Что такое сны? Сновидения, иначе говоря, или же, лучше сказать, картинки, бегущие калейдоскопом в твоей голове, пока ты спишь. Если честно, то это довольно-таки сложный вопрос, можно сказать, что в какой-то мере философский. Вопрос, над которым ломали голову многие. Но все зависит от того, как тот или иной человек воспринимает все это. Думаешь ты, что оно обязательно что-то значит или же относишься к нему безразлично. Ответы всегда находятся у тебя в голове, даже если ты над этим не задумываешься. Ответ всегда где-то под черепной коробкой...
  'Сны да сны', - скажет кто-нибудь. Зачем поднимать сыр-бор из-за, по правде, ничего? Пустоты. Чего-то воображаемого. Неосязаемого и незначительного. Никто не ответит, почему человека так волнует узнать значение того, что происходит у него в голове. А сны - это та тропка, что приоткрывает эту тайну. Правда, точного ответа на вопрос что такое сновидения никто так и не смог дать. Может быть, сны - это всего лишь образы, вызванные сильными эмоциями и переживаниями, случившимися за день. Они всплывают в голове бессознательно и бессистемно, отражая отголоски того, что произошло в твоей жизни. Или же, может быть, сны - это маленькие дверки, узенькие щелочки, открывающие проходы в другие миры; плохо изученный способ заглянуть за изнанку, посмотреть на то, что невозможно увидеть в нашем мире; момент, когда твое сознание может путешествовать.
   Откровенно говоря, может и нет никакого сакрального смысла в тех картинках, что возникают в голове. Не предаете им особого значения или же придаете, какая собственно разница? Ведь точный ответ я дать не могу, да и никто не сможет. Человеческий мозг до сих пор малоизучен, поэтому остаться только строить предположения и догадки, но с уверенностью могу сказать, что для меня с недавних пор сны превратились в огромный кинотеатр, где я воспринимал окружающие пространство глазами другого человека. Складывалась именно такое впечатление. Будто бы смотришь фильм от первого лица, но без звука. Всего лишь красивая картинка. Сразу возникают ассоциации с немым кино, но это было немного другое. Нечто новое.
  Это началось примерно полгода тому назад. Сновидения появлялись волнами: сначала раз в неделю, затем раз в три дня, пока они не стали приходить каждую ночь. Только я не буду утверждать, что помню, когда эти образы ворвались в мой мир. Было сложно определить в какой момент меня начали посещать до ужаса реалистичные сны. Ведь по началу я не обращал на них внимание. Сны да сны, ничего удивительного. Это как обращать внимание на деревья, растущие вдоль дороги. Они как бы есть, но мозг воспринимает их как данность, а не нечто невообразимое. Внимание рассеивается и образ остаётся где-то на краю подсознания, постепенно растворяясь памяти. Думаю, вы никогда не задумывались, как эти могучие гиганты оказались на этом самом месте; как они выросли из маленьких семечек с каждым годом становясь больше; как с каждым днём они продолжают двигаться вверх, туда где больше света и тепла. Так же человек не обращает внимание на сновидения. Они забываются как нечто незначительное, то что никак не влияет на нашу жизнь. Посредственные картинки, порождаемые нашим мозгом. Вот только я заблуждался. Глубоко заблуждался. Не обращал внимание на то, на что стоило. Глупец! Хотя что с меня моно взять? Что бы мог изменить? Ничего. Шестеренки судьбы закрутились намного раньше того момента, когда мне удалось все осознать и понять.
   Возвращаясь назад, я начинаю все понимать, но тогда все было иначе. Мне не хотелось обращать внимания на неестественность этих сновидений. Одной из странностей было то, что я прекрасно помнил всё то, что происходило со мной во сне. На память я никогда не жаловался, но это было будто бы я прожил этот день в теле другого человека. Сложно объяснить. Эти сны были необычными. Именно такие мысли сразу возникали в голове. Необычные и странные. Наверное, только так их можно назвать.
  О том, что я мог воспроизвести каждую деталь и маленькую мелочь своего сновидения я особо не задумывался. До недавнего времени. Черт возьми, да кто в здравом уме будет обращать внимания на сны? Зачем придавать значение такому явлению? Уж точно не в наши дни. Ответить на вопросы я смог бы только сейчас, а тогда находился в блаженном неведении относительно того, предвестником чего эти ведения были.
  Но вернемся к тому с чего все началось. К тому, что стало отправной точкой моей истории. Да, ко снам. И ничего удивительного, что кто-то воспримет их не всерьёз, также как поступил и я. Сколько бы я не возвращался к прошлому, но никак не мог найти хоть что-то заставившие меня обратит внимания на сновидения.
  Сны стали намного глубже и ярче. Я будто бы погружался в тело другого человека. Становился с ним одним целым. Сливался... Казалось, что временами удавалось даже ощутить, как ветерок шевелит волосы на затылке, а пальце, подчиняясь не моей воли, осязают материальные предметы. Но случались такие провалы в восприятии довольно редко. Да и я их очень быстро забывал. Сны, все же.
  А продолжительность проведенного в этом новом мире времени все увеличивалась - это была та отправная точка, с которой началось мое путешествие, первый камушек, потянувший за собой лавину из событий, что в конечном итоге привели мен сюда... Хотя, это уже совсем другая история, которую рассказывать, увы, придется не мне.
   Но вот тут у кого-нибудь очень внимательного возникнет резонный вопрос: 'Как можно определить время во сне?' Часов, на которые можно сослаться у меня не было, но собственно это и неважно. Я именно чувствовал, по-другому не скажешь. Такое мерзкое предчувствие, что таиться на краю сознание. Слабый шепот интуиции, к которому ты не прислушиваешься. Каждое сновидение становилось длиннее, заставляя меня задерживаться в другой реальности. Все дольше и дольше. Странное чувство, учитывая то, что я все-также вставал по звонку будильника каждое утро. А время, что я спал оставалось все тем же - восемь часов. Но это предчувствие не уходило. Это осознание мне не помогало, потому что чувство, что я слишком долго нахожусь в мире своих сновидений, не уходило. Оно попросту засело в мозгу. Слишком уж я легкомысленно отнесся к нему.
  И вот опять, как только моя голова упала на подушку, а старина Морфей провёл своей древней рукой над моим безмятежно лежащим на кровати телом, я сразу же отправился в другой мир. Мир, где мне отвадилась роль безмолвного наблюдателя, мир сновидений. Туда, где не было автомобилей, каменных коробок, именуемых многоэтажками, и бесконечных верениц асфальтовых дорог. Здесь властвовали другие законы, нежели в мире, где появился на свет.
  Темнота быстро сменилась видением маленького костерка, возле которого суетился толстый мужичок с коротким ежиком черных волос. Лицо данного представителя местной фауны полностью и пропорционально соответствовало его телу - большой нос картошкой, толстые губы, скулы, давно скрывшиеся за разросшимися щеками, покрытых густой щетиной, грозившей превратится в небольшую жиденькую бородку. Единственным выбивающейся из общего образа чертой этого нескладного человека были живые и очень умные зеленые глаза, которые светились каким-то внутренней силой. Казалось, что они по чистой случайности попали на лицо этого человека. Одет этот мужчина был в кожаную куртку с длинными рукавами, кое-где на ней виднелись нашитые металлические пластинки, темные штаны, которые были заправлены в кожаные сапоги. Ещё стоит сказать про оружие, которое всегда было с этим человеком. На его поясе болтался одноручный топор с затейливой резьбой, изображающей какой-то орнамент. Мне он почему-то напоминал скандинавские руны. Было что-то общие у этих символов. Рядом с топором находились ножны с торчащей из них огромной костяной рукоятью ножа.
  Толстяк разогнул спину, отрываясь от котелка с едой, развернулся и передал мне миску с какой-то непонятной кашей, в которой попадались редкие куски мяса, чье происхождение я не смог определить. С первого взгляда показалось, что это свинина, но присмотревшись я уже не был так уверен в этом. Уж очень странно выглядели эти неровные кусочки. Больше было похоже, что перед тем как зарезать бедное животное, что попало в наш котелок, его несколько дней превращали в отбивную. Ну или что-то вроде того. Здесь моя фантазия позорно капитулировала, оставляя меня наедине с порцией непонятной злаковой каши. Так иногда случалось в моих снах. Не всегда удавалось определить то или иное растение.
  Могу только сказать, что на меня иногда находили всплески любопытства. Также произошло и сейчас. Уж очень было интересно узнать коков на вкус этот шедевр мировой кухни. Ведь невозможно же с таким аппетитом уплетать невкусное блюдо? Толстяк с каким-то предвкушением стал наполнять свою тарелку во второй раз, пока я до си пор ковырял первую порцию. На первый взгляд кулинарные изыскания нашего повара могли порадовать только открытый мусорный бак, потому что именно туда бы и отправилось блюда, если бы мне его принесли в моем мире. Неизвестно что бы было на самом деле, но я, по крайней мере без необходимости, постарался бы к этой субстанции не прикасаться и уж точно бы не стал есть.
  Вид у мяса был тот ещё, также как и у всего блюда. Короче, не придавая внимания деталям, выглядело все это не слишком аппетитно. До ресторанного уровня нашему шеф-повару было как до Луны, но видимо его это не волновало, потому что Толстяк отправлял ложку за ложкой себе в рот. И он ни капли при этом не морщился. Видимо, ему действительно нравился вкус. Наверное, тот случай, когда нельзя было судить блюдо по тому как оно выглядит. Но на вид это была простая сытная пища, над вкусом и внешним видом которой не слишком заморачивались. Главное было набить брюхо.
  Толстяк что-то говорил одновременно с тем, как пережевывал еду. Только вот звука не было, только губы смешно открывались, превращая толстяка в огромного сома, беззвучно разевающего рот. Иногда складывалось ощущение, что кто попросту взял пульт и перетянул качельку громкости на ноль. Но на такие мелочи я уже давности не обращал внимание. Когда-то пытался читать по губам, но очень быстро понял тщетность этого занятия. Не удалось понять ни одного слова. Толи я такой неумеха, толи язык, на котором разговаривали эти люди сильно отличался от русского.
  Поле зрение резко изменилось, и я старательно заработал ложкой, пока моя плошка не опустела. После чего я сполоснул тарелку водой и убрал её в мешок, в котором находились все мои вещи. Сделал несколько глотков из кожаной фляги, которую повесил обратно себе на пояс, и сразу же поднялся на ноги. Изо дня в день ничего не менялось. Каждый новый сон был примерным отражением прошлого, поэтом я уже досконально знал, что будет дальше. И сегодня не было исключением.
   Затем начались небольшие сборы. Мои руки сноровисто сложили моё спальное место, которое представляла из себя два потрепанных шерстяных одеяла непонятного темно-синего цвета. Одно из них, то что потолще, выступало в роли импровизированного матраса, а другое использовалось по своему прямому назначению. Средневековый аналог спального мешка. Свернув одеяла в маленький тубус, я подхватил свой баул, прицепил к поясу прямой одноручный меч, который владелец предварительно чуть-чуть вытащил из ножен, позволяя лезвию поймать лучик света. Клинок сверкнул в лучах восходящего солнца, и резким движением вновь отправился в ножны.
   Полоску стали, что висела у меня на поясе, её владелец очень любил. Этот вывод я сделал из-того, сколько раз она появлялась в моих снах. На мой скромный взгляд, нельзя столько времени тратить на заботу о мече. Столько полировать, чистить и точить кусок стали мог только любящий его человек. Думаю, такого не удостаивалась ни одна железяка в мире. Количество времени, что посвящалось уходу за оружием, могло посоперничать только времени, когда я трясся в седле. Поправка, тот человек, глазами которого я смотрел. Хотя невелика ли разница?
   Закончив собирать свои вещи, я вылил остатки воды из маленького котелка, в котором обычно заваривали какие-то незнакомые травы, на почти потухший костер и отправился седлать лошадей. Всего коней было десять. И ими всеми предстояло заняться именно мне. Эта работа всегда доставалась только одному человеку, никто другой сюда раньше меня не приходил. Сколько бы раз я не закрывал глаза и не отправлялся в мир сновидений обычно все было до зубного скрежета однообразно. Легкий завтрак, недолгие сборы, седлание лошадей и дорога.
  Последняя лошадь, к которой я подошёл была моей. Серая кобылка с умными карими глазами ждала меня стреноженной. Её хозяин, то есть тот, чьими глазами я сейчас смотрел, не любил привязывать её как это обычно делалось к импровизированной коновязи, поэтому иногда приходилось отправляться на её поиски. Также случилось и сегодня. Пришлось немного пройтись по обочине дороги, удаляясь от основного лагеря. Она нашлась на маленькой полянке. Благо эти поиски никогда не занимало много времен. Погладив её по шее, я дал ей небольшое яблоко, которое она с аппетитом схрумкала. Отведя её ко всем остальным лошадям, я приступил к делу. Животное застыло. Как только я закончил цеплять свои вещи к седлу, показались все остальные члены отряда, будто бы каким-то внутренним чувством определившие, что я закончил.
  За долгие полгода этих сновидений, я всех успел выучить, будто бы сам стал одним из них. Вот на двух гнедых жеребцов вскочили двое арабов. Именно так про себя решил я называть этих двоих. Все из-за их внешности: смуглые с черными как смоль волосами, прямо исконные жители Аравийского полуострова, выходцы либо из Египта, либо из Ирана. Эти двое резко контрастировали на общим фоне, поэтому я решил начать именно с них. Слишком уж они выделялись из всего отряда.
  Большая часть этого отряда были светловолосые и неуловимо похожие друг на друга. Нехитрыми логическими умозаключениями я пришел к выводу, что эти шесть человек представители одного народа. Строение лица, привычки, жесты. Об этом говорило практически все. На их дочерна загорелых лицах очень хорошо выделялись ярко-голубые глаза. Среди всех них выделялся только один. Про себя я окрестил его 'Здоровяк'. Ничего другого при взгляде на него в голове не возникало. Он словно айсберг возвышался над всеми, а с его шириной плеч можно было спокойно выбивать дверные косяки. С собой этот громила постоянно носил огромный двуручный топор, который в его руках казался зубочисткой.
  'Толстяка', думаю, ни с кем иным спутать просто невозможно - он единственный из всех присутствующих мог похвастаться необъятным пузом, вместившим в себя не одну бочку пива. Именно сейчас он встал рядом с конем, в мгновение ока оказавшись в седле. Что с его комплекцией вызвало только удивление.
  Последним, кто вышел к лошадям был старый воин в потрепанном кожаном нагруднике, на котором выделялась россыпь железных заклепок. Под ним виднелся край длинной кольчуги, доходившей чуть ниже пояса. Воин отдал короткий приказ и все повскакивали на коней, чтобы неспешно отправится в путь. Для меня это выглядело, как беззвучное открывание рта, после которого все резко подорвались. У себя в голове я дал ему имя 'Главный'.
  Я с некой долей обреченности уставился вперед. Вновь вдаль тянулась пыльная полоса, петляющая между границами леса. Как мне надоела эта вечная дорога с пылью, поднимающийся из-под копыт наших коней и закрывающий весь обзор. Мне почему-то всегда выпадала честь двигаться последним, поэтому я получал максимум удовольствия от всех радостей этой поездки. Со мной рядом иногда ехал Толстяк, но случалось это довольно редко. Сейчас был именно этот случай. Я кивнул в ответ на что-то сказанное Толстяком, что попеременно прикладывался к фляге и о чем-то увлеченно говорил. Ещё бы понять что.
  Ничего интересного на дороге не встречалось. Только старая разбитая дорога да лес, что изредка пропадала, уступая место зеленой полосе равнины. На моей памяти интересным можно считать только деревеньки, изредка встречающиеся на нашем пути. Вроде бы обычные крестьянские домишки, которые строили примерно в период Средневековья, но в них была маленькая странность - стекла. В каждой убогой халупе в окнах стояло привычное прозрачное стекло. И это при том, что не все дома были построены из досок. На один такой приходилось пять деревянных срубов. Где это видано что бы в Средневековье было стекло?! Не какой-нибудь натянутый бычий пузырь или ещё более убогий его заменитель, а стекло! У некоторых крестьян сапог нормальных не было, а стекло в каждом доме было. А это уже говорило о какой-никакой промышленности и развитом производстве, которое можно было наладить неподалеку. Или же я ничего не понимаю в производстве стекла.
  Что уж там говорить про стекло? Странность, конечно, но с ней я смирился. Удивило больше то, что каменный дом мне встретился только один раз и скажу я вам, то была деревня, так деревня. Целое село домов на двести. Впервые я там увидел и глиняную черепицу, кузницу, да и много чего ещё. Для меня это была ночь открытий. Я уже стал подумывать, что моя фантазия настолько скудна, что её хватает только на один сюжет, но нет. Она ещё не умерла, а всего лишь копила силы для новых образов.
  На моей памяти был ещё момент, когда мы никуда не ехали. Только несколько ночей мне снилось, как отряд встал лагерем возле старого моста. Ну как встал? Перекрыли - будет правильней сказать. Я хоть и далёк от военного дела, но вооруженные люди, одетые в доспехи и перекрывшие мост, точно не на пикник выбрались. Блокирование моста продолжалось несколько ночей по моему условному счетчику. Сложно оценивать сколько реально времени прошло здесь, но приходилось с этим мириться. На последнюю прискакал всадник, бросил кожаный кошель Главному и тогда все засобирались вновь в дорогу, свернув это оцепление.
  Уже привычно отключившись от бесконечного леса, мелькающего по обочинам слева и справа, я попытался подремать. Это сложно с открытыми глазами, но я в какой-то степени привык и поэтому очень удивился тому, что поле зрение стало перемещаться то влево, то вправо. Слишком резко, будто бы в поле зрения попало что-то интересное. Я сфокусировал зрение и удивленно замер. Шевелил бы губы я бы ещё и присвистнул. Лес неожиданно кончился, то есть он здесь ещё недавно был, но от него остались лишь одиноко стоящие пни. А через метров триста раскинулся огромный палаточный лагерь. Разноцветные шатры, знамёна, дым от горящих костров, лошади и люди... Огромное количество одетых в разнообразные доспехи людей.
  - Артём, просыпайся, - вырвал меня из мира сновидений голос матери. Мир перед глазами померк, оставив после себя только яркие образы, что сохранились в голове.
  - Уже встал, - бодро сказал я, поднимая своё превратившиеся в аморфное образование тело с кровати и направляя его в ванную комнату. Не люблю утро. Моя самая не любима часть дня. Приходится вставать, приводить себя в порядок после долгой ночи и тащиться в институт.
  Пока я умывался, успел обдумать новое место дислокации своего отряда. Как- то за несколько месяцев пребывания с ними они стали восприниматься как свои. Это сборище разнообразного народа было очень похоже на военный лагерь Средневековья каким его представляю наши историки. Много палаток, какие-то непонятные укрепления, поднятые штандарты один другого пестрей, патрули, полностью облачённые в разнообразные доспехи. Внутри зажегся непередаваемый интерес. Я уж думал, что постоянно будет только бесконечная дорога, но теперь захотелось посмотреть, что будет дальше.
  - Сынок, завтрак готов. Ты в институт не опоздаешь? - послышалось с кухни. Я задумчиво посмотрел на экран телефона, который положи на стиральную машинку. Времени было ещё предостаточно.
  - Сейчас, - крикнул я, сплевывая остатки зубной пасты в раковину. Не хотелось её беспокоить.
  На кухне меня уже поджидал завтрак. Мама сегодня расстаралась. Овсяная каша, блинчики с начинкой из смородины и небольшие бутерброды с колбасой ушли меньше чем за пятнадцать минут. Залив все это добро чаем, я поблагодарил маму и попытался отправился одеваться в свою комнату.
  - Отец бы тобой гордился. Последний курс заканчиваешь, - сказала мама мне на выходи из кухни. Обычно она не настолько сентиментальна, но чем ближе к годовщине смерти отца, тем сильнее на неё находит.
  - Ага, - только и смог выдавить я из себя, постаравшись ничем не выдать свои истинные эмоции. Не люблю, когда она вспоминает об отце. К нему у меня осталось одно лишь презрение. Не могло у меня остаться ничего больше. Он бросил нас. Так я к этому относился. Неважно, что он попал в автокатастрофу и у него есть могилка на кладбище, к которой я периодически наведываюсь. Главное, что он сел за руль пьяным и оставил маму одну с ребёнком на руках.
  Это случилось семь лет назад. Наверное, тогда мой мир перевернулся. Это и заставило меня взяться за голову и заняться учебой. Тогда очень сильно захотелось что-то изменить, поэтому я начал с того на что мог повлиять. Из троечника я превратился в круглого хорошиста с проскакивающими пятерками. Успешно сдал экзамены и поступил в институт. И теперь ещё несколько месяцев и наконец-то нормальная работа, а не те мелкие подработки то тут, то там. Ещё чуть-чуть и все будет хорошо.
  Захлопнув входную дверь, я насквозь прошёл свой двор, чтобы добраться до автобусной остановки. На ней уже толпилась толпа таких же, как и я. Спешащие по своими делаем люди образовали нестройную маленькую толпу, состоящую из старушек с огромными баулами, за каким-то чертом решившим отправиться в центр города; сонных студентов, мечтающие добраться побыстрее до единственного в нашем городке института; хмурых мужчин и женщин среднего возраста, направляющихся на ненавистную работу. Яркие представители спального района, ждущие маршрутный автобус, который сегодня не спешил появляться. Был бы собственный автомобиль, то не пришлось бы торчать по полчаса ежедневно на этой помнящий ещё Горбачева остановке. Захотелось послушать музыку, но наушники я забыл где-то рядом с кроватью.
  - Эхх, - вздохнул я, отбрасывая притягательные мысли об машине и смотря на старые часы, доставшиеся мне от деда. Сегодня это ржавое чудо инженерной техники конкретно опаздывало, причём конкретно. Такими темпами можно было быстрее пешком дойти. Отвлёк меня от нерадостных мыслей звук с той стороны, откуда должен был подъехать автобус.
  'Ну наконец-то', - мысль промелькнула и тут же испуганно юркнула в тот отдел мозга, где она образовалась. Звук, который я принял за грохот ржавого железа по недоразумению называющегося автобусом был звуком сражения, неожиданно развернувшегося вокруг меня. Я оказался в самой гуще. Видимо начальная часть сражения давно прошла, превратившаяся в отдельные свалки, где рубились ещё стоящие на ногах воины.
  - Ты или это, Шиза? - растерянно пробормотал я, рассматривая острую стадию психоза, запущенного до стадии аудиовизуальных галлюцинаций, что сейчас прекрасно справлялись с истреблением друг друга.
  На моих глазах воин огромным двуручным мечом на пополам разрубил своего противника, брызнула кровь... К горлу подкатил неприятный ком, а во рту появился противный привкус желчи. Я понял, что ещё несколько секунд и мой завтрак окажется на автобусной остановке, оставшейся единственным местом, которое мой разум не превратил в поле сражения. Это был единственный островок спокойствия, куда не пробралось щупальце хаоса, что окружил меня. Люди на остановке, не обращающие никакого внимания на происходивший вокруг них бой. Будто его вовсе не происходило. Хотя, наверное, они его не видели. Счастливые. Их не заберут в комнату с белыми и мягкими стенами. Как-то неожиданно все получилось. Психом я себя точно не ощущаю. Хотя так, наверное, думает каждый псих. Или же нет? В этот момент я как-никогда засомневался в своем душевном здоровье.
  Пока я придавался грустным размышлениям про психушку, в которую меня непременно упрячут в скором времени. Скрывать нечто подобное долго не удастся. На поле боя произошли резкие изменения. Воины примерно в количестве двухсот стали образовывать какое-то подобие строя. Сложно считать, когда этот хаотичный строй находиться в постоянном движении и к нему примыкают все новые и новые солдаты. Все это происходило под аккомпанемент человеческих криков, звона соприкасающегося металла и приказов на непонятном ни на что известное мне не похожим языке. Что это команды я понял, потому как двигался строй после того, когда у него открывался рот, откуда вылетали непонятные звуки.
  Ржание лошадей? Я внимательно осмотрел все поле, но ни одного парнокопытного так и не нашёл, но этот звук постепенно приближался. На каких- то внутренних инстинктах я медленно повернулся, чтобы тут же сделать несколько шагов назад. По бескрайнему полю мчался табун лошадей, растянувшись широкой полосой, которая сужалась к центру, превращаясь в острое копьё, направленное в центр пехотинцев. Путь всадников, что неумолимо приближались ко мне, проходил прямо через мою маленькую остановку. Именно мою! За какие-то десять минут я прикипел к этому куску бетона, отлитому ещё в СССР, если нелюбовью, то чувству очень схожему. Просто она осталась тем маленьким островком привычного мира, с которого я не сойду даже если рядом спуститься лестница к воротам Рая, а Апостол Андрей ангельским голосом попросит идти за ним. Я вцеплюсь, как клещ, вон в ту старую скамейку и оторвать меня смогут только с ней.
  Спокойно ждать пока тебя погребет лавина из нескольких сотен всадников было до дрожжи в коленках страшно. И моя маленькая мантра: 'Это всего лишь галлюцинация'. Уже не спасала. Но я как новоиспеченный фанатик какой-нибудь секты все повторял и повторял, надеясь убедить себя, что кусочки земли, вырывающиеся из-под копыт не настоящие. Это все плод моего воображения.
  Мой взгляд поднялся выше, и я пристально посмотрел на отряд безмолвным участником которого был. Вид знакомых лицо немного успокоил. Отряд двигался немного правее общего строя и выделялся из той общей массы закованных в доспехи всадников. В первую очередь разнообразными доспехами, если слева чувствовалась многолетняя рука кузнецов и кожевников одного народа, то справа был просто сброд, другой ассоциации в голове не возникло, который сбили в общую кучу и присоединили к ним. Не хотелось наговаривать на своих, но они действительно смотрелись мягко говоря не очень по сравнению с этими воинами степи, которые практически слились в одно целое со своими лошадьми.
  Я заворожённо смотрел на плавные и в какой-то степени красивые маневры конницы, пока меня не отвлёк шум позади. Наверное, голову я повернул чисто по наитию. Хотелось убедиться, что там осталось все также, как и было. Ничем иным я не могу объяснить, почему посмотрел назад. Краем глаза зацепив одинокую фигуру, вставшую чуть правее моей остановки. Его глаза были направлены в сторону надвигающегося людского урагана, нёсшегося на нас. Но то, что стало происходить дальше заставило мои волосы на голове встать дыбом. Что-то в этом было противоестественное, неправильное.
  Человек в темном балахоне без какого-либо оружия стоял на пути всадников, чуть впереди от основной массы пехотинцев, которые сбились в общий строй. Единственное, что меня беспокоило это то, что я попал ровнёхонько посередине между этим безумцем и конной лавиной, которая снесет нас обоих и не заметив. А безумцем ли? Немного оторопело я смотрел на действия незнакомца. Даже забыл, что нахожусь на автобусной остановке под воздействием сильнейшей галлюцинации. Настолько его действия завораживали. Никогда ничего подобного мне не доводилось видеть. Каждое движение этого человека было наполнено какой-то внутренней силой, заставляющей внимательно наблюдать за каждым его действием.
  Происходящие вокруг сузилось до этого непонятного человека, до этой черной фигуры, застывшей на дороге нескольких сотен всадников. Он отточенными движениями начертил на земле огромный чертёж, состоящий из множество перекрученных линий, заключенных в круг. Меня впечатлило то, как быстро он это сделал. Не прошло и минуты, как он закончил. Человек в черном балахоне отошёл от своего чертежа и удовлетворенно кивнул. Он развернулся и начал осматривать разбросанный по полю трупы людей, будто бы что-то выискивая. Он обошел несколько тел, недовольно качая головой. Чем-то они ему не понравились. Остановившись возле здоровенной груды железа, в которую был закован настоящий гигант, он кивнул и взялся за стальной нагрудник одной рукой, и без малейшего напряжения направился к чертежу. Эту тушу! Весом под центнер тащили по земле, словно в ней было не больше килограмма. Это в очередной раз заставило меня сосредоточить внимание на этом странном человека в темном балахоне. Тело здоровяка оказалось в воздухе и приземлилось ровно по центру этого непонятного чертежа. В этот момент он встал над телом и затянул песню странным горловым голосом, что отзывался отголосками у меня в душе.
  Если по началу меня не особо волновал этот странный ритуал, то через секунды пятнадцать появилось чувство неправильности всего происходящего. Не могу описать, но я понимал, что этого не должно происходить. То, что делал этот человек не должно существовать в нашем мире. Будь это галлюцинации, либо реальный мир. Такое ничем неподкрепленное чувство у меня возникло впервые, но почему-то я ему доверился.
  - Сарга-Са, - на последнем слоге голос выгнулся и превратился в рычание. Вместе с последним звуком человек извлек из полов своего балахона нож с волнистым черным лезвием и красным камнем в костяной рукояти. Клинок медленно начал подниматься вверх, а тем временем продолжила литься песнь. Мгновенно все смолкло, да так что я смог услышать биение собственного сердца, будто бы весь мир замер, чтобы предвестить то, что должно было случиться. Со свистом клинок устремился вниз и без каких-либо проблем вошёл в грудь лежащему воину, разрезая стальной нагрудник словно он был сделан из бумаги.
  Крик, который вылетел из глотки человека, наверное, был слышен с той стороны Луны и его не смог заглушить даже ведрообразный шлем, который был на голове жертвы. Я с ужасом наблюдал за мучениями этого человека, пока его крик не медленно стихать. Захотелось отвернуться от этого страшного ритуала, но я словно заворожённый следил, как этот сектант с лёгкостью вскрывает грудную клетку, словно и нет на воине стального нагрудника. В голову почему-то пришла абсурдная мысль.
  - Словно жук, - тихо прошептал я в пустоту. Слишком уж этот человек, лежащий возле ног безумца с кинжалом, был похож на мелкое насекомое, которое поймали соседские мальчишки и потихоньку отрываю ему крылышки. Ни капли не сожалея, что причиняют боль существу другого вида. Для них это простое развлечение. Право сильного.
  Крик человека резко захлебнулся, черный нож был вырван из раны и вновь зазвучала речитативом непонятная тарабарщина. Когда он закончил, глаза его поднялись, и он уставился на меня. Что-то мне подсказывало, что он меня увидел. Наши глаза встретились. Я сглотнул вязкую слюну. Его глаза были полностью черные. Противоестественно черные. Не может ни у кого человека не быть видно белка. Голос разума попытался что-то сказать о линзах, но не могут они сделать такое. В глазах этого человека клубилась тьма - самое правильное словосочетание, которое я смог подобрать. Клубящаяся тьма, перемещающаяся из одной части глазницы в другую своими черными щупальцами. Не спеша продолжать свой ритуал, он смотрел точно мне в глаза. Не отрываясь и не моргая, будто бы смог увидеть. Было сложно не отводить глаз от этой притягивающий меня черноты, и я перестал сопротивляться, полностью перестав удерживать в сознании барьеры, подчинившись этому гипнотическому влечению
  - Трасс де гридз, гроод? - человек в балахоне нарушил молчание первым, разрушив гипнотическую атмосферу и заставив меня превратится в скульптуру изо льда. Если у меня ещё раньше оставались сомнения на счёт того, куда он смотрит, то теперь они развеялись. Обращался он точно ко мне. Больше не к кому. Я единственное живое существо, которое ещё твёрдо стоит на ногах и может связно мыслить. Больше никого вокруг нет, если не считать всех тех, кто сейчас стоит на остановке. Вот только они не могут видеть того, то происходит вокруг.
  - Это всего лишь галлюцинация, - очень слабо прошептал я, уже сам не веря в эти слова. Все стало казаться слишком реальным.
  - Дегразз! - наверное, ему надоело затянувшиеся молчание, поэтому он решил продолжить свой странный ритуал. Вновь зазвучал речитатив на непонятном языке. На меня он больше не обращал ни малейшего внимания, полностью сосредоточившись на своем темном ритуале.
  Опустившись на колени, он руками залез в брюшину воина и удовлетворенно улыбнулся. Его руки тут окрасились в красный, но его это не беспокоило, в отличие от меня. Я попытался проглотить вязкий ком слюны, уставившись на это зрелище. Глаза никак не хотели переключиться на что-то другое. И вот только сейчас я осознал, что мои тайные страхи начали сбывать. Мне было неведомо, что должно было случиться после того, как этот человек закроет свой рот, но я отчетливо понимал, что должно будет случиться что-то плохое. В следующую секунду я понял, что мои мысли начали обретать реальное воплощение. Жутковатое и омерзительное воплощение, которое сектант достал из внутренностей человека, будто бы новорождённого ребенка.
  К горлу в который раз подкатил противный ком, застрявший там от спазма. Какое-то чувство омерзения к этому мелкому склизкому существу, удерживаемому на руках словно новорожденный ребёнок, не удавалось никак подавить. Такого не должно было существовать в реальности. Меня будто бы окунули в сливную яму и оставили сохнуть на солнце, пока я. Захотелось отправиться в ванну и мочалкой оттереть всю насевшую на меня грязь.
  Тем временем этот родственник осьминога задвигался быстрее и его щупальца стали оплетать своего хозяина, слизывая кровь на его руках. В следующую секунду это нечто заскулило, так, как это делает верная собака, но эти звуки заставляли меня лишь морщиться, будто бы от зубной боли, а в голове было лишь одно желание избавить мир от этой противоестественной мерзости. Жалобно повизгивая, оно стянуло свою чёрную бугристую кожу и застыло в ожидании чего-то.
  Этот спектакль моих галлюцинаций продолжился, не собираясь останавливаться хотя бы на антракт, чтобы я успел хоть немного перевести дух. Человек аккуратно поднёс это к своим синим губам и начал нежно что-то шептать, вызывая у меня приступ тошноты, который я уже не смог удержать. Тут мой желудок спасовал и завтрак оказался под моими ногами, разукрасив скучный серый асфальт. Разогнувшись, я вновь перевел взгляд на мужчину в черной мантии, боясь упустить хотя бы мгновение.
  - Вы в порядке? - сбоку раздался обеспокоенный женский голос. Нормальная русская речь, прямо бальзам на душу. На меня словно тазик холодной воды опрокинули - все происходящие большой глюк. И только. Нормальная реальность вокруг меня осталось только вернуться в неё, но глаза продолжали смотреть вперед.
  - Нет, - выдавил из себя я, взглянув на обеспокоенное лицо женщины средних лет, и мой взгляд вернулся к этой неразлучной парочке. Я застал именно тот момент, когда эти двое пришли к какому-то соглашению. Как бы это дико не звучало, но это существо и странный человек в мантии пришли к соглашению! Существо удовлетворенно заурчало и начало таять, оставляя после себя черный дым, оседающий на землю. Когда последнее щупальце осыпалось, а существо исчезло в увеличивающихся в размерах дыму, мне уже стало казаться, что я ничего не понимаю. Осьминог медленно поплыл в сторону надвигающейся кавалерии, разрастаясь в размерах с каждым пройденным метром. Готов поклясться, что услышал предвкушающий скулёж из этого темного пространства, накрывающего поле саваном.
  Столкновение двух сил было похоже на то, как легковушка на всей скорости врезается в бетонную стену. Разрушительно и неотвратимо. Только в роли легковушки выступила вся центральная и правая часть конного строя. Через левый фланг удалось просочиться не больше тридцати всадникам. Все остальные завязли в густом черном тумане. Через секунду раздались полные боли крики людей и испуганное ржание лошадей. Все поле стало огромной тарелкой, главным блюдом на которой были людишки - по крайней мере похоже все было именно на это.
  Туман словно живой легкой дымкой заползал под доспехи и после этого раздавался истошный вопль, захлебывающийся через мгновение. Я несколько раз проклял своё зрение, позволяющие рассматривать все с четкостью, будто бы сижу возле широкоформатного телевизора. Струйки крови, ужас на лицах и панику из-за беспомощности. Не знаю почему меня не вырвало после того, как туманное щупальце змеей вползло в рот бедолаге, который его слишком широко раскрыл в надсадные крики, и разорвало его голову изнутри, после чего отбросила безжизненный труп словно сломанную игрушку.
  Это стало последней каплей моего терпения. Как бы не хотелось досмотреть, чем должно было все закончится, но смотреть на эту затянувшуюся галлюцинацию сил больше не было, поэтому я зажмурился до рези в глазах, но передаваемое в мой мозг изображение не поменялось.
  - К черту, - прошептал я. Захотелось развернуться и уйти подальше отсюда. И не важно куда. Главное что бы не видеть всего этого.
  Все. Все мои эмоции куда-то испарились. Перегорел. На меня навалилось какое-то безразличие ко всему. На автомате я посмотрел на приближающихся всадников, которым удалось прорваться через черны дым. Их и человека в мантии разделяло не больше ста метров. В следующие мгновение все и случилось.
  Мир остановился. Нет, так мне показалось вначале. Время почему-то замедлило свой бег, превратив всех в медленных улиток, пытающихся пробиться сквозь густую патоку воздуха. Я видел мага, заставшего каменным изваянием из рук, которого вырывалось какое-то новое чёрное облако, двигающиеся намного быстрее обычных людей. Новый смертоносный снаряд, что должен был оборвать ещё несколько жизней. Видел нестройный строй лошадей, которые тянули своих седоков к магу. Наконец в голове нашлось название для всего этого. В движениях всадников было что-то завораживающие, заставляющее все возвращаться и возвращаться к ним. Я рассмотрел практически каждую лошадь, пока не наткнулся на знакомые умные глаза моей кобылки. Я её столько раз видел, что не спутаю ни с какой другой лошадью. Мой взгляд поднялся выше и мир по-настоящему замер. Даже я перестал дышать, стараясь понять, что же здесь происходит.
  Мой взгляд застыл на одном из всадников. Раскрытый в крике рот, безумные карие глаза и мое лицо. Из головы вылетели все мысли, что ещё продолжали курсировать по черепной коробке. Я не мог этого объяснить. Как такое вообще возможно? Я продолжал ползать взглядом по своему лицу, стараясь найти хоть какое-нибудь отличие между нами, но их не было. Одень меня в этот старенький доспех и посади на лошадь, и родная мать не отличит. Этот удар судьбы я принял довольно-таки стойко. Только лишь губы растянулись в какой-то безумной полуулыбке.
  - Дзан-н-н, - с таким звуком мир пришел в движение. Черное облако наконец сорвалось с рук мага и устремилось по направлению к надвигающемуся к нему отряду.
  Не успел мой мозг осознать проходящее, как облако добралось до первых рядов всадников. Практически мгновенно. Не знаю почему мне показалось, что воины узнали то, что на них надвигается. Было ли этой подсказкой ужас на лица или же то, как некоторые попытались натянуть поводья, чтобы остановить лошадей. Хотя было поздно. Никто из них не успевал уйти от этой темной косы, что почти достигла первых рядов. Тем временем черный туман продолжал уничтожать всадников чуть подальше. В том, что происходило на этом поле не удалось бы рассмотреть ничего конкретного даже если бы захотел. Лошади, люди, черный туман... Все смешалось в бесформенную кучу, которая постоянно двигалась.
  - Краах-хх, - звук был ни на что не похож. Самая подходящая аналогия, что пришла на ум - кто-то очень умный вставил кусок железа между ржавыми шестерёнками, а они все пытались провернуться. Мир приходи в движение рывками и, в конце концов, вновь остановился, словно поломанные часы.
  И только теперь я смог оценить силу второго заклинания, которое создал маг. Его действие было сродни действию серной кислоты, усиленной в десятки раз. Я своими глазами видел, как этот туман, уподобившись саранче пожирает плоть своих противников, оставляя лишь голые кости. Не хотелось бы мне оказаться на их месте.
  Вспышка. Неожиданно мир поменял свой цвет. Все пространство на секунду было залито голубым светом. Проморгавшись, я увидел, как огромная ветвистая молния вырывается из груди человека в хороших доспехах и на дорогой лошади. Даже с моими познаниями о лошадях, которые сводились к круглому нулю, смог опознать в этом животном кукую-то благородную стать. Породистое... После этого удара, разорвавшего черное облако, глаза его закатились, и он начал оседать с лошади. Мне хорошо была видна его мертвая бледность и струйки крови, текущие из носа и ушей.
  Но этот воин меня мало волновал. Вслед за голубой молнией, разорвавшей темное облако, преодолел плотную стену воздуха один всадник. Я глубоко выдохнул. На мага несся я. Второй я. Прижавшись к крупу лошади, он нахлёстывал лошадь. С неким опасением я перевёл взгляд на мага, который со злостью, перекосившей лицо вновь совершал судорожные движения руками. И вот когда этих двоих разделяло не больше пяти метров заклинание черным вихрем устремилось во всадника. Уйти с траектории он никак не успевал. Вихрь сформировался в чёрное копьё, сотканное из тончайшего тумана.
  Когда до второго меня оставалось не больше метра голову острыми кинжалом пронзила боль. Она была настолько сильная, что я не удержался на ногах и упал на колени. Мне показалось я услышал какой-то знакомый звук, про который я успел забыть. Сигнал...
  Автобус? Я посмотрел в ту сторону откуда он должен был появиться и увидел все то же незнакомое поле. Асфальт будто бы был срезан острым ножом исполинских размеров, уступая место зеленой траве.
  - Пу-у-у, - раздался оглушительный звук из ниоткуда, но почему-то я был уверен, что его источником был старенький автобус. Было сложно сосредоточиться из-за усиливающейся головной боли, но у меня получилось поднять свой взор от бетонной мостовой и перевести её вдоль дороги. Лучше бы я этого не делал. Настроение мне этого не прибавило.
  Наверное, мой отчаянный полукрик-полувсхлип никто так и не услышал. Он был связан с автобус, который почему-то появился прямо из воздуха, но пока не полностью. С каждой новой секундой все больше кабина кузова показывалось из-за пелены моей галлюцинации. Я бы обрадовался, если ы не одно 'но'. Безобразная морда автобуса находилась в пяти шагах от меня, а скрипа тормозов я до сих пор не слышал. Что сподвигло меня на то, чтобы посмотреть на водителя, я никогда не узнаю.
  Когда я встретился взглядом с седым мужчиной с небольшим животом, который не могло скрыть рулевое колесо, я понял, что это конец. Водитель, скривив гримасу боли держался за сердце побелевшими пальцами и никакого внимания не обращал на дорогу. Сердечный приступ? Шутите? Почему именно сегодня? Почему именно сейчас?
  С какой-то отрешённостью я понял, что не успеваю уйти с траектории. На какие-то несколько секунд, но не успеваю. Не хватало каких-то мгновений. Если бы я сейчас стоял, то у меня был призрачный шанс... Но оставалось только со спокойствием ждать, пока многотонная туша автобуса не оставит от меня кроваво-красное пятно.
  'Крццц', - время вернулось в привычное русло. Мой мир тут же наполнился криками и русским матом. От этих слов на душе сразу стало спокойно. Что не говори, а в любой непонятной ситуации мат помогает сбросить скопившиеся напряжение. Самому захотелось сказать что-нибудь забористое и откровенно простое.
   Воображение даже успело нарисовать сюжет завтрашней городской газеты, в который уж точно попадет эта остановка. Жаль только, что главным героем сюжета буду я.
   Скрип тормозов подарил некую надежду на чудо, но разум понимал, что все тщетно. Краем зрения я видел, как черное копье, не причинив никакого вреда лошади, прошло сквозь неё, и считанные миллиметры отделяли всадника от этого магического снаряда. Вот только того, что произошло дальше я не мог видеть, потому что сосредоточил взгляд на автобусе.
  Затем был тупой удар об что-то мягкое, чувство полёта и спасительная темнота...
  
  Глава 2
  
  Темнота окружила все моё естество и даровала неописуемое спокойствие. Темнота, темнота, темнота... Бесконечная темнота, захватившая всё, куда удавалось повернуть свой взор. Везде один непроглядный мрак. Необъятная ночная пустошь без каких-либо объектов и предметов. Непроглядное отсутствие света.
  
   Сложилось ощущение, что я парил над землёй и в тоже время нет. Сложно описать. Не знаю сколько я провёл в таком подвешенном состоянии. Может быть целую вечность, может быть доли секунды. Точно не скажу.
  
  - Мр-р-ааак. - Первая попытка сказать слово удалась. Голос эхом унесся вдаль, порождая всё новые и новые отголоски, но ни принес никого результата. Сколько бы я не говорил.
  
  В этом месте было спокойно. Складывалось ощущение будто бы вернулся в давно покинутый дом после долгого отсутствия. Такое безмятежное спокойствие, которое ничем не нарушалось. Невозможно определить сколько времени прошло в кромешной темноте. Считать в голове секунды я перестал после первой тысячи. Бессмысленно. Если это пространство создано моим повреждённым мозгом, то и время здесь может идти по своим правилам. Маленький замкнутый мир.
  
   А была ли у меня в тот момент голова? Не уверен. Также, как и все тело. Я так и не пришел к конкретному выводу. Скорее нет, чем да. В тот момент я не был уверен ни в чем. Определенного ответа у меня не было ни на один мой вопрос. Сотни и тысячи домыслов и предположений, но ни одного верного ответа, который бы мог объяснить хоть что-то.
  
   Мысль о том, что я умер гнал из своей головы, как только она там появлялась. Я убеждал себя, что сейчас в глубокой коме, лежу в больнице, а надо мной работают врачи. Но эта мысль меня только опечалила. Сразу вспомнил про наших светил медицины и старенькую больницу, которая кое-как цеплялась за существование своими бетонными пальцами семидесятилетний давности. Просто понимал, что не с их оборудованием собирать конструктор под названием "Артем"...
  
   С каждым прожитым здесь мгновением убеждать себя становилось все сложнее. И вот когда я был уже на грани отчаяния в мой однообразный мир ворвалась точка. Черт возьми! Простое белое пятнышко размером с маленькую песчинку. Было ли оно там с самого начала или появилось после определить было не важно. В этот момент на меня нашло настоящие счастье. Впервые жизни я осознал значение этого простого слова "счастье". Я был не один в этой темноте. У меня появился безмолвный компаньон. Постоянный спутник. Мой Пятница! Правда я не совсем Робинзон Крузо, который пытается выжить на необитаемом острове. Даже не близко. Моя ситуация намного плачевней. Герой Даниеля Дефо хотя бы с уверенностью мог сказать, что он на Земле.
  
   Не могу поверить, что такие эмоции может вызвать самая обыкновенная белая мигающая точка. В тот момент я подумал, что окончательно свихнулся, но ту детскую радость я никогда не забуду. В этой темноте наконец появился свет. И хоть самый дешевый китайский фонарик светил куда лучше, но это былого не важно. Мой новый мир изменился, поэтому мне тоже пришлось меняться. Это было самое логичное решение из всех. Влияние внешних факторов очень хорошо стимулирует на выполнение задач, которые наконец у меня появились. А всего-то была нужна одна белая точка. Мой маленький стимул.
  
  Не знаю почему, но я понял, что нужно двигаться именно к этому новому объекту в моем мире. Если быть честным, то единственному в той черной темноте окружившей меня. К этому маленькому, мигающему кругляшку, манящего меня так словно мотылька привлекает свет ночного фонаря.
  
  "Крошечная ночная бабочка тоже вынуждена лететь к свету,", - в голове возникла подходящая аллегория.
  
   Сначала у меня ничего не получалось. Это как заставить человека, разучившегося ходить пробежать стометровку быстрее олимпийского чемпиона. В такую же ситуацию попал и я. Я не знал, как можно сдвинуться в сторону этой притягательной точки. Я напрягал каждую клеточку своего эфирного тела, представлял, как делаю шаги по темной дороге по направлению к свету, но все было бесполезно. Я пробовал лететь, ползти, но оставался на месте. Пока я не представил, что я попал в огромный бассейн, заполненный чёрной водой. И я поплыл. Медленно, словно пытался пробраться сквозь густую землю, но начал двигаться.
  
  Движение стало моим существованием. Так маленький жучок короед прогрызает себе путь в твердой древесине. С ним ничего не случится, если он остановится на минутку, но это значит, что путь к такой притягательной сердцевине станет немного длиннее. Поэтому я, уподобившись земляному червю, появившемуся миллионы лет назад, двигался вперед, надеясь когда-нибудь превратится в человека. И это зависело от приближающийся точки, которая должна была стать маленьким толчком к моей эволюции. Поэтому она стала для меня всем. Богом. Религией. Целью моего существования. Я был её единственным верным адептом, первосвященником, который каждую секунду превозносил ей молитву. Наверное, нигде на свете не было столь ярового фанатика, чем я. Каждый человек когда-нибудь отойдёт от алтаря, но я целую вечность был на службе. Целую вечность превозносил молитвы своему светлому богу. Целую вечность двигался вперёд, бесконечно совершая свое паломничество.
  
  Видимо я спятил. Окончательно и бесповоротно потерял голову. Но это стало тем якорем, который не давал свалится мне в пучину отчаяния. Момент, когда маленькая точка превратилась в большой воздушный шарик я пропустил. Для меня оставался только свет, к которому я медленно продвигался. Меня смутило только то, что его стало больше. То было единственно мгновение, когда я на миг прекратил движение, чтобы с рьяностью фанатика вновь приняться за дело.
  
  В момент, когда я добрался до большой круглой дыры в реальности я опешил. Впервые за все это время я не знал, что делать. Сомневался я маленько мгновение. Этот мир приучил меня принимать единственно верные решения и с упорностью барана осуществлять их. И с каким-то предвкушением я нырнул в свет. Он поглотил меня буквально на одно мгновение, чтобы затем выплюнуть меня, словно изжеванную жвачку. Сложилось именно такое впечатление. Будто бы я был не достоин чего-то большего и светлого. Затем я упал куда-то вниз. Чертово падение.
  
  И вновь. Темнота. То чувство отчаяния, которое охватило меня ничем не передать. Снова темнота. Проклятая бесконечная ночь. Все разрушила ворвавшаяся в мой мир боль. Первое чувство, заставившее меня удивиться. Боль! Какое приятно чувство. Что-то жгло грудь! Эта мысль заставила замереть. У меня есть грудь! У меня появилось тело!
  
  - Твою же-ш мать! - я раскрыл глаза и попытался сорвать с груди источник тепла. Мешал плотный кожаный нагрудник, да и не привычно, когда у тебя вновь появляются руки, но я справился. Серебряное изображение человека с огромной головой куницы, сжимающего в руках посох, в навершие которого сверкал огромный глаз с вертикальным зрачком, вырезанным из какого-то зеленого камня, оказалось у меня в руках.
  
  На чистых рефлексах я уселся поудобнее и ошарашенно замер. Вокруг меня раскинулся целый мир. Мой взгляд метался от одной вещи к другой. Слишком за многие мелкие детали цеплялось мое сознание. Я не мог сосредоточиться на чем-то одном. Звуки, предметы, люди, животные. Но самое главное я был жив. Сердце билось, руки двигались.
  
  - Крис, - обеспокоенно раздалось от сидящего напротив меня человека, полностью залитого чем-то красным. Кровь? Я всмотрелся в его лицо и замер. Где-то я его уже видел. Голова заболела. Я усиленно пытался вспомнить, где же мы встречались. Казалось, что это случалось целую вечность назад. В голове раздался щелчок, будто бы кто-то нажал на копку, и на меня снизошло озарение.
  
  - Толстяк? - не особо задумываясь над тем что за звуки вылетели из моей глотки, просипел я незнакомым голосом. Мало того. Язык, на котором я это сказал, даже отдаленно не напоминал русский.
  
  - Крис, хвала Создателю, ты цел, - с обеспокоенного лица Толстяка слетело обеспокоенное выражение. Он на последних словах даже крепко обнял меня, заставив замереть.
  
  Что произошло? Кто это? Вспоминай! Работай моя голова. Куплю тебе шляпу. Красивую такую шляпу. Что удивительно это помогло. В голове вертелась одна мысль, за которую я никак не мог ухватится. Пока неожиданно все воспоминания вновь не хлынули мне в голову. От этого я впал в небольшой ступор.
  
  Чертова остановка! Наверное, она была проклята конклавом всех темных магов Земли и осквернена самым непотребным образом, собрав в себе всё невезение целого города. Спорю на что угодно именно на ней проводили кровавые оргии сатанисты моего города. Никак по-другому невозможно объяснить произошедшие там. Что же случилось? Перед глазами застыло изображение государственного номера автобуса - последние воспоминание, которое удалось выудить из моей головы. На ум приходила только одна нецензурщина, которой я старался отгородить себя от мысли, что скорее всего мертв, а мое тело, может быть, в этот самый момент закапывают на городском кладбище.
  
  Мама! Чтоб мне второй раз умереть и не воскреснуть. Она этого не переживет. Что с ней? Я не могу оставить её совсем одну. Перед глазами встало заплаканное лицо матери. Как она рыдает перед закрытым гробом с моим телом. Так нельзя.
  
  "Надо срочно вернуться назад", - единственная мысль, которая прочна укрепилась у меня в голове. На бормотания Толстяка я практически не обращал внимания. Сейчас он мало меня волновал. Я наконец-то вспомнил, кем я был. И почему очутился в этом теле. Всё из-за проклятого автобуса! Этой жестяной банки! Водителя в случившимся я почему-то не винил. К нему у меня была только лишь жалость. Сам не мог объяснит почему, но для меня он стал тем, кому сегодня, как и мне, не повезло. Поэтому смутными надеждами я себя не тешил и решил, что в том мире мое тело умерло. Чудес не бывает. Счастливых концов тоже. Есть только сила инерции, которая превращает твое слабое тело в хорошо отбитую отбивную.
  
  Грустные мысли постепенно сменились легкой надеждой. Та ситуация, в которую я попал перестала казаться мне концов моего пути совсем неожиданно. Просто в голову пришла неожиданная идея. Если мне удалось сюда попасть, то и выбраться назад тоже может получится. Все очень просто. Остается только найти ту дверь, соединяющую наш мир с этим.
  
  - Мы уж думали, что все - достало тебя это отродье Зааграза. Лежишь и не шевелишься, только невидящим взглядом в небо уставился. Я пять минут тебя тряс и ничего. Уже думал, что все. Отправился наш Крис к своим богам, но тут ты захрипел, будто бы стакан чистого спиртуса одним махом опрокинул и попытался с груди медальон свой сорвать. Слава Создателю, ты цел!
  
  Он попытался вновь меня обнять, но я вырвался и посмотрел на медальон, что сжимал в руках. Толстяк видимо это заметил, поэтому вновь заговорил.
  
  - Спас тебя твой Путиводник.
  
  Я еле удержался, чтобы не спросить: "кто?". Но догадался, что это тот, кто изображён на медальоне. Не решив, что с ним делать. Я повесил его себе на шею, оставив это на потом.
  
  - Воды, - сказал я. Только сейчас осознал, как хочется пить. Во рту расцвела пустыня Сахара, превратив мой язык в один огромный бархан, жаждущий притягательной влаги.
  
  - Держи, - Толстяк протянул мне флягу, которую отстегнул от пояса.
  
   Я дрожащими руками сорвал с емкости крышку, аккуратно поднёс к губам и сделал большой глоток кислого вина, затем ещё и ещё.Проклятое вино только сильнее разжигало мою жажду. До конца осушив флягу, я отдал её Толстяку и удовлетворённо замер. Жажда отступила.
  
  - Как ты себя чувствуешь, Крис? - спросил Толстяк, цепляя флягу на пояс.
  
  - Кто такой Крис? - не понял я, поворачиваясь к нему. Затем на секунду мы вдвоем замерли. Штирлиц из меня бы не вышел, также как и самый посредственный шпион. Прокол в первые несколько минут своего задания. Даже немного стыдно. Так просто проколоться. Никаких наводящих вопросов, попыток поймать на несоответствии. Всего-то нужно побеспокоиться о самочувствии и, как говориться, "клиент поплыл".
  
   Неутешительный мысли об своих способностях я загнал в дальний угол своей головы. Поздно плакать над пролитым молоком. Есть же и положительные моменты в потере памяти. Всё с чистого листа. Не надо притворяться, выкручиваться. Раз уж так случилось надо поддерживать легенду о потере памяти.
  
  - Кто такой Крис? - настойчивее повторил я, наблюдая как Толстяк потерянно рассматривает меня, будто бы впервые видит. Чтобы окончательно его добить, я задал ещё один вопрос. - А кто ты такой?
  
  - Кристофер Брейм, - запинаясь произнёс Толстяк. - Это твое имя.
  
  - Кристофер Брейм, - покатал я на языке имя. Не Артём Смирнов, но что есть, то есть и придётся с этим жить. Тем временем мой собеседник продолжил.
  
  - Таронс Тейт, - достав откуда-то тряпку он вытер свое лицо, но на мой взгляд кровь помогло это плохо. Кровь уже засохла, поэтому тряпку желательно бы намочить. - Ещё называют Толстяком. Ты вправду ничего не помнишь, Крис?
  
  - Всё в тумане, - соврал я и постарался подняться на ноги. - Ничего конкретного вспомнить не получается.
  
  Толстяк попытался вновь открыть рот, но его перебил вмешавшийся в наш диалог воин.
  
  - Что с ним? - слева подбежал какой-то воин в закрытом шлеме. Я попытался вспомнить кто это был. Неожиданно это получилось, но додумать мои мысли не получилось.
  
  - Память отшибло совсем, но вроде как цел, - объяснил Толстяк и похлопал меня по плечу от чего меня пошатнуло.
  
  - Ладно с этим потом разберемся, думаю, со временем отойдет. Главное, что живым остался, - вздохнул воин, спокойно приняв то, что со мной произошло. - Командир сыграл в ящик, как и почти все наши. Проклятый маг! Пока остаемся только мы втроем. Может быть, ещё кого удастся вытащить. У нас час прежде чем сюда нагрянут солдаты барона Танса. Постройтесь набить карманы до этого момента. Поняли?
  
  - Чего тут не понять? - высказал удивление Толстяк и кровожадно улыбнулся. - Меньше слов больше дела. Я присмотрю за Крисом.
  
  - Хорошо. Оставляю его на тебя. Надо попытаться найти лошадь Командира, надеюсь, что седельные сумки все ещё на ней. Встречаемся в общем лагере, - сказав это воин поспешил к тому месту, где недавно действовал черный туман.
  
   Таронс Тейт не стал больше задерживаться, отправился к тому месту, где остался лежать труп рыцаря, которого использовали, чтобы призвать темное существо. На моих глазах он аккуратно присел над телом и с размаху отрубил две кисти своим топором, чтобы извлечь их из латных перчаток, которые он сноровисто выбросил. К горлу подкатил вязкий комок, который я еле удержал в себе. Хуже стало от следующих слов моего спутника.
  
  - Спасибо тебе милый человек, что даже после смерти приносишь пользу простым людям, - засмеялся Толстяк и снял с одного из пальцев рыцаря золотой перстень. Он попытался надеть его себе на пухлый палец, но покачав головой снял его и бросил мне. Я чисто механически его поймал. - Маловат, но тебе должен подойти. Жалко, что доспех не сможем забрать. Ну да ладно. Добра здесь ещё много. Только успевай собирать. Не стой столбом, Крис. Не так много времени нам оставили. Только далеко от меня не отходи.
  
  Сказав это Толстяк, помахивая отпором, отправился дальше, совсем позабыв про меня .Слишком быстро меня оставили на попечения себя самого. Я осматривал некогда золотой перстень с маленьким фиолетовым камушком по средине. Он был полностью залит кровью того, с кого его только что сняли. Я хоть и прекрасно понимал это, но просто тупо осматривал это маленькое произведение ювелирного искусства, стараясь найти хоть один маленький недостаток. Так и не найдя, куда его можно было пристроить, я осмотрелся вокруг.
  
   Толстяк по каким-то своим соображением выбрал ещё одно лежащие тело и стал его сноровисто обирать. Его уверенный действия говорили, что он далеко не новичок в этом деле.
  'Чертов профессионал!' - вклинился злобная мысль после того, как я смог оценить с каким мастерством Таронс Тейт принялся за свое черное дело. С каждым его новым движением мне казалось, что он всю жизнь только и делал что обирал на дорогах трупы. У него это получалось с какой-то удивительной простотой. Его пузо придавала этому зрелищу какую-то особенную изюминку, заставляя даже восхищаться его ловкостью и проворством.
  У каждого человека есть талант. Та маленькая особенность выделяющая его среди серой массы. Так вот, у Таросна Тейта был талант мародерства. Как бы это глупо и не звучало. Это просто надо видеть. Больше всего меня поразило, как он поддел ногой кинжал на земле, который взвился высоко в воздух и был пойман быстрым движением руки Тейта. Я почти был готов поаплодировать ему, но меня остановили его слова.
  - Живём! - победоносно закричал он, снимая с пояса мертвеца в неполном кольчужном доспехи кожаную флягу, к которой он тут же приложился, удовлетворённо крякнув. На его лице появилась счастливая улыбка, которая вызвала у меня отвращение к этому человеку. Она никак не вписывалась в окружающую обстановку. Эта тонкая полоска, растянувшаяся от уха до уха, была как та белая точка в темном мире - совершенно не вписывалась в это место. Захотелось двинуть ему по роже, чтобы Толстяк перестал улыбаться, но это желание переросло в жажду убить этого человека. Не подозревал в себе такой кровожадности, но всё это из-за того, что произошло дальше. Не отвлекаясь от поглощения содержимого фляги, он поднял с земли меч и по ходу своего движения воткнул его в какого-то беднягу, находившегося рядом с ним. Послышалось булькающие сопение. А Толстяк как в ничем не бывало продолжил говорить. - Иртуэльское белое. Прекрасно подошло бы к жареной утке. Кто же его в походную флягу наливает, рожа ты крестьянская?
  'Плюс ко всему ещё и эстет', - немного пораженный 'достоинствами' Толстяка я удивлённо продолжил наблюдать за его действиями. Действительно стало интересно, что он предпримет дальше.
  Толстяк несколько раз пнул труп, не ответивший на его вопрос, и продолжил свое черное дело, которое можно было описать только одним словом. Мародёрство. Я осмотрел все поле боя и увидел таких же, как и Таронс Тейт. Они бродили от тела к телу словно призраки, оставленные здесь после этого сражения. Шакалы, которые собирали свою награду за пролитую сегодня кровь. Израненные и побитые, смертельно уставшие и подавленные, но они продолжали набивать свои карманы всем ценным, что могли найти на этом маленьком участке земли. Я осмотрел перстень, который на автомате поймал и к моему горлу подкатил комок, когда до меня дошло понимание, что я один из них. Такой же стервятник, пирующий на смерти других. Захотелось зашвырнуть этот перстень подальше и отмыть руки, но я, сделав усилие над собой, запихнул его в поглубже в карман штанов.
  - Крис, не спи. У нас мало времени, - отвлёк меня от моих мыслей Толстяк. В тот момент мне не хотелось слышать ни единого слова, произнесённого этим человеком. Но именно он подтолкнул меня к тому, что я успел позабыть.
  'Надо двигаться вперёд', - в мозгу всплыла давно забытая мысль, которая стала моим якорем в том мире тьмы, который стал казаться ненастоящим и бесконечно далеким. Нельзя стоять на месте. Всё можно будет обдумать потом. Сейчас надо было действовать. Отключить мозг и идти вперёд. Задвинуть все свои эмоции на второй план и двигаться. Это я понимал, как никогда в жизни. Сегодня решается моя судьба. Не дав себе задуматься и попытаться отказаться от этого, я твердым шагом направился к лежащему без движения человеку в черных одеждах.
  Смутное движение немного правее привлекло мое внимание. Я сбился с шага и заторможено остановился, наблюдая за разворачивающийся драмой.
  - Как же так, - тихо прошептал я одними губами, смотря вперёд. - Почему всё так получилось? Моя бедная лошадь...
   В этот момент я осознал, что действительно считал лошадь важной частью меня самого. Это невозможно было объяснить, но единственным объяснением, что мне удалось было то, что я слишком много времени провел на спине этого животного в своих снах. Как давно это было...
  Сердце болезненно сжалось. Почему-то я очень близко принял страдания животного, будто бы оно было маленькой частью меня самого. Только сейчас удалось рассмотреть, что с ней стало. Она жалобно ржала и пыталась подняться на ноги, но у неё это не получалось. Почему я смог рассмотреть только, когда подошёл поближе. Правая передняя нога была сломана - это смог определить даже такой дилетант как я. Трудно ошибиться, когда обломок белой кости торчал на полсантиметра из кожи животного.
  Аккуратно поглаживая лошадь по шеи, я задумался. От этого она, по-моему, как-то полегче всхрапнула и немного успокоилась, уставившись на меня своими карими провалами глаз, будто бы чего ждала. Перестали её хаотичные движения, каждое из которых причиняло боль не только ей, но и мне. Не хотелось видеть, как это животное страдает.
  - Спокойней. Всё будет хорошо, - проговорил я, поглаживая животное по шее. Когда последние слово сорвалось с моих губ, я понял, как же жалко прозвучала эта фраза. Бездарный лжец! Мне бы пятилетний ребёнок не поверил, но лошадь жалобно глядела на меня своим карим глазом видимо понимая, что я не хотел обмануть её, а лишь успокоить.
  - Ты понимаешь. Да? - я говорил только для того чтобы отсрочить решение, которое надо было принять. Оно было неизбежно. Было бы на то моё желание или нет.
  Осмотревшись вокруг себя, я не увидел никого, кто бы мог мне помочь. Поле показалось мне неожиданно пустым, будто бы на нём остались только я и моя лошадь. Темнота, в которой я прибывал несколько десятков минут назад, казалась, более живой, чем это поле, на котором нет дела до страданий бедного животного. К тому же на этом куске суши не было не одного человека, кому бы я мог доверить это решение. Нельзя было оставлять лошадь так. Одну. У неё не было никаких шансов на спасение. Эти мысли отдавались болью в сердце.
  Как бы я не хотел это отстрочить, но я знал, что мне нужно сделать. Это было необходимо. Не понимаю откуда, но я знал, что нужно делать. Не знаю, как так получилось, но в следующие мгновение я сжимал в руке черный клинок, тот самый которым орудовал маг. Мои взгляд уткнулся в понимающие глаза животного, и я не выдержал. Захотелось уйти. Бежать от этого решения. Спасаться от этой незавидной роли, уготованной мне злым роком.
  'Сделай это', - раздался нетерпеливый потусторонний шёпот откуда-то сбоку. Оглянувшись я не заметил никого. Только пустое поле. Мои мысли вернулись к бедному животному.
  - Почему это должен делать я? - обреченно выкрикнул я, сжимая в ладонях черный клинок, который казался куском льда, обжигающим мои голые ладони холодной пульсацией. В этот момент я казался противен даже самому себя. Я выбрал самый простой путь, который мне был не приятен. Но я не мог доверить это никому другому. Потому что лошадь ждала одна судьба. Никто не будет лечить это животное. В этом я был уверен также, как в том, что земля круглая. Как только в моей голове всплывал образ того, как некто незнакомый убивает мою лошадь, а она в муках продолжает жалостливо ржать, я осознал, что это неправильно. Сегодня эта роль была уготована мне. Это был мой крест, который я должен был исполнить, как хозяин животного. Это была моя обязанность.
  Я взглянул на свои руки и с отвращением отпрянул. Мне захотелось зашвырнуть проклятый кинжал подальше, но меня остановила жалостливое ржание лошади. Она вновь пыталась встать, но не могла. Я прекрасно видел, что всё её попытки обречены на неудачи С огромным сожалением я аккуратно погладил лошадь по шее, нашёптывая слова успокоения.
  - Прости, - тихо прошептал я. Всё моё естество противилось этому, но разум понимал, что это необходимо. Мои глаза сами собой закрылись, а клинок казалось сам потянулся к живому существу, будто бы был живой.
  Клинок вошёл в тело животного сам собой так легко, будто бы это был кусок масла. Голова лошади дернулась один единственный раз. Руку обожгло так, будто бы по ней потек раскаленный свинец, но на это я уже не обратил внимание, также как и на то, что порезал обо что-то ладонь. Несколько капель попали на лезвие клинка, чтобы упасть на желтую прошлогоднюю траву. И я уже не мог видеть, как красный камень в рукояти мигнул багряной вспышкой.
  Тогда мир передо мной поменялся. С громким 'дзинь' что-то лопнуло у меня внутри. Будто бы я совершил что-то недостойное и порочащие светлое имя человека. Накатило полное безразличие ко всему происходящему, поэтому все дальнейшие действия моего тела я не контролировал. Или же старался не заострять внимание на них. Хотелось отгородиться от окружающего мира и мне это удалось сделать, оставшись безмолвным наблюдателем всего происходящего. Мне оставалась лишь маленькая щёлочка, которая была немного приоткрыта, давая возможность рассмотреть, что происходит вокруг.
  Подойдя к магу, так назвал человека в темном балахоне тот воин, который разговаривал со мной и Толстяком, я ещё раз взглянул в его лицо. Самое обычное лицо усталого человека. Как мне хотелось найти хоть какую-нибудь особенную черту, которая бы хоть немного отличала его от меня или Таронса Тейта. Некий изъян, отличительный признак, позволяющий ему призывать тех существ, способных вырезать сотни людей, будто бы траву у дом газонокосилкой. Но их не было. Было только немного худоватое лицо с заостренным чертами, выпирающим подбородком, на котором хороша была видна недельная щетина, и стеклянными голубыми глазами, уставившимися в небо. Черные волосы были коротко подстрижены, а одет он был в какую-то черную хламиду с широкими рукавами и глубоким капюшоном.
  Заторможено опустившись на колено, я резко сорвал пояс мага. Кожаная полоска с черным орнаментом имела на одном из концов металлическую пластинку в точности повторяющую узор на кожи, а с другой металлическую дугу. На ремне был небольшая сумка. Даже не сумка, а скорее маленький футляр, который также был сделан из мягкой кожи. С другой стороны пояса болтались черные ножны, куда как родной вошёл кинжал. Мне показалось, что от того, что он оказался в ножнах, я получил какое-то удовлетворение. Это я отметил краем сознания, добавив ещё один вопрос к множеству других, на которые я не находило ответов.
  Все странности, происходящие со мной, я смог разобрать только спустя несколько часов, когда мне удалось покинуть то злосчастное поле. Было слишком много непонятного во всем моем поведении в тот момент, которому я не мог найти объяснения. Как у меня оказался кинжал, я так и не вспомнил. Будто бы он сам собой попал ко мне в руки. Также, как и почему мне пришло в голову убить лошадь. Тогда это казалось мне гуманным. Лишить животное страданий, но раздумывая над этим сейчас, я понял, что страдания животного меня практически не волновали.
  С каждым моим воспоминанием моих вопросов становилось больше. Моими действиями будто бы кто-то управлял. Такое ощущение сложилось после того, как я всё смог хорошенько обдумать. Других объяснений я так и не смог найти.
  Я выбросил свой старый пояс и прицепил ремень мага на его место. С удивлением я рассмотрел на нём большие ножны, в которых когда-то, видимо, находился меч, оставленный где-то на этом поле. Меня потянуло вниз туда, где находился труп мага. Я подчинился этому желанию, чтобы наблюдать как мои руки сами собой залезли под балахон мага и сорвали с его шеи две цепочки, на каждой из которых висела подвеска. Меня удивило то с какой уверенность я их достал, будто бы знал, что они были там. Словно завороженный я поднёс к глазам серебряные пластинки с драгоценными камнями и надел их себе на шею. Серебро стукнулось об кожаный нагрудник.
  Одна из них была в форме головы волка, глаза которого сияли двумя синими камнями. Определить, что это за кристаллы я не смог, но точно не сапфиры. Оскал пасти придавал амулету какой-то злой вид, будто бы волк собирался напасть. Второй же амулет представлял собой обычную круглую серебряную пластинку с таким же непонятным узором, немного отличающимся от орнамента на поясе, и таким же синем камне посередине.
  - Что за? - недоуменно помотал головой я, рассматривая труп перед собой. Ко мне вернулось ощущение своего тела слишком резко. Сознание стало ясным после того как я надел эти амулеты себе на шею. Я с удивлением вспоминал свои действия в прошедшие пятнадцать минут. И не мог объяснить, что меня с подвигло на их совершение.
  - Крис, тащись сюда! Чего ты застыл у этой отрыжки Заграаза? - голос Толстяка сотряс воздух, заставив недоумевающего меня оставить эту загадку на потом и поспешить к Таронсу Тейту, который стоял напротив какого-то человека со своим топором в руках.
  Быстрым шагом сорвавшись с места, я обходил мертвые тела, лежащие на прошлогодней траве, через которую пробивались новые зеленые ростки - первые свидетельства наступающий весны. Мне не нравилось, что поле было полностью заполнено предметами, подтверждающими реальность прошлой битвы, такими как: помятые доспехи, разбросанное разнообразное оружие, но самое неприятным было множество мертвых тел, от которых шёл неприятный запах, становившийся с каждой секундой всё сильнее. Всё из-за поменявшего свое направление ветра. Ту какофонию запахов смешавшихся в воздухе я не смог бы описать, даже если бы очень захотел. Только сейчас удалось в полной мере ощутить их. Одну могу сказать точно. Мой желудок держался только на моей железной воле, которая не давала ему дать слабину. Но с каждым дуновением ветра держаться становилось сложнее.
  Перед Толстяком стоял довольно-таки молодой парнишка. На вскидку я дал ему не больше шестнадцати. Он побелевшими пальцами сжимал рукоять дрожащего одноручного меча. На его лицо было сильно напряжено, а некогда длинные светлые волосы окрасились в цвета этого сражения - багряно-красный цвет пролитой крови и иссиня-черный цвет влажной земли, которая налипала на сапоги, увеличивая их вес на несколько килограмм. Единственным его доспехом была длинная кольчуга, которая была разорвана на левом предплечье, там была видна засохшая кровь. Видимо он был ранен. Поверх кольчуги был одет длинный плащ. Если мне не изменяет память, то называется он сюрко. На темно-синем фоне был изображен черный квадрат, в котором была нарисована белая крепость с тремя башнями. На его поясе болтались двое ножен. Большие предназначенные для меча были пусты, в других находилась рукоять кинжала.
  Увидев приближающегося меня на его лицо наплыла тень отчаяния. Та буря чувств, что отразилась в его глазах резко контрастировала между: от небольшого лучика надежды до черной ненависти. Парень затравлено обернулся и посмотрел, что было позади него, чтобы резко вернуть голову в прежние положение.Он попытался поменять свою позицию, чтобы Толстяк и я оказались на одной линии. Но когда он наступил на правую ногу, она резко подогнулась да так, что он почти упал, но воткнув меч в землю удержался.
  - Обходи его справа, - дал указания мне Таронс Тейт. - А я слева. Сейчас его достанем, а то больно шустрый. Все мои удары парирует, гаденыш.
  Внимательно посмотрев в лицо Таронса Тейта, я с сомнением задумался. Этот парень мне ничего плохо не сделал. А вот Толстяк собирался отправить этого парнишку прямиком к его предкам. Это было большими буквами на писано на его овальном лице, на котором появилась злобная ухмылка. Но битва же закончилась Какой смысл устраивать новые сражения?
  В тот момент, когда напряжение между нами троими достигло апогея, а Толстяк в десятый раз перехватил рукоять своего топора, готовый нанести свой удар. Мир пришёл в движение. Если точнее, то сначала послышался гул, заставивший всех нас повернуть головы в его сторону. Затем гул перерос в хорошо различимый крик тысячи голосов. В нём была неподдельная радость, смешанная с первобытной яростью. Этот звук доносился из-за ближайшего леса. Пока я недоуменно пялился в ту сторону, недоумевая что же произошло, на мои вопросы ответил Толстяк.
  - Серая Крепость пала, - с удовлетворением заметил Тейт и продолжил говорить с какой-то злой гримасой. Пока он говорил на его лицо упала тень от облака, плывущего по небу, что придало его лицу ещё более мрачное выражение, будто бы он рассказывал страшную сказку, а мы были маленькими детишками, сидевшими возле костра, разгоняющего ночь своим светом. - Слышишь этот звук, парень? Слышишь! Это гимн вашего поражения, песня вашего отчаяния. Твоя армия разбита, твой замок скоро превратиться в руины, а твоего господина вешают на донжоне крепости в этот самый момент, чтобы потом его сгнивший труп склевало вороньё, а ты до сих пор стоишь и защищаешь свои мертвые идеалы. Неправильно это, парень. Твои соратники на том свете тебя заждались. Пора бы и нам с тобой проститься.
  - Ты отправишься в Пекло вместе со мной, бочка с жиром. Крепость неприступна! Тебе не удастся меня обмануть, - ядовито прошипел парень и взмахнул мечом. Толстяк на это удовлетворенно усмехнулся и блаженно прищурился. Готов поставить свой дырявый сапог, что вся эта ситуация была по душе Таронсу Тейту, но это были только мои домыслы, которые я сделал, взглянув на лицо Толстяка.
  - Крис, обходи его слева, - Таронс Тейт, сказав это, отправился обходить парня справа, но я остался на месте. В голове закружился хоровод разных мыслей. - Неприступна только твоя пустая голова, в которую не попадают умные мысли, сказанные опытными людьми.
   Не помогать Толстяку в этом деле было правильным решением, но в тоже время мне было известно, что он являлся единственным товарищем, который у меня был на данный момент, и предавать его было не самым лучшим выходом из сложившегося положения. Поэтому передо мной встал сложный выбор. Нужно было срочно что-нибудь придумать. В голову лезли только совсем уж глупые варианты. В любом случае парень должен был оставаться в живых. Мой внутренний голос твердил мне это уж слишком настойчиво, будто бы от этого зависело нечто важное. Да и убивать его я не хотел, участвовать в этом тоже. Не совсем я кровавый маньяк, которому только и надо, что смерть людей. Ко всему прочему в убийстве этого паренька попросту не было никакого смысла. Он никак нам с Тейтом не угрожал.
  Пустая трата времени. Нужно было найти выход из этой неоднозначной ситуации. Но как бы я ни крутил происходящие под разными углами, но решений у меня не было.
  - Крис! - недовольно крикнул Таронс Тейт. Видимо осознал, что я до сих пор не сдвинулся с места, а также не достал никого оружия. Даже тот кинжал, что мне достался от мага, продолжал висеть на поясе в ножнах. То есть у меня и был только этот ножечек, потому что чем-то подлиннее я обзавестись не успел. Но пускать кинжал в дело я не планировал. Не сегодня. Это поле и так сегодня достаточно напиталось кровью.
  После окрика Толстяка мой мозг заработал с удвоенной силой. Я старался не обращать внимание ни на Тейта, угрожающе помахивающего топором, ни на этого парня с фанатично горящими глазами, смотрящего на моего спутника с праведным гневом, готового кажется отразить любую атаку, подготовленную моим спутником. Вся эта ситуация затягивалась, а приемлемых решений в голову не приходило. То что у парня нет не шанса против меня и Толстяка я был уверен на все сто процентов. Каким бы хорошим воином он не был, но с его ранами и больной ногой, его хватит только на то, чтобы вскрикнуть, когда топор Толстяка разрубит звенья кольчуги и вопьётся в его грудь. Эта картина так явственно предстала передо мной, что я казалось уже видел, как последние капли жизни покидают тело юного воина. Поэтому у меня остался только один выход из этой ситуации. Я спокойно заговорил.
  - Ты спешишь на встречу со смертью? - тихо спросил я, нарушая то хрупкое равновесие, которое сложилось пока я думал. Две пары глаз тут же удивленно посмотрели на меня. От меня видимо никто этого не ожидал. Даже я сам не знал, что на меня нашло. Надо было остаться в стороне и не вмешиваться в происходящие, но такому повороту ситуации противилось всё мое естество. Оно отторгало даже саму мысль о том, что бы остаться в стороне. - Ты хочешь сдохнуть на этом проклятом поле, защищая чужие идеалы? Ответь мне, воин. Зачем умирать за тех, кто уже мертв? Зачем!?
  Последний вопрос я выкрикнул, наблюдая как в глазах парня начинает закипать злость. Он покрепче сжал рукоять и упрямо сжал губы, чтобы почти выплюнуть следующие слова.
  - Я дал клятву служить этому дому, - высокопарно выдало это недоразумение и ткнуло пальцем в герб на груди. Сохранить спокойное выражение лица и недоверчиво не усмехнуться стоило мне титанических усилий. В моём мире слово 'клятва' давно перестало сдерживать человека. Утратило свой изначальный смысл. Это слово забылось, погребенная многовековой пылью прошлых эпох. Её нарушение стало чем-то обыденным и привычным, поэтому я с интересом взглянул на парня, который пытался быть верен своему слову ни смотря ни на что. Маленький островок неподдельной преданности и честности в окружающим меня хаосе.
  - А если из-за этой клятвы твоя жизнь сегодня прервётся? Стоит ли она этого? - прощупывая решимость парня, спросил я. Нужно было узнать, как далеко этот фанатично настроенный парень готов зайти.
  - Стоит, - ни на секунду задумавшись ответил он. - Зачем весь этот разговор? Чего ты хочешь добиться?
  - Не хочется мне тебя убивать. Где ещё можно найти такого дурака? - просто ответил я. - У меня к тебе есть одно предложение. Не отклоняй его сразу и хорошенько подумай над ним. Присоединяйся к нашей славной компании.
  В тишине, которая установилась после моих слов, я явственно услышал жужжание пролетающий мухи. Прямо сцена из фильма какая-то, но скажу точно, что таких слов не ждал никто. Даже я сам не до конца осознал, что за слова слетели с моего языка, но их в полной мере оценили эти двое. Толстяк только хохотнул и отрицательно покачал головой, а парень превратился в каменное изваяние, которое могло только смотреть на меня. Но это был единственным способ вытащить его живым с этого поля. Другого я не смог придумать. Я видел, как с его губ хотят слететь слова отказа, но я не дал ему заговорить.
  - Подожди не отказывайся сразу. Я не прошу тебя давать ответ прямо сейчас., - сказал я. И задумался, что мне порядком поднадоело спасать этого парня. Сделав себе зарубку, что если он и дальше будет отпихивать мою помощь двумя руками, то я оставлю его на Тейта. - Давай с тобой договоримся. Если твоя крепость всё ещё находится в руках твоего господина, то я тебя отпущу без каких-либо условий. Ты продолжишь выполнять свою проклятую клятву, продолжишь служить своему слову. Я отправлю тебя в твой замок. Живым. Но если всё так, как говорит Тейт, то ты подумаешь над моими словами и дашь мне свой ответ. Устроит ли тебя такой вариант, воин?
  - Почему ты это делаешь? - спросил меня этот парень, немного опуская свой меч. Он внимательно смотрел на меня. Я понял, что мои слова зародили сомнение в его душе. Хоть какого-то успеха удалось достичь. Не безоговорочная победа, но тоже неплохо. Осталось только не напортачить.
  - Знаешь когда-то я был такой же, как и ты, потерянный и окруженный тьмой, но в этом непроглядном мраке появился маленький огонёк света - та дорога, которая привела меня сюда. Скорее всего ты мне не поверишь, но из своего опыта скажу, что каждому нужна эта самая светлая точка. Сегодня я покажу, где твоя. Я стану твоей дорогой к свету. Укажу тебе на правильный путь. - Договорив, я наконец осознал, что мне не нравилось во всей этой ситуации. У этого юного воина не было другого пути, кроме как умереть на этом самом поле. Безвыходная ситуация. Такая же в которую попал я совсем недавно. Но мне дали второй шанс, а я дам сделать выбор этому молодому пареньку. У него появится выбор, а это намного лучше, чем ничего. Теперь всё зависит только от него. Его судьба теперь в его руках.
  - Почему я должен тебе верить? - всё ещё сомневаясь спросил он.
  - А почему нет? Вроде бы от моего предложения выигрываешь только ты, - как же сложно достучаться до него. - Я даю тебе свое слово.
  - Чего стоит слово наемника, продающего свой меч за золото? - тут же вскинулся парень, заставив меня болезненно поморщиться. Может быть серьёзно проще ему голову проломить? Или ударить по ней несколько раз, чтобы всю дурь выбить?
  - Вот и узнаешь, чего стоит моё слово! - в ярости закричал я. - Делай свой выбор! Умереть на этом самом месте или же сохранить свою никчемную жизнь ещё на немного!
  - Крис, зачем ты себе головную боль наживаешь? - Таронс Тейт приложился к своей новой фляги и удовлетворённо улыбнулся.
  - Твой ответ, - настойчиво повторил я, игнорируя вопрос Толстяка и наблюдая как сменяется гамма эмоций на лице этого паренька. В конечном итоге он упрямо сжал губы и прямо посмотрел на меня.
  - Я согласен, наёмник, - его ответ заставил меня улыбнуться. Мне уже стало казаться, что он решил присоединиться к тем, кто бездыханно лежал на земле.
  - Кристофер Брейм, - назвал я своё имя и внимательно посмотрел на Толстяка, который со злой усмешкой вернул топор в петлю на поясе. Его примеру последовал юный воин, отправивший свой меч в ножны. - А это Таронс Тейт.
  Я незаметно выдохнул, понимая убивать пока никто никого не собирается. Воодушевлённый достигнутым успехом я завалил паренька кучей вопросов, чтобы он не думал об окружающим. Как выяснилось позже парня звали Наранес Орин. Сей славный отрок был восемнадцати зим отроду и имел немного банальную историю своей недолгой жизни. Прямо сюжет какого-то банального приключенческого романа.
   Немного успокоившись, он поведал, что в небольшой армии барона Наранес служил уже второй год. Не слишком большой срок, как выразился Толстяк, но он тут же добавил, что так как он попал туда в столь юном возрасте, то этот факта заслуживал определенного уважения. Родился Орин в небольшой деревушке на севере баронства, где и прожил большую часть своей жизни. Там же Наранес получил какое-никакое образование, то есть овладел минимальными основами: письмом и счетом. Как по мне, не слишком великое достижение, но Толстяк после этого одобрительно загудел. И не скажешь, что он несколько минут назад хотел убить его. Там же Наранес получил некое представление об бое на мечах. Всему этому он учился у своего деда, бывшего десятника армии барона, а ныне отставного ветерана, который и уговорил его поступить на службу. Когда он рассказывал про своего деда голос его дрогнул. Из этого я сделал вывод, что в живых старика уже нет. Это Орин сам и подтвердил, когда продолжил свой рассказ. После того, как он похоронил деде перед ним встал опрос, куда отправляться дальше. В его родной деревеньке его ничего не держало, потому что единственный близкий ему человек умер. Отца и мать Наранес потерял в раннем детстве и почти их не помнил. Их скосила какая-то болезнь. Названия он не знал, но помнил, что в деревни не было почти ни одной семьи, которая бы кого-то не потеряла.
  Пока Наранес Орин рассказывал свою историю он окончательно успокоился и перестал нервировать меня своим резким хватанием попеременно то за меч, то за кинжал. Толстяк недовольно побурчал ещё немного, но в конце концов принял то, что Наранес пока отправляется с нами. Поэтому не теряя больше не секунды, Толстяк продолжил то, чем занимался перед тем, когда мы встретили паренька.
  Дальнейшее наше продвижение прошло под предводительством Таронса Тейта, который негласно провозгласил девиз: 'что плохо лежит, то должно было в обязательном порядке нагружено на бедного Кристофера'. С умным видом он ходил от тела к телу, собирая приглянувшиеся ему предметы. В основном это было разнообразное оружие, которое нес я. В моих руках всё увеличивающийся сверток вскоре начал мешать, поэтому я приглядывался к шедшему возле меня Орину с явным намерением передать надоевшую поклажу. Он же делал вид, что не замечает мои красноречивые взгляды.
  - Заканчиваем, - закинув какой-то предмет в огромный мешок, Толстяк присмотрелся к солнцу и сморщился. - Слишком долго болтали с этим праведником.
  - В лагерь? - вспомнил я разговор, произошедший, как казалось, в другой жизни. Хотя прошло не больше часа. Интересно, куда подевался тот воин?
   Толстяк кивнул и перемотал сверток в моих руках толстой верёвкой, сделав некое подобие заплечного мешка, который я перекинул через плечо. Последним штрихом он завязал толстый узел и быстрым шагом направился в сторону видневшихся вдалеке крон деревьев. Я смотрел на него с неким восхищением. Даже сейчас его взгляд прощупывал каждый метр пространства на предмет, чем бы поживиться. И каждый заинтересовавший его предмет был поднят, тщательно вытерт, внимательно осмотрен и оправлен в мешок. Делал он это всё на ходу, ни на секунду не останавливаясь. Когда же Толстяк доставал особо ценный предмет, его лицо, залитое потом и засохшей до черноты кровью, приобретало счастливое выражение, а на губах появлялась неподдельная улыбка.
  Я же в отличие от неутомимого Таронса Тейта устало переставлял ноги по мертвому полю. Сердце казалось готово было выпрыгнуть из груди, а каждое мое лишние движение вызывало только необходимость почесать раздраженную кожу, которая была скрыта под кожаным панцирем. Под него я при всём своем желании не мог залезть. Это выводило из себя. К тому же панцирь был слишком уж неудобным. Поэтому приходилось стоически переносить все тяготы судьбы, свалившиеся на меня. С каждым шагом мечтая снять эту кожаную броню и окунуться в прохладную воду. Солнце, которое я воспринимал как великое благо после кромешной темноты, в один момент превратилось в моего заклятого врага. Оно настойчиво пытался запечь меня в этом доспехи до хрустящий корочки, чему я безуспешно сопротивлялся.
   Мне уже были безразличны мертвые тела, встречающиеся на каждом шагу. Некоторое время назад мне казалось, что к этому никогда не привыкнешь, но сейчас я воспринимал это всё как часть пейзажа. Перестал замечать страшные картины маленьких трагедий, запах неожиданно тоже стал более-менее приемлемым. Так мне казалось, пока мне не открылось то пространство, где действовало заклинание мага. Большая черная клякса растянулась на многие метры впереди.
  Меня начало пробирать, когда мы подошли поближе. Сначала я почувствовал приторно-сладкий запах, от которого у меня свело скулы, а во рту появился привкус желчи. С каждым моим шагом мне открывались новые подробности действия данного заклинания.
  - Не может такого быть, - прошептал я, рассматривая те фигуры, которые не могли возникнуть в природе естественным путем. Они, казалось, сошли с полотен художников-абстракционистов. Впереди был сплошной черный панцирь, в который превратились лошади и люди, образовав единую безобразную скульптуру. Я с ужасом смотрел на раскрытый в крике рот человека, превратившегося в черный монолит, смотрящий на мир своими не мигающими глазами из черного обсидиана.
  - Сильный был маг, - с какой-то отрешённостью произнёс Толстяк и ударом ноги отколол черный осколок от единого монолита. Этот кусок когда-то являлся ногой лошади. Он со звоном ударился об землю и рассыпался черной крошкой. Нога Толстяка сыграла роль катализатора, который запустил процесс разрушения этой мерзкой скульптуры. Это продолжалось несколько минут, пока последняя фигура этой композиции не рассыпалась черным пеплом. - Интересно сколько пообещали этому Пособнику Тьмы?
  - Пусть покоятся их души в вечном сне, - раздался дрожащий голос Наронеса Орина справа от меня. Я взглянул на его потерянный вид и задался одним вопросом, что же сейчас творится в его голове.
  - Пойдёмте, - окликнул нас Таронс Тейт, направляясь сквозь черный песок, который хрустел под его ногами подобно битом стеклу.
  Мы с Орином тут же последовали за вырвавшимся вперед Толстяком. Он почти бежал по черному песку, проваливаясь под своим весом почти по колено, но получалось у него, стоит заметить, довольно резво, а если учесть его обширные габариты, то я был в очередной раз удивлен его способностями. Особенно когда понял, что держаться с ним наравне было непросто. Ноги постоянно проваливались или съезжали в разные стороны. Хотя Толстяк таких проблем с виду не испытывал.
  Видимо не только мне было неприятно это место. Другого объяснение этому марафону я не находил. Толстяк явно не был большим любителем спринта, судя по его животу. Переключив все свои мысли на бег, я отрешился от окружающего мира, стараясь выровнять дыхание и рукой поправить сверток, пытающийся свалиться на землю в сотый раз за последние полчаса. Не слишком удобную конструкцию смастерил Толстяк, но мне ли жаловаться? Это всяко лучше, чем тащить этот сверток в руках.
  Пока я бежал меня ослепил блеск чего металлического. Как мне показалось. Сложно определить, когда на миг слепнешь. Из-за этого я сбился с шага и осмотрелся, ища то, что меня отвлекло. Вокруг был сплошной черный ковер, состоящий из миллиона песчинок и ничего больше. Что же меня остановило? Мой взгляд скользил по этому черному полю, но никак не мог отыскать нужный предмет. Ничего не выбивалось из общего вида. Это меня немного заинтересовало. Странность, выбивающаяся из этой единообразной картины сплошного черного пепла. Ведь всё, что попало под действие заклинание превратилось в эту единую черную массу. Так как что-то могло противостоять всепоглощающий магии?
  - А зачем я вообще что-то ищу? - прошептал я вопрос, стараясь разобраться почему я обратил на это внимание. Как очнулся ощущается некая сумбурность в действиях. Некая несогласованность. Интересно с чем это было связано? Был бы у меня тот, кто отвечает на все рождающиеся у меня в голове вопросы, то стало бы немного полегче. Объяснений своему поведению я смог придумать целое море. Начиная от того, что я умер не так давно и заканчивая тем, что тело не хотело, что бы я в нём находился. Это были не самые бредовые мои заключения. Хотя и они могли оказаться правдой. Чем черт не шутит? Мне бы пособие по переселению душ для начинающих и томик по пребыванию в другом мире, то я бы не ломал голову над ответами, которые приходилось давать самому. Но не думаю, что в ближайшей библиотеке найдутся такие редкие труды. Поэтому придётся ко всему своей головой доходить.
  Я с опасением взглянул на удаляющиеся спины моих спутников и решил отойти на несколько шагов назад, стараясь найти, то что меня остановило. Надо было идти вперёд, а не искать привидевшийся блеск. Но мне не хотелось уходить с пустыми руками. Что-то внутри подсказывало, что это могло быть очень интересным. Что более реально, так это тепловой удар, от которого у меня теперь визуальный галлюцинации проявляются. Уже готовый сорваться с места, чтобы догнать Тейта и Орина, я резко замер и повернул голову немного влево. Потому что лучик света, отраженный от чего-то металлического, настойчиво стучался в мой левый глаз.
  - Попался, - обрадованно заключил я.
  Подумав, что Тейт с Орином не уйдут далеко, я решил, что будет не лишним посмотреть, что смогло пережить действие заклинания мага. Всё равно ведь уже остановился. К тому же всё металлическое превратилось вместе с людьми в черную массу. Это я приметил, как только ступил на это черное поле. Поэтому было весьма интересно, что смогло пережить удар мага.
  К нужному месту я подбежал за доли секунды, чтобы рухнуть на колени и начать разгребать пепел. В руках эти невесомые черные лоскутки практически не ощущались. На поверхности торчал только кончик клинка, который был почти полностью скрыт черным саваном. Откопав его в достаточной мере, я вытащил на свет отполированный почти до состояния, когда в отражение можно увидеть свое лицо, меч. А если быть точнее, то саблю. Характерный изгиб клинка, присущий полумесяцу, и короткая рукоять, на которой на кожаных шнурках висели кусочки кожи, две деревянные фигурки, изображающие двух лошадей, и несколько разноцветных перьев.Я с интересом всмотрелся в маленький желтый камушек, инкрустированный в навершие. Показалось, что он засиял, как только сабля оказалась у меня в руках.
  - И как тебе удалось сохраниться под действием этого заклинания? - спросил я у клинка, взмахнув им несколько раз. Неожиданно для самого себя мне понравилось, как он лежит у меня в руке. Я никогда не был фанатом холодного оружия, как и не доводилось держать меч в руках, но эта сабля почему-то вызывала у меня восхищение своими плавными изгибами и тонкими линиями. Я заворожённо смотрел за переливающимся в свете клинком и думал, что он мне нравится.
  Удовлетворенно кивнув, я с неким сожалением взглянул на ножны для обычного прямого меча, которые продолжали болтаться у меня на поясе. Как бы мне не было тяжело, но придётся тащить саблю в руках. Я быстрым шагом поспешил за ушедшими далеко вперёд спутниками. Догнать их у меня получилось только из-за того, что они остановились и решили подождать меня на границе черной зоны. Тейт выглядел при этом мрачнее тучи, будто бы я сделал что-то не так.
  - Бесплатный совет, - сказал мне он, как только я подошёл к этим двоим, державшимся на расстоянии пяти метров друг от друга. - Выбрось ту зубочистку, что у тебя в руках. У кочевников никогда нормальных клинков не водилось. Железо в степи дрянь. Я тебе подберу что-нибудь путное из твоего свертка.
  - Пока и её хватит, - устало сказал я. С этой саблей я расставаться не хотел. Чем-то она мне понравилась. Вот только объяснить, чем я не мог. Назовем это внутренним чувством. Когда только взглянув на какой-то предмет, ты понимаешь, что он создан для тебя.
  - Как знаешь, - ответил Тейт и побрел вперёд. - Но когда она переломится пополам, вспомни слова старика Таронса.
  На последние его слова я скептически хмыкнул. Как можно умудриться сломать меч? Что же за силу нужно приложить, чтобы сталь переломилась? Или это была неудачная шутка?
   Вот так мы и шли до границ стоянки наемников. Я старался поддерживать беседу с Толстяком, узнавая информации об окружающим мире. Орин превратился в молчаливого призрака, пугающего меня из-за левого плеча, а Толстяк делал то, что ему нравилось больше всего. Он рассказывал. Большую часть информации я хотел бы никогда не слышать, потому что её ценность была минимальна. Но я всё равно понимал, что другого шанса хорошенько расспросить Тейта не будет.
  Лагерь. Громкое название для дюжины палаток, хаотично разбросанных по маленькому полю - было мое первое и ошибочное впечатление об этом месте. Оно очень быстро изменилось, когда я рассмотрел все повнимательней и сделал неутешительные выводы. По моим скромным прикидкам на этом клочке суши по среди леса было не меньше двухсот человек, которые постоянно перемешались. Добавим в этот общий котел примерно такое же количество животных, начиная от лошадей разных пород и заканчивая стоящим прямо передо мной ослом, нервно жующего стебелёк какой-то травки под его ногами и вздрагивающего после каждого громкого звука, и тремя здоровенными быками, одного из которых в данный момент трое мужчин привязывали к дереву. Что-тот мне подсказывало по взгляду совершенно лысого человека с серыми глазами, точащего клинок об точильный камень, что на ужин сегодня будет говядинка.
  - Маловато палаток для такого количества народу, - заметил Наронес, осматривая лагерь. Мы с ним сейчас, наверное, были очень похоже внешне. Ведь для меня это был также первый раз, когда я увидел это место. И оно вызывало у меня некоторое опасение.
  - Честному наёмнику кроме одеяла и шерстяного плаща больше ничего для счастья и не нужно. На улице весна уже, если кто не заметил, - поучительно протянул Тейт и хохотнул. Его настроение поползло вверх задолго до того, как мы дошли до лагеря. Наверное, оно начало подниматься, как только мы вошли под кроны густого лес. Вот теперь мне приходилось смотреть на его счастливую рожу, которую не смог бы изменить и Армагеддон.
   В этот лагерь мы прибыли, по моим ощущениям, спустя час неспешной прогулки, после которой мне хотелось завалиться спать, не снимая доспехов. Я всегда недолюбливал путешествия по пересеченной местности. Мне больше по душе были ухоженные парки с выложенными кирпичной плиткой дорожками. Этот день убедил меня в пользе глобализации с её ухоженными лесопарковыми зонами. Случилось это после того как мы зашли в лес. Первые десять метров было неплохо, но потом приходилось пробираться через траву, которая успела вымахать по пояс, мелкие кустарники, старающиеся вцепиться в тебя своими цепкими ветвями-пальцами, обходить поваленные деревья. После такого хотелось оказаться в ванной после чего заснуть.
  Усталость всё же давала о себе знать. Мысли текли вяло. Но я всё равно продолжал пытаться анализировать обстановку. Меня поразило, что не было выставлено ни одного наружного поста. Либо дозорные очень хорошо умею прятаться, в чем я сомневаюсь, либо их вовсе не было выставлено. И такое они себе позволяют на территории врага? Это даже с моей дилетантской точки зрения беспечно, но видимо никого кроме меня это не волновало.
  Да как это возможно! Мы просто вошли в лагерь, словно так и надо было. Нам слова никто не сказал. Только один раз группа наёмников из пяти человек посоветовала Орину выкинуть свой плащ в ближайший ров. Вот и всё. На этом все подозрения на счет нашей компании закончились. Я списывал это на то, что с нами был Тейт, которого все узнавали и приветствовали, но я ощущал некую странность всего происходящего, будто бы попал в низкобюджетную комедию далеко не на главную роль.
  Отчаянный крик, раздавшийся из самой большой палатки в лагере, возле которой мы проходили, заставил меня и Орина синхронно повернуть головы в ту сторону, откуда шёл этот звук. То, что я там увидел мне не понравилось. Слишком уж эта сцена напоминала мне кадр из одного фильма ужасов. Столько крови я видел только там, а она всё лилась из раны мужчины, стекаясь в лужицу под ногами лекаря, уверенно орудующего каким-то инструментом.
  В моих мыслях встал образ моей замечательной больнице. Не так уж плохо она выглядела на этом фоне. Медицина в этом мире была уж точно не на пике своего развития. Этот вывод я сделал по тому, как сквозь деревяшку, которая был зажата в зубах у мужчины, лежащего на столе, пробивались мучительные всхлипы. Не думаю, что ему укололи обезболивающего. А в этом мире знают, что это такое? Чертовы вопросы. Как бы их задать, что бы на меня не смотрели как на дурака. А то глядишь на костер ещё потащат за ересь. Лекарь же спокойно копался в ноге своего пациента, никак не реагируя на его мучения. На его лице не дрогнул ни мускул, будто бы на его месте была восковая маска.
  'Лучше в этом мире не болеть', - появилась странная мысль, пока я отрешённо наблюдал за операцией. Лучше всего будет умереть от одного удара, чем страдать потом в руках таких же мучителей, как эти.
  - А наш дуболом живее всех живых, - указал Тейт на Здоровяка, который был мне знаком по моим снам. Он лежал на соседнем столе с белым лицом и смотрел в нашу сторону. Толстяк с напускной грустью в голосе продолжил. - Я уже подумал, что всё мои долги прощены.
  - Не дождёшься, Тейт, - угрюмо прохрипел Здоровяк со своего места грубым голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. Видимо Тейт говорил недостаточно тихо, поэтому Здоровяк было всё прекрасно слышно.
  - Я все же подожду ещё несколько часов и понадеюсь на Костолома. У него лучше, чем лечить людей, получается только отправлять их на тот свет. Вдруг сегодня тот день, когда Создатель решит, что твой путь наконец закончится, - счастливо проговорил он, подмигнув.
  - Любезный, я припомню тебе твои слова, когда ты будешь пытаться запихнуть свои вонючие кишки в толстое брюхо. Всё золото мира не поможет тебе заставить меня оказать тебе помощь, - отвлекся от ноги пациента лекарь, который был больше похож на мясника в своем одеянии. Фартук так точно был с самой кровавой скотобойни - весь в крови и непонятных разноцветных пятнах, преобладающие большинство которых были всех оттенков желтого. Серые глаза лекаря внимательно осмотрели Тейта, запоминая. Он так бы и продолжал смотреть в сторону Толстяка, если бы не мучительный стон, раздавшийся со стороны его пациента.
  - Надеюсь, что такой судьбы для меня не допустит Создатель.
  - Заткнись и проваливай, Толстяк. Не мозоль мне глаза своей довольной рожей, - зло прошипел Здоровяк, пытаясь просверлить дырку в Тейте. - Эти пять серебряных я с тебя вытрясу в любом случае. Даже если мне придётся явиться с того свет. Уяснил?
  Толстяк не обратил никакого внимание на эти слова, как и на всхлипы, раздающиеся с соседнего стола, где продолжил свою работу лекарь. Он продвигался дальше вглубь лагеря, будто бы он только перекинулся несколькими незначительными фразами со своими соседями по лестничной площадке. Мы с Орином были его молчаливыми спутниками, которые следовали за ним по пятам, наблюдая как он здоровается то с одной, то с другой группой людей. После того как мы прошли центр этой стоянки, где находилось два больших шатра из хорошей ткани, мне стало казаться, что каждый из этого лагеря умудрился либо выпить с ним, либо сыграть с ним в кости или любую другую азартную игру, название который я не знал. Кажется, что про покер здесь ещё не слышали.
   Мне казалось, что мы двигались к центру. Но на самом деле Тейт стремился на другой конец лагеря, где упал перед большущим костром, за которым сидел тот воин. Я наконец увидел его лицо без этого уродливого шлема. Короткие русые волосы, низко посаженные голубые глаза, над которыми располагались толстые брови, прямой нос и густая борода. В левом ухе у него была серебряная серьга с красным камнем.
  - Чем порадуешь, Гарет, - разминая шею, спросил Толстяк у него. - То, что Пирс лежит на столе Костолома я уже знаю. Остальные?
  - Сперва скажи, что это за мальчишка? - ткнул пальцем в кожаной перчатке он на Наронеса Орина, стоящего рядом со мной и внимательно осматривающего пространство перед собой. Вокруг костра в разном отдалении были расположены сумки и мешки. Большой вещевой мешок темно-серого цвета из грубой ткани я, к своему удивлению, узнал. Он был моим, то есть Кристофера Брейма. Возле него лежало свернутое в рулон темно-синие одеяло и небольшой котелок.
   - Глупое приобретение Криса, - поморщился Тейт, но решил не вдаваться в подробности того, как мы умудрились наткнуться на него. - Побудет пока с нами. Не понравится, то доброй ему дороги.
  - Зовут это 'приобретение' как? - усмехнувшись спросил Гарет, поворачиваясь в сторону паренька.
  - Наранес Орин, - резко и зло сказал он.
  - Спокойней, Нар. Все враги остались лежать на поле, - тихо сказал воин, примирительно подняв руки вверх, но на его фразу Орин отреагировал очень странно - схватился за рукоять своего меча. В этот момент я готов был обнять Толстяка, который каким-то образом смог переключить внимание на себя, поэтому Гарет не обратил на это практически никакого внимания. Только неодобрительно качнул головой.
  - Что с крепостью? - был невинный вопрос, который быстро вставил Тейт. Я же в этот миг незаметно пнул сапогом по ноге Наронесу и выразительно взглянул на его руку, продолжающую сжимать клинок. Он с запозданием, но послушался моего беззвучного совета.
  - Час как войска барона выломали ворота. Больше не скажу. Новости распространяются не слишком быстро. Мы свою часть выполнили, поэтому никто особо не напрягается. Проблем точно не предвидится, если ты по этому поводу волнуешься. Все силы врага сейчас валяются на Пшеничном холме, а оставшихся добивают в замке, - Гарет стянул с себя кожаные перчатки и продолжил говорить. - Наши не слишком интересуются такими сведениями. Их сейчас больше волнует насколько далеко от лагеря повозка с выпивкой и распутными девками и как скоро они получат свои деньги, которые они сегодня же и спустят. Думаю, что сейчас выбивают двери донжона. Не больше чем через час все уже закончится. Жаль, что пошарить там не удастся. Самое вкусное этот благородный осел оставил себе.
  - Это да. Я бы посмотрел, что успел скопить Хранитель Серых Гор в своей сокровищнице. Поговаривают, что у него ко всему прочему был отличный гарем, - мечтательно протянул Толстяк, чтобы резко вернуться к тому с чего мы начали. - Что с остальными?
  - От отряда остались лишь мы вчетвером, включая Пирса, - мрачно ответил Гарет, убирая напускное веселье. Буквально за секунду этот человек превратился из расслабленного и улыбчивого паренька в собранного и внимательного воина. Перемену в его настроении не заметил бы только слепой, но даже бы он почувствовал смену полярности разговора, словно кто-то переключил рубильник. От трёпа не о чем он перешёл к серьёзным вещам. Слишком уж резко окружающая обстановка перестала быть разряженной улыбками, превратившись в густой кисель. - Только вот рана у него паршивая. Выживет или нет? Всё в руках Создателя. Если сегодняшнюю ночь протянет в руках Костолома, то точно сможет дотянуть до нормально целителя. А в городе мы его на ноги за три дня поставим. Но с ним разберёмся завтра. Перейдём к вопросу, который сейчас меня беспокоит больше всего: что будем делать дальше?
  - Ты что-то хочешь предложить? - хитро сощурившись спросил Толстяк, став похожим на проходимца.
  - У нас два варианта, - будто бы не услышав Тейта, Гарет продолжил говорить. Он поднял указательный палец вверх, показав таким образом цифру один, и левой рукой кинул на землю сумку из коричневой кожи, которая приземлилась прямо передо мной, громко зазвенев содержимым. - Первый. Мы забираем плату за всю эту компанию, делим нашу маленькую казну, что покоится в этой сумке, продаем все драгоценности. Ещё повезло, что её удалось откопать. Но для начала отправляем Пирса в город и оплачиваем ему лекаря, делим всё поровну и разбегаемся. При лучшем исходе выйдет по десять золотых на человека - без учета продажи золотых кубков. Не самый плохой вариант. На жизнь в захудалой деревушке точно хватит.
  - Очень даже неплохо, - Толстяк после этих слов присвистнул. Видимо сумма действительно была внушительной.
  - Второй. Мы сохраним отряд. Но в этом есть некоторый трудности, - Гарет замолк, запустив пятерню в свою бороду, обдумывая следующие слова. - Нужны люди. Вчетвером мы сможем только в караваны на охрану караваном за гроши устраиваться. Меня это не устраивает, поэтому я переговорил с несколькими моими знакомыми, которые готовы к нам присоединиться. Многие сегодня остались предоставлены сами себе, слишком большие потери за один только бой. Кочевников не больше одной четвёртой от их первоначального количества осталось. Но чтобы сохранит отряд придётся оставить казну нетронутой и добавит всё то, что получим за этот заказ. Тогда всё точно выгорит. Вот так вот. Время вам подумать до завтра. Решайте. Осталось услышать только ваше мнение. Мне ещё нужно переговорить с Пирсом. Надеюсь, что с ним всё в порядке. Гарет плавным движением поднялся на ноги и направился в ту сторону, откуда мы только что пришли. Тейт при этом сильно нахмурился и беззвучно шевелил губами. Я почти видел, как в его голове скрипят заржавевшие шестерёнки, стараясь обдумать всю ситуацию.
   Я не стал ему мешать, а просто подошел к своему мешку, аккуратно положил саблю, которая все ещё была у меня в руках, и стал снимать свои доспехи. У меня бы это никогда не получилось, если бы мне не помог Наранес. Только сам дьявол знает, как в одиночку можно дотянуться до тех боковых завязок, но в конечном итоге нагрудник лежал рядом с моим мешком, как и то, что было под ним. Нечто напоминающую какую-то плотную стеганку. Видимо именно она была виной тому, что этот доспех был плохим подобием финской бани.
  С каждым новым снятым предметом я приближался к своей сегодняшней мечте - заснуть. Всё тело ломило, будто бы я в одиночку перетащил десять тон кирпичей, успев построить трехэтажный дом по пути. Глаза закрывались только от того, что я замирал на месте больше чем на десять секунд. Как только я стянул поддоспешник через голову, мир вокруг заиграл новыми красками, а после того как там же оказалась мокрая серая рубашка из грубой ткани, я понял, что мне больше не хочется лечь и умереть.
   Свежий ночной воздух приятно холодил кожу, я блаженно замер, чтобы осознать, что ещё мешало моему счастью. Последним штрихом я стянул с себя сапоги и приготовил свое спальное место. Развернув рулон, в который были свернуты два одеяла, одно я положил на землю, а другое поверх. И вот кровать на сегодняшнюю ночь была готова. Дешево и сердито. Этот славный отель не получил бы и одну сотую звезды по своему удобству, но выбирать не приходилось. Не думаю, что за соседним деревом неожиданно откроется пятизвёздочная гостиница, готовая с радостью принять меня и всех желающих.
   Нужно видеть хорошее в любой ситуации - этому меня всегда учил дед. Я осмотрелся, стараясь обнаружить какую-нибудь приятную вещь, но даже придумать что-то хорошее в данной ситуации было сложно. Взгляд натыкался только на плохое: откуда-то налетела стайка комаров, которая с усердием принялись освобождать меня от лишних запасов крови, Толстяк прошёлся рядом с моим импровизированным лежаком, закинув на одеяло немного земли, откуда-то раздался первобытный рев сотен глоток. Да так что у меня уши заложило. И что в этом хорошего?
  - Кристофер, - отвлек меня голос Орина, окончательно бросить глупую идею отыскать что-то хорошее.
  - Что? - сказал я, понимая, что моим планам не суждено было сбыться. По крайней мере в ближайшие минуты десять. Чтобы зазря не тратить время, я решил заняться полезным делом. Я взял в руки стоящий рядом вещевой мешок, собираясь произвести инвентаризацию его содержимого. Этим надо было занять изначально, но хорошие мысли всегда приходят в последний момента. Чаще всего гениальные идеи тоже появляются после того, как ситуация уже случилась.
  Это оказалось вполне здравой идеей, потому что первой моей находкой была хорошая холщовая рубаха, которую я тут же надел. Копаясь в мешке, я аккуратно складывал рядом растущую стопку вещей: штаны, ещё одна рубаха, маленький ножик, деревянная тарелка, кружка, ложка, теплый свитер, непонятная деревянная коробочка, которую я решил пока не открывать - пахло чем-то на подобие мяты, правда с небольшим кисловатым оттенком; кусок вонючего мыла, половина каравая хлеба, четверть круга сыра, небольшой кусок вяленого мяса и катушка черных ниток с большой иглой. Ней, наверное, можно пришить подошву к моим старым кедам. Слишком уж она напомнила мне шило. Больше ничего в мешке не было, если не считать тощий кошель с тремя бледными белыми монетками. Серебро. Я с определенной долей скептицизма поскреб один кругляш. Выглядел он не слишком презентабельно, чтобы окончательно убедиться в их подлинности я сделала то, что делали в фильмах, когда сомневались в подлинности монет - надкусил и попробовал погнуть. У меня этого не получилось. Как там говориться. Все же серебро!
   На одной стороне монеты был изображен герб - три меча, в перекрестии которых был изображено солнце, а с другой профиль какого-то бородатого мужчины в короне. Качество отображения их не слишком впечатляло. Были видны следы штамповки, но сделана она была спустя рукава, будто бы пресс использовали в пол силы.
  Завязав мешочек, я кинул его на дно мешка и сложил туда все оставшиеся вещи. Перед этим соорудив для себя небольшой бутерброд, который с удовольствием ел, глядя на ожидающего меня Наранеса Орина.
  - Что? - повторил я, пережевывая солидный кусок.
  - Я ухожу, - сказал он и замолчал на минуту, ожидая моей реакции. Интересно, что он хотел увидеть? Я же пожал плечами, продолжая набивать свое брюхо и надеясь, что этот жест означает тоже, что и в моем мире. Но настойчивый взгляд этого паренька заставил меня переспросить. - Тебе моё благословение нужно?
  - Но...- Наранес потеряно осмотрелся вокруг, будто бы не веря во все происходящие. и медленно зашагал в ночь, припадая на левую ногу.
  - Ты сделал свой выбор, - сказал я ему вслед. Моя совесть была чиста. С поля я этого недалекого вытащил, а большего мне и не надо. Хотя от банального спасибо я бы не отказался. Но что взять с неблагодарных туземцев? Ты показываешь им силу цивилизации, по-доброму указываешь на верный путь, а он в тебя копьём тыкает и бормочет что-то про бессмысленные клятвы.
  Я покачал головой. Он думал, что я его отговаривать собирался? Совсем с головой не дружит? Зачем мне это надо? Я же не добрый самаритянин, готовый отдать последние штаны ближнему, при это улыбаясь словно выиграл в лотерею. Эта его жизнь и только ему решать, как следует поступать. Хочет бредить высокими идеалами, рыцарскими доспехами и красивыми принцессами отговаривать я уж точно не буду. Но ещё одно доброе дело для него я могу сделать, а то пристукнут ненароком.
   - Наранес, постой, - крикнул я, получив на это резкий разворот и извлеченный из ножен меч. Вот и делай добрые дела. Туземцев не понять. Хотя может только у Наранеса тараканы в голове размеров с легковушки бегают, а все остальные нормальные? Толстяк в этом смысле намного практичней мыслит. Его мотивы я хоть немного понимаю. - Выкинь свою накидку и перестань хвататься за меч!
  Надеюсь, что мои слова достигли его ушей. Жаль, что полностью я не могу быть в этом уверен. Наранес уже скрылся в темноте, резким движением вернув меч в ножны. Я откинулся на одеяло, чтобы резко подняться. Вспомнилось ещё одно незаконченное дело, про которое я умудрился позабыть, а оно лежало почти у меня под ногами.
  Закинув остатки своего бутерброда в рот, я решил осмотреть пояс мага. В него я так и не заглянул после того как нацепил на себя. Мне хотелось посмотреть, что в той маленькой поясной сумке, сшитой из черной и коричневой кожи. Это как открывать подарок, но вдвойне приятней, когда ты знаешь, что его бывший владелец был магом. Это добавляло некий ореол таинственности, окружающий эту обычную сумку. Когда ко мне ещё попадут вещи мага? Поэтому я испытывал определенный трепет перед тем, как открыть сумку и посмотреть, что находится внутри. Открыв её, я увидел два небольших отделения, завязанных на маленькие веревочки из кожи. Одно из них было под деньги. В этом отделении я обнаружил три золотых, размером чуть больше пять рублевых монет моей страны. Изображения на них в точности были такими же, как и на серебре. Правда оттиски были гораздо лучшего качества и металл блестел, словно его недавно отполировали. Складывалось впечатление, что серебро чеканилось лет сто назад, поэтому и успело так поизноситься, а вот золото совсем наоборот. Золотые монеты я пересыпал в свой кошель и забрал оттуда две серебряные - на непредвиденные расходы.
   Кошель отправился на дно моего мешка, а сверху я напихал всё остальное свое барахло. Напрочь позабыв про второй отдел поясной сумки, я чуть по голове себя не стукнул.Развязав его сумки, я достал небольшой свёрток из бархатной ткани. Развернул я его буквально на несколько секунд, которых хватило мне, чтобы понять, что попало ко мне в руки. Следующими моими движениями руководил здравый смысл и немножко страх. Содержимое быстренько было завернуто назад в эту бархатную ткань и засунуто назад в сумку, а она в свою очередь отправилась в мой вещевой мешок.
  Но той секунды, пока я смотрел на то, что за сокровище попало ко мне в руки, хватило, чтобы разглядеть два синих треугольника, которые блеснули в свете костра своими многочисленными гранями. Сапфиры. Ничем иным эти камни не могли быть. Я хоть и видел их краем глаза, но по достоинству смог оценить старания ювелира, что работал над ними. Никто не будет тратить столько времени на огранку какого-нибудь простого камушка, такого как лазурита или оникс. Как же захотелось повнимательней рассмотреть камни, но меня отвлек голос Толстяка. Он, кажется, хотел узнать, чем заплатили магу? Правильный ответ - драгоценные камни. Это та плата.
  - Скажи, зачем ты решил вытащить этого паренька с поле боя? Живым? - спросил Толстяк, с улыбкой наблюдавший за этой сценой. - Помер бы и не было проблем.
  - Захотелось, - зло сказал я. - Если это его выбор, то пусть валит на все четыре стороны. Плакать по нему не буду.
  - Раз ушёл, то и говорить уже нечего, - спокойно согласился Тейт. - Туда ему и дорога.
  - Вернётся, - неожиданно спокойно сказал я, убеждённый, что к утру Наранес Орин поменяет своё решение. Ещё бы знать, почему у меня появилась такая уверенность в этом? Вот не объяснить. Ты знаешь и всё. Может я так думал, потому что он сомневался, когда уходил в ночь? Не знаю. Но я был уверен в этом также, как и в том, что Земля - это планета Солнечной системы. Орину надо было убедиться, что его привычный мир разрушен и идти ему больше некуда. Вот тогда до него окончательно дойдёт мысль, что присоединиться к нам не самый плохой вариант.
  - Ставлю золотой, что мы его больше не увидим, - с лихой икринкой в глазах сказал Тейт, обнажив свои белоснежные зубы в страшной улыбке и неожиданно открыв для меня ещё одну грань своей натуры. Толстяк был игроком. В самом плохом значение этого слова. Это я отчётливо прочитал в его глазах. Также как и понял, что он бы поставил последний сапог на кон.
  - Поддерживаю, - ухмыляясь, сказал я. Как мне бы не хотелось участвовать в этом глупом споре, но пришлось. Слова сорвались с языка сами собой. Да и Тейт не дал бы мне уйти на попятную. Но я всё равно был уверен, что я выиграю в этом споре. У этого паренька не было того места, куда бы он мог податься. И когда он встанет на распутье двух дорог, то он, конечно же, вспомнит моё предложение и ухватится за него двумя руками. Не может его не принять.
   - Что думаешь делать, Кристофер? - раздался вопрос от Толстяка.
  - Остаюсь, - не стал скрывать я своё решение, кинув под голову вещмешок и накрывшись одеялом. В спину тут же воткнулось нечто острое, что оказалось камушком, который я выбросил подальше. Вновь накрывшись одеялом, я посчитал, что такая кровать не так плохо, как казалось мне в начале. Было довольно-таки удобно. Учитывая, что я лежал на толстом одеяле посреди леса.
  Я свой выбор сделал, когда Гарет заговорил про будущие. Меня больше всего притягивал второй вариант. Так что ответ на его предложение я уже знал. Оставаться одному не пойми где мне не слишком хотелось. Чем бы я занялся? Я даже не знаю куда мне идти. Кто-то бы сказал, что все дороги открыты передо мной. И в какой-то степени он был бы прав, но без минимальных знаний об окружающим мире на сколько далеко мне удастся уйти?
  Да даже если бы у меня были деньги. Я не знаю самого простого - цену товаров, а это самый важный навык в мире, где есть хоть какие-то зачатки капиталистической экономики. К примеру, есть у меня три серебряные монеты. Много это или мало? Что на них можно купить? Можно, конечно, это разузнать методом проб и ошибок, но уж лучше я аккуратно буду расспрашивать своих спутников и наблюдать за ними. К тому же остаться в обществе вооруженный людей было не самым плохим началом новой жизни. Особенно, когда я увидел, как легко она здесь прерывается. Картины с поля боя всё ещё появлялись перед глазами, когда я их закрывал. Надо было научиться пользоваться мечом. И где этому можно научиться как не отряде наёмников? Такой навык в этом мире уж точно будет не лишним.
   Толстяк больше не заговорил, углубившись в свои мысли. А я изучал небо, раскинувшиеся темным покрывалом надо мной. На нём большим фонарём горел темно-синий шар спутника этой планеты. Эта громадина раза в два была больше нашей старушки-Луны и в сто тысяч раз прекрасней. Та серая глыбы голого камня висевшая на орбите Земли была блеклым подобием этого сияющего великолепия. Я завороженно смотрел на огромные массы воды, которые скорее всего и были причиной такого удивительного темно-бирюзового цвета. Они перемещались по поверхности спутника, образовывая огромные завихрение. За ними я и наблюдал, смотря как они спокойно закручиваются в огромные спирали и впадины.
   Поиск знакомых мне созвездий на небе прекратился так толком и не начавшись - Большую Медведицу или её младшую сестру я на небе так и не разглядел. Полярная звезда тоже не просматривалась на черном полотне надо мной, а на большее моих знаний по астрономии не хватило. Но вывод напрашивался сам собой: звездная карта неба, раскинувшаяся передо мной, была слишком чужой. На маленький миг меня пробрала смертельная тоска по дому. Далекому родному уголку, затерянному слишком далеко, чтобы знать, где искать. Как захотелось вернуться в мой маленький городок, где каждый парк, сквер, улочка была мне знакомы. Туда, где не было доспехов, мечей, лошадей, Толстяка и неудобных сапог. По дорогам ездили самые обыкновенные машины, за звуки которых я бы в это мгновение отдал многое. Как хотелось закрыть глаза и услышать в ночной тишине привычный гудок какой-нибудь иномарки, свист резины по асфальту и раздавшуюся после этого ругань. Затем перевернуться на другой бок и заснуть в своей постели, забыв всё это как страшный сон.
  Я выдохнул сквозь сжатые зубы, постаравшись отрешиться от грустных мыслей. Слева тихо потрескивал костер, обдавая меня своим жаром, где-то в лесу глухо ухал филин, раздавались человеческие голоса, которые постепенно отдалялись. Незаметно наступила темнота, свет от костра померк, замолкли все звуки. Я отправился в мир сновидений.
  

Глава 3


  *****
  
  Мир вокруг меня был поглощён густым туманом, который не давал разглядеть ничего, что находилось возле меня. Ни одного предмета или очертания не выделялось из той серой мглы, захватившей всё пространство. Мои глаза старались выловить хоть что-то выбивающиеся из обшей картины, но всё было тщетно. Густота тумана была слишком неестественна, слишком иррациональна.
  'Слишком' - вот то слово, которое всплывало у меня в голове каждый раз, когда я задумывался о его возможной природе. Такое было просто невозможно. Не реально. Вытянув руку вперед, я за предплечьем уже не мог различить ничего, лишь клубы густого дыма мягко клубились там, где должна была быть моя кисть, настолько плотно сомкнулась тревожная серая пелена. Она превратила меня в крота, который двигался вперед, полагаясь не на зрение, а на свои ощущения.
  Вот так я и брел сквозь это серое море, силясь рассмотреть хоть какой-то ориентир в этом мире. Мне было непонятно, куда я двигаюсь. Я даже не задавался таким вопросом. Меня тянуло вперёд, и я был уверен, что вскоре мой путь будет окончен. Шаг за шагом продвигаться вперед, как это было мне знакомо.
   Моя цель уже была близка. Даже не могу объяснить, почему мне так казалось. Эта была та уверенность, которая рождается в человеке, когда он во что-то верит настолько, что не сомневается в правильности данного явления. Он даже не обращает на него внимания.
  Мои предположения подтвердились, когда сквозь туман впереди стал пробиваться свет. Я ускорил шаг, перейдя практически на медленный бег. Через некоторое время я понял, что это не свет, а отблески костра, к которому я вышел спустя несколько шагов.
  Туманная стена расступилась. И я мгновенно провалился на лесную полянку, на которой тусклый костер пытался отвоевать себе ещё немного места в этой туманной области, сражаясь за каждый миллиметр пространства то вспыхивая словно в него брызнули бензином, то вновь возвращаясь к спокойному потрескиванию. Рядом с огнём на бревне сидел мужчина. В нём не было ничего примечательно, как мне показалось. Я сперва мазнул по нему взглядом, не заметив, но осмотрел всё пространство и перевёл свое внимание на эту темную фигуру. Не понимая, как я мог его пропустить.
  Обычный человек в неброской одежде: серо-белая холщовая рубаха, штаны из такого же материала только черного цвета без каких-либо украшений и потрепанные старые сапоги, прошедшие не одну сотню дорог. Обувь единственное, что привлекло мой взгляд. Они говорили об этом человеке больше, чем все остальные вещи вместе взятые. Его лица мне не было видно, потому что он сидел ко мне спиной. Но я смог сделать вывод, что он не слишком большого роста, примерно, как я, телосложение тоже не отличалось выдающимися параметрами. Он весь был обычным. Взгляд не мог ни за что зацепиться кроме как за сапоги. Он был занят тем, что ворошил угольки в костре небольшой палочкой. От чего в туман улетали горячие искорки, от которых туман, словно живой, раздвигался, чтобы с жадностью сомкнуться после того как эти угольки прогорали.
  - Приветствую тебя, путник, - заговорил незнакомец приятным баритоном, от которого я вздрогнул и решил, что ослышался.Мне этот голос напомнил голос моего отца, который умер много лет назад. Я помотал головой, прогоняя наваждение. Всё-таки показалось. - Присядь к моему костру, отдохни от длинной дороги и расскажи мне свою историю.
  Он, так и не оборачиваясь ко мне, взмахнул своей рукой и рядом с ним из тумана возникло ещё одно бревно. Я попробовал протереть глаза, чтобы убедиться, что мне это не кажется, но это действительно произошло. Бревно, которого там точно не было, появилось из тумана. Он, подчиняясь чей-то неведомой воле стал стекаться в одно место, уплотняясь, а затем опал, оставив после себя обычное бревно, которое ни один год пролежало на лесной подстилки, покрываясь лишайником и густым темно-зелёным мхом.
  Моя рука инстинктивно опустилась на рукоять меча.Меча? Я с удивлением посмотрел на свой пояс. Там висели мои кинжал и сабля. Длинный клинок покоился в красиво разукрашенных ножнах идеально ему подходящих, будто бы они были частью одного комплекта.
  'Откуда они взялись?' - возник в голове вопрос. Но я постарался прогнать эту мысль. Мне было не до поисков ответов на вопросы, которых накопилось предостаточно, поэтому я осторожно стал приближаться к костру, сжав покрепче эфес. Подойдя к бревну, я остановился, чтобы убедится, что это никакой ни дешевый фокус. Я костяшками пальцев постучал по твердой коре. Раздался привычный глухо звук. Дерево как дерево. Ничего не обычного.
  - Не бойся, - отвлек меня голос. - Я не причиню тебе вреда, путник. Присядь и расскажи мне о своей дороге.
  - Кто вы? - спросил я, наконец рассмотрев своего собеседника. Вернее, попытался рассмотреть. Его лицо было скрыто длинными прядями седых волос, которые почти полностью закрыли его лицо.
  'Что за чертовщина?' - по спине пробежала волна мурашек, а я засомневался в своем зрение, которое явно старалось меня обмануть. - 'Разве секунду назад волосы не были короткими?'
  Я попытался вспомнить момент нашей встречи. Со скрипом, но у меня это получилось. Что же произошло, пока я рассматривал эту деревяшку? Почему его облик поменялся? На его голове же был короткий ежик каштановых волос. В этом я был уверен, как и в том, что мне не стоит тут задерживаться. В тумане хотя бы не было столько странностей.
  - У меня много имён, - улыбнулся человек напротив меня. Саму улыбку я так не увидел из-за волос, которые, на мой взгляд, увеличились ещё больше, достигнув его плеч, но почувствовал, что она появилась на губах моего собеседника - Слишком много для одного существа.
  'Существа?' - закричала моя паранойя, но я постарался её успокоить, мотивируя, что это всего лишь маленькая оговорка. Не стоит предавать ей слишком большого внимания. С кем не бывает?
  - Северные племена нейсов, жившие вдоль Великого Разлома, прозвали меня Вирас или Покровитель Покинувших Дом. Жаль, что этот гордый народ почти исчез, растворился в веренице веков, сгинул в бесконечных снегах. Это самое древние моё имя, которое помнят только древние письмена, написанные на канувших в лету языках, и забытые руны, нанесённые на суда и корабли, пересекающие моря и океаны. Никто уже не вспомнит их истинное значение. Что именно эти знаки обозначают имя. Ритуал стал всего лишь традицией, - с грустью сказал он, поднимая рука и рисуя из тумана руну, которая зависла на несколько мгновений над землей. Одна горизонтальная линия на верху заканчивалась линией, уходящий вниз под углом тридцать градусов, размеров в половину первой. - На Юге, где раскинулись Песчаные Моря, я известен под именем Тойн, Хранитель Дорог и Путешественников. На Востоке как Анл, Защитник Странников. На Западе как Елск, что означает Странствующий. Какое из этих имен тебе нравится больше, Кристофер Брейм?
  - Отку... - задать вопрос мне помешало маленькое событие в масштабах привычного мира. Лицо человека напротив меня перестали закрывать волосы, но я не мог рассмотреть ничего кроме вспыхнувших светом глаз, которые приковали мой взгляд к себе крепче, чем железные цепи. Два темно-желтых драгоценных камня с вертикальным зрачком не хотели отпускать меня от себя. Я завороженно продолжал разглядывать их, поражаясь той глубокой мудростью, скрытой в их глубине. С ужасом понимая, что я влип в плохую историю. Но это ещё можно попытаться изменить.
  - Или же лучше подойдёт другое. Одно из сотен моих имен или какое-нибудь из тысячи прозвищ?! - громоподобно раздался его голос, заставив меня вжать голову в плечи. От этого звука туман поспешил прочь, подальше от этого безумца. Резко стало немного тише - ушёл тот резонирующий гул, который возникал после того как Вирас открывал рот - и он с грустью продолжил. - Как же вы люди любите давать имена, также, как и забывать их.
  'Сейчас', - прозвучал в голове такой знакомый тихий шепот, и я сразу же понял, что мне нужно делать. Откуда пришло это решение я не знаю, но оно полностью соответствовало моему внутреннему голосу, вопящему откуда-то из головной коробки, что нужно бежать и спасать свою жалкую жизнь. Почему-то я ему поверил. Своим ощущением всё-таки стоит доверять. Если они помогли человеку пройти сквозь жернова эволюции, то и сейчас не будут сильно ошибаться, а мелкие неточности я им прощу.
  Я резко вскочил на ноги, а моя рука в этот момент молнией метнулась к рукояти меча, чтобы извлечь его из ножен. Как в замедленной съёмки я наблюдал, как меч с характерным звуком выскальзывает из оков кожи, успевая поразиться своей ловкости. Буквально секунда и эта метровая полоска наточенной стали у меня в руках. Ни разу не имел дело с колющие-режущим оружием, но вроде бы получилось довольно сносно и что главное быстро.
   Отведя саблю назад, я широко размахнулся и попытался обрушить её остриё на голову существа, сидящего возле меня. То, что это не человек я уже смог убедился. Вернее, он сам меня в этом убедил. Поэтому никаких задних мыслей я не испытывал. Клинок свистнул в воздухе и остановился в миллиметре от лица этого незнакомца. Не ударилась в какую-нибудь стену или в что-нибудь ещё, а просто остановилась, будто бы попала в гигантские тиски, которые зажали клинок прямо в воздухе.
  Я осмотрелся вокруг и понял в чем было дело. Вездесущий туман. Он постепенно покрывал клинок своими серыми щупальцами. Из груди поднялась волна гнева. Проклятый спрут! Он с неотвратимостью приближался к моему телу. Я покрепче сжал рукоять и напряг все свои мышцы в одном рывке, но клинок не шевельнулся, будто бы сам стал частью этого тумана.
  - Хорошая была попытка, - похвалил меня мой собеседник, возникнув почти перед моими глазами. Я не смог заметить, как он встал. Будто бы он возник в полушаге от меня из воздуха. Слишком быстро для человека. Вирас с интересом рассматривая мою саблю. - И в руках ты держишь прекрасный меч.
  Это существо провело ладонью вдоль линии клинка, ненадолго остановившись на рукояти, где до сих пор находилась моя рука, побелевшими костяшками сжав меч. С каждым пройденным сантиметром на клинке загорались желтым цветом неизвестные мне знаки. Вместе с этим меч завибрировал. Я же чествовал настоящий жар, исходящий от ладони Вираса, которая висела над моей рукой. Как только она зависла над частью моего тела, мне показалось, что я дотронулся до сковородки. Но жар не обжигал, а скорее согревал и придавал сил. Странное это было ощущение. Никогда я не испытывал ничего подобного.
  - Танцующий Среди Степей. Как же далеко забрался ты, благословлённый одним их Трех Ветров и закаленный слезой Неры, от бесконечных пастбищ Тайры. Проснись, и как прежде рази своих врагов, - тихо прошептал он, погладив желтый камень в рукояти. После того как последние буквы сорвалось с его губ, знаки вспыхнули яркой вспышкой, ослепив меня. - Значит, чары не ослабли после стольких веков. Занятно. Хороший клинок попал к тебе в руки, странник, но ты должен запомнить, что не ты его истинный владелец. Не тебе принадлежит эта вещь и никогда она не станет твоей. Она должна вернуться к Народу Степей. Но не сейчас. Пока он останется у тебя. Но когда глава клана Двух Лошадиных Голов найдёт тебя, то ты должен вернуть принадлежащий ему по праву крови клинок. Помни, что в этот самый момент он седлает лошадей, обрадованный тем, что меч пробудился ото сна. Шаманы укажут ему путь прямиком к тебе, путник. Не забывай мои слова.
  Пока Вирас разговаривало про какие-то высокие материи бытия, я старательно выискивал путь побега, слушая его бубнишь краем уха и не особо вдаваясь во все эти подробности. Не слишком меня интересовала история меча, по правде говоря. Или что он там шептал?
  К своему удивлению я придумал довольно таки неплохо план с учетом того, что времени было не так уж много. У меня на поясе продолжал висеть кинжал, которым я собирался воспользоваться, но нужно было выбрать правильный момент. И он настал. Когда стоящий напротив меня Вирас вновь перевёл свои янтарные глаза на меч, я понял, что вот он.
  В этот момент я отпустил рукоять сабли, зажатой туманными тисками. Моя рука тут же нырнула к ножнам кинжала. Не успел я толком сосредоточиться на своих дальнейших действиях, как моя рука молниеносно выстрелила в грудь, стоящему напротив меня существу. Когда мне показалось, что я уже почти достиг своей цели - кинжал без какого-либо сопротивления двигался к груди Вираса. Вот только лезвие не достигло тела. Оно остановилось в доли миллиметра от одежды моего собеседника.
  Я растерянно посмотрел на руку незнакомца, которая капканом сомкнулась у меня на предплечье, с легкостью остановив мой выпад, будто бы во мне не было семидесяти пяти килограммов живого веса. От такого удара он должен был сделать несколько шагов назад, в крайнем случае пошатнуться, но он будто бы был многотонной статуей, укоренившейся в землю.
  В моём наскоро составленном плане не было такого варианта развития событий. Да в нём, если говорить откровенно, мало, что было. Всего-то надо было нанести один удар, а затем брать ноги в руки и бежать. Как говорится, вся гениальность в простоте. Всё равно больше бы мне не дали ударить, а просто сбежать мне не позволяло понимание того, как ловко туман подчиняется воли Вираса. Не успел бы я развернуться, как бы меня спеленала эта живая серая масса. Этот вывод лежал на поверхности и был учтен в моем плане. И почему же я теперь в таком положении?
  - А это что тут у нас? - с любопытством в голосе спросил Хранитель Дорог. Или как его там правильно? Он аккуратно расцепил мои пальцы, которые сжимали рукоять кинжала, и крутанул его в своих руках. - Довольно искусная работа. Сложно поверить, что её смогли сотворить люди.
  Вирас горизонтально зажал кинжал между пальцами двух рук, внимательно осмотрев его со всех сторон. Закончив, он ухмыльнулся и застыл на одном месте, что-то обдумывая. Произошедшие в следующий миг заставил меня усомниться не только в своем душевном равновесии, но и реальности всего происходящего. Уж слишком фантастично выглядело это действие, и оно не как не могло было возникнуть в обычной жизни. Вирас медленно поднёс к своему лицу кинжал и понюхал кусок стали, будто бы это флакон духов, и его брови взлетели вверх, показывая его удивление. А мне уже стало казаться, что его лицо вообще не способно испытывать какие-либо эмоции. За весь наш с ним разговор у него не дёрнулся ни один мускул. Ему бы в покер играть на суммы, превышающие шесть нулей - был бы одним из лучших.
  Я спокойно принял то, что вырваться из лап этого безумца мне не удастся. Слишком не реальной стала казаться эта затея после всего произошедшего. Если все мои планы пошли прахом по вине неумелого исполнителя и бездарного организатора, то есть меня в одном лице, как бы это не было грустно, то придётся подстраиваться под складывающуюся ситуацию.
   Главное, что способствовало моему прозрению и пониманию, что трепыхаться бессмысленно был окруживший меня туман, который незаметно сковал мне ноги покрепче бетона. Мне сразу же привиделась картинка, как в старых итальянских фильмах использовалась, так называемая, Сицилийская казнь. Вот только от тазика с цементом освободиться было намного реальней, чем от непонятного мне явления, управляемого Вирасом. Получить бы книжку, рассказывающую, как можно избавиться от проклятого тумана. Для собственного спокойствия я попробовал подёргаться, пошевелить ногами, но результат был предсказуемым. Не шелохнуться. Если бы только это было единственной моей проблемой, но нет. Туман продолжал понемногу подниматься вверх по моим ногам, с каждой секундой сковывая всё больше и больше пространства моего тела.
  - Почему? - решил я поучаствовать в разговоре Вираса с самим собой. Ничего другого мне не оставалось. Всяко лучше, чем быть просто сторонним наблюдателем.
  - Клинок выковали из железа Нижнего Мира, - с удивлением в голосе ответил он. На губах Вираса появилось обозначение улыбки, будто бы он отдал некоторую дань уважения неизвестному мастеру, сковавшему этот кинжал. - Также в этот сплав добавили порошок из чешуи черного дракона, кровь подземного тролля и рог болотного аспида... Оригинально. Ещё один раз, когда люди смогли меня удивить. Странное сочетание очень редких ингредиентов в одном предмете, но оно точно не бессмысленное. Зачем-то их собрали вместе. Интригующе... Рукоять из трёхвекового Черного Дерева...
   - Наглецы! - восхищенно выкрикнул Вирас и упоённо засмеялся. От неожиданной смены его настроения я дернулся. Да и не разделял я его веселья, потому что я всё больше убеждался в мысли, что ему пора отправляться в здание с мягкими белыми стенами, где такой безумный смех хотя бы не будет вызывать лишних вопросов. Думаю, общество Наполеона или Сталина пойдет ему на пользу больше, чем моё. Не нравилась мне закономерность, что с каждой секундой его поведение становится всё более хаотичным и не предсказуемым. - Осквернить алтарь Нергоса для того, чтобы сделать рукоять магическому артефакту! Безумный народец! И как же ты позволил сделать это людям, Черный Телец?
  Янтарные глаза успокоившегося Вираса вспыхнули двумя яркими огнями. Он смотрел в густую стену тумана и зло ухмылялся, будто бы он задал вопросу кому-то стоящему рядом с ним. Или поблизости, не дальше десятка шагов. Я же смотрел на всю эту картину со спокойствием умудрённого жизнью мудреца. Безумцам нужно подыгрывать. Какими бы их слова не казались бредом. Так я думал буквально пару мгновений пока ничего не происходило, чтобы потом резко изменить свое мнение.
  'Может быть, Вирас не совсем с головой не дружит', - появилась, противоречащая всему чему я смог убедить себя, мысль.
  В той стороне, куда были направлены желтые глаза Вираса начались изменения, которые я сперва принял за участки слишком сгустившегося тумана. Я было подумал, что мне уже кажется, но проступающие пятна черноты на сером фоне слишком уж хорошо выделялись. Не заметить их было не просто. Черных пятен становилось всё больше и больше, пока они не сложились в огромную двухметровую фигуру, которая почему-то двигалась в нашу сторону, набирая очертания и проявляющиеся всё больше детали. С немым восхищением я наблюдал, как к нам приближается то, чего просто не могло существовать. Ожившая легенда -минотавр. Существо с человеческим торсом и головой быка. Его налитые красным светом глаза, не мигая, смотрел в нашу сторону, а тело казалось ожившей чернотой, постепенно захватывавшей пространство вокруг себя. Когда его копыто зависло в нескольких сантиметров от полосы тумана, готовое вступить на нашу поляну, а массивная фигура почти провалилась через дымную стену, раздался щелчок, источником которого были пальцы Вирас.
  - А в навершие всего этого великолепия обычный рубин, - закончил Вирас и подмигнул мне, улыбаясь. По нему было видно, что его настроение скакнуло вверх, что я не мог сказать о себе. Опасность. Вот чем веяло от той темной фигуры в тумане, заставляя холодный пот стекать по спине, а взглядом ловить каждое движение наполненного необъяснимой силой тела. Но очертания минотавра после жеста Вираса пропали в тумане, будто бы их и не было. Возникнувшие голове вопросы, я постарался оставить на потом. Как только это существо исчезло страх ушёл. - Рубин!
  После того, как Вирас назвал название драгоценного камня, его лицо сморщилось, будто бы он съел корку лимона. Разочарование было крупными буквами написано на нём. Ему это не понравилось, но я проявил некоторую долю уважения и решил поинтересоваться, что ему было не по душе.
  - Что-то не так? - с участием спросил я, продолжая притворяться образцовым пленником. Получалось у меня не слишком хорошо, но я старался не слишком докучать своими вопросами в надежде, что меня рано или поздно освободят.
  - Испортить столь великолепную работу. Бездари! Не подходит красный рубин в это прекрасное сочетание. Больше бы подошел черный нурмалин или красный фейнехрит. Слишком уж банальный выбор, - злой голос Вираса резко замолк, а лицо разгладилось.
  - Вот оно значит как. Занятно. Дело не в самом камне, а в том, что в него заключено, - озарённо прошептал Вирас.
  С каждым разом, когда Вирас уходил в свои мысли, я переставал его понимать. Вот и сейчас он бормотал что-то, но название мне были не знакомы. В такие моменты мне казалось, что мы находимся с ним в разных реальностях. Возможно, что именно так и было. Уж очень увлеченно он рассуждал о вещах понятных только ему.
  - Не слишком хорошего ты выбрал себе спутника, Кристофер Брейм, - прищурившись сказал Вирас, поигрывая кинжалов. Его внимание полностью переключилось на меня. - Не беспокойся. Я помогу избавиться от него. Не зачем тебе приближаться к темным сущностям.
  - Какого спутника? - не понял я. Хотелось покрутить пальцем у виска, но я сдержался. По правде, туманные объятия не дали мне этого сделать. Серые щупальца уже добрались до моих ладоней. Как же я пропустил этот момент?
  - Покажись, мелочь! - громоподобно раздался голос Вираса на маленькой полянке. - Подари себе ещё несколько мгновений своей жалкой жизни. Иначе отправишься на Нижние Планы прямо сейчас.
  Вирас ждал отклика довольно долго. Я уже собирался задать свой вопрос, как он вновь заговорил.
  - Я предупредил тебя, темный.
  Я с самым отрешенным видом продолжил наблюдать за Вирасом, который сжал рукоять кинжала. К рукоятке кинжала потянулись щупальца тумана, когда они почти достигли рубина, то он за пульсировал красным цветом. С головой у него точно не всё в порядке. Вот теперь разговаривает с кем-то невидимым. Хотя я уже успел убедиться, что всё тут не то чем кажется изначально.
  - Остановись! - сзади раздался до боли знакомый голос, который я слышал периодически. Это было совсем недавно. На этой самой поляне и где-то ещё. Никак не могу вспомнить. Казалось, что это было очень давно, много лет назад, но в тоже время, что недавно. Голова заболела. Точно знаю, что важно вспомнить. Но голова только сильнее начинала болеть. Где же?
   - Во имя договора крови! Стой! Остановись, Древний. Ты обещал не причинять ему вреда, - быстрой скороговоркой продолжил говорить голос из-за спины.
  - Даже так? Договор крови? Так быстро? - остановился Вирас, по-другому посмотрев в мою сторону. Теперь во взгляде его янтарных глаз появилась лёгкая заинтересованность, которая исчезла после того, как он перевел взгляд мне за спину. Затем Вирас засмеялся чистым и мелодичным смехом, в котором чувствовалось некое превосходство. - Тебе пришлось использовать стандартную клятву, темный! Какой интересный сегодня день. Исчезни, демон. Сегодня ты не вернёшься назад в Пекло.
  - Что это было? - не выдержав затянувшегося молчания, спросил я, не понимая что же происходит. Ощущение присутствия резко пропало из-за спины. Но то что до недавнего момента там кто-то стоял, я был уверен.
  - Хватит, - поднял вверх руку Вирас. Туман за мгновение окончательно спеленал меня, начиная от пояса и заканчивая в области шеи, превратив в огромную серую гусеницу. Мои клинки вернулись на свои места за пару мгновение, которые потребовались туманным щупальцам, чтобы вернуть их в ножны. Для этого Вирас повелительно поднял руку, чтобы затем оказаться почти в плотную со мной. Наши взгляды встретились. В глазах у моего собеседника блеснули безумные искорки, которые мне не понравились. Совсем не понравились. Раньше я такого не замечал. - Пришла моя очередь задавать вопросы страннику, путешествующему неизведанными дорогами и ходящего по невидимым тропам.
  Вирас стоящий рядом со мной развеялся. Взорвался словно воздушный шарик. Только что его вертикальные зрачки были перед моим лицом, а в следующий миг там оказался только клубы тумана, которые насмешливо кружились в воздухе. Вирас исчез, чтобы появиться справа и зашептать мне на ухо тихими проникновенным шепотом. Мой нос почувствовал приятный запаха каких-то цветов.
  - Расскажи мне, Кристофер Брейм, каково это пройти сквозь пропасть Пустоты и выбраться с другой стороны Небытия? Каково это прокладывать новую дорогу там, где ничего нет? Следовать в неизвестность! В темноту! - его голос сорвался, перейдя на крик, а лицо ближе приблизилось к моему уху. Я ощутил горячий шепот. - Дорогой, которую не преодолевал ещё никто. Ни гномы, ни эльфы, ни даже сами боги не вступали на эти тайные дороги. Так скажи мне, первопроходец! Каково это познать холодные объятия темноты, что охраняет эти изменчивые тропы? Ответь Тейну, Соединяющему Мосты Миров и Указывающему Путь Заблудшим! Насколько сложен был твой путь? Наконец, расскажи доброму Путиводнику или тому, кто Указывает Цель, насколько долго ты был за Гранью? И как тебе удалось выбраться, Аррт'ем См'ирноов?
  Значение произнесенной им фразы я осознал не сразу, но когда понял, что там прозвучало моё настоящие имя, меня парализовало сверху донизу. Исковерканная почти что до неузнаваемости привычная русская речь заставила меня перебрать в уме всю нашу встречу. Как такое возможно? Почему?
   Я застыл и не пытался пошевелиться. Все мои воспоминания вернулись сразу, будто бы меня от них отделяла тонка пленка, которая порвалась, как только Вирас сказал моё имя.
  - Это ты, - одними губами прошептал я. В груди поселился маленький комок злости и ярости, направленный на того, кто стоял передо мной. - Ты! Ты во всем виноват!
  Раскаленный огненный прут злости поселился в мозгу, заставляя меня уподобившись рыбе в сети биться в своих оковах. Я старался освободиться и дотянуться до этого маленького человека, из-за которого я попал в этот мир. Из-за него моя мать осталась одна. Совершенно одна. Я поступил также как когда-то мой отец. Бросил её. Оставил одну...
  - Верни меня, - прорычал я, наблюдая как на лице Вираса появляется улыбка. Медленно. Самодовольно. С чувством полного превосходства, будто бы он смотрел на маленькие трепыхания мотылька в паутине. Эти бессмысленные и жалкие попытки забавляли этого кукловода, заставляли смеяться. Это стало последний каплей. Красная пелена застлала глаза, а я, зарычав, напряг все свои силы в надежде вырваться и достать до этого самоуверенного гордеца.
  'Отпусти меня', - в голове как заведенный повторял я. Раз за разом, круг за кругом. С монотонностью хронометра, с необратимостью заевшей на одном противном моменте пластинки я проговаривал эти два слова. Одержимый желанием освободиться. И это помогло.
  Руки и ноги освободились от оков одновременно, словно кто-то разом перерезал верёвку. Попросту исчезли, подчиняясь моей воле. Только вот свобода не подействовала отрезвляюще, а наоборот только больше разозлила меня, заставляя необдуманно двигаться вперед. Рука метнулась к кинжалу на поясе, доставая заостренную полоску стали и направляя её смертельное жало в сторону Вираса. Без замаха, одним точным коротким движением кинжал отправился вперёд. Туда, где продолжала блистать улыбка Вираса. Но смертоносное лезвие задело лишь воздух в том месте, где только что стоял мой противник.
  Мельком рассмотрев движение справа, я не задумывая направил острие в то место. Попал. Или показалось? Не было времени рассматривать результат. Я продолжил свое наступление. В следующий миг Вирас отпрыгнул от лезвия немного назад, но я не собирался давать ему время отдохнуть. Я хаотично размахивал кинжалом, стараясь достать этого ловкача, который с ленцой отклонял все мои выпады. Когда мне уже стало казаться, что я никогда его не достану, а эта битва будет проиграна, так и не начавшись, в дело вступила третья сторона.
  Кинжал в моих руках вспыхнул красной вспышкой. Яркой и очень долгой, но она меня не ослепила, зато негативно подействовала на Вираса. Он на небольшое мгновение зажмурился. И я понял, что это мой шанс. Самая простая хитрость, которая только возможна - ослепи. Одна единственная подаренная мне возможность, которую мне нельзя было никак упустить. Со звериным рыком я прыгнул вперёд, не задумываясь, что будет после. Стараясь изо всех сил достать Вираса хотя бы краешком лезвия.
  Я завершил свой полёт совсем не акробатическим приземлением на мягкую травку и, сделав несколько кувырков вокруг своей оси, распластался на земле в позе морской звезды, раскинув руки в стороны. Вскочил на ноги я практически сразу, намереваясь атаковать дальше. Но тот запал, который тянул меня на этот подвиг кончился неожиданно. Напала какая-то апатия ко всему происходящему. Безразличие.
  'Надо уходить', - появилась здравая мысль в голове. Ей я собирался воспользоваться. Как только завершу одно незаконченное дело. Я посмотрел в сторону Вираса, который отрешенно застыл на одном месте, разглядывая свою руку. Она была покрыта чем-то красным. Кровь? Мне всё же удалось достать его?
  Маленькая задержка стала для меня роковой. Когда Вирас поднял на меня взгляд, я понял, что игры кончились. Это явственно читалось в его глазах, которые с каждым мгновением наливались злобой. Произошедшие в следующий миг я не понял или не успел рассмотреть. Я вновь оказался связан за секунду, а в следующие мгновение человеческие черты Вираса начали пропадать, растворяться в дыму, пока на том месте, где он стоял не начало образовываться гигантский прозрачный силуэт, который возвышался надо мной на несколько метров ввысь, будто бы огромный раскидистый дуб. Моя фантазия пасовала перед тем, что же могло появится из тумана. Слишком размытой была та фигура, которая только-только приобрела завершённую форму.
   Небольшое мгновение потребовалось, чтобы нематериальный силуэт начал наливаться красками и приобретать новые очертания. Туман, который клубился на том месте, где раньше стоял Вирас, из молочно-серого и местами прозрачного на глазах приобретал темно-синий, практически черный оттенок, даруя жизнь новому существу. Передо мной в мгновение ока возникла гигантская змея, в объятиях которой я оказался. Туман обхватывающий моё тело превратился в огромный чешуйчатый хвост. Он обвился вокруг меня, с силой сжав мертвую хватку. Я с ужасом пытался найти глаза змеи, которых нигде не было. Плоская неестественная морда повернулась в мою сторону. Два верхних клыка поднялись вверх, а из пасти змеи высунулся затрепетавший раздвоенный язык.
   Дрожь пробрала меня до кончиков пальцев на ногах, а сердце заработало с утроенной силой, качая кровь по моим венам и артериям. Как бы не этого не хотелось, но я примерил на себя роль кролика, который с испуганными глазами замер и наблюдал за приближением хищника. Он неторопливо подбирался к своей будущий жертве, которая парализованная страхом могла только ждать неизбежного конца. Эти двое точно знали, что должно было произойти дальше. Слишком много раз жизнь повторяла подобный печальный сценарий. И он будет повторяться до скончания веков. Пока в мире существую охотники и жертвы. Единственный момент, когда кролик понимал, что нужно спасаться и бежать. Был последний безнадёжный рывок, когда ядовитые клыки были практически уже возле тонкой кожи кролика.
   Огромный силуэт завис надо мной, будто бы громада двухэтажного дома, заставляя чувствовать себя чем-то незначительным. Маленькой песчинкой, попавшей в огромный синий океан. Моё хриплое дыхание, затрудненное продолжающим сжиматься хвостом, с трудом вырывалось из глотки, а глаза старались поймать каждое движение этого огромного существа. Они выполнили свою задачу даже слишком хорошо. Поэтому я помимо своей воли не смог сдержать смешок, который вырвался из глотки, нарушая всю тягостную атмосферу момента. Оказалось, что змея не до конца сформировалась. Оставшаяся часть этого существа появилась только сейчас.
   - Не может этого быть? - пытаясь унять нервный хохот, прошептал я, рассматривая большой огненный глаз с вертикальным зрачком, вспыхнувший факелом над плоской мордой змеи. Мне сразу вспомнилась вечная история про полуросликов, несущих золотое кольцо к жерлу вулкана. Этот глаз был практически точной копией ока, горящего на вершине черной башни. Старый образ из фильма вернул мне моё самообладание. Страх, охвативший меня несколько ударов сердца назад, испарился, будто бы его никогда и не было.
   - Ты не боишься меня, человек? - по-змеиному зашипев, спросил меня Вирас с удивлением в голосе, чем развеселил ещё больше. Никогда не забуду удивлённый голос змеи, которая не понимает, что происходит с её жертвой. Может быть на жителей этого мира данный облик влиял с должным эффектом, то на меня это произвело противоположный эффект. Особенно, когда я вспомнил все детища киноиндустрии моего мира. Я не сильно напрягаясь смог вспомнить вещи пострашней, чем большая змея с огненным глазом. В какой-то мере это пугает, но не слишком.
   Извернувшись, Вирас повернул верхнюю часть тела так, чтобы его голова была на одной линии с моей. Видимо ему никогда ещё не доводилось видеть подобную реакцию. А меня всё пробирал смех от этого нелепого совпадения. И как такое вообще возможно?
   - Меня не пугают черви-переростки, - уняв смех, спокойно сказал я, смотря в наполненный неестественным сиянием глаз. Но далось мне это не просто. Это существо было настолько же страшно, настолько же нелепо. Что бы я не говорил, но от этой змеи веяло чудовищной мощью, которая ощущалась повсюду вокруг. От силы, что исходила от змеиного тела, воздух вокруг начал мелко подрагивать.
   'И почему же в первые минуты я испугался этой змейки?' - мысль, возникнувшая в голове, осталась без ответа. Я и сам не мог ответить на этот вопрос, будто бы некое наваждение нашло в тот момент. Сейчас же я испытывал только уважение к той силе, которой был наделен Вирас. Я не хотел признаваться даже сам себе, что вижу что-то по-настоящему великое. Того, кто заслуживает упоминание в древних легендах и сказаниях, передаваемых из поколения в поколение.
   - Ты не правильный человек. Не такой, как все те, кого мне доводилось видеть за свою долгую жизнь, - тихо зашипела змея возле моего лица, почти касаясь языком моей щеки. Сохранять спокойствие из-за этого было слегка трудно, но я пока справлялся. - Ты не умоляешь сохранить твою жалкую жизнь, не дрожишь в страхе, не раболепчешь как презренный раб перед своим господином, стараясь умилостивить меня. Вместо того что бы восхвалять возникшего перед тобой бога, ты поднимаешь против него меч. С кровожадностью бешеного волка набрасываешься, рвешь, грызёшь, оскорбляешь ...
   - Ты не мой бог и никогда им не станешь, - зло перебил я Вираса. - Я не произношу молитв не в чью честь. Ни в твою, ни в кого бы то ещё! У меня нет богов, нет идолов, нет святых! Есть только я. Никого больше. Боги придуманы слабыми людьми для слабых людей! Запомни это!
   - Дерзкий! Наглый! Бесстрашный! Глупый! - Перечислил Вирас и громогласно засмеялся. Его глаз вспыхнул злым желтым светом. - Мальчишка, что говорит громкие слова! Мальчишка, который прошёл слишком долгий путь для маленького человека! Ни один представитель твоего племени не позволял себе такого при встрече со мной. Мало кто оставался в живых после меньших проступков. Тебя следует наказать... Нельзя нарушать свои же слова. Да? Отпустить просто так?
   Плоская голова повернулась слегка на бок, яркость смотрящего на меня глаза стала меньше. В следующий миг огонь вспыхнул с новой силой, достав до меня раскаленной волной воздуха.
   - Нет. Я преподам тебе урок. Смирение и уважение не вредили ещё никому, странник, - потусторонним засмеялся заговорил Вирас, придя к какому-то решению. - Мне нельзя причинять тебе вред, поэтому не остаётся ничего другого. Поздравляю! Хранитель Дорог наградит тебя, юноша.
   - Да? - я с сомнением посмотрел в огненное око, в котором не отражалось никаких эмоций.
   - Ты не ослышался, человек, - подтвердил свои слова Вирос. - Ты получишь награду за свои заслуги. То чего ты достоин! Награду и наказание! Два в одном!
   Злой шёпот, на который перешёл Вирас не понравился мне. Его длинное тело быстро задвигалось. Мою правую руку пронзила нестерпимая боль, словно раскаленный прут проворачивали в моих мягких тканях. Я не мог повернуть голову, чтобы посмотреть, что происходит с рукой, которая горела нестерпимым огнём. Меня хватило лишь на несвязное мычание перешедшие в захлёбывающийся крик, когда боль особенно сильно скрутила меня. Я не мог терпеть. Боль казалось, проникла в каждую клеточку моего тела и жгла нервы с безжалостностью палача.
   Перед глазами забегали красные пятна. Не знаю сколько прошло времени, пока боль перестала мучить мое тело. Мне не хотелось думать, сколько прошло времени. Это произошло мгновенно. В конченом итого я разглядел довольную рожу Вираса перед моим лицом. Он почти светился изнутри. Мои мучения доставили этому змеенышу незабываемое удовольствие. Хотя его морда не выражала практически ничего, я чествовал, что ему понравилось всё то, что происходило со мной.
   - Пользуйся моим даром аккуратно. И помни доброту Путиводника, - с ужасом я смотрел как огромная пасть раскрывается всё шире и шире, пока она не заслонила всё видимое пространство, а я смог рассмотреть бездонную черную глотку живого бога, чтобы через мгновение скрыться в спасительной темноте, в которой эхом продолжал отдаваться голос и смех. - Когда мы встретимся в следующий раз, то вы вдвоем так просто не уйдёте...
  
  *****
  
  Р'ишас с интересом наблюдал за человеком в черном балахоне, находясь при этом на почтительном расстоянии, чтобы никаким образом не беспокоить мага. Он прекрасно знал насколько он любил наказывать тех, кто мешал ему. Всё естество Р'ишаса противилось такому поведению маленького человека, но сегодня он готов был простить магу все его прошлые грехи. За последние несколько месяцев демон мог сказать, что в каком-то роде испытывает удовлетворение, связанное с тем, что происходит вокруг. Впервые за многие недели демон поглощал энергию и становился с каждой каплей силы могущественнее.
   Магу осталось приготовить несколько элементов, необходимых для того чтобы закончить подготавливаемый им ритуал. Готовый магический чертёж, открывающий дверь на иные планы, находился у человека под ногами и ждал пока его активируют. Маг с также несколько минут назад закончил возводить линии заклинания, видимые только в истинном зрении - так его называли люди. Магический конструкт начал собирать разлитую повсюду энергию смерти, наполняя заклинание такой необходимой ему силой. Р'ишас понимал, что магу стоит поторопится. Враги ждать пока чертёж наберёт достаточное количество энергии точно не будут. Это знал и сам маг, поэтому решил ускорить ритуал призыва. Для этого нужно было только найти источник жизненной силы, чтобы энергии в нём хватило на открытие портала. Демон понимал, что скоро придёт его очередь исполнить отведённую ему роль.
   Человек, с которым у Р'ишаса был заключен договор медленно шёл по полю, выбирая подходящее для ритуала тело. По каким-то своим соображениям он отсеивал подходящих живых людей и шёл дальше. Р'ишас знал, что маг прекрасно видит жизненную энергию, продолжающую таиться в умирающих, но сознательно двигается дальше. Поэтому темное существо недоумевало, чего же добивается маг. Но на его вопросы никто не спешил отвечать. Р'ишас привык к такому положению дел. Ему оно даже нравилось. Маг выполняет свою часть уговора, а демон свою. Ничего больше. Никаких лишних связей.
  Низший демон, который совсем недавно стал называть этого человека своим господином, внимательно следил своими фиолетовыми глазами за действиями опытного мага. Наконец он остановился и удовлетворенно кивнул. На губах мага появилась предвкушающая улыбка, которая появлялась только тогда, когда ему что-то понравилось. Схватив огромного по меркам людей воина, он подтащил его к краю магического чертежа и кинул его прямо в центр. Аккуратно переступая линии, маг прошёл к центру и встал над человеком, поправляя некоторые силовые линии заклинания, которые успели поменять своё местоположение или перекрутиться. Это произошло из-за хаотичного магического фона, создавшегося в этой области. Здесь перемешались все виды энергии, создав аномальные завихрения, мешающие нормальной работе заклинаний. Но магу потребовалось не больше секунды, чтобы вся структура вернулась к норме, а заклинание засветилось антрацитово-черным цветом, который говори демону, что скоро придёт его черед.
  Маг взялся за кинжал. Этот магический артефакт был вместилищем, в котором был заключен демон. Р'ишас ощутил вибрацию магического фона и улыбнулся, когда ткань реальности незаметно замерцала. Никто кроме него не мог это заметить. Слишком незначительными были изменения, произошедшие в окружающим мире. Их могли заметить лишь потусторонние сущности, как Р'ишас. Человек начал на распев читать слова заклинания, поднимая клинок над головой. Мышцы демона напряглись. На самой высокой ноте черное лезвие устремилось вниз, прошло сквозь железный лист и воткнулось в мягкое человеческое тело.
  Р'ишас блаженно зажмурился. Сквозь его тело потекла такая желанная энергия, наполняя каждую его клетку силой. Это был всего лишь маленький глоток, который демон смог ухватить. Основная часть энергии ушла в магический конструкт. Но Р'ишас не перестал думать о своей главной задаче. От маленькая заминка у мага зло сузились глаза, уголки губ сжались в одну тонкую линию. Только так маг показал своё неудовольствие, но Р'ишас заметил. Но времени было слишком мало, поэтому демон перестал думать, что его могут наказать за это промедление. Он, поддерживаемый голосом мага, направился на близкий ему план, чтобы вырвать оттуда смертоносное существо и привести его в этот мир. Сам демон не знал название этой твари. Она была чем-то совершенно новым. Тем, чего Р'ишасу не доводилось видеть ещё ни разу за свою короткую жизнь.
   Тёмное существо, что Р'ишас выдернул с одного из Нижних Планов было создано самой Бездной. Она со свойственной только ей изворотливостью порождала сотни и тысячи своих детей, с восторгом пожирающих и убивающих друг друга в своём мире. Они росли и умирали в этом большом котле, где каждый хотел сожрать друг друга. Не разумные, вечно голодные и безжалостные. Демон спускался на этот План не в первый раз. Но те голодные глаза, которыми каждое посещение встречаю его, говорили, что чем больше он посещает этот черный мир, тем меньше у него шансов вернуться назад. Этим прожорливым тварям было не важно, кого пожирать. Поэтому не будет слишком странно, когда Р'ишас окажется в желудках этих монстров. Демон был уверен, что до этого момента он распрощается с ненавистным магом. Но демон помнил, что пошёл на этот риск сознательно. Ему не часто приходилось спускаться к нижним границам. Соседнее с Бездной Пекло - родной План всех демонов - был тем местом, где важна только сила, которой не было у Низшего. Но Р'ишас всеми силами стремился исправить это. И ему необычайно повезло, что заклинание магов смогло выдернуть именно его с родного Плана. Люди предложили демону договор, который он с радостью принял. Ни секунды не сомневаясь в правильности своего решения.
  Сотня лет на родном Плане казалась ему самым печальным временем его жизни. Крохи энергии, достававшиеся ему в те дни, не могли сравниться с тем, что он получал здесь. С каждым днем он рос. Набирал силу. В мыслях Р'ишаса была только одна мысль: 'сила'. На его плане мерилом всего что можно было представить была только она.
   Демона не было не больше нескольких секунд, которое маг продолжал читать нужны слова, но это времени хватило, чтобы приманить порождение бездны и привести его в эту реальность. Оставалось только, чтобы маг смог договориться с ним.
  - Что тебе здесь нужно, дух? - прошипел маг. Эти слова услышал демон, когда вернулся в Средний мир с мерзким порождение Бедны в его объятиях. Р'ишас поместил темную сущность в магический чертёж и посмотрел, что же смогло всполошить мага.
  Фиолетовые глаза демона встретились с размытой человеческой фигурой, стоящий рядом с чертежом мага. Р'ишас внимательно всмотрелся в почти невидимые черты, которые то исчезали, то появлялись. Это говорило о том, что хозяин этого Астрального образа был настолько далеко, что расстояние от Пекла до Нижних пределов Бездны казалось легкой прогулкой, про которую и говорить стыдно. Демон со крытой злобой смотрел на мага, который опасался этого незваного гостя с черными кристаллами глаз, смотрящего на происходящие действо.
  - Не мешай, - повелительно протянул маг и вернулся к тому, кто был заключен в объятия человеческого тела.
  Маг вытащил из внутренностей лежащего перед ним человек темную сущность и поднёс его к своему лицу. Человек старался убедить эту тварь помочь ему. Демон был уверен, что магу это удастся. Ведь человек предлагал то, что так любило это мерзкое порождение: жизни, кровь, страх и смерть, разлитую на каждом сантиметре этого поля. Р'ишас видел, как сложно этой черной кляксе сдерживать себя. Она бы с радостью напала на самого мага, но тогда бы портал захлопнулся. К тому же видимо слова мага возымели вверх над жаждой этой твари. Она замерла в ожидании.
  - Ты получишь всё, - медленно прошептал маг и перевел взгляд на демона, который точно знал, что эти слова предназначались и ему тоже. Р'ишас сузил свои фиолетовые глаза. Он только этим выдал свою злость на человека, стоящего рядом с ним. Маг только что лишил его так нужной ему силы, которая мелкими толчками поступала в его вместилище через амулет на шеи мага. Он собирал темную энергию, образовавшуюся за этот бой, и аккумулировала её часть в его вместилище. Но после того как маг прошептал свои слова, он отключил этот амулет, оставляя демона без подпитки.
  Демон не пытался изменить ход событий. Он слишком хорошо понимал, что от мага зависит его пребывание в этом мире, поэтому он спрятал свою гордость глубоко внутрь себя и стал ждать. Хоть внешне демон и оставался спокоен, но в душе у него всё горело от гнева, который усилился, когда порождение Бездны достигло первых рядов надвигающегося войска. В этот момент Р'ишас на маленький миг потерял самообладание. По его лицу пробежала мрачная тень. Огромная волна темной энергии взорвала окружающий мир, заставляя демона с желанием поглядывать в гущу сражения. Он завидовал это твари, собирающий кровавый урожай. Как же Р'ишасу хотелось быть в центре этого хаоса. Впитывать энергию, набирать силу, расти... Но его ограничивал договор с магом, поэтому он мог только смотреть на то, как вся энергия достаётся прожорливому порождению Бездны.
  Но был момент, когда Р'ишас позволил себе улыбнуться, правда лишь уголками тонких губ, смотря как разрушается план мага. Тёмное существо, призванное из Пекла, с мрачным торжеством смотрело, как сквозь черный туман проскакивает группа всадников. Видимо порождению Бездны не хватило сил, чтобы удержать всех врагов мага. Либо оно сознательно не захотело их останавливать. Демон не знал точного ответа. С этими тварями нельзя было быть уверенным в чем-то полностью, поэтому Р'ишас наблюдал за тем, что будет происходить дальше.
   Всадники, подгоняя лошадей будто бы за ними гналось всё зло мира, неслись к магу, который стремительно стал произносить слова заклинания и сплетать нужные силовые линии воедино, объединяя всё это в одну большую конструкцию, готовую развалиться, как только маг допустит малейшую ошибку. Но человеку нужно было остановить эту группу во что бы то ни стало. От этого зависела его жизнь. Демон же смотрел на встревоженного мага и ухмылялся. Ему нравилась тень беспокойства, пронзившая лицо человека, но Р'ишас также подметил, что глаза мага по-прежнему были двумя хрусталиками льда, не выражающими ни одной эмоции. Взгляд мага перемешался от группы всадников до того Астрального образа, что продолжал наблюдать за всем происходящим с вершины своего мастерства, которое позволило ему находиться здесь, следя за каждым движением этого жалкого человека. Маг опасался этого астрального гостя и не хотел использовать всю свою силу, опасаясь атаки из вне. Но человек видимо решил, что опасность, надвигающаяся в реальности больше, нежели гипотетическая
  Демон не мог не отдать должное тому, как быстро заклинание было задействовано. Оно отправилось в волну врагов, одним видом сбавляя скорость всадников, заставляя их дергать за поводья. Р'ишас был полностью уверен, что всё попавшие под действия этого заклинания вскоре умрут. Он уже видел воздействие подобной мощи, редко показываемой магом. Убежать от этого смертоносного снаряда было невозможно. Уж точно не обычным людям - магов среди той разношерстной группы Р'ишас не заметил. Куча оборванцев, спешащих подарить порождению Бездны ещё немного энергии.
  'Пустая трата ресурсов', - возникла грустная мысль в голове демона, рассматривающего как вся энергия пожирается бездонным порождением Бездны. Больше демона не интересовало происходящие, поэтому он собирался отправится спать в свое вместилище. Но порыв Р'ишаса остановило нечто странное, заставившие напрячь все доступные ему чувства. Он обеспокоенно осмотрелся вокруг. Р'ишас ощущал присутствие кого-то сильного, находящегося рядом с ними. Это продолжалось меньше доли секунды, за которые перед демоном возник этот образ. Но Р'ишас в точности был уверен, что на поле боя появился кто-то из высших существ. Демон очень хорошо воспринимал наличие силы, поэтому он мог сказать, что у этой битвы появился новый зритель, для которого всё происходящие было лишь детскими играми. Первым порывом демона было сообщить об этом магу, но он передумал, как только вспомнил, что человек лишил его энергии.
  'Пусть это станет сюрпризом', - подумал Р'ишас и зло оскалился. Всё внимание человека было сосредоточено на его врагах, поэтому демон мог не контролировать свои эмоции. Темное существо продолжило наблюдать за тем, как неумолимо продолжает надвигаться заклинание мага, при этом ощущая, как воздух звенит от переполняющий его энергии. Она была повсюду, куда бы не бросил свой взгляд демон. Такая желанная и такая далекая. Но Р'ишас оставался всего лишь сторонним наблюдателем, который не мог поучаствовать во всем веселье.
  В следующий миг вмешался тот, про которого маг не мог знать. Могущественное существо, что появилось совсем недавно. Неизвестный, который не принял правила этой игры и решил написать свои. Серебряная молния, пронзившая магический конструкт, была именно его детищем. Р'ишас был в этом уверен. Высший использовал кого-то в качестве проводника, выпуска это заклинание в реальный мир и уничтожая конструкт, созданный человеком. После того как маг смог рассмотреть, как распадается его заклинание, а сквозь брешь, проделанную серебряным копьём, пробивается всадник, он с невероятной скоростью стал создавать новое заклинание.
  'Почувствовал?!' - восторженно подумал демон и перевёл свои фиолетовые глаза на человека в черном балахоне. Но тот, казалось, не заметил неестественного всплеска божественной силы совсем рядом с собой. - 'Глупец!'
   Демон улыбнулся, наблюдая за самоуверенным магом, который поспешно сплетал силовые линии в один боевой конструкт. Всадник всё ближе и ближе приближается к его господину, намереваясь воспользоваться мечом в руках. Демон бы соврал, если бы сказал, что бы не хотел увидеть смерть мага. Это было его тайным желанием, которое он тщательно скрывал. Но если бы Р'ишас был тем, кто убивал мага, то он бы сперва заставил его испытывать страдания и умолять о пощаде. Быстрая смерть была бы слишком легкой платой за его службу на этого человека.
  Маг закончил создание заклинания. Сотканное из темного тумана черное копье, пущенное будто бы из станкового арбалета, устремилось вперёд, намереваясь выпить саму душу из приближающего всадника. Демон уже мог рассмотреть молодое лицо человека, управляющего лошадью. Его карие глаза горели праведным гневом, устремленным на мага. Р'ишас застыл, рассматривая противостояние двух сил: мага и обычного человека.
  'Слишком близко', - подумал демон, наблюдая как копье проходит сквозь лошадь и впитывается своими черными щупальцами в всадника. Р'ишас сразу понял, что маг выиграл в этой битве, поэтому он огорченно усмехнулся и собирался развернуться, но всадник, что находился на лошади вылетел из седла и упал на пыльную землю, уставившись на небо стеклянными глазами. Но на этом история этого молодого человека в старых доспехах не закончилась. Как только его тело приземлилось на землю над ним появился расплывчатая фигура Высшего, которому демон не мог ничего противопоставить, да и не хотел. Это могущественное существо прикоснулось ко лбу юноши, лежащего на земле, и тут же исчезло, растворившись в бурной реке Астрала. Демон смог лишь почувствовать всплеск божественной силы с той стороны, но додумать свои мысли Р'ишас не успел.
   Как только заклинание прошло сквозь лошадь, а всадник вылетел из седла, события понеслись одно за другим. Серая кобыла, обезумев от действия заклинания, кинулась вперёд, словно бешеный волк увидевший добычу. Демон смотрел на приближающуюся лошадь и на мага, который с улыбкой наблюдал за этим животным. Он был полностью уверен в своих силах. Человек в черном балахоне спокойно отошел с траектории движения лошади, но это только помогло дальнейшему развитию событий, будто бы сама судьба управляла всеми на этой маленькой сцене. Конь резко присел, попав ногой в глубокую яму. Р'ишас прекрасно слышал, как раздался звук, сломавшейся кости, но это было самым незначительным на что обратил внимание Р'ишас. Он смотрел, как лошадь кувыркнулась через голову, сбив самоуверенного мага, тело которого скрылось под тушей животного.
  Лицо Р'ишаса из ухмыляющегося вдруг стало озабоченным. Случилось непоправимое. В одно мгновение весь его мир перевернулся вверх дном. Для окружающих его людей мало что изменилось, но демон отчётливо почувствовал, как нить, связывающая его и мага, оборвалась, а это могло означать лишь одно... Р'ишас, невидимый никем, медленно подошёл к лежащему без движения человеку, который несколько секунд назад был его господином, и недоверчиво покачал головой с двумя завитыми назад темно-бардовыми рогами. Сейчас маг был сломанным куском мяса, шея которого была неестественно вывернута на бок, а из рта тянулась вязкая струйка крови. Человек был мертв.
  Глупая смерть мага мало волновала Р'ишаса. В глубине души он был этому даже рад. Несколько недель он только и мечтал, что бы этот человек отправился на встречу с Богиней Смерти. Если это случилось, то он готов был поблагодарить провидение за это. Но именно смерть мага влекла за собой главную проблему, вставшую в полный рост перед потусторонним существом. Демон краем сознание уже чувствовал ненавязчивый призыв его родного Плана, требующий вернуться назад. Пока он был похож на тихий шёпот на грани слышимости, но пройдёт ещё немного времени, и он превратится в нескончаемый зуд, который нельзя будет унять или уменьшить. Он будет ломать тело демона, пока демон не вернётся домой. Но Р'ишас не хотел отправляться назад в Пекло. По крайней мере сейчас. Демон был ещё слишком слаб, поэтому он с возрастающей с каждой минутой тревогой осматривал поле в надежде, что кто-нибудь позариться на вещи мага, но вокруг был только хаос из бегущих людей и стремительно проносящихся лошадей. И всех их мало интересовала собственность мага.
   Темная тварь из Бездны, потеряв связь с этой реальностью, уже вернулась на родные ей Планы, поэтому противников мага перестало сдерживать хоть что бы то ни было. Они нескончаемой волной ринулись вперед, чтобы раздавить всех своих оставшихся противников. И никому не было дела до одиноко лежащего мертвого тела мага. Все были слишком заняты иными вещами. Хоть демон и старался внушить проносящимся людям желание забрать кинжал. Но Р'ишас не хотел признавать даже самому себе, что был слишком слаб, чтобы склонить кого-нибудь на выполнение этого простого задания.
  Спокойные движения, которые мелькнули на крае зрения Р'ишаса, заставили его обратить внимание на Астральный образ, который перемешался в сторону человека, сброшенного заклинанием. Он добрался до тела всадника, лошадь которого умирала, и вселился в него.
  'Шанс', - пронзила неожиданная мысль голову Р'ишаса. Он с надеждой посмотрел, как новый владелец занимает тело всадника. Демону данная ситуация больше не казалась такой безвыходной. В голове Р'ишаса стали обрисовываться детали плана, который поможет ему остаться в Срединном мире, если всё пройдёт так, как он этого хочет. Ему оставалось только продержаться до того момента, как лежащий совсем рядом человек откроет свои глаза. Ждать Р'ишас умел.
  Демон смотрел, как всадник, которого сбросило заклинанием мага с лошади, остановился и недоуменно замер. В его стеклянных глаза появилась осмысленность, что не порадовало демона. Весь его план дрожал по швам, готовый треснуть в любой момент. Слишком быстро тот, кто поселился в теле всадника смог взять контроль над чужим телом, заставляя демона изо всех сил внушать ему свою волю, но это было не легко. Контроль над действиями человека постоянно пропадал. Вот и сейчас человек отвлёкся на лошадь, которая билась от боли совсем рядом. Потустороннее существо чуть не взвыло от досады. Оставалось пройти ещё несколько десятков шагов до трупа мага. Р'ишасу пришлось использовать почти всю свою оставшуюся силу, чтобы приманить этого всадника. Ему бы это не удалось, если бы душа окончательно укоренилась в этом теле, поэтому надежда всё ещё теплилась в сердце демона. Пока даже со столь слабыми силами можно было влиять на решения этого человека., подталкивать в нужную сторону. Главное было не сбавлять напор.
  Р'ишас держался на этом Плане без опоры на существо из Срединного мира, напрягая последние свои сил, которых еле хватило на то, чтобы заставить человека двигаться в нужную ему с сторону.
  'Лошадь', - осенило демона, который тут же изменил направления своего давления на разум человека. Р'ишас внушал жалость к животному, и совсем незначительно в голову всадника транслировал образ кинжала. Надежды, что это сработает было мало. Но Р'ишас поставил слишком много на то, чтобы остаться в этом мире. Поэтому он старался изо всех своих потусторонних сил заставить человека взять черный клинок. И его труды были вознаграждены. Всадник со стеклянными глазами подошёл к лошади и присел рядом с ней, поглаживая её по шее. Р'ишас усилил напор, и всадник сорвал кинжал с пояса мага. Но на этом контроль демона над ситуацией закончился. К человеку вновь вернулось сознание. Он недоуменно осмотрелся и взглянул на кинжал в руках.
  'Ты задержался, Низший', - неожиданно ото всюду раздался потусторонний шепот тысячи голосов, заставляя сердце демона сжаться в страхе. Оно было уже близко.
  'Сделай это', - прошипел Р'ишас. В этот момент демон со злостью выплеснул всю оставшуюся силу, заставляя всадника продолжить то, чем он занимался секунду назад. Человек недоуменно обернулся на голос, но демон не позволил ему отвлечься.
  Старания демона принесли наконец свои плоды. Р'ишас торжествующе улыбнулся, когда клинок завис над пульсирующим источником энергии. Оставалось только воткнуть в него лезвие и живительная сила побежит по самой сущности Р'ишаса. Клинок резко погрузился в мягкую плоть животного, отнимая его жизнь. Когда это произошло демон вновь ощутил резкий прилив сил, вернувший его в благожелательное настроение. Энергия наполняла его тело. Вся без остатка досталась ему.
  'Низший', - шёпот тысячи голосов раздался совсем рядом, нарушив момент триумфа. Демон понимал, что ему оставалось совсем немного до того момента, как за ним придут. Р'ишасу не хотелось думать, что случиться, когда потусторонние гончие найдут его. Ничего хорошего для него не случится.
  Р'ишас, дрожа от испуга смотрел на то, как капли человеческой крови стекают по лезвию. Демон смотрел на эти красны капли и понимал, что у него остался последний шанс. Времени оставалось немного. Он зашептал слова клятвы, настолько древней, что её история уходила глубоко в тьму веков.
  'Ты задержался', - Р'ишас резко обернулся. Страшный шепот, казалось, раздался прямо у него за спиной, но демон, не останавливаясь и не обращая внимание ни на что, продолжил говорить нужные слова. От этого зависело его благополучие. Когда Р'ишас закончил, он быстро разодрал свою ладонь острыми как ножи зубами. На пыльную землю закапали черные, как ночь, капли. Демон ни о чем не думал, когда его рука легла на лезвие ножа. Гончие были уже близко. Р'ишас ощущал их горячее дыхание на своем затылке. Они должны были наказать того, кто не захотел возвращаться в Пекло. Он направил волну энергии на то место, где смешалась его кровь и кровь этого человека. Миг и он почувствовал нить связи, образовавшуюся с этим человеком. Клятва крови была заключена.
  Демон попытался вмешаться в мысли человека ещё один раз за этот день. Последняя попытка, увенчавшаяся неожиданным успехом, на который он не рассчитывал. Эту случилось, когда острые глаза Р'ишаса заметили манящие отблески металла, сияющего маяком на поверхности черного песка. На него бы никто не обратил внимания, если бы демон не послал мысленный посыл в голову человека. Р'ишас бы не стал заморачиваться ради такой мелочи, когда находился в услужении мага, оставшегося лежать на поле, но после того как он освободился от договора в душе Р'ишаса вспыхнула ярким огнём самая сильная черта темного племени - жадность. Её было сложно удовлетворить всеми золотом и серебром целого мира. Жадность не уменьшалась с каждым прожитым годом, а усиливалась, сжигая изнутри. Она занимала все мысли и помыслы, руководила всеми действиями, заставляла демонов двигаться вперёд. Жажда силы, жажда власти, жажда богатства. И эта мания вновь зажглась в темной душе демона, заставляя его пытаться хотя бы взглянуть на то сокровище, которое подвернулось на его пути.
   Была у темного племени одна характерная способность, присущая им и, разве что, древним драконом, не одно тысячелетие прожившим на этом свете. Демоны могли распознавать ценные предметы только посмотрев на них. Р'ишас не был исключение, поэтому и попытался повлиять на человека, не замечающего того, что у находится прямо у него под ногами. Ему хотелось увидеть, что же скрывает черный песок в своих глубинах. Маленькая тайна, манящая демона намного сильнее, чем гора золота. Ещё одна черта темного племени, которая прожигала их мечущиеся души. Также, как и золото Р'ишас любил тайны и загадки, а когда под собой они скрывали нечто ценное, то это надолго занимало мысли демона. Только по краешку металла демон распознал голубую сталь и его пробрало ненавистное им любопытство, которое сжигало его изнутри и которое вскоре было удовлетворено. Мальчишке всё же поддался на бессловесные уговоры демона. И ему удалось найти меч, выкопав его из песка.
  Глаза демона тут же приблизились к этой полоске стали и изучили её со всех сторон. Р'ишас с удивлением почувствовал сильные чары, наложенные на клинок. Они были сделаны точно не людьми и никакой другой расой, обитавшей в этом мире. В них чувствовалась рука потусторонних существ. Демону не удалось распознать, что же из себя представляли эти чары. Но это было неважно. Клинок был почему-то запечатан. Кто-то намерено скрыл его истинную силу, спрятав её. Но даже так, Р'ишас все равно был весьма доволен. Глаза демона не подвели и смогли найти что-то стоящее. Ничего другого демон не смог узнать о мече.
   Демон пристально посмотрел на раскачивающуюся спину удаляющегося человека, ноги которого утопали в песке, и криво улыбнулся, думая кто же вселился в это тело. Ему предстоял сложный разговор. Поэтому он незаметно для всего окружающего мира растворился в воздухе, отправившись восстанавливать силы в своё вместилище. Кинжал на поясе человека при этом осветился красным светом. Демону необходим был отдых. Сегодня он потратил слишком много сил.
  

Глава 4


  
  Я открыл глаза и резко сел на своей постели, пытаясь унять тяжелое дыхание, старающиеся проломить мою грудную клетку. Холодный воздух обжигал легкие, сердце билось в груди со скоростью отбойного молотка, в глазах плясали красные огоньки от разожжённого рядом костра. Они полностью закрыли обзор, вокруг были только большие пятна. Помотав головой из стороны в сторону и сфокусировав зрение, я взглянул перед собой, чтобы увидеть свою руку, сжимающую побелевшими пальца раскаленный медальон, от которого исходил настоящий жар, обжигающий мою кожу. Боль была не слишком сильной, но это и пугало. В мыслях быстро предстал черных кусок кожи, обгоревший настолько, что не мог испытывать никаких чувств. В руке я сжимал амулет с изображением существа с посохом, который принадлежал прошлому владельцу тела. Зеленый кристалл, инкрустированный в серебро, мягко пульсировал, освещая пространство мягким светом.
  - Сгинь, - прошептал я и еле-еле расцепил свои пальцы, которые сомкнулись на куске серебра, будто бы челюсти аллигатора. Медальон стукнулся о мою грудь и закачался на тоненькой серебряной цепочке. Я посмотрел на левую ладонь, на которой не было и следа ожога. Розовая кожа полностью сохранила следы папиллярных узоров, не получив никаких повреждений. Я недоуменно замер, было такое ощущение, что я несколько секунд назад сжимал кусок угля, который только что вытащили из горящего костра. Я дрожащими руками протёр глаза, стараясь собрать мысли в одну кучу. Получалось, откровенно говоря, плохо. В голове стаяли красочные образы сна, которые никак не хотели уходить из головы. Особенно сильно запомнились последние моменты, когда смыкалась огромная челюсть змеи, оставляя меня в ненавистной темноте. - Ужасный сон.
  А сон ли? Всё происходящие со мной было слишком реальным, чтобы быть обычным сновидением. В моей голове зародилось зерно сомнения. Я уже мог убедиться, что сны немногим большие, чем простые картинки в голове. Правда, этот опыт я бы лучше никогда не приобретал. Ход моих мыслей прервало маленькое событие, которое полностью приковало к себе мое внимание. Я недоверчиво осматривал левую руку, стараясь убедить себя, что мне это кажется. Я потрогал её, но ничего не поменялось. На моей коже медленно проступал рисунок, складывающаяся в приятный узор, напоминающий чем-то языки пламени. Татуировка добралась до локтевого сгиба и остановилась, наливаясь краской. Достигнув оттенка переспелой вишни, она остановилась. Темно-бордовый цвет рисунка на руке смотрелся, как совсем недавно заживший шрам.
  'Не сон', - вмешался насмешливый голос в мой разговор с самим собой. Я уже слышал его. Память быстро смогла подсказать, когда и где это случалось. Довольно сложно было его не узнать. Этот голос сопровождал меня почти с самого попадания в этот мир.
  Я медленно поднял глаза, наткнувшись на наглую ухмылку и прищуренный взгляд фиолетовых глаз с вертикальными зрачками. Эти два аметистовых огонька с интересом рассматривали меня, а я в свою очередь рассматривал их владельца. Цвет его глаз был не единственной странностью, которую мне удалось рассмотреть. Нет, они просто блекли по сравнению с двумя закрученными рогами, которые начинались у его висков. Мне с трудом удалось отрывать от них взгляд и всмотреться в его располагающие к себе лицо. Привычные человеческие черты: короткие волосы черного цвета, широкий разрез глаз, прямой нос и мягкий овал лица.
  - У тебя рога, - сказал я очевидную вещь слегка хриплым голосом. Захотелось сделать большой глоток прохладной воды, а лучше чего-нибудь покрепче. Все же я не смог стерпеть столько неестественное отличие. Как бы я не хотел, но мои глаза возвращались на эти два костяных отростка, стараясь повнимательней рассмотреть антрацитово-черный узор, покрывающих их от основания до заостренных кончиков.
  'Да?' - он недоуменно поднял вверх руки и руками рога, показав острые треугольники зубов, которые уместнее бы смотрелись в челюсти какой-нибудь белой акулы. Он насмешливо продолжил. - 'И вправду! У меня рога! Не замечал'.
  - Кто ты? - спокойно спросил я, даже не улыбнувшись этой пантомиме, утроенной демоном. Странностей за день было слишком много, чтобы удивляться простому наличию рогов. Может быть в этом мире это самое обычное дело, а я буду панику разводить.
  'Демон', - улыбнулся мой собеседник во все свои тридцать два или сколько там у демонов зубов? Я ещё раз внимательно осмотрел его и задумчиво хмыкнул, вспоминая всё то, что знал о демонах. Наскрести в глубинах памяти информации удалось не слишком много. Никогда не читал Библию, но иконы доводилось видеть, поэтому пришлось вспомнить какими демонов представляют на этих красочных полотнах.
   - Рога, копыта, хвост, цвет кожи ближе к красному, - перечислил я, каждый раз перемещая свой взгляд на ту часть тела демона, но из видимых признаков были только кривые рога. На ногах у моего собеседника были обыкновенные сапоги из коричневой кожи, а хвоста и в помине не было, как и красной кожи. - Не слишком канонично ты выглядишь, демон.
   'Ты только что описал простого беса', - зло поправил меня мой собеседник. Видимо ему не слишком понравилось это сравнение. Глаза демона после моих слов аж вспыхнули неестественным светом.
  - И чего же тебе от меня надо? - с усмешкой спросил я, осмотрев полностью пустую нашу стоянку. Толстяк куда-то пропал, а Гарет, видимо, так и не вернулся. Я поднялся и подбросил в костер большую ветку, стараясь не пропустить мимо ушей веселую музыку и женский смех, раздававшиеся из центра лагеря. Огонь резко опал, чтобы осторожно захватить в свои объятие кусок дерева. - Душу, сразу говорю, не продам. Она у меня одна, да к тому же никудышная. Большой ценности не представляет, поверь мне.
  - Демонам не нужны ваши жалкие души, глупый человек, - встрепенулся он и почему-то решил объяснить. Хотя и сдала вид, будто бы делает мне великое одолжение. - Душа - это два составляющих, говоря другим языком, во-первых, это огромное скопление энергии и, во-вторых, сама сущность владельца - воспоминания, опыт, навыки, переживания, эмоции, чувства. Демонам нужно только первое, но почему-то вы люди упорно думаете, что мы нуждаемся во всем составляющим ваших душ.
  - Хорошо, - легко согласился я на такое объяснение. - Тогда зачем ты ко мне пришёл?
  'Пришёл?' - засмеял он, задав удивленным голосом этот вопрос. - 'Ты сам меня забрал, человек'.
  Демон выразительно взглянул на черные ножны, в которых покоился кинжал, доставшейся мне от мага. Мне хватило ума, чтобы сложить два и два. Поэтому я только кисло усмехнулся, про себя думая, что стоит осторожнее брать предметы, созданные магами. А то можно получить нежелательных попутчиков с не слишком положительной репутацией. Если этот рогатый не врет про свое происхождение.
  - К чему этот разговор? - спросил я, думая куда бы зашвырнуть это кинжал, чтобы его никто не нашёл. Мой внутренний голос твердил, что нужно прислушаться к советам предкам, которые настойчиво твердили каких-то несколько тысяч лет, что с демонами дел лучше не иметь. Не думаю, что всё это появилось из пустого места.
  'Хочу предложить взаимовыгодное сотрудничество', - глаза демона ярко вспыхнули, а улыбка стала шире, будто бы он был коммивояжёром, старающимся предложить вам какую-нибудь бесполезную вещь. - 'Я помогу тебе, ты поможешь мне. И все будут в выигрыше'.
  - А теперь можно поподробней, чего ты от меня хочешь? - попросил я. Хотелось знать точно, что мне предстоит. Так сказать, услышать всё, что написано мелким шрифтом.
  'Хорошо, я объясню. Ты должен был почувствовать волну силы, которая прошла по твоему телу, когда ты прервал жизнь той лошади. Вспомни, человек, включи свою голову', - я заторможено кивнул. - Это нужно мне, моя плата за наше сотрудничество. Энергия смерти, появляющаяся в результате гибели живых существ. Вот и всё, что нужно мне. Единственное и неизменное.
   - Ты предлагаешь мне убивать ради этого? - резко спросил я, сообразив куда клонит демон. Даже сама мысль об этом была противна. От неё тянуло чем-то мерзким и темным. Мне не хотелось превратиться в безумца, который с кривым черным кинжалом, приносит кровавые жертвы на вершине зиккурата. Но прежде чем отправить демона далеко и надолго, то есть избавиться от этого кинжала, нужно было закончить наш с ним разговор. Хотелось договорить с существом из древних мифов и легенд ещё немного.
  'Зачем наёмнику кинжал, если он не собирается его применять?' - холодно произнёс демон и тихонько хохотнул, обрушив на меня самую очевидную мысль, которую я даже не обдумал. Я встал далеко не на мирную стезю. Наёмники не выращивают урожай и не пасут скот. Они убивают. Убивают за золото. Продают свои мечи тому, кто больше заплатит. И их далеко нельзя назвать святыми. Я по-другому посмотрел на демона, стараясь всё ещё раз переосмыслить. Темное существо больше ничего не говорило, давая мне время обдумать всё по новой.
  - Что я получу взамен? - тихо прошептал я, рассматривая довольную улыбку, появившуюся на губах демона.
   'Всё, чем я смогу помочь тебе, человек', - хитро прищурился он.
  - Например?
   'Прежде всего информация', - обворожительно улыбнулся он. - 'Я расскажу, почему у тебя на руке появилась эта магическая татуировка и как использовать ту силу, которая заключена в ней. Скажем, что это будет первым шагом к нашей многообещающей дружбе'.
  Я с интересом взглянул на демона, который с восторгом заговорил.
  - Благословение и проклятие, награда и наказание, два в одном, - весело засмеялся демон. - И не нарушил своё слово этот хитрый лис. Запомни, человек, если бы тот мелкий божок не был бы аккуратен со своими словами, то отправил бы тебя в небытие. В вечную темноту, откуда нет выхода. Вечное странствие продолжалось бы того момента, пока ты сам не растворился в темных объятиях. Следует знать, кому можно перечить, а кому нет.
   Рисунок, что проявился у тебя на руке это магическая татуировка -древняя техника, которая была придумана и забыта много лет тому назад. Заклинание, которое вплетается в тело и становится его частью. Одним целым. В этом мире, думаю, не осталось тех, кто продолжает ею пользоваться. Слишком это техника опасна, - он заметил мой невысказанный вопрос, поэтому пояснил. - Если обычные маги берут энергию из вне, накапливая её в себе, благодаря своему резерву, находящемуся в ауре, то маги узоров берут энергию изнутри. Они используют свою энергию жизни, чтобы вызвать заклинание. Но в этом есть маленькая опасность. Ты можешь незаметно использовать всю жизненные силы, что есть в твоём. Ты догадываешься, человек, что произойдет, когда это случится?
  - Смерть, - ответил я, не задумываясь, демон кивнул.
  - Каким заклинание одарил тебя Высший и как его использовать, я расскажу, когда мы заключим с тобой наше маленькое соглашение. Но, думаю, ты не будешь разочарован, человек, - закончил демон, таинственно понизив голос.
  - Мне нужно подумать, - честно ответил я и отвернулся от демона, посмотрев на языки пламени, которые с треком пожирали маленькое полено.
   Мне не нравилось предложение демона. Но я не мог объяснить, чем же. Какая-то ничем не подкрепленная внутренняя уверенность в том, что это ещё сыграет со мной злую шутку в будущем. Такое ощущение обычно возникало у меня, когда я делал важно решение, которое влияло на мою жизнь. Как бы я ни вертел ситуацию под разными углами, но всё оставалось довольно честно. Демон не врал. В этом я точно был уверен. Он чересчур откровенно выложил передо мной все, что нужно было ему. Никаких дополнительных условий, никаких ложных предложений. Четный обмен. Он получает то, что нужно ему взамен отдает то, что нужно мне. Информацию, за которою я отдал бы многое. Всё рациональное во мне твердило принимать это странное предложение, от которого я только выигрывал, но эмоции твердил, что лучше будет найти другой путь.
  Я прикрыл глаза и вдохнул свежий ночной воздух полной грудью. На моих губах сама собой появилась вымученная улыбка. Я вновь был там. Там, где нет ничего кроме безграничной пустоты и безразличных объятий тьмы. Там, где я не испытывал никаких чувств и эмоций, а был одержим только одним фанатичным желанием выжить. Самым древним инстинктом, движущим человеком - сохранить свою жалкую жизнь любой ценой. Вгрызаться и вцепляться в любую возможность, позволяющую отсрочить наступление смерти. Двигаться вперёд. Не задумываться над каждым своим шагом и принимать решения, которые помогут сохранить жизнь. Единственно верные решения...
  - Я согласен, - безразлично произнёс я, ни капли не сомневаясь в своем решении.
  - Повторяй за мной, человек, - медленно произнёс демон. Выглядел он удивленным, будто бы и не ожидал, что я так быстро соглашусь на его предложение. Но это не помешало ему быстрыми слогами начать произносить слова клятвы. Поставленный голос быстро начал порождать длинные предложения. - Я клянусь идти одной дорогой с тем, с кем проливается моя кровь. С тем, кто будет рядом со мной до тех пор, пока мы вдвоем не посчитаем, что все наши долги оплачены, а цели достигнуты. До тех пор, пока мы видим пользу в друг друге. До тех пор, пока кровь бежит по нашим венам, а сердца бьются в груди. Пусть эта кровь станет нашим свидетелем. Да будет она судьей, если наш договор будет нарушен.
  Слово за словом я повторял за демоном, стараясь даже подрожать его интонации, которая менялась от тихого шепота в начале и до срывающихся на крик выкриков в конце. На последнем слове он резким взмахом разрезал свою ладонь об острое лезвие кинжала, который был зажат у меня в руках. Черный клинок хищно блеснул матовым лезвием. Из разреза на ладони демона тут же хлынула черная кровь, которая закапала на землю маленьким ручейком. Демон молча перевел взгляд сначала на мою руку, а потом на кинжал, и нетерпеливо дернул рогатой головой, показывая, что теперь моя очередь.
   Мне не оставалось ничего другого кроме как повторить это действие. Ладонь обожгло болью, и она неприятно запульсировала в такт моего сердца. Демон протянул мне руку, которую я быстро сжал в своей ладони. На краткий миг я ощутил прикосновение к чем-то материальному, а в следующий раздалось шипение, которое слышится, когда проливаешь воду на горячую плиту. Моя неожиданно рука прошла сквозь тело демона, будто бы в реальности его не существовало. Я сделал несколько шагов вперёд, потеряв равновесие.
  'Теперь у нас с тобой одна судьба, человек, - демон сверкнул глазами. Я же рассматривал полоску запекшейся крови на ладони. Раны, которая должна была остаться на руке, не было. Был только старый шрам, которому был не один год.
  - Что с этой татуировкой? - напомнил я, сунув почти под нос демону руку.
  - Посмотрим, что же даровал тебе Высший, - демон вгляделся в узор на моей руке своими фиолетовыми глазами.- Слово-ключ? Не слишком ли просто?
  Демон задал вопросы кому-то неведомому. Во всяком случае они адресовались точно не мне.
  - Вытяни руки вперед и произнеси: 'Тас-сар'. Ты должен сам увидеть, чем тебя наградил это древние божество.
  - Тас-сар, - сказал я, вытягивая в руку в сторону ближайшего дерева. Я все еще довольно скептически относился к магии, как таковой. Не думал, что мне будет такое доступно. Слишком уж бредово это выглядело. Ни с того ни с чего приходит какой-то безумец и дает тебе возможность использовать одно заклинание, назвав это наказанием. Довольно странно.
   То, что произошло дальше можно было увидеть только в высокобюджетных блокбастерах. За долю секунды вокруг моей руки образовались языки пламени, закручиваясь вокруг моего предплечья в качестве оси. Не успел я ничего понять, как большой огненный след рассек воздух, устремившись к дереву, растущему в десяти метрах от меня. В глазах резко потемнело. Мою тяжелую голову потянуло прямо к моей импровизированной подушке. Последним, что я услышал был громкий треск, ломающийся древесины, и яркая вспышка света.
  
  *****
  
  Проснулся я, как только утренний свет начал пробиваться сквозь кроны деревьев, и не сразу понял, где нахожусь. Так, наверное, бывало с каждым. Открываешь глаза и в первую минуту не понимаешь, где ты оказался. Это была точно не моя комната. Осмотревшись, я выдохнул. С новыми образами деревьев и почти потухшего костра пришло осознание, где же я оказался. Это была точно не моя комната. Лесная полянка с восходом светила сильно изменилась, наполнившись новыми красками, в которых преобладающие большинство имели все оттенки зеленого. Последняя надежда, что это все было дурным сном рассыпалась прахом, поставив меня перед мрачной действительностью. Мне больше не удастся проснуться в своей постели.Теперь этот мир моя новая реальность. От прошлого нужно было отказаться.
   Всё окончательно встало на свои места, когда я услышал не слишком мелодичный храп, раздававшийся из-за бревна, на котором вечером сидел Толстяк. Нет смысла хвататься за прошлое. Мне следует научиться жить в этом мире. У меня появился второй шанс. Сердце наполнилось жаждой действий. Организм был переполнен неиспользованной энергией, которую я тут же пустил в дело. Протерев ладонями лицо, окончательно прогоняя остатки сна, я быстро оделся и собрал все свои вещи. Их оказалось не так уж и много. Поэтому я управился за десять минут, компактно упаковав и сложив все в мешок.
  - Вот вам на лицо и падение нравов, - продекламировал я с умным видом, парадируя одного профессора постоянно говорящего про то, что наше общество постепенно скатывается в пучину разврата и насилия. Мои глаза рассматривали Таронса Тейта...
  Кислый запах вина и пота ударивший в нос, заставив меня поморщиться. Слишком резко этот 'аромат' выделялся на фоне утренней свежести. Толстяк лежал на мягкой траве, раскинув руки в стороны и сжав в своих огромных ладонях бутылку из-под вина. С того раза, как я его видел в последний раз, а это было не больше десяти часов назад, он довольно сильно изменился: под правым глазом наливалась синевой здоровенная гематома, его рубашка была порвана до такого состояние, что казалось, что её пропустили сквозь камнедробилку. Также Толстяк за ночь смог пропить свои сапоги, сверкая черными, как уголь, пятками. Но что было удивительней всего. Возле него лежал его топор, который Таронс Тейт умудрился не потерять в ночном загуле. Оружие для этого человека было важнее какой-то обуви.
  Усмехнувшись своим мыслям, я осмотрелся вокруг. Лагерь утопал в полнейшей тишине, нарушаемой лишь пением птиц и тихим шелестом листвы. Будто бы все резво собрались и ушли в неизвестном направлении, оставив меня с Толстяком одних. Это запустение подчеркивали черные столбы редкого дыма, поднимающиеся вверх. Они говорили о том, что костры окончательно потухли или были близки к этому. Всё топливо для огня перегорело за ночь.
   Быстренько перекусив тем, что было у меня в сумке, и запив это кислым вином, я поперхнулся. Когда я делал аккуратные глотки из фляги мне казалось, что челюсти сводит в судороге. Но другого источника жидкости мне найти не удалось. Хорошо хоть обнаружить эту флягу, лежащую рядом с моим спальным местом.Как она там оказалась - большая загадка, которую я, наверное, никогда не смогу разгадать.
  - Где этот пьяница? - Гарет появился ровно в тот момент, когда я пережевывал последний кусок своего бутерброда. У меня даже не возникло сомнения о том, кого он разыскивает. Поэтому я не стал скрывать, то место, где окопался Тейт, указав пальцем на бревно, за которым послышалось невнятное бормотание.
  Гарет подошел к злополучному куску дерева и зло вырвал из рук Толстяка бутылку. Воин зубами выдернул деревянную пробку, которой был закупорен сосуд, и вылил темно-рубиновую жидкость на лицо Тейта. Секунду ничего не происходило, а затем Толстяк резко открыл глаза.
  -Аооо-х, - вошел воздух в грудь Таронса Тейта, вырывая его из забытья. Он с ужасом скосил глаза на руку, в которой раньше был стеклянный сосуд, и дрожащим пальцем провел по своей щеке, чтобы облизнуть его, а затем с негодованием уставиться на Гарета. - Ты хоть представляешь сколько времени я потратил на то, чтобы эта бутылка перекочевала из винных погребов замка в мои честные руки? А-а-а! Представляешь, сколько пришлось потратить браги на этих стражников, выставленных бароном? Гарет!?
  - Ты её почти всю сам вылакал, - зло сказал он. - От одного глотка ничего бы не изменилось.
  - С тебя новая, - безапелляционно заявил Толстяк на что получил злую усмешку Гарета, которая говорила, что ничего он не получит. Они вдвоем ещё несколько минут поиграли в гляделки, чтобы накалить атмосферу на несколько градусов. Но победителем в этом соревновании стал Гарет, взгляд которого превратился в два холодных кусочка льда, служащих неплохой устрашающий способностью. Не знаю, как Толстяка, но меня проняло.
  - Что вы решили? - не откладывая дело в долгий ящик, спросил он, довольно улыбнувшись. Тейт наоборот, не стесняясь, вставил несколько забористых фраз. Я почти присвистнул, когда ему особо сильно удавался тот или иной оборот.
  - Остаюсь, - кивнул я, когда он закончил. Глаза Гарета тут же подобрели на несколько градусов, перестав казаться двумя кусочками льда, но продолжалось это не больше нескольких минут, пока не вмешался третий участник нашей беседы. Гарет перевёл свой взгляд на Таронса Тейта, который рылся старом потрепанном мешке с удивительной скоростью приводя себя в порядок. За несколько минут от нищего оборванца не осталось ни следа. Толстяк где-то откопал пару сапог, светло-серую рубашку и кожаный жилет, успев вернуть себе приятный внешний вид.
  - Что с нашей пустоголовой грудой мышц? - Тейт подошел ко мне и вырвал из моих рук флягу с вином, к которой приложился на долгие полминуты, жадно глотая кислое вино. У меня только от одного этого вида скрутило челюсть С громким 'чпоньк' он оторвался от кислого вина и заговорил, обращаясь ко мне. - Ещё раз без спроса возьмешь моё вино, получишь по роже.
  - Нечего раскидывать его по всей поляне, - огрызнулся я, но Толстяк даже не стал дожидаться моего ответа.По-моему, он просто его не услышал. Тейт повернулся к Гарету, который продолжал буравить его затылок.
  - Жив. Он решил остаться, - ответил он. - Ранним утром отправил его в Нацери. Заберём на обратном пути.
  - А мы куда-то направляемся? - хитро сощурился Тейт и отправил новую порцию вина в свой пищевод. Он смог уловить самую важную оговорку Гарета, которой я не придал должного значения. - У меня просто были дела в столице. Задерживаться тут я не собирался. Хотел получить свою долю и зажить как простой человек. Отстроить дом, семью завести. На покой уйти пора бы уже.
  - Врешь же... - мотнул головой Гарет своим мыслям, стараясь не показывать своего неудовольствия, но затем кивнул и продолжил. - Отказываешься, значит. Есть одно дело, за которое барон платит довольно-таки неплохие деньги и за которое я уже взялся. Если говорить по правде. Получишь свою долю и два золотых сверху, когда мы закончим. Устраивает тебя это, Тейт?
  - Если ты так говоришь, то деньги уже ушли. Так? - Толстяк показал желтые зубы в подобие оскала и зло блеснул зелеными глазами. - И у меня нет выбора, если я не хочу остаться ни с чем. Так?
  - Снаряжение, провиант, лошади, люди. Всё покупается за звонкую монету. Ты сам знаешь, Тейт. Моя вина в том, что не дождался ваших ответов. Признаю. Вина на мне. И хочу извинится за это. Но заказ мог уйти другим. Слишком много здесь образовалось свободных мечей, которые нечем заняться. - устало ответил Гарет и поучительно продолжил. - Выбор есть всегда. Второй вариант. Ты отправляешься в Нацери и дожидаешься нас там вместе с Пирсом. И третий, получаешь свою долю снаряжением. Какой из вариантов тебе нравится больше?
  - Эти куски ржавчины удачно не продашь. Металлолом, - поморщился Тейт и на его лице появилась широкая ухмылка.
  - Вспомни, когда Таронс Тейт отказывался от золота, плывущего ему прямо в руки? - засмеялся он и всё напряжение, нагнетаемое за последние десять минут, куда-то ушло. - И что же за работу предложил нам этот благородный хлыщ?
   - Долго длилась эта компания, - после недолгой паузы заговорил Гарет. - Семь лет довольно большой срок. Сам знаешь. За такое время, как грибы после дождя, на каждом мало-мальски большом тракте появляются работники ножа и топора. Поэтому через час выдвигаемся в сторону Ленсоского тракта. Наша задача принести головы разбойников.
  - Лошади? - задал Тейт тот вопрос, про который я даже не подумал. Средство передвижения. И конечно же им оказалось животное, которое возило человека с древних времен.
  - За мной, - Гарет прошёл несколько метров в компании Толстяка, чтобы обернуться и зло заорать в мою сторону. - Оба!
  Я резко подорвался со своего места. Гарет быстрым шагом направлялся на противоположную сторону лагеря туда, откуда слышалось лошадиное ржание и гомон человеческих голосов.Спустя пару минут, я с удивлением раскрыл рот. Мы оказались на свободном от леса пространства размером с футбольное поле, которое было буквально переполнено. Лошади, люди, смешались в одну хаотично перемежающуюся массу. Гарет спокойно плыл сквозь импровизированные ряды, образованные здесь, пока не остановился у неприятного человека с быстро бегающими глазами и до синевы выбритым подбородком. Гарет без слов передал ему кожаный мешочек и забрал двух пегих лошадок. Они уже были оседланы и были готовы выдвигаться в путь в любой момент.
  Толстяк забрал большого коня, у которого было белое пятно на лбу. Ну а мне досталась самая обыкновенная однотонная лошадка, которая меланхолично что-то пережевывала. Мы отвели их на нашу стоянку.
  - У вас полчаса. Затем выдвигаемся, - сказав эти слова Гарет покинул наш маленький лагерь, отправившись по каким-то свои делам. Оставив меня, задумчиво смотрящего ему в след. Обыкновенных наручных часов я ни у кого не заметил. Поэтому возникал резонный вопрос. Как же тут измеряют время? С ним я обратился к Толстяку уже начавшему цеплять свои вещи на дергающегося то и дело жеребца, старающегося цапнуть Тейта за плечо.
  - Крис, ты чего? - вымученно простонал он, взлохматив свои волосы. Постепенно на его лицо стало проявляться некое озарение. Когда оно было достигнуто окончательно, Толстяк ругнулся. - Проклятие! Я же про тебя успел забыть. Как голова? Хоть что-нибудь смог вспомнить? Надо было тебя нашему лекарю показать...
  Я отрицательно помотал головой, отвечая на два вопрос и последние утверждение. Перед глазами тут же встал образ окровавленных инструментов. Но мои опасения были напрасны. Толстяк постоял несколько минут с задумчивым лицом и махнул рукой, сказав, что, если моя потеря памяти не пройдёт за то время пока мы будет выполнять порученную нам работу, то покажут меня нормальному целителю. Времени на это уже нет. Видимо никому не было дело до того состояния, в котором я якобы прибываю. Я кивнул и повторил свой вопрос, из-за которого начался вся суматоха. Оказалось, что все довольно просто.
  Толстяк достал из-под рубашки бронзовый амулет в форме круга с прозрачным камнем по центру и навел показал мне. Он объяснил, что время определяется с помощью простенького магического амулета, который наводится на солнце. Я заторможено вытащил пластинку, которая досталась мне от мага. Что-то мне подсказывало, что я правильно определил назначения подвески. На шее остались висеть медальон с волчьей головой и изображение Вироса.
  - Как он активируется? - спросил я, направив квадратную пластинку на солнце.
  - Мысленной командой, - хмыкнул Тейт. - Просто направь команду в амулет. Попробуй, мало у кого это не получается даже с первого раза.
  Я последовал совету Тейта и тут перед моими глазами возникло три круга, вписанных один в другой. Самый крайний быстро сокращался, пока, не описав триста шестьдесят градусов, не исчез, чтобы вновь начаться после той отметки, где в привычных часах была цифра двенадцать. Там же был непонятных знак. Откуда-то я знал, что он означает. Путём не хитрым умозаключений я быстро обозначил внутренний круг 'часы', средний 'минуты', крайний 'секунды'. А вот то, что в сутках было двенадцать часов, также как и на Земле. Стало для меня неожиданной новостью. Невероятное совпадение. Такие солнечно-магические часы получаются. У меня возник ещё один вопрос.
  - А как быть ночью? - задумчиво спросил я.
  - Использовать лунный амулет, - терпеливо сказал Тейт. - Но у тебя он двойной. Посмотри с одной стороны изображен желтый шарик, с другой голубой. Просто используй нужную сторону. Вот и всё.
  Сказать, что я был поражен не сказать ничего. В моих умозаключениях я попал примерно в Средневековье. Но на самом деле дела обстояли намного лучше, судя по этому вполне обыденному амулету. Из Средневековья этот мир вышел довольно давно. Хотя можно ли называть эпохи, подобно Земным? Каждый мир проходит свой путь развития. Но если сравнивать с нашим миром, то карманные часы массово получили распространение где-то в середине семнадцатого века. Никогда не думал, что это маленько увлечение, мне пригодится. А тут, по-видимому, это уже вполне обыденная вещь. Правда жаль, что для её использования нужно какое-нибудь небесное тело, но всё равно неплохо.
  Прицепить все свои вещи к седлу, надетым на лошадь, было делом пяти минут. Мне помогло то, что я много раз видел, как это действие совершается своими глазами, но сам в нём никогда не участвовал. Странно, когда ты никогда такого не делал, но понимаешь, что и куда нужно прикрепить. Если так подумать, то очень многое мне удалось перенять у прошлого хозяина этого тела.Он никогда не сидел на месте и постоянно что-то делал. Я замер. В голову пришла странная мысль, что всё то, что я видел своими глазами мне довольно сильно помогло. Я знал, как надо ухаживать за лошадью, разводить костер, чистить оружие и ещё кучу мелочей, который не было в моей жизни до прихода сновидений. Будто бы мои они готовили меня к попаданию сюда.
   Я медленно дотронулся рукой до изображения Вираса, намереваясь сорвать этот амулет и выкинуть его поглубже в лес. Как же хотелось избавится от всей этой нелогичности, вернуться к привычным законам физики и химии и убрать из всех уравнений потусторонних существ - демонов, странных божеств, черных осьминогов, призываемых магами и ещё неведомых мне созданий. Мысли никак не могло уложиться в целостную картинку. Как они могли существовать наравне с обычными людьми? Как такое возможно?
  Мой запал кончился также быстро, как и возник. Я разжал пальцы, убрав медальон под рубашку, и вернулся к сбору вещей. Это уже ничего не изменит. Я смотрел на свои доспехи. Как бы мне не хотелось надевать стеганую куртку, но разумом я понимал, что она не была простым предметом гардероба, а надевалась исключительно из необходимости защитить своего владельца, поэтому с некоторым недовольством, но все же натянул её через голову. Я страдальчески вдохнул ещё прохладный воздух, смотря на поднимающиеся солнце. Денек обещал быть жарким... Следующим этапом было облачение в кожаный нагрудник с множеством металлических заклепок. Его я надел не с такой грацией, как хотелось бы, но всё же справился без чьей-либо помощи. В этот раз руки сами находили нужные ремешки и застежки, подгоняя нагрудник под фигуру. Оставалось малое - придумать, куда можно было убрать саблю. Не постоянно же носиться с ней в руках?
  - Проспорил, - откровенно заржал Толстяк, заставив меня обернутся. Мои брови поползли вверх. Не думал, что тебе удастся предугадать действия этого паренька.
  - Вернулся? - удивленно протянул я, разглядывая Наранеса Орина. Со вчерашнего дня в нём мало что изменилось. Разве что вид стал немного более помятым, да и плащ с гербом куда-то подевался. Но его глаза по-прежнему горели ярким синим светом. Они излучали непоколебимую уверенность в своей правоте.
  - Я согласен, - было единственное, что он сказал нам, когда подошёл.
  - Гарет не будет против?
  - Нет. Ему нужны люди, умеющие держать меч в своих руках, -ответил мне Толстяк и приложился к своей фляге. Я с уверенностью мог сказать, что там уж точно не вода. - И не важно откуда они возьмутся.
  Последняя предложение Толстяк произнёс с явным намеком. Он почти прямо говорил, что если Гарет будет спрашивать про появление Наранесса, то отвечать придётся мне.
  - Добро пожаловать, - усмехнувшись, кивнул я, а сам вернулся к тому над чем бился последние несколько минут. Куда же можно прицепить саблю, чтобы ненароком на неё же не напороться? Наранес встал рядом со мной, задумчиво вертящим клинок.
   Не успел я придумать хоть что-нибудь, как мою проблему решил внезапно появившейся Гарет, который кинул мне черные ножны, куда впоследствии прекрасно поместилась моя сабля. Я несколько раз крутанул их в недоумении, удивляясь, как он смог так точно подобрать нужный размер. Гарет в руках мою саблю не держал ни разу. Если вспомнить, то он её только мельком и видел. Но кинутые им ножны почти полностью подходили по размеру к моему мечу.
   В голове неожиданно всплыла картинка моего пребывание в мире тумана. Там, где у меня на поясе были совершенно иные ножны со странным узором, вышитым красными нитями. Те ножны, которые идеально подходили к этой сабле. Эти два предмета вместе составляли идеальное целое. Вот такое впечатление у меня было, когда я встречался с Виросом, на счет этой сабли и ножен, собранным вместе. Сейчас же казалось, что я держу никудышный заменитель.
  - Спасибо.
  - Пользуйся, - усмехнулся Гарет, сидя на огромном черном коне. Рядом с ним стояло ещё две лошади без седоков. Они были нагружены сумками и тюками, но каждая также имела. - Вы вдвоем готовы?
  - А то, - кивнул Толстяк, отвечая за нас обоих. - Парень тоже с нами. Для него нужна лошадь.
  - Пусть берёт одну из заводных, - когда Наранес поправил вещи, навьюченные на коня, так и не произнеся ни одного слова, он вскочил в седло.
  Гарет широко улыбнулся, развернул свою лошадь и сорвался с места, быстро набирая скорость и проносясь между многочисленными рядами палаток, которые, по моим наблюдениям, появились только этой ночью. Я тут же вскочил в седло, следуя примеру Толстяка и Наранеса. Это получилось у меня с такой ловкостью, будто бы я сто лет только этим и занимался. Я встряхнул поводьями, давая команду животному на движение вперёд. Через минуту моя лошадь почти поравнялась с Гаретом, немного отставая от него и давая вести нашу маленькую группу. Толстяк немногим позже догнал меня и пристроился с левой стороны, а за ним следовал Наранес. Мы с Толстяком ехали параллельно друг другу, следуя за Гаретом на небольшом расстоянии.
  Из лагеря на пыльную грунтовую дорогу мы выехали довольно быстро. По моим ощущениям, у нас это заняло не больше пятнадцать минут, за которые к нам постепенно присоединялись люди в разнообразных доспехах.
  - Неплохо потрудился этот бородатый северянин. Ему бы рекрутером в королевскую армию. Тогда бы она не испытывала нужды в новобранцах, языкастый ублюдок, - тихо произнес Толстяк, внимательно смотря на облаченную в длинную кольчугу спину Гарета. Он видимо почувствовал этот взгляд и обернулся, чтобы сбросить скорость и поравняться с каким-то мужчиной средних лет со светлыми волосами, сказав нам двигаться вперёд.
   Вот так наш маленький отряд вырос ещё на двенадцать человек. В совокупности общая численность оказалась равна шестнадцати, считая меня и Наронеса. Я довольно долго рассматривал этих людей. И с уверенностью мог сказать, что они были уроженцами разных мест. Моя интуиция почти кричала об этом. Если светловолосый мужчина средних лет с голубыми глазами, молочно-белой кожей и шрамом, проходящим красной полоской от левой брови до правой скулы, был явно с севера, то темнокожий юноша с карими глазами и длинными черными волосами был рожден на юге. Все эти люди внешне были не слишком похожи друг на друга, но вместе с тем и очень близки по своему духу. Это чувствовалось в каждом их движении. Они были воинами. Начиная от совсем молодого Наранеса и заканчивая седым стариком, скачущим слегка позади меня и подслеповато щурящим свои глаза.
  Мы двигались по широкой грунтовой дороге до момента, когда мои магические часы показали ровно полдень. Солнце стояло в зените, нещадно нагревая воздух. Температура вокруг, по моим ощущения, уже достигла градусов тридцати по Цельсию. В доспехи было не слишком комфортно в плане удобства, а жара только усиливала это чувство. В полдень была небольшая остановка, в которой я смог перекинутся несколькими фразами с новыми членами отряда. Представления о них мне это не дало, но я мог рассмотреть практически всех в лицо. За время нашей неспешной поездки я примерно определился со своим местом в колоне, точнее местом всей нашей тройки. Как-то так получилось, что мы двигались вместе, не разъединяясь. Но это было мне на пользу. Долгие часы, пока копыта лошадей стучали об твердый грунт, спрессованный до состояния камня, я расспрашивал Толстяка обо всё, что приходило в голову. Пока было время, я пользовался своей липовой амнезией. Толстяк охотно отвечал на все вопросы, прикладываясь временами к своей фляге. Ему занять себя разговорами было даже в радость.
  Возвращаясь к тому, что мне рассказал Таронс Тейт, то стоит начать почти с самого сначала. Оказалось, что мы находились в Королевстве Нарциз, расположенном на северной половине Трийской Равнине. Названия мне ни о чем не говорили, но я все равно внимательно слушал хрипловатый голос Толстяка, запоминая каждую деталь. Эта информация могла мне пригодится. Эта страна, как оказалось, переживала не слишком удачные времена. Старый король покинул этот мир семь лет назад, оставив после себя нестабильную страну, сломанную на мелкие части экономику и почти неподготовленную армию. Такие выводы я сделал, пока слушал Тейта. Слишком хорошо он, к моему величайшему удивлению, знал местную обстановку. И самое важное что не сделал прошлый король, так это то, что за всю свою долгую жизнь не обзавёлся ни одним наследником, который бы был прямым его потомком. Бастардов, по мнению Толстяка, хватило бы на несколько больших деревень, но с законной супругой ничего не получалось.
  Поэтому всё проблемы по восстановлению мира и порядка упали на брата монаршей особы, который после смерти монарха быстро короновал себя и сейчас пытался взять территорию страны хотя бы под какой-нибудь контроль, а точнее центральные её провинции. Самые процветающие и богатые. Но успехи нынешнего короля были не слишком значительными. Весь север страны находился в руках легитимной власти, но брат короля сильно завяз где-то в Речных Долинах, которые не слишком хотели возвращаться в лоно законной монархии. А вот претендент на трон очень хотел их заполучить, ведь больше половины всей казны обычно взималось оттуда. Всё же три речных порта, месторождения янтаря и ещё десять крупных городов. Деревни и села, которые даже не считаем, тоже были бы неплохим подспорьем.
   Сейчас противоборствующие стороны заняли положение неустойчивого мира, готового прекратиться, как только какая-нибудь из фракций допустит малейшую ошибку. Либо же смогут найти необходимые подкрепления. Пока основные силы двух сторон стояли друг на против друга и ждали удачного момента для наступления, на окраине страны активизировались дворяне помельче, решившие оттяпать, пока не поздно, кусок пожирнее от пирога под названием 'Королевство Нарциз'. Ведь была реальная возможность захватить такие притягательные земли соседа. Поэтому почти все мелкие землевладельцы поснимали фамильные мечи со стен и отправились завоёвывать и грабить, нанимая наёмников, словно они были горячими пирожками, продаваемые в базарный день.
  Спрос на свободные мечи в этом регионе был довольно большим, поэтому наёмников, курсирующих по королевству, было как блох. Переспрашивать я не стал, но мне было интересно насколько точна эта информация. Или же это домыслы Толстяка? Но из всего рассказанного можно было сделать вывод, что получался такой маленький котел, в котором варился первозданный хаос и до хоть какого бы то ни было порядка было далеко. Везде вспыхивали мелкие конфликты и не кому не было дела до завязшего в неустойчивом положении центрального региона, противоборствующие фракции которого не спешили ввязываться в финальную битву без стопроцентной уверенности в победе. Никому не хотелось победить ценой потери армии.
  Когда наш маленький отряд закончил обед, мы вновь повскакивали на коней и продолжили двигаться по тракту. За то время, пока мы скакали нам на пути повстречались несколько потрёпанных деревенек, состоящих не больше чем из тридцати домов, не у всех из которых поднимался дым из печных труб. В этих небольших селениях царила полная нищета и разруха. Это было видно даже с того расстояния, на котором я рассматривал эти населенные пункты. Все встреченные нами люди, завидев вооруженный отряд, быстро закрывали ворота, а сами прятались по домам, пока мы не проезжали дальше. То, что мне удалось увидеть говорило о том, что крестьяне находятся в практически бедственном положении. Большинство лиц, которые я заметил в деревнях были либо детскими, либо сморщенными от старости. Женщины, дети и старики вот кто остался тут. Наш путь в этот день закончился у ворот постоялого двора. Несколько таких же мы проезжали по дороге, но именно этот появился, когда солнце село за горизонт. Гарету не собирался ночевать в чистом поле, поэтому мы направили коней к его воротам. Я же выражал молчаливую солидарность с решением, принятым Гаретом. Не слишком хотелось ночевать под открытым небом.
   Могу с уверенностью сказать, что этот постоялый двор самым лучшим из всех, что мне довелось увидеть в этом мире. Двухэтажное массивное здание, которое возвышалось рядом с дорогой на несколько метров в высоту и растягивалось вдоль на несколько десятков метров в ширину, я заметил за метров двести, потому что оно сияло словно новогодняя елка в темноте ночи. С вечным городским электрическим освещение я забыл какова была настоящая ночь, когда не видно ничего дальше нескольких метров, а звезды сияют, словно бриллианты на небе. Первозданная красота.
   Когда наступила ночь, я не успел заметить, как кто-то зажег маленькое белое солнце, появившиеся над отрядом. Оно двигалось за отрядом, освещая наш путь.
  'Пока ты не успел задать очередной глупый вопрос', - появился насмешливый голос у меня в голове. - 'Это обычный светляк. Заклинание, создающие сгусток концентрированного света, если ты до сих пор не понял, человек. И откуда ты такой взялся?'
  - От мамы с папой, - буркнул я, заставив того, кто сидел на лошади вместе с демонов обернутся и странно посмотреть на меня. В ответ получив такой же взгляд о меня.
  'Они меня не видят и не слышат', - засмеялся демон. - 'Обращайся ко мне мысленно, а то примут за одержимого. Орден Света здесь не слишком в почете, но местные жители с радостью сдадут тебя в руки этой братии. В этом даже не сомневайся. И я тебя заверяю, тебе не слишком понравится у них в гостях'.
  'Вот так', - попробовал я донести нужную мысль до демона. Потусторонние существо тут же исчезло. За весь день я смог его увидеть только сейчас. Интересно, чем он занимался всё это время.
  Постоялый двор казался маленькой деревянной крепостью, построенной среди полей и лесов. Настолько массивно и неприступно выглядело обычное здание с двухметровыми воротами. Стены были сделаны из толстых бревен, в оконных рамах сверкали стекла, из двух каменных трубы валил слегка черноватый дым, доносивший запахи готовящийся еды, который наполнил рот слюной. Как же мне хотелось закинуть в рот чего-нибудь горячего и вкусного, а не непонятного сушеного мяса с хлебом и сыром. И видимо у меня этот шанса появился.
  Отдав лошадей на попечение в пристроенную к постоялому двору огромную конюшню, я намеревался отправится в основное здание в надежде раздобыть чего-нибудь съестного. Мой мешок со всеми вещами я прихватил с собой, отцепив его от лошади. Наранес был рядом со мной всё время, не отходя и не разговаривая. Уже стало казаться, что у меня появилась вторая тень. Жаль только, что она была слишком уж материальной. То звякнет кольцами кольчуги, то неожиданно тяжело задышит. Это, плюс его вечное молчание меня начинало напрягать, но я не спешил бить в колокол тревоги. Поразмыслив я пришел к выводу, что так он так вливается в новое окружение и стоит дать ему немного больше времени.
  Я не сомневался, что так и будет. На выходе из пахнущей навозом и сеном конюшни нас встретил Толстяк, который переговаривался о чем-то с мальчишкой, который принял у нас коней. Тейт передал ему несколько медных монет и со счастливой улыбкой повернулся к нам двоим, намереваясь затащить нас в общий зал. Я был совершенно не против отправиться туда, откуда так хорошо пахнет жаренным на углях мясом. Так что всеми руками был за. Ведь когда мы втроем вошли в большой зал, заполненный монолитными деревянными столами и тяжелыми, даже на вид, лавками, я уже захлебывался слюной. Помещение было освещено мягким светом свечей, находящихся в фонарях. Также тут был большая лестница, ведущая наверх. За целый день непрерывного движения хотелось помыться и отправится спать, но в первую очередь утолить сжигающий изнутри голод.
  - Хозяин, неси вина и пожрать, - как только зад Толстяка упал на скамейку, он махнул своей огромной рукой и заорал во всю мощь своей луженной глотки, перекрикивая весь гомон, стоящий в этом помещении, и оглушая меня на правое ухо. Тейт запросто мог работать громкоговорителем. Его голос постепенно затих поглощённый остальными звуками, чтобы вновь раздастся после небольшой паузы. - Много! И быстро!
  Примечательно, что пузатый кувшин с вином и три деревянных стакана появились почти сразу же. Не успело пройти и пяти минут, как миловидная девушка с копной золотистых волос в простом зеленом платье поставила сосуд с темно-рубиновой жидкостью на стол, чтобы тут же растворится в зале. Я и не заметил, как она появилась. Об её присутствии говорил только легкий аромат полевых цветом, который на маленькое мгновение перекрыл запахи жаренного мяса, кислого вина и пота. Толстяк одобрительно загудел, когда на столе появилось вино, и самостоятельно разлил его по трем стаканам, один из них пододвинув ко мне
  - Пит, давай к нам приятель, - не успел Тейт прикоснутся губами к вину, как его глаза выхватили кого-то в общей толпе. Через секунду к нам за прямоугольный стол подсел Питер Винс, парень среднего роста с каштановыми волосами и карими глазами. На вид ему было лет двадцать пять и он только сегодня присоединился к нашему отряду.Питер приветственно кивнул на всем и обратился к Толстяку, который его позвал.
  - Что-нибудь нужно от меня, Таронс?
  -Конечно же да. Компания, - честно ответил Тейт и пододвинул ему один из стаканов. Питер Винс улыбнулся и благодарно кивнул, взяв емкость с темно-рубиновой жидкостью. Еда же подоспела не так быстро. Это случилось, когда Винс и Тейт уже осушили по несколько стаканов. У меня пропало желание пить эту гадость, когда я только взял в руки стакан и принюхался, уловил знакомые до омерзения кисловатые нотки, от которых у меня свело скулы. Слишком уж этот запах был похож на то, что обычно пьёт Тейт. Наронес тоже прохладно отнёсся к вину. Он только пригубил его один раз, чтобы отставить подальше от себя.
   На большом деревянном подносе, принесенным самим дородным хозяином постоялого двора, смогло уместится несколько запеченных на углях цыплят в окружении круглых клубней очень похожих на обычный картошку. Только они были светло-фиолетового цвета и на вкус были слегка сладковаты, нежели чем обычный картофель.
  - Что-нибудь ещё я могу предложить доблестным воинам? - спросил щербатый хозяин, вытирая руки об грязно-серый фартук, обтягивающий его непомерное брюхо, выпирающие на неполные полметра впереди его.
  - Кроме вина есть что-нибудь? - спросил я, отдернув руки от притягательной зажаренной ножки, к которой тянулся. Что-то мне подсказывала, что винная карта этого заведения была довольно однообразна и включала только этот кисловатый напиток. Наронес решил не вмешиваться в наш диалог, поэтому приступил к поглощению еды, что была на подносе. Вилок либо каких-то других столовых приборов нам не принесли. Поэтому все ели только руками, что для меня как человека из двадцать первого века была немного дико.
  - Эль, - его ответ меня воодушевил.
  - Столовые приборы? Вилка, нож, отдельная тарелка, - с надеждой закинул удочку я, но в успех я верил мало. Все же есть с одного подноса мне претило воспитание. Но мои опасения подтвердило отрицательное покачивание головы хозяина постоялого двора.
  - Эль подойдёт, - сказал я, увидев также как кивнул головой удивленный Наронес. Ему видимо тоже больше нравился этот напиток. Только Толстяк выразил сильное недовольство по поводу такого неправильного выбора напитка, но рот его был занят жареной курицей, поэтому я услышал только злобное неразборчивое бормотание. - Мне и ему. Ещё нужна комната на ночь.
  - Всё будет в лучшем виде. Мариса проводит, как вы закончите свой ужин, - обвисшие щеки хозяина постоялого двора растянулись в подобии мерзкой улыбки. Уж лучше он бы этого не делал. Ему противопоказано улыбаться также, как и общаться с посетителями. У меня за эту недолгую секунду даже аппетит пропал. Напрочь. Затем он указал на давешнюю девушку, которая продолжала порхать по залу, разнося еду и вино В конечно итоге хозяин вытянул вперед свою толстую руку. - Два серебряных за всё будет достаточно.
  - Ворьё! - неожиданно заорал на весь зал Толстяк, вскакивая со скамейки и хватая за его за воротник. - Мерзкий жулик! Подлый торгаш! Ещё раз попробуешь нас обмануть, я всажу тебе кинжал в глотку!
  - Серебряный, - стоически перенёс нападки Толстяка хозяин постоялого двора даже не изменившись в лице, но все снизил свою цену. Тейт удовлетворённо загудел и вернулся на свое место. Я залез в кошель на поясе и передал ему серебряную монетку, которая тут же исчезла из его рук, утонув в многочисленных карманах на фартуке. Как только он отошёл от нашего стола, я наконец смог насладится вкусной едой в полной мере.
  'Пригнись', - спокойно сказал демон, появляясь на соседней лавке, в своей одежде из тонкой черной кожи. Первый голод я давно утолил и теперь добивал свободное место в желудке. Я недоуменно посмотрел на улыбающегося демона, у которого с каждым мгновением улыбка становилась все шире. Пока...
  Неожиданно что-то тяжелое ударило меня по затылку. В глазах резко потемнело, а моя голова, ведомая неожиданным столкновением с неопознанным предметом, сильно ударилась об столешницу, ломая нос, из которого ручейком потекла кровь. Когда я очнулся и поднял голову со стола я не сразу смог осознать, что же происходит вокруг. В зале творился настоящий бедлам, а если говорить точнее, то это была банальная драка, которая с каждым мгновением набирала свои обороты, втянув в себя почти всех посетителей кроме тех, кто успел благоразумно уйти. В голове был туман, который никак не хотел рассеиваться, звуки доносились из далека, будто бы те, кто их произносил находились на расстоянии сотни метров от меня.
  Пока я пытался вернуть сознание в норму, где-то на фоне происходила драка, а у меня за столом был островок спокойствия. Наронес продолжал набивать своё брюхо, не обращая никакого внимания на происходящие на постоялом дворе, а демон счастливо наблюдал за происходящим. Или мне казалось, что он был счастлив? Нет, улыбку во все тридцать два нельзя так хорошо подделать. Я огляделся. Этого же правила придерживался хозяин постоялого двора. Он тих попивал вино из медного куба за своей стойко, спокойно смотря на происходящие, будто бы его ни капли не беспокоило, что мебель, посуда, стекла в зале постепенно разрушаются.
   'Активируй амулет', - неожиданно ворвался ничем незамутнённый голос демона.
  'Какой ко всему рогатому племени амулет?' - недоуменно посмотрел я на него, стараясь унять колокола, звенящие в голове, и остановить кровь, залившую добрую часть огромной столешницы. Она не очень-то и хотела останавливаться, а продолжала бежать темно-красным потоком.
  'С изображением волка', - нетерпеливо ответил он, заставляя меня задуматься. Зачем же ему это могло понадобится? - 'Помни про наш с тобой уговор. Помни, человек. Ты отдаёшь мне энергию, а я исполняю свою часть'.
  'Что он делает?' - задал я вопрос, доставая серебряный медальон с оскалиной мордой, выполненной довольно детально. Ювелир постарался на славу делая каждую маленькую линию. Казалось, что вот-вот раздастся нетерпеливое рычание обнаружившего добычу хищника
  'Смотри вокруг', - демон обвёл широкий круг своими руками. За это время мир вокруг преобразился, становясь каким-то блеклым и наполняясь новыми красками. - 'Туда'.
  Демон указал пальцем на лежащего возле перевернутого стола мужчину. Какой-то удар явно отправил бедолагу в нокаут. Из его тела медленно поднимался прозрачная темная дымка, которая закручивалась спиралью в пространстве.
  'Энергия', - чеканя каждую букву и смотря прямо на меня своими фиолетовыми глазами, проговорил демон. - 'Этот амулет собирает энергию, разлитую в окружающим пространстве. Включи его, пока она не начала растворяться в общем магическом фоне'.
  'Почему она появляется?' - с любопытством спросил я, послав мысленную команду на активацию в амулет. Меня действительно занимала вся подноготная данного явления. Должна же быть какая-то точная закономерность. Интересно узнать почему так получается?
   'Если хочешь получить свой ответ, то прикоснись к рукояти кинжала, человек', - сказал довольный демон, лучась широкой улыбкой. Тоненький ручеёк энергии потянулся к медальону. Я видел, как несколько таких же постепенно приближались к месту, где я сидел и наблюдал за происходящим. Моя рука легла на пульсирующую рукоять, которая с каждой секундой становилась теплее. - 'Чувствуешь, человек? Чествуешь это?'
   Я вдохнул горячий воздух, ощущая изменения, произошедшие вокруг. Что-то стало не так. В одном мгновение всё стало казаться слишком далеким. Я не мог понять, что же изменилось. Почему-то казалось, что я смотрю на мир сквозь стеклянное окно в здании на соседней улице. Облизнув вдруг пересохшие губы, я перевел взгляд на демона.
  'Боль', - раздался тихий голос демона у меня над ухом. Мои глаза переместились немного влево, наблюдая как мужчина в мокрой рубахе с мучительной гримасой на лице сжимал неестественно вывернутую руку. От него поднималось темное облачко с красноватыми прожилками, которое потянулось ко мне, вернее к амулету.
  'Отчаяние', - перед глазами возник образ молодого паренька, которого три мужчины постепенно теснили в угол. Я почти мог потрогать липкое чувство беспомощности, исходившие от него. И когда фигура паренька скрылась за спинами его противников в воздух взвилась темно-зеленая дымка.
   'Жажда крови, ненависть, ярость', - отрывисто перечислял демон, показывая мне всё новые и новы картины. В каждой из них в конечном итоге появлялось тёмное облачко, которое тут же тянулось в мой амулет. В этот момент ко мне наконец пришло понимание, какой энергией питается этот демон. Слишком наглядна была демонстрация того, откуда она появляется.
  Потусторонние существо резко замолчало, а ко мне пришло нелегкое понимание. Я вновь ощущал свое тело, поэтому первым дело я разжал свои пальцы, отпуская гладкую рукоять. И это странное мироощущение полностью оставило меня. Мир с каждым новым ударом сердца наливался привычными красками, уходя от безгранично серых оттенков с прожилками темноты. С цветами в мир вернулись привычные звуки. Но за то время, пока я разговаривал с демоном, который выглядел будто бы обожравшийся сметаны кот, обстановка вокруг круто поменялась. Откуда-то появился Гарет. И он с большим рвением принялся наводить порядок в зале, организовав возле себя плотную стенку из людей, которые были частью нашего отряда. Все очаги какого бы то ни было сопротивления гасились также как возникали. Так продолжалось пока все, кто оказывал хоть какое-нибудь сопротивление, не оказались лежать на полу, потеряв способность двигаться на ближайшие несколько часов. Да и те, кто не оказывал сопротивление, тоже были отправлены просыпаться точными ударами по голове.
  - Эль, - перед нами возникло две пенящихся кружки. Хозяин спокойно отошёл к стойке, пока Гарет с остальными нагибался над каждым лежащим телом. Я присмотрелся и не поверил свои глазам. Они срезали кошели, находящиеся на поясах лежащих людей.
  - Наёмники, - презрительно раздалось со стороны единственного и немногословного человека, составляющего мне компанию. Наронесс поднёс кружку к губам и сделал глоток. Его видимо не слишком впечатлило то, что несколько минут назад происходило на постоялом дворе.
  Я схватил свою кружку и одним махом её осушил, старясь не думать, почему мы не попали под этот водоворот. Нас будто бы никто и не замечал, обходя наш столик. Или же помогло то, что это место было самым крайним. Я осмотрелся, стараясь понять только ли меня волнует этот вопрос. Но до нас с Наранесом всем не было никакого дела. Весь мой отряд продолжал заниматься потрошением карманов проигравшего противника.
  'Это твоих рук дело?' - мысленно обратился я к демону, продолжая удивляться тому, что вокруг нас образовалось пустое пространство, не заваленное бесчувственными телами и посудой с остатками еды. Единственное, что добралось до нашего с Наранесом места был тот предмет, который вырубил меня.
  'От части да, от части нет', - засмеялся демон, видимо поняв куда я клоню. - 'Намерениями пьяных и злых людишек слишком легко управлять'.
  'Ты как-нибудь причастен к этой драке?' - с подозрением спросил я.
  'Мои силы небезграничны, человек'
  'Будем считать, что я тебе поверил', - смотря на ухмылку демона, я с удивление чувствовал, как мое тело постепенно наполняется силой. Я прислушался к своим ощущениям. Усталость почему-то уходила и с каждой секундой мне становилось лучше. Голова перестала раскалываться на две неровные половинки при каждом вдохе и выдохе. Я ещё раз прислушался к себе и осторожно прикоснулся к изображению волка на груди. От него шло легкое покалывание, будто бы меня били слабые электрические разряды, от которых мое тело наполнялось энергией. - 'Объяснишь, что это за неудачное подобие на электрошокер?'
  'Это слово мне незнакомо, человек. Но я понял, что тебя беспокоит', - демон покачал рогатой головой, смотря на меня наполненными светом глазами, которые почти что мерцали в темноте потусторонним сиянием. - Это одна пятая той энергии, которая поступает через амулет. Она переходит владельцу предмета от меня. Не стоит меня благодарить за это'.
  'Почему так происходит?' - так я и поверил, что он отдаст энергию по велению своего сердобольного сердца.
  'На таком принципе были созданы эти магические артефакты. Кинжал и амулет. Маги всегда рады лишней энергии. И не важно, откуда её можно взять'.
  'Чем мне это может грозить?' - всё непонятное по определению опасно. Но возможно я слишком перестраховываюсь.
  'Уши ослиные вырастут', - пошутил демон, но тут же стал серьёзным, указав поочередно на кинжал и амулет. - 'Не забывай, человек, что пока ты выполняешь свою часть уговора, я выполняю свою. Всё честно. Ты якорь, который удерживает меня в этом мире, поэтому вредить тебе я не буду. Мне это не выгодно'.
  Демон стал растворяться, показав тем самым, что наш с ним разговор окончен. Я осмотрел почти полностью разрушенный зал и попытался вспомнить из-за чего всё это началось. Разговор с демоном заставил меня задуматься. Был ли он причиной всего этого или нет? Но единственное, что я помнил это сильный удар по голове. Я осторожно ощупал голову, морщась от каждого прикосновения. Мои пальцы обнаружили шишку размером с грецкий орех. Паршиво. Надеюсь, что сотрясение не заработал. Просто смех. В драке не участвовал, а черепно-мозговую получил. Потеха...
  А тем временем Гарет и остальные закончили очищать карманы поверженных. После этого наш предводитель передал хозяину постоялого двора кожаный кошель, который был собран из того, что было не совсем честно добыто. Хозяин развязал веревочки на мешке и высыпал содержимое на ладонь, удовлетворённо кивнув и передав им несколько знакомых кувшином, которые почти тут же были употреблены, чтобы затем все, кто ещё был на ногах разошлись, кто куда.
  'Демон у тебя имя-то есть?' - чисто из любопытства спросил я в пустоту, поднимаясь из-за стола и направляясь к той девушки, на которую указал хозяин. Кажется, он назвал её Марисой. Да и на сегодня для меня впечатлений хватит, пора было отправляться на боковую. Как говорит старая пословица: 'утро вечером мудренее'.
   На то, что мне ответят я не рассчитывал, но не обращаться же к нему постоянно 'демон', поэтому стоило попытаться облегчить себе жизнь.
  'Можешь называть меня Реф', - после долгой паузы, за которую я преодолел половину расстояние до лестницы, ведущий на второй этаж, раздался далекий шепот демона, но само потусторонние существо так и не появилось. Я быстро переключил свое внимание на тонкую талию девушки, которая шла немного впереди, показывая дорогу в мою комнату,
  Неожиданно сзади раздался громкий скрип старых половиц, заставивший меня мгновенно обернуться на этот звук, чтобы обнаружить невозмутимого Наранеса, следующего за мной по пятам. Можно было попытаться изобразить удивление, но я почему-то подозревал что именно так и случится. Но в душе всё равно теплилась зыбкая надежда, что от меня сегодня отстанут. Хотелось побыть одному и подумать обо всём произошедшим.
  - Ты теперь постоянно будешь за мной ходить? - резко спросил я. На что получил молчаливый кивок, который окончательно вывел меня из себя. Как же хотелось ударять его головой об стол до тех пор, пока из неё не выйдет вся муть, что там прочно обосновалась. Но что бы я не говорил Наранесу, но с этой проблемой нужно было разобраться прямо сейчас. Нельзя было к ней постоянно возвращаться, поэтому я терпеливо продолжил. - Спрошу по-другому. Почему ты решил сопровождать меня, куда я бы не пошёл?
  - Долг, - односложный ответ окончательно сбил меня столку, заставив остановится и обернутся к нему. Его логическими объяснениями можно было забивать гвозди, настолько они были прямолинейны. Для Наранесса такое объяснение было вполне приемлемы, но уж точно не для меня. За последние два дня мне всё чаще стало казаться, что я попал в глупую фентезийную сказочку, в которой главный героем был добрый паладин в белых одеяниях, спасающий принцесс от сил зла. Только почему-то этот глупый рыцарь в сияющих доспехах достался мне в нагрузку. Было смутное ощущение, что его праведность ещё доставит мне проблем. Девушка тоже обернулась и перестала двигаться вперед, останавливаясь и терпеливо ожидая пока мы с ним не закончим наш разговор.
  - Что? - переспросил я. - Объясни.
  - Ты, можно сказать, спас мою жизнь. Тогда, на том проклятом поле. Я обязан тебе тем, что продолжаю дышать, а не лежу на той пыльной земле, становясь добычей для стервятников и мух, - впервые я услышал от него настолько длинную фразу с того момента, как он присоединился к отряду. - Поэтому моя обязанность охранять твою жизнь. Всегда и везде. Пока я не верну этот долг.
  'Ты нормальный?' - в голове крутился вопрос, который очень часто задавал мне моя бывшая девушка. Воспоминания о ней меня только разозлили. Расстались мы с ней не очень-то хорошо, но в неразумности её никогда нельзя было обвинить.
  К тому же этот вопрос очень хотел сорваться с моего языка с той самой немного язвительной интонацией, с которой моя бывшая девушка обычно говорила эту фразу. Мысли, не задерживаясь не дольше, чем на секунду, проносились в голове, пока я одновременно размышлял и о том, что же творится в черепной коробке Наранеса. Ответов у меня не было, как и снимка МРТ. Но то, что там не все в порядке, я понял ещё при нашей первой с ним встречи.
   Обдумать всё то, что мне хотелось сказать ему в этой ситуации, у меня не получилось, потому что все мои мысли куда-то испарились, когда я взглянул в его глаза цвета неба, в которых отражалась непоколебимая уверенность в его правоте. Я будто бы на железную стену наткнулся. Этот немного фанатичный отблеск, скрывающийся в глубине этих двух синих озёр, сбивал меня с мыслей и давал понять, что переубедить его будет очень сложно. Об этом говорили и искорки упрямства, которые я смог разглядеть в отражении его глаз.
  'Не переубедить', - мысль возникла, когда я смог ненадолго оторвать взгляд от Наранесса.
  Я проглотил фразу, которая хотела слететь с моего языка. Никогда я не видел таких глаз в своей жизни. Эти два голубых кристалла полностью отражали характер Наранесса. Он не готов был отступать от своих принципов, куда бы они его не завели. Преданность и верность своим внутренним идеалам, достойная похвалы. Честные и нечем незамутненные глаза, которые смотрели на мир через идеалы их владельца.
  - Ты мне ничего мне не должен, - попытался вывернутся я, но, как и ожидалось, это не помогло.
  - Должен, - упрямо мотнув своей головой с белоснежными волосами, произнёс он.
  'Хочешь что бы этот праведник отстал от тебя?' - возник рядом со мной демон, сверкнув фиолетовыми глазами. - 'Дай ему подержать в руках мое вместилище. Я его немного попугаю. После этого он не захочет иметь с тобой ничего общего'.
  'Сгинь, демон', - устало произнёс я. Может, он из-за этого от меня бы и отстал, но, не думаю, что надолго. Ровно до того момента, когда Наранесс осознает, что он увидел. - 'Если не хочешь, что бы он меня вместе с этим постоялым двором сжег, то лучше тебе этого никогда не делать. Обвинит меня в пособничестве темным силам, а тебя... Это, думаю и так понятно. Слишком уж ты рогатый'.
  'Ему никто не поверит'
  'Он и не будет никому рассказывать. Сам предаст тебя и меня очищающему огню'
  - Делай, что хочешь, упрямый осел, - бросил я, разворачиваясь к ждущей меня девушке и проходя через растворяющегося в воздухе нематериально демона. Разговаривать с Наранесом было бесполезно.
  Девушка отвела меня к большой деревянной двери. Она отдала мне большой железный ключ. В замке он поворачивался с большим скрипом, но в итоге все же открыл его. Моя комната была довольно просторным помещением, освещенным с помощью железного фонаря со свечкой, наполняющей всё пространство теплым желтым светом, с большой кроватью, небольшим шкафом, столом, деревянной табуреткой, уверенно стоящей на своих трех ножках, и по-настоящему огромным сундуком, занимающим добрую часть правой от меня стены. Настоящим платяным сундуком с медными пластинками на уголках. Примерно такой же я видел у своей прабабушки в далеком-далеком детстве. Тогда мне ещё и пяти не было, но я всё равно хорошо помнил теплую улыбку её морщинистого лица. Добрые детские воспоминания всколыхнули мою память, заставив подумать об оставленной мной далекой родине, которую я больше никогда в своей жизни не увижу. В сердце поселилась легкая грусть. Хотелось вернутся назад. Туда, откуда я пришёл. Мой родной дом. Эта тоска грузом повисла у меня на сердце.
  - Мама, - почти беззвучно прошептал я, глядя на потолок из деревянных досок и перекрытий. Наранесс не слышал, что я говорил. Да и вряд ли бы понял. Я специально прошептал эти слова на русском заплетающимся языком. Было довольно сложно выдать русскую речь. Звуки в рингисском языке были слишком различны от языка моей родины. Поэтому получалось что-то отдаленно напоминающие привычную родную речь. Языковые связки тела никогда не произносили подобных звуков. - Как ты там?
   Я очень хорошо представлял себе ответ на этот вопрос. Слишком уж он очевидным он был. И этот ответ мне не нравился. Плохо - вот то самое слово. Я не представляю, что она чувствует, потеряв единственного родного человека, оставшегося у неё после смерти отца. А теперь она была совершенно одна в огромном мире. Осталась без какой-либо поддержки. Кулак от злости сжался, громко хрустнув костями. В душе поселилась злость, постепенно наполняя голову холодной яростью, которой надо было куда-то выплеснутся. Как сейчас не хватало наглого лица Вираса, маячащего возле меня. Как хотелось поймать эту сущность и бить его до тех пор, пока он не вернёт меня назад, но я направил свою злость в другое русло.
  Наранесс не оставил меня даже в моей комнате. Я, развалившись на мягкой кровати, наблюдал за ним. Постелив свою походную кровать на деревянные доски, он улёгся в проходе между кроватью и стеной, расположенной слева слева. Ещё дальше было большое окно, выходившие на двор постоялого двора, который был сейчас заперт на большой амбарный замок.
  Утро встретило меня ещё до того момента, когда солнце начало хотя бы подниматься из-за горизонта. Вначале я не понял, почему я подорвался посреди ночи. Глаза мои переместились на входной проем. Причиной моего столь раннего подъёма был Толстяк, который ворвался в мою комнату и начал орать, что все остальные ждут только нас. Меня и Наранесса, который вместо того, что бы проснутся посапывал в уголку. Казалось, что его не волновало ничего вокруг. Вместо того что бы встать, я смотрел на выбритого Толстяка. В моей голове никак не могла уместится мыль, что Тейт вчера прикасался к чему-нибудь алкогольному. Он был чрезвычайно бодрым для человека, который смог только при мне выпить пять кувшинов того вина.
  Пнув ногой Наранесса, который после этого заворочался и наконец открыл свои сонные глаза, я начал одеваться и собирать свои вещи. На это у меня ушло минут десять, а Наранесс был готов через пять, а он не сразу встал после того, как я его поднял. За то время, что я собирался, Толстяк смог обвинить меня во всех мыслимых и немыслимых грехах и осушить окончательно, как мне показалось, флягу с вином. Другого напитка там никак не могло быть.
  Когда мы спустились в общий зал, там уже полным чередом шёл ранний завтрак, на котором собрались все представители нашего отряд. Я не заметил, что бы кто-то спешил. Всё было тихо и размеренно. Никакой суеты и спешки. Нас вяло поприветствовали и все вновь вернулись к своим тарелкам. Их слегка опухшие лица говорили о том, что ночь прошла довольно бурно.
  - Не вижу, что бы кто-нибудь спешил? - обратился я к Толстяку, поправляя ножны с саблей.
  - Вы бы проспали, - обворожительно улыбнулся Тейт, поправляя пояс, поддерживающий его пузо. - Да и завтрак бы пропустили, а этого я позволить не могу.
  - Чего хотите, господа? - тут же к на подбежала слегка красноватый и запыхавшийся парень, которого я ещё ни разу не видел на этом постоялом дворе.
  - Завтрак, - я положил на стол серебряную монетку, которую достал из кошеля. В нём оставалась последняя. - Еды в дорогу и флягу с водой. Запомнил?
  - И с вином, - вмешался Толстяк в наш разговор, бросив в мальчишку свою флягу, которую тот довольно ловко поймал.
  - Всё будет через секунду, - проглатывая некоторые буквы сказал паренёк и умчался на кухню. Но при этом он незаметно забрал со стола монетку.
  Когда мальчишка вернулся в его дрожащих от веса руках был большой поднос с тремя большими глубокими тарелками, наполненными до краёв какой-то кашей с редкими кусками мяса, и кувшин обыкновенного коровьего молока. Закончив поглощать принесённую снедь, я с удивлением обнаружил возле своей лавки мешок с едой и кожаный бурдюк, наполненный холодной колодезной водой. Схватив свои вещи, я отправился седлать свою лошадь. В зале в момент моего ухода оставалось несколько человек, включая самого Гарета.
  Приятной неожиданностью было то, что лошадь уже была оседлана. Это сделал тот мальчика, который принял её вчера вечером. Оставалось только прикрепить свои сумки к седлу и вывести лошадь во двор, где уже собрался весь мой немногочисленный отряд. Мы выдвинулись в путь примерно через семь минут. Я занял свое место в нашем маленьком построении и направил лошадь к открывающимся воротам. Впереди нас ждал Ленсоский тракт.
  
  ******
  
  Наемник смотрел на тело бездвижно лежащие у его ног, поправляя свою широкополую шляпу, в которой переливалось темно-алое перо птицы некс. Перо того страшного хищника, который властвовал над Скалами Рорха и наводил ужас на проплывающих мимо этих каменных гигантов моряков. Достать это маленькое перышко было очень сложно. Эта птица агрессивно относилась к тем, кто приближался к её гнездам. Когда она видела незваных вторженцев в своих владения, птица обрушивала на них всю мощь первозданной магии, которая сжигала целые корабли в своем пламени. Поэтому убить такую птицу отваживались единицы. Мало у кого получалось пережить такой подвиг. Но этому наемнику удалось. Это говорило о нем даже больше, чем его довольно известные в узких кругах имя и репутация, которую он нарабатывал годами.
  Мужчина с белыми прядями длинных волос присел, смотря на обгорелый труп своими бесцветно-серыми глазами. Он не был стар, но все его волосы были похожи на куски спутавшийся белоснежной паутины, будто бы он был сгорбленным от старости седым стариком, цвет волос и глаз которого обесцветили года, прошедшие с его далекой молодости. Но на лице наемника не было ни единой морщинки или складки, что ставило всех смотрящих на него в тупик. Мало, кто знал сколько прошло с того момента, как Лекс Рино появился на свет.
  Наемник кинжалом пошевелил то место, где раньше находился пояс мага. Там была обугленная до черноты плоть с остатками одежды, которая намертво соединилась с остатками кожи. Его надежды, что клинок всё ещё был на месте, не оправдались. Никогда не было так просто. Особенной с ней. Наемник повернулся лицом к неприятной, по его мнению, особе, которую он, двое верных ему людей и ещё десяток человек, клюнувших на награду, сопровождали в пути.
  Лекс Рино ещё раз задумчиво обыскал тело, лежащие на земле. На его лице не дрогнул ни один мускул, пока он двигал руками от шеи до остатков кожаных сапог. Это была привычная работа, которую он хорошо знал и добросовестно выполнял. Но его мысли были далеки от этого трупа. Наемник думал, что подписываться на это дело было неправильным решением, принятым слишком поспешно, но цена, которую предложила его давняя нанимательница была слишком притягательна, чтобы отказываться от такого жирного улова. Правда пришлось смириться с тем, что всё пришлось делать быстро и в спешке. Поэтому ему не удалось собрать верных ему людей, а пришлось довольствоваться теми, кого удалось заманить золотом. Он повернулся к нестройно стоящий немного в отдалении группе людей на лошадях. Его лицо исказила презрительная гримаса. Только они согласились выдвинутся сразу и без вопросов. Вся подготовка к этому делу прошла спустя рукава.
  Мысли Лекса Рино вернулись к обгорелому куску мяса, который недавно был человеком. На месте не было ни одного амулета, что обязательно должны были быть на шее мага, или золотой монетки. Странно, что кто-то позарился на вещ мага. Простые воины из-за суеверий, которые ходили об братии с посохами и в мантиях, скорее бы просто сожгли тело, но здесь поработал кто-то не такой недалекий. Его тело обобрал профессионал, забравший всё ценное, что было у мага. Это говорило о том, что этот неизвестный мог доставить трудности в будущем.
  - И кто же не побоялся обобрать пояс мага, практикующего Темную Ветвь? - задумчиво пробормотал он, продолжая исследовать лежащий перед ним сожжённый труп. Это точно сделал ни тот, кто забрал вещи мага. Мародёру труп был уже не интересен. Его сожгли солдаты нынешнего барона, оставив обугленное тело одиноко лежать на этом поле. Их опасение были не напрасными. Не редко маги доставляли хлопот и после своей смерти. Они возвращались с того света, набирая достаточное количество энергии смерти. Неуправляемые и ненавидящие всё живое.
  - Глупец, - ответил ему стервозный голос Эйвинары тер Лорш, в котором сквозило нетерпение и властность, которая была присуща тем, кто привык повелевать людьми всю свою жизнь.
  - Удачливый глупец, - с улыбкой поправил свою шляпу наемник, поворачиваясь к этой женщине неопределённого возраста с белой, словно пергамент кожей, и взглядом пронзительных зеленых глаз, старающихся прожечь дырку в трупе, лежащим у его ног. Она когда-то была красива, но черты аристократичного лица сильно заострились, а волосы, собранные в хвост, растянули кожу магессы на лице настолько, что она, казалось, вот-вот лопнет, обнажив мясо на костях. - Либо глупцом был сам маг.
  - Эйджеральд никогда не был глупцом, - угрожающе протянул она и встрепенулась, будто бы её ущипнули ниже пояса. Лекс Рино невозмутимо отогнал непрошеное сравнение, возникшее в его голове. Ему бы хотелось посмотреть на смельчака, который так не ценил свою жизнь, что решил обидеть темного мага. - Пустые слова! Мой брат мертв! Ничего с этим не поделать. Пусть его душа сгинет в объятиях Нергоса! Главное клинок! Нужно найти это проклятый кинжал! Сколько сил мой дорогой братец потратил, чтобы создать его. Горделивый подонок, мечтающий о силе! Вот куда его привела эта тяга. Теперь артефакт будет моим, а этот неудачник пусть гниёт на этом поле!
  Магесса замолчала, восстанавливая участившиеся от этой тирады дыхание. Она похлопала по безупречно чистому платью, стряхивая невидимую пыль.
  - Клинок слишком ценен, чтобы пропасть в руках какого-то грязного наёмника, не понимающего его ценность, - женщина достала узкую полоску металла черного цвета, похожую на спицы для вязания. Наёмник сразу понял, что сейчас произойдёт. Следующие слова подтвердили его предчувствие. Слишком хорошо он знал привычки этой женщины. - Мне нужно тело, Лекс.
  - Вы не меняетесь, госпожа тер Лорш, - без улыбки засмеялся он, поворачиваясь к простой крестьянской телеги с высокими бортами, стоящей неподалёку, и делая повелительный взмах рукой. Двое его верных людей без слов направились к телеге. - Всегда предусмотрительны.
  - Учтивость - это та черта, которая вам необычайна идёт, уважаемый Лекс, - улыбнувшись произнесла она. Кожа на лице магессы растянулась ещё больше, что у многих вызвало бы чувство отвращения. Но Лекс Рино бесстрастно улыбнулся в ответ, зная, как может отреагировать госпожа тер Лорш на неправильную реакцию. Ей не нравилось, когда ей напоминают об её 'красоте'. Хотя не выражать эмоции при виде её бескровной кожи было необычайно сложно.
  - Вы мне льстите, - холодно ответил он ей, натягивая улыбку и рассматривая как его подчиненные достают из телеги двух связанных по рукам и ногам людей: мужчину в годах в обычной крестьянской одежде и совсем юную девушку лет четырнадцати с копной каштановых волос, доходящих до плеч.
  В ответ она опять улыбнулась. Сдержать свои истинные эмоции на этот раз было намного труднее, чем в первый раз, но наемник справился. Рассматривая брошенных на землю рядом с мёртвым магом людей, наемник перестал улыбаться. Их испуганные глаза хаотично перемещались, стараясь найти хотя бы толику сострадания в стоящих над ними людьми. Но там был лишь безразличная пустота.
   Женщина в простом черном платье, обтягивающим её костлявую фигуру, всматривалась в этих людей и улыбалась. Ни наемники, ни она, никто не вслушивался в мольбы немолодого мужчины, старающегося спасти свою дочь. Его руки развязали, а изо рта вытащили кляп. Лекс Рино подумал, что лучше бы он этого не делал. Приходилось слушать бессмысленные завывания.
  - Я отпущу её, - пообещала Эльвинара тер Лорш, доставая из складок своего платья маленькую черную бутылочку и протягивая её мужчине, который дрожащими руками взял её. Наемник презрительно сощурился, смотря как магесса воздействует на этого мужчину. Использовала ли она какие-либо чары или нет Лекс не знал. Ему хотелось побыстрее закончить с этим делом и вернутся в город, - но ты должен выпить содержимое флакона.
  - Хо-рроошо, - дрожащим голосом проговорил крестьянин практически сразу, смотря то на свою дочь, то на обнаженные мечи наемников, обманчиво расслабленно стоящих по бокам от него. Руки крестьянина тряслись и никак не могли вытащить деревянную пробку. Лекс хотел ему помочь, но это сделала сама госпожа тер Лорш. Она уверенной движением вытащила пробку и с ожиданием посмотрела на него.
  - Пожалуйста, не надо, - справа раздался плаксивый девичий голос, который перешёл в слезливые рыдания. Наемник с интересом посмотрел на эту девушку. Она видимо чувствовала, что произойдёт что-то плохое, и пыталась это изменить. Но было поздно. Содержимое флакона уже скрылось в глотке мужчины, который с надеждой смотрел на дочь. На его лице почти успела расползтись улыбка, которая только успела тронуть его губы, сменившись на ужасную гримасу, вызванную пронзившей его тело болью. Крик, раздавшейся после этого, вызвал грустную улыбку у Лекса, но он все равно отдал приказ.
  Четыре сильных руки подхватили корчащегося в агонии мужчину и бросили на труп сожжённого мага. Лекс передал магессе мешок с черным песком - последствием действия заклинания мага, лежащего под телом мужчины. Губы крестьянина успели посинеть, а глаза покраснели от разорвавшихся сосудов. Лекс смотрел на этот ритуал равнодушно. Он ни раз и ни два видел нечто подобное, но слезы девушки, которые перешли в непрерывный плач, казалось, задели струны его души. Правда он отнёсся к этому с философским спокойствием. Он давно не испытывал угрызений совести. Этим двоим просто не повезло.
  - Укажите мне путь к моей цели, - выкрикнула тер Лорш и положила на землю металлическую спицу, засыпав её черным песком. Мужчина выгнулся дугой и из его глотки вырвалось хриплый выдох. Он был мертв. Черные клубы поднялись от двух мертвых тел и потянулись к черной спице.
  Эйвинара тер Лорш зашептала заклинание. Она повторяла фразы на неизвестном языке по несколько раз, пока чары полностью не были завершены.
  - Нам в ту сторону, - взяв в свои руки черную спицу, госпожа тер Лорш, вытянула ладонь. Вытянутый кусок металла самостоятельно повернулся в сторону ближайшего леса, указывая верный путь.
  - Что с девчонкой? - спросил Бриг, державший девушку за плечо.
  - Отпусти её, - безразлично махнула рукой магесса. Лекс в удивлении поднял брови. Милосердием госпожа тер Лорш никогда не страдала. Поэтому это было весьма необычно, но затем всё встало на свои места. Она задумчиво повернула голову в сторону рыдавшей на одной ноте девушке и произнесло всего лишь одно слово. -Хотя...
  Эйвинара тер Лорш подошла к девушке и быстрым движением руки проколола ей руку. Она, казалось, этого даже не заметила тупо уставившись в одну точку. Слезы продолжали бежать по её лицу, оставляя мокрые дорожки. Наемник получше присмотрелся к девушке и восторженно цокнул языком. Только в этот момент он заметил красоту, которая бездвижно стояла перед ним. Лекс Рино улыбнулся своей настоящей улыбкой, ловя этот неустойчивый миг, когда хрустальные слезы скатывались из двух зеленых озер по белоснежным холмам её щек, даруя ему настоящие наслаждение. Наёмник ценил красоту, а в особенности ту, которая проявляется только в напряженные моменты, когда, казалось, нервы готовы были порваться от напряжения. Эту необычайную красоту, которая он видел не так уж часто.
   Магесса поднесла капельку крови к своим синеватым губам и слизнула её фиолетовым языком. Её брови взлетели вверх, а следующее движение слилось в один миг, настолько быстро двигалась магесса. Из складок темного платья был вынут кинжал с золотой рукоятью, который без промедления вонзился в сердце молодой девушки. Из уголков девушки скатилась капелька алой крови.
  - Вы обещали, - на миг в глазах девушке промелькнула детская обида. Всё её естество не хотело мириться с тем, что это был её последний миг на этом свете. Она не хотела умирать.
  - Какая жалость, - грустно прошептал Лекс, наслаждаясь этим последним мигом, когда её красота окончательно затмила его разум, нарушая самообладание.
   Лекс Рино смог только смотреть, как глаза девушке стекленеют, а жизнь постепенно уходит из юного тела. С каждым мгновением молодое тело теряло нечто необычайно важное. Саму жизнь. Через минуту от некогда пышущей молодостью девушки остался обтянутый кожей скелет, который упал на землю, рассыпаясь бесцветным прахом. Изменения происходили не только с крестьянской дочкой, но и самой магессой. Её белоснежная кожа на глазах стала приобретать здоровую розовизну, бесцветные губы наполнились сочным красным цветом, ломкие волосы стали отливать глубоким черным отливом, а тело набирало такие притягательные формы. За минуту Эйвинара тер Лорш вернула себе необычайную красоту, которая могла сразить любого мужчину. Наёмник по достоинству смог оценить действие магии, но он знал, что такой эффект продержится меньше недель, чтобы затем всё вернулось на круги соя, пока магесса не найдёт себе новую жертву.
  - Просто прекрасно, - сорвался с розовых губ магессы глубокий нежны голос совершенно не похожий на тот, что был до того, как была принесена в жертву эта девушка.
  - С каждой минутой похититель всё дальше, - аккуратно напомнил Лекс. Нужно было выдвигаться, если он не хотел, что бы эти поиски затянулись.
  - Да. Пора в путь, - плотоядно усмехнувшись произнесла госпожа тер Лорш, обведя наёмников похотливым взглядом. От этого взгляда Лекса бросило в дрожь. Он не завидовал тому, кто попадёт в постель к этой стерве. То, что это случится он знал. Ей всегда нравилось чувствовать себя живой. По крайней мере, так было во все предыдущие разы, когда она его нанимала.
  - Она не любит тех, кто не исполняет возложенные на себя обязательства. Если не хотите повторить судьбу этих крестьян, то делайте всё то, что она говорит, - предостерегающе сказал Лекс, запрыгивая в седло своего вороного коня. Фаза предназначалась бледным как мел мужчинам, стоящих сбившись в одну большую кучу. Те, кого купили за золото в ближайшем городе. Видать их сильно проняло представление, устроенное тер Лорш. Многие из них чертили на груди ограждающие от зла знаки, что довольно сильно развеселило Лекса. Он кивнул свои людям и громко, чтобы все услышали, крикнул. - Отправляемся!
  Лекс направил своего коня за тер Лорш, которая успела удалится на достаточное расстояние от всего этого сброда. Ему стоило поторопится, чтобы мегесса не оставалась беззащитной. Хотя сама эта мысль вызывала смех. От неё бы само защититься. Наемник вернул себе прекрасное расположение духа.
  
  *****
  
  Янтарные глаза Верховного шамана племени широко раскрылись, а зеленое лицо от восхищения разгладилось. Тут же смолкло горловое пение и удары по множеству ритуальных барабанов. Пространство маленького шатра за секунду наполнилось звенящий тишиной. Голубой дым кружился, словно падальщик над своей добычей, заполняя всё пространство маленького шатра. Никто из присутствующих не смел издать ни единого звука. Духи не любили, когда их прерывают. А в особенности этого не любил старый шаман.
  - Наши мольбы были услышаны Великими Духами, - хрипло заговорил Гралоак. В каждом его слове сквозила властность и сила, которая давила на тех, кто находился под сенью этого своеобразного храма. Он встал со своего места, сбрасывая накидку из множества кожаных ремешков и перьев самой причудливой раскраски. Его старое тело выглядело ссохшимся фруктом, но продолжало хранить в себе необычайную силу, позволяющую ему быть Верховным Шаманом уже более пятидесяти засух. Он переместился к стоящему на коленях молодому воину, который смотрел в пол своими горящими силой глазами.
  - Подними голову, Траг сын Томорлаша, - юноша сделал так, как сказал шаман. Его голова поднялась, а глаза встретились с глазами шамана. Молодой воин всего мгновение вглядывался в их гипнотическое сияние, чтобы трусливо отвезти взгляд, уставившись на головной убор из перьев и рогов животных. Его опыт общения со стариком подсказывал, что лучше не смотреть в эти глубокие озёра. В них можно было легко утонуть, затерявшись в хаотичных образах, навеянных чарами и сушеной травой, собираемой шаманами на просторах степи.
  - В глаза! - громогласно прогремел голос Гралоака, зарождая ярость в сердце молодого воина. Траг зло посмотрел в желтые глаза, упрямо сжав челюсть. Ему никогда не нравился этот старик. Он бы предпочёл сойтись с кем-сотней воинов в схватки на мечах, чем общаться с говорящим с духами. Траг не понимал всего этого. Меч - оружие воина, а не молитвы и заговоры. - Поднимись с колен, воин.
  Траг, не спуская взгляда с глаз шамана поднялся на крепкие ноги, ощущая, как на его широкие плечи легли грубые руки шамана, с силой впиваясь острыми ногтями в его обнажённую кожу. Он чувствовал, как по его телу потекли ручейки крови, но на это он не обращал внимания. Его приковало к морщинистому лицу шамана с совершенно лысой головой и костяными серьгами, висящими на его оттопыренных ушах.
  - Верни честь и славу своему роду, воин, - в руках шаманы появились старые потертые ножны. Гралоак выкрикнул горловую фразу и всё пришло в движение. Тишину разорвал удар по большому барабану, казавшийся оглушительным. Ему вторило несколько голосов взывающим к духам предкам.
  Шаман вытянул две руки, удерживая ножны. Они прислонились к обнаженной груди молодого орка. После этого перекрывая весь шум, зазвучал властный голос Гралока. Он взывал к духам предков, призывая их этот мир. Воин ощутил волну холода, от которой изо рта вырвались клубы пара, а затем кровь, текущая из ран, заструилась по ножнам, восстанавливая стёршиеся за годы узоры, придавая им темно- вишнёвый цвет.
  - Слышишь? Предки взывают к тебе? - приблизившись к самому уху тихо зашептал шаман, но для Трага этот звук был сродни крику, звенящему у него в голове.- Чествуешь их злость? Их недовольство? Они хотят вернуть честь рода Трего. Вернуть былую славу. Ты видишь их лица?
  - Да! - не сомневаясь ни секунды, выкрикнул Траг, рассматривая движущихся в дыму образы его мертвых предков, которые вызывали у него ярость, наполняющую его сердце. - Они злы. Они в ярости.
  - Предки хотят вернуть благосклонность Духов Степи. Твоя кровь укажет тебе путь. Верни пробужденный Аш-ратор! Верни благосклонность Высших Духов! И помни, воин. Ты не вернешься домой, пока не вернёшь меч твоих предков, - звук барабанов слился в один монотонной звук, который разжигал костёр ненависти в сердце молодого воина. Он хотел тут же сорваться с места и направится к своей цели. Он не мог объяснить, но Трагл точно чувствовал в какой стороне находится клинок. Шаман должен был закончить ритуала.
  Глаза Гралока закатились, показав белые белки, а его руки стали рисовать кровью на теле воина замысловатый узор. Когда ритуальный рисунок был закончен, шаман отошёл на несколько шагов.
  - Встань и иди, - благословил воина шаман. - Кони не будут знать усталости три дня. Нести тебя день и ночь. Веред! Иди к своей судьбе, воин! Предки верят в тебя! Они ждут!
  - Грааа, - зарычал Трагл, вскакивая на ноги и покидая шатёр. Его ждал долгий путь.
  
  ****
  
  В четвертый раз за последние двое суток на месте смерти темного мага собралась группа людей. Вооружённый отряд, закованный в начищенные до блеска латы терпеливо ожидал одного человека, который своими старыми глазами смотрел на три тела, хаотично лежащих на сухой земле. Белоснежный знамена развивались на слабом ветру, отражая отблески уходящего за горизонт солнца. Не большие, чем через час в свои законные права должна была вступить ночь.
  - Ваше Святейшество, Брат Грегор говорит, что мы готовы выдвигаться, - произнёс послушник Ордена Света, Тайрон Генсон, почтительно склонив голову перед стоящим перед ним седобородым стариком, облаченным в белоснежную сутану, полы которой цепляли своими краями землю. Священник опирался на резной посох, вырезанный из дуба, и хмуро сдвинул свои кустистые брови. На его голове был ежик коротких волос, переходящий в такую же седую бородку.
  - Тайрон? - блеклые глаза Отца Винса медленно переместились на молодого человека в кольчуге и в плаще с изображением белого круга на синем фоне. Он совсем недавно присоединился к Боевому Крылу Ордена и был единственным, кто ещё не встречался с порождениями зла в настоящим бою, поэтому Отец Винс старался уделять ему больше внимания, научить всему, что знал сам, и предостеречь от всего того, что несёт в себе Тьма. Разум этого послушника ещё недостаточно окреп. Он был не готов.
   Священник был уже стар. Он чувствовал, что его жизненный путь почти окончен, но приемников у него не было. Отец Винс не признался бы сам себе, что приемником он видел этого совсем молодого паренька, в глазах которого горели живые искорки. Либо он видел в нём себя в молодости. Он не мог это объяснить даже самому себе. Послушник сжимал рукоять меча, находящегося в ножнах, смотря на то места, где недавно произошёл темны ритуал.
  - Да, Ваше Святейшество, - Тайрон не сразу смог оторвать взгляд от трупов. Его нос постоянно улавливал запах разложения и ему хотелось побыстрее покинуть это место, но он терпеливо ждал Отца Винса. Ведь в его обязанности входило всегда находится за его правым плечом, ожидая указаний.
  - Смотри и запоминай, мальчишка, - палец Отца Винса, словно ветка старого корявого дуба, указал на место ритуала. - В этом мире полно скверны! Зло отравляет слабые человеческие сердца своим ядом. Обещает силу, власть, богатство. Но! Это ложь! Всё, что Тьма несёт в себе это вред. Вред и отчаяние. Смотри! Смотри же, что Тьма сделала с этими людьми! Она забрала жизни несчастных, чтобы принести их на алтарь чужих желаний. А их души уже никогда не попадут в объятия Света. Они запятнаны, осквернены! Отравлены!
  Священник поднял свой посох, на навершие которого стало разгораться белое марево, осветившие сгущающуюся тьму ослепительным светом. Тайрон Генсон прикрыл глаза ладонью не в силах смотреть прямо на этот свет. Отец Винс взмахнул посохом. Последовавшая за этим вспышка белоснежного света разорвала тьму.
  - Помни, что ты тот меч, который должен вырезать эту язву, оскверняющую человеческие сердца. Во имя Света! Во имя нашего Создателя! - Отец Винс замолк и на секунду сияние света пропало, чтобы вспыхнуть с новой силой. - Сжечь всех и вся, кто связался с Тьмой. Кто предал всё человечество! Это твой путь!
  Священник развернулся и направился к ждущему его отряду. За ним на почтительном удалении последовал Тайрон Генсон, старающийся не смотреть на разгорающиеся позади него белое пламя, поглощающие в своих объятиях осквернённые тела.
  - Мы найдём тех, кто совершил это злодеяние, - решительно произнёс Отец Винс и в его глазах сверкнули белоснежные искорки. - Где бы они не скрывались.

Глава 5


  Дороги. Маленькие и большие. Длинные и короткие. Грандиозные проекты, строящиеся в течение долгих десятилетий и переделывающие рельеф под себя, разрушающие горы и уничтожающие леса, либо же незначительная примятость травы, сделанная идущими по своим делам людьми, которые даже не осознавали, что, делая один маленький шаг, они меняют что-то. Создают нечто новое. Самые обыкновенные участки земли, тянущиеся на многие мили вперёд. Такие разные и одновременно такие похожие.
  В последние дни я часто размышлял над значением этого слова. Дорога - понятие предельно ясное, но при этом оно связано со столькими сложностями. Никогда бы не подумал, что целиком и полностью уйду в размышления, но этому очень способствовала окружающая меня изо дня в день обстановка. Спокойное и размеренно движение вперёд, заставляющие копаться внутри себя и находить в глубине всё новые и новые неровности и шероховатости, что появились на моей душе.
   Каждый человек знает значение этого простого слова. Не найдётся во всех мирах того народа, в словарях у которого не сыщется обозначения путей сообщения, соединяющих между собой города, деревни, целые страны. Слово.Как же много оно иногда значит для людей. И в конечном итоге у каждого человека есть своё представление о значении того или иного слова. Свои ассоциации, связанные с предметом, событием или человеком. Кому-то при произнесении слова "дорога" вспоминается огромная широкополосная магистраль, уходящая на многие сотни километров вперёд и приютившая на своём асфальтовом покрытии летящих с огромной скоростью железных коней. Их сердца, питающиеся бензином, работают без передышек, толкая вперёд эти бесчувственные машины. А кому-то представляется маленькая извилистая тропка, бегущая своими желтыми изгибами среди зелени поля. Маленькая неизвестная тропка. Она продолжает своё существование до тех пор, пока по ней ступает нога человека. Эта дорога не возродится на следующий сезон, если по ней не будет сделано ни одного маленького шага, которые ознаменует начало ещё одного года жизни такой дорожки. И это будет продолжаться до тех пор, пока она не исполнит свое предназначение - пока люди не перестанут ей пользоваться. Это будет неизбежный конец. И со временем никто и не скажет, что когда-то в этом месте была маленькая дорожка, каждый день сражавшаяся за своё существование. Она исчезнет, также как пропали все те, кто использовал её.
   Возможно покажется, что эти два примера разные, но на самом деле не важно по какой из дорог придётся пройти тебе. Важно только то, куда приведут тебя твои ноги. Каков бы не был путь - кривой с множеством поворотов и изгибов или прямой словно стрела, он когда-нибудь выведет тебя к пониманию, что все пути заканчиваются одинаково. Жизнь всего лишь бесконечная извилистая дорога, у которой один конец. Смерть. Ничего больше. Самое непредсказуемое событие, которое может настичь тебя так быстро, что ты и не поймешь. Неожиданно. Это может случится, как на роботе в полном рассвете сил, также и в теплой постели дряхлым стариком либо же на автобусной остановке одним пасмурным деньком, когда ты как обычно ждал старенький автобус. К черту! В конечном итоге не важно, где ты встретишься с этой дамой в черных одеяниях. Смерть не разбирается. Не ведёт списки. Она забирает тебя в твоё последние путешествие неожиданно. Без предупреждений. И ты делаешь свой последний завершающий шаг. Да, заканчиваешь свой жизненный путь. Вот только не всегда привычный порядок вещей соблюдается.
  Бывают исключение из правил. Никогда не думал, что таким исключением стану я. Тем единственным, кому удастся обвести вокруг пальца саму госпожу Смерть. Ускользнуть из её холодных объятий. Интересно почему удалось именно мне? Что я сделал такого, чтобы заслужить вторую жизнь?
  Второй шанс - прекрасно звучит, а выглядит ещё лучше. Как многие люди хотели бы, что бы им даровали его.Вернули их души в их смертные оболочки, пускай и в другом совершенно отличном от нашего мира месте. Наверное, это как выиграть в лотерею. Один шанс на миллион, а может ещё реже. Надо радоваться и восхвалять судьбу, которая даровала тебе новую жизнь. Благодарить провидение за этот новый шанс, улыбаться и наслаждаться новой жизнью. Жаль, что мои мысли всё чаще возвращались к воспоминаниям о том прошлом мире. Вернее, к одному. Из моей головы никак не уходил образ плачущей матери, стоящей над закрытым гробом. С каждым днём в этом новом мире эта картинка дополнялась новыми красками и цветами. Я бы обменял бы всё, что у меня было только бы вернуться назад, хотя бы на одну лишь секунду и успеть сказать, что со мной всё будет хорошо. И не стоит плакать. Вернуться назад - несбыточная мечта, но я не перестал надеяться, что может мне удастся найти какой-нибудь способ, позволяющий отправиться назад на Землю.
  "Слушай, Реф", - обратился я к демону, с которым мне не слишком часто удавалось поговорит. Как бы парадоксально это не звучало. Вроде бы потустороннее существо находилось в кинжале на моем поясе, но жизнь продолжала вносить некоторые сюрпризы. Не всегда демон был настрое на долгие беседы, обычно не скрашивая мой долгий ежедневный путь. И сколько бы я ни пытался его дозваться, он не появлялся. Поэтому Реф появлялся только по своему желанию, которое я не мог объяснить ничем кроме как его немного гадким характером.
  Вот только его желания не устраивали меня. На протяжении этой прошедшей с нашего убытия с постоялого двора недели именно его я хотел видеть в качестве своего собеседника. Его и разве что Толстяка, который видимо окончательно забыл, что у меня проблемы с памятью. Но это не мешало ему болтать обо всем на свете. Главное было снабжать его тем, от чего его язык развязывался сам собой. Ахиллесовой пятой Тейта было вино. Этот напиток Толстяк мог употреблять днями, не особо обращая внимание на качество и количество. Толстозадый завод по переработки алкогольсодержащей продукции - самое скромное определение, которое вплывало у меня в голове, когда я вглядывался в Тейта, прикладывающегося к своей фляги. Хотя, стоит признать, что он больше привечал что-нибудь не похожую на ослиную мочу, которую в достатке можно было купить у крестьян по всему королевству, но и не отказался бы и от неё за неимением других вариантов. Даже семилетняя война не смогла убить все запасы этой мерзости, которая по счастливому стечению обстоятельств оказывалась практически в каждой деревенек, в которую мы заезжали, поэтому на кисловатый запах скисшего вина я уже практически не обращал внимания. Свыкся. Ценности в таком вине никакой нет, поэтому на него могли позариться только такие ценители всего темно-рубинового и текучего, как Тейт.
  Ещё одним человеком, с которым я иногда вел неспешные беседы, был Ерго Грасс, старый ветеран, который почему-то присоединился к Гарету после битвы Черного Тумана - только недавно далось узнать, что сражению дали название. Со всеми остальными я старался поддерживать более-менее теплые отношения. Всё же я сам больше слушал, чем рассказывал. Мне нужно было как можно больше узнать о той местности, в которой я оказался. Да и вообще я был рад любой информации.
  "Чего тебе, человек?" - послышалось со стороны разлегшегося на спине одной из заводных лошадей демона, который со скукой смотрел на проплывающие в синем небе облака. В последние два дня это было его обычным состоянием. Всё это было из-за того, что вот уже пять дней он так и не смог получить не грамма энергии, о чем демон постоянно напоминал мне своей кислой физиономией и едкими разами, которые я стоически сносил.
  "Как можно попасть в другой мир?" - риторически спросил я, отправив мысль свою мысль в пространство перед собой. Ответа я не ждал, но он все равно пришёл.
  "Межпространственная брешь. Если соберешь достаточное количество энергии, то, думаю, удастся пробиться до верхних уровней Пекла", - без энтузиазма ответил Реф, с ленцой подложив под свою голову руку. Я много раз задавался вопросом как ему удастся не падать с лошади, ведь его материальности не хватит, чтобы сдвинуть гусиное перышко. Но вот почему-то, когда ему надо, Реф может не проходить сквозь предметы, словно призрак.
  "Портал? Ты знаешь, о чем я спросил?" - зло проговорил я. Я в действительности не в первый и не во второй раз спрашивал потусторонние существо об других мирах. Поэтому ждал совершенно иного ответа.
  "А ты знаешь, что я тебе ответил", - не переводя на меня взгляд свои фиолетовых глаз, ответил Реф.
  Я резко отвернулся от него, уткнувшись в спину едущего чуть впереди меня Наранесса. В действительности мне было известно, как на самом деле устроена картина этого мира и двух соседних. Демон не поленился и рассказал, где расположены ближайшие планы бытия, как он ещё называл другие миры. И ни один из описанных демонов не подходил по описанию на мою родину. Даже близко.
  Про Средний мир, как его здесь называли, рассказывать особо нечего. Ведь это был тот план бытия, в котором я сейчас находился. Вроде бы всё с ним просто. Населен преимущественно гуманоидными формами, то есть людьми, гномами, эльфами... и ещё большой список всяких разумных сказочных и фольклорных персонажей. К ним же можно отнести настоящих огнедышащих драконов. После того как мне про них рассказали, сразу же захотелось увидеть этих огромных ящеров в живую.
   Следующим был Верхний мир, как выразился демон, то место где обитали ангелы и все остальные светлые существа. В подробности мой собеседник особо не вдавался, да и я особо сильно не расспрашивал. Этот план бытия точно не был моим прежним миром, поэтому я не слишком сильно заинтересовался.Последним, про который мне рассказал демон, был Нижний мир или же Пекло - другое название, которое мне довольно часто доводилось слышать. С определенной точки зрения это был не один мир, как таковой, а небольшая соединенная между собой группа миров, в которых обитали все те, кому приписывали приверженность к силам тьмы, то есть демоны, порождения Бездны и все те существа, которые мягко говоря недолюбливали всех светлых. Точное количество миров в этом своеобразном кластере демон не смог назвать, но их точно было не меньше трех.
  "Возможно", - демон повернул своё хитрое лицо ко мне, став похожим на торгаша, старающегося впихнуть ненужную мне вещь. Я зло посмотрел на него, получив до безобразия невинный взгляд. Глаза новорождённого о теленка выглядели порочнее, чем демон в этот момент. Как же ему нравилось, когда ему давали побыть центром внимания. - "Высшие путешествуют по разным уровням бытия. Им открыты пути, которые я даже не могу увидеть. Может, кто из них и добирался до твоего мира. Правда, не думаю, что из могло хоть что-то там заинтересовать. Сам же рассказывал, что магии у вас практически нет".
  От демона я не стал скрывать, что являюсь путешественником между мирами. Думаю, он и так это понял, поэтому отрицать это было бессмысленно, поэтому я, не скрывая практически ничего, рассказал всё Рефу. Правда с уровнем развития магии Земли я мог ошибаться. Но, честно говоря, я слышал только о скверных гадалках, липовых экстрасенсах и непонятных целителях. О чем-то большем мне не доводилось слышать.
  "И как найти этих Высших?" - задал вопрос я. Разговор свернул на непонятную мне тему, поэтому я поспешил задать уточняющие вопросы.
  "Никак", - засмеялся Реф. - "Архидемоны не слишком любят приходить на призывы слабенький людишек, а если и приходят, то в конечном итоге неудачливый маг оказывается в их желудках".
  "Ты хочешь сказать, что они могут знать, где находится мой родной мир?" - вычленил я самое важное.
  "Я не могу отрицать такую возможность", - ехидно поправил себя Реф, - "но ты не сможешь привлечь даже толику их внимания. Разве что не найдёшь где-нибудь пару тысяч невинных жизней, которые принесёшь им в жертву. Во тогда кто-нибудь из этих горделивых придурков и явится, чтобы посмотреть на такого упорного идиота, желающего встречи с ними".
  "Ясно", - мысленно произнёс я и наклонился, чтобы погладить свою лошадь по теплой шее. Она неспешно несла меня по дороге, подстраиваясь под темп нашего маленького отряда. Это многочасовое движение продолжалось с того момента, когда мы покинули постоялый двор. Оно прерывалось только на короткие перекусы и сон. Из-за этого скорость нашего отряда была вполне приличной, как мне казалось. Но все равно на нужный нам тракт мы выехали примерно спустя три дня после того, как мы покинули общий лагерь и отправились выполнять это поручение.
   То, что мы попали на этот тракт я понял, когда обычная грунтовка сменилось неким подобием выложенной камнем дороги. Почему-то сразу же вспомнились вошедшие в историю римские дороги, которые не только стали достоянием той эпохи, но и смогли сохраниться до наших дней. Правда детище здешних строителей не вызывало у меня никакого восхищения. Однотипные вырезанные из камня блоки попадались только на редких участках дороги, а в большинстве своем это была всё та же пыльная грунтовка, только от вида которой у меня начинало чесаться всё тело. Осточертело глотать пыль, которая непременно поднималась за впереди идущими лошадьми и устремлялась мне в лицо.
  - Когда эту проклятую дорогу ремонтировали в последний раз? - пробурчал я, закашлявшись от пыли, свербевшей в глотке. Хотя сейчас её было не так много, но во рту всё равно стоял привкус земли.
  - Норс, ты же из этих мест. Когда эту дорогу построили? - спросил Питер Винс прищурившись. Была у него такая необычная привычка. При обращении к кому-то Винс обязательно прищуривался. Я сперва этого не замечал, но спустя неделю стал больше узнавать своё новое окружение и подмечать некоторые их особенности. Почему-то я сперва думал, что у него проблемы со зрением. Но на само деле все было намного сложнее. У Винса это была выработанная годами мимическая реакция на разговор с кем-то, в конце концов превратившаяся в своеобразный рефлекс. Винс даже не замечает, что сейчас, как и всегда, прищурился.
  - Ещё при прадедушке нашего прошлого короля, - с ленцой ответил Норсен Дирзк, мужчина лет тридцати с усталыми серыми глазами и постоянной грустной улыбкой, которая всегда украшала его простое лицо, увенчанное тонкими каштановыми волосами, выбивающимися из-под овального шлема с наносником. - Лет двести назад.
  - Вот тогда-то она в последний раз и ремонтировалась, - заключил Питер и натянул упавшую за спину соломенную шляпу, купленную в какой-то из деревушек, где мы останавливались на ночлег с отрядом. Этот предмет гардероба полностью приковывал моё внимание каждый раз, когда я смотрел на Винса. Это как дать балерине двуручный меч и заставить её танцевать с ним. Все взгляды неуклонно буду следить за движениями этой железяки. Примерно такое же впечатление вызывала эта шляпа, натянутая на голову воина в полном доспехи. Этот головной больше бы подошёл какому-нибудь крестьянину, но точно не Винсу с его пластинчатом доспехом и черным плащом.
  - Не думаю, что она бы смогла продержаться столько времени без какого-либо вмешательства, - со здравым скептицизмом сказал я и оглянулся назад, стараясь рассмотреть основной отряд, движущийся в полукилометре позади. Но единственное, что я смог увидеть это пустую дорогу, тянувшуюся между высокими деревьями и редким кустарником.
   Мы вчетвером были так сказать разведывательным отрядом, двигающимся постоянно впереди. Самым большим плюсом этого было то, что дорожная пыль практически не поднималась вверх и не успевала дойди до моего носа. Правда сегодня почему-то было совершенно наоборот.
  - Гномы, - Норсен протянул одно слово и замолчал, заставив меня болезненно поморщиться. Дирзка можно было описать одним емким словом - эргономичный. Он никогда не делал ничего с полной самоотдачей, а прибывал в таком полу расслабленном состоянии. Этакий ленивец в человеческом обличье. Но в следующий миг Норсен смог меня слегка удивить, продолжив говорить всё тем же скучающим голосов, будто бы ему безразлично всё происходящие, без какой-либо эмоциональной отдачи, но с какой-то неуловимой интонацией, которая появилась в его голосе.- Проклятые коротышки!
  - Что с гномами? - терпеливо переспросил я, стараясь не обращать внимания на смеющегося демоном. На Дирзка было бесполезно злиться. Ему было глубоко фиолетово до твоих чувств и того, как ты к нему относишься. Сложный человек - слишком меткое описание Норсена Дизка. Но такое можно было сказать об каждом из всей той разношерстной толпы, присоединившейся к отряду. Сложные люди... либо же странные.
  - Норс хочет сказать, что подгорный народец приложил руку к каждому каменному блоку, положенному в эту дорогу. А в любом строительстве эти коротышки настоящие мастера. Кто бы что ни говорил, но таких редко где сыщешь, - сказал Питер Винс и замолчал, будто бы этой фразой он смог объяснить мне всё непонятное. Либо же это были настолько прописные истины, что их не знаю только совсем малые дети. И ещё я.
  - Каждый камень в этой дороге был зачарован с помощью магии земли, которой в совершенстве владеют гномы, - раздался голос того, кого я совершенно не ожидал услышать. Наранес слегка притормозил и его лошадь поравнялась с нами. Парень слегка подозрительно посмотрел на меня. Я же удивленно посмотрел на него, притворившись, что и так знал то, что сказал. В последние время о часто подсказывал мне те или иные вещи об окружающем мире, особенно когда на моем лице было написано непонимание. Но всё равно не часто удавалось слышать, как Орин вступает в какой бы то ни было разговор. Обычно он держался особняком и мог перекинутся несколькими фразами только со мной или Толстяком. - Так мне ещё дедушка рассказывал.
  - Маги... - не успел я задать вопрос на мою излюбленную тему, расспрашивая про которую всем порядком успел надоесть, как меня перебил Дзирк. Просто меня очень занимала вся эта магия, который был пропитан этот мир, так отличающийся в этом от моего родного. Хотелось понять, как работает этот странный неведомый механизм, что он из себя представляет, научиться им управлять. Либо же хотя бы немного понять. Но моё желание уткнулось в стену полной некомпетентности всех тех, кому я задавал такие вопросы. Ничего конкретного я так и не смог узнать. Будто бы маги очень хорошо скрывали все основные принципы и основы, на распространяя их в обычном народе.
  - Человек, - без эмоционально раздалось со стороны Норсена, грустными глазами уставившегося на нас всех. Как меня раздражал этот пустой взгляд, прямо говорящий, что с владельцем таких глаз случилось всё самое плохое, что вообще возможно. И не только случилось, но ещё и предстоит в будущем.
  - Что? Какой к демонам человек? Как это вообще к гномам и их проклятым дорогам относится? - вскинулся Питер Винс и недоуменно повернулся к Норсену, тоже самое проделали мы с Наронесом, ища каких-то пояснений, но Дирзк остался верен сам себе и не стал ничего нам объяснять, а просто указал указательным пальцем, обёрнутым в кожаную перчатку, вперёд.
  Мой взгляд сразу же уткнулся в старую деревянную телегу, стоящую на обочине и обращенную передней частью в нашу сторону. Лошади в неё запряжено не было, но на козлах, согнув ноги в коленях, сидел улыбающийся паренёк с кудрявыми волосами пшеничного цвета. Одет он был в холщовую рубаху с множеством разноцветных заплаток, короткие штаны из того же материала и маленькие ботинки из кожи, похожие чем-то на обычные мокасины.
  - Действительно человек, - протянул Питер Винс, перемещая рукой соломенную шляпу на затылок и рассматривая этого паренька, приветливо махающего нам рукой. А то что он машет именно нам, я был уверен на все сто процентов. Никого другого на этой дороге не было и быть не могло. По крайней мере основной отряд не мог бы так быстро добраться до сюда.
  - Не к добру, - мрачно протянул Норсен и пододвинул рукоять меча поближе к правой руке, чтобы было удобнее выхватить клинок, если бы начались какие бы то ни было проблемы. Питер, наблюдая за его приготовлениями, неодобрительно покачал головой и сплюнул на сухую землю, утоптанную до состояния кирпича и заменяющую нам каменные блоки, кончившиеся примерно в полукилометра назад по дороге.
  - Вот теперь мне будет казаться, что случится что-нибудь плохое, - с некой обреченностью произнёс Винс и шевельнул поводьями, направляя остановившегося коня к телеге, стоящей на этом месте, видимо, уже не первый сезон. Древесина, из которой было сделано это средство передвижения, приобрела характерный светло-серый оттенок, типичный для дерева, пролежавшего энное количество лет на улице. Обернувшись, Питер бросил через плечо. - Посматривайте по сторонам. Норс зря бы не всполошился. Бывают у него сбывающиеся предчувствия. Вот только почему-то всегда сбывается лишь плохие. Норс, вот почему так происходит? Может это из-за тебя все проблемы ко мне липнут?
  Пропустив нелепое обвинение мимо своих ушей, Дзирк продолжил движение по направлению к телеге. Норсен почему-то начал насвистывать грустную мелодию, но Винс почти вежливо предложил ему заткнуться.
  - Странно всё это, - я озвучил, кажется, общие мыли, рассматривая приближающуюся по-детски непосредственную улыбку, которая сияла на солнце, словно полированный металл. Нервировал меня этот странный ребенок, который спокойно подзывая себе вооруженных людей. Моя лошадь побрела за конём Питера, который не собирался увеличивать скорость и медленно двигалась вперёд. - Может кого-нибудь назад отправим? Предупредим?
  - Ага. Чтобы над нами потом месяц смеялись. Испугались какого-то пацана. Пока ничего не случилось. Только наши ничем не обоснованные подозрения, - отрицательно мотнул головой Питер Винс, внимательно осматриваясь вокруг. - Пускай так и остаётся.
  Недовольно дернув головой, я последовал его примеру. Правда, ничего выбивающего из того пейзажа, что сопровождал меня уже несколько дней, я не заметил. Вокруг была всё та же дорога, на которой спокойно могли бы разъехаться две крестьянские телеги, а эти громоздкие средства перевозки грузов были метра в два ширину. Яркий пример такого чуда инженерной мысли стоял в десятки метрах впереди. Его потемневшие от времени борта почти вросли в землю, но сидящего на козлах паренька, видимо, это не волновало.
  Лес, что был вокруг нас, как с первого, так и со второго взгляда был обычным набором всякого рода деревьев, кустарников и высокой травы, в которой я не смог найти ничего странного. Обычный лес, если говорить со стороны горского жителя общества с продолжающимся процессом урбанизации. Разве что я успевал удивиться каким-либо растениям, впервые увиденным мной в этом мире. Я ещё не упоминал, но растительный и животный миры были довольно таки разнообразными по сравнению с моей родиной. Здесь можно было встреть как обычного серого соловья, насвистывающего свою трель каждое утро, так и огнеперого петеря, прекрасную птичку ярко-оранжевого цвета размером с половину ладони.
  - Доброго вам дня, уважаемые господа, - приветливо поздоровался паренёк, как только мы подъехали к телеге.
  - Доброго, - кивнул Питер. Не давая ему сказать больше и слова, Винс заговорил сам.. - И чего же ты один здесь делаешь?
  - Встречаю всех тех, кто пользуется этой дорогой, - сказав это он прекратил улыбаться, становясь сразу же на несколько лет старше. Сейчас я мог дать ему лет шестнадцать-семнадцать, а раньше мне казалось, что ему было не больше пятнадцать. Настолько молодо он выглядел с улыбкой на устах.
  - И зачем же? - напряженно продолжил допрос Винс, ещё раз осмотревшись по сторонам.
  - Для взимания транспортной пошлины, - серьёзно ответил этот молодой человек, а я в свою очередь развернул лошадь по направлению к нашему основному отряду. Что-то подсказывало мне, что это может мне помочь. Выиграть несколько секунд, если что-то пойдёт не так.
  - Поэтому вы должны привязать лошадей к этой телеги, оставить все свои сумки на земле и снять свои доспехи, а также всё ценное, что у вас есть - закончил паренёк, хлопнув в ладоши.
  - И почему же мы должны это сделать? - оскалившись, спросил Питер, медленно вытащив свой длинный меч. Полированный металл блеснул, отразив лучи находящегося в зените солнца. Питер дал команду коню двигаться вперед, зло покачивая мечом, но его движение по направлению к пареньку прервал третий человек, вмешавшийся в их диалог.
  - Потому что вас вежливо об этом попросили, - раздался грубый насмешливый голос и из-за телеги вылезло заросшие по плечи спутанными волосами и всклоченной бородой нечто, которое проворно встало рядом с мальчишкой. Мужчина сжимал в руках обычный плотницкий топор. Одет он был в обычную кожаную безрукавку, которая почти рвалась, обтягивая развитую мускулатуру мужчины. - Выбирайте либо ваши жизни, либо же бренные вещи, который вы уж точно не заберете на тот свет.
  После появления этого мужчины на секунду всё замерло, будто бы вселенная знала, что через мгновение быстро завертится новый маховик судьбы, определяя кому жить, а кому умереть. Винс пытался прожечь дырку в этом разбойники невесть как очутившегося именно у нас на пути, а мужчину в свою очередь смотрел в глаза Винса. Это противостояние взглядов продолжалось, по моему ощущению, довольно долго, почти маленькую бесконечность, за которую у меня в голове пронеслось довольно большое количество мыслей и вопросов.
  Все замерло. Время остановило свое движение, предчувствуя, что события готовились к тому, чтобы сорваться с места в галоп. Я облизнул в раз пересохшие губы и попытался унять нервную дрожь в правой ноге, которая затряслась словно отбойный молоток.
  'Затишье перед бурей', - возникла в голове отрешенная мысль, пока моя рука незаметно двигалась эфесу меча. Все мои нервы напряглись, предчувствуя неизбежное. И сразу же возникло чувство, что на меня сейчас кто-то смотрит. Взгляды, которые буравили мой затылок. И с каждым новым мгновением это ощущение направленного на меня взгляда усиливалось. Я обеспокоенно осмотрелся по сторонам, передёрнув плечами.
   Краем зрения я видел, как тоже, что и я, проделали Наронес и невозмутимый Дзирк, лицо которого не выражало ни одной эмоции, а вот на лице Орина явно было написано напряжение. Он видимо тоже предчувствовал проблемы, поэтому все и потянулись к своему оружию. Ни у кого не возникло ощущение, что всё обойдётся.
  - Знаешь, - размеренно протянул Винс и сделал неуловимое движение рукой, похожее на короткий рубящий удар, который увидели только мы втроем. После этого движения на лице Норенса возникла грубая ухмылка и он также незаметно кивнул, показывая, что услышал эту беззвучную команду. Я отогнал странные мысли, убедив себя, что мне это показалось, а тем временем Винс продолжил накалял ситуацию. - ты, бородатый сынок горного тролля и вонючего осла, порочный плод этой богопротивной связи. Можешь взять этот топор и сделать тоже, что и твой папаня, когда залазил на осла.
  - Не хотите по-хорошему? - огорченно сказал кудрявый паренёк, получив злой взгляд от мужчины с топором.
  - Сейчас! - выкрикнул Винс и с силой ударил лошадь по бокам, срываясь вперёд и преодолевая оставшиеся расстояние до мужчины, перекрывшему дорогу. В это же мгновения Дзирк почти по невозможной траектории развернул лошадь и сорвался назад по дороге, а я потерял несколько секунд впечатленный быстротой развивавшихся событий. Но это промедление продолжалось ровно до того момента, пока паренёк сидящий на козлах не зажал в руках странное устройство, присмотревшись к которому я почти благоговейно выдохнул. Арбалет. И откуда он успел его только достать? Впервые я увидел здесь это метательное оружие, но это изображение подстегнуло мой мозг, который выдал мысль, что арбалет может быть и не один.
  Не теряя больше ни секунду драгоценного времени, я принялся действовать. Вытащив праву ногу из сбруи, я практически свалился на пыльную землю. И вовремя. Как только я это сделал, в воздухе практически над моим ухом просвистел смертоносный снаряд. Не придав этому большого значения, я рассмотрел, как лошадь Винса встала на дыбы, а после этого был спущен механизм арбалета паренька, который направлял его точно в Питера. Я видел, как снаряд сбил соломенную шляпу с головы Питера, а в следующий миг тело Винса уже стремилось к земле, на которую упало. А паренёк выбросил бесполезный метатель и достал откуда-то старый палаш, устремляясь ко мне и Наранессу, который также, как и я постарался прикрыться своей лошадью, в которую тут же попал арбалетный болт. От этого лошадь сорвалась с места и быстро исчезла из моего поля зрения, проломив линию леса.
  - Проклятие, - уходя вниз от летящей мне в лицо дубины, я выкрикнул фразу, горячо любимую Тейтом. Это простое оружие сжимал толстопузый здоровяк немного выше меня с перекошенной страшной рожей, которой наверняка получалось пугать детей по ночам. Он неожиданно возник возле меня и сразу же включился в атаку. И где он только прятался?
  Перекатившись через плечо, я окончательно потерял из виду общую картину это маленькой битвы, полностью сосредоточившись на своём противнике с яростью обрушившим на меня новый удар сверху-вниз. Мне удалось отскочить назад, выгадав для себя немного времени в этом хаосе. Мне уже было непонятно что происходит вокруг меня. Если честно, то я даже старался не думать об этом. Быстрым движением я выхватил свою саблю, которой тут же попытался отразить размашистый удар. Вот это у меня получилось, скажем, не слишком хорошо. Рука онемела практически до предплечья, а я вновь отскочил назад, давая себе секундную передышку. Меня пока что спасало только то, что оружие моего противника было слишком громоздким, а его движения слишком медленными. Это всё и помогало мне держаться примерно наравне в этой схватке.
  'Ты угробить нас хочешь?' - появился рядом со мной довольный демон. И я очень хорошо представлял, почему же он сейчас улыбался. Энергия через амулет стала наконец напитывать это темное существо, питающиеся всеми темными эмоциями, живущими в людях. На шее этот маленький амулет ощущался как маленький источник тока, который хаотично пульсировал, каждый раз передавая мне немного энергии.
  'Я стараюсь', - огрызнулся я, приседая и делая короткий выпад. Принимать удары на меч я больше не пытался. Слишком уж немеет рука от той силы, с которой они наносили. Удивительно, но мой отчаянный выпад принёс свои плоды. Я не увидел, а почувствовал, как клинок прошел через что-то мягкое, а пузан после этого вскрикнул и отскочил назад, схватившись за начинающий краснеть бок.
  'Плоховато у тебя получается. От такого удара даже слизнях не умрет', - по достоинству оценило мои способности это язвительное темное существо. Но в душе поселилось чувство, что демон наслаждается этим боем, а в особенности моей беспомощностью. Не знаю почему мне так казалось, но от этого ощущения я не мог ни как отделаться. - 'Этот крестьянин ничего кроме плуга в руках с роду не держал, поэтому странно, что ты продолжаешь с ним возиться'.
  'Лучше бы помог', - буркнул я, делая резкий размах снизу-вверх. Успеха я не достиг - противник прикрылся своей деревяшкой, но этот выпад помог отогнать моего противника подальше от себя.
  'Сядь на колено', - неожиданно послышался голос демона, пробившейся через звуки разгоравшейся битвы. Переспрашивать на какое я не стал, бухнувшись сразу на оба. Научен горьким опытом. Та таверна всё-таки оставила немного двойственное впечатление о себе. Не слишком мне понравилось, как мне разбили нос каким-то летящим предметом. И в тот же момент, как я упал на землю, над моей головой просвистел острый кусок стали. Не успел я спокойно выдохнуть, как сильный удар ноги опрокинул меня на землю, заставив перекатиться несколько раз вокруг своей оси. Я остановился, оценивая обстановку и потирая свободной рукой ушибленное плечо. Происходящие вокруг мне совершенно не понравилось. Поэтому встал я сразу же, развернувшись в сторону этих двух разбойников. Да и не было у меня времени медлить, раз уж в бой вступил второй противник.
  'С этим уже не будет так просто', - засмеялся демон. Но я и сам смог понять это. Слишком сильно эти два моих противника отличались друг от друга, словно луна и солнце. Новый вступивший в схватку противник был защищен хорошей кольчугой, а в руках сжимал одноручный меч. И от него исходила какая-то зыбкая аура. Уверенность в собственных силах, чего не было у толстяка, старающегося унять участившееся дыхание.
  'И что ты предлагаешь?' - зло сказал я, наблюдая как эти двое приближаются ко мне. Если они нападут вдвоем и одновременно, то это будет финалом моей истории. Второй раз, когда меня достанет смерть. Я передёрнул плечами, отгоняя странное наваждение. Казалось, что я почувствовал, как холодные костяные пальцы провели по моим волосам.
  'Энергия в обмен на мою помощь. Я же говорил, договор не меняется', - усмехнулся демон. - 'Проще быть не может. Всего лишь одно маленькое условие, которое ты должен выполнять'.
  - Будь по-твоему, Реф! - не удержался я и выкрикнул фразу вслух, получив презрительный взгляд от воина в кольчуге, который после этого стал приближаться ко мне намного быстрее, будто бы он смог почувствовать проявленную мной слабость. Видимо он думал, что это была слабость. Ничем другим я не мог объяснить его блеснувшие в ознаменовании скорой победы глаза, сверкнувшие будто бы бриллианты на его грубом лице, сделанным, казалось, из старой наждачной бумаги. Кожа по всему его лицу выглядела так, будто бы она была поражена какой-то болезнью, оставившей такие страшные следы.
  'Получишь ты свою энергию, демон', - я отвлекся от рассматривание своего противника и быстро согласился с Рефом, который предвкушающе потер свои ладони друг об друга. Правда, говорил я это уже мысленно, отпрыгивая на несколько шагов назад и выставляя свой меч на пути быстрого прямого удара, неожиданного сделанного воином. Тело среагировало само, будто бы пришёл в действие какой-то забытый рефлекс, натренированный годами. Металл с звонким 'дзинь' встретился друг с другом, высекая небольшую искорку. Не успела она исчезнуть, как я неосознанно продолжил двигаться, прибывая в каком-то странном смятении, из которого только мог наблюдать за своими действиями. Натренированное тело, используя каждый доступный ему мускул, казалось, плыло прямо по воздуху, не встречая никакого сопротивления.
   Продолжая движение, я отвёл меч своего противника немного в сторону, увлекая его вперед. Он сделал несколько шагов, остановился и резко повернулся ко мне, зло сцепив зубы. Или же я за столь скоротечный бой научился владеть холодным оружие или же мне просто повезло. Разбираться было некогда, но я всё же склонялся ко второму варианту. То, что мне удастся повторить этот хитрый прием второй раз было маловероятно.
   Воин же после этого немного по-другому взглянул на меня и перестал делать попытки сблизиться. Видимо он решил дождаться толстяка, который немного отстал и только сейчас смог поравняться со своим союзником, который внимательно рассматривал меня, будто бы впервые увидел. И на лице воина больше не было той улыбки, говорящей о его превосходстве надо мной. Теперь он сосредоточено что-то высматривал во мне, выискивал какие-то черты, но через секунду он покачал головой, будто бы пришёл к какому-то выводу относительно меня, стал медленно что-то говорить толстяку.
  'Кинжал, человек! Возьми в руку кинжал! Если не хочешь, чтобы следующий его удар пронзил тебя насквозь', - как только я пораженно замер от того, что мне удалось провернуть, очнулся язвительный голос демона, зажужжавший в ухо. Я недовольно покачал головой, но всё же послушался Рефа. Не думаю, что кто-нибудь смог увидеть, как черная молния скользнула в мою ладонь, настолько быстро произошло извлечение кинжала из черных ножен, болтающихся на моем поясе. Могло даже показаться, что клинок сам прыгнул в мою левую ладонь, будто бы эта полоска стали была живой и обладала собственной волей. В каком-то смысле так оно и было.
   Я взялся за кинжал обратным хватом и выдохнул через сжатые зубы переработанный воздух. Я рассматривал своих противников, которые замерли в напряжении.
   - Эй! - восторженно крикнул я этим двоим. По телу начало расплываться волна энергии, наполняя каждую клеточку силой и заставляя действовать. Совершать необдуманные поступки, иди в безрассудную атаку. - Испугались? Ну! Подходи же!
  Я показательно воткнул меч кончиком в землю и принялся ждать каких-либо движений от этих двоих. Толстяк дождался кивка воина в кольчуге и рванул ко мне, превратившись в огромный живой таран, который смогла бы остановить только бетонная стена, материализовавшаяся на его пути. Этот бочкообразный жировой голем хаотично размахивал своей огромной дубиной, будто бы она ничего не весила. С каждым новым движением этой деревянной громадины, казалось, содрогался сам воздух, но меня это больше не пугало. Ни капли страха больше не было. Не знаю, что сделал демон, но я прекрасно видел все движения приближающегося ко мне человека. Он попросту несся вперед, не используя ни какую-нибудь тактику, ни технику, ни самую простую уловку. Грубая сила, помноженная на массу, должна была снести меня в одно мгновение.Жаль, что всё поменялось. Больше не было того человека, который впервые взял в свои руки меч. Я изменился. За доли секунды мне стало понятно, как нужно совершать то или иное движение, выпад, удар. Внутри поселилось какое-то необычайное чувство спокойствия. Вера свои силы. Так кажется это называется. Когда ты точно знаешь, что этот крестьянин не представляет для тебя никакой угрозы. Он всего лишь досадная помеха, вставшая на твоём пути.
   Теперь я был охотником, который выжидающе замер. Моё дыхание тоже замедлилось, а глаза старались выхватывать все движение этого надвигающегося дурня. Зачем напрягаться, если толстопуз сам загоняет себя в капкан. Линия, которую он только что пересек, не оставляла ему ни одного шанса. Это была настоящая граница и за её пересечение было предусмотрено наказание.
  'Что ты сделал?' - из чистого любопытства спросил я.
  'Ничего особенно. Твое тело знает, как нужно сражаться, а твой разум не понимает какие движения правильные. Ты мешаешь телу, проще говоря,', - возник из ниоткуда голос демона. - 'Я исправил эту несогласованность между разумом и телом. Ты и сам должен был почувствовать это, человек. Не так ли?'.
  Я только кивнул. В теле появилась необычайная легкость, а что самое главное я стал представлять на что я способен. Это было странное чувство, которое можно было описать только как уверенность. Уверенность в своих действиях. Я чувствовал каждую мышцу в своем теле и знал на что они способны.
   В голове начали появляться варианты действий, которые я мог предпринять по отношению к этому толстяку, который был уже в двух шагах от меня. Его дубина пронеслась в опасной близости от моего лица, но я даже не поморщился, а просто сделал небольшой шаг назад, чтобы окончательно выйти из зоны поражения этого оружия. Слишком просто. Всё стало казаться таким легким, что я даже усмехнулся этой безнадежной атаки. Толстяк этого ещё не понимал, но она стала для него последней. Я слишком отчётливо видел, что нужно делать, чтобы выиграть эту схватку. Он сам решил свою судьбу, вступив в этот бой.
  Когда дубина медленно стала удаляться, обдав меня волной воздуха, я сделал два очень быстрых шага вперёд и без каких-либо прикрас вонзил кинжал в грудь толстяка. Он, не испытывая никаких трудностей, прошёл сквозь грубую рубашку и вонзился в тело. По руке сразу же заструилась волна энергии, полностью выбив из моей головы мысль, что только что я убил человека. Моя рука казалось онемела от той волны силы, которая проходила через меня, оставляя только какой-то азарт и желание действовать дальше. Я посмотрел на толстяка, на лице которого застыла детская обида. Он даже не смог понять, как я это сделал. Возможно, даже кто убил его. Полированная дубина упала на землю, выпав из ослабевших рук моего противника, а я всё продолжал крепко сжимать от чего-то скользкую рукоять кинжала. Забыв обо всё, я наслаждался той силой, которая проникала в меня.
  Это продолжалось до тех пор, пока толстяк не издал какой-то полубулькающий всхлип и сделал последнее действие в своей жизни. То, чего я от него никак не ожидал. Я думал, что толстяк уже сдался и потерял волю к жизни, но я ошибся. Он, напрягая все свои мышца, схватил меня за плечи и развернул меня спиной к тому воину. Но это был единственный его успех в этой битве. Его пальцы разжались, а его безвольное тело начало падать на землю. А на его губах застыла странная усмешка, про которую я тут же забыл.
  Что я почувствовал, когда убил этого человека? Я попытался задуматься над этим. Прислушавшись к себе, я с удивлением понял, что не испытываю ровным счетом никаких угрызений совести, что мне пришлось отнять чью-то жизнь. Каким бы не был мой прошлый мир, кричащий о ценности человеческой жизни, но в нём твоя собственная никогда не стояла с другой стороны этих весов. Жизнь против жизни, человек против человека - закон этого мира был необычайно прост. Он был моим врагом, который вряд ли бы стал задумываться о том стоит ли ему меня убивать или нет.
   - Бессмысленно, - произнёс я, наблюдая как последний огоньки жизни, покидают глаза толстяка. Не успел я развернуться ко второму своему противнику, как меня покачнул резкий удар в плечо. Я повернул голову и замер. Из моего правого плеча выглядывал наконечник арбалетного болта, который пробил мой доспех насквозь и вышел с обратной стороны моего тела.
  Я вглядывался в него, будто бы от этого арбалетный болт мог испариться, будто бы никогда и не существовал вовсе. Я не верил, что это могло произойти, но реальность говорила об обратном. Медленно капелька крови упала с железного наконечника, а я просто смотрел на это. Боли не было, будто бы эта стрела вонзилась не в моё тело. В полном недоумении я смотрел на этот предмет, про себя думая, что я слишком увлёкся этим маленьким сражением. Как я мог забыть, что на этой дороге намного больше людей, чем эти двое?
  Я резко развернулся, злясь на самого себя. В этой ране был виноват только я сам. Как я мог так просто подставиться? Забыть про всё, что было вокруг меня? Моя собственная глупость. Самоуверенность присуща только дуракам, верящим, что они не уязвимы.
   Первое, что я увидел, когда повернулся на сто восемьдесят градусов градусов, была мерзкая ухмылка стоящего передо мной воина, за которой вдалеке виднелся тот паренёк, который всё также продолжал сидеть на козлах. Он был занять тем, что пытался перезарядить свой огромный арбалет, маленькую смертоносную машинку. Паренёк будто бы почувствовал направленный, что на него кто-то смотрит, и поднял свою кудрявую голову, встретившись со мной взглядами. Он ухмыльнулся и отсалютовал мне рукой, будто бы говоря, что надо было смотреть по сторонам. В том, что случилось с тобой только твоя вина.
  - Последним здесь буду смеяться я, - тихо пообещал я этому маленькому гадёнышу. Стараясь остудить клокочущую внутри меня ярость и жажду действий. Мне нужна была холодная голова, а не бомба замедленного действия, которая готова была рвануть в любой момент.
  Надо постоянно двигаться, чтоб никто не мог застать меня врасплох. Свои мысли я попытался тут же воплотить в жизнь, пока боль не стала мне мешать настолько, чтобы не смочь продвигаться вперед. Я начал чувствовать, как начало пульсировать плечо, но обращать на это внимание было некогда. Боль - слишком второстепенное, чтобы обращать на неё внимание.
  Мой плавный удар сверху вниз воин отразил с какой-то ленцой, но я не расстроился. Ведь таким простым образом проверил, как работает раненое плечо. Вроде бы всё было в порядке. Я ещё раз подвигал рукой, всё больше убеждаясь, что со мной всё хорошо. По крайней мере мне так казалось.
  'Больше', - раздался тихий шёпот демона, который рассеянно смотрел вперёд с глупой улыбкой. - 'Нужно ещё больше силы'.
  'Наркоман чертов', - мысленно выплюнул я, но сам не понял почему, но его слова задели что-то в моей душе. Хотелось вновь почувствовать ту волну силы, которая прошла сквозь тело, даря силу. Я усмехнулся. - 'Больше? Будет тебе больше!'
  Я сделал быстрый прямой удар, который легко был отражён воином, который попытался совершить контратаку резким выпадом его прямого меча, но он со звоном столкнулся с кинжалом в моей левой руке. Мы вдвоем застыли, продавить защиту друг друга. Первым нарушил сложившиеся равновесие мой противник. Он быстро ослабил напряжение своих мышц. Воин бы вынудил меня этой простой уловкой сблизиться с ним настолько, что ему бы не составило труда достань меня своим одноручным мечом.
  Простая уловка, которая бы сработала, если бы не одно 'но'. Я должен был продвинуться вперед и натолкнуться на его меч, но я отчетливо видел, что нечто подобное произойдёт, поэтому сделал то, что никак как безумие не назовёшь. Как только я почувствовал, что напряжение в руках моего противника стало слабеть, я отдернул свою руку с кинжалом и сделал шаг левой ногой в сторону, стараясь уйти из его поля зрения и поворачиваясь к своему противнику спиной, чтобы резко развернуться, подгоняя лезвие сабли. До того, как я смог сфокусировать своё зрение, она с влажным хрустом вонзилась в лицо воина, не успевшего понять, что произошло.
  'Энергия', - почти взвизгнуло темное существо.
  - Знаю, - прошипел я, отпуская рукоять сабли, которая основательно застряла в черепе воина, но самое удивительное было в том, что мой противник продолжать стоять на своих ногах и, по-моему, не собирался падать, будто бы что-то не давало ему умереть, удерживало на грани жизни и смерти.
  - Хватит! - перестав прокручивать в голове глупые вопросы, я почти вплотную подошёл к этому шатающемуся маятнику. Надо было заканчивать с ним. Эти холоднокровные мысли пробежали в голове, не порождая за собой никаких лишних эмоций. В душе ни дрогнуло ни единой струны. Ведь мой разум прекрасно понимал, что это было единственный выход из сложившийся ситуации. Но? Какого черта я стал размышлять о человеческой жизни, будто бы она ничего не стоит? С каких пор я перестал задумываться перед тем, как отнять чью-то жизнь? Когда я успел так измениться? Что со мной стало? Куда подевался Артем Смирнов с планеты Земля? Или же на его месте уже стоит Кристофер Брейм, собираясь вонзить кинжал в этого оставшегося беззащитным человека?
  Я прикрыл глаза, отрезая веками яркий солнечный свет, и ответ сам собой ворвался в мои мысли, будто бы тараном, сметая голос разума, который старался меня остановить. Тогда. Всё случилось там. В той темноте я изменился. Стал тем, кто сейчас стоял перед человеком и не переживал о том, что вскоре мне придется прервать чью-то жизнь. Темнота, клубившаяся в моем воображении, выдернула меня из хаоса моих мыслей. Нужно было двигаться!
  - И только вперёд! - размахнувшись, я вонзил кинжал в просвет между краем кольчуги и подбородком воина. Тут же раздалось противное бульканье, которое продолжалось несколько ударов сердца, пока окончательно не затихло.
  Энергия вновь потекла сквозь магический предмет в моей левой руке, наполняя тело холодным огнём, который требовал от меня действий, заставлял рваться вперед, не стоять на месте. Боль, которая уже дребезжала на краю сознания, вновь отступил, исчезла, снесённая ледяной волной, пульсирующей в моих онемевших руках. Пальцы превратились в десять несгибаемых сосулек, старающихся удержать выскальзывающую рукоять. Я уже не чувствовал, как рубиновая кровь текла по моей левой руке, оставляя ровные полосы от пробежавших по моей коже теплых струек. Не чувствовал ничего кроме полыхающего внутри меня холодного пламени, обжигающего своей неестественностью все мои внутренности. Будто бы внутри меня была заключена огромная глыба льда, которая требовала, что бы заключенную в неё энергию высвободили.
  Как только тело воина окончательно потеряло последнюю толику жизни, я вытащил скользкий от крови кинжал, а следом и свой меч, обведя дорогу долгим задумчивым взглядом, который сразу же смог ухватить всю суть происходящего. И то, что я увидел мне не понравилось. Винс всё также продолжал лежать на земле, не подавая признаков жизни. Норсену скорее всего удалось прорваться к основному отряду. По крайней мере его тела я не заметил, поэтому поводов для волнения практически не было. Помощь скорее всего уже мчится во весь опор в нашу сторону. Остаётся только её дождаться.
  'Если будет кому дожидаться', - ехидно поправил мой внутренний голос, подтверждая мои мысли. Я со злостью смотрел, как Наранесса теснили трое каких-то оборванцев, одетых в какое-то грязное тряпьё и сжимающих в руках ржавые железки, который с большой натяжкой можно было назвать оружием. Один, видимо раньше принадлежащий к этой группе, лежал на земле рядом с продолжающимся боем. Я перевёл взгляд на паренька с арбалетом... И резво присел, удивляясь своей реакции. В этот момент арбалетный болт, пущенный из этой смертоносной машинки, пронёсся над моей головой, вызывая на ум не слишком лестные слова относительно того, кто запустил этот снаряд в мою сторону.
  Я мысленно поставил ещё одну зарубку в своём мозгу. Счёт к этому снайперу рос в геометрической прогрессии, и с каждым его движением он всё увеличивался. Он что-то громко крикнул, обрывок этой фразы смог долететь даже до меня, но единственное что я смог разобрать, что было произнесено имя. Чьё? Ответ не заставил себя ждать. Один из наседающих на Наранесса разбойников отвлёкся и повернул свою щербатую физиономию в мою строну. Кивнув этому пареньку, низкий мужчина похожий чем-то на бочку направился ко мне. Я решил не заставлять его слишком уж долго до меня добираться, поэтому пошел навстречу к нему, внимательно следя за арбалетом, который сейчас с силой били о борт телеги.
  Заклинило? Или же сломался? Я не был до конца уверен, что это так, поэтому постоянно переводил взгляд на стрелка. Но удача, видимо, сегодня была на моей стороне. Паренёк так и не смог справиться с этой поломкой и бросил арбалет на землю, взяв в руки одноручный топор. Меня даже передёрнуло от такого отношения к этому механизму.Нет, надо же додуматься! Кинуть арбалет в дорожную пыль. Не удивительно, что его то и дело клинит.
  Что стрелок предпринял после того, как взял оружие ближнего боя, я уже не мог видеть, потому что слева от меня из леса вырвались две плохих копии убитого мной воина, который остался лежать позади меня. Я даже не догадывался, что в лесу ещё оставались враги. И почему же эти так запоздали? Один из этих двоих был облачен в потрепанный стальной нагрудник и странного вида шлем овальной формы с пластинками металла, спускающимися от основного каркаса на уши. В правой руке он сжимал нечто напоминающие булаву, а в левой небольшой деревянный щит. Второй разбойник не мог похвастаться ничем кроме старенького прямого меча и отсутствия левого уха. На нём была серая рубаха и штаны из толстой ткани, а на ногах... Да. Обуви на его ногах попросту не было. Он сверкал голыми черными пятками с толстой кожей, которой были не страшны острые камешки, попадающиеся на дороги.
  Эти двое вырвались из объятий лесной чащи почти перед моим носом, обдав меня смрадом давно немытых тел и заставив замереть. Я превратился в каменную статую, дышащую через раз. Мои враги остановились и принялись осматривать ту часть дороги, где сейчас продолжался бой между двумя разбойниками и Наранесом. Честно? Сперва я опешил и встал, как вкопанный, ожидая, когда эти двое меня заметят, но этого так и не произошло. Так бы я и продолжал стоять на месте, если бы не увидел, как спешащий со всех ног разбойник не стал размахивать руками и кричать, стараясь предупредить этих двух дурней. Было бы в их головах больше серого вещества может быть они бы и поняли, что надо обернуться, но они только внимательней присмотрелись к бегущему к ним человеку.
  'Пора', - раздался зловещих шёпот демона, который также как и я заметил, что мои противники отвлеклись, стараясь разобрать неразборчивую речь своего соратника, пытающегося их предупредить об опасности, таящейся за их спинами. То есть обо мне. Я больше не стал ждать, пока до них дойдут слова предупреждения и устремился вперед, будто бы призрак скользя над землёй. На ходу я убрал саблю в ножны на поясе. В том, что я задумал, не былом место мечу. Слишком уж он был длинным, и больше помешал, чем помог.
  Они стояли примерно в двух метра от меня, поэтому расстояние до них я преодолел практически мгновенно. Успел только моргнуть, а закованный в стальной панцирь бок уже перед моими глазами. Мои глаза старалась выбрать место для атаки, но броня практически полностью закрывала тело разбойника. Не теряя больше ни секунды времени, я сделал ложный выпад пустой рукой нацелившись на странный шлем, заставив щербатого инстинктивно поднять руку с булавой в попытке защититься, а следующим своим движением направил острее кинжала в подмышку стоящего напротив меня разбойника.
   Поднятая рука прекрасно открыло это единственное уязвимое место, которое не было закрыто стальным доспехом. Орудовать левой рукой было неудобно и непривычно, но я справился. Лезвие спокойно прошло сквозь брешь в броне, вонзаясь в незащищённое тело разбойника. Клинок перестал проникать внутрь человека, когда черная рукоять уперлась в препятствие, представляющие из себя одну из частей стального панциря.
  Ледяная волна вновь пробежала по моим жилам, разносясь по всему телу и даря ощущение всесильности и непобедимости. Задним умом я понимал, что это неправильно, но не мог ничего поделать. Это было бы также глупо как жать на педаль тормоза при скорости свыше двухсот километров в час. Бессмысленно и опасно. Только моя авария была бы на острие меча моего противника, поэтому надо было продолжать до тех пор, пока этот бой не закончится.
  Раненый разбойник не захотел терпеть наличие инородного предмета в своем теле и решил, что неплохо бы было от меня избавится. Он взревел, будто бы набирающий скорость паровоз, и попытался отпрянуть от меня, но я не позволил этого сделать. Хотя он и был на голову выше меня, но я чувствовал текущую по моим венам силу, которой и воспользовался, чтобы не дать разбойнику отпрянуть. Свободной рукой я ухватился за край стального доспеха и притянул этого мужчину к себе, почувствовав его горячие дыхание возле моего правого уха. Он ещё не знал, что я ещё не закончил. С каким-то злорадством я провернул кинжал в ране. Кровь потека с новой силой, но я не останавливался, продолжая расширять рану. На удары, посыпавшиеся сверху, я не обратил никакого внимания. Эти комариные укусы могли только рассмешить. Они не доставили мне больших хлопот, разве что пришлось посильнее прижаться к телу разбойника, превратившись в подобия клеща, который выпивал все соки из своей жертвы. Ледяная сила сгустками продолжала бежать в меня, отрезая боль, страх и все остальные чувства, кроме одного. Хотелось что бы человек наконец затих и принял свою судьбу.
  Движения разбойника стали замедляться и я, вытащив кинжал из раны, отпрянул, наблюдая как этот воин замер на одном месте, покачнулся и упал на землю. Его компаньон стоял с открытым ртом всё на том же месте, не сдвинувшись ни на миллиметр. Он круглыми глазами смотрел на меня, пораженный такой быстрой расправой с его соратником.
  Я сделал шаг по направлению к нему, благо он стоял не так уж далеко от меня, каких-то полтора метра - это даже не расстояние. Он медленно отступил назад, во все глаза смотря на меня. Страх. Это был страх! Казалось, что я мог ощутить этот липкий ужас, который сковал все его части тела. Он больше не представлял угрозы. Мысль пропала также, как и появилась. Собственно, это уже не имеет значение. Он сам подписал себе смертный приговор, когда напал на меня и отряд. Мы вдвоем замерли, будто бы эта маленькая остановка могла что-нибудь изменить. Не знаю почему, но я был уверен, что ещё шаг и он попытается сбежать. Броситься прочь в лесную чащу, главное уйти от меня.
   Мои ощущения меня не подвели в этом я смог удостовериться после того, как он рванул с места, будто бы заяц, испугавшийся выстрела охотника. Я только улыбнулся этой нелепой попытке. Слишком медленно. Он пытался убежать, но его хватило только на два маленьких шага, за которые я его нагнал и вонзил кинжал под правую лопатку. Для его комплекции двигался он довольном медленно, будто вокруг него вместо воздуха была смола, которая не давала ему развить полную скорость. И энергия, которая вновь обожгла мои мышцы холодным огнём.
  После того, как мужчина подо мной перестал вырываться, я встал и осмотрелся. Разбойник, который пришёл от схватки с Наранесом наконец добрался до меня, но его вид говорил о том, что его обуял настоящий страх, который заполнил его сердце до краев. Но в моем теле полыхало море энергии, которая хотела найти выход, хотела выбраться из тесной оболочки, сковавшей её, поэтому я сорвался с места, двигаясь к нему.
  Я побежал, выхватив на ходу саблю, которая блеснула в лучах полуденного солнца. Но странностью было то, что пока я преодолевал расстояние до моего врага, он успел только поднять руки в защитном жесте, но это было сделанной так медленно, что я, практически не утруждаясь, кончиком сабли распорол ему горло. Так просто. Одним движение, которое слилось в серебристый полумесяц. Разбойник даже не попытался оказать мне какого-либо сопротивление. Или же пытался? По-моему, он даже не понял, что произошло. Столько недоумения было в его карих глазах. Один единственный вопрос 'как?'. Это вопрос приковал меня к земле. Все было слишком просто, будто бы я был намного сильнее своих противников. В чем-то должна была быть причина.
  'Что со мной происходит?'- разум всё же победил над желанием ринуться в новую схватку, но перед этим я все же убедился, что у Наранесса все идет более-менее нормально. Но мои волнения были напрасны. Орин прекрасно справлялся, держа противников на расстоянии от себя, поэтому я решил сперва разобраться с темным существом и тем, что происходит со мной.
  'Слишком много энергии поглотило твое тело', - раздался довольный голос демона, смотрящего на стоящего на коленях разбойника, старающегося сжать рану на горле своими руками. Он с намеком посмотрел на красный от крови кинжал, но я отрицательно мотнул головой. Мои глаза сверлил дырки в демоне. Хотелось услышать дальнейшее объяснение. - 'Поэтому тебе, человек, кажется, что весь мир замедлился. На самом деле твое тело пытается куда-то деть излишки энергии. Слишком много её накопилось в теле, которое не успевает переработать всю энергию. Поэтому оно стареться увеличить её расход с помощью увеличения твоих физических характеристик. Сила, скорость, регенерация... Да и много чего ещё. Главное, чтобы излишки энергии были сожжены'.
  'Не нравится мне твоя ухмылка', - подозрительно протянул я.
  'Маги могут сбросить излишки в окружающие пространство, а вот твое тело имеет предел. Чем больше ты в себя поместишь энергии, тем сильнее будет откат. А ты собрал слишком много для одного дня, поэтому простой головной болью вряд ли отделаешься'.
  - Черт с ним! - сказал я, собираясь закончить начатое и добить тех двух разбойников вяло сражающихся с Наранесом. Не слишком я хороший стратег, поэтому со стопроцентной точность не могу утверждать, но они, скорее всего, ждали третьего, чтобы иметь доминирующие преимущество. Во только он больше никому не сможет помочь. Мои глаза осмотрели труп возле моих ног. Я же решил стать той неожиданностью, которая окончательно поставит точку в этом противостоянии, но моим планам не суждено было сбыться
  - У-у-уа, - оглушительно прогремел сигнального рога, раздавшейся с той стороны, откуда мы приехали. Я обернулся и увидел, как группа всадников врывается на наше маленькое поле боя. От топота лошадиных копыт, казалось, дрожала сама земля. Беспрерывные удары, вырывающие комья земли, сотрясали всё пространство, оглушали. Всё замерло, вслушиваясь в эти новые звуки, будто бы испугавшись надвигающийся волны, которая готова была захлестнуть всех, кто окажется на её пути. Безжалостно снести тех, кто будет сопротивляться.
  Лица всех тех, кто ехал в первом ряду, я не успел рассмотрел. Слишком быстро они неслись по грунтовой дороги. Лошадей не жалели, стараясь выжать из них всё что можно. Я не сразу заметил, что ко мне вернулось привычное восприятие мира. Больше не казалось, что мир поставили в режим замедленного воспроизведения, будто бы какой-то видеоролик. Появление новых действующих лиц на сцене боевых действий вызвало по-настоящему взрывной эффект. Противники Наронесса сразу же побросали оружие и глупо замерли, потеряв стремление сражаться. Я бы соврал, если бы сказал, что я их не понимал. Мне были слишком понятны мотивы, руководившие ими в этот момент. Никто бы не согласился вдвоем встретится с хорошо вооруженным отрядом, каким бы хорошим воином он не был.
  Я попытался осмотреться, но вокруг было сплошное море лошадиных тел, перемещающихся из края в край. Хаос, из которого я выдернул знакомое грустное лицо. Мой взгляд уткнулся в Норсена Дзирка, которому, как видно, всё же удалось добраться до отряда и привести его сюда. Он выглядел полностью здоровым и не утратил своего безразличного взгляда. Норсен возглавлял эту маленькую кавалькаду всадников. Когда он поравнялся со стоящим над мертвым телом мной, я окликнул его.
  - Вы сами неплохо справились, - было не понятно то ли он меня похвалил, то ли это была обычная констатация свершившегося факта. Сидящий на коне человек был слишком сложным для понимания, но он также участвовал в этой битве, хоть и не в качестве бойца. Поэтому ему можно было простить его странности.
  - Вот только Винса жаль, - безразлично сказал я, но на самом деле очень переживал за эту нелепую смерть, случившуюся на моих глазах. Я сам не заметил, как сблизился с этим парнем в течение всего проведенного с ним времени.
  - Да, шляпу жаль, - бесцветным голосом, не выразившим ни капли сочувствия, произнёс Норсен. Я недоуменно почесал голову и переспросил, намекнув при этом, что мне нужен достаточно полный ответ. - Арбалетный болт попал в соломенную шляпу, а когда Пит упал, то ударился головой. Отрубился. Пропустил всё веселье. Бедняга.
  - Двоих взяли, - раздался чей-то голос, но я не обратил внимание на эти слова. Я спешил убедиться, что с Винсом всё в порядке. Всё же я не док конца поверил Норсену. Для этого пришлось протолкнуться сквозь лошадиный строй, который окружил беднягу Пита, сидящего на земле. Живого. Ото всюду раздавались незатейливые шутки в адреса Винса, который только улыбался, рассматривая аккуратную дырку, появившуюся в соломенной шляпе, покоящийся у него на коленях. И до того нелепа была эта его поза, что я вместе со всеми засмеялся. Проклятый Питер Винс и его не менее проклятая шляпа. Подняли настроение, когда оно скакнуло вверх. Я даже про недавний бой позабыл.
  - А где третий? - произнёс я, отсмеявшись и стараясь найти глазами того паренька, что сидел на козлах. К нему у меня был личный счёт, который у него так и не получилось закрыть. Я прикоснулся к прошедшему навылет через мое плечо арбалетному болту, но тут же отдёрнул руку. Боль постепенно начала возвращаться в мое тело. Неприятное ощущение, когда из живого бога ты превращаешься в обычного человека, страдающего от ран и усталости, от которой начинало ныть всё тело, а глаза закрывались, будто бы к ним каждую минуту вешали грузики.
  - Удалось схватить только двоих, - ответил мне чернявый паренёк, сидящей на огромном вороном жеребце, который беспокойно всхрапывал и переминался с ноги на ногу. Кажется, его звали Аннас Абис. Не коня, а этого довольно молодого паренька. Или что-то похожие? Я ещё не до конца смог запомнить имена всех моих новых соратников. Аннас похлопал меня по здоровому плечу. Но почему-то он повернулся ко мне ещё раз и его черные глаза озорно блеснули, будто бы он предчувствовал предстоящие веселье. - Или же у нас беглец?
  'Где он?' - я повернул голову к демону, который ухмыльнулся и хотел сказать что-то насмешливое. Так мне показалось вначале, когда я увидел это очертание губ. Слишком хорошо я изучил все его выражения лица. Поэтому знал, что собирался сделать демон. И это выражение лица говорило о том, что он попытается со мной поспорить. Но почему-то демон передумал и не стал раскрывать своего рта, указав на левую сторону лесополосы своим пальцем с длинным черным когтем.
  'Там', - последняя буква был произнесена, когда его тело растворилось в воздухе белой дымкой - он оправился отдыхать в свое вместилище, но всё-таки смог оставить последние слово за собой. - 'Будешь должен, человек'.
  'Разве что удар по твоей наглой роже', - разозлился я, ног быстро взял себя в руки. Аннас ждал моего ответа.
  - Один сбежал, - подтвердил я и пальцем показал направление, куда направился стрелок.
  - Ты уверен? - глаза Аннаса озорно блеснули, а рука прикоснулась к рукояти его кривой сабли. Ему не терпелось оправиться вслед за тем, кому удалось скрыться.
  - Да, - твердо сказал я, не давая себе шанса усомниться в словах демона. - Он побежал туда.
  - Надеюсь ты прав. Он не мог далеко уйти. Никто даже не заметит, что я уезжал! Ха, - выдохнул Аннас и резко развернул коня, чтобы тут же сорваться с места в галоп. От этого маневра в таком замкнутом пространстве я чуть не лишился ноги, на которую почти что наступил его черный конь. Удалось отдёрнуть её только чудом, не слишком хотелось, что бы вместо ноги была бы бесформенная лепешка. Аннас даже не стал дожидаться приказа Гарета, который что-то расспрашивал у Питера Винса. Одна из черт его взрывного характера, из-за которого он не мог усидеть на месте, да и любые приказы воспринимал негативно. Аннас Абис громко свистнул и ещё раз ударил лошадь по бокам. Скорость и так опасная для езды в лесной полосе увеличилась ещё на порядок. Анаас явно не собирался останавливаться или замедляться даже перед лесной стеной. К нему присоединился ещё один человек, которого я не успел рассмотреть. Гарет задумчиво посмотрел, как эти двое скрываются в лесной части, но ничего по этому поводу не сказал, продолжив расспрашивать Винса о случившемся. Перед тем как вернуться к Питеру он взглянул на меня своими ледяными глазами. И что же было в них скрыто в этот момент? Я так и не разобрал. Задумчивость? Радость? Кто знает?
  - Кристофер, - почти лилейным голос пропел человек, которого я мог назвать единственным своим другом в этом мире. Хотя, скорее всего, он был просто очень хорошим товарищем, который сопровождал мена на этом этапе моего путь. Таронс Тейт подошел ко мне сзади и сжал мое больное плечо, потащив меня из образовавшейся толпы.
  - Больно же, - вскрикнул я и попытался вырываться из мёртвой хватки Таронса, но меня будто бы и не слышали. Хватка ослабла только тогда, когда мы отошли подальше от этого собрания, которое превратилось в маленький военный совет. Пока я не отошел, я видел, как мелькнули седые волосы Ерго Грасса, правой руки Гаретта, а это означало, что разговор мог затянуться. Не удивлюсь, если в нём примут участие те два оборванца. Когда меня перестали тянуть, я попытался предъявить Толстяку претензию относительного моего не слишком деликатного сопровождения к обочине дороге, противоположной той, за которой скрылись всадники. - Чего тебе надо от меня, Тейт?
  - Вот решил помочь, - с какой-то усмешкой сказал Толстяк и уверенным движением сломал заднюю часть арбалетного болта, торчащую у меня из-за спины. Жаль, что мне не удалось увидеть движение его руки, иначе бы я попытался ему помешать. Поэтому это стало для меня полной неожиданностью. Хотелось бы сказать, что приятной, но ощущение были не из самых приятных, если не сказать погрубее. В глазах на мгновение стало темно, будто бы перегорела лампочка, зовущаяся солнцем, настолько сильной была боль, пронзившая моё тело. Раздался хруст древесины, который я принял за звук ломающихся костей. Моих костей. Во рту сразу же появился неприятный вкус железа. Тейт выбросил отломанную часть болта с оперением и закончил говорить, - тебе избавиться от этого болта, пока ты кровью не истек. Не так уж тебе и больно. Не надо врать.
  - Побудь на моем месте, - злобно пробурчал я и отнял у Толстяка флягу с вином, к которой тут же и приложился, чтобы убрать мерзкий привкус изо рта. - Потом и поговорим.
  - Отдай, мал ещё, - улыбнулся толстяк и вырвал сосуд с жидкостью из моих рук, чтобы ещё раз к нему приложиться. - К тому же всё равно болт пришлось бы вытаскивать. Рано или поздно. А на счёт боли... Вот, если бы ты вырубился, тогда я бы поверил, что тебе больно. Поэтому потерпишь. Я не долго. Обещаю.
  - Чего? - не понял я, а Тейт кивнул кому-то за моей спиной. В следующий миг чьи-то медвежьи лапы поднырнули под моими руками и взяли их в замок. Я посмотрел на Толстяка, который поливал вином страшного вида железные щипцы. Мне сразу же представился какой-нибудь иквизитор с помощью этого инструмента выпытывающий признание в колдовстве. Говоря проще, они мне с первого взгляда не понравились. Было в них что-то отталкивающие...
  - Тебе повезло ещё, что арбалетный болт прошёл насквозь, иначе бы пришлось его выбивать. А это, ты мне поверь, Крис, очень неприятно. Очень, - Толстяк плеснул вина на мое плечо. От чего рану защипало, будто бы это было не вино, а соленой раствор, в котором практически не было воды. Щипцы сомкнулись на железном наконечники, торчащим из моего плеча. - Приготовься. Тяну на счёт три.
   - Подожди, - перебил я его и попытался придумать хоть какую-то отговорку, чтобы прекратить это безумие, но всё внимание было сосредоточено на серьёзном лице Тейта, который точно не собирался останавливаться. В голову не лезло ничего путного. В голове образовалась пустота. Перед глазами стоял только лишь темно-красный наконечник, который выходил из моего плеча. Я облизнул пересохшие губы. Нужно было сказать хоть что-то, пока было не поздно.
  - Раз, - раздался грубый голос Таронса. Он расправил плечи и подмигнул мне. Сказать больше ничего я не успел, да и не смог бы, потому что именно на эту цифру пришёлся момент, когда Тейт потянул средневековый пыточный инструмент на себя. В первое мгновение мне показалось, что из меня попытались вытянуть душу, которая потянулась вперед за деревянным цилиндром, засевшим у меня в плече. Сперва боли не было, что удивительно, но всё хорошие когда-либо кончается. Вот и кончилась моя секунда затишья, после которой с нарастающей силой заолела рана. Боль ворвалась в мой разум, воздавая мне за эту минуту спокойствия сторицей.
  Боль. Это то единственное на чем я мог сосредоточиться. Горячие пламя, которое раздирало моё плечо. Оно сжигало мои мышцы и сухожилия, заставляя извиваться в попытке прекратить мучения. Я кричал, ругали и проклинал, но мои мучители были непреклонны, продолжая мои истязания. Когда я оказался стоящим на коленях я не помню. По-моему перед этим прошла вечность.
  - Плотно засел, - раздался знакомый голос, звучавший будто бы из далека. Тейт? Маленькая передышка, которую смогло даровать мне провидение. И именно за эту короткую остановку я сделал попытку вырваться, но руки держали меня крепко. - Но ничего, справимся. Надо только взяться поудобнее.
  Я открыл закрытые глаза, которыми смотрел как Тейт вновь берётся свои инструментом за наконечник арбалетного болта. Тело рефлекторно дёрнулось. От чего я заработал очередную вспышку боли, которая темно-красной вспышкой вспыхнула в голове. Следующий картинкой, возникшей в моём мозгу, было изображение того, как Толстяк наступает сапогом на моё плечо и кивает головой тому, кто был за моим плечом. Этот кто-то сжал моё тело посильнее. Правда я уже не видел в этом смысла. Всё мои силы давно иссякли, а я представлял из себя бесформенную, аморфную груду мяса, поддерживаемою только сзади.
  Как же я ошибался. Всё то, что я испытывал до этого момента была легкими комариными укусами, настоящая боль пришла только сейчас, заполняя собой всю мою голову. Каждая клеточка болела, но особенно доставалось моему плечу. Дальнейшие я помню только обрывками. Арбалетный болт всё-таки поддался Тейту и выскользнул из раны. Правда облегчения я не почувствовал. Я мало, что осознавал, поэтому было стойкое ощущение, что все это происходит не со мной.
  Тот момент, когда я освободился от своего доспеха я пропустил. Была только вспышка, и вот я уже вижу, как моё плечо перематывают белыми бинтами. Это картинка постепенно пропадает и вокруг меня смыкается темнота, которая медленно уносит моё сознание в свой мир. Мир, где нет света. Мир, где властвует тьма.
  - Долго мы будем по этому тракту взад-вперёд скакать? А, Гаретт? - требовательно спросил Тейт, вырывая меня из пелены небытия. Ему что-тот ответили. Эти голоса трепетали на краю моего сознания уже давно и только сейчас я смог как-то сфокусировать на них внимания. - Несколько недель уже прошло, а мы всё на одном месте топчемся.
  - Я знаю, где искать тех разбойников, которых нас попросили отыскать, - спокойно ответил Гарет. Я замер и постарался не дышать, чтобы ненароком не прервать зарождающийся разговор.
  - И откуда же? - спросил Толстяк, но сам же ответил на свой вопрос. - Пленники?
  Никакого ответа от Гаретта не последовало, но я не расстроился, продолжив внимательно вслушиваться разговор. Видимо, Гарет показал свой ответ каким-то знаком, скорее всего это был обычный кивок. Сквозь закрытые веки пробивался теплый свет костра, который, по моим ощущениям, был почти рядом. Под одеялом было жарко, поэтому пот постепенно начла стекать по спине и шеи, не доставляя мне никакого удовольствия и вызывая желание сбросить шерстяное полотно.
  - Значит не просто так появился этот разведывательный отряд? Да? - послышался тихий смех Толстяка, который прервали звуки отвинчивающийся крышки его фляги. Скорее всего мне почудилось, но я готов был поклясться, что до меня донёсся кисловатый запах забродившего напитка. - Странно только, что этот отряд появился только тогда, когда мы вступили на этот старый тракт. Хотя почему странно? Какой разбойник в здравом уме попытается потягаться силами с почти двумя десятками воинов, а вот с четырьмя...
  - Говори, что хочешь сказать. Не надо недомолвок, Тейт, - холодный голос Гаретта прозвучал зловеще в образовавшейся тишине. Даже со своего места я чувствовал напряжение, возникшие между этими двумя, от него становилось неуютно и захотелось заёрзать на свои места, а ко всего этому прибавилась затекшая нога, которой хотелось пошевелить, чтобы разогнать застывшую кровь.
  - Всего четыре человека, которых почему-то ты не поменял ни разу за всё то время, что мы патрулируем этот забытый Создателем тракт. Были бы они поопытнее, то уже давно бы возмутились, а так всё хорошо. Да, Гаретт? Странный разведывательный отряд. Не находишь? Больше похоже на четверку смертников, которые только и ждали засады, которая бы лишила их жизней, - Тейт замолчал, чтобы продолжить с каким-то обвинительным оттенком. - Первый, Наранесс Орин, непонятный угрюмый паренёк, родившейся и выросший в баронстве. С ним всё без слов ясно. Сам бы его отправил подальше от себя, поэтому эту кандидатуру я только одобряю. Держать его надо подальше. Иногда кажется, что этот Орин только и ждёт, чтобы проткнуть мою печень кривым кинжалом. Мелкий гадёныш всего несколько царапин получил за этот бой. Счастливчик, чтоб его. Второй, Норсен Дзирк, Грустный Норс, как его ещё ребята называют. Вот и прозвище появилось. Довольно быстро приклеилось...
  Тейт цокнул языком. Послышались частые глотки из фляги. Я почти видел, как Толстяк жадно глотает рубиновую жидкость, а капли падают на его серую рубашку. Слишком уж хорошо данная картинка нарисовалась в моей голове, слишком часто я её наблюдал. Тейт не говорил долгую-долгую минуту, за которую я весь извёлся. Не открыть глаза было той ещё пыткой, но мне всё же удалось справиться и сохранить неподвижность. Я уже было подумал, что разговор закончился, но Таронс Тейт вновь заговорил.
  - Тоже понимаю... - Тейт снова замолчал. - Он странноват, а то что творится в его голове загадка за семью печатями. И её, думаю, никто кроме богов её не разгадает. Проклятие! Убил бы, чтобы узнать, почему старина Норс стал таким, какой он сейчас. Думаю, что история будет что надо. Вот только думаю он не заговорит, если даже Братья из Ордена запрут его в своих подвалах и применят их любимые инструменты. А вот чем тебе не угодили Питер и Кристофер? Даже не знаю, почему же они оказались в роли приманок?
  - Знаешь, - припечатал Гаретт, будто бы действительно читал мысли Тейта. - Или же догадываешься. Ты всегда умел додумывать простые ответы, Толстяк. Так не разочаровывай меня и в этот раз.
  - Золото? - невинно пропел Тейт. - Вот та напасть, которая сжигает умы людей с давних времен. Хотя правильнее сказать, жажда власти, которую ты не хочешь делить не с кем, Гаретт. А всё из-за того, что когда я уйду из отряда ваши с Кристофером доли станут примерно равны. А это значит, что паренёк будет иметь равный с тобой голос при принятии решений. Казначеем ты назначил Ерго Грасса, как я понимаю, а это значит, что он в курсе всего положения дел. Спорю, что он ненароком дал тебе один замечательный совет, сводившейся к тому, что неплохо было бы избавиться от паренька, от которого неизвестно, чего было ждать. Но я могу, конечно, ошибиться. Поэтому можешь подтвердить или опровергнуть мои слова. Ну и? Я прав?
  - Было примерно так, как ты и сказал, Тейт, но с маленькими оговорками, - раздался спокойный голос Гаретт, а я потрясённо замер от этого откровения. Никто даже пытался отрицать, что нам четверым практически подписали смертный приговор, отправляя на эту разведку. Я почти вскочил на ноги, но сдержался и продолжил вслушиваться в спокойный голос Гаретта, который спокойно разливался в окружающим пространстве, чтобы с торжеством выдать следующую фразу. - Ошибся ты.
  - В этот отряд я включил всех тек, кто представлял наименьшую пользу для отряда - первый критерий, по которому я начал составлять эту группу. Включил туда самых молодых и неопытных, от которых неизвестно чего можно ждать в реальном бою. Кристофера и Наронесса в первую очередь, хотя они себя хорошо показали сегодня. День открытий, что тут говорить. Хотя ты сам всё видел, Тейт. Мы подоспели практически к финалу. Очень удивлен, что всё остались живы и здоровы. Несколько царапин и пробитое плечо - мелочи.
  - В этот же отряд попал один непонятный человек, о котором столько страшных слухов по всему королевству ходит, что просто удивляешься, что это об одном человеке. А в этой куче слухов я не смог определить, которые правда, а которые вымысел. Из-за этого Дзирк и побыл некоторое время под наблюдением моего человека. Норс не многим нравится, по правде сказать. Уж очень он напоминает прислужников темной богини, будто бы сам им был когда-то. К чему я виду? Даже если бы они погибли, то потери можно было бы легко восполнить в любой деревни, наняв крестьянских сынков, - послышалась тихий смешок. - Но про приманку ты прав. Отряд выманивал разбойников, иначе бы мы их могли до осени выискивать. Тех, кого мы сегодня поймали, были теми, кто искал цели для нападения основной шайки. Можешь даже не спрашивать откуда мне стало известно, что их главарь так работает. Эти бездари, которых мы сегодня поймали, должны были просто следить и докладывать о наличии перспективных караваном, обозов, путников. Но почему бы не подзаработать? Вот они не удержались и решили поднадбить карманы за счёт четверых путников.
  Жадность их сгубила. Про Криса ты ошибся. Хотя, не буду отрицать, если бы он погиб, то это облегчило бы мне жизнь в будущем, а пока он не мешает мне делать то, что я задумал, он в безопасности. Не переживай. Я честный человек.
  - Будем считать, что я тебе поверил, Гаретт. А кем был Винс в этой четверке?
   - А Питера я попросил понаблюдать за этими троими, чтобы они не вытворили чего-нибудь эдакого. У кого-то же должна быть разумная голова на плечах. И он единственный, кто добровольно согласился на это. Присматривался к ним, оценивал. Всё же я мог ошибаться насчёт них. Как оказалось, и ошибся. Сегодня это подтвердилось. Больше всего Пита удивил Кристофер, он будто бы смертоносным ураганом по полю боя носился.
  - Хорошо, - кивнул Толстяк. Послышались тяжелые шаги, которые стали приближаться, но остановились недалеко от меня. Я слышал, как воздух через силу вырывается из чьих-то легких. Человек практически вплотную приблизился к тому месту, где лежал я, заставив меня превратиться в каменное изваяние, которое могло позволить себе только дышать. - С этим разобрались. И что сказали наши дорогие пленники? Куда дальше двинемся? Ведь теперь, я думаю, мы знаем, где искать нужных нам людей?77300
  - Знаем, - раздался положительный ответ Гаретта. - Мы многое знаем об этой шайке. Наши пленники очень охотно отвечали, практически не замолкали. Я только и успевал, что задавать вопросы. Продолжают надеяться, что мы их отпустим. Глупцы. Завтра к полудню уже выедем на нужное ответвление от основной дороги, поэтому выедем ещё до рассвета. Готовься, Таронс.
  - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - послышался тихий голос Толстяка, а затем последовали удаляющиеся от нашей стоянки шаги. Кто-то подошёл и встал практически надо мной. Свет костра был на секунду закрыт этой большой тенью.
  - Просыпайся. Да открывай ты глаза всё равно уже никого не обманешь. Крис, плохо у тебя получается притворяться спящим, - попенял меня Толстяк, заставляя всё же открыть глаза. Его ухмыляющаяся рожа была надо мной и прямо лучилось довольством, будто бы случилось что-то хорошие.
  - Ты только сейчас понял, что я проснулся, Тейт, - ответил я на это заявление и приподнялся на локтях. Плечо стрельнуло тянущийся болью и затихло. Я прикоснулся к туго натянутому бинту и отпрянул. Не хотелось видеть, что стало с плечом.
  - Мы поняли, что ты проснулся ещё в начале нашего разговора. Гаретт из-за этого замолчал, - Тейт подсел к костру, над которым было прицеплено два котелка, которые весело побулькивали, распространяя прекрасный аромат, готовящийся еды. - Лицо слишком серьёзное у тебя было, будто бы ты играл в кости на отчий дом и безнадёжно проигрывал. В следующий раз попытайся расслабить мышцы - будет более естественно смотреться.
  - Почему тогда не прекратили говорить?
  - Поешь, - он протянул мне м деревянную миску, ложку и ломоть хлеба. - Почему? Гаретт решил, что тебе будет полезно это услышать.
  Я задумчиво перемешал горячую похлёбку ложкой, всматриваясь в умные глаза Тейта, который колдовал над вторым котелком с обычной водой. Мне было необходимо всё обдумать и понять, что делать дальше. Правда, что тут обдумывать? Мне прямым текстом намекнули, чтобы я не лез в дела высших мира сего, иначе мне придётся постоянно быть на острие меча.
  - Да ешь ты, и не делай такого мрачно лица, - Толстяк внимательно всматривался в черты моего лица, которое было прямым отражение тех чувств, которые царили у меня в душе.
  - И как мне ко всей этой информации относиться? - со злобой сказал я и отправил ложку каши в рот, ожидая ответа от Толстяка, который достал маленький коробочек. Из него он достал щепотку какой-то сухой травы и сыпанул её в котелок, где кипела простая вода. По стоянке сразу же разнёсся приятный запах сушенных трав.
  - Главное не наделай глупостей. Ничего плохого не случилось, - Толстяк повернулся ко мне и последнюю фразу проговорил очень медленно, обвёл стоянку долгим взглядом. Я понял, что эта часть нашего разговора окончена и как к этому всему относиться нужно было решать мне самому. Никаких советов я сегодня не дождусь.
  - Понятно, - резко сказал я и уткнулся в свою тарелку, сохраняя этот разговор в своей памяти. Когда-нибудь я припомню это Гаретту, а пока меня интересовал ещё один вопрос. - Как Наронесс?
  - Ты про своего мрачного дружка? Дрыхнет, - Толстяк кивнул в сторону меня. Я повернул голову и увидел беззвучно спящего рядом со мной Орина. - Не переживай. С ним всё в порядке. Ты тоже доедай и ложись спать. Завтра будет долгий день.
  Толстяк передал мне деревянный стакан, от которого приятно пахло какими-то травами. Этот напиток был в этом мире неким заменителем чая. Про сам чай я расспрашивал, но никто ни о чём подобном и не слышал. Видимо в этом мире такое растение ещё не было отрыто, либо ещё не известно в этой части континента. Поэтому приходилось довольствоваться только травяными напитками. Но я всё же надеялся, что когда-нибудь удастся найти в этом мире кофе и чай.
   Когда мой стакан опустел, я положил голову на свой вещмешок, заменявший мне подушку, и постепенно провалился в темноту сновидений. В эту ночь мне не снилось ничего. Я просто закрыл глаза и открыл их на следующие утром.

Глава 6


  Не буду полностью описывать как прошло это хаотичное утро, хотя очень большое количество значимых и не очень событий уместилось в очень короткий промежуток времени. Правда, солнце тогда ещё не встало, поэтому я бы сказал, что это была скорее поздняя ночь, нежели раннее утро. В этом же меня настойчиво пытался убедить собственный организм, пытавшийся постоянно отключиться, будто бы сломанный электрический прибор, работавший с перебоями. Всё это объяснялось тем, что моё тело старалось урвать у убывающий ночи ещё немного сна. Организм ещё не до конца смог восстановить силы, которые были затрачены на произошедшую вчера битву. Всё это объяснялось тем, что моё тело старалось урвать у убывающий ночи ещё немного сна. Организм ещё не до конца смог восстановить силы, которые были затрачены на произошедшую вчера битву.
  Поэтому моё пробуждение стало неприятной неожиданностью. Казалось, что я только -только закрыл глаза и вот уже через секунду чья-то рука энергично трясет меня за плечо, выдергивая меня из объятий сна. Нет, я бы может и не обратил на это внимание. Сон у меня всё же крепкий, пушкой не разбудишь, но крепкая хватка схватила меня за раненое плечо, которое стрельнуло острой болью! Я хотел возмутиться, но с удивлением заметил, что рана перестала болеть, будто бы вчера оттуда не доставали арбалетный болт. Будто бы то был страшный сон, который закончился с моим пробуждением. Но реальность всё же подтвердила, что этот бой и моя рана были не плодом моего буйного воображение. Моё плечо перетягивали белые полоски ткани, туго обвившийся вокруг моего торса. Повязку я снимать не стал, но специально надавил на то место, куда вошёл метательный снаряд. Не знаю, чего я хотел добиться, но это был какой-то древний инстинкт, который заставил меня проверить, что с моим телом в сё в порядке и оно не подведёт меня в нужную минуту. Странность была в том, что боли не было. Совсем. Никаких неприятных ощущений, будто бы на этом месте была обычная неповрежденная кожа. Это заставило меня призадуматься. Я чуть было на размотал бинты, стараясь разобраться в чем же дело. Но благоразумие победило мое любопытство, поэтому повязка осталась на месте.
   Постараюсь рассказать только про те моменты, которые мне запомнились больше всего в то раннее утро. Начну, пожалуй, с самого важного. У меня осталась последняя чистая рубашка, которая не была порвана или испачкана. Куда делись остальные? А вот об этом я бы сам хотел узнать. Их попросту не было в моём вещмешке, будто бы кто-то решил позариться на самые дешевые вещи, что у меня были. Самое странное было в том, что не было только рубашек и штанов. Все остальные мои вещи осталось на месте. Никто не спешил меня просвещать о том, куда делись мои вещи, но это не самое важное. То, что от моего гардероба остался только один комплект одежды было грустно, но я бы смог это пережить. Не конец света все же. В какой-нибудь следующий деревеньке попытаюсь купить что-нибудь. Что действительно привело меня в легкую меланхолию был вид моего нагрудника, вернее то, что от него осталось. Как пояснил Тейт, он так и не смог вытащить арбалетный болт, пока на мне был кожный доспех, поэтому пришлось его немного повредить, вернее превратить в бесформенный кусок рваной кожи, которую теперь можно было только выкинуть. Вот так я и остался в одной только лишь рубашке, от чего чувствовал себя, мягко говоря, неуютно. В особенности чувство незащищённости проявилось тогда, когда я вспоминал про арбалетный болт, вытащенный из моего плеча. Правда это мало, что изменило. Только моё настроение упало ещё на немного, сравнявшись, наверное, с настроением Норсена, у которого всегда был один пессимистичный взгляд на этот мир. Этому настроению он не изменил и сегодня, взирая на мир глазами полными грусти.
  Самое занимательное было в том, что этим утром я был полностью согласен с Норсеном. Во всем, включая его немного мрачный взгляд на окружающий мир, особенно это проявлялось, когда приходилось поднимать глаза немного вверх и наблюдать за двумя раскачивающимися почти над нашими с ним головами безжизненными телами. Мы с Норсеном стояли возле импровизированной виселицы, в которую превратились раскидистые ветви старого дуба не одно десятилетие, если не столетие, тянувшего свои огромные руки-лапы и крючковатые пальцы к солнечному свету, чтобы в конечном итоге превратиться в подобие эшафота для этих бедняг, чьи лица были спрятаны под плотной серой тканью, натянутой им на головы. Пеньковых веревках от легкого утреннего ветерка, медленно раскачивающего два тела, жалобно скрипела, будто бы плача от той тяжести, которая на неё свалилась. А тела продолжали раскачиваться в предрассветной темноте, разгоняемой лишь несколькими слабыми кострами. Взад-вперед. Взад-вперёд... Было что-то гипнотическое в этом однообразном движение. Сложно описать чувство. Глаза сами собой постоянно возвращались к рассматриванию корявых ветвей дуба. Я заворожённо смотрел на то, как эти два тела ударяются друг об друга и снова расходятся в мрачном танце.
  Пленники. Вот что с ними стало. Логическая цепочка быстро выстроилась у меня в голову, даруя ответы на не заданные вопросы. И не нужно было никакого суда и судьи, чтобы вынести приговор и определить меру наказания. Такая судьба была уготована всем тем, кто встал на большую дорогу с целью грабежа и насилия. В этом мире все слишком хорошо знали, как нужно было поступать с разбойниками и преступниками. Их могла ждать только такая толстая веревка, что навсегда бы оборвала их жизни, или же каторга на рудниках, которые были раскиданы по всему королевству и с нетерпением ждущих новых работников, решивших встать на путь исправление.Жаль, что не по своей воли, преступники готовы были искупать свои грехи перед королевством.
  Смотря на двух висельников, я продолжал вспоминать, как начиналось это утро. Мои мысли вернулись к моему доспеху, с которым я решил распрощаться. Нагрудник, как и поддоспешник залитый моей кровью, я с грустью зашвырнул в лес. Они мне уже бы никак не пригодились.
  Я прицепил ножны с саблей к своему поясу и начал собираться. Так как вещей у меня осталось не так уж много, облачаться в доспехи мне больше не надо было, то всё прошло практически молниеносно. И единственной задачей, которая встала передо мной, было седлание лошади. Много времени привычная работа у меня не заняла, с этим я справился за десять минут. Путь обещал быть долгим. Мои сборы были быстрыми, что не могу сказать про то, как просыпался весь лагерь. Единственным спокойным островком во всём этом хаосе были уже собравшийся Норсен и я, сидящий на лошади рядом с ним и наблюдавший за перемещающимися людьми и четвероногими животными, снующими из одного края в другой.
  И в конечном итоге наш отряд выдвинулся в путь, когда на горизонте начала появляться узкая светлая полоска, а голубая луна стала исчезать в постепенно белеющем небе. И снова в путь, который практически не изменился: по бокам рос всё тот же пышный лес, а впереди и позади тянулась полоска желтой дороги со всеми своими изгибами и ямами, встречающими почти на каждом шагу. Эта картинка, стоящая перед глазами, мне надоела после пяти минут неспешной езды, поэтому я отпустил руки, полностью отдавая выбор пути на откуп лошади. Она не должна была сбиться с пути, ведь мы шли плотной группой. Сам же я задремал. Не думал, что когда-нибудь удастся такое провернуть, но за то время, пока я был в роли всадника самым значительным моим достижением было то, что я научился спать в седле, благо скорость и относительная ровность покрытия, по которому мы двигались этому способствовало. Или же всему виной покачивания моего транспортного средства, действующее на меня усыпляюще? Не могу ответить. Так я потерял счёт времени и приступил к тому, что принялся восстанавливать упущенные часы сна.
  - Я тебе говорю, что эта дорога! - вырвал меня из дремоты чей-то громкий голос. Продрав глаза, я осмотрелся. Весь отряд стоял перед ответвлением от основного тракта. Эта маленькая темно-золотая полоска уходила вправо под девяносто градусов, врезаясь в ту дорогу, на которой были мы. На маленькой табличке-указателе, воткнутом слегка в отдалении от меня было выбито слово: 'Лейквуд'. Буквы, которыми была сделана надпись сначала показались китайскими иероглифами, но я уверенно прочитал слово, которое было написано на деревянной доске. Удивляться было чему. Буквы неизвестного мне алфавита за какую-то долю секунды сложились в русское слово.
  - А, по-моему, мы нужную дорогу полкилометра назад проехали, - раздался ещё один встревоженный голос. Раздавшийся после этого спор быстро затих, потому что Гаретт отдал приказ, и все свернули на это ответвление. Отряду пришлось ехать в колонне по двое. Эта дорога была слишком узкой, чтобы вместить третью колонну, поэтому пришлось быстро перестраиваться.
  Видимо на сегодня со сном можно было попрощаться. Я приложился к своей фляге и покосился на едущего по правому боку Наранесса. Толстяк ехал впереди меня, а позади никого не было. Нам повезло оказаться в самом хвосте. И я не понимал, как это получилось. Мы успели проехать приличное расстояние, пока отряд резко не остановился. Я выехал слегка на обочину, чтобы посмотреть, что случилось. Сложно было рассмотреть сквозь переплетение веток и листьев, но мне повезло поймать просвет. Сперва мой взгляд уткнулся в Гаретт обсуждающего что-то с небольшой группой людей, а затем вдалеке я рассмотрел деревянные ворота, которые были закрыты, и маленькую башенку из тонких жердей. Она слегка возвышалось над верхней линией частокола.
  Когда все вопросы Гаретом были улажены, отряд медленно выдвинулся вперёд, но не в полном составе. Шесть человек остались стоять на месте. Именно они получили какие-то указания от нашего командира. Я медленно объезжал спокойно стоящих лошадей и мужчин ничего не выражающими лицами. Единственным кто показал хоть какую-то эмоцию был Аннас Абис. Он подмигнул мне и хитро улыбнулся, пробудив во мне любопытство. Я оглянулся, чтобы посмотреть, что они будет дальше. В этот момент эта маленькая группка разъехалась в разные стороны. Трое скрылись в лесу справа, а вторая тройка слева. Не придя к конкретному выводу на счёт того, что удумал Гаретт, я двинулся за успевшими отъехать на довольно длинное расстояние Толстяком.
  - Спать изволит этот наблюдатель крестьянский, - злобно прошипел Ерго Грасс и кивнул Тонему Орсу, здоровенному русому мужчине на пегой кобылке. Тонем без лишних слов подъехал к воротам высотой в два человеческих роста. Они были сложены из толстых плохо обработанный прямых брёвен. Тонем Орс размахнулся и несколько раз ударил по одной из створок своим здоровенным кулаком, который будто бы маленький кузнечный молот врезался в древесину, заставляя содрогаться всю эту конструкцию. Все замерли в ожидании хоть каких бы то ни было сподвижек с другой стороны, но ничего не происходило. После затянувшегося затишья Тонем вопросительно взглянул на нас, будто бы спрашивая, что он сделал не так.
  - Не, Орс, слишком слабенький у тебя удар. Не может он прервать здоровый крестьянский сон, - чья-то незатейливая шутка вогнала Тонема в краску, и он ещё раз ударил по воротам, да так, что зашаталась одна из створок. Казалось, что приложи Орс ещё немного усилий и она сорвётся с петель.
  - Открывай, - басом Орса можно было пугать детей. Не то что ребёнку было бы страшно, я сам с подозрением взглянул на этого рубаку, только от одного вида которого людям было не по себе. Шрам, что рассекал всё его лицо на две неравные половинки, красной лентой тянулся от правой скулы, пересекал безобразной кляксой нос, и заканчивался у правой брови. Всё это плюс его немаленькие размеры и холодный голубые глаза северянина заставляли относиться к нему с осторожностью. Мне только от того, что я стоял рядом с ним стало немного тревожно. Не удивительно, что тот, кто был на этом наблюдательному пункте наконец всполошился. - Нашему отряду нужно пополнить запасы припасов и отдохнуть с дороги. Открывай!
   Череда дальнейших событий была похожа на начало немого комедийного фильма. Из этого вороньего гнезда сначала высунулся красноватый нос его обладателя, а затем показался и он сам. И я сразу же понял, кого мне напомнил данный индивид. Я посмотрел на Таронса Тейта и отрицательно качнул головой. Тот, кто показался с вершины башни явно страдал крайней стадией алкоголизма в отличие от Тейта, который был на пути к достижению состояние полной нирваны с миром. Это я понял за ту долгую минуту, за которую показавшийся человек старался сфокусировать свой взгляд на нас всех. Получалось у него плохо. Он пыхтел, моргал и протирал свои заспанные глаза. У меня уже начало закрадываться подозрение, что у него этого никогда не получиться. Но этот крестьянин все же смог побороть себя. Как только он смог разглядеть нас сквозь туман похмелья, и мы перестали представлять из себя расплывчатые темные пятна, он изменился в лице, будто бы он увидел какого-то монстра. Мужчина тут же скрылся за бортами своей наблюдательной вышки, чтобы через секунду появится вновь. Крестьянин ещё раз оглядел отряд, будто бы убеждаясь, что люди, стоящие перед воротами, реальны. Его по-настоящему стеклянные глаза, будто бы сошедшие с какой-нибудь картинки из детской книжки, пробежали по каждому из стоящих внизу беглым взглядом, красный нос дернулся, и его мозг наконец принял некое осмысленное решение, которым этот представитель вида 'алкаш обыкновенный' поспешил поделиться с нами.
  - Староста сказал никого не пускать, - со значимым видом выдал он и поспешил удалиться по-английски, то есть он, не сказав ни слова, постарался вновь залечь спать, но у Орса были немного другие планы. Он ещё несколько раз ударил по створке ворот своим немаленьким кулаком. Звук был похож на то как стенобитный таран пытается пробить брешь в стене, потому неудивительно, что крестьянин вновь выглянул через борт своей наблюдательной точки.
  - Чего ещё надо? - заспанно отозвался этот пьянчужга, выглянув со своего деревянного насеста и вновь обведя нас ничего не видящим взглядом. - Проваливайте, бродяги, пока я не спустился и не наподдавал вам.
  Последняя фраза вызывала у кого-то из отряда смешок, который перешёл в зловещие улыбки у всех, кто стоял перед этими воротами. Все они стали похожи на волков, которых щёлкнула по носам маленькая собачонка. А улыбка больше напоминала кровожадный оскал. Не улыбнулся только Орс, который ещё раз с силой ударил по створке. Он окончательно сравнялся краснотой с варёным раком. Это говорило о том, что Тонем был я в ярости и ему очень хотелось её на ком-нибудь выместить.
  - Слушай сюда, - почти прорычал он. Звучало это очень убедительно, особенно если учесть и то, что в руках у наемников начало появляться различное колюще-режущие оружие. Вот тогда стеклянные глаза данного индивида постепенно начали наполняться некой осмысленностью, а этот человек неожиданно даже для самого себя протрезвел и икнул, содрогнувшись всем телом. - Если через пять минут ворота не откроются, то я клянусь, что сожгу эту проклятую деревеньку. Всю. До последнего домишки, а тебя посажу на самый длинный кол, который смогу отыскать. Ты меня понял?
  Вескости словам Орса прибавила стрела, которая воткнулась в кривую жердь рядом с головой крестьянина. Она стала той последней каплей, что перевесила алкоголь в крови пьнчужки и заставила его наконец включить те остатки мозгов, которые ещё остались у него в голове. Крестьянин с нарастающим страхом осмотрел метательный снаряд и с поразительной для его грузной фигуры скоростью исчез, будто бы по волшебству. Послышался звук, будто бы что-то тяжелое ударилось об землю и быстрые удаляющиеся шаги, перемежающиеся тяжёлым дыханием.
  - Арс, а если бы ты в него попал? - с улыбкой спросил Гарет у Арса Гина, долговязого мужчины с коротким ежиком черных волос.
  - Не попал же, - ухмыльнулся Арс, пряча в притороченный к седлу чехол свой короткий лук. - А так он будет порасторопнее, а то до вечера будем ждать старосту. Знаю я таких постовых. Через минуту бы забыл, куда шёл, а так побежит прямиком до самого главного.
  - Напоминаю ведем себя спокойно и дружелюбно, - Гаретт сказал это таким тоном, что я сразу же понял, что он имел ввиду нечто иное, смысл которого было скрыт между буквами.
  Услышав кукую-то возню позади себя, я повернулся. Желание повернуться назад и забыть про это было очень сильным, но я себя пересилил и осуждающе уставился на Наранесса, у которого его голубые глаза снова загорелись праведным гневом, а весь его вид говорил о том, что он не доволен происходящим. Я отрицательно покачал головой, привлекая его внимания и показывая кулак, и отвернулся. Мне оставалось только надеяться, что он ничего не натворит.
  Ждать нам пришлось намного дольше, чем данные Орсом пять минут. Я специально следил за временем с помощью магического артефакта, который достался мне от мага. Под солнцем мы простояли примерно с четверть часа, которые можно описать только как бессмысленно ожидание, сопровождающиеся вялым разговором Арса с Гареттом. И вот когда Орс уже собирался взяться за свой большой боевой топор и начать рубить ворота, как за частоколом послышалась какая-то возня и недовольное дребезжание, хорошо слышимое через тонкую стенку, отделяющую нас от деревни.
  - Риг, если тебе это привиделось опять от той браги, что гонит Грег, то помяни моё слово, вы вдвоем месяц не возьмёте в рот ни капли этого пойла, а в наказание будете торчать на этой вышке и жариться на солнце, пока не сравняетесь цветом с золой из костра, - неизвестный продолжал что-то говорить, а со стороны Рига слышались невнятные оправдания и заверения в том, что дескать всё так, как он и сказал. Этот торопливый голос был очень узнаваем и явно принадлежал тому, с кем совсем недавно разговаривал Тонем Орс. Звук их голосов всё поднимался вверх, пока чья-то лысая макушка не показалась из-за краешка частокола. После чего звуки разговора резко умолкли, будто бы кто дернул за выключатель.
  Через секунду осторожно появилось сморщенное лицо старого человека, который осмотрел длинную стрелу и перевел задумчивый взгляд на нас. Он хотел было дернуться назад, чтобы скрыться от наших скрестившихся на нём взглядов, но его остановил появившийся позади пьянчужга. Губы старосты недовольно поджались, а затравленный взгляд метнулся назад, чтобы уткнуться в красный нос, выглянувший из-за его плеча.
  - Вот, - выдал пьянчужка и дрожащим пальцем указал на нас, будто бы этот мужчина мог нас не заметить.- Как я и говорил.
  - Чтобы тебя разодрали демоны, Риг, - прошипел староста и ещё раз оглянулся назад, только уже через другое плечо, чтобы не уткнуться взглядом в Рига.
  - Не поминай демонов, мил человек, беду накличешь, - раздался поучительный голос Арса, который успел достать свой лук и наложить на него одну стрелу.
  - Уже накликал, - староста ещё раз оглянулся назад и надолго задержал свой взгляд, будто бы решаясь на что-то.
  - Тише, старик, - раздался голос Гаретта, который выразительно взглянул на стоящего перед ним Арса, натянувшего свой лук. Наложенная на тетиву стрела смотрела прямо на старосту, который от этого побледнел и сгорбился, прибавив к своему возрасту ещё несколько десятков лет. - Если попытаешься позвать кого-нибудь, получишь стелу в глотку, поэтому отправь этого пьяницу открыть нам ворота, осточертело жариться на этом проклятом солнце. Обещаю, что мы через несколько дней уйдём и не доставим вам хлопот. Нам нужна горячая еда и крыша над головой. Только и всего.
  Староста ещё раз посмотрел на смертоносный снаряд и вымученно кивнул прижавшемуся почти вплотную к нему Ригу, который абсолютно трезвыми глазами следил за ходом разговора. Ему только это разрешение и нужно было. Риг стремительно спустился с этой башенки и принялся возиться с засовом ворот, которые через секунду открылись.
  Первым в открывающуюся щель между двумя створок ворвался Орс. Да, правильно будет сказать ворвался, а не въехал. Тонем направил лошадь вперёд недожавшись, когда ворота откроются полностью.Его конь сдвинулся с места, как только послышался скрип несмазанных петель. Его вовсе не волновало, что ворота ещё даже не начали открываться. Лошадь тоже не испытывала никакого дискомфорта от такого обращения, видимо ей уже приходилось проделывать нечто подобное.
  От такого грубого толчка ворота молниеносно открылись c громким звуком ударившись обо что-то. Тонем не остановился и подъехал на своей лошади к копошившемуся в пыли Ригу. Тот пытался встать после того, как его опрокинула одна створка ворот. Наемник слез с лошади и подошел к успевшему встать на колени крестьянину, который жалобно скулил. Орс схватился его за отворот рубашки и притянул лицо крестьянина к себе, а затем без замаха ударил по лицу. Не сильно, но достаточно, чтобы пьяница испугался настолько, что закричал. Грузное тело крестьянина безвольно упало на землю и свернулось в клубок, стараясь защититься лицо руками. Тонем ударил вновь, но в этот раз в действие пришла нога, обутая в кожаный сапог с толстой подошвой. Удар пришёлся по спине, заставив жертву Тонам выгнуться дугой и завыть в голос, что не прибавило настроения Орсу, который изменился в лице. Наемник грубо опрокинул крестьянина на спину и склонился над ним.
  - Что ты там говорил? - зло спроси Орс, вновь притянув пьяницу к себе. Послышался треск, рвущийся материи, который не прибавил мужества крестьянину, а заставил его заскулить на одной тонкой ноте. - Хотел спуститься к нам. Так вот он я перед тобой. Что-то я не вижу, чтобы ты хотел драться. Да умолкни же ты, слизняк!
  Всхлипы и все звуки со стороны Рига тут же прекратились, будто бы приказ Тонема был волшебным словом. Единственное, что выдавало настоящие чувства крестьянина было то, что его тело содрогалось от пробирающей каждую его клетку дрожи. Орс не собирался останавливаться, по крайней мере то, что я видел говорило об этом, но его прервал голос неожиданного спасителя крестьянина.
  - Тонем, да оставь ты его, - раздался голос Арса Гина, который, как и все мы, наблюдал за этой картиной, успев въехать в деревню. Староста неожиданно оказался рядом с Гаретом, не понятно как вычислив нашего предводителя, и тоже не выражал никакого беспокойства относительно всего происходящего. Только вот его каменное лицо хранило мрачный оттенок, а руки теребили мокрый платок, которым староста постоянно вытирал вспотевший лоб. - Хватит руки марать об это ничтожество.
   - И то правда, - Орс беззлобно отпустил крестьянина, который больше не поддерживаемый сильными руками Тонема, полетел в дорожную пыль. - Но кто-то же должен научить этого невежду, как разговаривать с людьми.
  - Думаю, что он всё осознал, - вмешался я, так как наблюдать за этим зрелищем мне порядком надоело. Я хоть и не испытывал никаких особых чувств к лежащему в пыли мужчине, но всё равно думал, что это чересчур для наказания. Хотя крестьянин сам был виноват. Нужно было думать, когда хамил Орсу. Один его вид от этого предостерегал. Вот теперь он пожинал плоды своих же решений, поэтому я мог только посочувствовать ем
  - Такие сколько их не бей, так никогда и не поймут, - не согласился со мной Тонем и влетел на свою лошадь. - У них мозгов на это не хватает.
  Его последняя фраза потонула в грохоте копыт, застучавших по утоптанной грунтовой дороги, которая бежала между домами. Мы начали углубляться к центру деревни. Я посмотрел по сторонам и грустно выдохнул. Такой пейзаж я видел уже множество раз. Справа и слева располагались одноэтажные домишки с жмущимися к ним хозяйственными постройками. Из окон и маленьких заборчиков выглядывали озабоченные появлением вооруженных людей жители деревни, но смотрели они на нас издалека, не пытаясь что-нибудь сделать или выкрикнуть. Опасались.
  - Нам нужно два дома, чтобы переночевать, - я смог расслышать голос Гаретта, который обращался к идущему рядом с его лошадью старостой. Тот только кивнул и сказал, что есть несколько пустующих домов на другом деревни. Гарет на это только хмыкнул и перевел разговор на другие темы, которые меня мало интересовали. Провизия, корм для лошадей и ещё какая-то мелочь. Оставив это неинтересный разговор, я ещё окинул взглядом округу, надеясь увидеть хоть что-нибудь интересное, но увы. Всё было, как всегда.
  Я вымученно посмотрел на вперёд. В это время через дорогу в соседний двор перебежала жирная курица, за которой попятам пролетел такой же петух. Он недовольно закудахтал, когда чуть ли не был раздавлен копытом, идущей впереди лошади. Её всадника я не смог определить, вернее не успел, так как ко мне подъехал Толстяк, пристроившись ко мне справа. Слева место было занято прожигающим всё своим пламенным взглядом Наранессом. Я спиной ощущал его недовольство всей этой ситуацией и то, как он себя сдерживает, чтобы не выкинуть что-нибудь героическое и безмерно глупое.
  - Крис и ты Нар, - обратился он к нам двоим. - Замечаете что-нибудь странное?
   - Деревня, как деревня, - недовольно бросил Наранесс, подтверждая все мои мысли об этом месте. Это селение ничем не отличалось от того, что мне доводилось видеть раньше. Такие же однообразны домишки, кривые заборчики, крестьяне, будто бы сошедшие с одного конвейера, стоящего на большом заводе в центре этого королевства.
  - А ты что скажешь, Кристофер? - обратился он уже лично ко мне. Я сам не успел заметить, как быстро привык к этому имени и стал считать его своим. Перестроился и теперь редко, когда на него не откликаюсь. Моё настоящие здесь казалось довольно таки странным, поэтому пришлось с этим смириться. Другого выбора у меня все равно не было. Да и было бы странно, если бы я ни с того сменил привычное для всех имя.
  - Моё мнение не слишком отличается от того, что сказал Нар, - признал я и ещё раз попытался найти хоть что-нибудь бросающиеся в глаза, но тщетно. Слишком уж всё было обыденно и однообразно, будто бы под копирку делаются такие маленькие деревеньки. Взгляд ни за что не цеплялся, а просто скользил от одного предмета к другому.
  - А включать, хотя бы иногда то, что болтается на ваших шеях вы не пробовали? - засмеялся Толстяк и принялся за объяснения, сперва приложившись к своей бездонной фляги. Мне уже начинало казаться, что она наполняется по волшебству, ведь в любое время дня и ночи там - Не секрет, что зима была довольно-таки холодной, а прошлое лето не слишком-то и урожайным. Из этого какой можно сделать вывод?
  - К чему ты ведёшь? - перебивая Тейта, Наранесс задал свой вопрос. Юноша пристально всматривался в окружающие нас дома, видимо, как и я, пытался понять к чему ведёт Толстяк.
  - Осмотритесь, бездари! - рыкнул Толстяк. - Если во всех виденных мной подобных деревеньках в этой части королевства все пухнут от голода с середины зимы, докатившись до того, что все деревья в округи стоят без коры, а любая взошедшая травка тут же летит в суп. А тут всё иначе. Не замечаете? Хотя бы принюхайтесь. И нечего делать такие глупые лица. Пользуйтесь всеми органами чувств, а не только зрением - это мой маленький совет. Может быть, проживёте подольше.
  - Пахнет свежеиспеченным хлебом, - заговорил задумавшийся над чем-то Нараесс и вопросительно посмотрел на Толстяка, на лице которого появилась заговорщицкая улыбка.
  - Хлебом? Не находите странным, что здесь ещё осталось зерно, которое удалось перемолоть на муку, - ехидно начал Толстяк. - Хотя всё, что не съели за зиму, должно было уйти на посевную.
  - Излишки, - вмешался я, продолжая осматриваться по сторонам. В теме дачников-огородников я был не слишком подкован, но логические предположения мог выдвигать, опираясь на какие-никакие поверхностные знания. Вокруг было всё такое же безмолвное спокойствие, которое нарушалось только щебетаньем птичек, рассевшихся на плодовых деревьях, и редкими ударами молота об что-то железное где-то вдалеке.
  - Их бы выкупили королевские сборщики. Не зависимо от желания самих крестьян. Еды не хватает, поэтому на вряд ли у них могло что-то остаться, - отрицательно мотнул головой Наранесс, будто бы помогая развивать мысль Тейта.
  - Прекрасные запахи: жаренное мясо, свежеиспеченный хлеб, вяленая рыба, - Толстяк начал загибать свои пухлые пальцы и выразительно похлопал по своему плотному словно наполненный водой бурдюк животу, - А если бы вы вдвоём знали куда смотреть, то заметили бы лошадей, коров, другую живность, которую почему-то не сожрали за зиму, обглодав каждую косточку по десть раз. Видели ту курицу и петуха. Они явно не испытывают недостатка в корме, как и не собираются отправляться в суп в ближайшее время.
  - Хочешь сказать, что крестьяне заодно с разбойниками? - осторожно спросил я, наконец-то поняв куда клонил Тейт. На лице Толстяка тут же расползлась довольная улыбка, будто бы кто-то подал ему лишнюю чарку вина.
  - В точку! Я в тебе не сомневался, Кристофер. Из вас двоих только у тебя голова немного работает. Не всегда, кончено, но иногда ты меня удивляешь, - с силой хлопнул ладонями он и покачнулся в седле, почти выпав из него. Тейт сохранил равновесие, завертев руками будто бы лопастями моторной лодки, и продолжил говорить. - Ставлю свой последний дырявый сапог, что это именно так.
  - Не представляю, что должно произойти, чтобы он мне понадобился, - усмехнулся я, подмечая всё то, о чем говорил Тейт. - Поэтому откажусь от такого выгодного спора. Боюсь, что ты окажешься не прав и мне удастся выиграть. И куда тогда грязный и вонючий сапог девать? Продать тому у кого остался левый.
  Действительно, если внимательно осмотреться можно было с легкостью обнаружить те странности, которым Толстяк придавал такое большое внимание. Я попытался сам поискать их и с удивлением начал подмечать, что слова Тейта переставали казаться бредом его больного воображения. Если огромное количество разнообразной живности по меркам такой маленькой деревушки, размером до шестидесяти домов, по моим скромным подсчётам, я ещё мог простить, то вот светло зеленое платье на девушке лет шестнадцати игриво стреляющий глазами в нашу строну уже не смог. В платье, если говорить с моей дилетантской точки зрения, ничего особенного не было. Простой покрой без каких-либо изысков, рюшишек или узоров, но в глаза просто бросалась явно дорогая ткань с перламутровым отливом, который отражала лучики солнце, сияя изнутри.
  - Да, Крис, девушка хороша. Если правильно к ней подойдёшь, то согреет тебе постель этой ночью, - ткнул меня в бок Тейт, отвлекая от миловидного лица с россыпью веснушек и миндалевидных глаз темно-карего цвета.
  - Я не об этом думаю, - отмахнулся я, попытавшись переключить тему. - Посмотри на платье.
  - Необычно, но не слишком, - отмахнулся Тейт, сразу поняв куда я клоню. - Девушка уже должна быть в возрасте, когда отец её замуж должен выдать, поэтому и прикупил такую ткань где-нибудь по дешёвке, а она сама платье себе и сшила.
  - Таронс, ты ошибаешься на счёт крестьян, - не потерял скептического настроения Наранесс, который как всегда верил в лучшие.
  - Раз уж речь зашла об одежде, то лучше посмотрите на нашего старосту и все вопросы сразу отпадут, - Толстяк показал пальцем на спину идущего рядом с лошадью Гарета главы этого маленького поселения, который всем своим видом показывал свое недовольство по поводу всего происходящего. - Почти какой-нибудь бедный дворянчик откуда-нибудь с приграничья. Рубашка из римсисийского шёлка, расшитый серебряной нитью жилет из тонкой свиной кожи, красный пояс и мягкие сапоги. В районе трёх золотых можно выручить за весь это наряд, если добавить ещё вон ту серебряную цепочку, что у него на шее. Вот теперь сами определяйтесь верить мне или нет. Но то, что он за одно с лихими людьми - говорит мне моя интуиция, либо же старости обнаружил серебряную жилу в соседних холмах, которую втихую ото всех разрабатывает. И вот теперь подумайте, что вам кажется более реальным? Ответ можете не говорить. Сам его знаю.
  Толстяк цокнул зубами и слегка ударил лошадь пятками, чтобы вырваться вперед и оставить нас наедине со своими мыслями. Пока мы с ним разговаривали отряд добрался до условного центра деревни.Здесь дома образовали маленькую площадь, из которой в разные стороны уходили дорожки поменьше, образую миниатюрные улочки. Всего я увидел четыре направления, не считая того, по которому приехали мы.
  Послышался недовольный голос старосты, который о чем-то громко спорил с Гаретом. Хотя больше всего было похоже на то, что глава деревни пытается что-то доказать, но наш предводитель даже его не дослушал, показав, что разговор окончен. До меня долетали только обрывки фраз, по которым я легко смог восстановить потерянную часть диалога.
  - Я тебе сказал какие дома мы займём, старик, - громко рыкнул Гарет. - На этом разговор закрыт. Куда денутся их жители на это время меня волнует в самую последнюю очередь. Пусть хоть в Пекло проваливают!
  Староста попытался ещё что-то сказать, но его уже не слушали. Гарет направился коня к самому большому в деревни дому. Его нельзя было не заметить на фоне похожих друг на друга одноэтажных хибарок, построенных без какого-либо изящества. Этот двухэтажный особняк находился прямо перед нами. Дом был единственным зданием в деревни, у которого имелся второй этаж, что меня немножко удивило.
  К Гарету подъехал Ерго Грасс, который внимательно выслушал его указания. Их разговор завершился тем, что Гарет указал на ещё один дом, стоящий рядом. Грас кивнул, повернулся к нам расслабленно сидящим на лошадях по середине дороги и махнул рукой, показав, чтобы мы направились к нему. - Тейт, забираешь этих двоих и Винса, - как только мы приблизились к Ерго, он начал раздавать указание, указав поочерёдно то на меня, то на Нара. - И отправляетесь в дом вместе с Гаретом. Все остальные за мной.
  Ни говоря больше не слова Ерго развернул свою лошадь и направил её к тому дому, на который ранее указывал Гарет. За ним потянулись все те, чьи имена он не назвал, то есть ровно половина тех, кто въехал в деревню. Куда отправилась та шестёрка
  Когда наши лошади приблизились к хрупкой на вид оградке, Гарет разговаривал со старостой, который сверлил всех ненавидящим взглядом, но продолжал спокойно отвечать на задаваемые ему вопросы. Я не вслушивался, о чем был этот разговор, а проследовал за Тейтом, который безошибочно определили что-то вроде амбра, куда мы быстро пристроили лошадей. Закончив с ними, я схватил свою сумку, в которой были почти все мои вещи и направился в дом, в котором уже вовсю хозяйничал Тейт, носящийся с одного этажа на другой, будто бы что-то пытался отыскать.
  Настоящие хозяева, которыми оказались староста и его семья, съехали в рекордно короткий срок. Я даже лошадь не успел расседлать, как все жители успели испариться, собрав нужные им вещи. Всё это породило большое количество вопросов, поэтому я направился к тому, кто мог на них ответить. Этот кто-то как раз прямо сейчас доставал из погреба, находящегося рядом с домом двадцатилитровый бочонок, покоившийся на его плече. Правда почему-то ни следа радости на его лице я не заметил. Только угрюмая физиономия, которая выражала всю скорбь обжоры, которому не доложили ложку каши.
  - Толстяк, быстро ты освоился, - сказал я, от чего Тейт повернул голову к тому, кто его отвлёк, то есть мне, но с размашистого шага не сбился, только буркнул что-то недостойное приличного общества, но мы то люди простые, поэтому я не обратил на это внимания.
  - Быстро, то быстро, - согласился он. - Но вот чего-то я не пойму. Почему такое поганое пойло пьёт целый староста? А? Сливовый ликер! Приторно сладкие помои! Мерзость, каких ещё поискать надо. Да где это видано, чтобы у уважающего себя старосты не было бочонка с вином? Демоны с ним! С бочонком! Но бутылка точна должна быть где-нибудь припрятана. Вдруг барончик, владеющий этой землёй, прискачет или торгаш какой проедет, а ты к нему со сливовым ликёром! Тьфу! Нет, такого не один уважающий себя человек тебе не простит.
  - У всех разные вкусы, - пожал я плечами. - Я вот что хотел спросить. Вроде бы староста говорил про свободные дома на окраине деревне. Почему мы заняли эти два? Да и хватило бы и одного.
  - Предосторожность, - Тейт споро поднялся на крыльцо и поставил бочонок на маленький стол, возле которого стояло кресло, уместившее всю тушу Толстяка, упавшего на него. Он несколько раз попытался откупорить бочонок, но его пальцы соскальзывали, тогда Таронс достал кинжал и принялся ковырять плотно засевшую пробку, в это время отвечая на мои вопросы. - Крестьяне те ещё выдумщики, Крис, особенно когда имеют долю от грабежа и чувствуют грозящие им неприятности. Случай один расскажу как раз относящийся к такому решению. Остановились мы как-то в одной деревушке на границе с Сиром, одно маленькое королевство чуть ниже Перлинского плоскогорья, легли спать, ничего не боясь, но вот выспаться тогда не получилось. Проснулся я тогда от хорошего того запаха дыма. Продрав глаза, я помянул всех демонов бездны. Уж подумал, что моя светлая душа в Пекло попала, но ошибся. Оказалось, что домик, в котором я имел удовольствие почивать, неожиданно загорелся. Подожгли его, тогда, по правде говоря, я этого ещё не знал. Огонь повсюду, не видно нечего кроме дыма, окутавшего всё внутреннее пространство дома черной пеленой. Я, не разбираясь что к чему, быстро схватил свой мешок и рыбкой в окно юркнул. Не смотри на меня так, тогда я ещё был стройным и молодым, поэтому мог себе это позволить. Сейчас, думаю, у меня бы этого не получилось.
  - Думаешь? Я бы проверил, а то вдруг придётся вспомнить твои юные годы, - я иронически поднял бровь и улыбнулся, смотря как Тейт ударил себя по пузу, обтянутому черной рубашкой. Толстяк тоже улыбнулся, но видимо решил не следовать моему совету, потому что продолжил свой рассказ.
  - Какого же было моё удивление, когда меня встретили крестьяне во главе со старостой. Вот только в руках они держали не ведра с водой, а вилы да дубины, которыми меня неплохо так отдубасили. Хорошо хоть мозгов хватило за оружие не хвататься, а то бы прибили и не было старины Тейта. Последовал бы судьбе тех, кому мозгов не хватило. Их вид меня окончательно и убедил сложить оружие и не сопротивляться. Спастись удалось только из-за того, что через день прибыла основная часть моего тогдашнего отряда. Достали меня из подвала, в котором я провалялся.
  - Почему эти не подожгут?
  - Староста самостоятельно поджигающий свой дом - это почти анекдот. Лишней расточительность крестьяне никогда не обладали, особенно если говорить об имуществе, принадлежащему им. Если халупу на окраине он запросто подожгут и забудут про каких-то наемников, то вот свой дом уже вряд ли.
  - А зачем было разделять отряд и выбирать второй дом?
  - Поговорку слышал: 'не клади яйца в одну корзинку'. Ещё одна гарантия, что они сперва подумают прежде чем что-нибудь замыслить против нас. Вероятность того, что крестьяне что-нибудь предпримут почти равна тому, что я в конце концов выковыряю эту проклятую пробку. Видел, как крючило старосту, когда он увидел наш доблестный отряд? Мы ему здесь не особо нужны. Кто же тебя так сюда засадил?
  Вопрос видимо был адресован пробки, которая никак не хотела покидать пресловутый бочонок, с которым Толстяк безуспешно боролся уже несколько минут. Поэтому я оставил Тейта бороться со сливовым ликером, а сам направился в дом, осмотр которого оставил у меня двоякое впечатление. Большие комнаты, украшенные кое-где редкой резьбой по дереву, были обставлены чаще всего грубой мебелью без следа каких-либо изысков либо украшений. Это были предметы чисто практического назначения, которым даже не пытались придать хоть какой-нибудь эстетический вид. Некоторые комнаты, в которых я побывал, показались немного пустыми, будто бы мебели на них не хватило.
  В конце концов мне надоело бродить по этому дому, и я уселся в кресло на первом этаже. Комнату, в которой я остановился, можно было назвать залом, потому что, по моему представлению, именно так называется та часть здания, где находится камин. Этот сложенный из грубого серого камня гигант привлекал внимание своей монолитность. Сейчас в нем не горел огонь, а о том, что он там когда-то был разожжён говорила черная зала и несколько обугленных кусочков древесины, лежащих внутри. Я остановил свой выбор на этой комнате из-за двух мягких кресел, которые полностью выбивались свои видом из той мебели, что мне довелось увидеть в этом доме, будто бы их принесли из другого мира. Мягкая темно-синяя отделка сочеталась с красиво выгнутыми ножками, поблёскивающими лакированной поверхностью.
  В одно из кресел я упал, как только почувствовал небольшую слабость в ногах. Поставив свой мешок справа от себя, я растекся по мягкой обивке. Тело, уставшие от дневного перехода, отозвалось небольшой болью в мышцах. Она перестала меня беспокоить почти сразу же. Поэтому я задумчиво взглянул в окно, в котором виднелась зеленая листва. Рука автоматически потянулась к карману штанов, чтобы замереть, когда до меня дошло, что я хотел достать.
  Я хотел вытащить мой мобильный телефон, которого там не было и не могло быть. Чертовы привычки, преследующие меня с момента, как я очутился в этой реальности. Я хоть и находился в другом мире, но иногда на меня находила такая тоска по привычным мне вещам, которыми была наполнена моя прежняя жизнь, что хоть волком вой. Как хотелось достать свой навороченный смартфон, провести пальцем по экрану и углубиться в просторы интернета, набивая голову бесполезной информацией, пообщаться с кем-нибудь на самую бессмысленную тему, которую только можно вообразить, посмотреть в конце концов фильм. Но всё это осталось там, на моей далекой родине и мне вряд ли когда-нибудь удастся вернуться туда.
   Старые привычки не могли так просто отпустить меня, как и плохие, так и хорошие. После того, как я медленно положил повисшую в воздухе руку на колено, появилось страшное желание закурить. Если со всеми теми мелочами, что не существовали либо ещё не были созданы в этом мире я смирился, то с моей самой пагубной привычкой, с которой я боролся три года ещё в том мире уже не смог. Рука постоянно пыталась найти пачку, чтобы достать оттуда сигарету. В такие моменты очень хотелось замереть и сделать глубокий вдох, сжигая табак и впуская в организм едкий дым, наполненный никотином, который ядом разнесётся по клеточкам моего организма. Расслабленно замереть и выдохнуть, чтобы сделать ещё один вдох. И продолжать, пока сигарета окончательно не прогорит.
  Я облизнул пересохшие губы и уставился на потолок, размышляя сколько всего мне не хватало из моей прежней жизни. Я скучал даже по бесконечным рекламным передачам, по своему институту, по знакомым, друзьям, но больше всего я скучал по своей маме. Когда я думал о ней, душу наполняло странное чувство вины. Я оставил её там, одну. В том проклятом мире. Поступил также, как и отец когда-то...
  Как я ненавидел это сентиментальное настроение, которое находило на меня в такие вот минуты спокойствия. Я сжал, разжал кулак, сделав глубокий вздох, и расслабленно замер. Мысли переключились на ещё одну вещь, по которой я очень скучал. Это произошло из-за того, что взгляд выцепил из общего фона носки моих сапог из толстой коричневой кожи с неким подобием шнурков, начинающихся у подъёма стопы и заканчивающихся, не доходя до колена. Чтобы кто обо мне не подумал, но той вещью, по которой я очень часто вспоминал были мои старые потрепанные кеды, пережившие старшие школьные классы и годы проведенные в институте. Сказал бы мне кто, что можно их обменять на эти два куска грубой кожи на ногах, согласился бы не раздумывая. Осточертело испытывать пульсирующую боль в стопах, а это даже при том, что большую часть времени я передвигался верхом на лошади. Даже страшно приставить, что будет, если мне простоит передвижение по пересеченной местности. Пешком. Видимо с ногами можно будет попрощаться.
   Усмехнувшись своим мыслям, я стянул с себя сапоги, отстегнул с пояса саблю, поставив её рядом со своим мешком, и закрыл глаза чтобы на секунду поймать чувство расслабленности. Я даже не смог заметить, настолько быстро меня забрал старина Морфей, унеся в страну темноты и спокойствия. Я уснул и меня больше не беспокоили старые воспоминания.
  Ту безмятежную негу, в которой я прибывал разрушил звуки закрывшийся двери и тяжеленых сапогов, застучавших по деревянному полу, будто бы маленькие молоточки. Не назвал бы свой сон чутким, скорее можно сказать, что меня и пушечным выстрелом не разбудишь, но почему-то в этот раз из сна меня выдернуло почти сразу же, будто бы какой-то тумблер в голове сработал. Могу объяснить это тем, что шум, издаваемый вошедшими людьми, приближался к тому месту, где я имел удовольствия спать. Когда мои глаза открылись, первое, что я увидел это всех тех, кто въехал в эту деревню этим днём, то есть большую часть отряда. Они заполнили пространство этого маленького зала почти полностью.
  Оглядев каждого их них, я тяжело вздохнул и принялся натягивать сапоги, потому что вид всего отряда говорил о том, что они были готов выдвигаться. Куда? Да не особо важно. Я уже спел привыкнуть к таким резким сборам, поэтому принялся экипироваться без лишних слов и вопросов, благо это заняло у меня считанные минуты, за которые я смог рассмотреть всех тех, кто набился в эту комнату. Все лица были мне знакомы, не хватало только Гаретта. А это, что у нас тут? Мой взгляд застыл на остром лице с темной кожей и насмешливыми глазами, стреляющими по сторонам озорными отблесками. Аннас Абис собственной персоной. Неизвестно как попавший в эту деревню. Я точно помню, как он скрывался в лесной чаще, отделившись от основного отряда. Поэтому было немного странно, что он появился в этом доме.
  Я быстро сложил два и два и понял, что весь этот переполох связан с этой фигурой, одетой в черную кожаную крутку, темно-синие штаны и мягкие сапоги. Из оружия при нём был только длинный кинжал, подвешенный на пояс, но это только видимая часть снаряжения. Готов поспорить, что где-нибудь между рукавов припрятаны ещё несколько метательных кинжалов, которыми в совершенстве владел этот уроженец Пирсилской пустыни. Аннас приветливо кивнул мне и упал в соседние кресло, скрестив руки на груди и прикрыв глаза.
  - Какие-либо проблемы были, Аннас? - последним кто вошёл в помещение был Гаретт, который сразу же задал этот вопрос. Я в этот момент заканчивал пристегивать саблю к своему пояса, то есть почти доводил до конца свою подготовку, ведь по большому счёту у меня ничего из снаряжения больше и не было. Последним штрихом, завершившим мои сборы, была подвешена на пояс фляга с обычной колодезной водой. Её я наполнил ещё днём. На заднем дворе дома оказался маленький колодец.
  - Никаких, - с ленцой ответил Аннас и показательно зевнул. - Всё было так, как ты говорил. Поэтому дожидаемся только всех вас. Пленник пойман и связан, только и дожидается тебя.
  - Вот и хорошо, - отметил Гаретт и сразу же принялся раздавать указания. - Питер и Наранесс, останетесь здесь. Присмотрите за вещами и лошадьми, а вот всем остальным придётся прогуляться. Ночные прогулки, говорят очень полезны для здоровья.
  - Если, конечно, брюхом на меч не напарываться, - вставил свои пять копеек Толстяк и засмеялся. Его поддержали ещё несколько голосов, который быстро умолкли под взглядом Гаретта. Никаких возражений со стороны тех, чьи имена были названы не последовало. Они только согласно кивнули. А я всё старался разобраться во всем происходящем. Кто бы удосужился объяснить, что же происходит и куда мы направляемся на ночь глядя? Я быстро посмотрел на Толстяка, который пробовал вытащить из петли на поясе свой топор.
  - Точно, - хлопнул себя по лбу Аннас. Это движение отвлекло меня от моего источника информации, который я собирался потормошить. Что я точно усвоил с момента попадания в эту компанию, так это то, что нет того на счет чего Тейт не в курсе. - Совсем забыл. У крестьян есть тайный ходок через их оградку. Лучше выйдем через него, чтобы не пугать бедных стражников, заменивших пьяницу Рига. Немножко поздновато начали задумываться о своей безопасности.
  На это Гаретт только кивнул и пропустил вперед нашего проводника, который вышел на задний двор и аккуратно начал продвигаться по огородам и садам. Первое, что я сделал, когда вышел на улицу, было то, что сверил время с помощью моего магического амулета, заменяющего в этом мире часы. Наведя серебряную пластинку на голубой спутник это планеты, я тут же отпустил его, позволил повиснуть на шее. Амулет показывал половину первого ночи. Время, когда все нормальные люди должны были спать в своих постелях, а не пробираться по задним дворам к проему ограде. Хорошо хоть света, испускаемого луной, хватало, чтобы разбирать дорогу впереди.
  Где-то через минуты десять мы оказались перед деревянным частоколом высотой в два человеческих роста. В темноте это ограждение казалось намного внушительней, чем тогда, когда я видел его утром. Аннас подошёл к этому забору, что-то высматривая в стройном ряду вкопанных в землю деревянных бревен, а когда нашел это нечто резко ударил ногой, открывая небольшую щель, которая могла пропустить только одного человека за раз. Здесь одно из бревен было хитро подпилено, образовывая небольшой проем. В него Аннас и нырнул одним из первых, а за ним последовали все остальные. Не знаю почему, но я стал подмечать, что никто не разговаривает и не издает лишних звуков, даже одетая броня, казалось, старалась бренчать тише, чем обычно. За собой я тоже подметил, что стараюсь не шуметь. Даже дышать старался размеренно и тихо.
   Последними, кто пересек незримую границу этой деревушки, отделяющую её от всего окружающего мира, были я и Толстяк, который протиснулся сквозь этот лаз и аккуратно поставил на место выбитое Аннасом бревно. Оглянувшись, я хмыкнул. В казавшейся монолитной стене было невозможно рассмотреть, что здесь был проход, также как нельзя было определить, что кто-то выходил этим путем.
  - Проклятие, - было первое слово, произнесенное мной, когда я отошел от околицы на расстояние не больше десяти метров. Просто оно очень хорошо охарактеризовала ситуацию, в которой мне предстояло оказаться. Здесь ровная земля заканчивалась и начинались неухоженные владения деревьев, которые подстроили местность под себя и чихали на человека, что был воспитан в бетонном городе. Поэтому прежде чем ступить под сени этих лиственных гигантов, я задумчиво остановился. Призадуматься было над чем. Разумно было бы взять с собой хотя бы парочку факелов, но такими вопросы обдумывал видимо только я один, потому что все остальные шли вперед с целеустремлённостью ослов, увидевших перед своим носом морковку. Чтобы не отстать, мне не оставалось ничего больше как последовать за ними.
  Прогулку по лесной чаще этой весенней ночью я ещё долго буду вспоминать нехорошими словами, которые вряд ли когда-нибудь внесут в общеизвестные словари. Луна, которая до этого хорошо освещала наш путь, скрылась между кронами деревьев, оставляя только узкие полоски света, которые больше мешали глазам привыкнуть к окружающей темноте, нежели помогали разбирать дорогу впереди. Поэтому приходилось проклинать каждую веточку, попадающуюся под ногами. Об неё я всенепременно спотыкался, также как и обязательно налетал на куст какого-то колючего кустарника, растущий рядом. Его колючки основательно застревали в ткани моих штанов, доставляя неописуемое удовольствие при ходьбе. Вот только трудности с передвижением, казалось, что испытывал только я. Толстяк со своей комплекцией только посмеивался надо мной, обходя все препятствия с легкостью балерины танцующей на сцене. Этому я мог только позавидовать. К концу нашего недолгого пути мне уже начало казаться, что он прекрасно видит в ночных сумерках, поэтому я пристроился за ним, все больше утверждаясь в этой мысли. Ведь тогда-то мои мучения и кончились. Ноги больше не цеплялись за ветки и не попадали в глубокие ямы, что частенько попадались под лесным покрывалом.
  Отблески света я заметил ещё издалека. Слишком хорошо оранжевый огонёк выделялся среди силуэтов деревьев. Мысленное проведя линию, я определил, что именно к нему и направлялся весь наш отряд. Все равно больше в лесу ничего примечательно не было и не могло быть. Это моё предположение подтвердилось, когда мы наконец вышли из чащи на небольшую открытую полянку, на которой горел большой костер. Над ним жарились нанизанные на тоненькие прутики парочка аппетитных кроликов, которые по появившейся на них корочке были почти готовы. Возле огня сидело пятеро человек, которые спокойно восприняли наше появление. Раздалось несколько приветственных выкриков и весь видимый переполох закончился.
  Вот только, как оказал ось, одного человека мой беглый взгляд смог пропустить. Я не сразу смог заметить парнишку лет шестнадцати, лежавшего связанным немного в отдалении от костра. На него никто не обращал внимания, будто бы его вообще не существовало, пока наша группа не подошла. Он молча шмыгал разбитым носом, из которого небольшими ручейками стекала кровь. Только по этим повторяющимся звукам я и смог определить в этом темном силуэте человека.
  - Шустрый, - насмешливо пояснил кто-то из сидящих за костром, видимо увидев мой взгляд, рассматривающий пленника, который совершенно не выглядел опасным. Всего лишь тощий парнишка, который даже мышку вряд ли сможет обидеть. - Пришлось побегать за ним по лесу. Ещё повезло, что он почти на нас вышел. Перепутал, видать, наш костерок с чьим-то другим.
  Послышался злобный смешок, от которого паренёк задергался на земле, тем самым показав свое недовольство этими словами.
  - С характером, - послышался тот же самый насмешливый голос. Кто говорил мне так и не удалось разглядеть, но я готов поставит свой дырявый сапог, что именно он и разбил пареньку нос.
  - Главное, что его удалось поймать, - хмыкнул Гаретт и направился к пленнику. Я последовал за ним, оторвав взгляда от притягательной крольчатины, от которой исходил невероятный аромат жаренного мяса, сводивший мой желудок в голодных судорогах. Слишком поздно я вспомнил, что так и не поужинал, поэтому мне оставалось только сглотнуть слюну и проводить кроликов грустным взглядом.
  - Доброй ночи, - было первым, что сказал наш предводитель, когда присел на корточки рядом с пленником и снял шлем, который поставил на травку рядом с собой. Меня передернуло, будто бы меня ударил слабый электрический разряд. Это пожелание было чертовски неуместно в данной ситуации, будто бы этот паренек и Гаретт были давними знакомыми встретившимися в таверне. Не хватало только дружеских объятий при встрече. Но видимо Гаретта мало волновала эта сторона разговора.
  Мальчишка не был настроен говорить. Я сделал такой вывод по тому, как он отвернул свою голову в противоположную сторону от нас. То, что можно было легко не заметить в ночных сумерках, я отчётливо смог рассмотреть из-за неровного света костра. Легкие изменение произошедшие на лице Гаретта говорили о том, что ему очень не понравилось это реакция паренька. Это я мог сказать со стопроцентной гарантией. Слишком уж хорошо лицо Гаретта передавало его настроение.
  - Посмотри на меня, - тихо сказал он. Правда тот тон, с которым это было сказано, подошёл бы больше приказу. Но мальчишка решил не исполнять эту маленькую просьбу и это была его ошибка, за которую он впоследствии заплатит. Паренек только сильнее сжался, став казаться ещё меньше, чем он был на самом деле. Гаретт дал время ему всё обдумать прежде, чем заговорить вновь.
  - Я сказал посмотри на меня, мальчишка, - нетерпеливо рыкнул Гаретт, но это тоже не возымело эффекта, тогда он просто кивнул. Медленно, будто бы давая команду. Кому предназначалось это бессловесное указание, я понял сразу же. Да и сложно было не заметить сильный удар Орса, слившийся в одно смазанное движение.
  Северянин незаметно подобрался к связанному пленнику, чтобы резко ударить того острым сапогом по незащищенному телу. Удар пришёлся куда-то под ребра. Казалось, что мне удалось даже расслышать, как треснуло одно из них. Слишком уж звук был похоже на то, как ломается суха ветка. Орс никогда не сдерживался, поэтому я мог только посочувствовать этому пареньку, вот только делал я это беззвучно, продолжая безмолвно наблюдать за происходящим.
  - Вот так. Глаза в глаза, как настоящий мужчина.
  Видимо после этого удара паренёк всё-таки решил последовать предыдущий команде Гаретта. Парнишка медленно поднял голову и встретился взглядом с Гареттом. В фильмах обычно в такие моменты начинает играет нагнетающая музыка, которая заканчивается каким-либо неожиданным развитием событий. Вот только я не смотрю кино, а кнопка стоп здесь не предусмотрена. Их противостояние продолжалось несколько секунд, но мальчишка так и не отвёл свои темно-серые глаза. Следующим этапом этой борьбы стали слова, произнесенный этим парнишкой.
  - Отправляйся в Пекло! Ты не мужчина, а продажная баба, которую покупают и продают за золото, - хрипловатым голосом сказал мальчишка. Эти слова уж точно не добавили настроения Гаретту, который вновь кивнул. И как в прошлый раз после этого последовал удар, сделанный Орсом. В этот раз он был ещё сильнее, потому что паренек вскрикнул и попытался пошевелиться, но скованные за спиной руки и обездвиженные ноги превратили его в бессмысленно извивающуюся гусеницу.
  - Ты не понял, - тихо продолжил говорить Гаретт. Его голос внушал и даже мне стоящему в стороне не хотелось делать то, что его разозлит. - Мы можем поговорить по-хорошему и разойтись в конце концов добрыми друзьями, а можем и по-плохому...
  Гаретт ещё раз медленно кивнул. Орс хохотнул и покачал головой, поднял мальчишку за затрещавшую по швам рубашку и несколько раз ударил его по лицу, что явно добавило настроения нашему северянину. Он с каким-то удовольствие кинул пленника на землю и посмотрел на Гаретта, ожидая дальнейших указаний. Кровь из носа паренька потекла с новой силой, заливая плотную белую рубашку. Красные пятна начали вырастать на груди, словно грибы после сильного дождя.
  'Медальон', - неожиданно подал голос мой темный компаньон, почувствовавший сосредоточие так нужной ему энергии, которая явно растворялась в окружающем пространстве. Излишняя расточительность, которую не могло простить черное сердца моего рогатого спутника. Я сам видел, как темные дымка окутывает этого паренька, поэтому мог только догадываться, что творится в его маленькой головке.
  'Мерзкое же ты существо, демон', - мысленно обвинил я его, но амулет все же активировал, позволяя темному существу поглощать энергию. После этого лицо нематериальной сущности разгладилось, и он пришёл в благодушное настроение.
  'На себя посмотри, человек', - ответил он мне и на этом ограничился. Его сейчас больше интересовали темные струйки энергии, потянувшиеся в амулет, чтобы в конце концов перейти к демону.
  - Ты меня понял? - Гаретт так и не дождался ответа от мальчишки. Очередной кивок и удар Орса я предугадал. - Я хочу, чтобы ты мне отвечал. Понял?
  - Да, - видимо воспитательное воздействие Орса всё же сыграло определенную роль, мальчишка все же заговорил.
  - Вот и хорошо, что мы пришли к определенному пониманию, - спокойно продолжил говорить Гаретт. - Я знаю, что твоя деревенька связана с разбойниками, что грабят тракт. Попытаешься сказать, что это не так, Орс сломает тебе ноги. Будешь упорствовать, то руки. Надеюсь, что это понятно?
  Гарет выжидающе перевел свои взгляд на мальчишку. Он видимо подумал, что паренек не заговорит, но тот всхлипнул и быстро ответил. Повлиял ли на этот ответ шевельнувшийся Орс, я не знаю.
  - Да, но, - сбивчиво начал он, постоянно запинаясь. - Я не понимаю, о каких разбойниках вы говорите.
  - Будешь отпираться? Ну попробуй. Знакомо ли тебе имя, Грегор Денс? - глаза паренька картинно округлились, выдав его с головой. Имя ему было известно это понял даже такой дилетант как я, поэтому Гаретт продолжил. - Вижу, что знакомо. Я тебя предупреждал, что будет за враньё. Орс, ограничься пока одним пальцем.
  Паренек забился в своих путах, но предотвратить неизбежное так и не смог. Орс спокойно оттянул мизинец и свернул его в сторону. Легко, будто бы только этим и занимался всю свою жизнь. Этот хруст ещё долго стоял у меня в ушах, как и крик, раздавшийся после. Я сглотнул вязкую слюну. Мне не нравилась вся эта ситуация, но я не мог ничего поделать. Я огляделся вокруг и понял, что за этим зрелищам наблюдал только я. Все остальные спокойно расселись у костра и ждали, пока Гаретт с Орсом закончат.
  - Этот достойный мужчина и рассказал мне все. По началу он, кончено, отпирался, но, как ты заметил, Орс умеет расположить собеседника к себе, - пояснил наш предводитель. - Поэтому ты можешь сказать мне сразу, где прячется эта братия или же тобой продолжит заниматься Орс, который в конце концов разговорит тебя. Ты уж лучше поверь, что так и будет. Сам будешь просить нас тебя выслушать, но этот вариант чреват последствиями для всей твоей деревни, а не только для тебя. Понимаешь?
  - Нет, - дрожащим голосом ответил парнишка.
  - Объясню, - усмехнулся чему-то Гаретт, - если ты сейчас не покажешь мне, где скрываются эти разбойники, то я сообщу барону об одной маленькой деревушке, способствующий грабежу и насилию происходящему на тракте. Как думаешь, что барон сделает с теми крестьянами, когда узнает?
  - Повесит, - мрачно ответил парнишка.
  - Правильно, но не всех, - поправил его Гаретт. - Всех миловидных женщин продадут в столичные бордели. У тебя же есть мать, сестры? Знаешь, что будет их там ждать?
  - Есть, - запинаясь, ответил он и помотал головой, чтобы замереть, испуганными глазами рассматривая наемника. Я почти видел, как его мозги принимают это решение. Парнишка шмыгнул носом и наконец выдавил. - Я покажу, где они. Только не трогайте нашу деревню.
  - Даю тебе свое слово, - сказал Гаретт и перерезал путы сковывающие ноги паренька. Орс быстро поставил его на ноги и положил ладонь на его плечо, чтобы он не делал резких движений.
  - Показывай дорогу, - Орс толкнул парнишку в плечо. От этого он запнулся и почти упал, но на каких-то рефлексах смог выровняться и продолжить идти, пошатываясь и хлюпая разбитым носом.
  - От кого услышу хоть одно слово, отрежу язык, - шутливо объявил Гарет, чтобы все могли его услышать, но я не улыбнулся, как и все остальные. Угрюмые лица прямо говорили, что они и так все понимают, поэтому эта предупреждение он мог оставить при себе. Шуметь никто не собирался.
  Я медленно осматривал проходящих мимо меня людей, будто бы видел их в первый раз в своей жизни. Кто вы? Только сейчас до меня стало доходить, что я почти ни черта не знаю о тех людях, с которыми путешествую. На что они способны? Кто они в конце-то концов? Наемники? Может они ничем не отличаются от тех же самых разбойников, которых мы должны убить. Мне сразу же вспомнился прошедший разговор, хотя больше подмывало сказать, что это был допрос с применением мер физического воздействия. Как бы хотелось оставить все эти вопросы на потом, отложить их в самый большой ящик и забыть, оставить до спокойных времен, когда у меня появится хоть какое-то устойчивое положение в этом мире. Мне не придётся постоянно скользить по пыльным дорогам, выполняя чужие поручения.
  Я не строил иллюзией на счёт своего места в этой реальности. Я никто, маленькая песчинка, которую несёт бурное течение реки под названием жизнь. Да я ничем не отличаюсь от любого жителя этого мира. Знания, умения навыки. Да этим можно подтереться в этом новом мире. Кому нужен двигатель внутреннего сгорания, когда есть магия, которая, думаю, спокойно заменит этот механизм. Может быть, здесь нужны ракеты, патроны, бомбы? Зачем, если у тебя есть самостоятельные боевые машины, которые будут кидаться заклинаниями направо и налево, не сильно проигрывают в эффективности тому же танку. Нужно же ещё это изобрести, но вот только внутренний голос мне говорит, что меня за такое прогрессорство придушат по-тихому в углу эти самые маги. Кому нужны конкуренты, когда ты всю историю был монополистом в определённой области?
  - Кто вы? - одними губами произнёс я, наблюдая за бесшумными движениями вооружённых людей, что спокойно шли по лесному настилу к своей цели. К тому за что они сражались и продавали свои мечи - за золото и за себя. Я медленно посмотрел на свои руки, которые сотрясались от сильной дрожи. Чтобы я не говорил, но на меня очень сильно повлияли все произошедшие за сегодня события. - А кто я?
  Я шаг в шаг двигался за неповоротливым Толстяком, стараясь сильно не шуметь. При этом мои мысли были заняты обдумыванием последний фразы, сказанной Гареттом. Как к ней относится? И почему именно она была произнесена?
   - Чего задумался, Крис? - отвлек меня голос Толстяка, который повернул голову ко мне, рассматривая меня своими внимательными зелеными глазами. - Если переживаешь за эту чернь, то зря. Через годик другой этот гаденыш спокойно бы резал мирных путников на тракте, поэтому мы сделали доброе дело. Не стоит винить себя из-за всякого отребья. Ты этим не сделаешь лучше ни себе, ни ему. Они получают по заслугам, только и всего.
  - Думаю, что когда-нибудь тебе и мне тоже воздастся по нашим заслугам. Всё возвращаете к тебе. Когда-нибудь ты встретишься с последствиями своих решений, Таронс, также как и я - произнёс я, перешагивая сгнившие бревно, через которое только что перелез Толстяк.
  - Скажу, что случится это ни сегодня и ни завтра, - Толстяк замедлил шаг и развернулся ко мне, показав мрачноватую ухмылку. Его зеленые глаза блеснули в голубоватом свете луны. - И надеюсь, что этого никогда так и не случится. Слишком уж много неправильных решений я принимал за свою жизнь. Просто хочу до тебя донести, то бы ты не жалел их. Помни, что он не будет размышлять, а просто всадит нож тебе в сердце, а затем улыбнётся и срежет кошель, чтобы пропит его содержимое в ближайшем трактире.
  - Я запомню твои слова, Таронс Тейт, - честно сказал я, про себя несколько раз повторив их в голове, но перед глазами стоял Толстяк, который снимал перстень с пальца мертвеца.
  - Вот и хорошо.
  Тейт развернулся и ускорил свой шаг, стараясь догнать ушедших вперед. Я с секундным промедлением последовал за ним. Больше за всю дорогу ни я, ни он не произнесли ни слова. А прогулочка затянулась примерно на час, который ушёл у нас на переход к небольшой стоянке. Её местоположение у смог установить ещё за полкилометра. Несколько огромных костров, разожжённых почти до самого неба, и громкая музыка, которая слышалась настолько отчетливо, что я мог разобрать каждую ноту, не слишком способствует маскировки. По-моему, никто и не скрывался. Слишком уж беспечно они себя вели.
  Мы приблизились к этому лагерю на расстояние двухсот метров, но даже такое дистанция не спасала от шума, который издавали разбойники. По раздающимся звукам, даже не видя происходящего, я мог судить, что все, кто находился в этом лагере были залиты вином по самую маковку и были не способны к какому бы то ни было сражению. Сопротивляться бы смогли.
   - Ждите, пойду посмотрю, что у них происходит, - сказал Аннас Абис, не скрываясь зашагавший по направлению разведенным кострам. Я проводил его непонимающим взглядом и посмотрел на Толстяка, который понял вопрос, который я хотел ему задать.
  - Самоуверенный сопляк, возомнивший себя Тенью Пустыни, - сплюнул на землю Толстяк и быстро посмотрел себе за спину, будто бы там кто-то должен был стоять. Он ещё раз сплюнул и начертил на груди знак отгоняющий тьму - полукруг, который начинали у солнечного сплетения и заканчивали на животе. - Разведчик доморощенный. Когда-нибудь его поймают и покрошат, как овощи, добавляемые в похлебку.
  - Ждем, - послышался голос Гаррета, который собственным примером показал, что мы можем задержаться на этом участке леса. Он сполз по стволу какого-то дерева и уселся на травку, прикрыв глаза. - Клес, Рикс, Карос, посмотрите за округой, чтобы никто на нас случайно не набрел. Остальные можете пока отдохнуть.
  Я посмотрел на уверенно идущего вперед Аннаса, которого ещё можно было разглядеть в переплетении веток. Но больше меня волновало то, что было впереди. Яркий свет больших костров заставлял смотреть в ту сторону. Я прислонился к дереву и неодобрительно посмотрел на Гаретта, который совершенно не волновался. Ему видимо было всё равно, что отряд и врага отделяет неполные двести метров, может и того меньше. Вся оценка расстояния основывалась сугубо на моем глазомере, который мог не слишком точно оценить отделяющую нас дистанцию.
   Смотря как все расслабленно расходятся по этому небольшому пространству, я чуть было не спросил всё ли с ними нормально. Как можно быть настолько спокойными? Я только покачал головой. Мне был х не понять. Я несколько раз проверил как выходит из ножен сабля, потом кинжал. Когда я думал, чем себя ещё занять раздался голос Тейта.
  - Крис, не нервничай ты так. Расслабься.
  - Тебя не волнует, что где-то там враги, а мы почти что здесь светскую церемонию устроили, - я зло ткнул пальцем по направлению к вражескому лагерь и подтянул потуже свой пояс.
  - Судя по звукам, что слышат мои чуткие уши, - Тейт щёлкнул пухлыми пальцами. - Через час, максимум два там не останется никого, кто будет способен крепко стоять на ногах, а меч они смогут из ножен вынуть только лишь чудом.
  - Это твои предположения, - огрызнулся я, но все же оценил логичность его выводов, сбавив обороты. Зачем нужны пустые споры?
  - Хорошо-хорошо. Хочешь понервничать, пожалуйста, - примирительно поднял руки Толстяк, усевшись на лесную подстилку. Он открыл свою флягу, отсалютовал мне, сделал долгий глоток и протянул её мне. - Гадость редкостная, но я бы на твоем месте выпил. Поможет взять себя в руки.
  Я с промедлением, но все-таки взял её, не раздумывая поднеся к губам. Вместо привычного кислого вина я с удивлением обнаружил сладковатый сливовый ликер, который обжог горло и змеей нырнул в пищевод, чтобы растечься теплым комком в желудке. Я тяжело выдохнул, стараясь унять жжение во рту.
  Не скажу, что алкоголь окончательно убрал всё мое волнение, но стало куда лучше. Ушло какое-то тягостное ожидание неизвестного. Я сделал ещё глоток и отдал флягу Тейту, который ещё раз к ней приложился и повесил её на пояс.
  - Спасибо, - поблагодарил я Толстяка и прислонился к шершавой коре дерева, которое, если сравнивать с нашим миром, больше всего было похоже на наш клен. В этом мире все было таким. Либо оно полностью соответствовало предмету из моего родного мира, либо же имело незначительные отличия. Например, этот клен имел более вытянутые листья, чем обычное такое дерево из моего мира.
  Ждать Аннаса пришлось немногим больше целого часа. Это я точно определил, потому что постоянно доставал из-под рубашки магический амулет, которым ловил голубой спутник этой планеты, проверяя каждые пять минут прошедшие с ухода нашего разведчика время. Я уже начал думать, что он вообще не вернётся, но, когда в моих мыслях Аннаса уже несколько раз распилили на маленькие кусочке, он вынырнул из леса с его постоянной ухмылкой.
  - Толстяк, я тут подарок для тебя принёс, только не выпевай сразу все, - в Тейта брошенный ловким движением полетел наполненный чем-то бурдюк, который приземлился ровнехонько ему на колени. Толстяк, не откладывая на потом, быстро откупорил этот сосуд и сделал быстрый глоток, после которого на его лице расплылась довольная улыбка.В такие вот моменты я считал, что алкоголь на Тейта не действует. От слова 'совсем'. Ни разу не видел, что бы он напивался, хотя к вину он прикладывался с точность электронного метронома. Загадка, так загадка... Язык и тот никогда не заплетался.
  - Что расскажешь? - тут же со своего места поднялся Гаретт и выжидающе уставился на нашего разведчика.
  - Если поторопимся, - с сомнением в голосе произнёс Аннас, - может быть, ещё успеем к тому моменту, когда они смогут понять, что кто-то проник в лагерь. Хотя это навряд ли. На меня они внимание вообще не обратили, кто-то даже кубок с вином налил, признав во мне своего.
  - Посты? - последовал следующий вопрос.
  - Тоже пребывают в состоянии, в котором невозможно нести службу, - развел руками Аннос. - Проще говоря, вусмерть пьяны.
  -Уверен? - последующий уверенный кивок только ещё больше убедил Гаррета.
  - Тогда пошли посмотрим. Чего ждать? - весело произнёс Гаретт и звонко свистнул, махнув рукой.
  К вражескому лагерю мы приближались, совершенно не таясь, медленным и уверенным шагом. Большинство даже оружие не достали, но не я. В моих рука покоились сабля и кинжал. Так на всякий случай. Никак не мог отделаться от ощущения, что всё уж слишком легко проходит. Не верилось мне, что все могло пройти без сучка без задоринки.
   Когда я взял в левую руку кинжал, незаметно материализовался демон. Что я зря волновался показал внешний вид лагеря. Если там кто заметил наше появление, виду он не подал, а также продолжил увлеченно лежать, уткнувшись лицом в землю. Я, может быть, немножко приукрашиваю, но не слишком намного.
  Толстяк только с завистью присвистывал, рассматривая особо удачные картины произошедшего попоища. Да я сам, если честно, был весьма удивлён. Как можно напиться до состояния, когда стеклянные глаза тупо смотрели в звездное небо и не выражали ничего кроме безразличия ко всему происходящему. Нет, не во всем лагере была такая картина. Я описываю только самые запущенные случаи, но все же. Кто-то подавал признаки жизни, но делали они это очень слабо. Видимо алкоголь окончательно взял вверх над организмом этих разбойников ещё до нашего появления. Поэтому победу в этом сражение я смело могу присудить зеленому змию.
  Мы продолжали двигаться к середине лагеря. Туда, где горел самый большой из костров и был установлен синий шатер, выделяющийся на общем фоне леса своими тканевыми изгибами. Это была единственная вещь, на которой останавливался взгляд, поэтом неудивительно, что закончили мы обход именно здесь.
  - Вяжем всех, - голос Гаретта раздался неожиданно резко и властно, когда мы оказались у этого шатра. Двигаться дальше не было никакого смысла. Из того, что я видел со своего места там была также картина неравной борьбы с алкоголем, в которой человек, к сожалению, проиграл.
  'Не грусти, демон', - не смог удержать от я укола в сторону темного существа, рожа которого выражала прямо вселенскую скорбь по этим распущенным душам, что не захотели сражаться за свои жалкие жизни. - 'Будет и на твоей улице праздник'.
   'Прирежь кого-нибудь по-тихому', - с надеждой попросил демон, посмотрев на меня своими аметистовыми глазами, в которых почему-то плясали озорные искорки. Когда такое происходило, следовало быть внимательнее. Ведь демон знал то, чего я даже не подозревал. - 'В долгу не останусь'.
  'Не сегодня', - я мотнул головой, отказываясь от предложения демона, искорки в глазах которого превратились в настоящие яркие звездочки. Это заставило меня нервно осмотреться. Уж очень красноречивым был взгляд демона, который почти говорил вот-вот что-то должно случиться. Но вокруг все было необычайно тихо. Слева была пресловутая палатка, казавшаяся беззвучным призраком, а с права уже начиналось выполнение команды Гаретта. Толстяк отрезком веревки сноровисто связывал руки упирающемуся рыжему бедолаги и что-то ему тихо объяснял, будто бы уговаривал непослушного ребёнка. К удивлению, это срабатывало.
  'Хотя бы вон того', - демон смотрел куда-то мне за спину с сияющей улыбкой. У меня после этих слов душа в пятки упала, но это не помешало мне действовать.
  Я начал оборачиваться к грозящий мне опасности ровно в тот момент, когда полы шатра откинулись, а из царящий внутри темноты показалась голова со спутанными бородой и волосами. Отметил я это краем сознания, полностью сосредоточившись только на налитыми кровью глазах и, демоны меня побери, огромном двуручном молоте, который с неотвратимость завтрашнего дня приближался к моему драгоценному телу.
  Единственное, что я успел сделать это прочитать коротенькую молитву всем богам, которым знал, и немного присесть, поэтому сокрушительный удар пришёлся не в грудь, а в плечо. Не описать ощущение, когда в твое незащищённое ничем кроме тонкой рубашки тела врезается здоровенная каменная головка. После этого я с какой-то ностальгией вспомнил свой прошлый, безопасный мир, где не было вот таких вот умельцев, размахивающий дробящим оружием, будто бы оно было легкой веточкой.
  Удар пришёлся сверху-вниз и был он такой силы, что меня подкинуло вверх и развернуло вокруг своей оси. Отправляясь в недолгий полет с я злостью посмотрел на невинную улыбку демона, которая прямо говорила, что я сам виноват. Внимательней надо быть. Черта с два! Я ему ещё это припомню, если удастся пережить сегодняшний день.
  Приземление на мягкую травку я практически не прочувствовал. Уж очень оно показалось мне мягким, будто бы не на сырую землю упал, а на ортопедический матрас. Да и все мое внимание, если честно, было сосредоточено на плече, которое отдавало адской болью. Не знаю почему, но свои клинки я так из рук и не выпустил. Странность, но пришлось с ней смириться.
  - Скотина ты демон, - сплёвывая красноватую слюну простонал я и тяжело дыша стал подниматься на ноги, не отрывая взгляда от того персонажа, что выпустила эта палатка. Заставить себя двигаться было сложно, но я отчетливо понимал, что прежде чем ко мне подоспеют остальные, этот здоровенный молот успеет с легкостью раскроить мне череп. Эта картинка так ярко предстала перед глазами, что на ногах я оказался буквально за несколько ударов сердца. Но вот что дальше? Я катастрофически был не готов к бою с этим здоровяком.
  'Почему же?' - удивленно воззрился он на меня честными-пречестными глазам невинного олененка. Воображение быстро пририсовало ему белые крылышки. Вуаля. Перед нами уже не демон, а настоящий ангел. Это наваждение разрушили следующие слова темного существа. - 'Жизненной энергии в его теле хватит, чтобы залечить твою рану. Всего-то нужно всадить в него кинжал. Я и ты будем в плюсе'.
  'А ты не задумался, что он мог не по плечу мне попасть, а в по голове?' - зло подумал я, наблюдая как ко мне медленно приближается двухметровый бугай, размерами который мог поспорить с каким-нибудь Мистером Олимпия. - 'Тогда бы удар я мог с такой легкостью не пережить'.
  Демон попросту пожал своими узкими плечами, заставив меня проглянуть всё рогатое племя до седьмого коленья. Манипулятор недоделанный.
  'И что мне теперь прикажешь делать с этим крепышом? И ты учти, левое плечо совсем отказывается двигаться', - приходя в ярость, спросил я у моего темного компаньона. Получив очередное пожатие плечами, я в который раз послал демона по извечному адресу и принялся искать выход из этой ситуации. Прямо как в той поговорке. Легко сказать, но сложно сделать.
   Тяжело было думать, когда на тебя надвигается двухметровая гора, а отделяет тебя от нее какие-то несколько шагов. Сложно заставить мозг работать, когда перед глазами стоит проклятый молот. И понимание, что от этого зависит твоя жизнь, мало чем может помочь поиску выходя из этой ситуации.
  Лева рука продолжала висеть плетью, но боль отступила. Я замер в мозгу мелькнула какая-то идея, связанная с той рукой. Я тяжело вдохнул прохладный воздух, стараясь вспомнить что же пришло мне в голову. Решение засело на краю сознания...
  - Магия, - прошептал я и на моих губах сама собой появилась злая усмешка. Как я мог забыть про заклинание, которое всегда было при мне. Я скосил взгляд на левую руку, понимая, что второго шанса у меня может и не быть. Одна попытка, которая должна была завершиться успехом.
  Сабля, раньше сжимаемая правой рукой, упала на землю, как только план окончательно сформировался в моем голове. Я не отрывал взгляда от моего противника, поэтому видел, как он ухмыльнулся, когда мой клинок упал на землю. Правильно. Думай, что я сдался, а ты победил. Расслабься. Я не опасен.
  Самым сложным было навести левую руку на этого бугая, но я всё же справился. Плечевой сустав жалобно хрустнул, но все же смог начать двигаться. Медленно я поднял левую руку вверх и замер, также как и остановился мой противник, который внимательно следил за моими манипуляциями.
  - Тас-сар, - прошептал я нужное слово, ощущая как тело резко становится ватным, а вокруг руки формируется огненный смерч. Реакция моего противника меня порадовала. Его глаза округлились, а изо рта сорвался первобытный крик. Он понял какую угрозу переставлял я на самом деле, но это осознание пришло слишком поздно.
   Честно, он попытался сделать ещё удар своим молотом, без замаха выкинул его вперед, пытаясь достать меня, но заклинание было быстрее. Оно со скоростью летящий стрелы сорвалось с моей руки, проламывая доспех, что был одет на нём, и увлекая его назад в палатку, в которую он влетел будто бы падающий метеорит. С грохотом и безумным криком.
  - Этот мой, - прошипел я Толстяку, который уже собирался войти в шатер. В его руках был его излюбленный топор. Он не выглядел удивленным, а был предельно собранным, скорее всего, поэтому и смог услышать мой тихий голос. Почему он меня послушал? А вот этот ответ я оставлю в безумной голове Тейта. Главное, что сам того не понимая, он дал мне шанс.
  Перед глазами плясали темные круги, а сознание собиралось покинуть меня с минуты на минуты, но все же я смог поднять с земли выпавший из левой руки кинжал и сделать первый шаг по направлению в ту сторону, куда улетел мой противник. Пока я добирался до этого шатра, казалось, что прошла целая вечность. Полог был откинут, поэтому я плывущим зрением с легкостью разглядел безжизненно лежащую тушу.
  'Живой', - обрадованно заключил демон. От его радостного голоса меня замутило.
  'Пошёл ты', - мысленное обратился к нему я и упал на колени, чтобы вонзить кинжал в шею этого человека. Я перестал думать, что это может быть неправильно. Было настолько плохо, что я почти не думал.
  Ледяную струйку энергии, заструившуюся по моей руке я не сразу почувствовал. Не было, как в прошлый раз, прилива сил. Вместе с проникающей в мое тело энергией пришла боль, которая красной пеленой заволокла сознание. Сознание померкло, чтобы вновь вернуться. Толстяк тряс меня за плечо и что-то спрашивал. Я лежал на земле рядом с трупом, клещом вцепившись в кинжал. Сил не было. Я отпустил рукоять, сосредоточившись на его толстых губах, я не сразу, но понял о чём он.
  - Крис, ты как? - Толстяк обеспокоенно взглянул мне в лицо.
  - А что по мне не видно? - зло прошипел я своему мучителю, который не позволял мне отключится.
  - Огрызаешься? Значит, не так уж сильно тебе прилетело, - удивился Тейт. Я бы поспорил, но решил, что это уже слишком для моего нездорового организма.
  К моим губам ткнулась горлышко фляги. Вовремя. В рту расцвела пустыня Сахара перемешавшись со вкусом железа. Я благодарно прикрыл глаза и сделал глоток, из-за которого из глаз у меня брызнули слезы, покатившиеся по щекам. Но этот гадкий напиток не собирался задерживаться у меня в организме, а полез назад омерзительной тягучий слизью. Я уже чувствовал спазм сдавившей горло...
  - Не переводи продукт, - сказал Тейт и сунул мне под нос какой-то пузырек с резким запахом. Я сделал вдох полной грудью и закашлялся, что есть сил.
  - Что это за пойло? - спросил я, вернув на место челюсть, которую хорошенько свело от вкуса этого напитка. По сравнению с той гадостью, что дал мне только что Тейт, его вино казалось божественной амброзией, который бы я с радостью запил противный привкус, появившийся во рту.
  - Лечебная настойка, - обиженно надулся Тейт, закручивая пробкой маленькую фляжку. - Боль немного снимает.
  - Спасибо, - подумав, сказал я и перевел свой взгляд на вход в шатер.
  В ведущим наружу проеме появилась плотная фигура, в которой я не сразу смог узнать Гаретта, который, как только вошёл, прошептал какую-то фразу и в маленьком пространстве вспыхнуло миниатюрное солнце, которое взлетело под тканевый потолок и там зависло. Обычный светляк. Простое заклинание, которое чаще всего помещается в амулеты, подобный висел на шее Гарета.
  - Ну-ка, - Герретт запустил пятерню в свою бороду, рассматривая что-то в своих руках. Это оказался листок. Любопытство в этот момент во мне не сработало, но мне всё равно предстояло узнать, что было начертано на этом куске бумаги. - Крис, взгляни.
  Листок плавно перекачивал в мою праву руку. Я быстро перевел взгляд на этот кусок бумаги. На нём был точно изображен мужчина, что лежал рядом со мной. Мне хватило времени оценить мастерство художника, который нарисовал эту листовку. Слишком точно были переданы все черты лица. Это заставило меня задуматься.
  - Похож, - кивнул я и передал листок назад Гарету.
  - Значит, работу мы наконец-то выполнили, - удовлетворенно кивнул Гаретт. - Жаль, что ты его убил. За живого могли ещё золота подкинуть.
  С моих губ начала срываться резкая фраза, но она застряла в горле. Толстяк с поразительным спокойствием вытащил мой кинжал из шеи трупа, вытер его об штанину этого громилы и засунул в мои ножны. Это полностью отвлекло меня от слов Гаретта. Осталось только вернуть саблю.
  - Ну уж извините. Так получилось, - сказал я и встал. Мир вокруг меня закружился и пошёл волнами. Я не упал назад только из-за руки Тейта, которая вовремя смогла схватить меня за край рубашки.
  Выбравшись из шатра я немного пошатываясь доковылял до своей сабли, поднял её, чтобы всунуть её назад в ножны, и замер. Плюнув на всё, я поплёлся вперёд. Во всей оставшейся 'схватке' я не участвовал. Я подсел к костру, отрезал себе хороший кусок ещё теплой свинины. Он осталась от пиршества, устроенного разбойниками. Я пожелал себе приятного аппетита и отправил первый кусок себе в рот.
  
  *****
   ​
  Лекс Рино сидел в общим зале придорожной таверны и ковырял вилкой нарезанную маленьким кусочками жареную баранину, что уже полчаса перемешалась из одного края тарелки в другой. Он не ел, также как и не прикоснулся к хорошему вину, что хозяин достал специально для его благородной нанимательницы и начальника её охраны, то есть него самого. В его обязанности входило много чего выходящего за эту вымышленную должности. Это и не важно. Легенда была простым прикрытием, которое было понятно обычных людей, поэтому наемник легко влился в эту роль. Никто не должен удивляться благородной особе, путешествующий с охраной. Для пущего эффекта Лекс бы ещё вывесил какое-нибудь аляповатое знамя, чтобы у всех складывалось правильные ассоциации, но его попросту наемник не успел захватить. Проклятая спешка. Столько всего можно было подготовить...
  Наемник задумчиво нанизал на вилку кусочек мяса и поднёс его к глазам, но он не видел ничего впереди себя. Лекс Рино был далеко от грязной таверны и дрянной еды, к которой он так и не прикоснулся. Все его мысли были заняты Эльвинарой тер Лорш и затянувшейся работой, которая с каждым днем становилась всё невыносимей. В частности, благодаря его нанимательнице. Эта благородная особа никогда не отличалась ангельским терпением, в особенности когда результаты поисков были настолько незначительны, как сейчас. В сущности, они были на том же месте, что и тогда, когда оставили тело мага.
  На лице наемника выросла недовольная гримаса. Лекс бы давно бросил эту стервозную магессу, оставив её одну, но тогда бы пострадала его безупречная репутация, что он нарабатывал годами. Наемник ухмыльнулся этой неожиданной мысли. За все то время, что он сидел за столом, на его лице начали появляться хоть какие-то эмоции.
  Репутация была бы самым незначительным, что он бы потерял за это маленькое предательство. За всё то время, что он имел удовольствие работать на Эльвинару тер Лорш, Лекс очень хорошо уяснил, что эта женщина мстительная и беспощадная тварь, которая рвется к своей цели, не считаясь с затратами. Наемник не признался бы сам себе, что за эта черта её характера заставляла его относится к ней с уважением. Он всегда ценил целеустремленность в людях.
  Таких врагов, как Эльвинара тер Лорш, наемник не хотел видеть даже в страшном сне. Лекс не был глупцом, поэтому ему приходилось мириться со всеми странностями этой благородной особы. Он со вздохом подумал, что её благодарность может перевесить все те неприятности, что она ему доставляет.
  'Хорошо, если бы так оно и было', - мысленно взмолился наемник, но не смог сдержать волну ненависти, обращенную на его нанимательницу.
  - Светлые боги! Сколько можно рыскать по этим старым дорогам? - Лекс резко воткнул нож в столешницу, чтобы со злостью посмотреть на хозяина, который лично убрал поднос с бараниной, чтобы поставить перед ним запечного гуся с яблоками. Рино удивился смене блюда, но виду не подал. Был бы он не в таком состоянии он бы оценил внимательность хозяина таверны. Сейчас еда его волновала в последнюю очередь. Бредовая мысль, что поселилась в его голове требовала проверки. Рождена она была благодаря беззубой хари трактирщика, что пытался скрыться в дверях, ведущих на кухню.
  - Стой, - остановил он хозяина, тот с почтительной улыбкой вернулся к столу. Лекс продолжал крутить вилку перед глазами и думать о чем-то своем, напрочь позабыв про того, кого только что остановил. Его мысли вильнули в другую сторону.
  С того момента, когда они уехали от тела мага, прошло немало времени, но к нужной цели они так не приблизились ни на миллиметр. От этого госпожа тер Лорш с каждым днем становилась всё раздражительней. По правде говоря, они никогда не была милой женщиной, но сейчас Лекс старался к ней без дела не приближаться. Черева-то... А создавать проблемы из ничего было по крайней мере глупо. Ещё его нанимательницу сильно расстраивало то, что тот сброд, что Лекс нанял за золото, перестал рваться к ней в постель. Они хоть как-то отвлекали магессу от насущных проблем. Жаль... Эти безмозглые придурки наконец-то поняли, что госпожа тер Лорш также как удовлетворять потребности молодого тела любит темные ритуалы, которыми обязательно заканчивалась проведенная с ней ночь. Красота требует, чтобы её поддерживали. Жаль, что они слишком быстро это осознали. Всего-то два человека смогла поймать в свои сети эта коварная женщина. Теперь как бы она не улыбалась все наемники шарахались от неё, будто бы от демона, что появился на это Плане Бытия.
  Лекс посмотрел на наемников поверх кусочка мяса, продолжающего висеть на вилке перед глазами. Их осталось всего лишь восемь, если не считать верных ему людей, что уже отправились спать. Они должны были быть полны сил на случай непредвиденных обстоятельств. Лекс с усмешкой провел взглядом по грустным лица наемного сброда. Счастливыми их мог назвать только слепой. От их вида настроение Лекса немного улучшилось. Видимо то золото, что они получали перестало согревать им сердца, настолько, что они готовы были мириться с вспыльчивым темным магом, управляющим отрядом. Хрупкая женщина оказалась не такой уж и беспомощной, как они наверняка подумали, когда Лекс их нанимал. Или же до этих безмозглых ослов наконец дошло, что вляпались они по-настоящему и выхода уже нет?
  - Да, - рассеяно протянул Лекс. Наемник задумчиво побарабанил пальцами по столешницы. То, что ещё никто не попытался сбежать, никак кроме как чудом и не назовешь, но, если так будет продолжаться и дальше, то верности этого сброда надолго не хватит. Сейчас их намертво приковали к мегессе страх и золото. Только вот это чувство может скоро перейти в настоящий ужас, заставивший бежать этих дурней, сломя голову, от госпожи тер Лорш. Лекс с неким удовольствием осмотрел кувшины с вином, украшавшие их стол. По его мнению, их было слишком мало. Должны же они как-то снимать стресс, что свалился на их глупые головы. Но делают они это как-то слабо, будто бы устали...
  - Господин Рино, - осторожно отвлек его голос хозяина таверны, продолжающего терпеливо ждать пока наемник обратит внимание на него. Лекс ещё раз отметил манеры и внимательность этого жирного борова. Вокруг этого снова закрутились мысли наёмника.
  - Точно, - медленно сказал Лекс и перевел взгляд на грузного мужчину. - Вина и мяса на тот стол. И ещё одно...
  Лекс кивнул в сторону его людей, обдумывая пришедшую в голову мысль ещё раз.
  'Чем боги не шутят?' - решился наконец наемник, доставай на стол маленькую книжечку с обложкой из толстой кожи. Она была перевязана тоненькими кожаными шнурками, за которые Лекс потянул, открывая её.
  - Ты же хорошо помнишь всех тех, кто останавливался у тебя в таверне? - осторожно начал Рино, вглядываясь в заплывшие жиром лицо хозяина. Наемник с сожаление воспринял то, что приходилось общаться с этим человеком. Он бы лучше побеседовал вон с той служанкой, игриво стреляющий по сторонам своими голубыми глазами и глубоким вырезом декольте, в который наемник сегодня непременно заглянет, но работа сейчас стояла на первом месте в голове Лекса, поэтому он отдернул свой взгляд.
  - В меру своих скромных возможностей, господин, - слегка поклонился хозяин таверны и натянул свою самую обаятельную улыбку. Этот изгиб лица вернул наемнику паршивое настроение, но виду он не подал. Противное лицо трактирщика превратилось в расплывшуюся кляксу, на которой отдельными элементами выделялись карие глаза, неполный комплект желтых зубов и огромны нос.
  - Моя госпожа будет очень признательна, если вы сможете вспомнить одного человека, - Лекс с удивлением заметил, как у этого борова похотливо заблестели глаза, когда он упомянул магессу.
  - Кого вы ищете? - разминая кожаный фартук, спросил собеседник наемника.
  - Никого-то конкретного, - поправил Рино и зашуршал листами своей записной книжки в поисках нужно листа, лежащего отдельно ото всех его записей. - Мы ищем человека, у которого на поясе мог висеть вот этот клинок. Занимательная вещица не находите?
  Лекс протянул трактирщику листок бумаги, на котором были нарисованы хищные обводы кинжала. Наемник возблагодарил судьбу, что клинок имел довольно оригинальную форму, поэтому кто-нибудь мог его запомнить или обратить внимание. Наемник очень надеялся, что этим кем-то мог быть хозяин таверны с его острым взглядом. Слишком он хорошо определял благосостоятельность тех, кто появлялся в дверях этого заведения. Рино хорошо помнил, как он встретил госпожу тер Лорш этим вечером. Сразу же учуял в ней благородную кровь. Чуть ли на коленях перед ней не ползал.
  - Никак не могу вспомнить, - ответил этот увалень и растянул улыбку ещё шире, сравнявшись формой лица с вытянутым подносом, лежащим на столе перед наемником. Сколько раз Лекс видел такой взгляд он уже и не вспомнит, но наемник сразу же понял, что собеседник врет. И даже не пытается это скрыть. Чего он хотел также было известно Лексу. Всегда всё сводится именно к этому. Он отстегнул от своего пояса кошель с серебром и кинул на стол.
  - А если хорошенько подумать? - спросил наемник, уставившись на толстое лицо с ожиданием.
  - Знаете, - осторожно начал хозяин таверны, поднимая со столешницы кошель и подкидывая его. Лекс с уверенностью мог сказать, что трактирщик по весу определил, что и в этом маленьком мешочке, а по звону монет, что это серебро. Толстое лицо на миг скривилось, но только опытный взгляд смог бы увидеть это. Лексу удалось, поэтому он приготовился торговаться. - Ничего не приходит на ум.
  - Госпожа тер Лорш лично отблагодари того, кто поможет найти негодяя, укравшего её семейную реликвию, - с намеком сказал наёмник и прямо уставился на хозяина таверны, говоря, что больше денег тот не получит, но за то может получить по роже рукоятью кинжала, к которому прикоснулся наемник.
  - Припоминаю, - со вздохом сказал он, незаметно убирая кошель в карман. Сделка была совершена. - Неделю назад здесь останавливалась группа наемников. Кинжал был на поясе молодого паренька.
  - И? - Лекс Рино взглянул на ничего непонимающие лицо хозяина таверны и усмехнулся. Слишком фальшиво оно выглядело и слишком хорошо был отблеск жадности в его глазах.
  'Этот пройдоха все-таки смог добиться того, чего хотел', - сдался Лекс. Разговор ему окончательно наскучил, также как и его собеседник. Наемник щелкнул пальцами. Ниоткуда вылетела золотая монетка, будто бы в этом была замешана магия. Монетка отразила свет горящих ламп и скрылась в рукаве хозяина таверны, успевшего надкусить её своими желтыми зубами, проверяя подлинность. Вот после этого трактирщик запел, что называется, соловьем. Лекс быстро узнал все то, что ему хотелось, кроме одного. Оставалось задать последний вопрос. - Куда они направились?
  - Ленсонский тракт, - Лекс махнул рукой, отпуская хозяина таверны. Он был больше не нужен, ведь он уже рассказал все, что знал. Наемник удовлетворенно улыбнулся. Интуиция, в который раз его не подвела. Вот теперь можно было и приступить к еде. Его взгляд метнулся к жареному гусю, рот тут же наполнился слюной, предвкушая скорую трапезу.
  Лекс взял со стола нож и начал уверенными движениями отрезал ножку от гуся. Его зубы почти успели вгрызться в сочное мясо, но звук отодвигаемого стула отвлек его. Он поднял глаза и мысленно помянул темных богов и их прислужников.
  - Госпожа тер Лорш, - медленно встал наемник, положив кусок мяса на поднос. Он слегка поклонился, приветствуя её. - Чем могу служить?
  - Сядь, Лекс, - припечатала она, ослепив пространство своей гаснущей с каждым днем красотой. Она была цветком что-то вот-вот завянет под влиянием времени. Действие магии к огромному сожалению не бесконечно. - Ужасное место.
  - Лучше, чем ночевать под открытым небом, - не согласился Лекс. Только он мог выражать свое мнение, не боясь навлечь гнев. Но этим нельзя было злоупотреблять.
  - Свежий воздух нравится мне намного больше, чем запахи этого отвратительного места, - Эльвинара тер Лорш скорчила гримасу отвращения и взяла нож, что только что положил наемник и аккуратно отрезала от гуся кусочек, который отправился в её слегка приоткрытый ротик. Лекс поймал себя на мысли, что сейчас эта благородная дура была прекрасна. Если бы не её увлечения темными искусствами, то она бы могла посоперничать своей красотой с первыми красавицами королевства, но она была далека от всей этой светской суеты. Эльвинара тер Лорш прожевала мясо, чтобы выплюнуть его на столешницу. Её лицо тут же стало недовольным. - Еда соответствует.
  - У меня есть хорошие новости, - произнёс Лекс и добавил, потому что глаза его нанимательницы нехорошо сузились. Боги знают из-за чего она была недовольна в этот раз. Лучше всег себя обезопасить. - На счет кинжала.
  - Что же ты узнал, дорогой Лекс? - все её напряжение куда-то испарилось, поэтому наемник мысленно смог выдохнуть.
  - Он у отряда наёмников, направившихся на Ленсонсикй тракт меньше недели назад. Если поторопимся, то сможем их наг...
  - Тракт большой, - протянул она, перебивая Лекса, и уставилась на него своими глубокими провалами глаз. - Точнее выяснить, куда они направились, не удалось, госпожа, - покаянно склонил голову он и решил перевести разговор на опасную тему. - Что с вашим амулетом?
  Лекс приготовился выслушать много нелестного в свой адрес, но реакции на его слова почему-то не последовало. Что было довольно-таки странно.
  - Спасибо, что остаешься верен себе, Лекс, - мило улыбнулась Эльвинара тер Лорш. От этого наемник сглотнул, больше ничем не показав свою обеспокоенность. Эта милая улыбка испугала его больше, чем десяток воинов, преследующих его три года назад. Тогда положение казалось ему безнадежным. - Амулет кто-то блокирует.
  - Маг? - обеспокоенно спросил наемник, подумав о самой плохой из всех возможный ситуаций. Лексу нужно было знать предвидятся ли какие-нибудь проблемы в этом плане. А маги всегда все усложняли. Это Рино мог сказать из-за своего многолетнего опыта. Если у отряда наемников был маг, то к этому следовало основательно подготовиться.
  'Арбалет', - с тоской подумал Лекс, вспоминая, что он остался в доме. Если ему предстоит встретится с магом, то неплохим козырем бы стали его заговоренные стрелы.
  - Возможно и маг, - нехотя сказала его нанимательница, поднимая черную спицу, что резко дернуть головой, будто бы отвечая кому-то невидимому. - Но я больше склоняюсь к тому, что это какой-то мощный защитный артефакт, который создает помехи, мешающие работе моего поискового амулета.
  - Госпожа тер Лорш, я так понимаю мы будем работать по старинке, а не с помощью ваших магических побрякушек? - Лекс резко встал из-за стола, чтобы не получить какое-нибудь проклятие за свои слова. Он неожиданно для себя самого оказался в своей сфере. Розыск людей стал практически его профессией, в которой он был первоклассным специалистом. - Я к наемникам. Скажу, что бы они заканчивали. Завтра нас ждет долгая дорога.
  - Ты ошибаешься, дорогой мой Лекс. Сильно ошибаешься, - тер Лорш сказала эти слова прежде чем он успел поклонится и отойти уже от этого стола, так и не поужинав. Но он бы мог сегодня пропустить прием пищи. - Амулет работает. Мне всего-то нужно его немного усилить.
  - Что вам для этого понадобиться? - склонив голову спросил Лекс, но он готов был поклясться, что ответ ему уже был известен. Слишком хорошо наемник знал своих нанимателей.
  - Тела, - подтвердил она его мысли. - Мне нужны живые тела.
  - Сколько? - единственный вопрос, который позволил себе наемник.
  - Все, что здесь есть, - она обвела долгим взглядом всё помещение. - Мне осточертело гонятся за мерзкими воришками, поэтому я сделаю так, что им не удастся больше мешать моему поисковому амулету.
  - Как вам будет угодно, госпожа тер Лорш. Всё будет исполнено в лучшем виде, но мне нужно немного времени на подготовку. Выпейте пока вина. Оно здесь вроде бы весьма сносное, - он склонил голову и подал нанимательнице серебряный кубок, сперва наполнив его вином.
  Лекс быстрым уверенным шагом направился на второй этаж. Он бы побежал, но это вызвало бы лишние вопросы. Его люди были готовы меньше, чем за пять минут, потребовавшихся им на то, что бы проснуться и натянуть свои доспехи. Не теряя больше не секунды Лекс спустился на первый этаж к столу, за которым сидели нанятые ним люди.
  - Ужин закончился, - резко сказал он, выливая один из только что принесенных кувшинов с вином на пол. Рубиновая жидкость быстро просочилась в проемы между досками. Все, кто был, издал протестующие возгласы, но они прекратились, будто бы их отрезали, после следующих его слов. - Приказ госпожи.
  - Что нужно делать? - раздался покорный вопрос, который очень понравился Лексу. Он думал, что будет очень долго приводить в чувство этих олухов, но они в который раз смогли его удивить. Все же не самое бесполезное его приобретение, к которому он ещё раз внимательно присмотрелся. Может, он их ещё использует...
  - Таверну не должна покинуть ни одна душа. Вы меня поняли? - утвердительные кивки потвердили мнение Лекса. Наемники скрылись в дверях, постепенно беря постоялый двор в плотное кольцо, которое этой ночью не суждено было покинуть никому.
  - Начнем, - Лекс с удовольствием почувствовал, как клинок выходит из ножен, украшенных серебряным узором.Следующим его движением кончик клинка рассек горло ближайшего к нему человека. Нужно было действовать быстро пока не поднялась паника. Наемник поучаствовал как справа и слева тоже самое сделали его люди. Вот за это он их и ценил. Они не задавали лишних вопросов.
  Ещё один взгляд он бросил на магессу, которая что-то усердно шептала над магическим кругом появившемся на столешнице.
  ​*****
  Солнце медленно поднималось из-за горизонта, неся новый день этому миру. Его лучи падали на вершины высоких гор, проникали в черные глубины океана, освещали бесконечные зеленые равнины и отражались от начищенных до блеска доспехов отряда, над которым поднимались белые знамена. Эти полоски ткани, развивающиеся на ветру, говорили многое тому, кто хоть краем уха слышал о значение изображенного на них символа. На белом фоне алел темно-красный силуэт одноручного меча, увенчанного венком из терновых веток, чьи колючки художник отобразил слишком хорошо.
  'Святые Мечи' - это название тихо шептали в тех странах, где влияние Ордена было сильно, и с уважением говорили во всех остальных. Слава братьев из боевого крыла Ордена летела впереди них. Нигде во всем мире нельзя было отыскать более преданных и искусных воинов. Также как их уважали, также их и боялись.
  Воины Создателя стояли на небольшом холме, где недавно стояло здание, превратившиеся в гору углей и золы. Они остановились, чтобы их лидер смог осмотреть место темного ритуала, который завершился поздней ночью. Тот выброс энергии тьмы почувствовал каждый из них. Воины и рыцари Ордена хорошо понимали, что это значило. Война всегда притягивала в свое лоно темных существ и магов, что пошли путем, неугодным Создателю.
  Опустив увенчанную непослушными каштановыми волосами голову, Тайрон Генсон ожидал слов Отца Винса, который не проронил ни слова с того момента, как они увидели в сгущающихся сумерках черный столб дыма, поднимающийся до самого горизонта. Он превратился в каменное изваяние, что не отводило взгляда от горизонта. Да и весь отряд не слишком отличался от Отца Винса. Только Тайрон не понимал их реакции. Все его вопросы, заданные его соратникам, остались без ответа.
  Воспоминания о той скачке были ещё свежи в голове молодого послушника. Он несколько раз за ночь чуть не вылетел из седла, лошадь только чудом не угодила ногой в ямы, что были на каждом метре это дороги. То, что он до сих пор был жив никак, кроме как благословеньем Создателя нельзя было назвать. Тайрон исподлобья оглядел тлеющее пепелище, стараясь отыскать, что так привлекло внимание Отца Винса, который уже с полчаса неподвижно стоял на одном месте.
  - Сколько жизней, - неожиданно проронил Отец Винс и опустился на колено, зачерпнув горсть горячий золы в свою ладонь. - Сколько невинных душ было осквернено в угоду низменным желаниям...
  - Ваше Святейшество? - молодой послушник поспешил к священнику, но был остановлен повелительным взмахом руки. Слишком часто его останавливали подобным образом, поэтому Генсон только склонил голову. Отец Винс не любил, когда его приказы оспаривали, особенно это касалось того, кто находился на самой низшей ступеньки иерархии Ордена.
  - Мы опоздали, Тайрон, - грустно сказал отец Винс и раскрыл ладонь, поднимаясь с колена. На выжженную землю посыпалась черная зола. - Опоздали. Темные твари были быстрее нас. Они вновь принесли жертвы на свои кровавые алтари, осквернили землю и воздух, что создал Создатель. Но...
  Священник схватил свой резной посох, подняв его высоко над своей головой, и пошёл вперед. Он двигался в самый центра пепелища, что десяток часов назад было постоялым двором, от которого остались только сгоревшие куски древесины. Посох вспыхнул ослепительно белым светом. Маленькое белое солнце не ослепляло, а даровало какое-то внутреннее умиротворение каждому смотрящему на него. Молодой послушник только и смог, что зажмуриться от неожиданности, чтобы последовать вслед за Отцом Винсом, чувствуя, как с каждым шагом нагревается подошва его сапог. Он не мог оставить священника одного. Этого требовали возложенные на него обязанности. Он бы отправился за Отцом Винса даже в глубины Пекла, если бы это потребовалось. Поэтому выкинув из своей головы все противоречивые мысли, он бездумно двигался за силуэтом священника, утопающим в объятиях божественного света.
  - Мы найдем тех, кто совершил это преступление, - свет засветился ещё ярче, хотя казалось, что это уже не возможно. Молодой послушник не мог оторвать глаз от Отца Винса, который, казалось, смог своим присутствием воссоздать атмосферу Храма Света, который лишь однажды видел Тайрон. Это великолепное здание оставило неизгладимый след на душе молодого человека. - Создатель укажет путь к нашей цели. Он направит наши мечи против Темной скверны!
  Деревянный посох с глухим стуком воткнулся в середину пепелища. Свет на секунду исчез, чтобы со странным звуком переместиться вниз по этой деревянной палке, что стало продолжением рук Отца Винса. Когда свет достиг уровня земли, мир на мгновение замер. Тайрон Генсон кожей почувствовал присутствие кого-то сильного. Он не смог бы описать свое чувство, если бы его спросили. Его глаза были сосредоточены на спине священника. Сгорбленная спина старика с каждым ударом сердца распрямлялась, будто бы набираясь внутренней силы. Молодой послушник отступил на шаг, когда свет превратился в белоснежные языки пламени, распространившиеся по всему черному пепелищу.
  Глаза Тайрона сужасом следили, как белый огонь поглотил фигуру Отца Винса и постепенно подбирался к тому месту, где стоял он сам. Послушник задержался ровно на одну секунду, а потом без раздумий бросился прямиком в огонь, чтобы спасти священника. Его мысли заполонило одно лишь беспокойство о судьбе старика.
  - В твоем сердце нет тьмы, - на плечо Тайрона неожиданно легла морщинистая рука. Зеленые глаза Генсона с восторгом уставились на закручивающиеся вокруг него белые языки пламя. Оно не причиняло вреда, не обжигало. Тайрон прикоснулся рукой к ближайшему огоньку и не отдернул руку. Он почувствовал легкое тепло, хотя древесина вокруг горела и тлела. - А помыслы чисты. Создатель всегда видит преданность слуг его, и вознаграждает по заслугам их.
  - Я не понимаю, Ваше Святейшество.
  - Ты не подвел моих ожиданий, Тайрон. Огонь не пропустил бы того, в чьем сердце есть хоть крупица тьме. Если это было бы так, то ты бы сгорел в очищающем огне, поэтому ты достоин.
  - Я не понимаю, что это значит?
  - Поздравляю тебя, - глаза священника вспыхнули изнутри светом, а в руках появился ромбовидный медальон с белым топазом в центре, который он надел шею Тайрону. - С сегодняшнего дня ты больше не послушник. Создатель подарил тебе дар видеть Свет и чувствовать Тьму, поэтому с этого утра ты станешь Аколитом. Первая ступень, которая, надеюсь, приведет тебя, в конце концов, к рясе священника, а, может быть и ещё выше. Но это только в том случае, если ты останешься верен своему пути. Хотя кто мы такие, что бы знать помыслы Создателя? Служи верно и не жалей сил в борьбе с Тьмой и её сторонниками!
  - Во славу Света! - тут же упал на одно колено Тайрон, почтительно склонив голову. Всё это было неожиданным, но молодой парень не показал и тени сомнения. Это была его судьба, его путь.
  -И во имя Создателя! - удовлетворенно кивнул старый священник и медленно зашептал молитву, которую тут же поддержал новоназначенный аколит, опустившись на колени и сжав амулет в руках. Не прошло и минуты грубые голоса воинов и рыцарей подхватили слова священнослужителей. С каждым слово белоснежный огонь разгорался все ярче, будто бы живой пожирая следы темного ритуала, чтобы в завершении не оставить на земле ни одного следа совершенного здесь злодеяния, кроме черного выжженного неровного прямоугольника.
  ***** ​
  Траг сын Таморлаша терпеливо ожидал, пока Небесный Отец явит свое благословение и подарит миру величайший его дар - зажжет своим огнем светило, что каждое утро освещало бескрайние просторы степи, его далекого дома, что он оставил в погоне за мечом, ставшим реликвией его рода. Мечом, что бы утерян ещё при прадеде Трага. Его поиски тогда не увенчались успехом. Он, будто бы исчез, но почему-то вновь появился. Духи показали его местонахождение.
   Молодой вождь, как и все его воины, стоял на коленях, закрыв свои глаза, ожидая пока первые лучи солнца упадут на их головы, тем самым благословив каждого. Путь отряда орков уже несколько дней проходил сквозь густые хвойные леса, лежащие на северо-западе Зеленого Моря.
  Траг впервые в своей жизни не видел, как степь уходит за горизонт. Вокруг него были многовековые деревья, что наводили страх в сердце воина. Никогда он ещё не был в подобном месте. Траг не понимал, как можно жить в там, где видишь только лишь на десяток метров вперед, а взгляд постоянно упирается в стволы древесных гигантов. Трагу, казалось, что с каждым днем эти деревья все сильнее сжимают вокруг него свое кольцо, и нет конца и края этому оставленному духами лесу, что встал у него на пути. Молодой вождь готов был поверить, что они будут блуждать по этому лабиринту вечность и никогда не найдут дорогу в свои бескрайние степи, что они оставили позади.
  - Мы приносим эту жертву, восславляя новый день, что ты даровал нам, Отец, - как только первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев и упали на грубое лицо воина, изумрудные глаза Трага сразу же открылись. Воин медленно взял в правую руку острый нож и перевел свое внимание на оглушенного оленя, что лежал перед ним. Сложно было поймать животное и сохранить ему жизнь, но молодой орк с отрядом смогли это сделать. Траг никогда не охотился в лесах, поэтому он долго загонял этого оленя. - Мы благодарим за Степь, что ты создал повелением своим, за небо, что накрыло нас своим покрывалом, за Ветра, что приносят дождевые облака, проливают дождь и хранят покой Степи. Мы склоняемся перед мудростью и силой твоей. Мы смиренно просим тебя, Отец, чтобы ты, как и прежде, указывал путь к нашей цели, чтобы ты и дальше хранил детей своих, чтобы ты и дальше был проводником между нашим миром и миром духов.
  С этими словами молодой вождь начал вырезать сердце еще живого оленя. Он двумя руками взял теплый кусок мяса и поднёс к лучам света, чтобы плоть животного искупалась в первых лучах солнца и была благословлена лучами восходящего солнца.
  - Вкушая эту плоть, мы чтим Отца и Великих духов, что указывают нам путь, - произнес Траг и откусил кусок от сырого сердца. Он проглотил мясо и передал его следующему воину, который в точности повторил слова и действия молодого вождя. Сердце передавалось от воина к воину согласно четкой иерархии, которую все четко понимали. Сам же он поднёс ножны, заговоренные шаманом, к телу мертвого оленя, искупав их в его крови. Это был их единственный проводник, что все эти дни тянул их вперед, хотя казалось, что они не продвинулись к своей цели ни на сантиметр. Вокруг были всё те же деревья, что и тогда, когда они вступили под сени этого леса.
  Как только сердце животного было полностью съедено, Траг поднялся и осмотрел остатки своего отряда. Из двенадцати орков, что выдвинулось с ним со стойбища его племени, осталось ровно восемь, не считая его самого. Все они были молодыми воинами, которые совсем недавно перестали быть детьми и заслужили право плести косу. Молодой вождь тоже заслужил это право немногим раньше, чем они, поэтому мог похвастаться только редким клоком черных волос, собранных в короткий хвост, размеров не превышающий половину ладони. Для орков длина и вплетенные в волосы украшения говорили многое: сколько битв и врагов победил воин, но это была всего лишь маленькая часть. Коса могла рассказать историю всей жизни мужчины.
  Для Трага, как и для всей этой восьмёрке, это был их первый поход, поэтому никто не смог обзавестись никакими отличительными знаками. Но за эти три дня, что они пробыли в этих лесах, Траг с уверенность мог сказать, что каждый, кто был с ним, уже заслужил свои первые костяные бусы, которые бы стали первой частью узора. Но молодой вождь мог только горестно вздохнуть. Таким правом обладали только шаманы, который бы сначала обратились к духам предков и спросили их, достойны ли они.
  Орк внимательно посмотрел стройные ряды деревьев и прикоснулся к рукояти своего ятагана. Он старался не показывать своего волнения, но с каждым днем, поведенным под сенью этих деревьев, это становилось делать все сложнее. В этих лесах везде скрывались враги. Они прятались везде, начиная от крон деревьев и заканчивая этой проклятой землей, покрытой не травой, а каким-то желтым ковром. Молодой орк не понимал как возможно такое, что бы на земле не было ни одного зеленой травинки. Он потрепал по шее своего коня и зачерпнул в ладонь овса, который животное вмиг съело.
  Мысли Трага вновь вернулись к тем, кто скрывался между деревьями, прятался в прошлогодней листве. Их не было видно, но молодой вождь знал, что они там. Таятся, выжидают удобного момента для атаки.
  - Люди, - с ненавистью выплюнул Траг, бегая взглядом от дерева к дереву, но его внимательные глаза никого не находил, но это не значило, что там никого не было. Все было спокойно, слишком спокойно.
  Трагу уже доводилось встречаться с людьми в степи, торговать с ними. Траг даже знал язык людей и мог свободно на нем изъясняться. Всё благодаря тому, что некоторый воины из походов приводили с соабой рабов и рабынь, которые иногда становились вторыми женами и рожали им полукровок, что всегда считались ниже полнокровных орков, особенно те, что появлялись от обычных рабынь...
   Молодой вождь перевел взгляд на величайший позор его отца, брата рожденного от человеческой рабыни. Траг так и не простил отца за это и за то, что умирая он потребовал, чтобы он заботился о нем. Это была последняя воля отца, который после этого отправился в мир духов. Хагк был меньше и слабее, чем остальные. Его кожа была светло-зелёная, каждый бы с первого взгляда определил бы в нем полукровку. Траг не мог оставить брата в стойбище его племени, поэтому он отправился с ним. Сколько раз думал, что он ещё пожалеет о своем решении, но с тех пор, как они покинули племя Хагк не доставлял ему особых хлопот. Иногда Траг даже забывал, что брат в отряде. Молодой вождь также не мог не отметить, что в бою он также показывал себя вполне сносно. Об этом говорило и то, что он до сих пор был жив, а двое полнокровных орков остались лежать мертвыми.
   Мысли Трага вернулись к людям. Молодому вождю степняки чем-то напоминали орков. Они были такими же кочевники, что также двигались по степи из края в край. Но орк никогда бы не поделился своим мыслями не с кем. Люди были слабыми существами, стоящими в голове Трага ниже полукровок, в которых все же текла кровь предков. Кочевником молодой вождь знал, но он не представлял, что в этих лесах встретит других людей.
  Траг никогда в жизни не встречал никого подобного. Они не ездили на лошадях, а тихо передвигались по лесному настилу своими босыми ногами. Эти люди не пытались говорить. Они будто бы дикие звери атаковали, не издавая ни единого звука скрываясь в лесной чащи. Траг окунулся в воспоминания произошедший битвы, чтобы болезненно скривиться. Дикар атаковали скрытно, не сражались по одиночке, использовали дротики, яд нанесенный на которые притуплял рассудок и сковывал движения. Эти люди носили маски, сделанные из коры деревьев, а их тела покрывали причудливые синие узоры. Траг не боялся их, но здесь они были на свой территории, поэтому с ними нужно было считаться.
  Молодой вождь отцепил от пояса пустые ножны, который с каждым пройденным днем становились теплее. Это говорило о том, что орки двигались в нужном направлении. Такое же чувство было у Трага будто бы видел невидимую нить, что направляла его вперед. Он чувствовал, что его путь скоро будет закончен. ​

Глава 7


  Единственное, что мне одинаково не нравилось как в том, так и в этом мире было утро. Не знаю почему, но именно этот промежуток дня, когда солнце поднимается из-за горизонта, я ненавидел всей широтой своей души. Вроде бы надо было радоваться, но это было не про меня. А кому вообще нравится утро? Если честно, то не могу представить себе человека, который с улыбкой поднимается из тёплой постели и приветствует новый день, делая зарядку. Для таких ненормальных в моей голове есть отдельный уголок, но, по правде, я таких не слишком много и знаю.
  Вот кому может понравиться, когда в тысячный раз противно надрывается осточертелый за год будильник? Мелодия звенит и звенит, пока ты в полудреме не находишь рукой нужную кнопку и не выключаешь его с какой-нибудь десятой попытки, отправляясь досыпать. Но ты вечерний был намного умнее тебя утреннего, поэтому через секунду мелодия повторяется ещё раз и ещё, и так повторяется пока ты, окончательно не проснувшись, не вырубаешь все пять-восемь будильников, идущих стройным рядом. Их количество зависит от того, сколько ты успел до этого выключить. Отрываешь свою голову от подушки, встаешь и отправляешься на кухню, чтобы заварить себе крепкий кофе, который приводит тебя в некое подобие полного поряда.
  Это утро для меня было наполнено сюрпризами. Начну с того, что эту ночь мы провели в лагере разбойников. Я уснул там же, где и прошел мой поздний ужин. Поэтому, когда я открыл глаза, первым дело мне пришлось разминать затекшие за ночь тело. Слишком уж поза, в которой я заснул, оказалась неудобной. То ещё удовольствие пытаться приводить в порядок мышцы после долгой ночи, проведенной в статическом состоянии. Пока я со стонами старика делал свою импровизированную зарядку, меня мучила ноющая боль в правом плече. Первым дело я осмотрел последствия вчерашнего удара. Сразу скажу, что увиденное мне не понравилось. Темно-синий цвет переходил местами в фиолетовый. Эта удручающая клякса, что поселилась у меня на теле, заняла почти все плечо. В мою голов тут же пришли мысли о переломе. Чтобы их развеять, я аккуратно пошевелил рукой. Отдавая болью, она бед проблем двигалась. То ли удар был не слишком сильный, то ли все энергия сделал свое дело и залечила перелом. Ладно, это можно было оставить на потом. Главное было в том, что функциональность я не утратил. Это было самым важным.
   Возвращаясь к тому моменту, когда я проснулся. Скажу одно, сегодня меня не пытались разбудить. Первым утренним ощущением всех дней, что я провел здесь, была немилосердная тряска, виновником которой был Тейт или Наранесс - мои живые будильники, что поднимали меня либо до того как первые лучи солнца осветили землю, либо через час после рассвета. Поэтому я окончательно убедился в мыли, что во всех двух мирах, утро было самой нелюбимой частью дня. Но сегодня, что вызывает у меня некоторые вопросы, меня никто не будил, а я проснулся сам, чтобы с удивление обнаружить, что солнце почти приблизилось к своему зениту. Я сразу же достал свои магические часы, убеждаясь, что это мне это не снится. До полудня был ещё час. Было странно, что мы до сих пор находились в лагере.
  Сегодня мне почему-то дали выспаться вдоволь. Я задумчиво осмотрелся. Вокруг была небольшая суета, но никто особо не спешил. Я взглянул на костер, над которым закипал котелок, испускающий знакомый мне запах. В нем заваривался травяной отвар. Слабая замену кофе, но так как я в другом мире с этим пришлось мириться. Быстренько отыскав глазами стоящий рядышком стакан, я зачерпнул отвара из котелка над огнем и сделал большой глоток слегка горьковатого напитка.
  Все же это утро было вполне неплохим. Было бы таким каждое, но что-то подсказывает, что сегодняшний день был просто исключением.
  - Проснулся наконец-то. Горазд же ты спать, Кристофер - заметил пробегающий мимо меня Толстяк, сжимающий огромный ворох одежды, большую частью которой составляли женские платья, если меня не подводило мое зрение. - Сиди здесь и никуда не уходи. Я сейчас вернусь. Дело есть.
  Я пожал плечами и вернулся к содержимому деревянного стакана. Сказали подождать, значит, подожду. И куда мне торопиться? Я же дороги не найду назад в деревню через лес. Да хоть куда-нибудь бы выйти. В ночной темноте сложно запоминать хоть какие-нибудь ориентиры, особенно когда единственное, что мне запомнилось, это чересчур корявые деревья и особо острые кусты.
  Осмотрев весь лагерь, я с удивлением обнаружил, что шатер исчез, а вместо него появилось несколько больших крепких телег с высокими бортами. В каждую из них были запряжены по два тяжеловоза, так кажется, называется эта порода лошадей. Также нельзя было не заметить маленький табун лошадок чуть в стороне голов на двадцать. И откуда всё это взялось? Если только кто-то усел добраться до деревни. Вот только что-то в этой мысли мне не нравилось. Не туда меня завел метод дедукции.
  - Примерь, - резко передо мной упала хорошо сложенная одежда вместе с хорошими черными сапогами с пряжками по бокам. Если мне не изменяли мои глаза то металл, из которого они были сделаны, был очень похож своим блеском на серебро.
  - Зачем? - недоуменно спроси я, стараясь понять замысел Тейта. Вот только в голову не одной нормальной мысли так и не пришло. Слишком уж непонятной была эта просьба.
  - Я бы сам надел, но комплексцией увы не вышел. Ты единственный, по правде, кому удастся влезть. Хотя можно еще Наранесса , но он в деревне остался, - Толстяк похлопал по своему объемному животу и выжидающе уставился на меня.
  - Ты так не ответил на мой вопрос, Тейт, - упрекнул я его, сделав глоток травяного отвара. Не люблю, когда от меня что-то скрывают, а именно это и пытался сделать Толстяк. Я также как и он уставился на моего собеседника, ожидая ответ. К этой одежде я не собирался прикасаться, пока не услышу разъяснений.
  - Пока не расскажу, ты же не оденешь. Да? - я утвердительно кивнул. - Перед тем как вернемся к нашему нанимателю нужно провернуть одно незапланированное дельце. Вот для неё это маскарад и нужен. Не смотри на меня так. Больше я тебе все равно не скажу. Можешь сходить к Гаретту и у него спросить. Но я от тебя все равно не отстану, пока ты не примеришь это.
  - Хорошо, убедил. Но спорю, то ты не все мне рассказал, - смирился я, наблюдая за реакцией Тейта. Он лишь пожал плечами и приложился к своей фляги. Судя по тому, что я знал об этом человеке, не далеко мои мысли ушли от истины. Если бы он не врал, то бы обязательно поспорил со мной. Такой он уж человек. Оставив это как маленькую заметку, я отставил деревянный стакан с отваром и снял рубашку.
  - Как плечо? - тут же раздался вопрос Тейта.
  - Выглядит хуже, чем есть на самом деле, - отмахнулся я и развернул сверток, что лежал у моих ног.
  Первым предметом, что я вытащил, было какое-то подобие средневекового камзола. Может это и называлось как-то по-другому, но никакого другого название у меня в голове не всплыло. Воротника у этого вида одежды не было, длинные рукава и приталенная талия без каких либо пуговиц. Это говорило, что одевается этот камзол через голову. Ещё я успел подметить, что черная ткань, из которой был сшит камзол, на вид была очень дорогим. Цену также добавляли золотые нити, что составляли незамысловатый узор, идущий на уровне груди.
  - Вроде бы влез, - сказал я, после того как смог надеть камзол. Он доходил мне примерно до середины бедра. Я проверил, как сидит на мне камзол и отметил, что ткань изнутри была очень мягкой, а сама одежда очень удобной.
  - Вот и отлично, - отметил Тейт и показал пальцем на землю, где лежали оставшиеся предметы гардероба.
  Вторым предметом, что я надел, были обычные черные штаны из той же ткани, прошитой золотой нитью. С ним, также как с камзолом, проблем не произошло. Сели, будто бы на меня этот костюмчик и шили. Небольшая проблема возникла с сапогами. Они слегка давили, а так все было в полном порядке.
  - И чего ты хотел добиться этим переодеванием? - спросил я, но Тейт на мой вопрос не ответил.
  - Чего-то не хватает,-протянул Тейт и сорвался в ту сторону, где стояли телеги. - Жди. Мы ещё не закончили.
  Тейт вернулся с черным плащом, который кинул мне и сказал надеть. Видимо он тоже когда-то был частью костюма, потому что очень хорошо списался в общий стиль. На мой скромны взгляда. Я застегнул застежку на правом плече и вопросительно уставился на Толстяка. Тейт ещё раз задумчиво осмотрел мой вид и покачал головой, чтобы вновь умчаться куда-то. Слишком уж он бурное принялся за дело.
  В этот раз его не было ещё дольше, поэтому я успел заскучать. Уже решив, что он не придёт, я скинул тесные сапоги и надел свои потрепанные, главных преимуществом которых было удобство. Ещё успел подумать, не снять ли это наряд, но меня опере Фигуру Толстяка я заметил минут через пятнадцать. Только теперь он был почему-то не один. Компанию ему составлял Арс, который первым делом поздоровался со мной.
  - Ваше благородие, замечательно выглядите этим ранним утром, - Арс Гин согнулся в насмешливом поклоне, прижав шляпу к своей груди.
  - Мне объяснят, зачем меня так вырядили? - смог совладать я со своими эмоциями и не послать Арса в пешее путешествие по всем известным местам, да и неизвестным тоже.
  - Я же говорил, что не отличить будет от какого-нибудь молодого дворянчика. Мои идеи всегда срабатывают, - кивнул Толстяк и передал мне пояс с ножами, украшенные серебряным тиснением, вместе с прямым мечом, в рукоять которого был вставлен голубой явно драгоценный камень. - Выбрось убожество, что висит у тебя на поясе и прицепи нормальный меч.
  - Тейт, значит, все же твоя идея? - натянуто улыбнулся я. Вот знал же, что он что-то скрывает, но не догадывался, что он это и придумал. Толстяк сделал вид, что меня и не услышал. Он всецело был занят тем, что задумчиво осматривал меня. Очень захотелось отвесить этому ценителю красивых нарядов оплеуху.
  - Да как же так, уважаемый? - выхватили у меня из рук пояс с ножнами Арс, картинно вздыхая. Он с негодованием посмотрел на Толстяка, будто бы тот сказал что-то неправильное. - Что бы благородный господин, сам надел хоть что-нибудь? Нас же все соседи засмеют. А как же слуги? На месте бы господина, я бы велел всыпать вам плетей, господин Тейт.
  - Сам надену, - рыкнул я, выхватывая меч из рук Арса, который пытался снять мой старый пояс и одеть новый. Что бы не значила вся эта ситуация, но мое любопытство требовало, что бы мне наконец ответили.
  - Как скажите, ваше благородие, - синхронно воскликнули эти двое, склонив головы, и в голос заржали, будто бы два чистокровных коня.
  - Нет, вы все же объясните, что здесь происходит? - выдавил из себя я, но все же застегнул пояс на талии.
  - Обязательно, - кивнул Тейт. - Ведь ты центральная фигура плана.
  - Кого плана?
  - Не переживай, Крис. Скоро все узнаешь и даже поучаствуешь.
  - Арс, смотри, что выбивается из общего вида? - Арс задумчиво поцокал языком и осмотрел меня со всех сторон.
  - Голова, - пришла ему наконец какая-то мысль.
  - Да, не красавец, но другого искать времени у нас нет, - скорбно покивал Толстяк. Нет, что ни говори, но вопросов у меня только прибавилось.
  - Я про прическу, - отметил Арс и усмехнулся. - Немножко подправим, и будет выглядеть вообще замечательно. У меня как раз и нож острый есть.
   Арс достал откуда-то немаленький такой нож, который я охарактеризовал как обычный тесак. Я от этого подался на шаг назад. Уж очень не хотелось, чтоб меня стригли этим. Кто бы что мне не говорил, но его я к свое голове с этим куском стали не подпущу ни за что на свете. Мысли, что пролетели за секунду в моей голове, поддержал Тейт, озвучив их.
  - Либо оставляем так как есть, либо попытайся найти ножницы, - отрезал Толстяк, заставив меня облегченно выдохнуть. Стрижка откладывалась, а найти ножницы в этом лагере было практически нереально. Мне вообще за все время, что я провел в этом мире, они не встретились ни разу. - А то отрежешь ему ухо и что тогда?
  - Я аккуратно, - пообещал Арс, но Тейт был непреклонен. Я тоже высказал свой протест относительно этой затеи. Тогда Гин печально кивнул и сказал, что попытается все же поискать ножницы. Он быстренько скрылся в глубину лагеря, оставив меня и Толстяка одних.
  - Остался последний штрих, - кивнул сам себе Тейт и отправился в сторону лошадей.
  - Конь-то не из простых, - пришлось признать мне, когда Толстяк вернулся. Он привел с сабой здоровенного вороного жеребца, который на фоне моей кобылке выглядел просто гигантов. На нем была одета богатая сбруя, украшенная серебром и бархатом. - И зачем вы пытаетесь сделать меня похожим на благородного?
  - Дошло наконец-то? - удивился Тейт.
  - Понял я это ещё сначала, но зачем все это?
  - Узнаешь, - отмахнулся он, как раз в тот момент, когда вернулся Арс, крутя в руках маленькие серебряные ножницы.
  - А разбойники много всякого хлама скопили. Знакомьтесь, Глен Рисо, - представил он человека, который пришел вместе с ним.
  - И зачем ты его притащил? - пробурчал Тейт
  - А ты думал я стричь его буду? - вскинулся Арс. - Вот привел человека, который более-менее в этом понимает
  - Неужто брадобрей?
  - Не совсем, - задумчиво почесал голову Арс. - Глен прежде чем за меч взяться ни одну сотню овец остриг у себя в деревне, поэтому я его и привел. Вроде бы не слишком стрижка овец отличается от человеческой.
  - Животных сложней, - подал голос немолодой мужчина с пышными усами и начавшей появляться лысиной. - Вырываются, а люди обычно спокойно сидят.
  - Думаю, я откажусь,- подал голос я. Все зашло слишком далеко. Почему-то у меня не было желания доверять мою прическу бывшему крестьянину, у которого
  - Крис, твое мнения никто не спрашивают, - Толстяк задумчиво осмотрел Глена, который, по моему скромному мнению, не внушал доверия.
  - Чего это? - решил поспорить я.
  - Считай, что это приказ Гарета.
  - И что с того?
  - Ему это скажешь? Вот то та же, - увидев мою разом скисшую физиономию, ответил Тейт. - Поэтому сегодня у тебя будет новая прическа.
  - Что приступим? - пока я размышлял над словами Тейта, Арс передал ножницы Глену Рисо.
  - Не беспокойся, Арс, если он напортачит, вмажу я тебе. Понял? - пообещал Тейт. Арс развел руки в стороны, кивнул и поочередно представил всех нас Глену, указа на меня. - Зря я столько времени что ли искал эти ножницы?
  - Крис, не доводи меня до греха. Сядь, - Тейт указал на бревно, куда с неудовольствием, но все же сел. Если честно, то мне самому уже было любопытно, что из этого может выйти.
  - Как стричь то? - видимо этот вопрос поставил всех в тупик, потому что возник небольшой спор, который так ни к чему и не привел.
  - Как по-твоему должен выглядеть благородный? Вот поэтому образу и стриги, - наконец решил задачу Тейт, оставив выбор за Гленом. Как было проще в моем родном мире, когда просто говоришь прическу, зная что ты получишь в конце концов.
   - Не проще было бы оставить всё как было? - почти риторически спросил я, получив в ответ два злобных взгляда. Видимо Толстяку и Арсу очень понравился этот маскарад, поэтому они хотели завершить его до конца.
  Глен задумчиво походил вокруг меня и начал уверенно работать ножницами. Арс и Таронс уселись напротив и внимательно следили за тем, как меня стригут. На долго их спокойствия не хватило через буквально минуту они начали давать странные советы, которые, слава богу, Глен игнорировал. ​
  - Вроде бы хорошо, - придирчиво осмотрел меня Арс, которому в этом помогал Толстяк, принявшийся чуть ли не с кулаками спорить с ним. Не знаю почему, но готов был поклясться, что им обоим всё это доставляло какое-то особое удовольствие. Мне сразу же вспомнился мой первый день в этом мире. Тогда мне подумалось, что Тейт больше был похож на кого-нибудь бургомистра, нежели чем на наемника. Вместо старой дырявой кожаной куртки мое воображение быстро нарядило его в нарядный фрак, что с натугой обтянул его выпирающий живот, увеличивающийся с каждым годом на этой должности; куцую бороденку и взамен фляги с вином у него у руках появился хрустальный бокал, что никогда не бывал пуст. Вот это должно было соседствовать с его умными зелеными глазами. Как же давно это было. Я с некоторой грустью вспомнил, как попал в это мир.
  Я с улыбкой посмотрел на этих двоих. Утро начиналось очень необычно, а это говорило о том, что солнечный денек обещал быть довольно-таки насыщенным - это подсказывал мне внутренний голос. Глен давненько закончил меня стричь, получив несколько благодарностей, и отправился куда-то по своим делам. Но эта двоица на этом не успокоилась. Они уже минуты три осматривали результат, удовлетворенно кивая, будто бы сами приложили руку к моей голове. Если честно, то это все не добавляло мне хорошего настроения. Особенно учитывая то, что я сам не мог посмотреть на получившийся результат. Очень уж любопытно было посмотреть, чего удалось добиться бывшему фермеру, используя одни только ножницы и свои руки.
  'Великие же у тебя проблемы, человек', - едко раздалось со стороны неожиданно появившегося демона. Как же хорошо, что я в определённой мере успел привыкнуть к таким его выходкам и перестал дергаться от неожиданности, но сохранять спокойное выражение лица было очень сложно. Как у меня нервный тик с такой жизнью не появился, можно сказать, что только благодаря моим стальным нервам, что с достоинством отражали все нападки на мое душевно здоровье.
  'Чего тебе, темная сторона моей светлой души?' - я смог в который раз смириться с подлой натурой этого существа, старающегося все время выкинуть какую-нибудь пакость. Все же в нашем маленьком тендеме я считал себя более благоразумным, чем это маленькое порождение хаоса, что сейчас кривило свою ехидную улыбку. Его нельзя было поставить в неудобное для него положение или удивить. Чертов всезнайка. Это темное порождения всегда с уверенностью и улыбкой выпутывалось, что меня порядком так раздражало.
  ' Выполняю свою часть уговора', - криво усмехнулся демон и повелительно взмахнул рукой, чтобы призвать из ниоткуда ростовое зеркало, повисшее над землей возле меня. Я бы сказал, что ты попросту ещё раз показал свой мерзкий характер, а не хотел мне помочь. По не выразившим ни какой эмоции лицам Толстяка и Арса я понял, что они ничего не увидели. Зеркало в этом мире могли видеть только я и демон. Только мы вдвоем.
  ' Скажу, что я тебе поверил', - ответил я ему той же ухмылкой, какая постоянна бал на его устах. Я стал подмечать, что начал перенимать его дурное поведение. Уж очень было заразительна его манера говорить, будто бы ты всё знаешь.
  - Нужно мнение со стороны, - признал Толстяк через какое-то время, отвлекая меня от демона. Его идею поддержал Арс, что чуть ли силой не остановил проходящего мимо нас Орса. Вот я бы сильно подумал прежде чем преграждать путь это горе мышц - снес бы и не заметил.
  Но я отмечал то, что происходило вокруг краем своего сознания. Все мое внимание было сосредоточено на отражении, появившемся в зеркале напротив. Если бы не мои старые сапоги, сразу бросающиеся в глаза, то я бы, наверное, сказал бы, что передо мной был совершенно другой человек, нежели тот, что вчера вышел из деревни. И эти изменения были во всем. В каждой маленькой детали. Больше всего мое внимание сосредоточилось на голове, чтобы, в конце концов, я признал, что Глен сотворил настоящее чудо. Так можно было говорить, потому что его работа ничем не отличалась от работы профессионального парикмахера из моего, а учитывая то, что он максимум стриг овец, то я готов был стоя ему поаплодировать. Талант.
   Мои не слишком аккуратные лохмы куда-то исчезли, оставив после себя короткую прическу, которая добавляла мне немного строгие черты, подчеркивающиеся острым подбородком и явно выраженными скулами. Я посмотрел в темные провалы глазниц, откуда выглядывал немного злые глаза, казавшиеся двумя черными угольками, которые почему-то поблескивали на солнце маслянистым блеском. Я медленно расправил черный как ночь плащ и ещё раз взглянул на себя полностью, отбросив отдельные детали, что бросались в глаза. Если честно, то получилось вполне похоже на какого-нибудь дворянина. Я именно так представлял себе это сословие, с которым мне ещё не приходилось встречаться. Богатая одежда, красивое оружие... Я отстранённо вытащил одноручный. Отполированный металл сразу же заблестел. В зеркале это выглядело, будто бы постановка какого-нибудь исторического фильма. Никогда не задумывался, как я выгляжу со стороны. Это образу, по моему скромному мнению, не хватало только одной лишь маленькой детали, чтобы окончательно бросить пыль в глаза. Надо было, что бы на каком-нибудь из пальцев блестело большое кольцо с драгоценным камнем. Вот тогда бы пазл окончательно сложился в целостную картину под названием 'Молодой дворянин, неизвестно зачем оказавшийся в компании двух оборванцев'. Именно такое впечатление возникало, когда взгляд падал на Толстяка с Арсом.
  - Зачем вы меня притащили? - овтлек меня рык Орса, примеряющегося кулаком к лицу Арса, который почти сразу ж заметил грозящую ему опасность, поэтому вовремя успел уйти от огромной ручищи Орс, которая схватила только воздух.
  - Старина, - проникновенно похлопал его по плечу Толстяк, включив свой самый бархатный голос. - Посмотри и скажи, что видишь перед сабой.
  Толстяк ткнул пальцем в мою сторону, на на его пути оказался Арс, постаравшийся тут же смыться, чтобы не загораживать такую персону как я. Первое, что сделал Орс это засмеялся, а потом начал говорить.
  - И откуда вы откопали этого тщедушного паренька, вырядившегося как девица на выданье? У нас на севере женщины и те внушительней выглядят, - Орс презрительно скривил свое обезображенное шрамом лицо, показав как он относится ко всему этому маскараду. Если он думал, что я стерплю это оскорбление, то он ошибся. Мое ангельское терпение за это утро наконец-то окончательно вышло.
  - Можно сказать, что мы услышали комплимент от нашего северянина, - благожелательно кивнул Тейт. На самом деле Орс примерно так относился ко всем южанам, а по сравнению с ним южанами были все и даже те, кого южане называли северянами. Вот такая вот зубодробительная схема. То есть он был все северянам северянин. Точно не представляю из каких земель прибыл Орс, но его истории, что мне удавалось послушать присаживаясь вечером у его у костра наводили на мысли, что только единицам удалось там побывать и то от нечего делания. Слишком уж суровые земли это были.
  - Орс, вот скажи ты такой тупой от того, что твоей головой папа гвозди забивал? - натянув любимую улыбку демона на лицо, спросил я самым невинным голосом, на который был способен.
  ' Вот сейчас и покажешь, как ты чтишь наш договор', - мысленно обратился я к демону, у которого глаза вспыхнули противоестественным светом. Драки это порождение Пекло любило, поэтому на него я мог рассчитывать. В конечном итоге у него не было выбора, ведь Орс точно не будет сдерживаться и попытается, если не убить, то покалечить.
  - Крис... - то что хотел сказать ошеломленный Толстяк я не услышал, потому что левая рука Орса грубо схватила меня за плечо, а его лицо исказилось яростной гримасой.
  - Что ты сказала, красавица? Я не расслышал, повтори,- наливаясь все большей краснотой, прохрипел Орс. Не привык он, что с ним так общаются. Вот теперь старается осознать всю это несправедливость.
  'Придется искать компаньона поумнее', - грустно вздохнул демон, разводя своими длинными руками и говоря тем самым, что ничего с этим уже не поделать, но он все равно с интересом посматривал, что будет дальше. Решил стать простым зрителем? Самое бесполезное мое приобретение в этом мире. Вот если задуматься, то от этого нахлебника больше проблем, чем пользы.
  'Ну-ну, я тебе это припомню, скотина рогатая', - демон пожал плечами. Правильно, все в моих руках.
  - Я говорю, что если бы твой папа не ночевал в хлеву со свиньями, то ты бы таким красивым не вышил, - медленно и спокойно произнес я, с интересом смотря, как лопаются сосудики в голубых глазах этого громилы. И с запозданием начал осознавать, что демон был в чем-то прав. Я умышленно нарывался на драку, но очень хотелось его научить думать прежде он что-то говорил. Но по правде его отца я приплел зря. По традициям его народа он за такое мог только убить.
  - Ухрр, - нечленораздельно выдохнул Орс. Его левая рука ещё сильнее сжало мое плечо. Вот теперь я на своей шкуре мог ощутить значение понятия мертвая хватка. Уж очень жалобно хрустнуло плечо.
  - Орс, он нужен ещё живым нужен, - как-то неуверенно раздалось со стороны Толстяка, но от еще одного рыка северного варвара Тейт только горестно выдохнул, отходя подальше. - Да, согласен, сам виноват.
  "И что ты собираешься делать, человек?' - раздался голос демона, также как и я наблюдавшего за медленно поднимающийся рукой Орса очень похожей на малую наковальню, которую мне довелось видеть в одной деревушке.
  ' Пойду на сделку со своей совестью', - ответил я, примеряясь для одного удара. Ещё одной странность при общении с демоном, было то, что время немного приостанавливало свой бег. Или же наоборот ускорялась обработка информации моим мозгом. Это надо было изучить хорошенько, но эта идея отправилась на полочку 'отложенные дела'. Просто вот в такой ситуации это помогало четче продумать план действий. Но вообще общение демоном та ещё странность, если посмотреть со стороны здорового человека.
  'Хорошо, что у меня её нет. В чем же эта сделка будет заключаться?' - демон с интересом посмотрел в мою сторону. Его видимо очень интриговало, что должно было произойти дальше.
  'Увидишь', - ухмыльнулся я, заставляя шестеренки в голове заработать на полную мощность. Пора было вспомнить мою юношескую увлечённость единоборствами, закончившуюся также быстро, как и вспыхнувшую. Все же перелом руки быстро вправил мне мозги, также как и предрешил мою дальнейшую судьбу в этом виде спорта. Но кое-что я успел вынести из того периода моей жизни. И к моему удивлению оно мне наконец-то могло пригодиться.
  Окончательно договорившись со своей совестью, которая всячески возражала, я с силой ударил Орса в пах правой ногой. Да, подло, даже не буду с этим спорить, но, черт побери, как же эффективно. Бесспорно, что такой удар бесчестен, но я посмотрел на то общество, в котором я был, и смог только хмыкнуть. Тут даже не пахнет благородными идеалами рыцарства, поэтому будем поступать, как должны поступать наёмники. Но главное было завершить этот прием, под который Орс сам подставился.
  Орс ещё не почувствовал всей боли от этого удара, от которого его не могли защитить легкие холщовые штаны, но хватка левой руки уже немного ослабла, поэтому я начал развивать свой, пока маленький, но все же успех. Моя левая рука схватилась рубаху Орса в районе плеча, а нога, продолжая возвратная движение, остановилась на коленном сгибе, заставляя северянина слегка присесть. Думал, что этого у меня не получиться, но раз все шло почти по плану, то надо было поскорее заканчивать.
  Все остальное было делом технике. Права рука нырнула под плечо, я шагнул вперед приблизившись почти вплотную к Орсу, корпус начал разворачиваться, а ноги немного присели, чтобы в следующий миг распрямиться, а руки потянули тушу северянина вперед. Мое сердце замерло, когда правое плечо отозвалось сильной болью, но я продолжил тянуть. Поэтому Орс ощутил короткий миг полета, чтобы впечататься в землю.
  У меня все же получилось. Бросок прошёл как нельзя лучше, хотя где-то на середине всей моей задумки у меня возникли сомнения, что удастся перекинуть Орса через себя, но навык все же остается навыком. Главное все правильно рассчитать.
   ' Удивлен', - честно признался довольный демон, чтобы резко подобраться. Он напомнил мне гончую, учуявшую добычу. Я не далеко отошел от истины.- 'Бей. Сюда! Быстро!'
  Уточняющий опрос я не усел задать, потому что заметил, как левая рука Орса, что я до сих пор держал, засветилась желтым светом. Хоть какая-то помощь от демона. Не так уж он и бесполезен. Резкий удар ногой, противный хруст руки и стон Орса, прижавшего поврежденную руку к груди.
  'Его нужно вырубить', - с опаской протянул я, наблюдая как Орс довольно-таки быстро приходит в себя. И вот злой взгляд, что он мимолетом бросил, мне очень не понравился.
  ' Ты думаешь?' - наклонил голову в бок демон, вместе со мной наблюдавший как Орс подогнул колени под себя и готов был уже встать. - 'Тут будет сложнее. Смотри'.
  Светящаяся область возникла примерно рядом с виском Орса и была она не больше чем спичечный коробок. Я прицелился и с разбегу пнул в это место, будто бы голова северянина была мечом. Орс охнул и разлегся на земле, больше не пытаясь встать.
  Нехарактерный для лагеря наемников звук, раздавшийся слева, заставил повернуть свою голову туда. Демон стоял и медленно аплодировал. Его глаза в этот момент просто блистали, словно два фонаря.
   - Ну ты и даёшь, парень, - с открытым ртом протянул Арс, как только мой маленький бой уже точно бы не продолжился.
  - Жив, - облегченно проговорил я, когда нащупал бьющуюся жилку на шее Орса. Попросту демон мог сделать и так, что бы северянин отправился навстречу к своим богам. А нам это надо?
  - Больше удивляет, почему ты до сих пор жив, - хмыкнул Толстяк и приложился к своей фляге с вином, пристально рассматривая меня зелеными глазами. - А больше меня волнует, что это только что был за прием?
  - Я импровизировал, - обворожительно улыбнувшись, ответил я и отряхнул несуществующую пыль со своей одежды. Наверное, я бы сам себе не поверил, ели бы так глупо врал, но в голову не пришло ничего умнее в тот момент.
  - Ага. Импровизировал, - очень медленно протянул задумавшийся Тейт, который с подозрением осмотрел лежащего без сознания Орса, а потом взглянул на меня, чтобы с намеком произнести. - Импровизировал, значит, импровизировал.
   - Он руку ему сломал, - Арс все же отошел от шока, поэтому теперь выглядел спокойным.
  - Вот ты этим и займешься, - заключил Тейт, взяв под уздцы терпеливо ждущего его коня, что не проявил недовольства, когда его потянули куда-то. - Крис, забирай вещи и за мной.
  - Ну вот, - послышалось тихое бурчание Арс, с натугой взвалившего руку Орса себе на плечо. - Все самое не интересное достаётся мне.
  Я подхватил свою саблю и сапоги, сгреб одежду и поспешил за Тейтом, который уверенным шагом двигался в сторону одиноко горящего костра, что служил в этот час местом приготовления пищи. Солнце уже начинало припекать. Когда мы подошли к костру, я наконец понял, зачем мы сюда пришли. Оставалось только узнать для чего весь этот балаган возле моей скромной персоны. Здесь на бревнышке сидел Гарет, который находился в компании нескольких людей, что если жаренную курицу. Наш предводитель поднял взгляд на нас и придирчиво осмотрел в большей степени меня, но коню тоже досталась своя доля внимания.
  - Прекрасная работа, - оценил Гаретт мой внешний вид, пробежавшись глазами сверху вниз по моей фигуре. Ни к чему или кому другому эта фраза не могла относиться, поэтому пришлось принять её на свой счет. Толстяк довольно заулыбался, видимо причислив эту похвалу и к своим заслугам тоже. Надо будет потом спросить, откуда ему удалось достать эту одежду. Нет, правильнее было бы спросить от кого она досталась разбойникам, и что стало с её прошлым владельцем. - Ерго, как думаешь, чего не хватает?
  - Первое, что приходит в голову, - седой мужчина почесал на гладко выбритый подбородок, задумчиво смотря в мою сторону. Это уже было занимательно настолько, что моя фантазия давно перестала подкидывать мне варианты, что же они готовят. Если в это включился Ерго Грасс, то я без сомнения могу сказать, что это нечто важное или интересное настолько, сто могло привлечь старого ветерана. - Скваер! Должен же кто-то прислуживать этому благородному господину.
  При произнесении последнего словосочетания на Лице Ерго Грасса появилась снисходительная улыбка. Если честно, то точно такая же появилась у всех тех, кто услышал слова старого ветерана. Очень сложно было воспринимать меня в новом образе. Да и не все ещё привыкли к этому наряда. И я их понимал очень хорошо. Мне ещё не доводилось видеть здесь такой отличной одежды. Все больше попадалось нечто практичное и общедоступное, не такое бросающиеся в глаза. Простая ткань, незамысловатый крой, минимальное количество узоров. Пока мы шли по лагерю до этого костра, я затылком чувствовал сверлящие меня взгляды. Готов был поспорить, что некоторые меня со спины не узнали. Поэтому очень быстро я стал центром внимания. Уж очень надолго задерживались на мне взгляды, а всего-то нужно было гардероб обновить.
  Скваер? Значение этого слова вертелось на языке, но я никак не мог вспомнить, что же оно означало. В голове мелькали образы средневековой Англии, а больше попросту я не успел вспомнить, потому что все прояснило следующие слово, сказанное Гареттом. Оно поставило все на свои места.
  - Оруженосец? - брови Гаретта задумчиво скрестились, а на его лбе появилась хмурая складка. Он на секунду прикрыла глаза, будто бы прикидывая возможные варианты. Или мне так показалось?Не мог знать, что твориться у него в голове.
  - По возрасту он должен быть либо моложе Кристофера, либо равен ему. Хотя бы на вид, - вставил ещё несколько условий Ерго Грасс, подслеповато прищурившись.
  ' И почему все так усложняется?' - подумалось мне. Какое-то слишком внимательное отношение к деталям.
  - Кандидатура на эту роль у тебя, конечно же, есть, - открыв глаза, сказал Гаретт, сверля льдисто-голубыми глазами старого ветерана, который с усмешкой кивнул. А как же могло быть иначе? Идея-то его.
  - Наранесс прекрасно подойдёт, - почему-то я не был удивлен таким поворотом событий.
  - Он остался в деревни, - напомнил я. Почему-то мне казалось, что на этом роль Наранесса и закончится, но я ошибся.
  - Значит, придётся его привести сюда. Не может же он пропустить всё веселье, - Гаретт качнул головой и двое, что оставались безмолвными во время нашего с ним разговора, поднялись со своих мест и направились в сторону лошадей. Быстро же он определился.
  - Зачем весь этот маскарад? - наконец задал я вопрос, что крутился у меня в голове все утро. Вот только что-то никто не спешил на него отвечать. Интересно, почему же? Я пристально посмотрел на Гаретта, который только удивленно поднял брови.
  - Тебе не рассказали? - с удивлением переспросил наш предводитель, бросив укоризненный взгляд на Толстяка, что тут же прикинулся ветошью, то есть сделал вид, что не заметил столь красноречивый намек. Гарет усмехнулся. - Хорошо я объясню...
  
  *****
  
  Не знаю как меня все же убедили участвовать в этой авантюре, которая с первых слов Гаретта показалась мне слишком спонтанной и немножко безумной. Мое мнение относительно целесообразности и разумности этого предприятия благополучно пропустили. Конечно же, кому хочется слушать разумные доводы, когда все уже давно было решено. Я бы мог потрепыхаться, если бы эта одежда подошла бы ещё кому-нибудь. Но, увы, пришлось смириться со своей ролью. И даже демон, когда Гаретт закончил пересказ этого маленького плана, встал на сторону наемников. Этим он только убедил меня во мнение, что он был готов подписаться на любую авантюру главное, что бы она принесла хотя бы минимальную выгоду. Для него. А то, что это будет именно так, упрямо твердил мой внутренний голос. Демоны альтруизмом никогда не страдали.
  Темное существо чуть ли не пританцовывало от нетерпения рядом со мной, настолько ему хотелось посмотреть, что же выйдет из этой затеи. Хотелось бы сказать, что я испытывал нечто подобное или хотя бы близко, но нет. Это было совсем не так. У меня было какое-то гнетущее чувство надвигающихся неприятностей, что неотвратимо приближались ко мне, Наранессу и, кто бы мог подумать, Орсу, который просто с фантастической скоростью оправился от своего переломом. Я был бы не я, если бы не попытался разузнать, с чем связана такая ошеломительная регенерация.
   Мне не составило труда узнать, что же помогло северянину так быстро исцелиться. Всё оказалось довольно-таки логично, если подумать. Предсказуемо, я бы сказал. Если я слышал что-то фантастичное или невероятное, то в этом наверняка была замешана магия. Вот в этом случае все было также. У Орса оказался амулет, наполненный энергией жизни, которую он использовал, чтобы перелом быстро сросся.
   Я с недовольством посмотрел сначала через правое плечо, чтобы медленно повернуть голову в прежние положение. Чуть позади меня сидел на огромном пегом коне закованный в блестящие латы Орс, что одним только своим видом наводил на смотрящего на него толику беспокойства. Ничего другого закованная в сталь гора мышц не может не вызываться у другого человека. Особенно когда от нее веет опасностью. Северянин заставлял меня иногда бросать немного тревожные взгляды в его сторону, чтобы убедиться, что он оставался на своем месте. Вдруг в его голову придет какая-нибудь глупая мысль, которую он попытается осуществить с помощью того шестопера, что висит рядом с его правой рукой в латной перчатке. И вместо вымышленного охранника у меня появиться вполне реальная не слишком аккуратная вмятина в черепе, чего хотелось бы сякими способами избежать. Голова у меня одна и её надо беречь. Шлем бы где достать...
  После случившегося этим утром я так и не успел окончательно выяснить наши с Орсом отношения. Слишком уж забегался со всем приготовлениями, хоть от меня и требовалось только присутствие и надменное выражения моего 'благородного' лица, но всё равно подготовка заняла порядком времени. Есть у меня смутное подозрение, что Орс на меня обижается.
  Что не говори, но изображать из себя благородного оказалось непростой задачкой. Хотя это то самое простое, что меня и смутило. Сложнее всего было собрать воедино мое сопровождение, что должно было изображать охрану.
  'О чем ты думаешь?' - прищурившись, подумал я, но по выражению лица Орса я ничего не мог понять, потому что оно было скрыто большим закрытым шлемом. Ведро с маленькой прорезью для глаз и дыхательными отверстиями слега повернулось в мою сторону, будто бы почувствовав направление моих мыслей. Из-за этого я вновь угрюмо уставился вперед. Провоцировать Орса второй раз за день я не хотел. Смотреть на пустую дорогу мне наскучило уже как час назад и любовью я к этому занятию до сих пор не испытывал, поэтому я посмотрел через левое плечо, стараясь хоть чем-то себя развлечь. В такие моменты я с ностальгией вспоминал свой телефон, что всегда был со мной. Как же плотно вошли в нашу жизнь эти технологии.
  'Думает, как бы тебя придушить, что бы никто не заметил', - послышался насмешливый голос, который я стоически проигнорировал. Если каждый раз вступать в перепалки с демоном, то на все остальное времени уже не останется.
  'Исчезни, демон', - отмахнулся от него я. Вот только это мало чем помогло. Темное существо осталось висеть над землей возле меня. Я беспомощно приподнял руку, чтобы она упало на лук седла. Бессмысленно. Повлиять на демона у меня бы никак не получилось. До него можно было достучаться только словами, но сперва он бы попытался довести меня до белого коленья, чтобы получить немного энергии. Все же он нематериален. Я сфокусировал зрение на вытянутой фигуре слева от меня.
  Недовольная рожа Наранесса, который также как и я сменил свой наряд на более подходящий случаю, смогла хоть немного поднять мне настроение. Ему откопали где-то новую сверкающую кольчугу, что прямо сияла на солнце, и черный подбитый мехом плащ. Но самым примечательным в его новом виде было копьё, что было как-то хитро прикреплено к его седлу. Наранесс правой рукой придерживал его, чтобы оно не упало и не слишком шаталось на ветру. Вот так у меня появился оруженосец и знаменосец в одном лице и то по чистой случайности.
   На вершине этой двухметровой палки на ветру развивалось большое знамя, сразу бросающиеся в глаза. Это было первым, что я заметил, когда впервые увидел это копье. На этом куске ткани был изображен якобы мой герб. Изображение было вполне простым: в темно-синий щит была вписана изумрудно-зеленая змея, с клыков которой стекали капельки яда. Она обвивала своим телом прямой меч. Смотрелось немного вычурно, на мой взгляд, но, может быть, именно такими в этом мире должны быть гербы у дворянских родов.
  - Как вы себя чувствуете, господин де Бреймтем? - насмешливо раздалось от того, про существование которого я успел позабыть. Слишком он был молчалив в последние время, не доставал меня по пустякам. Я поморщился и перевел свое внимание на него.
   Из-за фигуры Наранесса выплыл Толстяк, что натянул вполне себе сносный доспех, особенно если сравнивать с его прошлым. Разбойники, чье имущество перешло к нам, оказались вполне себе запасливыми ребятами, поэтому проблем со снаряжением мы не испытывали. Возникли только сложности с подгонкой этого стального нагрудника под фигуру Толстяка. Без кузница это было сделать сложно, но кое-как доспех все же смогли натянуть на Тейта.
  Вот с именем никто не стал заморачиваться, поэтому свою фантазию подключил Толстяк - главный организатор и мозг этой операции. Что получилось, то и получилось. На время я стал Кристофером де Бреймтемом титулованным бароном и родовитым дворянином, который мог похвастаться не одним поколением благородных предков и чем-то там ещё присущим благородным. И мне предстояло сыграть свою роль именно в этом образе.
  В голове пролетело то, что рассказал мне Гаретт сегодняшним полднем. К слову, солнце неуклонно двигалось к горизонту, поэтому до того как наступит ночь осталось примерно часа четыре, если не меньше. Рассказ Гаретта был весьма лаконичен и также понятен, поэтому вникать в него долго не пришлось. Не успела ещё история обрасти дополнительными подробностями. Оказалось, что все это предприятие было придумано после допроса тех, кто на нас напал несколько дней назад. Тот разведывательный отряд разбойников поведал, что они добыли информацию об одном караване, идущим именно по той дороге, на которой я сейчас имел удовольствие стоять, то есть сидеть на великолепном жеребце, который иногда нетерпеливо всхрапывал. Тогда в пьяной голове Толстяка возникла одна 'гениальная' идея, которой он поспешил поделиться со всеми присутствующими на том собрании. Слово 'попойка' подошло бы лучше, но против него яростно возражал Тейт. Пришлось ему подыграть и сделать вид, что принял его версию событий.
  На том собрании план окончательно сформировался, точнее, оброс определенными деталями. Каждый внес свою лепту в его составление, пока кто-то очень уж умный сказал, что не выгорит эта авантюра. Толстяк, уязвленный в самое сердце таким неверием в его план, сразу поддержал этот бессмысленный спор. Поэтому он так и бегал все утро, будто бы ему больше всех надо было. Теперь все встало на свои места. Оказывается Толстяк попросту поспорил на деньги, а я уже не весть что думать начал.
  Вот только почему его идею поддержал Гаретт, я уже не мог объяснить. Не мог же он решить, что то, что придумал Тейт вполне приемлемо для единичной операции? Но чем-то ему она все же понравилась. Может быть, своей наглостью? Вопросы, вопросы, одни только вопросы. И почему-то никто так и не спешит на них отвечать. Придется самому пораскинуть мозгами. Я быстренько перебрал все, что мне было известно, стараясь отыскать новую информацию.
  - Тише, Гром, - я похлопал нервно всхрапнувшего вороного жеребца по шее, отвлекаясь от мозгового штурма. Конь застоялся на одном месте и хотел сорваться с места вперед. Я через жёсткое седло чувствовал таящуюся подо мной силу, которая привыкла тягать рыцарей, закованных в полный латный доспех. Я очень хорошо его понимал, самому все это надоело. После моего прикосновения конь немного успокоился. Все же слишком хорошо он был натренирован, поэтому быстро пришел в себя. Я ещё не до конца привык к этой лошади, но думаю мне и не надо. С уверенностью могу сказать, что недолго я буду на нем ездить. В конце концов, мне вернут мою спокойную кобылку, а с ним придется расстаться. Поэтому я постарался к нему не слишком привязывать, хоть мне он очень нравился. Реальное воплощение идеального коня. Но как бы то ни было, новое имя я ему уже придумал. Первое, что пришло в голову, когда я взглянул на это великолепное животное. Вот так вороной жеребец обрел имя 'Гром'.
   Еще один вопрос был в том, что же вез этот караван, но эту информацию выбить так и не удалось. Единственное, что было достоверно известно это то, что груз был весьма дорогим, поэтому Гаретт и согласился на предложенный Толстяком план. У меня были свои мысли на этот счет, но ими я не с кем не поделился, оставил при себе. Попросту готов был отдать руку на отсечение, что Гаретт знает, что за груз везет караван, но намерено это скрывает. Тем более зачем было ввязываться в это все, если игра не стоит свеч? Попросту чтобы достать кота в мешке? Рисковать жизнью ради нескольких мешков муки? Устраивать такой маскарад не зная, что же тебя ждет в конце? Не поверю, что бы мы тратили силы на неопределенный результат.
  - Ужасная у тебя фантазия на имена, - ответил я, уставившись вперед на пустынную дорогу, на которой мы уже торчим два часа. И с каждой прошедшей секундой мне начинает казаться, что те пленники рассказали не достоверную информацию и сегодня никто здесь не проедет.
  - У тебя тоже, - хмыкнул Толстяк и по привычке потянулся к фляге с вином, которой не оказалось на его поясе. Тейт скривился и отдернул руку. На сегодня его фляга покоилась в одной из повозок, чтобы не соблазнять его.
  - Туше, - признал я, что он очень хорошо ответил на мой выпад относительно придуманного им имени. Даже не стал утруждать себя, чтобы хоть как-нибудь изменить его. Поэтому стоило признать, что мы с Толстяком не умели придумывать имена, но это не самое важное умение.
  - Не важно, - скривился я, мысленно обругав себя последними словами. Жаль, конечно, что именно это пришло в голову, но это, как мне показалось, было наиболее подходящим словом в данной ситуации. Еще бы хватило ума подумать, что это было сказано на одном из языков моего мира.
   Я постепенно успокоился. Ничего уже не поделать. Прокол, есть прокол. Сказанного не воротишь, как говорится, но с такими оговорками надо было завязывать. Слишком уж часто они случались. Иногда я попадал в такие вот неловкие ситуации, когда по чистой случайности произносил слово на одном из языков моего мира. Чистейший французский вообще не был похож ни на что когда-нибудь мной слышимое здесь, а компания наемников могла изъясняться на разных языках этого мира. Поэтому с уверенность могу сказать, удивление Тейта было искренним. Думаю, он никогда не слышал ничего подобного, даже чего-нибудь отдалённо похожего. Как бы его любопытство не взыграло, и мне бы не пришлось понять значение этого слова.
  Кроме троицы, что сидела на лошадях рядом со мной, на небольшом отдалении за моей спиной было ещё двенадцать человек из нашего отряда, старательно изображающих мое маленькое войско, образовав небольшую колонну, на острие которой был наш треугольник со мной во главе. Картинка, наверное, ещё та. Думая, на картину бы какого-нибудь средневекового художника мы не попали. Или же, может быть, и нет.
  ' Интересно, как мы со стороны выглядим?' - задался я вопросом со скуки, потому что мне со своего места казалось, что не слишком убедительно выглядят все наши потуги сойти за отряд какого-нибудь благородного дворянчика. Жалко, что нельзя сделать фото со стороны. Вот интересно в этом мире есть какое-нибудь подобие механических фотоаппаратов только с магической начинкой? Я задумчиво хмыкнул и посмотрел на лениво кружащиеся в воздухе темно существо, заложившие руки за голову и закинувшие ногу на ногу. Он с нетерпением ждал развития событий. Я понял это по его сверкающим словно фонари глазам. Не удавалось ему прятать этот потусторонний блеск, когда ему было интересно происходящее. И как бы он не делал вид, что ему все безразлично, меня это не могло обмануть. - 'Демон?'
  'К вашим услугам, ваше сиятельство', - тут же спикировал он на землю и склонил голову в неком подобие поклона. Не знал бы я, что он был призван из соседнего Плана Бытия, то бы подумал, что это верный лакей, не один год прослуживший дворянину. Бездарный клоун! Весь его образ разрушала ехидная улыбка, цветущая на его лице будто бы черная клякса, появившаяся на цветочном поле, испортив всю красоту такого места. Я покачал головой, но все же промолчал, и быстро обрисовал ему свою просьбу, чтобы, с удивлением, услышать, что он решил ей выполнить. Даже не пришлось его уговаривать.- 'Все будет исполнено в лучшем виде, ваше сиятельство'.
  'Ты тоже решил поиздеваться надо мной?' - скрипя зубами, мысленно сказал я. После второго такого обращения я не смог сдержаться. Не пошутил по этому поводу только ленивый. Вот теперь дошла очередь и до демона.
  'Ни в коем случае', - с честнейшими глазами произнесло это существо. Вот только я и ему не поверил. Уж очень он искренним выглядел в этот момент, что полностью разрушало сложившийся у меня в голове за то время, что мы провели вместе, образ. Если демон не юлит, не обманывает, не заговаривает тебе зубы, то значит, ты что-то делаешь нет так или он не до конца честен с тобой. Хотя с этими показателями тоже нелегко. Демон был непостоянен, поэтому в каждом случае нужно было внимательно наблюдать за ним, чтобы хотя бы предположить, что творится в его голове.
  Демон повелительно повел своей рукой. Горизонт быстро стал покрываться маревом, которое появляется, когда солнце летом нагревает до состояния пластилина асфальт. Все мое поле зрение стало превращаться в огромный мыльный пузырь, чтобы, в конце концов, он лопнул. Голова закружилась, а к горлу подступил неприятный ком. Не когда не любил карусели. На них меня всегда укачивало. Я немного отодвинулся назад, когда передо мной резко появилась картинка вооруженного отряда. Неожиданно, все же получилось увидеть нас со стороны.
  'А ты бы стал отличной видеокамерой, Реф', - похвалил я его.
  Я присмотрелся к этому живому полотну и улыбнулся своему мимолетному испугу. Демон все же исполнил то, о чем я его попросил. Напротив меня образовалось огромное овальное блюдце, в котором как в зеркале отразились мы все.
  ' Всегда бы ты был таким покладистым', - посетовал я и с удивлением начал подмечать, что со стороны то, мы довольно грозно смотримся, особенно в этом плане выделялся Орс, который казался маленькой железной крепостью, что смотрела на мир сквозь бойницы своего шлема. Вторым человеком, на которого я обратил внимание был Наранесс с этим чертовым, развивающимся на слабом ветру знаменем. Мой взгляд постоянно возвращался к этому синему куску ткани с хищной змеей на полотнище. Я сам не мог объяснить, почему меня так тянет к этому куску ткани с красивой картинкой. Что-то на меня нашло такое, что чувствует мальчишка, когда в детстве представляет себя рыцарем, спасающим от воображаемого злодея принцессу. В душе появилось какое-то воодушевление, а всего-то нужно было посмотреть на кусок ткани, присоединенный к деревянной палке. От этого герба веяло чем-то древним. Старинным. Благородным. Он говорил о силе, что стоит за этим изображением. Всех тех, кто когда-то стоял под таким же знаменем.
  Я усмехнулся своим мыслям. Жаль, что не все выглядели как Орс, походивший на настоящего рыцаря, а думал я о том, кого увидел в этом мире впервые. Мой взгляд переместился на Толстяка, вид которого тут же разрушил картину доблестного отряда. Выглядел он точно ни как благородный герой. Если про Нранесса и Орса ещё можно было это сказать, то Тейт полностью выбивался из этой маленькой группке. Слишком уж он походил на прожжённого торгаша, выискивающего глазами своего будущего клиента, или же на мелкого жулика, зачем-то нацепившего стальной доспех. Жиденькая бородка только усиливала этот эффект. У первого, кто бы его увидел, возник бы вопрос, как он оказался в нашей компании. По крайней мере, я бы точно спросил о нём.
  И венцом всей этой группы был я верхом на Громе, который благородно подняв голову с недовольством бил своим копытом по земле. Описывать коня было бы излишним. В эту минуту он был поистине великолепен. Его, наверное, можно было сравнить с автомобилями в моем родном мире. Ты всегда понимаешь, когда перед тобой проезжает навороченная иномарка, а когда старенький автомобиль отечественного производства, что уже лет сорок борется с влиянием времени. Вот также и тут. Ты понимаешь с первого взгляда, что конь был поистине ценным представителем своего в отличие от всех остальных, стоящих здесь животных. Пробежавшись ещё раз взглядом по своему внешнему виду, я с сомнением покачал головой. Смотрелся я вполне прилично, будто бы сошёл с какой-нибудь картины, художник которой изобразил портрет какого-нибудь молодого дворянина. С моего места я мог сказать, что Толстяк проделал колоссальную работу, чтобы я стал похож на представителя благородного сословия.
   Я перешел к голове, на которой почти ничего не изменилось. Разве что... Мои глаза всегда были похожи на два темных уголька? Нет, они всегда были светло-карие. Их было можно назвать даже желтыми, если смотреть в солнечный день. Так почему сейчас они выглядели так? Голову я ломал над этим своим вопросом я не слишком долго. Предположение было слишком много, чтобы тратить на них время. Главным было то, что они придавали мне более суровый вид, будто бы я прошел через многие лишения в этой жизни. Хотя откуда я знаю через что прошел тот, кто раньше находился в этом теле. Может быть, его жизнь действительно не была простой.
  Я ещё раз вгляделся в свое лицо. Так продолжалось долгую минуту, пока я окончательно не признал, что что-то во мне изменилось. Я неуловимо изменился. Появилось множество новых мелких деталей, полностью изменивших мой внешний облик. Если смотреть в общем плане, то они были не заметны, а если присматриваться, то они сразу бросались в глаза. Не было больше Артема Смирнова с планеты Земля, появился кто-то новый. Тот, кого породил этот мир с двумя лунам. С черными провалами глаз, уверенно смотрящих вперед, лица, что загрубело за эти дни. Новый я. Этот я мне не понравился. Мне бы больше хотелось увидеть того, кто не так давно вышел из грязного подъезда и не направился к этой остановке, что изменила жизнь, а с улыбкой решил пройтись пешком. Как бы тогда сложилась моя судьба? Попал бы я в этот мир? Оказался бы в компании наемников? Или же попросту сидел на парах и не знал бы, что существуют другие вселенные.
  Грустно выдохнув я посмотрел на тех, кто остался в почтительном отдалении позади и поцокал языком, стараясь отыскать знакомые лица среди закованных в разнообразные доспехи людей. Но я с удивлением отметил только лишь грустную физиономию Норсена Дирзка, который попыталась изобразить улыбку. Он увидел направленный на него мой взгляд. Но получилось у него немного вымученно. Я бы даже сказал, что кривовато. Никогда не видел, что бы он улыбался по-настоящему или хотя бы смеялся. Никаких эмоций.
  Все остальные из этого отряда были либо в закрытых шлемах, либо их лица я впервые видел. Но это было невозможно. Догадка, которая пришла мне в голову, мне не понравилась. И была она немного безумной, на мой взгляд. Невозможной. По крайней мере, в моем мозгу никак не могло это уместится.
  'Спасибо', - я после небольшого ступора все-таки отправил мысленный посыл демону. Все же я вдоволь насмотрелся на этот созданный темным существом образ, который сразу же после моей благодарности начал таять. Постепенно картинка покрылась белыми пятнами, которые стали просвечивать настоящую реальность, пока она окончательно не победила навеянный демоном морок, чтобы вновь превратится в пустую дорогу, уходящую за небольшой поворот, и лес по бокам.
  - Толстяк, - спокойно позвал я Тейта, который тут же подъехал ко мне на своем коне. Мне нужно было срочно опровергнуть пришедшую в голов мысль. А это мог сделать только тот, кто всегда и обо всем всё знал. Я не решился сразу же вывалить все свои мысли, а попросту задал один вопрос, связанный с моими умозаключениями. - Что стало с пленниками?
  - В яму бросили, пока мы не закончим это дело. Чтобы возни с ними особо не было, накачали их двойной дозы снотворного, поэтому проспят ещё суток трое, если не больше,- без каких-либо задержек произнёс Тейт. От его слов мне тут же стало легче. Я практически успел спокойно выдохнуть, как он договорил то, что заставило меня покрутить пальцем у виска. Очень хотелось, что бы это оказалось плодом моего воображение. - Только тех, кто не согласился присоединиться.
  Я прикрыл глаза, стараясь убедить себя в том, что мне показалось, что Тейт произнес именно это. Я спокойно выдохнул. Все же нужно было уточнить этот момент. Может быть, я не правильно понял Тейт. Сколько всего нехорошего происходит из-за недопонимания. И мне было не сложно задать ещё парочку вопросов. Сложнее было убедить самого себя в том, что Тейт ошибся.
  - Подожди, ты хочешь сказать, что позади нас стоят те, кого мы вчера повязали? - силясь произнести каждое слово, медленно проговорил я. Всё ситуация казалась достаточно бредовой и невероятной, да и попросту невозможной. И чтобы убедиться, что она всего лишь плод моей буйной фантазии, мне требовалось подтверждение Тейта, который, видимо, понял в каком состоянии я нахожусь, поэтому и решил ещё раз мне повторить. И это в очередной раз было тем, что я боялся услышать.
  - Да, - уверенно кивнул Тейт. Сделал он это так спокойно, что сложилось впечатление, что за ним стояли его старые друзья, с которыми он знаком не один десяток лет и готов подставить им свою спину.
  Я смотрел на Тейта долгие две минуты, ожидая, пока он не скажет, что это была всего лишь плохая шутка. Но такого признания, к моему великому сожалению, я так и не дождался. И мой выжидающий взгляд мало чем помог. Правда, я никак не хотел поверить, что вчерашние разбойники стояли слегка позади меня и были вооружены. И почему я не обращал на это внимания, когда мы сюда двигались? Ответ на этот вопрос я нашел быстро. Все мои мысли в тот момент были заняты Орсом и его здоровенным шестопером, которые находились в опасной близости от меня. Это меня очень сильно напрягало, но, как оказалось, настоящая опасность находилась немного в другой стороне, но также рядом со мной. И о чем я только думал? Почему я не заметил такой очевидный факт?
  Я перебрал все свои воспоминания об этом утре, чтобы несколько раз постучать себя по голове. Да как такое можно было не заметить? В лагере прибавилось народа с оружием. Только внимания я на это не обратил, потому что, сколько бы раз я не копался в глубинах своей памяти, всегда мимо меня проходил тот, кто был мне знаком. За это утро мне не попалось ни одного незнакомого лица. Я с подозрением взглянул на плавающего по воздуху демона, что совершенно вальяжно раскинул свои руки в стороны, будто бы он лежал на огромной кровати. Оставалось только узнать, чего он хотел добиться этими своими манипуляциями. Вот только подловить его на вранье будет сложно - демон, как ни как. Спорю, сделает вид, что впервые об этом слышит. Короче, сложно будет доказать, что темное существо приложило к этому свою когтистую лапу. Поэтом пришлось оставить свои предположения при себе до того момента, когда либо он проколется, либо я могу доказать, что это его рук дело
   - Ещё раз, повторим. Ты хочешь сказать, что они могут без проблем достать оружие и, если им придет это в голову, покрошить нас на маленькие-маленькие кусочки?
  - Ну да, но делать они этого не будут. Мы пришли с ними к соглашению, - хмыкнул Толстяк, заставляя мой чувство самосохранения включиться на полную катушку. И ещё бы чуть-чуть и оно бы сумело заговорить со мной. Я почти услышал слова, говорившие мне валить отсюда и от этой безумной компании, которая все время приносила какие-то сюрпризы. И почему-то чаще всего они были неприятными.
   Я попытался спиной прочувствовать, что происходит позади меня. И насколько это может быть опасно. В этот момент я очень пожалел, что у меня на затылке нет глаза, сейчас бы они мне пригодились. Поэтому максимум, что у меня получилось так это обзавестись парочкой седых волос, которые у меня точно появились из-за таких переживаний.
  Вся эта неопределенность мне очень уж не понравилась. Никому бы не понравилось, если бы ему сказали, что позади его есть пятнадцать человек, которые спокойно могут проломить ему череп. Да и повод у них есть. Желание оказаться подальше от этой маленькой группы усилилось десятикратно.
  - Толстяк, пожалуйста, скажи, что ты шутишь, - попросил я. Я никак не могу уместить в голове всю эту ситуацию, что попросту не вписывалась в мою логическую структуру мира. Насколько можно не дружить с головой и её содержимым, чтобы развязать недавних врагов и выдать им оружие, чтобы потом использовать их в придуманной по пьяне авантюре. Я только сейчас задумался, как же все это странно звучит, когда ты думаешь об этом, а выглядит ещё хуже. Просто теперь кажется, что я в этом заведении с мягкими белыми стенами единственный здоровый человек, способный к адекватному мышлению. Меня окружали психи, как бы мне не было сложно это признавать.
   Крис, людей у нас маловато. С неполными двумя десятками многого не навоюешь, поэтому нам пришлось импровизировать,- последние слово было сказано с явным намеком. Хорошо, признаю, у тебя получилось обыграть меня моими же картами. Я сразу же вспомнил, когда сам также ответил ему.Запомнил же. Готов поклясться, что тогда он мне не поверил. Легче мне от этого понимания не стало, но желание выслушать, что скажет Тейт только усилилось. Толстяк ободряюще потрепал меня по плечу, правда, это не помогло.- Не бойся, ничего плохого не случится.
  - И как ты сможешь остановить тех, кто решит напасть на нас. Или ты думаешь, они этого не сделают, если им выпадет такой случай? - зло проговорил я. Я при этом практически не кричал, хотя очень хотелось сорваться на Тейте, но мне приходилось терпеть. Все же позади меня были далеко не друзья. Мне было интересно, чем они все руководствовались, отпуская разбойников на свободу? Как можно было до такого додуматься?
  - Так они все деревенские, - с сожалением сказал Толстяк, будто бы удивляясь моей не осведомленности. - Практически у каждого из них в деревни семья осталась. Да к тому же их Гаретт хорошенько припугнул. Мы с ними пришли к пониманию, я в который раз тебе повторяю. Договорились. Проблем не будет.
  - И чем же Гаретт мог их испугать? Если я не разучился считать, то их практически столько же, сколько и нас. Что им помешает порезать нас на маленькие ленточки или хотя бы не попытаться это сделать? - терпеливо продолжил я доказывать свою правоту, стараясь не оборачиваться назад. Было неприятно осознавать, что позади стоит группа вооруженных людей, в головах которых неизвестно что творится.
  - С нами здесь не все, их немного больше, - прежде чем я успел раскрыть рот ещё один раз, меня опередил Толстяк. - Крис, вот ты подумай, что будет тогда, когда новый барон разузнает о том, что его крестьяне чинят разбой на его же дороге? Да он попросту отправит сюда отряд побольше нашего и вырежет всех, начиная от мужчин и заканчивая малыми детьми. Что ему одна маленькая деревенька? Тьфу! Пыль! Взять и растереть. Никто и не вспомнит про этих крестьян через месяц. Кому они нужны? Такая деревенька послужит прекрасным примером, так сказать, тем, кто захочет, как и они грабить торговые караваны. Точно! Не знал, что ты умеешь считать.
  Последнюю фразу я пропустил мимо ушей, как не заслуживающею внимание. Какая к черту разница умею я считать или нет? Начальная школа все-таки не прошла мимо меня. А что Толстяк скажет, когда узнает что я таблицу умножения знаю? Это умение сейчас волновало меня в последнюю очередь. Все умеют считать, а вот высшая математика намного сложнее. Во мне начинала закипать злость на Толстяка и в первую очередь на Гаретта. Как можно было вообще такое придумать? И все это было сделано для чего?
  - Как барон об этом узнает, если мы все здесь, - почти выкрикнул я, но, в конце концов, справился со своими эмоциями и продолжил более спокойно, хоть и хотелось повыбивать из их голов тех, кто это придумал, всю дурь. Почему все остальные согласились на такую явно безумную идею? Почему никто не сказал ни слова против? Или никого не спросили, также как и меня? Нет, Норсен добровольно влился в их маленький коллектив. Ещё раз обдумав эту мысль, я понял, что Норсену в общем-то все равно.
  - Не беспокойся, Крис. Гаретт отправил человека в одно условленное место, - стал рассказывать мне Толстяк. Выслушать его до конца и не перебить было сложно, но мне удалось справиться.- И если мы не вернёмся туда к указанной дате, то он расскажет об этой деревни новому барону, который её с землей сравняет.
  - Нам-то чем это поможет? Что им может помешать по-быстрому разобраться с нами, а затем перебраться на другое место? - терпеливо спросил я. Мне никак не удавалось понять логику тех, кто это все придумал. Их план был основан на одной непостоянной основе - удаче.
  Я облизнул пересохшие губы. Наконец я понял, на что все наделись. Если удастся все это провернуть, то я начну верить в высшие силы. Наглость и удача - два составляющих идеального плана, говорите? Я покатал эту мысль в голове. И как я на такое согласился?
  - Крис, ты не понимаешь. Такое относительно большое поселение не может бесследно исчезнуть. Люди должны будут куда-то перебраться, а в стране сейчас не слишком спокойно. Да и кто согласиться принять к себе новых людей, которые явно от чего-то бегут? Проблемы никому не нужны. Да и не бросят они его. Никогда не поверю, что бы крестьянин оставил свой дом и ушел в неизвестность. Тут и хозяйство налажено и живется получше, чем во всем остальном королевстве.
  - Хорошо, - согласился я. И сразу перешёл в нападение, понизив голос и обернувшись назад, чтобы убедится, что недавние разбойники были далеко, и не могут нас услышать. - Наврали вы крестьянам с три коробка про отправленного гонца, а они в это поверили, согласились присоединиться к нам на какое-то время, а что дальше будет? Мы поедим своей дорогой, а они продолжат жить, как ни в чем не бывало? Да и почему ты так уверен, что все они уроженцы этой деревушки? Может быть, кто-то притворился обычным крестьянином, чтобы всадить потом нож нам в спины или сбежать на все четыре стороны.
  Меня последний вариант, к слову, устраивал полностью. Уж лучше бы все они разбежались в разные стороны. Только вот почему-то за целый день они этого не сделали. Или же всерьез опасаются за свою деревушку? Вот в этом и есть все мои проблемы. Я не до конца понимаю реалии этого мира. Я знаю, что бы сделал человек из моего времени, но не понимаю, как может поступить уроженец этого мира.
  - И чего они за все утро этого не сделали? - усмехнулся Тейт, превратив лицо в почти полную копию улыбающегося смайлика. Я промолчал. Ответить мне было нечего. Самому казалось это странным. Да что это за мир такой? Что держало их позади меня?
  - Мальчишка, - как только Толстяк сказал это слово, я сразу же вспомнил того мальчишку, встреченного нами в лесу. - Он тоже поучаствовал в выборе кандидатов в наш маленький отряд.
  - Что вы им ещё пообещали?- я хотел понять, почему все шло так, как они задумали. Ведь весь этот план казался таким ненадежным.
  - Мы их припугнули. Для начала, - оттопырил палец Тейт и начал рассказывать окончательную версию истории. - Сказали, что их всех продадут на каторгу, а деревню, как узнает, сожжет новый барон.
  - Ты мне об этом уже сказал. Только это бы их не удержало, - мне так и не верилось, что причина была только банальном страхе. Было что-то ещё. Это мне подсказывал весь мой опыт. Люди всегда были людьми. В каком бы из миров они не находились. Страхом много не добьешься.
  - Когда они смогли осознать все, - усмехнулся Тейт. - Мы предложили им другой вариант, более притягательный. Они помогают нам в одном маленьком дельце, а за это получают свободу. А про их деревеньку мы пообещали умолчать, когда будем рассказывать обо всем барону. Разбойников, мол, больше нет. Вот и вся история.
  - Вот теперь верю, - пришлось признать мне, что они смогли внушить крестьянам тягу к сотрудничеству. - Но мне все равно не по себе.
  - Учись воспринимать все проще, - расслабленно сказал Толстяк.
  - Постараюсь, - ответил я и решил спросить, сколько мы ещё будет здесь торчать.
  - Тоже думаешь, что на сегодня можно закругляться? - немного перефразировал мой вопрос Тейт и задумчиво всмотрелся в амулет на своей шее, направив его на местное светило. Интересно, есть какой-нибудь аналог похожий на наручные часы? Все же не хотелось зависеть от наличия на небе небесных тел. - Сегодня караван уже не появятся. Поздно уже.
  - А где все наши? - спросил я. Попросту стало интересно, куда испарился ещё десяток человек во главе с Гареттом.
  - В лесу прячутся, - ответил Толстяк, рассматривая полоску металла, направленную на заходящие за горизонт солнце. В моем бы мире его бы принял за сумасшедшего, а вот здесь все не то чем кажется. Всюду непонятная магия, основанная на движении какой-то энергии. - Подстрахуют нас, если что-то пойдёт не так. Хотя сегодня уже ничего не произойдёт, поэтому можно отправляться назад в лагерь.
  Как только Толстяк убрал амулет пространство пронзил громкий свист, заставивший меня выдохнуть сквозь сжатые зубы. Караван все же появился. Об этом нам сказал условный сигнал, который уж очень хорошо был слышен с моего места. Думаю, все его смогли услышать. Как только я смог осознать это на повороте показалась первая повозка, которая обогнула участок леса - дорога в этом месте делал небольшой изгиб, поэтому было сложно увидеть, кто был на другой стороне; и медленно поехала по направлению к нам. Здоровенные быки, тянувшие её не сразу смог среагировать на команды возницы, который как только заметил нас, попытался остановиться, но глупое животное продолжило двигаться вперед, а за ним тянулась целая цепочка таких повозок, что поражали своими размерами. Как только первый возница смог остановится встала и вся колонна, состоящая из пяти телег и около двух десятков всадников, которые уже направлялись вперед, образуя какое-то подобие построения, впереди которого оказался хмурый седой мужчина.
  - Теперь мой выход, - Тейт заговорщики подмигнул и направил своего коня по направлению к этому каравану, становясь нашим переговорщиком в этом маленьком предприятии.
  Толстяк медленно направил коня к тому, кто выехал слегка вперед. Возница из первой телеги куда-то исчез. Видимо, почувствовал надвигающиеся неприятности, поэтому решил пока спрятаться. Я отчетливо видел, как его фигура нырнула под телегу. Толстяк поприветствовал главного, того, кто выехал слегка вперед, и завел с ним неспешный диалог. После этой беседы, казалось, этот человек расслабился и даже улыбнулся. Так мне виделось с моего места. Разговор продолжался ещё несколько минут, после чего Толстяк кивнул и развернул своего коня, направляясь назад.
  - Их главный говорит, что они двигается в Касилц с грузом зерна, - усмехнулся Толстяк. - Но мы-то знаем, как все на самом деле. Поэтому стоит начинать наше маленькое представление. Ваше благородие, ваш выход.
   - Да, главная роль у меня, - без оптимизма подтвердил я и подал команду двигаться вперед. Я думал, что конь после такого продолжительного времени, проведенного в практически статическом состоянии, сразу же сорвется с места, но получилось все иначе. Хорошо натренированное животное пошло медленным шагом, в точности исполнив то, чего от него хотел я. Вслед за мной направился остальной отряд. Орс по правую руку, Наранесс с Толстяком слева совсем рядом со мной, а бывшие разбойники ехали слегка позади, отставая на несколько метров.
  Я внимательно рассматривал того, с кем мне предстоял разговор. Ещё не старый мужчина лет пятидесяти c начинающими сидеть черными волосами, волевым лицом и лихо закрученными усами, делавшими его похожим чем-то на Барона Мюнхаузена. Он также как и я его, рассматривал меня. Но его лице оставалось спокойным, но каким-то внутренним чувством я понял, что мой вид ему не понравился. Что-то промелькнуло в его глазах, которые заледенели после того, как мы с ним встретились взглядами. Мы несколько секунд поиграли в гляделки. Я всегда считал, что определить, что из себя представляет человек можно по взгляду. Этот мужчина мне не понравился. Его взгляд был тяжелым и заставлял ему противостоять. Из моего опыта, могу сказать, что этот человек был непростым. Поэтому и разговор обещал быть тяжелым, и что-то мне подсказывало, что он нам не уступит. Мы вдвоем боролись взглядами не больше десяти секунд, после чего он отвел глаза в другую строну. Хотя я готов был поклясться, что сделал он это осознанно, решив не продолжать это противостояние. Также его взгляд задержался на Орсе в его латах, а лицо при этом немного изменилось. Я почти упустил эта мгновенное недовольство. Да, впечатление он производил, поэтому это не удивительно, что на него обратили внимание. Усатый ещё вгляделся в наше небольшое знамя, но по его ничего не выразившему лицу я понял, что он ничего не знает об этом гербе.
  - Приветствую, - как только мы оказались на расстоянии примерно двух метров и остановились напротив друг друга, сказал усатый, внимательно рассматривая нас всех с более близкого расстояния. Мне от такого внимания было лестно. Просто на мне были сосредоточено большинство взглядов. Ну да, кончено, я же звезда. - Мое имя Шираг Миронс. Я торговец из Кримерота. Еду в Лейкс с грузом зерна. Не понимаю, зачем нужна эта остановка.
  - Не слишком ли много охраны для защиты обычного зерна? - с усмешкой сказал я. Не верилось мне, что Гаретт собирался заполучить простое продовольствие. Там было нечто другое. То, что везут под видом зерна. И если бы мне сказали что, то было бы куда проще.
  - Времена нынче не спокойные, ваше благородие. Эти люди охраняют не только мой груз, но и меня. Поэтому экономить на себе я считаю глупым. Жизнь самое ценное, что даровал нам Создатель, - слегка склонил голову торговец. Это было всего-то проявлением вежливости, но я по достоинству оценил, как мой собеседник ответил на вопрос. - Простите, но я не знаю вашего имени.
  - А зачем тебе знать мое имя, торговец? - спросил я, увидев непонимание на лице этого человека и заставив Тейта закашляться. Толстяк старался показать таким нехитрым способам, что я делал что-то неправильное. И я сам понимал, но очень уж захотелось вывести торговца из уравновешенного состояния. Уж слишком он уверен в себе. И, видимо, у меня это все же вышло. В этом мире, как правило, если тебе сказали свое имя, то ты должен сказать свое. Будь ты благородным или безродным крестьянином, но это такой негласный закон, который я сам совсем недавно узнал.
   - Кристофер тер Бреймтем, - представился наконец я и слегка кивнул. - С моим помощником я, думаю, вы уже все успели обсудить, но раз вы не смогли понять все с первого раза, то повторю. Хотя я этого не должен делать. Я с моими людьми патрулирую эту дорогу, разыскиваю разбойников, преступников, дезертиров и всех тех, кто решил предать нашего славного короля и перейти на сторону его врагов.
  - А при чем тут мы? Как может незначительный торговец... - вмешался Шираг Миронс, но договорить я ему не дал.
  - Я не закончил, - угрожающе протянул я. Перебивать благородного было не слишком принято, как мне объяснил Толстяк, поэтому я мог немного побыть благородным человеком. - Ещё раз перебьешь меня, торговец, я прикажу тебя высечь на глаза у твоих людей.
  - Я свободный человек, ваше благородие, - тут же с каким-то превосходством сказал Шираг Миронс. - Без решения суда вы не можете этого сделать.
   - Ещё одно слово без моего разрешения, торговец, и я сочту, что ты пытаешься оскорбить меня и мой род. Тебе понятно? - я говорил примерно то, что мне сказал Толстяк, когда он объяснял мне мою роль этим полдень. Надо вести себя нагло и по благородному и тогда нас ждет удача. Надо было стараться нарваться на конфликт. И, видимо, у меня это получалось, потому что Тейт выглядел весьма довольным, а Орс, я заметил краем глаза, потянулся к своему оружию. Вид этого железного гиганта немного остудил пыл Ширага Миронса, потому что он примирительно поднял руки.
  - Спешу заверить, что я вас понял.
  - Вот и хорошо, - протянул я и задумчиво обвел весь караван взглядом. Приходилось импровизировать. А я никогда не любил играть выдуманные роли. Если честно, то у меня это и не получалось никогда. - Судья, также как и суд, далеко, учитывайте это. Лучше подумайте, что сейчас вы находитесь на моей земле, поэтому законы здесь устанавливаю я, также как и вершу правосудие. И если мне покажется, что вы преступник, то я вынесу самый строгий вердикт. Надеюсь, у нас больше не будет недопонимания по этому поводу.
  - Можете говорить, - разрешил я.
  - Если мне не изменяет память, то эта земля принадлежит Хранителю Серых Гор, - с улыбкой заговорил Шираг Миронс, пытаясь, наверное, меня подловить. Но примерно такой вопрос я ждал. Так что в тупик он меня не поставил.
  - Принадлежала, - с улыбкой сказал я. Видимо, не до всех ещё успела дойти эта информация. - Крепость пала. Не будем задерживать друг друга. Покажите мне документы, выданные стражей Кримерота и позвольте моим людям осмотреть повозки, чтобы убедиться, что там действительно зерно, а не оружие для повстанцев, сражающихся против нашего короля.
  Последние я сказал в шутку, но потому как сразу же напрягся торговец и изменилось его лицо я понял, что угодил в точку. Не бывает у здорового человека выражения лица, будто бы он сел на здоровенный гвоздь. Торговец задумчиво посмотрел в мое лицо, приняв окончательное решение. По его виду можно было сказать, что он знал, что будет происходить дальше.
  - Документы? Они у меня в сумке, - холодно произнес Шираг Миронс, оглянувшись по сторонам и сделав какое-то непонятное движение рукой.
  'Сигнал', - сразу же понял я. Не надо было быть пяти пядей во лбу, чтобы это понять. Уж очень неестественно смотрелся этот жест. Его даже не попытались как-либо замаскировать. Чертова превратность судьбы! Не могло все так совпасть!
  ' Если ты ничего не предпримешь, то он скомандует своим людям атаковать', - неожиданно влез в наш диалог с Ширагом Миронсом демон, который возник совсем рядом с торговцем. Он почему-то перестал мне казаться представителем мирной профессии, будто бы кто-то тумблером щелкнул, одним махом поменяв две личности. Слишком уж его вид изменился после тех слов, что в шутку сказал я несколько секунд назад. Я отчетливо увидел это превращение из послушной добродушной дворняги, подчиняющийся любому слову человека, в серого волка, готового кинуться в атаку. Но даже без слов демона я сам почувствовал, как поменялась атмосфера вокруг меня, будто бы кто-то вылил в воздух добрую порцию напряжения, от которого воздух мог в любую секунду заискриться. Ещё одним подтверждением того, что мирный разговор закончился, была рука торговца, потянувшаяся не к сумке, а к палашу висевшему на его поясе.
  Демону я поверил, да и сам видел, как нервно передернуло людей Ширага Миронса. Все они понимали, что скоро должна была начаться битва, но что я мог предпринять? Как мог повлиять на события, до которых оставались буквально секунды. Ударить ногами по бокам Грома и устремиться вперед, выхватив свой меч, будто бы какой-то герой? Занимательная картина, но план так себе, самое перво, что пришло в мою голову. Мне такой план не понравился, потому что в итоге мое воображение нарисовало мою бесславную смерть. Я не успел бы преодолеть расстояние, отделяющее меня от торговца, поэтом нужно было придумать что-нибудь другое. Но все упиралось во время, которого мне отвели буквально пару мгновений, за которые нужно было решить эту задачку, вставшую передо мной.
  ' Спасибо, что предупредил', - мысленно обратился я к демону, ощущая как неотвратимо утекают драгоценные секунды. Никогда не думал, что так болезненно буду ощущать ход времени. То оно тянется целую вечность, то стараться расплющить тебя об лобовое стекло реальности. В душе проснулась несильная злость на рогатого. Темное существо могло предупредить меня немного пораньше. Мне было не доказать, но я был уверен, что он знал какой оборот примет эта ситуация. - 'Вовремя ты рот открыл. Теперь нас спасет только чудо'.
  Чудо? Я замер. В этой мысли было то, что заставило меня ещё раз её обдумать. Сознание зацепилось за неё. В ней было что-то важное. Чудо? Или же магия! Ответ был довольно простым. Он бы пришел ко мне намного раньше, если бы я постоянно не забывал, что окружающая действительность подчиняется совершенно другим законам, нежели те, что существовали в моем родном мире. И вокруг меня нарезает круги одно живое доказательство того, что в этом мире нет автоматов и пистолетов, а есть невидимая энергия, которую используют маги. Я на долю секунды перевел взгляд на расслабленно летающего вокруг демона. Его я стал воспринимать как нечто привычное, то что, казалось, все время было возле меня. Наверное, так воспринимать правая рука, без которой ты уже не представляешь себя. Уж очень просто демону удалось влиться в мою жизнь. Да так хорошо у него это вышло, что я перестал удивляться его рогам и многому другому. Человек ко всему привыкает, приспосабливаться. Главное, что бы у него на это хватило времени.
  - Тас-сар, - последняя буква сорвалась с моего языка, когда торговец выхватил свой меч из ножен. Что-то промелькнуло в его глазах, когда я договорил это волшебное слово, значение которого я так и не разузнал. Я хоть и сказал это тихо, но, казалось, что торговец смог почувствовал, как что-то изменилось в окружающем пространстве. Или он обратил на меня внимание из-за дурацки поднятой левой руки? Никто не сможет теперь ответить на это вопрос, потому что языки пламени обернулись вокруг моей руки, чтобы рвануть вперед. В глазах на секунду потемнело. Из-за чего я на мгновение потерял из виду торговца. Когда мое зрение прояснилось, огненный вихрь, принявший форму копья, врезался в тело торговца, прожигая в его груди аккуратную дыру и сбрасывая того с лошади.
  Лошадь торговца резко встала на дыбы, пространство огласило безумное ржание. Безжизненное тело Ширага Миронса с грохотом упало на землю, выбив облачко пыли. То, что он был мертв я готов был сказать без заключения врача. С такой дырой в груди никто бы не мог прожить и нескольких лишних секунд. После того как заклинание убило торговца, все будто бы превратились в ледяные статуи. Никто не пытался что-то предприня