страшный сон, потому что магический дар утерян. Либо вы, дамы и господа, уйдете из учебки С.И.О. и до конца своих дней будете жить, как притупленные простолюдины, поминая меня нехорошими словами, либо дойдете до конца и станете теми, кем я хочу вас сделать... ну или сдохнете в попытке, как Йован, что тоже вероятно.
  Я сделал несколько шагов вперед, подойдя к краю трибуны, еще раз обвел взглядом собравшихся и закончил свою речь:
  - Итак, дамы и господа... Добро пожаловать в ад.
  
  ***
  
  Быть начальником тренировочного лагеря - на самом деле, занятие не очень хлопотное. На данный момент мои курсанты на слишком низком уровне, чтобы я мог тренировать их лично, да и времени на них пока что жалко: кто знает, сколько человек отвалится через неделю или две? В конце концов, у меня есть группа инструкторов, которые поначалу отлично справятся с задачей, причем они все-таки профессионалы в своей области и знают, как осуществить подготовку, пусть даже предельно жесткую, с наибольшей пользой для курсантов и с минимальным травматизмом.
  На эту тему у меня было совещание с инструкторским составом. Старший инструктор, Басиль Полоцки, имеющий за плечами солидный опыт, представил мне черновик плана подготовки на первые три месяца.
  - Недостаточная кривая прогресса, - сказал я. - Десять километров в день - это как-то вот ну совсем не впечатляет. Силовые упражнения с весами исключаем полностью - первый этап у нас не про это. Суть первоначальной подготовки - научить курсантов превозмогать самих себя. Сделать еще десять шагов, когда сил не осталось ни на один.
  - Есть проблема, - заметил Полоцки. - У них очень разная форма, это видно невооруженным глазом, нужен индивидуальный подход, градация. Могу я ознакомиться с тем, кто какой балл набрал?
  - Нет, Басиль, и на то есть причины. А разница в форме - не проблема.
  - Как раз проблема, сэр. Что один пройдет и пробежит - то другой не осилит, а если будет упорствовать - может и здоровье подорвать необратимо.
  Я улыбнулся:
  - А мы не будем поначалу ставить личные нормативы. Мы выставим норматив на весь коллектив. Не десятикилометровый кросс, а четыреста девяносто человеко-километров. И каждый день увеличиваем на десять. А через месяц начинаем с начала - только уже в легких бронежилетах. Если вся рота не набирает нужный результат - идут спать без ужина.
  Тут заговорил другой инструктор, Макаревич:
  - Сэр, в Сиберии подобное не принято... уже давно. Идея с общей нагрузкой плоха вдвойне - она способствует тому, что слабые будут филонить, надеясь на более сильных.
  Я хмыкнул.
   - Вот когда в Сиберии солдаты перестанут бежать с поля боя при виде Порчи - тогда и будете рассказывать, что и как у вас принято. А пока что мне видней, как надо готовить эффективные и сплоченные подразделения. В бою против одержимого нет места персональным нормативам - победа одна на всех и смерть тоже одна на всех. И каждый должен выложиться по максимуму. И мне неважно, то ли слабые будут упорнее тренироваться, то ли сильные вынудят балласт свалить по домам, создав для них невыносимые условия: я должен создать отряд, равного которому в Сиберии пока что нет. Победа - одна на всех. Наказание за поражение - одно на всех. А что касается нормативов - то они, как я сказал, недостаточные явно. Начальные могут быть такими, но норматив в конце трехмесячного срока надо увеличить процентов на двадцать. Каждый вечер мне необходим полный отчет о том, кто с чем не справился.
  В своем кабинете я повесил на стену большой лист бумаги, склеенный из восьми стандартных листов, и написал имена курсантов: буду отмечать их прогресс.
  Так что утром я рассчитывал хорошенько подрыхнуть: инструктора справятся без меня, а я могу пока что лентяйничать. Как высплюсь - потренируюсь сам, но вставать спозаранку мне как бы не резон.
  Только вот все пошло наперекосяк, потому что часов в девять зазвонил у меня телефон. Я протянул руку и нащупал трубку.
  - Алло?
  - Я из Службы Безопасности. Мне нужен Александер Терновский.
  - Это я. По какому поводу?
  - По поводу 'вашего' одержимого. Можете включить терминал видеосвязи?
  Я сел и сунул ноги в тапочки, которые кто-то очень дотошный предусмотрел в моей жилой комнате, за что ему спасибо.
  - Сейчас включу.
  Я сел за стол и пододвинул к себе терминал, соединенный по проводу с будкой спецсвязи во внешней базе, щелкнул тумблером. Мигнул огонек и почти сразу пошел вызов входящего сигнала.
  На экране появилось лицо собеседника - лысый череп, высокий лоб, очки, нос с горбинкой.
  - Здравствуйте, я Матесон, экспертный отдел. Мы тут поковырялись в образце, которым вы нас обеспечили, заодно заподозрили, что одержимый приперся в банк не вклад делать, и провели расследование. Скажите, вы знаете, что это такое?
  Он поставил перед своей камерой прозрачный контейнер, в котором что-то темнело. Несколько секунд спустя камера настроила автофокус и я увидел странный желтовато-зеленый кристалл, будто бы окутанный тьмой.
  - Смотрите, - сказал Матесон, - если посветить на него фонариком - он отбрасывает тени в разные стороны, в том числе в направлении источника света.
  - Кристалл из Зоны.
  - Можете что-то рассказать про него?
  - Только то, что слыхал от инструкторов - то есть, ничего практически. Если их не трогать - не представляют опасности.
  - А если трогать?
  - Я ненавидел своих инструкторов, но не сомневался в их компетентности, и потому не трогал. Могу только добавить, что за месяц в зоне частенько приходилось находиться в руинах и зданиях, где такое росло на стене вместо плесени. Насколько могу судить, это никак мне не повредило. Еще одно - я вот вспомнил, что видел вот такие кристаллы, желтовато-зеленые, только на каких-либо человеческих постройках. Обычно - внутри или снаружи на стенах домов. Пару раз - на каменной стене канализационного тоннеля. - Я чуть задумался и добавил: - и еще я не видел их ни на полу, ни на потолке. Только на вертикальных стенах. А где вы это взяли?
  - В банковской ячейке, - сказал Матесон. - Хранилось там, замотанное в полиэтилен, в металлической коробочке.
  Я нахмурился:
  - Погодите... Так одержимый приходил за кристаллом?
  - Хороший вопрос, Александер. Неясность вносит тот факт, что одержимый раскурочил большинство ячеек, но примерно треть их осталась нетронутой, включая эту. Поскольку он не вскрывал ячейки, а просто полосовал интерьер своим психоклинком...
  - Эфирной струной.
  - Простите?
  - То, чем одержимые рассекают людей и предметы, выглядит как длинная гибкая струна из эфира. Так оно выглядит. Ну да неважно, продолжайте.
  Матесон поправил на носу очки.
   -Хм... Ну, одержимый резал банковские шкафы просто так, бесцельно. Многие вещи остались нетронутыми, несмотря на вскрытие ячеек, где они хранились. Шкаф, где лежал кристалл, пострадал меньше других. Потому мы не уверены, что одержимый вообще что-то искал.
  - Думаю, вам стоит поискать арендатора ячейки.
  - Ищем, с того самого дня. Но человек, на кого она была арендована - девяностолетний старик, не выходящий из дома уже много лет и потерявший документы, как выяснилось. Так что тут пока без особого прогресса.
  - Жаль, - вздохнул я. - Держите меня в курсе по возможности.
  - Конечно. Но это еще не все. Вы там случайно не завтракали только что?
  - Не успел, а что?
  - Покажу вам фотографии вскрытия трупа.
  - Валяйте.
  Он что-то понажимал на своем терминале, и у меня на экране появилась четкая фотография крупным планом. Труп одержимого внутри оказался практически обычным, если бы не одно 'но': вместо правого легкого - целый кластер красноватых кристаллов, расколотый надвое.
  - Так вот что там издало хрустящий звук, когда я ему ребра рассек, - хмыкнул я.
  - Ага. Приходилось такое видеть?
  - Не-а. Они если и отращивают такие кристаллы - то из кожи.
  Матесон кивнул:
  - Это да. Вот только теперь у нас новый экземпляр. Ладно, что ж поделать, отправляем в один секретный НИИ - может, они чего нового откроют.
  Он попрощался и отключился, а я лег досыпать, мысленно отметив, что одержимые и культисты, видимо, меняют не только свой способ действий.
  
  ***
  
  Примерно неделю я маялся скукой и наслаждался тишиной. Тренировки шли своим чередом, и мои курсанты на собственном опыте познали смысл поговорки, распространенной в спецучебках СТО: 'Последний легкий день был вчера'.
  Доктор Толоконникова предоставила мне отчет, согласно которому часть курсантов потеряла в весе. Как я и предполагал, это оказались 'платники': нормальным курсантам, которые до этого учились в весьма крутых школах, терять оказалось нечего по причине отсутствия жира в организме.
  За эту неделю я, как следует поразмыслив, решил разделить весь отряд на два отделения - 'синих' и 'красных'. В 'синие' вошли двадцать пять сильнейших курсантов, и я даже не удивился, когда своим старостой они избрали Аристарха. Остальные вошли в 'красное' отделение - все восемнадцать 'платников' и еще шесть самых слабых из обычных курсантов, включая Таю Бурах. Таким образом, среди 'платников' теперь есть и сильные парни, так что деление на нормальных и слабаков уже не так очевидно, кроме того, можно дифференцировать нагрузки.
  Главной причиной разделения стало некоторое мое переосмысление методики: я не буду отсеивать слабых, ведь, справедливости ради, когда я сам поступал в спецучебку, то был еще слабее этих. Потому пусть и они получат свой шанс... если смогут.
  Потому что отсеивать я все-таки буду. Но не тех, кто недостаточно силен телом, а тех, кто слаб духом.
  В конце первой недели я сверился со своими записями и пришел к выводу, что прогресс есть у всех, но явно не фонтан. Что хуже - курсанты стали угрюмее, даже весельчаки-оптимисты. Ничего удивительного: шутки тоже требуют сил, а инструктора постарались, чтобы их не осталось совсем.
  Ладно, пора показать, почем кило лиха.
  В казарме установили динамики, запускавшие сигнал побудки каждые пять минут, и на следующее утреннее построение у курсантов был несколько безумный вид.
  - Сэр, вам не кажется, что это перебор? - задал риторический вопрос курсант по имени Ковалевски, входящий в 'синее' отделение.
  - А что не так? - удивился я.
  - Мы так неврастениками станем. Я уже молчу, что после этой бешеной ночки сил нету вовсе.
  - Ну это как раз не проблема. Все желающие могут обратиться в медпункт, там госпожа Толоконникова с радостью выпишет путевку на курорт.
  - Простите?
  - Мы можем поступить так: истязание сиреной прекратится, если кто-нибудь один из вас сдастся и покинет училище. Ну же, леди и джентльмены! Один уходит - остальные спят спокойно. Ну или как минимум без сирены. Смелее же! Всего один шаг вперед и пара слов - 'с меня хватит' - и муки закончатся. - Я прошелся вдоль строя, который следил за мной мрачными взглядами, полными затаенной ненависти, и улыбнулся: - желающих нет, да? Понимаю, признать себя слабаком перед всем строем... Можно в любой момент улучить миг, когда никто не смотрит, забежать ко мне в кабинет, сказать, что с вас хватит - и быстренько драпануть отсюда домой, к маме с папой. В этом нет ничего постыдного, на самом деле, просто быть истребителем - не для всех. Тут недостаточно быть лучшим - нужно быть особенным. Исключительным. Если вы не чувствуете себя особенными - значит, не тяните кота за хвост. Все равно не дойдете до выпуска.
  - Сэр, в чем логика? - желчно спросил Варински, тот самый курсант, который отжимался в первый день. - Вначале вы говорите, что умышленно сожгли за нами мосты, чтоб мы не могли бросить учебку. Теперь сами предлагаете ее бросить!
  Я остановился напротив него.
  - Очень рациональный вопрос, курсант. Логичный. Закономерный. Хотя очень простой. Если человек не прошел через 'кошмарилку' - он в любой момент может вернуться к прошлой жизни, обратно в то училище, откуда пришел. И это даже не будет значить, что он слабак: оценил, взвесил, прикинул свои силы и сложность задачи, а затем просто вывел коэффициент трудозатрат на перспективы и понял, что при меньших перспективах в том же спецназе сделать карьеру там несоизмеримо проще. То есть, это не признак слабости - это признак рационального мышления. Не сожги я за вами мосты - вы все уже ушли бы, может быть, кроме наиболее амбициозных, если не сейчас - то в ближайшем будущем. Но я сжег. И вот теперь, когда вы лишились ценного дара в надежде обрести нечто большее, уйти и потерять все - значит быть слабаком. А в нашем деле слабаки непригодны: не протянут они долго. И ладно бы сами погибли: из-за одного может погибнуть весь отряд.
  - Сэр, - сказал Аристарх, - а при чем тут отряды? Мы сюда пришли за тем, чтобы стать такими, как вы. Чтобы с поганью один на один драться, разве нет?
  Я вздохнул:
  - Если ты способен победить одержимого один на один - это не значит, что ты должен драться с ним в одиночку, если есть кого позвать в подмогу. Если ты способен победить одержимого в рукопашном бою - это не значит, что ты должен делать так, имея более эффективное оружие. На той зачистке мне просто пришлось выпендриться из-за германского журналиста. Я и раньше убивал одержимых в ближнем бою - но, опять же, не потому, что мне так хотелось, а потому, что в моем 'кишкодере' больше не было патронов. Одного из них я вообще зарубил прямо в толпе его чудищ - но не потому, что хотел себе нервишки пощекотать, а потому что он был сильнее меня, справиться с ним иначе, кроме как выкинув неожиданный и смертельно опасный номер, я просто не мог. Мы с вами собрались тут для того, чтобы подготовить из вас эффективных истребителей. Подчеркиваю - эффективных, а не эффектных. Если вы мечтаете красиво рубить погань перед камерами, как это я сделал - бегом валите отсюда, вы стопроцентные покойники, хоть и не знаете об этом... Да, и еще одно. Насчет сирены. Чтоб вы знали - мои окна напротив вашей казармы. Этой ночью я проснулся столько же раз, сколько и вы - как видите, выспаться мне это не помешало. В Зоне я просыпался от каждого шороха - там трудно было. Проснулся - надо проверить, что шумело, нет ли врага поблизости. Всегда на взводе. А тут... Ну завыла сирена - перевернулся на другой бок и заснул спокойно.
  - Ага... До следующей сирены.
  - Если для вас сирена стала проблемой - то что говорить за одержимых в таком случае? Привыкайте, что вам придется выполнять задачи в условиях, когда против вас абсолютно все.
  В обед появились хорошие новости: курсант, угодивший в психушку после 'кошмарилки', пришел в норму, доктора заверили, что его психика вполне стабильна и поставили ему 'годен'. Что ж, посмотрим, выдержит ли его психика ночную сирену.
  
  ***
  
  На следующий день, как только я встал с кровати, зазвонил телефон.
  - Алло?
  - Доброго денька, - послышался в трубке неторопливый голос. - Меня зовут Вильгельм Потоцкий, а вы, я полагаю, Терновский, да?
  - Угу. Чему обязан вашим звонком?
  - Я насчет 'кишкодеров' звоню.
  - Вы нашли способ их закупить?
  - Закупить? Нет, я не торговец, я промышленник. Владелец второго по мощности предприятия, выпускающего стрелковое вооружение. Концерн 'ППТ'.
  Хм, 'ППТ'... Интересно, интересно...
  - И что там с 'кишкодерами'?
  - Вы говорили министру Сабурову, что в рейховских 'Стахльверках' многое принесено в жертву снижению себестоимости. Вот я и интересуюсь, как их, по-вашему, можно улучшить?
  - Вроде граф говорил, что на свое производство пока нет финансов? - уточнил я.
  - Да, я знаю... Ну, деньги такое дело, сегодня нету, завтра есть, а порой и наоборот... Как говорится в нашей рекламе, выбирайте 'ППТ': если вам нечем платить охранникам - они уйдут, а наш ствол, однажды купленный, останется с вами до гроба! - собеседник хохотнул своей не очень смешной шутке и вернулся в конструктивное русло беседы: - в общем, деньги деньгами, но я бы не стал вторым оружейником всего Северного Альянса, если б не любил свое ремесло.
  - Хм... Вы предлагаете мне приехать к вам с моим 'кишкодером'? Чертежи снять, все такое? В принципе, если это недалеко и пришлете машину...
  - Да это ни к чему, у меня свой 'кишкодер' есть. Даже два - первая модель тоже. В моей коллекции, хе-хе, есть почти все стреляющее, от Урала и до Пиреней, как вы сказали. Я просто пришлю к вам инженера, и вы ему растолкуете, как можно улучшить его... под ваши задачи и специфику применения.
  Хм... Итак, Потоцкий знает о том, что говорится в кабинете министра обороны. Видимо, накоротке с ним.
  - Замечательно, присылайте.
  Мы пожелали друг другу хорошего дня, Потоцкий отключился, а я позвонил Арнстрему и предупредил о визите инженера из 'ППТ'.
  Инженер приехал к обеду на служебном автомобиле с логотипом концерна 'ППТ' на борту. Вопреки моим ожиданиям, из салона выбрался дебелый парень лет тридцати, в очках, правда, но во всем остальном он совсем никак не походил на яйцеголового изобретателя.
  - Здравствуйте, мне нужно к начальнику, - сказал он, - я из 'ППК'.
  - Здравствуйте, это я и есть, - улыбнулся я.
  - М-м-м... Я себе вас постарше представлял.
  Я улыбаюсь в ответ:
  - Взаимно. Я ожидал яйцеголового задохлика.
  Рукопожатие у него оказалось предсказуемо крепким.
  - Проголодались с дороги?
  - Есть такое дело.
  Я отвел его в столовую, заодно и сам пообедал в хорошей компании.
  Инженера звали Рихард, и родом он происходил из рабочих. Мать - куховарка на вспомогательном заводе 'ППТ', отец всю жизнь проработал там же, в цехе по обработке металла, вначале рабочим, потом мастером. Рихард поначалу пошел по стопам отца, затем способного парня заметили, так он оказался в университете, обучение оплатил концерн. В итоге Рихард попал в инженерно-технический отдел, откуда его вскоре перевели в конструкторский.
  После обеда я пригласил его в комнату совещаний и принес из своего кабинета 'кишкодер'.
  - Что ж, Рихард, приступим. Итак, первый критический недостаток второй модели - ее ствол. А точнее, тот факт, что он служит также для крепления клинка, и при сильном ударе банально гнется.
  Инженер удивленно приподнял брови:
  - Серьезно? В них используется ствол от тяжелого пулемета, принятого на вооружение Рейха, и...
  - Обточенный ствол, Рихард, обточенный. Причем для облегчения веса не только ребра жесткости стачиваются, но и сам ствол делается тоньше. Перед вами - 'кишкодер', который раньше был у моего товарища, но я взял его, когда остался в Зоне, в качестве запасного. А 'мой' сейчас лежит там, в серой пыли, потому что я его согнул. И я сейчас жив только потому, что у меня в схроне лежал запасной и сам схрон был близко.
  - Да уж, - понимающе кивнул Рихард. - Конструкция не была рассчитана на вашу силу удара...
  - А моя сила тут ни при чем. Я так понимаю, имя Радовида Радонича вам ничего не говорит?
  - Нет. Кто это?
  - Сербский солдат, печально известный тем, что сумел 'кишкодером' отбиться от экземпляра Порчи весом в полторы тонны. Его 'кишкодер' был заряжен фугасными зарядами, стрелять в упор означало самоубийство. Радонич сумел разделать громадную тушу, подрубив ей ноги и отбившись от щупалец, но через десять секунд после этого подвига он погиб, выстрелив в другую тварь. Фугасный заряд взорвался в погнутом стволе. Прошу заметить: Радонич даже не был эстэошником, просто обычный солдат крупного телосложения, чьи силы умножила безысходность.
  Рихард кивнул и провел пальцем по клинку:
  - Понятно, конструкцию надо как-то укреплять... Кстати, гляжу, что сталь клинка... так себе. Штамповка, а закалка у штамповки наверняка посредственная.
  - И плевать. Статистически, боец СТО применяет 'кишкодер' или любое другое оружие со штыком в рукопашной схватке не более одного раза в жизни, даже если сумел выжить после этого. Аэций Красс был первым в истории СТО, кто вступал в рукопашный бой не раз, а именно - аж три. Я - второй такой 'уникум'. Потому главное требование заключается в том, чтобы после удара клинком боец мог продолжить стрелять. А качество клинка - как раз то, что можно принести в жертву стоимости, тем более что, опять же, в ближнем бою применяется всего один 'кишкодер' из шести. Так что укреплять ударную ось надо, и было бы здорово, если бы эта самая ось для ствола являлась кожухом, а ствол проходил бы внутри и таким образом оставался неповрежденным при незначительной деформации кожуха. Сам ствол для этого можно сделать даже тоньше, чем он есть, при условии качественного материала.
  Инженер сделал себе какие-то пометки в блокноте и сказал:
  - Только есть одна деталь. Когда ствол служит 'древком' алебарды, мы получаем две детали - 'древко' и ствол - за одну массу. Если сделать высокопрочный кожух с клинком отдельно - масса неизбежно возрастет, а тонкостенный ствол скажется на точности при многократной стрельбе из-за теплового расширения.
  Я пожал плечами:
  - И плевать, это же гладкоствол, предназначенный для ближнего боя. У меня нет претензий к точности, я даже готов допустить, что она еще немного снизится. Один раз в жизни я стрелял более чем на сто метров - оперенным подкалиберным. Все остальные мои одержимые убиты менее чем со ста метров. А вообще стрельба на сто и более обычно ведется разрывными боеприпасами. Опять же, я бы не возражал, если бы 'кишкодер' стал точнее и дальнобойнее, но только при условии, что эта точность возьмется 'из воздуха', так сказать, платить за нее весом или надежностью нельзя. И то, учтите специфику применения: старый, опытный одержимый сам под выстрел не подставится. Они прячутся и используют укрытия, а атакуют только когда имеют какое-либо преимущество, чтобы такого пристрелить - надо его загнать в угол, что подразумевает стрельбу на очень коротких дистанциях, зачастую. Стрельба на сто и далее - она по Порче всегда, а когда ты палишь в тушу порядка пятисот кило и вплоть до пары тонн - ну, там хрен промажешь...
  - Понятно, - сказал Рихард. - Что еще?
  - Материалы. На них рейховские оружейники сэкономили. Вместо дорогих высокопрочных и труднообрабатываемых сплавов используется обычная сталь, пусть и хорошая, а из-за этого общий вес - ну вот такой, какой имеем. На самом деле, к весу нет особых претензий, потому что будь 'кишкодер' легче, чем он есть - стрельба мощными боеприпасами стала бы затруднена. Но именно из-за экономии веса пошли на крепление клинка к стволу, а в итоге - получилось, что получилось. Чтобы сделать нормальное крепление - надо выиграть вес где-то в другом месте.
  Рихард чуть подумал, глядя на оружие, затем взял его в руки и пару раз приложил к плечу.
  - В принципе, это реально, но вылезает другая проблема: утяжеление передней части и облегчение задней сместит баланс вперед.
  Я кивнул:
  - Да, но это не проблема даже для меня. Будет немного труднее целиться без упора, но снизится подброс ствола, заодно и выигрыш в силе удара. Переучусь без проблем, а те, которые не пользовались 'кишкодером' раньше - тем и переучиваться не надо. Ну и последний недостаток - пожалуй, малое число зарядов. Если увеличить магазин - он станет слишком громоздким. Вот если бы под стволом пустить трубчатый несъемный магазин на три-четыре патрона, как у дробовиков, и чтобы из него патроны подавались, если съемный опустел - было бы здорово. Впрочем, это увеличит массу, опять же... Ну это такое, размечтался. Кто хочет иметь оружие семидесятого калибра - должен смириться с тем, что много восемнадцатимиллиметровых зарядов в магазин не всунуть... Как вариант - можно сделать магазины увеличенного объема в качестве альтернативных, чтоб не шесть, а восемь-девять патронов. Если предстоит много стрелять - шестизарядный меняется на увеличенный.
  Мы с Рихардом еще обсудили кое-какие моменты с эксплуатацией, а затем он попрощался и уехал. Ну, погладим, что из этого выйдет.
  Вечером по радио передали штормовое предупреждение.
  Очень вовремя.
  
  ***
  
  В час ночи, когда за окнами уже вовсю гремел гром и хлестал дождь, я в полном бронекостюме и каске ворвался в казарму, где без задних ног дрыхли уставшие курсанты, и врубил сирену.
  - Учебная тревога! Подъем и стосекундная готовность!
  Они вскочили, как ошпаренные, и принялись одеваться, вполголоса поминая кто что горазд.
  Для нового испытания я выбрал марш-бросок через полигон к реке. Дождь к этому времени уже хлестал вовсю. Темень, разрываемая сполохами молний, завывания ветра и холодный шквал - отличная погодка. В Зоне мне сильно не хватало шквалов и гроз.
  Десять километров в полной экипировке, хоть и без оружия и боеприпасов - тот еще забег. Сами по себе пробежки на длинные дистанции для подразделений вроде СТО не очень нужны: обычно СТО вступает в бой либо на своих позициях, если это Край, либо приезжает на зачистку на транспорте, а затем побеждает или погибает за короткий промежуток времени. Тем не менее, для рейда в зону вроде того, в котором прославились я и мои бывшие парни, выносливость оказалась жизненно важной.
  А кроме того, у меня ведь прицел не на физическую подготовку.
  Моя первостепенная задача - отсеять морально слабых, чтобы не тратить на них время. И заодно вселить в оставшихся веру в свою исключительность.
  И вот мы шпарим по полю к лесу, а за лесом - река. Я бегу в такой же экипировке, как и все: во-первых, чтобы быть эталоном, живым примером, на который надо равняться. Во-вторых, мне и самому есть куда стремиться: во время 'сафари' я много раз едва не сложил голову, а самые достойные противники от меня ушли. Такова обратная сторона моего рекорда.
  Однажды я вернусь туда, чтобы продолжать начатое - и вернусь куда более сильным, чем был.
  Спотыкаясь, поскальзываясь, падая и вновь поднимаясь, мы пересекли размокшее, превратившееся в кашу поле. Впереди - еще около пяти километров леса. Ветки хлещут по забралу шлема, деревья в окулярах прибора ночного видения кажутся причудливыми монстрами, спугнутые зайцы разбегаются во все стороны.
  Мы сделали короткий привал, и я воспользовался паузой, чтобы посмотреть, кто держится хорошо, а кто сдает. Оказалось - хорошо держатся единицы. Леонид и Ярин - те самые два феномена, умудрившихся набрать более тысячи баллов при отборе - подустали, кто чуть послабее - те устали явно больше, а вот с 'платниками' беда: кто просто упал, кто сидит у дерева. Глазами я отыскал Арлин: едва дышит.
  Впрочем, минуту спустя именно она оказалась единственной, кто умудрился пошутить:
  - Ребята, а помните те замечательные времена, когда по сирене мы только просыпались, но никуда не бежали в грозу в полной выкладке?
  - И не говори, - отозвался Аристарх.
  Я ухмыльнулся: 'последний легкий день был вчера', гласит присказка, бытующая в учебках СТО Аркадии. Мои курсанты будут постигать ее смысл до самого последнего дня подготовки.
  А потом мы побежали дальше через лес. Когда впереди показались лунные блики на воде, устал уже даже я, за остальных и говорить нечего. Впрочем, они еще не знают, что самое страшное только начинается.
  Место один из инструкторов разведал заранее: неглубокий 'залив' с каменистым дном. Я забежал в воду и побрел дальше, пока не погрузился почти по шею, затем оглянулся. Оказалось, за мной без промедлений последовала большая часть курсантов.
  - Вам что, особое приглашение нужно? - крикнул я остальным. - В воду по шею!
  - Проклятье, - пробормотал Варински, забредая в реку.
  - Что такое, курсант? Водичка холодная?
  - Не то слово!
  - Ну, ты же в любой момент можешь это прекратить.
  И вот мы стоим в воде. В очень холодной воде. Сквозь шум дождя по реке начинают пробиваться звуки клацающих зубов.
  - А долго мы так стоять будем? - спросил Аристарх.
  - Пока условный противник не прекратит поиски и не уйдет.
  - Знаете, сэр, я бы предпочел драться, а не в речке мокнуть...
  Я снова ухмыльнулся:
  - Есть только одна проблема: оружие осталось в казарме, так что вести условный бой тебе нечем. Но ты можешь сгонять за ним на базу и вернуться.
  - Нет, не побегу... Будет слишком большой соблазн застрелиться нахрен.
  Повисло молчание, нарушаемое только шумом дождя и клацающими челюстями.
  - Парни, х-х-хотите загадку? - спросил, стуча зубами, Рони Кайсан, весельчак и душа компании.
  - Ну давай, - ответила ему Тая Бурах.
  - Т-ты негров в-в-видела?
  - Только на фотографиях.
  - У них черная кожа, но белые зубы и белки глаз. А теперь угадай, что у них серое?
  Несколько человек предложили свои варианты, вульгарные или не очень.
  - В-все неправильно.
  - Ну и что же у них серое?
  - Хозяева.
  Послышался смех.
  - Кстати, сэр, раз уж зашла речь о драках, - дрожа от холода, сказал Сато Ярыгин, лидер отряда 'красных', сам тоже из сильных курсантов, - что насчет особых способностей?
  - А что насчет них? - спросил я.
  - Мы не учимся ничему особенному. Только очень жесткая физа. В школах спецназа, кроме физподготовки, много чего преподают. Обучают магии, которую мы можем осилить... ну, могли раньше... А у нас тут - все физа да физа. Ни теории, ни огневой подготовки, ни тактики, ни особых способностей - сплошная физа и ничего больше. Признаться, у нас тут возникла жуткая гипотеза...
  - Ну-ка, ну-ка?
  - У некоторых из нас возникло подозрение, что тут идет банальный распил казенных денег, а мы здесь просто как прикрытие.
  Вот это поворот! Впрочем, я моментально понял, что с 'их' стороны такая точка зрения не имеет явных слабых мест.
  - А что, министр Сабуров такими делишками грешит? - ухмыльнулся я.
  - Вообще-то, нет, - стуча зубами, ответил Сато, - но нынешняя подготовка ставит в тупик всех, кто раньше учился в серьезных училищах.
  - Ну так я тебя оттуда выведу. Все люди делятся на две категории: на тех, кто седеет при встрече с Порчей, и тех, которые в состоянии драться с потусторонними приблудами на равных. Шучу, в некоторой степени, но суть понятна, да? Так вот, мне известен только один способ собрать лучшую в мире команду зачистки: сломать и выдавить из нее тех, кто недостаточно силен духом и телом. Ты думал - сдал тесты и все, ты на борту? Да вот хрен там. Отбор продолжается.
  Мы проторчали в воде полчаса, хотя голоса недовольства начали звучать уже через пять минут. Даже я потихоньку начал замерзать.
  - В общем, дела такие: нам тут сидеть еще полтора часа, - крикнул я. - Но все может закончиться быстрее, если кто-то один сдастся и покинет учебку. Давай, кто тут у нас самый слабый, вылезай и иди домой, потому что впереди тебя ждет все то же самое, только хуже, хуже и хуже.
  И тут кто-то в темноте запел похабную песенку про пастушку, у которой было три груди, и ее дела сердечные с кузнецом, у которого было только две руки. Вскоре одинокого певца поддержал еще один голос с порой клацающими от холода зубами, а затем запели почти все, кто знал слова.
  Стоя по шею в холодной воде, я слушал, как поют мои курсанты, и думал о том, что раз у них хватает духа петь, то с ними, может быть, получится...
  ...И что гайки надо прикрутить.
  К рассвету мы вернулись на базу - а к обеду половина курсантов выбыла из строя, кто с жаром, кто с простудой, кто с воспалением легких. Доктор Толоконникова высказала мне много нелицеприятных вещей на этот счет, но я остался доволен ночным купанием: никто не сломался. То ли курсанты сильны, то ли я плохо стараюсь...
  - Не беспокойтесь, доктор, - ответил я, - что нас не убивает - то делает сильнее!
  - Кастрированный кот с вами бы не согласился! - отрезала она.
  Так или иначе, но мне не осталось ничего другого, как сделать выходной. Все равно целитель, которого нам прислали из столицы, за день не справится.
  Надо будет придумать что-то более изнурительное, но менее вредное для здоровья.
  
  ***
  
  Дни шли за днями, складываясь в месяц, потом второй.
  Мои курсанты проявили неожиданную для меня стойкость: физическими нагрузками и почти полным отсутствием выходных мне не удалось сломать никого из них, потому я устроил неделю рукопашных боев. Минимальная защита головы и паха, капы в зубы, жесткие перчатки - и вперед. Рукопашный бой утром, в обед и вечером.
  Прогресс кое-какой тоже наметился: колоссальный разрыв между 'платниками' и обычными курсантами сократился.
  Пресса и СМИ про нас на какое-то время забыли, чему я был только рад, но моим постоянным спутником стала скука. В общем-то, все, что мне оставалось - тренировать курсантов и самого себя, изучать материалы по своему профилю и отслеживать новые тенденции.
  Несколько раз за эти два месяца произошли террористические акты культистов, но на периферии, в столице и окрестностях все оставалось как обычно. Оно и неудивительно: именно там СБ работает активнее всего.
  Какое-то развлечение случилось один раз, когда километрах в пятидесяти объявился довольно старый одержимый, нападающий только ночью и стремительно отступающий в дремучий лес.
  Мне это сообщил лично министр по телефону.
  - Хороший повод быть на слуху, - сказал он, - и теперь не надо уже изгаляться с рукопашной схваткой. Просто будьте тем, кто его прикончит - и отлично.
  - Угу. Только напоминаю: у меня всего четыре патрона. В этот раз так и быть, поеду, но перед тем, как звонить мне в следующий раз, позаботьтесь достать боеприпасов к моему 'кишкодеру'.
   Когда я прибыл на место, то узнал, что полчаса назад одержимый наткнулся на один из взводов спецназа, рыскающих по лесу. Спецназовцы отбили нападение, потеряв шесть человек, и ранили тварь, так что мне осталось только пойти по кровавому следу.
  Вскоре я настиг одержимого, а вернее - нашел. Тварь, в которой уже не осталось почти ничего человеческого, зато прибавилось две собачьи головы на концах щупалец, лежала на небольшой полянке на последнем издыхании. Десятки пулевых ран, пара оторванных наполовину конечностей - тот еще видок.
  Я немного поколебался: потратить патрон или потом отчищать клинок 'кишкодера'? В итоге решил, что патроны тратить без крайней нужды не стоит, и добил, отрубив голову, щупальца и конечности: даже если одержимый припрятал запасной мозг внутри изрешеченного тела, без конечностей он все равно уже не опасен.
  К тому времени, как мы вернулись из леса - я с 'кишкодером' на плече и группа из специального отдела, несущая мешок с останками - уже собралась большая группа журналистов и репортеров, узнавших о том, что опасности больше нет.
  Меня сразу окружили плотным кольцом микрофонов, посыпались вопросы.
  - Чем галдеть, лучше почтите минутой молчания парней из спецназа, которые убили эту тварь. Когда я ее отыскал, оно уже и так почти издохло от ран, полученных в бою с взводом спецназа, так что мне не пришлось даже драться, я ее только порубил в целях обеспечения безопасности, ну так, чтобы наверняка, хотя держу пари, что одержимый все равно уже не смог бы оправиться: его слишком уж хорошо обработали. Так что в данном случае герои - те парни, которые фактически сделали дело, хоть и заплатили дорогую цену за вашу безопасность.
  После этого я оставил свою заместительницу Скарлетт давать интервью, а сам пошел к машине.
  Это происшествие вызвало определенный всплеск интереса к моей персоне и моей спецшколе, меня снова начали обсуждать в газетах и ток-шоу. Ушлые типчики подметили, что второй мой 'выход' не сопровождался никакой показухой, однако, вопреки опасениям, никаких негативных последствий это не повлекло. Кто-то предположил, что во второй раз все увидели 'настоящего' меня, без показухи и прочего, а первый раз было целое шоу, потому что мне требовалось заявить о себе громко. И к этому все внезапно отнеслись с пониманием, возможно потому, что я не стал присваивать себе чужие заслуги.
  Как-то раз утром Скарлетт сообщила мне, что будет кое-какое мероприятие у короля, и я в списке персон, чье присутствие обязательно, желательно в парадной форме.
  Ладно, в парадной так в парадной.
  
  ***
  
  На следующий день к назначенному времени я оделся в парадную форму и по внутреннему телефону позвонил Скарлетт.
  - Ну что, поехали?
  - Меня в списке приглашенных нет, - ответила она. - Может, ты сам возьмешь машину и поедешь? Ты же умеешь водить?
  - Только броневик.
  Скарлетт хихикнула:
  - А машина - то же самое, только проще.
  - Ну не скажи. Когда ты на броневике - тебе необязательно огибать препятствия и другие транспортные средства, во-первых. Во-вторых, нас учили водить только в условиях, когда все регулировщики и полицейские либо убежали, либо умерли, а если ты видишь живого регулировщика - то это одержимый и его надо переехать.
  Так что на мероприятие мы поехали вместе.
  Оно, как оказалось, проходит снова в королевском дворце. Мы отметились на контрольно-пропускном пункте и прошли внутрь. Тот же самый зал, где я познакомился с Арлин, те же столики с такими же закусками и вкусняшками. Фуршет как фуршет, только не очень многолюдный: человек сто. Люди в форме, в костюмах, есть дамы - преимущественно в вечерних платьях, хотя я заметил и пару в форме. Хм. Ну и два-три человека с фотоаппаратами и камерами.
   - Так что тут должно быть-то? - спросил я.
  Скарлетт пожала плечами:
  - Без понятия. Министр позвонил и сообщил, но без деталей.
  Мы устроились у окна и принялись за вкусняшки: у нас на базе, конечно, повара что надо, но тем, которые готовят в королевском дворце, все-таки не ровня.
  Впрочем, долго чревоугодничать нам не дали: мягкий женский голос из громкоговорителя внутреннего оповещения пригласил госте во внутренний двор. Как раз в этот момент через зал в том направлении прошел король с несколькими спутниками, среди которых я заметил графа Сабурова. Присутствующие, поприветствовав монарха, потянулись следом.
  Идя в самом хвосте, я мысленно отметил, что охраны вокруг не видно. В принципе, будь я убийцей - имел бы хорошие шансы добраться до него. С другой стороны, добраться до короля - полдела, потому что он не пятый, не то шестой уровень, да и большинство дворян - тоже маги, как и в любой стране мира. Во дворец кого попало не пускают, на КПП 'рамки' я не видел, но она там наверняка есть, скорее всего, под декоративными стенными панелями. Если в обитель монарха вхожи только благонадежные - ну, охране не обязательно маячить на каждом шагу, да и среди присутствующих наверняка есть несколько тайных агентов охранки.
  Во внутреннем дворе, сразу у двери, стоял какой-то толстяк в хорошем фраке и приветствовал всех входящих, словно своих собственных гостей. С кем-то перекинулся шуткой, какой-то даме комплимент отпустил, у кого-то осведомился, как здоровье жены - понятно, тут он знает всех или большинство. Видимо, случайных людей здесь нет, и сам толстяк как-то связан с мероприятием...
  И тут дошла очередь и до меня.
  - А, ну вот и вы, - улыбнулся мне толстяк.
  - Прошу прощения, - вежливо сказал я, - не имею счастья знать вас в лицо.
  - Это поправимо. Я Потоцкий, помните?
  - 'ППТ'? Естественно, помню.
  - Ну вот. Пожалуйте сюда, для вас, так сказать, место в первом ряду.
  Посреди дворика я увидел несколько столов, треножники с видеокамерами, громадный экран два на три метра и несколько странных стеклянных кубов сбоку.
  Как только вся толпа расположилась перед всей этой экспозицией, причем я оказался перед центральным столом, а по соседству со мной - король, министр и их спутники, Потоцкий встал рядом со столом и включил прикрепленный к нагрудному карману микрофон. Его лицо появилось крупным планом на экране, чтоб было видно и тем, кто стоит позади.
  - Ваше величество, дамы и господа! Рад видеть вас всех на моей маленькой презентации! Не буду тянуть кота за хвост и просто представлю вашему вниманию одно изделие, идею которого мне подкинул кое-кто, здесь присутствующий... Итак, узрите же!
  Он театральным жестом сдернул с того, что находилось на столе, покрывало, и я увидел специальную подставку, на которой покоилось нечто невиданное и в то же время до боли знакомое.
  Вороненая сталь, довольно изящные очертания, характерный приклад скелетного типа - и еще более характерный штык-клинок, придающий винтовке сходство с алебардой. Выглядит как 'кишкодер' - только несколько элегантнее, что ли.
  - Перед вами - новый образец. Винтовка специального назначения, аналогичная состоящему на вооружении Содружества 'Стахльверку М2', прозванному 'кишкодером'. Спроектировано концерном 'ППТ' практически с нуля - с учетом опыта с 'той' стороны, специфики применения и пожеланий будущих пользователей... Я не стал ломать себе голову с названием и назвал это 'Потрошителем'. Ну-с, Александер, что скажете? Давайте, оцените как эксперт.
  Я шагнул к столу и взял 'потрошитель' в руки. Вес - примерно как у 'кишкодера'. Выглядит довольно солидно, в руках лежит хорошо. Клинок закреплен на кожухе, как я и хотел. Но стоило мне заглянуть внутрь, как я заметил, что калибр - явно не восемнадцать миллиметров.
  - Что-то меня калибр не впечатляет, - сказал я. - Видите ли, господин Потоцкий, у 'кишкодера' семидесятый калибр не от простой любви к толстым стволам... простите мою двусмысленность.
  - Знаю, - кивнул он. - Мы учли как характеристики 'кишкодера', так и задачи, для которых он создавался... Но не стали идти тем же путем. Итак, дамы и господа, конструктивно 'потрошитель' - самозарядная винтовка калибра четырнадцать с половиной миллиметров - тот же калибр, что и у самого тяжелого крупнокалиберного пулемета у нас на вооружении. А, уже по глазам Александера вижу, что он хочет сказать о недостаточной поражающей способности крупнокалиберных пулеметов...
  - Слабо сказано, - ответил я. - Одержимый - не человек, он может получить сквозную дыру от такого пулемета и не почувствовать.
  - Конечно же, мы учли это. В Рейхе проблему решили просто: путем увеличения калибра и мощности оружия, при этом очень многое было принесено в жертву: 'Стахльверк' крайне сложен в применении и требует высочайшего уровня подготовки бойца. Даже в аркадианских СТО, по словам Александера, далеко не каждый боец осваивает это оружие на должном уровне.
  Тут заговорил один из людей из свиты короля:
  - Простите, что перебиваю, граф, но вы меня немного запутали. Вообще-то, мощность крупнокалиберного пулемета не ниже, чем у семидесятого калибра или сверхмощного охотничьего штуцера-слонобоя. Или я ошибаюсь?
  Потоцкий кивнул:
  - Верно, но дело не только в самой мощности как таковой. Мощность крупнокалиберного пулемета используется для стрельбы на расстояния в два-три километра или для поражения легкобронированной техники. А 'кишкодер' сконструирован для того, чтобы всю свою мощь превратить в урон. Чтобы гарантированно вывести из строя цель, которая крайне устойчива к повреждениям. Главная разница - в боеприпасах. Как только что сказал Александер, обычные пулеметные пули недостаточно эффективны, особенно для ситуации, когда счет идет на доли секунды и только мгновенное уничтожение врага дает бойцу шанс выжить. 'Кишкодер' для этого использует картечь, свинцовые безоболочечные 'слонобои' огромной мощности, разрывные пули и даже фугасы - все то, что позволяет всадить в цель как можно больше разрушительной силы. Цена великолепной убойности - вес, отдача и трудность в использовании, а фугасные заряды представляют опасность и для самого бойца.
  Он взял со стола стакан с водой, глотнул, кашлянул и продолжил.
  - Мы же поставили перед собой более сложную и интересную цель: создать оружие, которое не будет уступать 'кишкодеру' в убойности и при этом превосходить его по многим параметрам. И без ложной скромности скажу: нам это удалось. 'Потрошитель' легче освоить - я сам из него стрельнул пару раз, хотя особым бойцом никогда не был и мои лучшие деньки давно миновали. Плечо еще побаливает, но я даже в больницу не попал. - Послышались смешки, Потоцкий тоже хохотнул своей шутке. - Он удобнее, точнее, дальнобойней, при этом столь же универсален, как 'кишкодер', и не менее эффективен. Как я уже сказал, главная разница - в боеприпасах. Потому мы как следует поработали не только над 'потрошителем', но и над тем, чем он стреляет. Без особенных патронов 'потрошитель' - просто мощная крупнокалиберная винтовка. Но с ними... Александер, вам понравится.
  С этими словами он сдернул покрывало со второго стола, и на нем я увидел витрину с целой кучей патронов.
  - Итак... Основной тип пуль - осколочный. Сердечник состоит из материалов с разной плотностью и прочностью, при попадании и проникновении в цель он сжимается, разламывается из-за перекосов нагрузки, разжимается - и получается огромное количество осколков, идущих внутри цели во все стороны. Как разрывная пуля, только без взрывчатого вещества. Есть два вида: один проникает в цель и разрывается глубоко внутри, он предназначен для стрельбы по большим тушам Порчи. Мы проверяли на свиных тушах: при выстреле в центр неважно с какой стороны - ни единого неповрежденного органа не остается. Второй - разрывается почти сразу после попадания, предназначен для стрельбы по целям человеческих габаритов. На одержимых мы не проверяли по причине отсутствия оных в нашем распоряжении - но я готов держать пари, что такое попадание не переживет даже одержимый. Александер, что скажете?
  - А что тут говорить - пробовать надо.
  - Обязательно, только чуть позже. Кстати, обратите внимание на маркировку: два зеленых пояска - по большим тушам, один - по одержимым. Второй тип пуль - экспансивно-бронебойный. Мягкая оболочка, расплющиваясь, делает огромную дыру, бронебойный сердечник из карбида вольфрама проникает глубоко в тушу. Универсальный боеприпас, скажем так. Третий тип - оперенный подкалиберный. Классика, так сказать. Достанет цель даже сквозь кирпичную стену. Четвертый тип - термитная пуля. После попадания в тушу раскаляется до трех тысяч градусов и поджаривает зверушку изнутри. И пятый - 'магнум'. Сверхскоростная легкая пуля чуть меньшего калибра, нежели калибр ствола, имеет всего два тонких ведущих пояска. При таком же импульсе отдачи, как у других патронов, имеет гораздо большую кинетическую энергию.
  - Звучит неплохо, - сказал я, - особенно интересно, как будет работать осколочный... Однако не могу не отметить, что отсутствие мало-мальски мощного фугасного боеприпаса, как и картечного, несколько... ограничивает тактическую универсальность.
  - Согласен, - кивнул Потоцкий, - потому сбоку на кожухе есть крепление для подствольного гранатомета, к которому имеется, среди прочего, штатный картечный патрон калибра тридцать миллиметров. Гранатомет снимается буквально за две секунды и не мешает применять клинок. Ну и само собой, что вся номенклатура обычных патронов для пулемета полностью подходит к 'потрошителю'. Дамы и господа, еще какие-нибудь вопросы?
  - Давайте уже стрелять, - сказал благообразный старичок, в котором я ни за что не распознал бы любителя оружия.
  - Ну, прежде чем стрелять, опробовать бы клинок, - заметил я.
  Потоцкий указал на припасенный кусок бревна:
  - Пробуйте. Просто к слову: мы соорудили приспособление, имитирующее человеческую руку, только в разы сильнее... Назвали его 'Радовидом', ага... Так вот, эта гидравлическая рука согнуть ствол не смогла. При совсем запредельной силе отломится либо кожух, ствол тогда останется целым, как как он внутри кожуха вывешен, либо клинок - его можно заменить в полевых условиях, он фиксируется тут и тут... Кстати, запасной клинок можно носить с собой как тесак, для этого нужна только съемная рукоятка. Все предусмотрено.
  Я взялся двумя руками за стержень скелетного приклада - удобно держать. Размахнулся и от души врезал по бревну, да так, что клинок вошел до половины. Если и слабее, чем тогда, когда я согнул свой 'кишкодер' - то не намного. Несколько человек в толпе зааплодировали.
  Тестовую стрельбу мы провели прямо во дворике: для этого там поставили пулеулавливатели и кубы из прозрачного баллистического геля, имеющего плотность и консистенцию человеческого тела. Всем присутствующим раздали наушники, я оттянул затвор и вложил осколочный - и понеслась.
  Первый же выстрел 'прочертил' внутри куба рисунок, похожий на одуванчик: пуля вошла в цель сантиметров на шестьдесят и разорвалась, осколки пошли в разные стороны, а самая крупная часть пули - еще немного вперед. При попадании в любое нормальное живое существо, включая лося, льва или носорога, летальный исход был бы обеспечен, либо мгновенный, либо очень быстрый. Порча... ну, она покрепче на рану будет.
  В целом, винтовка понравилась: удобная. Отдача мне, привыкшему к жестким 'пинкам' в плечо от 'кишкодера', показалась мягкой. К тому же благодаря меньшему калибру вместимость штатного магазина составила десять патронов, да и 'фирменная' возможность оттянуть затвор и быстро вложить в патронник патрон другого типа без замены магазина тоже на месте.
  Отстреляв с максимально возможной скоростью десять патронов, я пришел к выводу, что уменьшение калибра компенсируется меньшим подбросом ствола: легче контролировать отдачу, наводиться на цель после каждого выстрела получается быстрее - как итог, возрастает скорострельность. А особые патроны - ну, жизнь покажет. Хотя куб из баллистического геля после одиннадцати выстрелов превратился просто в прозрачное месиво.
  Помощники Потоцкого оперативно привезли на тележке новый куб - и в ход пошли патроны других типов. Специалисты концерна 'ППТ' постарались на славу: специальные пули показали одновременно и высокую проникающую способность, и отличные разрушающие свойства. Определенным исключением стали только осколочные пули: двухпоясковый при попадании в куб с человеческими габаритами проходил навылет и разлетался на осколки уже за целью, а однопоясковый при выстреле в большой куб превращал в месиво переднюю его часть. Впрочем, такая узкая специализация пуль с лихвой окупится при правильном применении.
  После тестового отстрела мне пришлось высказать свою оценку новому изделию.
  - Знаете, сэр... - сказал я Потоцкому, - у меня к 'кишкодеру' очень трепетное отношение. В давние времена, в учебке СТО, я получил четыре дня карцера за принципиальный отказ учиться стрелять из чего-то, кроме 'кишкодера'. Вначале я сказал, что все, кроме 'кишкодера' - дерьмо, и получил за это сутки карцера. На следующий день я это повторил и загремел уже на трое суток. Но я остался непреклонен, и инструктора решили, что лучше дать мне желаемое, чем угробить государственную собственность в карцере... Собственно, это я к тому, что ваше изделие... выглядит многообещающе, несмотря на мою приверженность к 'кишкодеру'. Но сможет ли 'потрошитель' подвинуть его с пьедестала лучшего оружия в мире или хотя бы пристроиться рядом - покажет практика. По боеприпасам - ваши оружейники проделали впечатляющую работу, но кое-какое упущение все-таки есть.
  - Какое?
  - Отсутствие картечного боеприпаса сводит все ваши труды на нет. У картечного заряда 'кишкодера' есть, помимо очевидных свойств, одно неочевидное: дробь, сохраняя убойность пули равной массы, не проходит навылет, а экстренные зачистки порой происходят в очень людных местах. Картечь дает шанс убить одержимого в толпе, не убив никого из тех бедолаг, кому не посчастливилось находиться рядом. Все ваши пули обладают высокой проникающей способностью, даже однопоясковая осколочная пуля имеет хорошие шансы на то, что ее осколки пройдут сквозь цель и поразят кого-то из гражданских. Нужен боеприпас, не уступающий картечи по убойности и при этом не проникающий сквозь цель. Проблема заключается в том, что даже если спилить носик у крупнокалиберной пули - при ее энергетике она все равно часто проходит навылет, а снизить энергетику без ущерба для убойности - та еще задача.
  - Очень уместное замечание. Мы поработаем над пулей под эти требования, - пообещал Потоцкий.
  Далее презентация перешла на вопросы стоимости. Новое оружие, как я и предполагал, оказалось недешевым, а стоимость специальных патронов - тем более. Один заслуженный генерал с кучей орденов заметил, что такие патроны могли бы улучшить эффективность армейских пулеметов на Рубеже, на что другой присутствующий, с виду чиновник-очкарик, моментально вслух произвел подсчеты: обычный патрон стоит два талера, а специальный - под восемьдесят. Даже если специальный патрон в ленте будет каждый десятый, стоимость боеприпасов, которые тратятся на Рубеже за год, увеличится примерно вчетверо.
  - Да уж, дорогущее удовольствие, - вздохнул старый вояка.
  - Вам оно ни к чему, честно говоря, - сказал ему очкастый. - Такие патроны нужны людям, которые дерутся с одержимыми на очень близких расстояниях. Вы там на Краю начинаете поливать свинцом с трех километров, не считая патронов, а если одержимый в десяти метрах от вас - второй выстрел уже считайте за счастье, там и первый не всегда удается сделать.
  - Верно, - добавил Сабуров, - а для вас будет и дешевле, и эффективнее просто докупить еще пулеметов и обычных патронов...
  - Согласен! - выпалил военный. - Граф, я ловлю вас на слове!
  - Все будет, генерал, - заверил его Потоцкий, - у 'ППТ' в этом году заказ от министерства на триста пулеметов, и еще триста бесплатных, а у 'Збройовки Славской' вообще заказ втрое выше квоты, насколько я знаю.
   Я улучил момент, подошел к министру Сабурову и негромко сказал:
  - Доброго денька, ваша светлость. Должен заметить, у вас тут интересные обычаи в плане разработки и презентации новых видов вооружения. Журналисты, куча зрителей...
  - Ну так Потоцкий - крупный экспортер. Так и так его продукция идет за рубеж большими партиями. В конце концов, это же винтовка, отнюдь не для войны с другими странами предназначенная, а не секретный новый танк...
  - Ясно. Что у нас по финансам? Нам нужно хотя бы двадцать пять винтовок на первое время.
  - Как я и говорил, могут быть трудности... Вы, вроде как, сами настояли на варианте без уступок дешевизне - 'потрошитель' втрое дороже 'кишкодера', который и сам по себе дорогой. Вдобавок, я через одно ведомство вышел на рейховцев, но у них поставки расписаны на полтора года вперед. Если мне удастся убедить кого надо - мы получим 'потрошители' по квоте, но не факт, что их будет много, и это случится не раньше следующего года. Видимо, пока придется готовить курсантов с упором на то, что есть на подчиненных мне складах.
  Тут сбоку появился из толпы, как чертик из табакерки, Потоцкий и негромко заметил:
  - Маленькая поправка, граф: 'потрошители' для своих будут по себестоимости на двадцать процентов дешевле. Вот этот образец - экспортный вариант, в нем многое - ручной труд. Стандартный вариант для нас будет сделан с применением штамповки и других методов удешевления...
  - Угу, и это возвращает нас к уровню 'кишкодера', - ответил я.
  - Вы не дослушали, Александер. Удешевление будет происходить исключительно за счет презентабельности, но не тактико-технических характеристик. То, что вы держали в руках, создавалось как произведение искусства, в рекламных целях, вы и сами можете видеть, что некоторые элементы имеют, скажем так, художественные формы, не обладающие практической ценностью. Стандартная модель будет наверняка не такой красивой - но ничуть не менее эффективной. Может быть, вы даже найдете некую микеланджеловскую красоту в простом угловатом дизайне. Ну, знаете, ничего лишнего.
  - Хорошо, если так.
  Потоцкий отправился что-то рассказывать группе людей, окруживших образец, а я повернулся к министру.
  - Еще одно дело, ваша светлость. Раньше было не до того, но теперь нам нужен некромант.
  - Для тренировок на мертвых 'мишенях'?
  - Точно.
  - Это проблематично. Некромантия в Сиберии под полным запретом.
  Я хмыкнул:
  - В Аркадии тоже, и что с того? На всю страну - четыре некроманта с лицензиями, специально для работы в спецучилищах. Тут не только практика на движущемся противнике, но и банальная работа против страха перед мертвечиной.
  Министр вздохнул.
  - Боюсь, тут все не так просто, как в Аркадии. Мало того, что сама некромантия под запретом - так еще и тот самый эдикт о правах и вольностях гарантирует каждому право на посмертный покой и достойное погребение. Любые манипуляции с трупом, не входящие в процесс погребения - криминальное преступление. Исключение всего одно: вскрытие для определения причин смерти, если есть подозрение в убийстве. Так что даже если король отменит запрет некромантии - эдикт отменить нельзя, и если вы где-то найдете некроманта - он все равно не сможет практиковать. Факт поднятия мертвеца - преступление само по себе, будь некромантия хоть сто раз разрешена.
  - Проклятье, да как у вас в медицинских университетах хирургов обучают с такими законами?!
  - Ну, тут есть обходной путь. Тело может быть использовано для научных или учебных целей, если покойник при жизни завещал свое тело науке или учреждению. Обычно неизлечимо больные делают это за деньги. Ну там, пожить под конец или семью поддержать, да и тратиться на похороны не надо...
  - Вот и выход из ситуации. Нам ведь и нужны тела для учебных целей.
  - Угу, которые сами по себе тянут на статью о надругательстве. Нет, обходной путь я, конечно, найду, короля убедить сумею... Только некромантов в Сиберии нет, если не считать 'детей Нагаша'. А они террористы, как вы понимаете.
  - Ладно, допустим. Вы уговорите короля, после этого нам останется только поймать некроманта-террориста. Поймите - он нам нужен. Иначе курсантам придется учиться в реальных боях, а это практически гарантированные потери.
  Министру не осталось ничего другого, как снова тяжело вздохнуть.
  - Ладно, что поделать-то. Только поймать некроманта - уже проблема. Кто будет это делать?
  - Хм... А кто у вас этим занимался до сего момента?
  - Спецназ и СБ Сиберии. Только есть момент - задача брать мага-террориста живым перед ними никогда не ставится. Они не обучены этому, нелетальные средства против мало-мальски сильного мага неэффективны, да вы и сами это знаете лучше меня. Как вы предлагаете брать некроманта живьем?
  Увы, тут министр попал в десятку: меня тоже никто никогда не обучал брать некромантов живыми.
  - Ладно, тогда давайте так. Когда вы найдете некроманта - я попытаюсь провести операцию своими силами, либо с курсантами. Нам не очень срочно - но такой элемент в программе обучения совершенно необходим.
  - А если он откажется сотрудничать? Они ведь фанатики.
  - Заставим... Пытки в Сиберии запрещены?
  - Разумеется.
  Я ухмыльнулся:
  - Семь бед - один ответ.
  
  ***
  
  Как только я оставил министра решать еще какие-то дела и начал оглядываться в поисках Скарлетт, ко мне подкралась незнакомая девица с болтающимся на шее на ремешке компактным диктофоном.
  - Приветствую вас, Александер! Меня зовут Роксана, я из 'Обозревателя Светлограда'! Можете уделить мне пять минут времени на интервью?
  Я долю секунды поколебался: в зале для фуршета меня ждут салаты, кнедлики и бисквиты. Хотя если вдуматься - кнедлики не убегут, у них ведь ног нету. А у Роксаны есть, причем длинные и стройные. К слову, ведь интервью можно давать где угодно, в том числе и у столика с вкусняшками...
  - Да, конечно, почему бы и нет!
  В этот момент позади грохнул выстрел, а затем раздались звуки падающего тела и звона металла по каменным плитам. Я моментально обернулся и увидел лежащего тщедушного парня, чуть дальше - 'потрошитель'.
  Короткое замешательство, затем собравшиеся помогают упавшему подняться, кто-то поднимает винтовку.
  - Ох, черт, - сказал парень, потирая плечо, - граф, как, черт возьми, вы умудрились стрелять из этой дурынды?! Тут же конская отдача!!!
  - Видите ли, юноша, - отозвался Потоцкий, - у меня масса втрое выше вашей, потому меня труднее сбить с ног. Но я же предупреждал, что плечо болит до сих пор...
  - Да уж... Теперь я понял, почему крупнокалиберные пулеметы бывают только станковыми... Непонятно только, как кто-то может из этого стрелять?!
  Я ухмыльнулся и повернулся к Роксане:
  - Давайте куда-то отойдем, к примеру, в фуршетный зал, мне там надо кое-какие дела доделать. В смысле, доесть...
  - Да, конечно... Нет, серьезно, я видела, как вы настреляли в очень быстром темпе пару десятков выстрелов. Как вы умудряетесь стрелять из того, что сбивает других с ног?
  Я пожал плечами:
  - Просто между прочим: мой старый добрый 'кишкодер' неподготовленных стрелков вообще в больницу отправляет. С переломом ключицы. Просто СТО или СИО - это не армия и даже не спецназ. У нас другие задачи, другие вызовы, другая подготовка. Другая лига.
  Роксана подозрительно прищурилась:
  - В таком случае, как вы умудрились несколько лет назад стрелять из 'кишкодера', если тогда вы были еще ребенком, по сути, а ваша подготовка только начиналась?
  Хм... И эта тоже умная. С одной стороны, мне нравятся умные, но с ними приходится очень тщательно следить за языком: ляпнешь, не подумав, а потом выкручивайся, как себе знаешь.
  - Да легко - как из гаковницы. Задний срез клинка - такой же, как тут, ровный и прямой, потому ним можно зацепиться за укрытие и стрелять, не страдая от отдачи. К тому же начинали мы с ослабленных патронов. К концу обучения дошли до полновесных 'слонобоев', но только я и еще один парень. Остальные не смогли обуздать такую мощь. А секрет довольно прост: импульс отдачи не принимается на область ключицы полностью, а частично гасится мышцами рук, преимущественно правой. Вы обратили внимание, какая у этой винтовки основательная рукоятка? Разумеется, для этого нужна большая физическая сила и масса тела.
  Мы вернулись в зал, Роксана поставила диктофон на столик возле меня и поудобнее взяла в руку карандаш.
  - Наверное, будет уместным начать с вопроса, как у вас продвигаются дела в вашей школе? Точнее, у ваших курсантов?
  - Замечательно продвигаются. Я бы даже сказал - удивительно.
  - В каком смысле?
  - В прямом. Меня удивляет, что до сих пор ни один не убежал от запредельных нагрузок, хотя я был уверен, что в первую же пару недель половина разбежится по домам. Должно быть, плохо стараюсь. Надо будет прикрутить гайки... снова.
  - А зачем, если они справляются? Обычно всякое училище, включая военные, стремятся подготовить как можно больше специалистов, разве нет? Создается впечатление, что вы набрали курсантов только для того, чтобы теперь от них избавиться.
  Я тщательно продумал ответ, чтобы не вызвать какого-либо негатива у общественности, и ответил:
  - Понимаете, между моей спецучебкой и обычным военным училищем есть очень большая разница. Крупнейший военный конфликт за последние сто лет - Херсонесская война, в которой приняло участие три миллиона солдат со стороны Содружества и примерно столько же - со стороны Северного Альянса. Причем в виду быстротечности некоторые части даже не успели повоевать. В самой мясорубке приняло непосредственное участие два миллиона человек, остальные четыре были на войне только формально и максимум видели бои издалека. Большинство 'участников' приехало на войну, узнало, что начались переговоры, немного посидело в окопах, а затем поехало назад. А всего у Альянса и Содружества в сумме около десяти миллионов солдат. Таким образом, в крупнейшем военном конфликте столетия поучаствовало лишь двадцать процентов военных. Понимаете, к чему я клоню?
  - Пока не очень, - честно призналась Роксана.
  - К тому, что у некоторого среднестатистического офицера есть хороший шанс вообще ни разу в жизни не встретиться с врагом лицом к лицу. У спецназа эти шансы намного ниже, но тоже есть. Многие боевые столкновения проходят на Рубежах и часто ограничиваются стрельбой по совершающей прорыв Порче, часто с большой дистанции, и если плотность огня достаточна - прорыва как такового не происходит. Фактически вроде бы бой, но реальной встречи с врагом не произошло. Понимаете, солдат и офицеров относительно много, а врагов - относительно мало, и они не очень опасны. Особенно теперь, когда 'горячая' фаза завершилась и дело идет к остыванию геополитического конфликта. Потому можно сделать ставку на большое количество армии, чтобы заполнить равномерно всю свою территорию и свести угрозу локальных 'сопряжений' к минимуму. И эта армия сыграет свою роль благодаря числу. В то же время все мои курсанты встретятся лицом к лицу с противником со стопроцентной вероятностью. С самым опасным противником на свете. Потому что нас, сиошников, мало, а работы для нас много.
  - Теперь понимаю, - кивнула Роксана.
  - Вы еще вот что учтите: на войне воюют большие массы людей. Недостаточный уровень офицеров и солдат можно компенсировать числом, а цена ошибки относительно невысока. Офицер сглупил - всегда можно отступить, дождаться подкрепления или, в крайнем случае, поднять белый флаг и капитулировать. А у нас все по-другому. Отряды состоят из десяти-пятнадцати человек, и слабость или ошибка одного может привести к моментальной гибели всего отряда. Подкреплений не будет, отступать обычно некуда, и наш враг пленных не берет. Потому уровень подготовки, достаточный для обычного офицера, совершенно неприемлем для нас. Моя задача - не выпустить энное число бойцов, а подготовить самое исключительное подразделение на свете. Без единого слабого звена. И если, предположим, у нас имеется слабак - я должен закручивать гайки до тех пор, пока он не отвалится. Если с ним отвалится еще десять сильных бойцов - это приемлемая цена. Лучше я выпущу всего пять человек, равных мне во всем, чем двадцать, среди которых затешется один слабак. Потому я буду закручивать гайки до самого конца, сколько смогу.
  - А если закрутите так, что не выдержит никто?
  - Если что - я на самые тяжелые испытания бегаю вместе со всеми. Я не буду ставить задачи, невыполнимые для меня, а что могу осилить я - то могут осилить и другие. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь. В противном случае мне придется вернуться в Зону в одиночку.
  - Вы собираетесь туда вернуться? Зачем?
  Я улыбнулся:
  - У меня там осталась куча недоделанных дел и неоплаченных счетов. Если зачисткой Зоны не заниматься - она будет только расти и расти.
  - Хм... Похоже, вы совсем не боитесь эфириалов. Как вы прокомментируете поговорку 'Не боится только дурак'?
  - В принципе, я с ней согласен, потому что страх - это реакция на опасность. Если человек не понимает нависшей опасности - он дурак. И я, в общем-то, тоже боюсь в какой-то мере, но... Понимаете, если вы привыкли пить чай с шестью ложками сахара - то чай с двумя вам уже не сладок. Мне было безумно страшно шесть лет назад, в Темерине, когда я несколько дней просидел на чердаке дома, битком набитого Порчей. Маленький мальчик, замерзший, испуганный, без еды и воды. Безоружный. Беззащитный. Беспомощный. Вряд ли кто может представить весь мой тогдашний ужас... Но с хрена ли мне бояться теперь, когда у меня есть сила, способности, оружие, умение и неистребимое желание поквитаться за весь тот кошмар? Там, на чердаке, я хлебнул свои шесть ложек страха, и те две ложки, от которых другие впадают в ужас, уже не замечаю.
  - Понятно, - сказала Роксана и задала следующий вопрос: - как вы относитесь к Аркадии и что заставило вас уйти, если там вас ждали слава и почет? Не слишком беспардонный вопрос?
  - Вовсе нет. Ответ прост: я остался в Зоне, чтобы делать то, что должен был делать. Что я хотел делать. Что должно быть сделано. Когда у меня кончились сухпайки и боеприпасы - вышел к Рубежу, думая, что это рубеж венгрочехов. А оказалось - сиберийский. Ну а потом мне предложили тут создать СТО нового образца... Так уж вышло, что сейчас в Аркадии это мне не удалось бы по ряду непреодолимых причин, не взирая даже на мой авторитет. А тут - вполне может и удаться, потому я остался. Я никогда не устану повторять: либо мы зачистим Зону, либо Зона зачистит нас. Смысл моей жизни - не допустить второго и осуществить первое. Где, как и с кем я буду это делать - вопрос второстепенный.
  - Понятно. Следующий вопрос... Эм-м-м... У вас есть хобби?
  
  ***
  
  Вопросы Роксаны плавно становились все более личными: мой любимый цвет? Музыка? Блюдо? Как я провожу выходные?
  - Роксана, вы думаете, читателям вашей газеты...
  - Журнала.
  - ...это интересно?
  Она пожала плечами:
  - Полагаю, что да. Иначе редактор меня бы не посылал. Все-таки мы - не военное издание, а глянцевое, такие вопросы знаменитостям - в порядке вещей. Так что насчет вопроса о выходных?
  - У меня их нет. Точнее, вроде как есть, но я провожу их так же, как любые другие дни.
  - А как же досуг, друзья, развлечения?
  - Пожалуй, что никак. Друзья остались в Аркадии, видите ли, да и я тут не для развлечений. В общем, приятно было познакомиться, но мне пора: сегодня вечером я должен судить 'матч смерти'.
  - Э-э-э... Какой такой матч?
  - 'Матч смерти'. Это когда курсанты играют в футбол, надев полный комплект брони и защитного снаряжения...
  - Это, наверное, очень изнурительно?
  - Угу. Один мой друг в учебке умер после такого.
  - Ужас...
  - А вы что думали? СИО - это вам не армия. И даже не спецназ.
  - Слушайте, Александер, может, я дам вам свою визитку, и вы как-нибудь, когда у вас выдастся свободный денек, мне позвоните? А то меня тут таким списком вопросов снабдили, что я только треть задать успела.
  - Давайте, почему бы и нет?
  Я попрощался с Роксаной и вышел к машине. Скарлетт уже ждала меня, и на заднем сиденье я заметил ящик весьма характерного вида.
  - Что это?
  - 'Потрошитель'. Потоцкий передал его вам для более плотных и обстоятельных тестов на стрельбище.
  - Даже так? Замечательно. Если в 'ППТ' доведут до ума боеприпасы - может действительно получиться достойный конкурент 'кишкодеру'.
  Уже на обратном пути у меня зазвонил телефон.
  - Терновский.
  - Александер, это Потоцкий. В общем, вы уехали прежде, чем я успел разобраться здесь с делами, и не успел сказать вам пару слов, но люди, к счастью, для таких случаев изобрели телефон... Словом, выставочный образец, который вы сейчас везете обратно на базу - мой вам подарок. За помощь в разработке и презентации.
  - Хм... Премного благодарен.
  - Я и не сомневался. И вот еще что, Александер. Я ни на что не намекаю, но если вдруг так получится, что вы попадете на зачистку и убьете какую-нибудь дрянь именно из 'потрошителя' - я в долгу не останусь. Ну вы меня поняли.
  Я, конечно же, понимал. Потоцкому нужен пиар, чтобы продавать свою новую разработку - а мне нужно оружие для отряда.
  
  ***
  
  На следующий день, когда я только позавтракал и собрался в тир для обстоятельного испытания новой винтовки, ко мне в кабинет внезапно заглянула Скарлетт.
  - Тут такое дело, - сказала она. - Позвонил министр и сказал, что надо провести видеоконференцию между своими, так сказать.
  - Когда?
  - Чем скорее, тем лучше. Можно прямо сейчас.
  - Хм... Ладно, давай сейчас.
  Скарлетт быстро организовала все в своем кабинете, и когда я туда вошел, то заметил, что экран ее терминала разделен надвое: на одном кабинет министра, в котором находятся сам министр и Зарецки, а на втором - неизвестный мне молодой человек в очках, хотя его лицо показалось мне знакомым.
  Мы обменялись приветствиями и граф сказал:
  - Знакомьтесь - это мой младший сын Ян.
  - Которому король служить запретил? - брякнул я.
  - Не наступайте на мозоль, - поморщился Ян.
  - Упс, не хотел. Так о чем речь?
  - Я нашел, где взять дополнительное финансирование, - сказал граф.
  Я поудобнее устроился в кресле.
  - Замечательно, хотя что-то подсказывает мне, что будет не все так просто.
  Граф криво усмехнулся:
  - Это точно. Если коротко - Ян работает в одном засекреченном научно-исследовательском институте, который связан со всеми исследованиями Зоны, эфириалов и так далее. Бюджет у этого НИИ... солидный, скажем так. Поэтому мы можем получить финансирование от них в порядке подряда... за кое-какую работенку. Ян, излагай конкретику.
  Ян кашлянул.
  - Если совсем коротко - надо войти в Зону километров на десять, неся с собой один прибор, а затем вернуться обратно. Все.
  Я приподнял бровь:
  - Что за прибор?
  - Радиопередатчик.
  - В Зоне не работает электроника и электротехника. Рации и видеорегистраторы начинают выходить из строя уже на трех-четырех километрах. Исключение - приборы ночного видения иногда работают в подземных тоннелях, а мощные радиостанции могут передать сигнал с дирижабля на большой высоте, но на поверхности ничего не пашет уже на пяти километрах. На десяти - тем более, там даже обычные фонари отказывают.
  Ян кивнул:
  - В этом-то и дело. Мы тут разработали экранированный передатчик, который, в теории, должен работать. На трех километрах он работает без перебоев, на четырех тоже, но группа, которая пыталась зайти на пять километров, понесла потери и вернулась, утратив и передатчик в том числе. Он потом еще два дня сигнал посылал.
  Хм...
  - А он большой?
  - Ранец весом одиннадцать килограммов. Второй прототип, который мы собираем, будет примерно на килограмм легче.
  - Многовато... - И тут у меня появилась идея: - а можно сделать такой мотор для броневика, чтобы работал в зоне?
  Сабуров-младший кивнул:
  - Можно. И рации в будущем будут поменьше - но чтобы сделать действительно компактную модель, нужно время и деньги. Финансирование нужно, понимаете? А чтобы мой проект не закрыли - я должен показать результат.
  - Просто отнести его на десять километров? Он сам передаст данные?
  - Да, мы его сами запеленгуем с Рубежа.
  - Звучит несложно. Могу сходить, как только кто-то достанет мне боеприпасы к 'кишкодеру', а то в новой винтовке я пока не очень уверен.
  И тут министр забарабанил пальцами по столешнице.
  - И вот тут есть проблемка... Не с боеприпасами.
  - А с чем? - насторожился я.
  - Вы не можете пойти сами. Под нас уже начали подкапываться, фигурально выражаясь. Если вы пойдете один, без отряда - зададут вопросы. Дескать, почему на вшивого одержимого в банке приперся весь СИО в полном составе, а в Зону начальник школы идет в одиночку?
  - И что, это проблема? - удивился я.
  - Да, Александер, проблема. Вы там на базе сидите и у вас тишь да благодать, но это только потому, что у вас надежный тыл - мы с Зарецки и моей командой. Есть люди, которые хотят, чтобы проект закрыли. Причем по разным причинам. Одна из главных в том, что 'притупленные' - не только убийцы одержимых, но и убийцы магов. У нас тут кое-какая новая информация появилась... Оказывается, свартальвы использовали притупленных в качестве наемных убийц еще тысячу лет назад... В общем, есть недоброжелатели...
  - Идиоты, - в сердцах бросил я. - Только это... я не могу взять в Зону курсантов. Они не готовы, даже близко. Пойти с ними на десять километров - это еще не факт, что хоть кто-то из них обратно вернется.
  - Вы же на двадцать сходили и назад вернулись.
  - Угу. Только с проверенными парнями, которых я давно знаю и у которых был уже хоть какой-то боевой опыт, пусть и всего одна серьезная зачистка. А еще у нас были тренировки, максимально приближенные к реальным, с нежитью. Не готовы курсанты. Не смогу я с ними без потерь вернуться, даже если возьму только лучших. Но есть другой вариант: я возьму отпуск и просто поеду в Зону на охоту. И под этим прикрытием отнесу ваш передатчик.
  - В принципе, дельно, - согласился Ян, - но надо сделать это быстро. Я должен получить результаты до того, как один жулик представит свой проект - осталось три дня.
  - Что за жулик и что за проект?
  Министр невесело хмыкнул:
  - Альтернатива СИО, скажем так. Моторизованный техномагический доспех, защищающий мага от одержимого. Если презентация пройдет успешно - мы попрощаемся с любыми дополнительными финансами...
  - А мой проект вообще заморозят для экономии средств, - добавил Ян.
  Я наклонился вперед и облокотился о стол.
  - А можно поподробнее про этот доспех?
  Министр кивнул Зарецки:
  - Матфей?
  - 'Силовой доспех с преобразователем Линдеманна', так он официально именуется, - сказал аналитик. - Линдеманн, изобретатель оного, настаивает, что в нем маг сможет поменяться местами с одержимым. Уже не одержимый будет бичом магов, а маги - бичом одержимых. Доспех имеет сервоприводы и питается за счет силы мага, его носящего. Так называемый 'преобразователь Линдеманна', питаясь магической силой мага, защищает его от крупных летящих предметов и в какой-то мере от психоклинка одержимого...
  - Да нету у одержимых никакого психоклинка, - сказал я. - Эфирная струна - это совсем-совсем другое.
  Зарецки развел руками:
  - В массовом сознании укоренилась мысль о психоклинке. Также для защиты от него используется специальный материал, на который нельзя воздействовать магией типа психоклинка. Ну или можно, но он стоек к такому воздействию. Более точной информации пока нет.
  Я фыркнул:
  - Что это вообще за чушь? Эфирная струна режет абсолютно все, и единственный фактор, которым материя может остановить струну - высокая удельная плотность. Этот Линдеманн - профан!
  - Хуже, - вздохнул Ян. - Он мошенник. Вот только я не могу этого доказать. Беда в том, что Линдеманн где-то достал психоклинок темных альвов или нечто, что он выдает за психоклинок. В его команде есть свартальв, который подтверждает, что устройство является технически точной копией... А я вот сомневаюсь. Но стержень обмана не в этом.
  - А в чем?
  - Линдеманн настаивает, что психоклинки свартальвов работают по принципу психоклинка одержимого. Значит, то, что защищает от психоклинка - защитит от одержимого. Свартальв это подтверждает - и потому им верят. Магам слишком импонирует идея 'надень доспех и стань неуязвимым для одержимых'.
  - У короля же есть советник-свартальв. Он что, не поможет разоблачить другого свартальва?
  - Он бы, может, и рад, да не может. У меня тоже есть сотрудник-свартальв, вполне лояльный нашему делу, да только свартальвам запрещено разглашать некоторые тайны своего народа. В частности, свартальвы до сих пор отрицают факт наличия у них такого изобретения, как психоклинок, хотя их существование давно не секрет, людям в разные времена попадали в руки несколько образцов. Дело в том, что свартальвы, находящиеся в Сиберии, не будут действовать против своих законов, а свартальв из команды Линдеманна - 'предатель'. Он говорит, что вот это психоклинок, сделанный по принципу психоклинка одержимого - и ему верят, а другие свартальвы даже если и знают, что это ложь - не могут уличить его, поскольку не вправе сказать про психоклинок ни слова.
  Я потер виски.
  - Так, запутался... По порядку. Есть техномагический доспех, который защищает мага от летящих предметов... Только маги и сами могут от них защищаться, разве нет?
  - Можем, - подтвердил Ян, - но там фишка в круговой защите без необходимости поддерживать кинетический щит. Доспех сотворяет кинетический щит вместо мага, за счет его силы, но без его участия. Тут ничего фантастического, и подобные устройства давно известны. Они не так эффективны, как щит мага, громоздки и неудобны, но имеют право на жизнь, хоть я и сомневаюсь, что при нынешних технологиях можно сделать боеспособный доспех с таким преобразователем.
  - Так может, это не мошенничество?
  - Мошенничество. Линдеманн обещает сделать удобный и универсальный боевой доспех, если ему дадут много денег. В Рейхе пытались сделать аналог и даже сделали - но их экспериментальный силовой доспех суть броня, которая носит сама себя. Он пригоден для обычного поля боя, защищает от пуль и осколков - но не от одержимого... Александер, я вам проще объясню. Допустим, некий инженер пообещает вам сделать винтовку, в два раза мощнее 'кишкодера', в два раза легче, с вдвое меньшей отдачей и в два раза надежнее и прочнее - только давайте деньги на разработку. Большие деньги. Что вы ему ответите?
  - Чтобы он с небес на землю спустился. Если это настолько очевидная лажа - почему этому Линдеманну верят?!!
  - Он балансирует на грани фантастики. Не настолько явно, как мой пример. Ну и вишенка на торте - защита от 'психоклинка'. В теории, от настоящего психоклинка защищаться можно, как и от любой другой магии, но мало кто понимает, как. Линдеманн говорит, что его 'преобразователь' защищает и от одержимых - и в качестве доказательства демонстрирует, что он действительно защищает... от 'типа психоклинка' сомнительного происхождения и сомнительной мощности. И безапелляционно заявляет, что это аналог эфирной струны...
  - Но это же явная чушь. Струна на то и струна, она эфирная, и к магии отношения не имеет! Там принцип другой!
  Ян вздохнул:
  - А чем докажете?
  - Нахрена мне доказывать, если я это вижу? Я своими собственными глазами могу видеть эфир и я вижу, из чего состоит то, чем одержимые пытаются меня покромсать!
  - А я вот не вижу. В теории, аппаратура, позволяющая фиксировать эфир, у нас давно есть. Но замерить параметры 'струны' у одержимого еще никому не удалось. Одержимые, сами знаете, не очень покладистые объекты эксперимента... Александер, у вас сколько классов образования?
  - Три в детстве, потом улица... Потом в учебке меня еще доучили как следует писать, читать и считать.
  - Ну вот. Слово человека с тремя классами против слова образованного, дипломированного инженера-техномага. К кому прислушаются? Я знаю, что Линдеманн - аферист. Я понимаю, что его обещания за гранью возможного, но другие думают, что в пределах реальности. Мы с вами знаем, что Линдеманн, даже если он не мошенник, а просто заблуждающийся, никак не мог найти информацию о струне одержимого. Потому что такой информации в природе почти нет. А те крупицы, что есть - чистый опыт таких, как вы, и вы знаете лишь то, что видите. Линдеманн врет талантливо, так, что его уличить невозможно. А свартальвы если и знают больше нас - сказать не могут. Как итог - вот-вот Линдеманн получит зеленый свет и огромный грант. И это катастрофа для многих ученых, чьи проекты лишатся финансирования. Кстати, Александер... это катастрофа и для вас и ваших курсантов тоже. Особенно если внезапно Линдеманн окажется не мошенником, а гением.
  - Почему?
  - Потому что ваши таланты, наработанные в неописуемых страданиях, перестанут чего-то стоить. Больше не надо будет жертвовать даром магии и подвергать себя многолетним лишениям. Любой желающий сможет стать истребителем одержимых, стоит только надеть костюм.
  Я вздохнул. Да, если однажды люди изобретут какую-нибудь магическую свистоперделку, способную в корне решить проблему потустороннего вторжения - я стану динозавром. Архаизмом. Моя профессия просто исчезнет за ненадобностью, впору будет переквалифицироваться в наемного убийцу... С другой стороны - моя великая цель будет достигнута. И плевать, если не мной. Хотя...
  - Ну мы же знаем, что он мошенник и у него не получится?
  - Знаем. Только он получит финансирование, пожирует за казенный счет и исчезнет, а куча проектов, не таких крутых, но зато реальных, останется в заморозке.
  Та-а-к... Картина, конечно, некрасивая, и с этим надо что-то делать.
  - Ян, Матфей, а вы можете прислать мне все материалы, что у вас есть по Линдеманну и его разработке?
  - Можем, - ответил Ян за двоих.
  - А когда там у него презентация?
  - Через три дня.
  - Достаньте мне приглашение. Поглядим, не удастся ли вывести его на чистую воду.
  Закончив совещание, я вернулся в свой кабинет и вынул из коробки 'потрошитель' и патроны.
  Эх, сейчас бы мне в тир пару мертвецов...
  
  ***
  
  - Значит, так, - сказал я и прошелся вдоль строя, окинув курсантов взглядом. - Поскольку вы все перешагнули тот гипотетический рубеж, до которого я собирался отсеять минимум половину из вас, сегодня мы переходим к обучению по профилю, так сказать. Вы не улыбайтесь особо, это еще большой вопрос, то ли вы настолько стойки, то ли просто я плохо сделал свою работу. Я буду пытаться доломать самых слабых из вас до самого последнего дня, не сомневайтесь, просто больше фокусироваться на одной физе нельзя. Итак... Сейчас мы отправляемся на полигон, где вы будете ловить 'одержимого'. Одержимым буду я. Как и положено одержимому, я буду швыряться камнями, а тех, кто подберется ко мне близко - еще и хлыстом перетяну. Кто получит камень или хлыст - выбывает. Также я не буду пересекать воду, касаясь ее - то есть, вплавь и вброд не полезу, но буду перепрыгивать при условии, что вижу кого-то из вас, при непосредственной угрозе, так сказать. Вы выиграете, если сможете попасть в меня из маркера хотя бы четыре раза. Учения будут идти четыре часа, по истечении времени выигрывает одержимый. Если вы проиграете - до самой ночи будете пересекать болото туда-назад, а ночью пойдем купаться в речке.
  - Проклятье, - сказал Сато Ярыгин. - Недолго же я радовался.
  - А в чем проблема? Выиграйте!
  Тут инструкторы подвезли тележки с обмундированием: каски с забралами, цепями связанные с запечатанными и опломбированными ранцами, а также спортивную экипировку для защиты паха и груди для девушек.
  - Какая-то странная у нас снаряга, - заметил Аристарх.
  - Нормальная снаряга, моделирующая реальную операцию. Брони у вас нет, чтобы мои камни и хлыст были болезненными, а чтобы компенсировать вес брони - рюкзаки с песком. Ну и вот ваши 'винтовки'.
  Учебная 'винтовка' представляла собой стальной лом с прикрепленным пейнтбольным маркером. Неуклюже, но по весу соизмеримо с боевым оружием.
  - Да, к слову. Если кому-то удастся ударить меня 'штыком' - тоже победа. Кроме того, сейчас еще рации принесут - у меня будет маячок, подающий сигнал каждые две минуты, вы будете ловить сигнал с расстояния около пятидесяти метров. Вместо таланта чуять одержимых, которого у вас пока нет и не факт, что появится. Вопросы есть? Нет, ну и отлично. Начинайте экипироваться, а я пошел. У меня фора пятнадцать минут.
  
  ***
  
  Отойдя от базы на несколько сотен метров, я скрылся в кустарнике, свернул в сторону, добрался до забора, огораживающего базу и полигон, перемахнул его и пошел в город.
  С моей стороны это, конечно, мухляж, но прямо сейчас у меня нет времени четыре часа бегать от курсантов, так что я появлюсь только в конце, когда они крепко подустанут, прочесывая полигон вдоль и поперек, побегаю от них полчаса, а затем загоню в болото. Служба не дружба, как говорится.
  Я зашел в первое попавшееся кафе, взял себе кофе со сливками и пару пирожков с мясом, сел за столик и достал из планшетки распечатки документов, присланные мне Яном Сабуровым и Зарецки.
  Просмотрев все отчеты, я составил для себя приблизительную картину 'проекта Линдеманна'. По всему выходит, что боевой костюм его конструкции - в общих чертах штука реальная, но при этом столь же бесполезная.
  Рейховский прототип 'Айзенриттер', он же 'Железный Рыцарь' - массивный, неуклюжий силовой бронекостюм, приводимый в действие за счет магической силы носителя. Его разработка велась не то чтоб сильно в тайне, потому основные характеристики стали известны всему Содружеству еще когда я учился в спецучебке. Всего были разработаны два конструктивно схожих прототипа: обычный и пулеметный. Обычный 'Айзенриттер' задумывался как доспех с максимально возможной защитой для боевых магов высоких уровней, и в целом эту свою функцию выполнял хорошо, обеспечивая носителю хорошие показатели защищенности как от обычного оружия, включая близкие разрывы снарядов крупных калибров, так и от вражеского боевого мага.
  Однако полевые испытания вскрыли целую кучу недостатков: маг в 'айзенриттере' мог передвигаться только медленным шагом, не влезал ни в один броневик через задние двери и мог пользоваться только верхними откидными бронекрышками всего одной модели бронетранспортера. При этом для загрузки или выгрузки ему требовалось взобраться на броневик или выбраться из него, что внезапно оказалось крайне нетривиальной задачей. Помимо этого, работа техномагических приводов отнимала у мага некоторую толику его сил, ослабляя сотворяемые им заклинания, а сама конструкция в целом из-за своих габаритов оказалась уязвима для концентрированного огня и при этом однозначно позволяла идентифицировать мага на поле боя.
  Последний гвоздь в гроб проекта забила его стоимость. Бронекостюм мог бы иметь преимущества перед обычными доспехами рыцарей-магов в каких-то условиях, но платить так дорого за вещь, дающую столь незначительные бонусы, было признано нецелесообразным.
  Второй вариант оказался куда успешнее. Идея заключалась в том, чтобы снабдить мага среднего уровня, не способного сотворить мощные разрушительные заклинания, бронированным силовым доспехом, оснащенным парой пулеметов или одним крупнокалиберным. При этом носитель доспеха выигрывал как в личной защищенности, так и в огневой мощи, взамен временно теряя способность колдовать, что при изначально малой магической силе и так не очень ценно.
  Однако и тут не все вышло гладко: забираться в бронетранспортер со смонтированными на предплечьях пулеметами оказалось еще труднее, чем без них. А с крупнокалиберным пулеметом и патронным ящиком за спиной боец мог перемещаться по полю боя только пешком, потому что бронемашины, способной вместить такую громоздкую конструкцию, у Содружества на вооружении не оказалось. В ходе учений также выяснилось, что ездить сверху на броне транспортера или позади башни танка еще более проблематично: боец просто падал, не будучи в силах удержаться.
  Конечно, 'железный рыцарь' мог ездить в кузове грузовика - но только на переброске. В бою грузовик слишком уязвим, а делать для 'железного рыцаря' еще и бронированного 'железного коня' - за рамками целесообразности.
  Впрочем, совсем проект не закрыли: возможность носить крупнокалиберный пулемет силами одного человека и вести огонь на ходу, без установки, вкупе с хорошей защитой стрелка показалась военным слишком вкусной, чтобы вот так взять и отказаться от нее. Рейховцы заказали партию из двадцати штук, сформировали отдельную специальную роту и отправили на Край в помощь сербам. Однако проект продолжали преследовать неудачи: каждый раз спецрота оказывалась не там, где была нужна, и долгое время не могла никак себя проявить. В итоге Рейх передал по десятку 'айзенриттеров' сербам и венгрочехам, а те разбили их попарно и отправили на наиболее слабые участки Рубежа. Дальнейшая эксплуатация показала, что в оборонительных боях возможность оперативно маневрировать крупнокалиберным пулеметом имеет значительную ценность, особенно там, где нет возможности подвезти тяжелое вооружение на бронемашине. Впрочем, ни венгрочехи, ни сербы не спешили заказывать больше 'айзенриттеров' в силу дороговизны, потому вторая партия силовых доспехов состояла только из десяти штук, и на данный момент все десять находятся в распоряжении личной гвардии императора Рейха.
  Силовой доспех Линдеманна, судя по всему, есть не что иное, как значительно переосмысленный и переделанный 'айзенриттер', так что базис у проекта реальный. А вот сам проект...
  Просмотрев заявленные 'изобретателем' характеристики, я выделил для себя несколько аспектов, которые показались явно труднореализуемыми.
  Первый - защита от телекинетических бросков. Маги и сами могут от них защищаться, как и от пуль, при условии, что мощность не зашкаливает. Если же мощность запредельная, тридцать с гаком тысяч джоулей - громоздкий костюм это уже недостаток, а не защита, потому что одержимые склонны чаще промахиваться, когда 'пуляют' с предельной для себя мощью. Большой громоздкий доспех - легче попасть.
  Второй - защита от 'психоклинка', которого у одержимых на самом деле нет. Уверен, мне удастся донести до ответственных лиц истинное положение дел.
  И третий - громоздкость костюма. Одержимый всегда знает, где находится маг. Если маг засунет себя в неуклюжую медленную броню - лишит себя еще и маневра. Хм... Это идея.
  Я достал мобильный телефон и позвонил своей заместительнице.
  - Алло, Скарлетт?
  - На связи.
  - Мне нужны отчеты обо всех случаях, когда боевой маг выходил победителем из поединка с одержимым или просто убивал одержимого в какой-либо ситуации. Всю информацию, которую вы сможете накопать в архивах. Если есть возможность - не только по Сиберии, а по всему Северному Альянсу, и вообще по всем возможным подобным случаям за последние лет пятьдесят.
  Скарлетт чуть задумалась:
  - Это имеет отношение к, кхм, презентации, на которую я только что получила вам приглашение?
  - Именно так.
  Я собрал документы обратно в планшетку, допил кофе и вышел на улицу. Так, курсанты там гоняют уже где-то час, выискивая 'одержимого' - значит, мне надо погулять где-то еще часика два. Чем бы заняться? Поищу-ка я кондитерскую, что ли...
  Но вместо кондитерской мне на глаза попалась вывеска ювелирного магазина, на которой были изображены различные украшения. За одно из них мой взгляд сразу же зацепился.
  Серебряный кулон с какими-то лепестками или листьями, в центре - небольшой сапфир. Очень похожее украшение несколько месяцев назад, в Варне, я подарил Сабрине. За всеми делами и хлопотами я о ней и думать забыл, что не очень-то хорошо с моей стороны.
  Нет, конечно, между нами не было ничего особенного - только хороший секс, еще не факт что добровольный с ее стороны, ведь она - собственность Дома Керриган. Ну и искренняя симпатия, да. Вот только я совсем упустил из виду, что она, скорее всего, считает меня погибшим, при том, что она наверняка меня оплакивала. Сильно или не очень - второстепенный вопрос.
  В самом деле, я ушел в Зону и не вернулся, обо мне написали некролог, поставили памятник. О том, что в потенциально враждебной стране по ту сторону Зоны появился некий тип, именующий себя Терновским, Сабрина вряд ли знает, этот факт аркадианскими СМИ наверняка замалчивается.
  Как бы там ни было, думаю, я должен дать ей знать, что жив и у меня все хорошо. С другой стороны, как это сделать? Телефонной связи между Сиберией и Аркадией, ясное дело, нет и быть не может: формально война продолжается. Да, Содружество и Северный Альянс заключили перемирие, которое не нарушалось со времен Херсонесской войны, и это де-факто мир, пусть и шаткий. Однако с формальной точки зрения мирный договор еще не заключен, ну а какие могут быть телефонные разговоры через линию фронта?
  Впрочем, идея есть.
  Я толкнул дверь, вошел в ювелирку и подошел к прилавку.
  - Здравствуйте, чем могу служить? - вежливо сказала продавщица.
  - Здравствуйте. У вас на вывеске есть серебряный кулон с листиками и сапфиром.
  - Вам нужен такой же?
  - Нет, мне нужна пара серебряных сережек с сапфирами в похожем стиле.
  Но, как назло, в магазине не нашлось никаких серебряных сережек с сапфирами. С рубинами - пожалуйста, с изумрудами - три разновидности, и одна пара даже примерно похожа на тот кулон, что я подарил Сабрине, а вот сережки с сапфирами все продались почему-то, хотя до этого много месяцев не пользовались спросом.
  - Вы можете заглянуть в другой магазин, - посоветовала продавщица, - он на этой же улице, только на километр в сторону центра. Оба магазина - одна фирма, ассортимент один и тот же. Может, у них есть то, что вам надо... погодите, я им сейчас позвоню.
  Она позвонила и узнала, что у них есть серебряные серьги с сапфирами, причем несколько разных пар. Я поблагодарил и пошел по указанному адресу, а по дороге подошел к банкомату, достал свою платежную карту и проверил, сколько там мне зарплаты накапало: до этого момента у меня не было особого интереса к финансам.
  Оказалось, что зарплатой меня не обидели: на аркадианские империалы получилось где-то тысяч пять в месяц, то есть больше, чем пенсия эстэошника. То ли в Сиберии военные так хорошо живут, то ли это у меня персонально такая зарплата...
  Во второй ювелирке действительно нашлась пара сережек с 'растительной стилистикой', в принципе, если не очень присматриваться - могут сойти за комплект с медальоном Сабрины. Я расплатился - получилось всего три сотни талеров, то есть сотня империалов - сунул коробочку в нагрудный карман и пошел.
  На обратном пути, проходя мимо какой-то забегаловки, я учуял запах свежей сдобы. Точно, собирался же в кондитерскую заглянуть.
  Захожу - уютненько так. Зал отгорожен от улицы, по сути, стеклянными стенами, причем само здание стоит чуть в глубине, а не вровень с другими зданиями, и потому между тротуаром и зданием втиснулась небольшая живописная клумба. Видок на клумбу неплох, неудивительно, что посетители садятся преимущественно за столики у стены-окна. Внутренняя отделка - дерево, с закосом под крестьянскую избу. Сам-то я не из крестьян, но... как-то по-домашнему тут. Наверное. А то ведь у меня никогда не было своего дома, только благодаря памяти малыша Сашика я примерно понимаю, что такое 'дом родной'. Моим же 'родным домом' стал продуваемый всеми ветрами, проклятый Создательницей чердак, на котором обе сущности, из останков которых я состою, нашли свою погибель в лице друг друга...
  - Добрый день, чего изволите? - вывел меня из задумчивости приятный девичий голосок.
  Я увидел симпатичную полную девушку лет двадцати с небольшим. Что-то подсказало мне, что заведение - семейный подряд, возможно, потому, что девушка с толстенькими щечками как нельзя лучше подходит на роль дочки пекаря.
  - Да я на запах сдобы зашел, - сказал я. - Мне бы чего сдобного да сладкого, пирожных, булочек, в таком вот духе. Ну и чайку или кофе, что там вы подаете.
  - У вас сегодня сладкий день? - улыбнулась девушка, явно пытаясь флиртовать.
  - Угу. У меня каждый день сладкий, когда удается вырваться с базы.
  Я получил пару сдобных, душистых булочек с джемом и сгущенным молоком, кофе со сливками и расположился у окна.
  Надолго вкусняшек мне не хватило, и я снова пошел к стойке за добавкой. Тут рядом с девушкой нарисовался сам пекарь - в белой рубашке, белом фартуке и белом колпаке, по возрасту годится ей в отцы, седоусый, но вопреки ожиданиям - сухопарый, а не толстый.
  - Как раз штрудель из духовки вынул, - сообщил он, - не желаете ли?
  - Конечно, желаю, - сказал я.
  Девушка с завидным для своих округлостей проворством метнулась на кухню.
  - А вы, стало быть, из той военчасти, что возле города? - полюбопытствовал пекарь.
  - Угу.
  - А мы все гадали, кто там дислоцируется... Никогда бы не подумал, что у нас остались кавалерийские части.
  И тут я вспомнил, что у меня на поясе висит свернутый хлыст.
  - Ах, вы про хлыст... Да нет. Использую его, чтобы отбиваться от сержанта, - пошутил я.
  Девчушка, как раз появившаяся с порцией штруделя, захихикала, я улыбнулся. В принципе, она несколько полнее, чем хотелось бы, но все равно ничего так...
  Дело шло к полудню, в заведении царит тишина, на улице машин нет, потому характерный щелчок ударно-спускового механизма донесся до меня сзади сквозь распахнутую настежь дверь еще до того, как раздался хлопок. Я моментально сместился в сторону и увидел, как на белой рубашке пекаря появилась алая клякса. Девушка взвизгнула и грохнулась в обморок.
  Ну, все. Накрылся мой штрудель.
  Я развернулся, продолжая смещаться в сторону, и оказался лицом к лицу с самой натуральной расстрельной командой - стволов пятнадцать. Аристарх, Ярин, Ковалевски - и с ними все лучшие стрелки 'синей' команды.
  Залп летит в распахнутые двери вслед за мной. Стена покрывается красными кляксами, один шарик с краской прилетел в ухо еще ничего не понимающему посетителю. Следующий залп придется по мне - потому что бежать некуда.
  ...И я выпрыгнул в боковое окно, вынеся стекло, под визг перепуганных посетителей.
  В голове попыталась проскочить мысль вроде 'как они меня нашли?!' - но не успела.
  Я оказался в боковой улочке - буквально три метра между кафешкой и соседним зданием, и оба выхода из нее перекрыты, с каждой стороны по несколько человек. Ну да, расстрельная команда - полтора десятка из пятидесяти, и остальные сейчас где-то рядом. Мои курсанты устроили мне натуральную западню, перекрыли все пути отхода - ну а чего я ждал? Большинство ведь училось в отличных училищах спецназа и не только.
  Обе группы начали стрелять, у меня остался последний путь - вверх. Я подпрыгнул, оттолкнулся правой ногой от стены соседнего знания вперед и вверх, затем левой - от стены кафешки, потом снова правой - и оказался на крыше, благо, кафе одноэтажное.
  - Цель на крыше! - завопило сразу несколько голосов.
  Ну да, кафе оцеплено, как я и думал.
  В этот момент по улице проехал автобус, я разбежался, прыгнул вдогонку, приземлился на крышу автобуса и успел распластаться на ней за миг до того, как над головой засвистели шарики.
  Я ухмыльнулся, слушая негодующие вопли курсантов, но радовался недолго: внутри автобуса завопили пассажиры, которые не могли не слышать, как я запрыгнул на крышу. Водитель же оказался вполне трезвомыслящим сторонником правила 'в любой непонятной ситуации жми на тормоз' - и затормозил.
  Деваться некуда, надо бежать! Автобус отвез меня метров на двадцать от кафе, то есть - за пределы оцепления. Так что я спрыгнул с него и рванул в ближайший переулок.
  ...И оказался под прицелом нескольких пар глаз и нескольких стволов. Здесь меня тоже ожидал пикет второго круга оцепления во главе с Арлин Кирсановой.
  Три шарика пролетели мимо, но Арлин, мстительно прищурившись, выстрелила чуть позже других и залепила мне прямо в ухо. А за спиной уже грохочут ботинки остальных.
  Мне снова пришлось ломануться сквозь ближайшую витрину - на это раз это оказался мебельный магазин.
  Возгласы и визг покупателей и продавцов. Ну да, попробуй не взвизгни, когда сквозь витрину вламывается тип с окровавленной левой стороной головы.
  Я метнулся по проходу, за мной в витрину вбежали курсанты, вопя во все горло 'всем на землю, это зачистка!', и мне вдогонку снова летят шарики.
  В самый последний миг я перекатился через стол и опрокинул его позади себя. Снаряды с краской попали в столешницу, а я перекатом скрылся за угол.
  Оказавшись в пустом коридоре, быстро вбежал в дверь для персонала, оттуда - в служебный туалет. Так, передатчик в нагрудном кармане последний раз пикнул пятнадцать секунд назад - у меня минута сорок пять до того, как курсанты получат следующий сигнал. Тысяча проклятий, как они нашли меня в городе, если их рации могут принять сигнал максимум с полусотни метров?!!
  Быстрый взгляд в зеркало - ничего страшного, у меня только ухо испачкано и несколько брызг на щеке. Пускаю воду, умываюсь, смотрю в зеркало - все нормально, ухо, впрочем, покраснело от удара, но не очень заметно.
  В этот момент в коридоре грохочут сапоги. Открываю небольшое окошко у потолка и просачиваюсь в него, как кот, спасающийся от неминуемой кары за тапочки.
  Так, я снова переулке, рядом никого.
  Дворами выхожу, стараясь идти энергично, но без спешки, на параллельную улицу. Взгляд влево, вправо - никого. Так, десять секунд до сигнала...
  Перебегаю улицу на красный, заворачиваю за угол, быстро иду прочь.
  Когда я отошел метров на двадцать, прямо навстречу мне вышли двое полицейских.
  Они обратили на меня внимание потому, что я в форме, а также, возможно, из-за хлыста.
  Один из них шагнул мне навстречу и коснулся пальцами козырька.
  - Прошу прощения, нам поступил звонок о беспорядках на...
  - Если вы про шум и гам на соседней улице, - кивнул я за спину, - то там просто идут учения специального подразделения. Все в порядке.
  И тут за спиной крик:
  - Вот он!
  Я схватил полицейского за воротник и пояс и рывком поменялся с ним местами, и вовремя: полновесный залп прилетел и ему, и его напарнику.
  - Какого хре...?!! - взвыл напарник, но в следующий миг подавился шариком.
  Я бросился прочь, бросаясь из стороны в сторону и огибая редких прохожих. Вдогонку летит настоящий шквал, не щадящий ни женщин, ни стариков, ни детей, вопли испуганных прохожих - до небес.
  Мне удалось выскочить в переулок, получив в спину всего один шарик. Еще два - и я проиграл, надо уносить ноги...
  И когда я это подумал, передо мною появились Ярыгин, Рони Кайсан и Тая Бурах. Слева - стена. Справа - стена. Укрыться негде, только куча строительного мусора.
  Я перекатом ушел за эту кучу, избежав первого залпа, но деваться все равно некуда!
  Возле кучи щебенки и песка - только пустая бутылка, даже кирпича нету. Сзади - топот ботинок, спереди - три готовых к стрельбе ствола, причем Кайсан - как назло, лучший стрелок 'красного' взвода. Кажется, попался, но я буду не я, если не попытаюсь.
  Я выпрыгнул из-за укрытия, когда троица подбежала чуть ближе, и размахнулся, целясь в Рони. Но в этот момент Бурах выкинула неожиданный номер: вместо того, чтобы начать стрелять или пытаться уклониться - она же не знает, в кого я бросать собрался - шагнула между мною и Рони, одновременно разворачиваясь спиной. Свой метательный снаряд я уже швырнул со всей дури - и, увы, впустую, потому что на спине у Бурах - рюкзак с песком, затылок закрыт каской, ее не пронять. А она, закрыв Рони, дала ему возможность стрелять почти в упор по беззащитной цели.
  Но тут произошло нечто странное: бутылка, не долетев до Таи, словно натолкнулась на пружинящий невидимый барьер и отлетела обратно с силой, мало уступающей силе самого броска.
  Начали хлопать маркеры, я метался из стороны в сторону, выкладываясь по полной, как в том бою с одержимым, и качал 'маятник'. Все-таки двигаюсь я быстрее, чем любая мишень, по которой их учили стрелять в учебках...
  И каким-то чудом я прорвался. Добежав в считанные мгновения, я толкнул Таю в Рони, и они грохнулись. Ярыгин все-таки попал в меня - стрелок хороший, тут ничего не попишешь. Однако я уже бегу прочь со всей возможной прытью, то ли сотня в час, то ли даже больше. 'Маятник' спас: четвертого попадания, которое привело бы к моему поражению, я так и не получил.
  Выскакиваю на улицу, смотрю по сторонам и вижу еще один выбегающий из-за угла пикет. Да уж, обложили по полной программе, грамотно. Как - буду разбираться потом, сейчас надо ноги унести.
  Выручил меня грузовик, везущий куда-то песок. Я догнал его и запрыгнул в кузов, причем куча песка скрыла мой маневр от водителя, он продолжил спокойно рулить, не подозревая, что везет пассажира. А я помахал рукой курсантам и посмотрел на часы: осталось меньше получаса. Все, им меня уже никак не достать.
  Мимо пронеслись две полицейские машины с сиренами: что-то поздно они начали чухаться.
  Минут через десять я спрыгнул с грузовика, когда он притормозил на повороте, и потопал обратно на базу быстрым шагом. Не доходя немного, перемахнул ограду полигона и вернулся, как ни в чем не бывало.
  - Учения выдались жаркими, сэр? - спросил меня охранник.
  Я оглядел себя: перепачканный, форма местами порвана, на рукаве я еще и кровь заметил: оцарапался, когда прыгал сквозь окна, видать, благо, порез убыл неглубокий и быстро затянулся.
  - Да уж...
  Интересно, что мне скажет министр, когда узнает?
  К тому времени, как вернулись курсанты, я успел принять душ и переодеться в новую тренировочную форму, а также перехватить на кухне сэндвич с куриной котлеткой. И то, возникла заминка, потому что они вперлись прямо через главный вход, а не через полигон, и охрана потратила некоторое время, прежде чем поняла, что это действительно курсанты, так что я уже встречал их на плацу.
  - Подразделение, построиться! - лучезарно улыбаясь, скомандовал я и спросил: - ну, докладывайте. Как учения прошли?
  Если бы ненависть могла убивать, я упал бы там замертво. Мрачно сверля меня взглядами, они выстроились в шеренгу, при этом Аристарх пренебрежительно швырнул лом с прикрепленным маркером мне под ноги, его примеру последовало большинство курсантов.
  - С учетом того, сэр, - он сделал особо саркастичное ударение на 'сэр', - что учебный противник повел себя самым бесчестным образом, я считаю, что учения прошли гораздо более успешно, чем предполагал учебный противник... сэр.
  - Угу, вы были близки к победе: три попадания я все-таки получил. Кстати, мне любопытно, как вы умудрились найти меня на таком расстоянии от полигона?
  - Я разобрал три рации, - ответил мне Ковалевски, - и обнаружил, что их мощность понижена всего лишь резистором. Я их срезал, а ножки скрутил, вернув рациям нормальную мощность... Как чувствовал, что будет мухляж.
  Я широко улыбнулся.
  - Главный урок этих учений в простой истине: одержимые никогда не играют ни по каким правилам. Думаю, вы хорошо усвоили это. Кстати, давайте поздравим то ли Таю Бурах, то ли Рони: у кого-то из вас двоих обнаружился первый талант отбивать летящие предметы.
  Эти двое быстро переглянулись и почти синхронно пожали плечами в недоумении.
  - Отбивать? - переспросила Бурах.
  - Кто-то из вас двоих отбил брошенную мной бутылку. Ты не видела ее спиной - так что, скорее всего, это Кайсан. Или это был ты, Ярыгин?
  - Я ее вообще не видел, - ответил тот, - я целился...
  - Тогда, получается, кто-то из вас двоих. Вероятней, что Кайсан, но и ты, Тая, могла сделать это, не глядя.
  Тая и Рони снова переглянулись.
  - Так это не вы отклонили ее в последний момент, чтобы не попасть в?.. - удивился Рони.
  - Конечно же, нет! Я бросал, чтобы попасть, а не чтобы не попасть. Скажу больше: я умею 'хватать', 'держать' и отклонять в сторону предметы, брошенные мной либо одержимым, некоторые из них даже успели удивиться, когда не смогли бросить мне обратно мою гранату... Но я не умею обивать вещи с силой, а тем более - в свою сторону. Это стопроцентно не я. - Тут я вспомнил про то, что остался без штруделя и того, чем могла бы 'угостить' меня вдобавок та пухленькая девушка, и сказал: - ...но разбираться с тем, у кого проснулся дар, мы будем позже, а пока - вы проиграли. Марш-марш на болота!
  И курсанты понуро поплелись в раздевалку за полевой формой.
  А вечером меня ждал не очень приятный разговор с министром.
  - Вы поставили на уши полгорода... - сказал он, вызвав меня через видеотерминал.
  - Провел учения максимально приближенно к боевым условиям и заодно вскрыл общую медлительность городских силовых структур. Полиция расчухалась только в самом конце.
  - ...Никого не предупредив.
  - Просто между прочим: прорывы и вторжения всегда случаются без предупреждения. Не спорю, такой ход событий мною запланирован не был, просто я перехитрил курсантов, а они оказались тоже не лыком шиты и проявили инициативу, оказавшись в нештатной ситуации. Да, кстати: моя теория оказалась верна, сегодня у одного из курсантов обнаружился дар, сходный с возможностями одержимых. Завтра мы будем изучать это.
  - Хоть какая-то хорошая новость, - проворчал Сабуров, - а то весь день - сплошь хреновые. Мало того, что нам надо будет гасить потенциальный скандал, так еще король перенес презентацию Линдеманна на завтрашний день. У вас есть план?
  - Полагаю, что да, но мне еще надо ознакомиться с материалами, которые накопала Скарлетт. Увидимся завтра во дворце.
  
  ***
  
  Утром мне пришлось поехать в столицу с самого утра: Скарлетт по указанию министра организовала пресс-конференцию, чтобы как-то уладить инцидент, и там мне предстоит давать интервью. Собственно, 'организовать' - сильно сказано, она просто обзвонила всю прессу, имеющую приглашение на презентацию, и сообщила, чтобы они приехали на полчаса раньше.
  Ну что ж, раньше значит раньше. Я прихватил у интенданта лом, бросил его на заднее сидение вместе с папкой рапортов - и мы поехали.
  - А лом зачем? - полюбопытствовала Скарлетт, выруливая на проезжую часть.
  - На крайний случай, если Линдеманн будет упрямым.
  - Ты же не собираешься его этим ломом...
  - Нет, конечно. Просто фокус покажу.
  - Какой?
  - Есть вещи, которые я не намерен рассказывать кому бы то ни было без самой крайней необходимости.
  Где-то на половине дороги у меня зазвонил служебный телефон.
  - Алло, Терновский слушает.
  - Добрый день, я из Службы Безопасности. Мы подозреваем, что один из ваших курсантов - на самом деле шпион.
  - Чей?
  - Пока не знаем.
  - Кто?
  - Ярин Добровский.
  - Аргументы?
  - Вы видели его досье из предыдущего места учебы? Табели, зачеты?
  - Эм-м... Нет. А что в них?
  - У Добровского хорошие результаты в теоретических дисциплинах и практических умениях, но по части физической подготовки он пас задних. То есть, его результаты были удовлетворительно-приемлемые, на уровне пригодности - но не более того. Затем у вас при отборе он внезапно показал сногсшибательные результаты, набрав свыше тысячи баллов, при том, что вместе с ним попасть к вам пытались еще несколько кадетов из его училища. В училище он был им не ровней, а у вас внезапно обставил их. Показал абнормально высокий результат - и это подозрительно.
  Я чуть задумался.
  - Раз на то пошло - то таких, которые набрали более тысячи, у меня аж два...
  - Леонид Бакарски и в своем прежнем училище был феноменально способным, его результат у вас на тестах - ожидаемо и закономерно высокий. А Добровский внезапно показал соизмеримые результаты при полном отсутствии оснований для этого. Иными словами, мы подозреваем, что за его баллами стоит допинг.
  Интересное умозаключение, однако...
  - Во-первых, допинг скорее свидетельствует о желании дурака проскочить в элитную учебку, потому что нагрузки после испытаний не снизились, как можно было бы подумать, только выросли. Во-вторых, все сдавали тест на допинг, и Добровский, как и остальные, его прошел...
  - Это если рассматривать факты по отдельности, - возразил собеседник. - А если вместе - то картина иная. Абнормально высокий результат заставляет подозревать допинг. То, что допинг обнаружен не был, заставляет подозревать шпиона. Поймите, всего три дня назад я бы сделал те же выводы, что и вы, но есть одно 'но'. Существует засекреченный допинг-препарат, который никак нельзя обнаружить при однократном применении.
  - Вот бы нам, сиошникам, такой... - мечтательно протянул я.
  - Не исключено, что в свое время он будет и у вас, поскольку разрабатывается для специалистов вроде вас, спецназа, разведчиков, шпионов и тому подобных. Но пока что у него есть сильные побочные эффекты. Еще три дня назад я о нем не знал и сам, но случай помог. Один из бывших однокашников Добровского, удивленный тем, что Добровский, вечный замыкающий, прошел, а этот самый однокашник, куда более способный - внезапно был отсеян, своим удивлением поделился с родственниками, среди которых оказался один из разработчиков нашего секретного препарата. Он первым делом подумал об утечке и сразу же сообщил нам. Мы утечку не обнаружили, но предположили, что если такой препарат разработан нами - он может быть разработан кем-нибудь еще. И если Добровский достал препарат не у нас - то за ним стоит кто-то, кто в состоянии такое создать. То есть - иное государство, потенциально враждебное.
  - Хм... А о каких побочных эффектах речь?
  - После второго-третьего применения возникают сильные психические расстройства. Четыре раза его не применял ни один подопытный.
  - Есть у меня один контраргумент против допинга. Добровский показывает стабильно высокие результаты на протяжении трех месяцев, и при этом прогрессирует. Я не знаю, как объяснить скачок его способностей, если только он не принимает допинг регулярно. Но, по вашим словам, он давно должен был загреметь в психушку.
  - Вот это уже действительно странно, - послышалось в трубке. - Однократный прием дает эффект в течение примерно трех дней, с пиковыми показателями в первый. За три месяца ему понадобилось бы тридцать доз... Невозможно. Даже будь он устойчив к побочкам - украсть тридцать доз не смог бы ни один человек в лаборатории, это мы проверили. Две-три - еще реально, но тридцать... На всякий случай держите его в поле зрения, так сказать, пока мы будем копать всю его подноготную...
  - Хм... Знаете, у меня есть идея, как вывести его на чистую воду. Этот ваш допинг при однократном применении безвреден?
  - Абсолютно. Однократный прием совершило более пятидесяти подопытных, включая самих разработчиков, за период в три года. Никто не пострадал, никаких последствий.
  - Если вы дадите мне одну дозу, я тайком дам ее Добровскому. Если он без допинга - будет резкое повышение результативности. Если он и так с допингом, неважно с каким - будут проблемы от двойного допинга, или в лучшем случае результативность не вырастет. Так мы точно узнаем, в допинге дело или в его собственных способностях.
  - Я передам вашу идею своему шефу, мы сообща ее обдумаем. Запишите мой номер, с которого я звоню, и держите меня в курсе, если что.
  - Принято.
  Я отключился и спрятал телефон в карман.
  - Добровский на допинге? - полувопросительно сказала Скарлетт.
  - Предположительно, так как в его прежней учебке он звезд не хватал по физе, а на тестах вот так взял и за нефиг делать прошел тест, рассчитанный на подготовленного военного. Причем эсбэшник подозревает в нем шпиона, потому что допинг-тест Добровский прошел успешно. Вероятно, у него секретный препарат, который не обнаруживается на допинг-контроле.
  Скарлетт притормозила на повороте и сказала:
  - Идея давать курсанту хрен знает что плоха. Во-первых, а точно ли это эсбэшник звонил? Во-вторых, даже если эсбэшник - то точно ли все так, как он говорит? Что, если это операция по дискредитации проекта?
  Я кивнул:
  - Согласен. Поэтому вначале опробую полученный препарат на том, кто мне его принесет.
  На контрольно-пропускном пункте лом вызвал закономерное недоумение охраны. Офицер недоверчиво косился на меня и вертел лом в руках, пытаясь понять, что же это на самом деле.
  - Если вы думаете, что это замаскированный под лом опасный предмет, - ухмыльнулся я, - то можете оставить его себе, а мне дать другой. Я уверен, что где-нибудь во дворце найдется обычный железный лом.
  Офицер чуть подумал и отправил своего подчиненного за ломом, решив, что лучше перестраховаться.
  Пресс-конференцию устроили в небольшом боковом зале для малых приемов. Тут собралось прессы человек тридцать, и в первом ряду я увидел Роксану собственной персоной. Интересные обычаи: на презентации по военной тематике пускают журналистов из глянцевых журналов? Забавно. Я, впрочем, только рад.
  Мы со Скарлетт прошли к нашим местам напротив журналистской братии и сели, я улыбнулся и подмигнул Роксане, которая сразу же покраснела.
  - Приветствую, - начал я. - Сообщаю, что вчера мы провели первые учения в условиях, максимально приближенных к боевым. Учения прошли успешно. Можете задавать вопросы.
  Вопреки моим ожиданиям, репортеры не стали наперебой выкрикивать вопросы: видимо, у вхожих во дворец есть некие правила 'для своих' и определенная профессиональная культура.
  - Если моя информация верна, вы провели учения посреди города, не уведомив городские власти и полицию, - сказал один журналист.
  Я ухмыльнулся:
  - Повторюсь: максимально близко к боевым условиям. Вы когда-нибудь слыхали, чтобы одержимые заранее предупреждали о своем визите кого-либо?
  - И вам не кажется, что устраивать в городе беспорядок и панику - перебор? Мэр города и начальник полиции уже высказались крайне негативно о ваших учениях, особенно их задело ваше обхождение с полицейскими, одним из которых вы закрылись, как щитом.
  - Я считаю, что такие учения надо устраивать в каждом населенном пункте, и как можно чаще, - возразил я. - Для блага самих горожан. Во время учений, убегая от группы зачистки, я наблюдал совершенно неадекватную реакцию окружающих. Люди просто не знают, как необходимо вести себя в подобных ситуациях.
  - Что вы имеете в виду? - спросила репортерша в очках.
  - Например, когда вы услышали крик 'это зачистка!' - необходимо как можно быстрее покинуть место, где вы находитесь, в направлении, противоположном крику. Десятки, а то и пара сотен горожан этого не сделали - и это большой минус мэру. Людей надо учить, как правильно действовать, проводить занятия по гражданской обороне. В Аркадии это, между прочим, норма. И если вы видите человека, бегущего ненормально быстро - разумнее всего будет как можно быстрее убежать подальше, не разбираясь, кто этот бегун, потому что с очень высокой вероятностью это может оказаться одержимый. Что касается начальника полиции - на его месте я бы молчал в тряпочку и не шумел. Те двое полицейских вели себя беспечно и даже не держали дистанции, оттого и попали под залп оба. А надо было держать. Про то, что патрули начали стягиваться с опозданием, я вообще молчу.
  - Прошу прощения, - сказал кто-то из заднего ряда, - мы с коллегами провели вчера подсчеты, камеры просмотрели. Ваши курсанты условно 'убили' двадцать шесть гражданских. Вы считаете это успешными действиями?
  Вот же зараза... Ладно.
  - Тому есть объективные причины. Вы не учли, что на учениях применялись пневматические маркеры - они стреляют тихо. Если б стрельба велась из огнестрела - прохожие быстро бы разбежались в панике, картина совсем другая была бы, и убитых было бы меньше... от пуль, по крайней мере. Будь там настоящий одержимый - могло быть погибших не двадцать шесть, а куда больше, с учетом беспечности горожан. Ну и наконец - когда в прицеле одержимый, боец обязан стрелять, не заботясь о возможных жертвах, в том числе и сквозь живой щит. Статистика неумолима: зачистки очень часто идут в людных местах, а попытки избежать жертв среди населения оборачиваются еще большими жертвами более чем в восьмидесяти процентах случаев. Если не убить одержимого при первой же возможности - жертв будет больше.
  - А как вообще вы оцениваете нынешний уровень боеспособности ваших курсантов? - задал вопрос самый первый журналист.
  Я приподнял брови:
  - Странный вопрос. У них в прошлом - от года до трех в училищах, не всегда профильных, а я обучаю их всего-то три месяца. Меня самого четыре года готовили, между прочим. Какой боеспособности вы ждали от зеленых новичков?
  - Пожалуй, я неверно сформулировал... Как вы оцениваете их прогресс? Как скоро ваше подразделение сможет, так сказать, проявить себя в деле защиты страны от потусторонней дряни?
  - О, да хоть сегодня вечером. Давайте я вам кое-что объясню... Понимаете, я не для того их учу, чтобы они пошли в бой - а для того, чтобы пошли, победили, выжили и повторили с начала. Пойти в бой может кто угодно, для этого не нужна никакая подготовка - только достаточная отвага. Для всего остального нужно очень много чего. Помните последний инцидент с моим участием? Там взвод спецназа был - и они потеряли шесть человек. Спецназ, понимаете? Я в целом высокого мнения о качествах сиберийского спецназа - но это если сравнивать с другими спецназами. Если сравнивать с тем же одержимым - там их уровня оказалось недостаточно, чтобы победить без потерь. А спецназ, если вы не знали - это бойцы, которые отслужили три года, затем прошли отбор и еще три года подготовки и стажировки - и только потом солдат официально становится спецназовцем. Если курсант идет в спецназ целенаправленно - он учится в училище пять лет. Конечно, в моей учебке все намного жестче - но быстрых чудес не ждите.
  - Понятно. А как вообще прошли учения? Курсанты выполнили задачи?
  - И да, и нет. С задачей поразить условного противника четыре раза они не справились - условный противник оказался слишком хорош и получил лишь три попадания. Но если бы это были реальные боевые условия, а я - настоящим одержимым... Я бы сыграл в ящик много раз. Это от маркера я могу увернуться или закрыться полицейским, а от залпа 'потрошителей' мы оба разлетелись бы в клочья. У маркера вначале хлопок, потом прилетает шарик, а у 'потрошителя' вначале прилетает пуля, и тогда выстрел услышать уже не успеешь. В целом же, меня радует прогресс курсантов. Точнее, даже не столько прогресс, сколько стойкость. Я боялся, что уже через пару недель большинство разбежится - не разбежались. Я закручиваю гайки - пока держатся. Вопрос не в том, насколько быстро они пройдут путь - а в том, дойдут ли до финиша. Из того, кто выдюжит и не сломается, я сделаю кого-то вроде себя. Рано или поздно.
  Тут по громкоговорителям внутренней связи прозвучало оповещение о начале презентации в основном зале, и моя пресс-конференция на этом закончилась.
  - Хорошая тут пресса, - тихо сказал я на ухо Скарлетт, - удобная.
  - Это потому, что они получили список вопросов, которые надо задать, - улыбнулась моя заместительница. - Ну, кроме того, что ввернул реплику про условные жертвы... Он 'оппозиционный'. Их тоже приходится пускать, чтобы в оппозиционных СМИ появлялись нужные нам материалы.
  Тут ко мне подошла Роксана и улыбнулась:
  - Здравствуйте! Александер, помните меня?
  - Как бы я мог вас забыть, - ответил я.
  - Как насчет небольшого интервью по окончании мероприятий? - ее улыбка стала откровенно лукавой.
  - Разве ж я могу отказаться?
  Мы прошли в главный приемный зал, где уже набралось немало народу. Пока я искал глазами свободное место, мне из переднего ряда помахал какой-то человек, и в нем я узнал Яна Сабурова. Мы со Скарлетт сели рядом с ним, поскольку на двух креслах лежали карточки с нашими именами.
  - Приветствую, Александер, - сказал Ян, - надеюсь, у вас есть план?
  Я поприветствовал его и ответил:
  - Полагаю, что есть. Я ознакомился с документацией - там все довольно правдоподобно, надо это признать, но если присмотреться - концы с концами не сходятся. Если рейховцы своего 'айзенриттера' не смогли довести до ума...
  - Угу, осталось это доказать остальным, - вздохнул Ян, - иначе мне только и останется, что ждать отставки кого-то из старших братьев...
  - Простите, не понял?
  - Я имел в виду, что если мой научный проект похоронят - мне не останется в жизни особых перспектив, разве только пойти в боевые маги, но для этого должен уйти со службы один из двух братьев. Мне ведь служить запрещено, пока служат они.
  - Вы про тот специальный указ короля? Я так и не понял, за что вам служба запрещена...
  - Закон о сохранении благородных линий крови... Чтобы достойный род не прервался - запрещена одновременная служба всех его наследников. Разумеется, с одной стороны - это огромная честь, когда король лично вносит род в список особо достойных... Но с другой - это трагедия для таких, как я, которые просто оказываются на обочине социума... Я нашел себя в науке, конечно, но осадочек...
  Я вздохнул: мне бы его проблемы.
  - В общем, я тут еще одного парня провел - инженер из танкостроительного конструкторского бюро, - сказал Ян. - Он любые попытки обмануть пресечет быстро... Спец по антимагической защите, работал на предприятии, где делают доспехи для магов.
  Тут в зал в сопровождении свиты - охрана, а также министр Сабуров и еще пара человек, среди которых я узнал Потоцкого - вошел король. Все присутствующие встали, поприветствовав монарха, вся процессия проследовала к 'королевскому ряду' - король, как оказалось, сидит в первом ряду, наравне с остальными, только его кресло визуально напоминает трон.
  Как только король и свита расселись, приятный женский голос сообщил из динамика, что презентация начата.
  
  Господа подписчики, есть проблемка :) Вас стало слишком много. Даже премиум-подписчиков много, не говоря уже об обычных. Это, конечно же, супер, но все же есть побочный эффект. А именно - отправка писем с продой занимает СЛИШКОМ много времени, так как каждый адрес приходится копировать из списка вручную. Я попытался рассылать через сервис - но УПС! Ни один сервис, который я пробовал, не позволяет рассылать аттачи, то есть прикрепленные файлы с продой. Может быть, кто-то знает подходящий сервис для массовой рассылки писем с аттачами?

  
  Подписка на двухтомник 'Собственность государства + Страж империи' открыта.
  Два важных момента.
  1. Книга будет распространяться с защитой, более крутой, нежели защита АТ. У пиратов ее ждать бесполезно.
  2. Подписка будет завершена до того, как я допишу второй том, и больше ее никак нельзя будет купить или получить.
  Второй пункт имеет очень простое объяснение: поддержка нужна писателю во время работы над книгой, а не потом когда-нибудь. По отдаче от читателей я определяю, удачная ли книга и стоит ли тратить на нее время и силы. Что будет, если все решат 'куплю, когда будет полностью написана'? А ничего. Книга не будет написана.
  И потому читатель, который не хочет поддержать работу над книгой - это не мой читатель.
  
  Инструкция, как подписаться.
  
  Стоимость обычной подписки - 200 рублей.
  Премиум-подписка - 400 рублей (премиум-подписчикам прода рассылается чаще).
  Внимание, для тех, кто в свое время подписался на первый том - второй том бесплатный, все они подписаны автоматически! Подписываться заново не нужно.
  Выполняете перевод. Сохраняете чек или записываете точное время. Пишете мне на мыло tgreyfox@ya.ru и сообщаете все детали платежа. Я вношу вашу почту в список рассылки.
  
   QIWI - тут все просто
   Кошелек QIWI:
   +380673688526
  
   Карты Виза и МастерКард - можно с карт пополнять Киви.
  
   ЯД - тоже удобно. Если у вас есть кошелек ЯД, вы можете совершить прямой перевод.
   Яндекс.Деньги - 410012375047655
  
  Вебмани:
  WMZ - Z171259361468
  WMU - U273977470634
  
  
  
   Карты Приватбанка (украинского):
  
   Гривны - 4149 4378 6065 5255
   Доллары - 5168 7573 3938 4713
   Рубли - 5168 7573 3938 4705