Глава пятидесятая

  
   Хотя уже пара дней прошла с тех пор, как мы вернулись в Хогвартс, меня все еще трясет. А стоит мне закрыть глаза - я вновь и вновь вижу то, что сотворил. Слышу крики, а после - стоны и хрипы Эби. Под конец она просто сорвала голос, и мадам Помфри пришлось серьезно потрудиться, чтобы вернуть девочке способность говорить. А главное - я отлично помню самого себя. Мерзкое, отвратительное удовольствие, накрывавшее меня с головой, когда я силой брал кричащую от боли девочку, когда я резал ее нежную кожу ножом, похожим на кисть художника, сделанным из черного металла с янтарными прожилками, такого же, как тот, из которого сделаны мои наручи. Я не мог остановиться... И даже не потому, что об этом мне шипела Луна, подсказывая, что уже выброшенной мощью нас просто разорвет, если ритуал прервать, а потому что просто не мог остановиться. Желание причинять боль той, кто слабее, той, что не могла мне сопротивляться... мерзкое, постыдное желание было сильнее меня.
   Я прикрыл глаза, и передо мной вновь встало непрошенное видение: Эби буквально распята на диске, составленном из сияющих золотом узоров. Ее ножки бесстыдно разведены в стороны и зафиксированы так, что пятки подпирают попку. Ее руки закреплены запястьями над головой. Луна, поводив рукой Эби между ног, добытой влагой смочила ложбинку между грудей и приглашающим жестом махнула в сторону живота Эби, и... я уселся буквально верхом на беспомощную девочку. А Луна, закатившись куда-то под диск, который жестко удерживал Эби, но почему-то легко пропускал как меня, так и саму Луну, сжала груди Эби вокруг того, чем я в тот момент по всей видимости, думал...
   А потом на лицо Эби лег замысловатый узор из колдовских знаков, и я стал резать нежную кожу...
   - Стимулятор! - бросила мне Луна, вылезая из-под диска, когда кровавая маска на лице Эби покрылась белыми потеками.

   Я взял из рук колдуньи фиал, и вылил его содержимое в распяленный воплем боли рот. Тогда Эби еще могла кричать...
   Вынырнув из очередного мерзкого видения (и это еще из наименее тошнотворных), я огляделся. Эби, как ни странно, сидела возле меня. Хотя, надо сказать, я думал, что, когда мадам Помфри более-менее приведет в норму, я за такие фокусы заслуженно получу по роже, и больше не смогу девочку даже увидеть, не говоря уже о том, чтобы к ней прикоснуться. Ведь та боль, те издевательства, которым я ее подверг... Пусть шрамов на теле и не осталось - они почему-то полностью исчезли с завершением ритуала, но шрамы на душе бывают хуже и болезненнее. Я, сын замученных до безумия родителей, сам пытал и насиловал ни в чем не повинную девочку... Я...
   Узкая ладошка погладила меня по щеке.
   - Невилл... - шепнула мне Эби, - успокойся.
   - Эби... - выдохнул я.
   - Все хорошо... - она взяла мою руку, и положила ее себе на бедро, немного задирая и так короткую почти на грани приличия юбочку.
   Я судорожно оглядываюсь. В окна Выручай-комнаты светила луна... Нет, не та, которая помогала нам с ритуалом, и без которой я бы все наверняка запорол с летальным для меня и Эби исходом... и без которой мы бы никогда на этот кошмар не решились. Серебристая спутница Солнца, Око Ночи... Хорошо еще, что обед был совсем недавно*, так что до отбоя есть еще время.
   /*Прим. автора: "Обед" (dinner) - прием пищи где-то в 20-21 час. Т.е. на севере Шотландии ранней весной уже вовсю темно*/
   - Не понимаю... - произнес я, чувствуя, как у меня начинают гореть уши, - ...как ты можешь позволять мне прикасаться к себе? После всего, что было...
   - Именно после "всего что было", - я чувствую, как мою руку сдвигают все выше, и ощущаю прикосновение материи куда более тонкой, чем грубоватая ткань форменной юбки. - Стокгольмский синдром, даже без магии - вообще штука суровая.
   - Чего?! - не понимаю я. Кажется, это что-то маггловское... Ведь Стокгольм - это, по-моему город... где-то на севере... или на востоке... или на северо-востоке.
   Признаться, я слабо уловил смысл этого маггловского извращения. Просто потому, что Эби, объясняя мне все это, одновременно водила моей рукой у себя... ну... там. И это увлекало меня гораздо сильнее, чем какие-то там объяснения. Все-таки, если бы я действительно не хотел сотворить то, что сотворил - я бы этого и не сделал? Но я хотел. Может быть, не так жестоко... но хотел. Потому-то так легко и вошел в темные воды злой магии Блэков.
   - Ты все еще продолжаешь себя обвинять, - мурлыкнула Эби, прижимаясь грудью к моему плечу.
   Я объяснил девочке, о чем именно подумал. Она пожала плечами, при этом не отстранившись от меня. Так что движение ее упругой мягкости по моему плечу вызвало почти болезненную дрожь у меня в штанах.
   - Если бы я не хотела ничего подобного, - улыбнулась она, - то выбрала бы краткий ритуал. Джинни ведь объясняла мне смысл всего, что мы прочитали, но так и не поняли. Хотя я все равно не ожидала, что будет ТАК больно... Но все равно это того стоило.
   - Стоило?! - не понял я.
   - Знаешь, если долго говорить с пустотой - пустота начинает отвечать тебе*. А мы говорили с варпом почти непрерывно шесть часов. Говорили на понятном ему языке - языке боли, стыда, ненависти, пускай это и была твоя ненависть к себе. И варп понял нас, и ответил.
   /*Прим. автора: источник цитаты - Сергей Ким, "Орден Геноцида"*/
   - Ответил? - переспросил я. - Ну да, я теперь чувствую, когда тебя кто-то хочет...
   - Просто "хочет" - улыбнулась Эби. - Ведь Маклагген совершенно случайно налетел глазом на дверь, да так, что ему пришлось обращаться к мадам Помфри?
   - Совершенно случайно, - подтвердил я, при этом костяшки на правой руке слегка зачесались. И только то, что именно эту руку удерживала Эби, помешало мне выдать себя, начав рассматривать "ударные поверхности".
   - Ну а, раз "совершенно случайно", - Эби радостно улыбнулась, - то тебе не кажется, что на мне надето много всего лишнего?