Предисловие


  
  2011 год. Небольшой российский город, каких в провинции тысячи, вместе с десятикилометровой сельской местностью переносится в 1689 г. нашей эры на еще не колонизированный русским царством южный Урал. Вокруг степь и дикая тайга. У попаданцев есть только оставшиеся с советских времен полумертвые заводы, ГРЭС на окраине города, несколько тыловых воинских частей и небольшой аэродром с вертолетной группой. Семьдесят тысяч горожан и несколько тысяч деревенских жителей, оказались перед необходимостью как-то выжить в жестоком мире религиозных войн и процветающего крепостничества, безжалостного пиратства и торговли рабами. Неприятности начинаются с первых дней, но городу повезло, его возглавляет волевой градоначальник: Виктор Соловьев, правда далеко не безупречный с точки зрения морали и закона. Он получает чрезвычайные полномочия а город начинает приспосабливаться к миру вокруг. Крестьян объединяются в сельскохозяйственные кооперативы, крупные заводы переходят в собственность города, но и частное предпринимательство никто не запрещает. Молодой офицер Александр Петелин оказывается в гуще событий. Окрестные кочевники нападают на окружающие город деревни попаданцев. Богатства у пришельцев по мнению нищих аборигенов просто немыслимые. По приказу руководства офицер участвует в карательной экспедиции и освобождении рабов-попаданцев.
  
  Следующим заданием молодого офицера стала охрана строившегося разреза. Без угля город потеряет все технологические преимущества перед аборигенами и замерзнет суровой уральской зимой. Правитель казахского ханства: Тауке-хан узнает о немыслимо богатом городе пришельцев. Он принимает решение захватить его и атакует небольшую факторию при угольном разрезе, перекрывавшую путь к городу. Нападение с треском проваливается а после воздушной бомбардировки устрашенные казахи просят пришельцев о перемирии. В ходе переговоров Тауке хан договаривается о военной поддержке в застарелой войне с джунгарами города попаданцев. Далеко не бескорыстно Виктор Соловьев соглашается. Александр Петелин становится неугоден из-за невесты Оли, дальней родственницы Соловьева. Лейтенантик в зятьях градоначальнику не нужен. Неугодного офицера отправляют вместе с вооруженной экспедицией далеко на восток к Джунгарским воротам: узкому проходу из Монголии в Казахстан.
  
  В городе попаданцев наряду с положительными переменами: засеяли пахотные земли, установили торговые отношения с соседями и реанимировали заводы, жизнь стала намного беднее, появилось множество недовольных. "Лучшие" люди города во главе с ловким демагогом и очень амбициозным человеком, предпринимателем и депутатом Федором Романовым решают захватить власть. Попытка сравнительно мирного перехвата управления с помощью толпы недовольных не удается. Военные и милиция, понимающие что бунт в осажденной крепости сравним с самоубийством, разгоняют попытку "цветной" революции. Федор Романов решается на убийство Главы города с помощью наемного убийцы. Благодаря случайности покушение заканчивается неудачей но в нем погибает жена градоначальника. Глава заговорщиков спасая жизнь бежит в Россию. Там он надеется что благодаря знаниям из двадцать первого века займет важное положение при царском дворе. Город завязывает торговые связи с русскими именитыми купцами Строгановыми, о нем узнают при дворе царевны Софьи. И там и там появляются планы как использовать город к своей пользе.
  
  Начинает работать железная дорога на юг, к угольному разрезу. Составы с первым углем идут на ГРЭС. После уборки урожая, когда горожане обеспечили себя едой а промышленность перестроилась на выпуск необходимой попаданцам продукции, новые идеи возникают в голове у градоначальника. Виктор Соловьев решает готовить город к столкновению с Москвой, он убежден в необходимости покорения России. Против этого резко выступает военная верхушка города от военных и милиции до фсбшников и казаков. Вызревает новый заговор против Виктора Соловьева. Ударной силой заговорщиков выступает вернувшийся после сражения с джунгарами взвод Александра Петелина. У него собственные счеты с градоначальником. На этот раз заговор оказывается успешным...
  
   После успешного переворота власть в городе попаданцев попадает в руки временного военного совета во главе с бывшим начальником пожарных Степаном Чепановым. Новые правители не стали менять экономическую политику прежней администрации. Продолжилось создание необходимых для выживания производств, перевооружение армии. Новые заводы, собранный по осени богатый урожай позволили значительно расширить ассортимент магазинов. Напряжение в городе заметно спало, его переименовывают в Мастерград. Александр Петелин наконец женится на Оле.
  Добравшегося до России Федора Романова ловят и пытают в застенках Разбойного приказа. Его подозревают в колдовстве и злоумышлении на царя. По приказу Петра первого, уже слышавшего о чудесном городе попаданцев, узника забирает его доверенный помощник князь Ромодановский.
  Сбежавшие в первые дни после Переноса уголовники во главе с атаманом по кличке Чумной попадают в засаду стрельцов. Спастись удалось атаману и его любовнице. Он принимает решение пробираться в Европу. Зимой 1689 - 1690 года мастерградское посольство отправляется в Москву, налаживать связи с Русским царством. Одним из руководителей посольства назначается старший лейтенант Александр Петелин.
  
  Отношения к Мастерграду в высших кругах русского царства колеблется от любопытного и настороженного до резкого неприятия. Недовольный появлением у трона новых лиц и репрессиями в отношении поддерживавших царевну Софью родственников, влиятельный клан аристократов Голицыных устраивает заговор, направленный против мастергадцев и Петра первого. Впоследствии к нему примыкает старший Строганов и англичане. Несмотря на это послам попаданцев удается заключить договор о вечном мире с Россией. Продолжающаяся война с Оттоманской Портой, острая нужда в оружии и сильном союзнике, немало способствует этому. Город обязуется поставить России вооружение, инструкторов и передать координаты известных попаданцам месторождений. Мастерградцы через Меньшикова подбрасывают Петру материалы о грядущей измене любовницы Анны Монс, царь рвет с ней отношения и высылает из страны.
  
  Известие о появлении на далекой восточной окраине континента перенесенного из будущего города, проходит для Европы почти незаметно. Обеспокоились только папский престол и английская Московская компания. По указанию руководителя компании для налаживания связей с Мастерградом в Россию выезжает доверенный агент Вилберн Лэнгфорд. Переговоры терпят фиаско, мастерградцы не согласны ни на передачу англичанам технологий ни на их монопольное положение в торговле с городом попаданцев. Железнодорожная магистраль из Мастерграда достигает района будущего Магнитогорска. Образовавшийся металлургический кластер обещает завалить мир дешевыми и качественными изделиями из железа и стали.
  
  По пути в Европу Чумной попадает в засаду людей Голицына и вместе с любовницей попадает в плен. У Александра Петелина рождается сын.
  
  Попаданцы осваивают речной путь с Урала через Каспийское море в Москву, поток диковинных товаров хлынул в Россию и оттуда дальше в европейские страны. Англичане вместе с заговорщиками пытаются свергнуть царя и организуют бунт стрельцов, вспыхнувший на несколько лет раньше, чем в известной попаданцам истории. Обученные мастерградскими инструкторами бывшие 'потешные' полки успешно его давят. Под влиянием мастерградцев казнят только заводил, а остальных бывших стрельцов ссылают на Дальний Восток с условием отвоевать недавно потерянное Приморье. Бояре Голицыны посылают убийц к старшему послу Мастерграда Петру Рожковскому, а затем к царю. В качестве киллера принуждают выступить Чумного. После убийства посла он нападает на сопровождающих его боевых холопов и освобождает из подмосковного имения Голицыных любовницу. После бегства из страны Чумной попадает в Стокгольм, где добивается аудиенции у королевского советника Юхана Юленшерны, принимающего услуги бывшего бандита. В Швеции начинается бурный технический прогресс. После неудачных родов бывшей любовницы, во время которых она и ребенок погибают, Чумной заканчивает жизнь самоубийством.
  
  В июле 1693 года Мастерград успешно отбивает нападение нанятых старшим Строгановым казаков. Тот скрывается в уральской тайге, его наследники выплачивают городу крупный штраф.
  Петр первый отправляется в поход на Азов. С помощью мастерградцев штурмом захватывает его. Русская армия железным катком проходит по Дикому полю вплоть до границ Молдавии. После уничтожения османского флота и воздушной бомбардировки Стамбула Оттоманская Порта соглашается на мир. Царь женится на мастерградке Марии Алексеевне.
  
  В России как грибы после дождя растут совместные с мастерградцами 'кумпании', колонизируется бывшее Дикое поле. По всей России реконструируются речные волоки, новые, железные 'кони' перетаскивают корабли. Осваиваются новые сельскохозяйственные культуры: картошка, помидоры и другие. Крепостное право смягчается, государевым крестьянам даруется свобода, для остальных возвращается Юрьев день. Вводится обязательное трехлетнее образование, в стране появляются высшие учебные заведения, проводится прививочная компания от оспы. К началу 1699 руки у попаданцев доходят до строительства железной дороги Мастерград-Казань.
  
  Начинается войны за испанское наследство. Воспользовавшись тем, что Европа занята внутренними проблемами, русское царство объявляет войну Шведскому королевству. С помощью мастерградцев молниеносным ударом захватывается Прибалтика.
  

Глава 1

  


  
  Май 1701 года. Форштевни судов упрямо резали серую балтийскую волну. Две длинные колонны шведских кораблей приближались к цели. Огромные паруса, наполненные соленым, пропахший йодом и рыбой ветром с каждым мигом приближали одиннадцать линейных кораблей, десять фрегатов из них три паровых и тридцать торговых кораблей с десантом и припасами к цели, захваченной русскими варварами Риге. Дикари на диво быстро, за зиму, сумели выбить законных хозяев из восточной Прибалтики. Но шведы это поправят! Матросы и солдаты спокойны и веселы и уверены в грядущей победе. С таким королем как у них разве могут быть сомнения! Саксонцев, поляков и датчан раскатали в тонкий блин. Недаром умные люди толкуют, что наш Карл Двенадцатый прославит свое отечество. Настала очередь русских варваров, разве может случиться по-другому?
  
  Вчера вечером появившееся на горизонте маленькое облачко стремительно разрослось, ветер погнал по волнам пенные гребешки, небо заволокло, пошел холодный дождь, а потом ударил шквал такой силы, что бывалые капитаны всерьез испугались за сохранность парусов. Высокие волны суматошно закачали новейший линейный корабль первого класса Enigheten, на котором шел король Карл Двенадцатый шведский. К счастью стихия бушевала недолго. С утра небо посветлело, тучи разошлись, а шквал ушел на юга - запад в сторону северной Германии. Чайки, вечные спутники кораблей, с криками носились над серо-зелеными волнами, изредка стремительно пикируя и выхватывая из воды зазевавшуюся рыбешку. Под теплыми лучами весеннего солнца водная гладь ласково блестела. Даже суровые боцманы казалось не так злобно ругали провинившихся матросов. Долгое путешествие, рискованное из-за вероятности нападения богопротивных воздушных кораблей мастерградцев, подходило к завершению. Полдень. Еще пара часов и вот он долгожданный берег.
  
  Юноша в простом синем мундире, которому через месяц исполнится девятнадцать, у форштевня корабля опирался руками о высокий фальшборт. Свежий, пропахший запахом йода и гниющих водорослей ветер настойчиво развивал густую темно-русую гриву волос. Он поглядел вверх. По высокому светло-голубому северному небу бежали легкие белые облачка. Хорошо! Вот только настроение ни к черту. Русские варвары посмели отобрать у шведского льва Прибалтику а ему пришлось ждать весны пока подтянется флот и войска к Данцигу. Гневно фыркнув, повернулся к свите. Король Карл двенадцатый, как подобает истинному рыцарю, лично возглавил поход. Поддернув длинным мясистым носом, словно на что-то сердясь, покосился на неприметного, в черном камзоле человечка из свиты. Мальчишеское, но уже слегка одутловатое лицо, покрасневшие глаза, крепко сжатые узкие губы - все выражало недовольство. Слегка дернул щекой, его прямой, словно меч, натуре претили лазутчики и разведчики, но важность их в деле войны он признавал.
  
  - Ну и что показал русский шпион, - деланно безразличным тоном поинтересовался король.
  
  - Ваше величество, - склонил голову вопрошаемый, - несмотря на примененные к нему меры убеждения он молчал.
  
  - Почему молчал? - поинтересовался король, - Что с ним?
  
  - Он умер.
  
  Король недовольно дернул щекой, в покрасневших от бессонной ночи глазах загорелся гнев.
  
  - Господин королевский прокурор, агенты московитов делают в моей армии что хотят! - с заметным раздражением произнес король, - Где гарантия что пойманный это последний? Они неуловимы, они повсюду!
  
  Королевский прокурор невозмутимо поклонился и негромко ответил:
  
  - У русского оказалось слабое сердце, но расследование продолжается. Ваше Величество, терпение...
  
  - Плохо господин прокурор, - произнес царственный юноша и отвернулся к морю. Свита застыла в молчании.
  
  Прокурор вспомнил последний допрос, еще до выхода эскадры из порта Данцига. Он велел повесить шпиона. На таких презренных людей не распространяются законы. Профос принес готовую петлю, перекинул ее через балку у потолка. Русский, плечистый и сильный человек лет тридцати, вздохнул, бросил усталый, измученный взгляд на видневшийся в зарешеченном окне кусочек синего неба и молча опустил голову. Профос надел петлю ему на шею и вопросительно посмотрел на прокурора, русский лишь упрямо сжал губы.
  
  Прокурор поднял руку в перчатке с раструбом, запрещая палачу действовать и едва заметно поморщился. 'Ничего не получится. Этот упрямец так и продолжит молчать но долг повелевает мне использовать все возможности!'
  
  - Ты еще можешь сохранить свою жизнь! - произнес он, ставя перед собой на стол песочные часы и указывая на них пальцем, - Через три минуты песок пересыплется из верхнего сосуда в нижний. За это время подумай о жизни и смерти. Ты можешь заслужить королевское прощение если ответишь на интересующие меня вопросы.
  
  Он перевернул часы, золотой ручеек песка полился вниз. Поднявший голову русский вновь ее опустил. Где-то за окном пели беззаботные весенние птицы а в подвале царило безмолвие. Профос стоял неподвижно, в руке туго натянутая веревка.
  
  Последняя песчинка упала в нижний сосуд. Прокурор нервно стиснул руки, потом вскочил и раздраженно прошелся по подвалу.
  
  - Тебе не удастся так легко умереть! - остановившись напротив русского произнес он, - Я раздумал. Тебя не повесят, а будут бить кнутом пока ты не ответишь на мои вопросы.
  
  Петлю с шеи русского сняли. Он поднял голову, во взгляде сверкнула такая свирепая ненависть, что швед невольно отшатнулся от беспомощного узника. Профос поставил широкую скамью и привязал к ней русского. К полудню тот скончался, так и не ответив ни на один вопрос. Дикари, подумал прокурор. Надо быть безумцем или глупцом, чтобы затевать войну с таким народом. Они совсем не ценят жизнь и готовы ее отдать лишь бы нам навредить....
  
  Карл уперся взглядом в далекий горизонт. О выходе в море эскадры русские несомненно знали и корабли обнаружили еще вчера незадолго до вчерашнего шквала. Почему же их нет? Знаменитые корабли Mastergrad изрядно попортившие кровь Royal Navy еще тащатся вдоль Норвегии, но где же воздушные корабли? Я заготовил им несколько сюрпризов...
  
  Зловещие резкие звуки, сигнал воздушного нападения, раскатились над морской гладью, заставляя людей оборачиваться, тревожные взгляды останавливались на трубаче. Тот закончил дуть и опустил сверкающий на солнце медный рог к ноге. Смутный гул пронесся среди свиты, мгновенно пропавший, когда король упер в лица стылый взгляд прирожденного убийцы. Повернувшись на восток, Карл поднес к глазам услужливо подсунутую кем-то из придворных подзорную трубу. Белоснежные тучи летели по-весеннему, синему небу. Там где оно смыкалось с волнами появились две черточки. Несомненно это воздушные корабли Mastergrad. Он довольно осклабился и зло поджал губы. 'Сейчас мы проверим достаточно ли того, что придумали, для отражения атаки! Не зря ли столько полновесных риксдалеров потратили на стрельбы по воздушным мишеням и составлению таблиц поправок для стрельбы по воздушным целям!' Ужасающая эффективность воздушных кораблей против флота османов была до сих пор на слуху у моряков Европы. Повернувшись к свите разыскал взглядом высокого, худого адмирала Ватранга. Лицо словно вырублено из стойкой к жизненным невзгодам шведской березы:
  
  - Надеюсь что хоть вы меня порадуете!
  
  -- Без сомнения Ваше величество, - хмуро ответил адмирал, слегка склонил рыжую голову и добавил, - С Вашего разрешения я покину Вас?
  
  Дождавшись кивка, придерживая рукой шпагу на боку, торопливо удалился. Под яростное пение горнов громко стуча башмаками на палубу выбегали матросы. Одни под ругань боцманов торопливо убирали паруса. Другие с монструозного вида многоствольными фузеями в руках, что-то вроде пищали сороковой, только переносимой одним человеком, занимали позиции по периметру судна у фальшборта. Третьи с лопатами и большими железными щипцами в руках становились у раскрытых ящиков с песком, лучшей защитой от зажигательных бомб Mastergrad. На носу и корме корабля выстроились пехотинцы в синих мундирах с желтыми поясами и с мушкетами в руках. Корабль и вся эскадра готовились к отражению атаки воздушных хищников.
  
  Пищаль сороковая - многоствольное артиллерийское орудие.

  
  - Ваше Величество! - обратился к королю камердинер граф Вреде, - Здесь опасно, было бы благоразумно спустится в Вашу каюту...
  
  Карл обернулся и несколько мгновений смотрел в глаза побагровевшего графа затем широко зевнул в лицо обескураженному придворному. Мои славные каролинеры будут драться, а я спрячусь в каюте, с негодованием подумал король. Как бы не так! Он наклонился к графу и приказал:
  
  - Распорядитесь насчет обеда, пускай несут сюда.
  
  - Что? - переспросил обескураженный граф.
  
  - Поесть пусть несут черт возьми, или Вы хотите, чтобы я умер от голода? Я желаю пообедать здесь, на свежем воздухе! - тоном приказа произнес Карл и вновь отвернулся к приближающимся воздушным кораблям. Их уже можно наблюдать невооруженным глазом. Граф коротко поклонился королевской спине и ушел исполнять приказание.
  
  Два лакея торопливо принесли походный стол со стулом, разложили, расставили столовые приборы и тарелки. Король уселся и с самым невозмутимым видом начал обедать, изредка поглядывая на приближающиеся воздушные суда. Придворные волей-неволей стояли позади. Когда король изволит принимать пищу их долг находится рядом и ожидать повелений. Солдаты и матросы старательно делают вид что они не видят развернувшееся на носу корабля представление, лишь изредка разрешают себе бросить в сторону короля обожающий взгляд. Он с ними! Значит все будет хорошо! О том, что точно такие же воздушные корабли сожгли флот османов, знал последний матрос.
  Король положил на тарелку недоеденную птичью ножку. Воздушные суда русских уже почти поравнялись с передовыми кораблями эскадры. С плохо скрываемым нетерпением он покосился на генерала Реншельда.
  
  - Ну и?
  
  - Сейчас Ваше величество!
  
  На судне воцарилась напряженная тишина. Слышался только надоедливый плеск волн да крики сопровождавших эскадру чаек. И король с придворными и даже последний матрос или пехотинец с замиранием сердца ждали приближение крылатой смерти.
  
  С передового судна в небо с шипением и воем понеслись несколько хвостатых комет и разорвалась таким безопасными внизу, но угрожающими смертью тому, кто в небе звездочками-осколками. Они лишь немного не дотянулись до воздушных кораблей Mastergrad. Мотодельтопланы, словно птицы, застигнутые врасплох умелым охотником, начали поворачивать в сторону моря, но недостаточно быстро. Офицер на корме переднего корабля прокричал что-то неслышимое и махнул зажатым в руке клинком.
  
  'Бах! Бах! Бах!' - порыв ветра донес эхо выстрелов. Нестройный залп стрелков тоже не достиг цели. Воздушные корабли продолжали лететь в сторону открытого моря, одновременно набирая высоту. Солнце зашло за тучу, потемнело.
  
  - Не нравится! - зло хохотнув произнес король, тыча в сторону мотодельтопланов птичьей косточкой.
  
  - Это им не османские корабли жечь! Тут они столкнулись с потомками викингов! - с апломбом произнес слегка бледный граф Вреде.
  
  Король не ответил, лишь с иронией покосился на придворного. Он был уверен, что русские так просто не уйдут. И правда развернувшись и на брав высоту мотодельтопланы взяли курс на шведскую эскадру. Они летели перпендикулярно курсу колонн, с каждой минутой увеличиваясь в размерах. Придворные столпились за спиной короля, перешептываются тревожными голосами.
  'Шур, шур!' Стартовали с ближайших кораблей ракеты, но не попав бессильно рассыпалась звездочками. На этот раз воздушные корабли не свернули и продолжили приближаться к эскадре. Король досадливо машет рукой на лице почти детская обида. Как же так? Почему не сработал так хорошо продуманный план? Пехотинцы в синих мундирах с желтыми поясами поднимают мушкеты.
  'Рота, залпом, пли!' - хриплым басом рявкнул немолодой офицер.
  
  'Бах! Бах! Бах!'
  
  Палубу мгновенно заволокло кислым пороховым дымом, впрочем быстро унесенным дувшим с севера ветром. Солдаты склоняются над мушкетами, торопливо перезаряжая их.
  
  Мотодельтопланы упрямо продолжают надвигаться на эскадру.
  
  'Бабах! Бабах!' Вразнобой выстрелили стрелки с многоствольными фузеями. Воздушные корабли, словно заговоренные продолжили полет.
  
  - Helvete! - громко выругался офицер, командовавший пехотинцами, но никто не обратил на него внимания. Люди с тревогой смотрят на небесных хищников.
  
  - Helvete! - Черт побери! (на шведском)

  
  Град мелких бомбочек полетел вниз. Но расстояние слишком велико, большинство безвредно упало в воду, лишь две ударились о Enigheten, на палубе вспыхнуло яркое пламя с густым черным дымом.
  
  - Fan! (Черт! - по-шведски) - громко орет краснорожий дюжий боцман. Матрос с шальными глазами несется мимо отшатнувшихся в испуге придворных к борту судна. В щипцах крепко зажата брызжущая огнем бомба, капли горящей субстанции падают на палубу, ярко пылают на просоленных морем досках. Над водой он с облегчением разжимает щипцы, бомба пылающей кометой рушится в балтийскую волну. Черные усы матроса смешно подпрыгнули под носом, когда он медленно выдохнул воздух сквозь крепко сжатые зубы. Через считанные секунды падают в воду остатки второй бомбы. Моряки ожесточенно набрасывают песок на очаги возгорания. Забросав, лопатами перебросали его за борт. Огня на палубе больше нет, лишь два обожженных пламенем пятна на палубе свидетельствуют о опасности которую избежал корабль. Карл сузившимися глазами наблюдавший за суетой на палубе, ощутимо расслабился, довольно улыбнулся. Пусть сбить воздушные корабли не получилось но и возгорания судна не допустили. Король оглянулся, над несколькими судами еще вились дымки, но без сомнения не опасные для кораблей. Спокойно поднялся с места, в руке сверкнул серебром кубок. Сердце преисполнилось гордости. Его шведские матросы и солдаты лучшие в мире! С ними он завоюет северную Европу и повторит легендарные подвиги Александра Македонского!
  
  - Я не забуду ваших трудов и смелости и достойно награжу! - произнес он, отсалютовав кубком, опрокинул его в глотку, Экипаж и солдаты на палубе ответили восторженным и дружным ревом. Еще дважды мотодельтопланы заходили на бомбежку, но высота на которой они пролетали над кораблями была слишком велика и лишь малая часть зажигалок попала в цель. Воздушные корабли развернулись и потянулись на восток чтобы через десяток минут скрыться из виду самых зорких марсовых.
  
  Марсовой на парусных судах матрос, работающий на марсе.

  
  Ни сбить ни хотя-бы поджечь воздушные корабли шведам так и не удалось. По крайней мере признаков этого они не увидели. Вскоре выяснилось что нападение не прошло для эскадры бесследно. Один линейный корабль, два фрегата и три грузовых судна так и не удалось отстоять от огня. Экипажи и десант сняли, оставив позади пылающие на стылой балтийской воде словно огромные костры корабли, эскадра двинулась дальше. Через два часа якоря разбрызгивая прозрачные капли вошли в воду и вонзились в дно вблизи скалистого, скупо поросшего берега Рижского залива всего в четырех днях пешего пути от Риги. Один за другим громадные корабли опустили паруса.
  
  На побережье началась высадка десанта. Людей и припасы по расчетам штабных придется перевозить до утра. Спустили шлюпки, весла ударили по волнам, первые десятки пехотинцев в синих мундирах с желтыми поясами торопливо попрыгали в море, высоко поднимая над водой штуцера вышли на галечный пляж. Дальше синела озерная гладь, прикрывающая место высадки с юга. Длинные колонны вооруженных людей устремились от побережья. Через час шлюпки и баркасы успели сделать по нескольку рейсов. На берегу накопилась почти тысяча бойцов при трех орудиях. Шведы торопливо ставили лагерь. Белоснежные, серые палатки одна за одной вырастали всего в сотне метров от линии прибоя вблизи небольшой сосновой рощицы, задымились первые костры. За время морского перехода солонина и сухари успели страсть как надоесть, брюхо требовало горячего, приготовленного на огне.
  
  - Воздушная тревога! - громко крикнул с заросшего соснами холма поставленный наблюдателем штуцерник.
  
  На горизонте появился похожий издали на летящую на огромной высоте громадную птицу воздушный хищник. На этот раз он прилетел один.
  
  Зазвучали громкие команды офицеров, над побережьем тревожно забили сигнальные барабаны, запели горны. Каролинеры подожгли найденное поблизости сырое сено и навоз, клубы вонючего дыма скрыли лагерь. Торопливо стуча по каменистой балтийской земле ботинками шведы строились в плотные формации, готовили штуцера. Залповым огнем moskovit опасаются, но драться не пришлось. Воздушный корабль не стал приближаться к шведскому лагерю. Покрутившись немного в высоте, откуда прекрасно виден шведский стан и высадка десанта, moskovit улетел на юг в направлении Риги.
  Карл Двенадцатый стоял на носу многовесельной шлюпки. На нем сине-желтая форма без знаков различия, грубые, солдатская сапоги с высокими голенищами, на голове черная треуголка. С бока свисает длинная шпага. Шесть отборных гребцов с каждым взмахом весла приближали долгожданный берег. Море обдавало каскадом соленых брызг, солнце грело спину. Его любимые каролинеры быстро и организованно строили лагерь Юный король был счастлив и город своими солдатами. 'Разве есть в мире хоть кто-то кто сумеет сравнятся с шведами и их войском? А Mastergrad... а что Mastergrad. В Прибалтике по сообщениям шпионов всего три десятка людей из будущего. А штуцера как у петровских войск в достатке и у шведов, зато дух у потомков викингов неизмеримо сильнее. Нет сомнения, он вновь победит!'
  
  - Здесь, - произнес король и повернул длинную голову к сверкавшему на полуденном солнце стальной кирасой генералу Реншельду. Затем ткнул ухоженным пальцем в направлении лагеря, - Мои каролинеры повторят царю Петру полученный moskovit в истории Mastergrad нарвский урок!
  
  Каролинская пехота (или каролинеры) - отборный военный экспедиционный корпус, служил шведским королям примерно с 1660 по 1721 годы.

  
  Генерал патетически простер руку к своему повелители и воскликнул:
  
  - Я просто уверен Ваше Величество что все так и будет и Вы вновь прославите наше отечество. Всего за год Вы несколькими молниеносными ударами повергли во прах троих серьезных противников, Данию, Саксонию и Речь Посполитую. Все Европа говорит о Вашем полководческом даре! Я абсолютно уверен что с божьей милостью мы водрузим знамя Швеции над варварским Кремлем. Слава королю!
  
  Ветер к ночи сначала стих, затем поменял направление и принялся яростно гнать волны к берегу. Это затруднило высадку, но до вечера тысячи славных несгибаемой храбростью и воинским умением каролинеров высадились на негостеприимный берег. Оставив на охрану часовых, лагерь уснул.
  
  'Бабах!' - король соскочил с простой походной постели, в какой он ночевал с тех пор как отправился в победоносный поход на столицу Дании Копенгаген. Пахнущая дорожной пылью и конским потом шинель полетела на пол. Голые ступни коснулись ковра, выстилавшего землю, очумело затряс головой. Бросил взгляд на походный стол. Колеблющееся пламя свечи подсвечивало циферблат часов мастерградской работы. Три часа ночи! Дальние углы палатки тонули в враждебном мраке. Он прислушался. В лагере происходило что-то непонятное. Тяжелые шаги сотен бегущих людей. Крики. Ночные птицы со свистом разрезали воздух проносясь над шатром. Совсем рядом испуганно затявкала собачонка, судя по голосу из тех, что дамы возят с собой в каретах. Испугалась бедная неожиданной суматохи.
  
   'Что это? Неужели взорвались пороховые склады? Тогда ни о какой осаде Риги и речи не может быть!' Он присел обратно на кровать. 'Или нападение на лагерь? Надо срочно узнать, что случилось!'
  
  - Ваше Величество! Разрешите войти!' - послышался из-за тонкой парусиновой преграды взволнованный голос дежурного камердинера.
  
  'Бах, Бах, Бах!' - нестройно выпалило не меньше роты, уж в этом Карл разбирался хорошо.
  - Заходи! - воскликнул король, - что случилось, откуда взрыв и кто стреляет?
  
  Тотчас откинулся край парусины. Заглянувший в королевскую опочивальню придворный держал в руке яркую мастерградскую лампу. Лицо слегка перекошенное от испуга. За ним вестовой - телохранитель, ростом под самый верх палатки, из роты, которую готовил еще давний перебежчик из Mastergrad. Что именно произошло придворный знал не больше своего короля. С помощью камердинера Карл быстро натянул вычищенные ботфорты и темно-зеленый сюртук, на котором в нескольких местах виднелись заштопанные следы от попаданий пуль и ядерных осколков.
  
  Спокойным шагом, сдерживая нетерпеливый блеск глаз он вышел из палатки. Сущий ад. Крики, команды офицеров, разрозненные выстрелы слились в чудовищную какофонию войскового лагеря на который неожиданно напал враг. Люди мечутся между палатками в неверном свете факелов. Тьму лишь слегка развеивает полная луна на безоблачном, усыпанном звездами небе, суетливо шарящие по нему световые столбы от прожекторов, да жадно пылающий огонь в кабельтове от берега. В его ярких и суетливых сполохах видно: матросы на кораблях-неудачниках бегом тащат тяжелые лари, бросают песок из них на пылающие палубы. Вот один из прожекторов зацепился за диковинную птицу, повел ее, уже более не выпуская. Да это вновь мастерградский воздушный корабль!
  
  Карл закипел от негодования. Царь Петр трус, трус! Проклятый московит! Он боится открытой встречи с шведской мощью! Вместо того чтобы встретится в честной битве, царь Петр использует нечестные способы: воздушные корабли Mastergrad. Карл по-королевски проигнорировал тот факт, что сам использовал в сражении при деревне Клишове воздушные аппараты. Уста юного короля изрекли такое выражение, какое он не должен был знать. Неслышно подошедший адмирала Ватранг довольно крякнул.
  
  - Залпом пли! - откуда-то издали послышался смутно знакомый королю голос.
  
  'Бах, Бах, Бах!' - выпалили поблизости в ответ.
  
  Вскоре воздушный хищник повернул в сторону открытого моря и скрылся во мраке. До утра лагерь так и не заснул, разбирались в ущербе, нанесенном коварным противником. Худшие опасения Карла Двенадцатого о взрыве пороховых складов к счастью не сбылись, но ночной налет обошелся шведам потерей еще четырех кораблей и что особенно было досадно, сгорел новейший линейный корабль первого класса Enigheten, на котором он прибыл на этот негостеприимный берег. Весь день Карл ходил мрачный. Угнетали не только потери, короткого сна на походной постели не принес ни облегчения, ни отдыха. Он разбил всех врагов, но вместо того чтобы наслаждаться плодами шведской победы он был вынужден гоняться за голодными саксонскими фузилерами и пьяными польскими гусарами от Варшавы до Дрездена, а теперь еще придется учить проклятых московитов! Ну что же, он готов! Не зря всю зиму батальоны готовились к войне с применением оружия пришельцев из будущего. Записки о военном деле, оставшиеся от беглеца из Mastergrad, Чумного, очень пригодились. Верные каролинеры научились воевать по-новому. Король Август, потеряв пушки и знамена, погиб в битве, теперь очередь царя Петра!
  
  Следующая ночь прошла беспокойно, но слава богу обошлось без бомбежек. Утром длинная колонна шведских батальонов выступила в сторону Риги. Пыль вилась над утоптанной тысячами ног проселочной дороге. Гордо реяли над треуголками каролинеров белые с разноцветной каймой полковые стяги. Карл Двенадцатый двигался на любимом Нептуне в окружении верных телохранителей из 'особой' роты. Покрасневшие от недосыпа глаза, упрямо сжатые узкие губы - все выражало недовольство и злость. Еще ни один его поход не начинался так скверно и с такими потерями, но ничего он спросит за все!
  
  Днем раньше. Вопреки расчетам Карл Двенадцатый сумел отбиться от воздушного нападения и высадить в нескольких днях пути от Риги армию: десять тысяч пехотинцев и тысячу драгун. В Прибалтике русских войск намного больше, но они вынуждены контролировать огромные территории бывших шведских владений и в несколько дней русские смогут собрать не намного большее количество. Сила немалая и грозная. Войско у шведов всей Европой почитаемо как одно из лучших и возглавляется полководцем уже разгромившим три немалые державы. Есть от чего призадуматься.
  
  Ночью прогремел мощный взрыв, разбудивший всю Ригу и слышимый далеко за ее пределами. Взлетел на воздух расположенный в пригороде мастерградский артиллерийский склад. Шестеро охранявших его измайловцев погибло, но самое главное у союзников Петра осталось всего по зарядному ящику на артиллерийский и минометный ствол (20-30 выстрелов) а мотодельтопланы лишились возможности пополнить запас зажигательных и осколочных бомб. У стрелков осталось по четыре магазина до небольшой запас патронов россыпью у старшины. Пока еще непонятно, взрыв следствие нарушения техники безопасности или действия шведских диверсантов, но ясно одно, на ближайшие дни, пока не отзовут в Мастерград один из двух дирижаблей и не подвезут боеприпасы, союзники Петра выведены из строя. Заранее разработанные на случай наступления шведов планы пошли насмарку. Ситуация для русских войск в Прибалтике стала угрожающей.
  
  В том же зале древнего замка, где зимой Петр праздновал взятие оплота шведского владычества: Риги, за длинным столом, помнившим заздравные крики в честь славной виктории, собрался военный совет. Давно стемнело. Слуги занесли лампы, поставили по краям стола, где было не занято картой окрестностей Риги. Привычно пахнет сгоревшим керосином. За частыми стеклами окошек тревожная темнота, лишь мерцают вдалеке огоньки городских окраин, да с неба сурово смотрят звезды. Зловещие тени метаются по залу, лампы на миг высвечивают то изогнутые аркой своды, то парсуны на стенах, то золото парадных костюмов фельдмаршалов, то до блеска натертые воском полы. За столом самые ближние: фельдмаршалы Головин, Шереметьев, мастерградский посол Петелин и царев любимец: Меньшиков. Незримый вопрос, как случилось, что в момент десанта шведов взорвался склад мастерградцев витает по залу. И еще один, как не допустить такого позорного поражения, как бывшее в истории попаданцев из будущего нарвское?
  
  - А от взрыва того великого, все разбило и определить он от небрежения был или от диверсии вражеской, немочно... - Шереметьев развел руками, был печален, понимал, что за порядок в городе он ответственен и царь спросит, ох спросит...
  
  Петр в зеленом Преображенском кафтане, простоволосый, нескладно-длинный, начал густо багроветь, на лбу бешено надулась жилка, едва сдерживая гнев произнес:
  
  - С твоим небрежением будем после разбираться а сейчас решать нужно, дальше делать что?
  Фельдмаршал открыл было рот но еще раз взглянув на бешенное лицо Петра, захлопнул его и с оскорбленным видом надулся. Царь немного помолчал, успокаиваясь, повернулся к внимательно слушавшему Петелину:
  
  - Как второй пилот?
  
  - Сергей Михайлович?
  
  Петр молча кивнул, уже привычно не обратив внимания на вначале шокирующий его обычай всех называть с отчеством. В московском царстве зваться с 'вичем' было привилегией дворянства и высшей аристократии.
  
   - Уже нормально, картечины из икр вытащили, через месяц опять летать сможет.
  
  - Когда сможете подвести снаряды и патроны?
  
  - Оба дирижабля сейчас на Дальнем Востоке, так что в ближайшие дни их не стоит ожидать...
  
  Загорелое, обветренное, суровое лицо Петра незаметно дрогнуло и на короткое мгновение смягчилось, потом засопел простуженно. Хотя и весна, но ветрено, вчера застудился пока испытывали первый построенный на рижской верфи корабль. Хоть одно хорошее сегодня известие, но помощи от мастерградцев ждать не стоит. Он глянул на собравшихся: Шереметьев низко опустил голову, словно позор уже лег на его плечи, Александр смотрит сконфуженно, Головин согласительно кивал, лишь верный Алексашка геройски подбоченился, - голова обвязана тряпкой, вчера гонялся за отрядом восставшей чухны во главе с помещиком. В сабельном поединке лично срубил немца хотя и заработал царапину. Авантюриста даже смерть не брала...
  
   - Ну? - спросил царь наконец. - Что скажете, господа фельдмаршалы? Что делать будем? Пойдем навстречу Карлу или в осаду садится станем?
  
  Петр застучал ногтями по столу, щека подергивалась.
  
  - Я так думаю, - лениво произнес Головин, - армия у шведов преизрядная и сам Карл полководец не из последних. Вот наши союзники, - он бросил взгляд на непроницаемое лицо Петелина, - пытались забросать супостата гранатами и минами зажигательными и что? Сгорело малое число корабликов но армию он свою все же высадил! А теперь они нам не помощники, пока припас не подвезут... - помедлив, добавил, - Надо в крепости ждать шведа. Подтянуть войска, подождать пока союзники припасы подвезут и тогда давать шведу баталию.
  
  - В крепости хлеба совсем мало, без подвоза голодать станем. Швед перед тем как сдаться весь пожог, - покачав головой произнес Шереметьев, - Реки только-только вскрылись и подвести не успели. В осаде не высидим.
  
  Петр, откинувшись, глядел остекленевшими глазами на доверенных помощников. Они молчали.
  
  - Хлеб чтоб был... Сами виноваты что по зиме мало подвезли. Вешать буду..., - сквозь зубы произнес царь.
  
  Над столом повисло тягостное молчание, лишь муха с жужанием вилась над лампой, опалив крылышки упала на стол.
  
  Меньшиков кашлянул, привлекая к себе внимание, глаза наглые. Невместно сидеть фельдмаршалам с человеком низкого происхождения, но царь указом 'Табель о рангах' еще зимой 1692 года повелел ценить человека не по происхождению а по заслугам перед государством. А водил тот конные полки преизрядно и лихо, чем заслужил несмотря на младые годы и происхождение звание драгунского полковника. Приходилось терпеть.
  
  - Садится в осаду смерти подобно, - в азарте размахивая рукой словно он ею врагов рубил, свирепым от негодования голосом произнес Меньшиков, - Сие предложение есть позор!
  
  Головнин густо покраснел, но сдержался и произнес с иронией:
  
  - Позор? Что же позорного в сидении в осаде?
  
  - Трусость и измена! Этим мы отдаем инициативу в руки супротивника а стало быть и победу! Войск у нас в Риге поболее чем у Карла, обучены мастерградцами преизрядно. А ляхи уже сидели в осаде. Шведы забросали сверху гранатами Эльбинг и взяли крепость штурмом. Так какой прок прятаться? Когда затевается что-нибудь противное интересам и чести русского царства, каждый обязан возвысить голос против! Не совещаться нужно а драться!
  
  Шереметьев одобрительно стукнул кулаком по столу. Удачная баталия спишет все неудачи и царь простит за промах с мастерградским складом.
  
  Головнин вскочил с кресла, лицо покрыто гневными пятнами, обратился к Петру:
  
  - Я прошу защиты, Петр Алексеевич! Худородному невмочно лаять на Головнина!
  
  Глаза царя сверкнули, но он лишь отмахнулся и произнес:
  
  - Успокоились все!
  
  Фельдмаршал сел, дрожа от негодования:
  
   Алексашка обвел всех горящими глазами; одних это взгляд зажигал, словно факел, других клеймил будто раскаленным железом, затем шевельнул бровями, откинулся назад и разом спрятался в тени.
  Петр нахохлился, молча сидит во главе стола, от досады грызет ногти. Не знал на что решится. Армия у него конечно лучше чем была под Нарвой в истории попаданцев, ну а как опять проиграет Карлу? Боязно... Не страшно, а одолели сомнения правильно ли он поступит? Не погубит так удачно начавшееся дело?
  
  - Что скажешь, Борис Петрович? Только ты ничего не сказал! - обратился он к Шереметьеву.
  
  - Я за баталию, - азартно сверкая глазами с жаром произнес тот, - с начала войны бьем шведа, дай бог и снова побьем его! Сейчас нам представляется удобный случай главные силы шведские сокрушить. Если мы немедля ударим на врага, нас ждет удача. Велите идти на Карла!
  
  - Да как Вы не понимаете! - вновь подскочил Головнин, - Государь разве можно так рисковать армией!
  
  Петр пристально и недобро взглянул в прозрачно-синие глаза фельдмаршала, отчего тот зябко поежился. Показалось что из глубин глаз царя взглянула на него сама смерть, потом стукнул рукой по столу:
  
  - Мать вашу так, - гаркнул, багровея. - Сам поведу войска. Сам. Завтра выступаем! Все, пишите диспозицию на марш! В Риге оставить больных и сильный отряд на всякий случай.
  
  
***

  События в Европе происходили почти также, как известной мастерградцам истории. Континент, так долго беременный войной, наконец полыхнул. Франция с восхождением на престол Испании Филиппа Анжуйского, внука Людовик XIV, стала претендовать на гегемонию в Европе. Король-солнце отрезал Англию и Нидерланды от торговли с Испанией, что серьезно ударило по их коммерческим интересам. Недовольна осталась и Австрия, возглавляемая другой веткой ранее властвовавших в Испании Габсбургов. Империя претендовала на контроль испанских Нидерландов. Последней каплей стало смерть короля Якова Второго, предыдущего властителя Англии, смещенного Вильгельмом с трона, произошедшая на год раньше чем в известной Мастерграду истории. Король Людовик XIV объявил, что наследником английской короны может быть только сын изгнанного Якова Второго, Джеймс Фрэнсис Эдуард Стюарт. Оскорбленные и возмущенные Англия и Голландская республика в мае 1701 года объявили Франции войну. В июне к ним присоединилась Австрия. Савойя, Португалия стали союзниками Франции. Германские государства разделились, лишь часть встала на сторону Франции, а большинство поддержало Австрийскую империю. История, несмотря на изменения, внесенные в нее усилиями мастерградцев показала удивительную эластичность, вернувшись в известные пришельцам рельсы. Европейцам стало не до удивительных событий, происходящих на далеком восточном краю континента. Решалось кто станет контролировать Европу и стало быть мир.
  
  То ли противники не успели озлобиться то ли такая манера воевать присуща наступающему 'галантному' веку, но война поначалу шла осторожно и нерешительно. Основные боевые действия в Европе развернулись в Нидерландах, Южной Германии, Северной Италии и Испании. Под жарким итальянским солнцем по пыльным дорогам замаршировали войска. Французская армия (51 батальон пехоты и 71 эскадрон конницы, всего 33 тысяч человек и около 11 тысяч в гарнизонах Кремоны, Мирандолы, Пичигетоны, Лоди и Лекко) во главе маршалом Катина вошла в Северную Италию. Противостояли ей австрийские войска под командованием блестящего полководца: принца Евгения Савойского. Боевые действия шли довольно вяло. Противники предпочитали больше маневрировать чем полагаться на одну-две решительные битвы, но и без боев не обошлось. После нескольких неудачных для французской армии сражений: при Карпи и у Кьяри, маршал отступил к Кремоне и к Новому году расположился там на зимние квартиры. На Рейне и в Нидерландах противники лишь накапливали силы, ограничиваясь воинственными демонстрациями. Соединенный англо-голландский флот под командованием адмирала Рука готовился противодействовать объединению французского и испанских флотов и перехвату 'серебряного' флота. От его прибытия из Южной Америки зависело будут ли у Испании средства для ведения войны.
  


  Глава 2


  
  Солнце лишь едва приподнялось над кромкой леса, казавшегося в утренней полутьме угрюмой громадой. Свежий ветерок с моря неприятно холодил тело, задувая даже за прикрытие бруствера. Где-то вдали беззаботно защебетали, радуясь утру и весне лесные пичуги. Илья, зябко поежился и плотнее затянул ремень на куртке. Вообще то на форму грех жаловаться, зеленого цвета с удобными карманами на куртке и штанах была зело удобно и достаточно теплая. Не зря лавках в Москве, да и как Илья слышал в других городах необъятного русского царства купцы предлагали крестьянам и городским похожую одежду. Брали ее с удовольствием.
  
  'Чай умаялись вчера, намахались лопатами! Самый сон, поспать бы, да куда там! В лучшем случае познакомишься с кулаком старшого. Второе и третье отделение отдыхают. Да что там! Вся рота спит и только им горемычным выпало стоять в карауле. Интересно сколько еще осталось до смены?' Илья зевнул от души, старший: дядька Иван с досадой покосился, но ничего не сказал. Вообще-то командира отделения звали господин младший сержант Остахов. Тридцати пяти лет от роду, прошедший войну с турками и давно уже женатый он казался молодому пополнению Московского полка почти стариком. Опытным, мудрым и требовательным. А если и даст когда затрещину, то не со зла, а для науки, чтобы быстрее познавали нелегкое воинское мастерство новобранцы а таких в полку большинство. Сформировали его всего год тому назад вокруг ядра: ста опытных солдат и ефрейторов из Лефортовского полка и у большинства реального боевого опыта не было.
  
  - Господин младший сержант! - обратился Илья к дядьке Ивану, но тот не ответил, уставясь в сторону далекого леса, словно увидел там саму смерть. На опушку выходили люди в синих мундирах с поклажей за и фузеями в руках. Скинув мешки и вьюки с плеч, торопливо пробегали вперед и строились в плотные колонны. Между деревьев выезжали запряженные шестернями пушки, на рысях уносились на предписанные места. Двойной колонной, сверкая металлом доспехов выезжали конные. Еще миг, и предрассветную тишину разрезал сухой выстрел. Отдался эхом, загулял по обширному полю, отразился от приткнувшегося к кромке леса вагербурга русских войск. Дядька Иван опустил еще дымящуюся фузею и внимательно оглядел оглянувшуюся на него немного с испугом молодежь.
  
  - Ну вот и шведа дождались! - негромко и со значением сказал он и истово перекрестился, - здеся бить его будем!
  
  Русский стан проснулся, загудел как растревоженный пчелиный улей. Затрещали боевую тревогу сотни барабанов, заиграли, собирая под знамена бойцов, кавалерийские горны. Десятки вестовых, загоняя коней помчались во все стороны, спеша доставить срочные приказы.
  Карл в окружении верных телохранителей и нескольких всадников свиты выехал из-за защиты деревьев. Усмехнулся при виде бруствера, полукругом, опираясь слева на лес а справа на неширокую речушку перегородившего полуторакилометровое дефиле - открытое пространство между двумя лесами. Поднес к глазам бинокль мастерградской работы. Дальше, немного в стороне от рижской дороги стоял вагенбург русских. С вчерашнего дня, когда он выезжал на рекогносцировку с драбантами, бойцами из роты обученной еще мастерградским перебежчиком Чумным ничего не изменилось. Взгляд довольно. Это хорошо!
  
  С началом войны у короля Карла Двенадцатого резко изменился характер. Он отказался от забав юности и стал настоящим аскетом, не признающим ни роскоши, ни вина, ни женщин. Одевался просто, став настоящим монахом в солдатской куртке. От жизни он ничего не желал кроме грохота сражений, дыма пушек, лязга скрещенной острой стали и конечно побед! Солдаты его боготворили и верили в его полководческий талант и звезду удачи.
  
  - Господа, - король обернулся к свитским, обвел их глазами тигра и произнес, - брат мой Петр хочет спрятаться от северной ярости за укреплениями...это ли не образец смелости? Не помогли ему и бесчестные нападения его cossack!
  
  За те несколько дней пути, пока армия двигалась на Ригу несколько раз налетали казаки, раз, другой стрельнув, скрывались в лесу. Из-за деревьев то и дело раздавались бесшумные выстрелы. При этом обычного облака сгоревшего пороха не было. Посланные на поимку таинственных стрелков солдаты находили только следы на земле, ведущие вглубь леса. Такая тактика серьезно приостановило марш шведской армии, стоило ей больше сотни раненных и убитых и невероятно злила Карла. Разве так возможно пренебрегать рыцарскими обычаями ведения войны! О том что по его приказу взорвали артиллерийский склад в Риге, он предпочел забыть.
   Петровская 'спецура' использовала закупленные в Мастерграде пневматические винтовки Жирардони (изобрел в 1779 г. австрийский механик Бартоломео Жирардони), позволявшие бесшумно и бездымно сделать в минуту до двадцати выстрелов.
  
  Переждав смех окружавших его генералов, вновь перевел взгляд вперед. Надсадно кричали офицеры, собирая бойцов. Шесть правильных колонн торопливо строились сразу за опушкой. Ветер усилился, гнул древки знамен. Оружие солдат блестело на солнце, страшное зрелище... Свинцовая туча приближалась со стороны моря, быстро накрывая небо и обещая дождь.
  
  Рука в длинной, почти до локтя порыжевшей перчатке махнула в направлении укреплений русских.
  - Framаt!
  
  Framаt - вперед по-шведски

  
  Затрещали надрывая душу барабаны. Колыхнувшись черно-синими рядами, колонны поползли к русским позициям. Бодро шагали великаны лейб-гвардейцы в высоких золотых митрах, с торчащими из-под них собранными в косы волосами. Дальше: енчепингцы в алых карпусах (головной убор). Заскрипели колеса пушек, их с натугой тянули упряжки. Немного погодя за левым флангом наступающих двигались на рысях грозные рейтары на конях-великанах, дальше истинные драконы - драгуны, получившие название от драконов, изображенных когда-то на знамени одного из первых драгунских полков. На опушке леса осталось несколько всадников. Впереди тоненький, небольшого росточка. К нему то и дело подскакивали верховые чтобы с очередным приказом умчаться к атакующим батальонам.
  
  Накануне шведский лагерь поднялся еще в два часа ночи. Темно, тяжелые облака укутали небо, расцветет через несколько часов. Тьму рассеивают горящие чадным пламенем факелы в руках офицеров, видны лишь ближайшие коленопреклоненные солдаты, дальше длинные ряды батальонов теряются в зловещем мраке. Пасторы напутствуют войска перед решительной битвой с moskovit. В полной тишине раздаются слова жгущие сердца верных сынов шведской церкви.
  
  -Так же, как древние израильтяне истребили идолопоклонников народа Ханаана, так и нам предопределено покарать еретиков, отступников и грешников, бесчестных и нечестивых, которые начали войну против Швеции без справедливых причин! Кару и страшную месть мы должны принести нечестивцам! - Пастор высоко поднял зажатый в руке крест, остановился на миг, пока отпустит сжатое волнением горло. Глаза каролинеров горят иступленной верой во все сказанное духовным наставником. Психологическим настроем шведская армия напоминала гитлеровский вермахт образца 1941 года. Такая же фанатичная убежденность в собственной правоте, готовность биться до последнего и безжалостность к врагам. Справившись с волнением пастор продолжил:
  
   - Ибо сказано в Святом писании, 'не мир пришел Я принести, но меч ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее!' Не щадите никого из еретиков, ни человека, ни скот их ни собаку ни иную живность!
  
  Король Карл Двенадцатый стоит на коленях вместе с своими верными каролинерами. На нем солдатская сине-желтая форма без знаков различия, в нескольких местах видны заштопанные следы от пуль и ядерных осколков, грубые сапоги с высокими голенищами и черная треуголка. На боку длинная шпага. На лице умиление и готовность во всем следовать советам церкви. Солдаты изредка поглядывают на обожаемого короля. В начале сражения он появлялся перед ними и с именем бога на устах и с шпагою в руках первым бросался на неприятеля, увлекая войска за собой. Как не боготворить такого короля? Счастливая звезда ведет его от победы к победе и стало быть и всю Швецию!
  
  Проповедь закончилась. Грубые голоса поплыли над лагерем, придавая уверенности и сил каждому солдату.
  
   'Господь, небо и землю создавший, поможет нам и утешит нас'. Король поет псалом вместе со всеми. Воистину с таким королем, славное традициями побед шведское войско разве не опрокинет жалкую кучку дикарей?
  
  По открытому пространству между лесами шведские колонны шумно и торжественно ползли к позициям русской армии, оружие грозно блистало на солнце, грохотали барабаны. Король Карл, подняв нос, сжал зубы и горделиво приосанился. 'Как идут! Упоительная сцена! Это железные люди! Их можно перебить, но разбить невозможно! Шведы вновь покажут миру силу!'
  
  Карл и его опытные генералы были убеждены что русские перед лицом лучшей армии Европы станут в оборону. Некоторое превосходство русских в силах: у шведов десять тысяч пехотинцев и тысяча драгун и рейтар на тяжелых мощных голштинских лошадях, выносливых и прекрасно объезженных при сорока орудиях против русских пятнадцати тысячах пехоты, двух тысячах драгун и трех - казаков на мелких степных лошадках, делающих их не соперниками при лобовом столкновении с шведами и при сто двух орудиях их не смущало. Они верили в силу непобедимого шведского оружия. Несмотря на оглушительную победу над турками и татарами русскую армию они считали из слабейших в Европе и не воспринимали Петра всерьез.
  
  В области тактики шведская армия традиционно придерживалась линейных боевых порядков. Пехота строилась на поле боя в 2-3 линиях, кавалерийские полки располагались уступами на флангах пехотных соединений. Удара стойкой и храброй шведской пехоты неприятель обычно не выдерживал, а натиск кавалерии довершал разгром, но в этот раз Карл решил действовать с учетом знаний, принесенных перебежчиком из Мастерграда и вооружения обоих противников штуцерами с пулей Минье. Навязчивые атаки русских cossack не дали во время обнаружить армию Петра. Теперь пытаться зайти с фланга не получится, под угрозу попадет собственный армейский обоз. Значит атакуем с фронта! Оценив преимущества позиции на нешироком дефиле между двумя лесами, выбранном русскими для сражения, король сразу увидел то, что упустил Петр и его генералы. Безупречная позиция русских имела критический недостаток. Стоило противнику прорвать линию фронта и блокировать дорогу на Ригу она превращалась в смертельную ловушку. Упустить такой шанс Карл, которого уже почитали как одного из лучших тактиков Европы никак не мог. Смелый план разработанный Карлом и генералом Реншельдом включал два этапа. Ранним утром шведская пехота, построенная косым строем наступает на правый фланг русских, где оборонялись новобранцы и опрокинет его. После прорыва укреплений конница при поддержке артиллерии и пехоты стремительно атакует русских драгун и казаков. На втором этапе пехота штурмует Вагенбург а конница перехватывает дорогу на Ригу, что должно привести к полному разгрому русских.
  
  Вагенбург - передвижное полевое укрепление из повозок в XV-XVIII веках.
  

  Жаль ветрено - обратился Карл к верному генералу Реншельду, - не пошлешь на moskovit воздушные корабли. Офицер учтиво наклонил голову в знак согласия и вновь повернулся к полю боя. Успех атаки дирижаблей в сражении при деревне Клишове вдохновлял шведов к как можно более широкому их применению, но погода не позволяла. Жаль...
  
  Рядом с опушкой, там где стоял король со свитой, из земли стремительно вырос огненный цветок разрыва.
  
  - Бабах! - оглушительно ударило по ушам. Свитские заволновались, опасно и непонятно как на такое расстояние русские смогли добросить гранату? Лишь король не повел и бровью. Для северного храбреца, нового Александра Македонского что такое какая-то граната? Еще с отроческого возраста он считал себя предназначенным совершить великие подвиги. В качестве проверки в пятнадцать лет Карл в одиночку пошел на медведя, вооруженный только копьем и ножом. Завалив зверя, доказал сам себе, что он может и что он лучший. С этих пор желание быть лучшим и первым никогда не покидало его. Карл был уверен в своем гении и в собственной великой судьбе и никогда не упускал случая проверить ее, хранит ли она его, и судьба его хранила. Полковник Крейц бросил отчаянный взгляд на короля:
  
  - Ваше Величество, здесь опасно, будет благоразумно отойти в лес...
  
  Король не отводя взгляд желтоватых глаз от поля боя бросил сквозь зубы:
  
  - Пустое... не вылита еще та пуля что остановит меня...
  
  Следующий взрыв расцвел гораздо ближе. Двое придворных ахнули, обливаясь кровью упали с коней на землю. Лошадь под королем с ужасным ржанием рухнула наземь, придавив ему ногу. Когда двое драбантов, каждый ростом на голову выше Карла, освободили короля, он был без сознания. Кровь из порванного осколком уха обильно залила лицо. Подхватив короля под мышки, бегом понесли к близкой опушке. Через несколько мгновений повелитель шведов пришел в себя. Бранные слова, извергаемые взбешенным королем, свитские, бежавшие следом, даже не слыхали, но верные телохранители были неумолимы. До ближайших деревьев оставалось всего несколько шагов, когда на месте, где считанные мгновения тому назад располагалась ставка Карла Двенадцатого, поднялся очередной взрыв, разбросав тела несчастных раненных. Один из телохранителей странно вздрогнул, лицо болезненно сморщилось, но продолжал нести своего короля. Лишь когда они скрылись под защитой деревьев и Карла опустили на усыпанную прошлогодними иголками землю, он как-то странно вздохнул и молча рухнул вниз. На спине, напротив сердца виднелась огромная окровавленная рана, драбант был мертв.
  
  Драбант, - представитель категории военнослужащих, в обязанности которых входило сопровождение, охрана или прислуживание.
  

  Наблюдавший работу минометчиков Александр Петелин опустил бинокль и досадливо закусил губу. Карл Двенадцатый ушел из-под обстрела. В лучшем случае его ранили. Так что мины израсходовали зря.
  
  - Прекратить огонь, - бросил он минометчикам, снарядов было всего по два десятка на ствол, их нужно было экономить.
  
  Небольшой отряд, который он взял с собой включал стрелков, двух огнеметчиков и минометную батарею. Гаубицы оставили в крепости.
  

  Шведы двигались по широкому поле, перерезанному почти пополам утоптанной дорогой. В полуверсте от русских позиций вражеские колонны повинуясь неслышному приказу рассыпались несколькими густыми черно-синими цепями. Передовое шведское войско под начальством генерал-майора Горна начало атаку. Слева пять линий, справа и в центре по две. Конница продолжала держаться позади левого фланга. Ее время придет когда сшибут русских с бруствера. Технический уровень противостоящих армий был приблизительно равным и те и те использовали штуцера с пулями Минье. Только у русских оружие за счет более качественной мастерградской выделки стреляло немного точнее и дальше чем у шведов, так что исход предстоящего сражения должны решить талант полководца, стойкость и смелость простого солдата.
  
  Свежий ветерок неприятно холодил тело, в утренней полутьме далекий лес впереди казался угрюмой громадой. Русские полки заняли позиции за бруствером. Страшный бой шведских барабанов долетал до Ильи, но музыки еще не слышно. Холодный ветер развевал знамена полков, тяжелая туча наплывавшая со стороны моря быстро накрывала утреннее небо. Правильные, словно двигаются не люди а механизмы, цепи шведов, колыхаясь черно-синими рядами надвигались на перечеркнувшую поле тонкую линию бруствера.
  
  - Без приказа не стрелять! - пробежался вдоль цепи взводный командир и наверное для внушительности погрозил кулаком.
  
  - Словно и не люди а механизмы какие, - тихо прошептал сосед, парень с другого взвода, кажется тоже из Москвы, в глазах смертная тоска. Илья зябко поежился толи от этих слов толи от ветра, он почувствовал, что его пробил озноб. И правда стало гораздо холоднее. Большинство вокруг такие же как он первогодки, в прошлом году завербовавшиеся в Московский полк. Стоящий слева дядька Иван глухо откашлялся, привлекая внимание мальчишек своего отделения:
  
  - Что носы повесили? Думаете шведу не страшно? Ему куда страшнее, он по полю идет где никуда не спрячешься от пули! Не боись, выстоим!
  
  Шведы подошли поближе, ветер стал доносить пронзительные звуки гобоев. Три орудийные запряжки аллюром подскакали шагов на пятьсот напротив места где стоял взвод Ильи. Завернули сходу. Пушкари в темно-синих мундирах, соскочили, стремительно зарядили орудия. Липкий, противный пот выступил на ладонях. Илья по очереди вытер их об куртку, покрепче перехватил шуцер и повернулся в сторону нашей батареи. 'Ну же... Скорее стреляйте'.

  
  Наконец тяжело рвануло уши. 'Бабах!' рявкнули русские орудия. Комья земли полетели за полсотни шагов до шведов. Недолет... Илья разочарованно вздохнул, чувствуя себя обманутым. 'Стрелять не умеют!..' Выскочивший впереди батареи шведский офицер поднял вверх шпагу и тут же упал словно подкошенный. Кто его подстрелил? Расстояние еще слишком велико, чтобы стрелять!? Шведские орудия плюнули в ответ огнем. Ядра свирепо просвистели казалось над самой головой, заставив непроизвольно присесть. Темно-синие цепи пехотинцев прошли позиции батареи и Илье стало не до наблюдений за артиллеристами. Еще немного, еще чуть-чуть и можно будет стрелять. Время для размышлений и страхов закончилось...
  
  - Целься! - прокричал взводный. Илья поднял фузею, привычно поймал фигурку идущего быстрым шагом шведа, - Пли!
  
  'Бах! Бах! Бах!' бруствер укутало серым пороховым дымом. Илья не глядя передал штуцер назад, в руку вложили уже заряженный.
  
  - Целься! - и через пять ударов сердца, - Пли!
  
  Несколько человек выпало из шведской цепи, оставшись неподвижно лежать на земле. Пехотинцы в синих мундирах с желтыми поясами подняли мушкеты, окутались серым дымом. Стреляют в ответ, понял Илья. Сосед покачнулся, молча рухнул вниз. Он лежал навзничь, повернув к Илье белое лица с широко открытыми глазами. Выражение удивления навечно застыло в них. Форменная рубаха быстро темнела от крови. Все отвоевался...
  
  Каждые несколько секунд линия бруствера окутывалась новыми клубами порохового дыма. Каролинеры шагали навстречу смерти. Ядра за одно попадание вырывали из цепей по несколько человек, картечь разрывала людей и коней на куски, пули собирали обильную жатву. Строй шведов редел, они падали, но только крепче смыкали ряды. Вот уже видны под треуголками безусые, усатые, яростно оскаленные лица. Сталью горят до блеска начищенные граненые штыки.
  
  Карл, успевший оправиться от пустяшного ранения внял настоятельным просьбам свитских генералов не подставляться под выстрелы мастерградской артиллерии и не стал выезжать из леса. То, что пока не стреляют говорит лишь о экономии припасов, но на такую цель как вражеское руководство всегда найдут пару сэкономленных выстрелов. А это очень опасно. Карлу плевать на риск, но боязнь обезглавить войско заставила проявить благоразумие. Он остановился на опушке, откуда можно видеть все поле боя. Карл сжав зубы смотрел на затянутое пороховым дымом поле сражения и слушал упоительные звуки боя. Линии шведов в центре и на правом фланге остановились, обмениваются залпами с русскими гвардейцами, на левом уже сблизились с русскими, всею фурией бросились в атаку, лишь неглубокий ров перед бруствером препятствует продвижению. Подскакавший адъютант генерала Горна браво отрапортовал: его гренадеры бьются с русскими на бруствере. Карл одобрительно кивнул и приказал передать что король доволен им. Губы Карла Двенадцатого начали старательно, хотя и неумело насвистывать мелодию приступа: 'Живее коли, руби и бей во славу божью'. Первый удар приняли на себя необстрелянные вновь сформированные полки, Карл прекрасно понимал, по кому стоит ударить прежде всего.
  
  На земляном банкете рядом с Ильей ворочался, стонал, прижимая ладошку к окровавленному боку, давешний земляк из другого взвода. Видимо когда шведское ядро прилетело в ограждение, ему досталось осколком.
  
   Послышалась густая барабанная дробь. Шведы добежали. Дикие крики второпях наступивших на чеснок, разбрасывая в стороны сложенные в еж колья, бешено кинулись на штурм. Вязанки хвороста с ходу полетели в ров по ним без лестниц молниеносно и густо полезли на бруствер. Часть осталось внизу, выцеливать русских и забрасывать гранатами. Обращенная к шведам сторона бруствера полыхнула пламенем и окуталась дымом. Ров мгновенно заполнился изуродованными трупами и агонизирующими телами в синих и серых мундирах, но это не остановило доблестных неркенцев и енчепингцев. 'Бабах!' - ударило по ушам близким разрывом. Десятки глиняных осколков тонко просвистели совсем рядом с Ильей. На несколько мгновений его оглушило. Фузея выпала из ослабевших рук. На бруствере показался швед, в левой руке хищно блестит шпага, в другой фузея. Лицо бешенное, сам громадный, страшный как кузнец Ждан в родной деревне когда перепьет. Хватая пересохшим ртом наполненный запахами сгоревшего пороха, человеческих выделений и людского мяса воздух растерянный Илья попятился, забыл про оружие.
  
  Ступенька, примыкающая к внутренней крутости бруствера, на которой помещаются стрелки, называется банкетом.
  Чеснок - военное заграждение. Состоит из нескольких соединённых звездообразно острых стальных штырей, направленных в разные стороны. Если его бросить на землю, то один шип всегда будет направлен вверх, а остальные составят опору.

  
  Выручил дядька Иван. С коротким выдохом, какой вырывается у мясников, разделывающих топором тушу вонзил штык шведу в низ живота и тут же продернул снизу вверх, словно подымал вилами пук соломы. Что-то серо-сизое выпало из раны, оружие упало из ослабевших рук. Гренадер прижал руки к животу, словно хотел удержать то, что из него выпало, качнулся и рухнул вниз.
  
  - Не зевай! - бешенно рыкнул дядька Иван. Лицо фиолетово-синее от ярости, наклонился над бруствером.
  
  Этого хватило, чтобы Илья опомнился. Подхватив фузею, бросился вперед, наклонился вниз. Новый швед торопливо лезет. Илья завизжал, изо всех сил ткнул штыком в треуголку, шведа смело вниз как картонный манекен в переполненный мертвыми и живыми солдатами ров. Вскоре уже все дрались холодным оружием, времени на перезарядку не было. Упорство казавшихся легкой добычей необстрелянных солдат еще больше разъярило шведов, они рубили и кололи без пощады. Король перед битвой приказал не давать пардону. Впрочем его никто и не просил.
  
  Битва превратилась в резню насмерть, где и безоружным не давали пощады. Русский и шведский солдаты упали на землю, грызя друг друга зубами сплелись в яростной драке. Подсочивший гренадер с хеканьем всадил штык в ребра русского. Ошеломленный швед пытается разжать намертво сжатые на горле руки.
  
  Опыт и мастерство в рукопашной схватке взяли свое, шведы вышибли Московский и Казанский полки с бруствера. Испытанная временем шведская тактика - энергичная атака холодным оружием и высокий боевой дух солдат, принесли успех.
  
  У заваленных ворот замахали лопатами, торопясь разрыть их и впустить внутрь кавалерию.
  Тяжело дыша Илья вместе с немногими вырвавшимися из занятого шведом бруствера пятился назад. Он колол увертывался от вражеских штыков и снова колол, чувствуя как граненый штык пронзает хрупкие человеческие тела. Ярость горячей волной смыло все человеческие чувства. Ни мыслей ни страха не было, не осталось ничего, кроме желания кроме желания 'урыть паскуд'. Русские солдаты отходили, но все же их боевой дух не был поколеблен. Несмотря на это в русской обороне образовалась громадная дыра которую заполняли новые сотни шведов. Опасность для армии Петра увеличивалась с каждой минутой...

  
  Протрубил шведский горнист. Эхо еще металось по заваленному телами раненных и окровавленными трупами полю, когда повинуясь приказу прорвавшие русский строй батальоны правого фланга остановились. Их командующий решил подождать пока подтянутся остальные и занять оборонительную позицию. В поле перед Вагенбургом шведов поджидала многочисленная кавалерия, да и центр с левым флангом русских держались стойко. Теоретически пехота может противостоять всадникам, но для этого она должна быть безупречно выстроена, на данный момент шведский строй разорван, и к тому же штурм нанес ей ощутимый урон. Следовало выстроить войска и подождать пока шведская кавалерия переберется через бруствер. Возможно это было ошибкой, но генерал Горн не желал рисковать. Тем временем все больше батальонов выходило на равнину. Вскоре сильно потрепанная пехота, пользуясь передышкой, восстановила порядок. На росистой траве за разбитыми брустверами образовалась монолитная линия. Ротные знамена, красные с двумя перекрещенными стрелами в середине полотнища, встали впереди строя. Ворота открыли. Кавалерия наконец преодолела препятствие и начала строиться в две шеренги поротно. Семь часов утра. Наступил критический момент боя. Не без накладок, но план короля Карла исполнялся. Теперь следовало перейти к выполнению второй части, но шведы не успели.
  
  Хмурое небо наконец разродилось дождем. Сначала редкие капли, потом все более частые забарабанили по свежей траве, появились первые лужи. Стрельба понемногу затихла. Дульнозарядные штуцера и открытый порох невозможно использовать при дожде. Огнестрельное оружие, по крайней мере большая его часть выведено из строя. Преображенцы стояли в резерве за центром русского расположения. Стальные щиты подняты кверху, по возможности оберегают оружие от воды. Отсюда было мало что понятно, но то, что можно было увидеть, не радовало. Похоже шведы прорвали левый фланг, хотя центр и правый, стойко держались. Хмурые ветераны азовского и крымского похода вполголоса переговаривались. 'Помочь надо, не сдюжили против шведа 'молодые' полки, но приказа все не было.
  Царь мучительно колебался, он высоко оценивал шведов и боялся, что при массированной атаке армия не выдержит и побежит. После совета с генералами, в котором участвовал и Александр, решился. Короткая кавалькада всадников вылетела перед строем одетых сверкающих металлом доспехов батальонов. Впереди в зеленом полковничьем мундире любимых преображенцев царь. Внешне он спокоен. Посредине пехотного строя остановил коня, загорцевал.
  
  - Воины! - во всю глотку закричал он, но до крайних батальонов его голос почти не доходил. Слышались лишь отдельные слова, - не за Петра а за Отечество наше...А о мне ведайте, что жизнь мне не дорога, лишь бы Россия жила!
  
  'Ура!' - грозно прогремело в ответ.
  
  Словно выполняя собственные слова царь спешился и отдал поводья ординарцу. Сам в окружении телохранителей встал во главе одного из батальонов второй линии.
  
  Призывно зазвучали трубы, тревожно забили барабаны, знаменосцы подняли стяги повыше. Остатки потрепанных шведами полков поставили справа, кавалерия выстроилась за флангами. На ходу перестраиваясь в две очень плотные линии, гвардейцы двинулись навстречу неприятелю. Солдаты встали так тесно, что русское построение приобрело вид сплошной живой стены из войск. Дождь прекратился, выглянуло солнце, начало припекать. Птицы с тревожными криками носились вокруг. Они не понимали, откуда здесь взялось столько двуногих существ.
  
  Генерал Горн, наблюдавший за русскими, опустил подзорную трубу. 'Они осмелились на свою игру? Ну что же посмотрим что сильнее северная ярость или дикость русских. Увидим за кого бог!' Сжав и без того тонкие губы, воскликнул:
  
  - Мы выступаем во имя Господа, и пусть поможет нам Бог! Framаt! - рука махнула в направлении контратакующих русских.
  
  Призывно забили барабаны. Шведы устали, многие батальоны потеряли до сорока процентов бойцов, но это не помешало им двинуться навстречу. Людей у них было меньше чем у русских поэтому они встали в одну линию. Размеренным шагом жидкие батальоны двинулась навстречу все еще гораздо большей по численности русской армии.
  
  - Стой! - прокричали офицеры. Когда строй русской пехоты остановился, скомандовали первому ряду встать на колено. Сердце Ильи, стоявшего на фланге слитого в один батальон остатков полка забилось сильнее. Он прошел сегодня через такой ад, что теперь все не почем и лишь руки крепче сжали штуцер. Посиневшие губы зашептали молитвы, секунды показались часами.
  
  Навстречу шведскому строю заработала артиллерия. Сумасшедше завизжала картечь, разрывая плоть и перебивая кости. Шведы оказались в настоящем аду, один за другим выбывали из строя офицеры, рушились на траву как подкошенные целые взводы, бесследно исчезали роты, но они продолжали все так же мерно идти вперед.
  
  - Господи, помоги, что же это за люди. Они что железные? - услышал Илья чей-то страстный шепот, прерванный звонкой оплеухой, но не стал оборачиваться, продолжив наблюдать за шведами. Где-то в строю гвардейцев стоял Петр. Его присутствие, присутствие царя-батюшки придавало силы. Если он сам не боится идти на шведа, то остальным вовсе должно быть стыдно. Сине-черные батальоны мерной поступью шаг за шагом приближались к застывшим и вскинувшим ружья зеленым рядам русских пехотинцев.
  
  - Огонь! - махнул шпагой офицер.
  
  Приклад ударил в плечо. Залп тысяч ружей слился в один ужасающий треск. Строй укутался дымом. Сотни тел шведских солдат почти одновременно упали на землю. В их и так не плотном строю появилось множество прогалин. Несмотря на это они не запаниковали и лишь упрямо сомкнули ряды.
  Залп! Залп! Солнце скрылось из виду, затянутое облаками из вонючего порохового дыма.
  Вражеский строй остановился, выстрелил залпом.
  
   'Вжик, вжик' - просвистели рядом пули, где-то сбоку на периферии сознания Илья услышал крики раненных и умирающих, но это сейчас не важно, ему необходимо быстрее перезарядится. Странное, отрешенное спокойствие охватило его. Вражеский строй приблизился, уже различимы отдельные лица под черными треуголками. На земле осталось лежать множество тел. Не меньше сорока процентов численности батальоны потеряли еще не достигнув вражеского строя. По неслышной команде шведы выставили вперед жала граненных штыков перешли и на бег. Мелкими брызгами разлетаются лужи на пути налетающей на русских живой стены. Колокольным звоном забилось в груди сердце, время почти остановилось, смыв с души все чувства кроме ярости первобытного зверя которого пытаются убить. Прямо на Илью набегает здоровенный усатый швед, яростно и фанатично сверкают его глаза над хищно встопорщившимися усами.
  
  Набежали! Два строя, один сине-черный, второй зеленый сшиблись словно два моря. Батальоны врезались друг в друга, в ход пошло холодное оружие: штыки и шпаги.
  
  Швед, немного не добежав до Ильи, мгновенно затормозил. Обеими руками молниеносно выбросил штуцер далеко вперед, целясь в живот русского. Помогли тренировки на которых молодежь заставляли до седьмого пота отрабатывать приемы фехтования на штыках. Илья слегка ударил по стволу, так чтобы отстранить в сторону блеснувший смертью граненный штык. Шагнул вперед, одновременно быстро присев и вонзил штык в живот. Швед закричал от пронзившей тело боли, обеими руками схватился за низ живота. С противным, чмокующим звуком штык вышел из обширной раны. Швед пошатнулся и грянулся о землю а Илья принялся колоть и бить прикладом врагов. Все вокруг смешалось в дикую мешанину. Ноздри забились едким запахом крови и человеческих внутренностей, воздух дрожал от криков и хрипов сражающихся, в которых, казалось, нет ничего человеческого.
  
  Вот усатый швед, финтом шпаги обманув гвардейца в глубоком выпаде вонзает ему в грудь штык, но тот лишь бессильно скрежещет по прочной мастерградской стали и соскакивает. Швед проваливается, но не успевает на его лице отразится недоумение как окованный железом приклад гвардейца проламывает ему висок. Уже мертвый он летит на истоптанную траву.
  
  Дальше солдат в зеленой форме схватился за пронзенное удачным выпадом шпаги горло. С тихим хрипом рушится вниз.
  
  Одетый в синий мундир солдат с хеканьем, как мясник, вонзает лежащему на земле поверженному врагу шпагу в грудь.
  
  Катаются по окровавленной траве, рыча словно дикие звери русский и швед.
  
  Каролинер, лежит на истоптанной тысячами ног траве. Обеими руками схватился за окровавленную грудь, на губах пузырится алая пена. Отмучился, отходит...
  
  Бой был коротким, но жарким. С обеих сторон дрались с величайшим ожесточением. Русская гвардия продолжила напирать и знаменитые каролинеры сломались, ряды их смешались. Потеряв почти всех офицеров еще на подходе к русским, оставшиеся в живых заколебались, остатки боевого духа покинули их. У каждого, даже самого твердого в исполнении долга есть та критическая черта, перейти которую он не в силах переступить. Наступила развязка. Все произошло в какие-нибудь 10-15 минут. Таявшая тонкая линия шведов сломалась. Бросая на землю оружие пехота крайнего левого фланга кинулась бежать. Устояли только отважные далекарлийцы, державшие обороны против остатков Московского полка но и они вынуждены были попятиться. Сначала понемногу, потом отступление превратилось в паническое бегство. Штыками и ружейными залпами шведов отбросили за бруствер. В поле добивали остатки окруженной шведской кавалерии и далекарлийцев. Большая, лучшая часть армии погибла или обращена в бегство.
  
  Бегство пехоты правого фланга обнажило центр боевых порядков шведов. В небо над полем боя взвились три ракеты: красная и две зеленых. Сигнал к общей атаке. Русские войска хлынули через настежь открытые в бруствере ворота. Центр и левый фланг шведов попытался встретить их штыковой контратакой, но навстречу шведам полетели несколько десятков блестящих в свете солнца металлом шаров. Посредине шведского строя загрохотали взрывы, раскидывая в стороны окровавленные тела, калеча стальными осколками хрупкую человеческую плоть. Ошеломленные шведы на миг остановились. Еще до сражения мастерградцы отдали все оставшиеся гранаты батальонам центра. Русская пехота со штыками наперевес одновременно бросилась на шведов по всему фронту. Закипела жаркая рукопашная схватка и войска Карла не выдержали. Под натиском русских сил сначала небольшими ручейками, затем целыми ротами и батальонами беглецы устремились в спасительный лес. Началось беспорядочное отступление. Шведские солдаты стала бросать оружие наземь и сдаваться в плен.
  
  В одиннадцать часов царь срывает шляпу в победном жесте. Шведы разбиты.
  
  Осознав что они окончательно проиграли, верные драбанты не слушая возражений ошеломленного Карла Двенадцатого усадили его на коня. В окружении свиты и части лейб-драгунского направились обратно. К месту стоянки флота.
  
  На поле битвы лежали свыше 4 тысяч убитых шведов еще 3 тысяч сдались в плен, спаслось меньше 4 тысяч человек. Трофеями русской армии оказалось все оружие и 250 тысяч рублей шведской казны, награбленные в Польше и Саксонии. Разразилась катастрофа. Рига стала концом шведского великодержавия.
  

  ***

  Весна 1689 года. Северная граница Навахо-нейшен 'Нации навахо', крупнейшей индейской резервации, в которой проживает народ навахо. Белых на этой обширной территории, площадью 67 тысяч км² на северо-востоке штата Аризона, юго-востоке штата Юта и северо-западе штата Нью-Мексико, почти нет. Нет и негров и латинос. Только индейцы навахо и совсем немного хопи, пайютов.
  
   Забытый индейскими богами городок приткнулся вдоль отличного двухрядного нighway, построенного федеральным Бюро по делам индейцев. Благодеянием это навахо не считали, правительство обязалось платить им за отобранную землю - так записано в договорах между индейскими племенами и США. К тому же денег на это выделялось по мнению индейцев слишком мало.
  
  На бесплодной, покрытом лишь колючкой песчаном плоскогорье вдоль раскалившегося под яростным майским солнцем асфальта выстроилось десятка полтора бревенчатых домишек, в стиле Дикого Запада и сборных домов из фанеры, несколько лавок, пивная, бензозаправочная станция и небольшой кемпинг для туристов. Однообразный вид немного оживляли вздымавшиеся кое-где скалы, которым дующие тысячелетиями ветрам придали совершенно фантастические формы. Для остальных штатов совсем небольшое поселение, но для резервации это крупный населенный пункт. Навахо, составляющие большинство жителей Навахо-нейшен, предпочитали жить минимум в паре километров от соплеменников. Туристов там угощали чертовски вкусным жаренным на углях мясом, очень напоминающим шашлык, подававшимся на специальной 'тарелке' из свежевыпеченного хлеба по-навахски, внешне похожего на пончик. Только спиртного там не продавали. Индейцы очень быстро спиваются и во всех резервациях действовал сухой закон.
  
  После того как случился проклятый Перенос, ночевавшие в городке туристы на свой страх и риск поехали в сторону восточного побережья. Больше о них никто не слыхал. Неизвестно даже сумели ли они покинуть границы резервации. В первые дни случилось много страшного и кровавого. Белых беспощадно грабили и убивали, женщин насиловали, а затем тоже убивали. После того как обнаружили: дороги за пределами резервации пропали, белых вокруг нет и выяснилось, что они навсегда покинули свое время и перенеслись в 1689 год, то есть за девяносто лет до основания США, навахо словно взбесились. На Совете Вождей, вождей едва не дошло до смертоубийства. Молодежь вспомнила и 'Долгий марш', когда предков изгнали с земель, какие они занимали от начала времен и жертвы народа по пути в резервацию, и нынешнее недофинансирование, которое они назвали 'убийством без пуль'. Стариков, желавших по возможности оставить все как было раньше, амбициозная молодежь обвинила в предательстве интересов племени и добилась свержения старого верховного вождя племени Петерсона Заха. Новым верховным вождем стал сын старика Заха популист и расист. Совет Вождей провозгласил создание государства Соединенных племен Америки, которое должно со временем объединить всех индейцев континента. Белые становились гражданами второго сорта, им запрещалось иметь в собственности землю и здания. А за владение оружием полагалась немедленная смерть! За исполнением новых законов зорко следила пополненная полной энтузиазма молодежью полиция...
  
  К девяти часам утра Старый Джонни по кличке Пивная Бочка, владелец опустевшего кемпинга, полностью созрел. Плевать он хотел на самозваное правительство навахов и его законы. И скрывать это вдохновленный двумя бутылками виски, которые он в одиночку прикончил за ночь, старый морпех не желал. Единожды морской пехотинец - морской пехотинец навсегда! Слегка покачиваясь он вышел из кемпинга. Вид у него был до нельзя воинственный крест-накрест опоясан патронными лентами, два револьвера Smith & Wesson в кобурах и помповое ружье Remington Model 870 на плече. Когда-то рыжая а сейчас полуседая шевелюра ирландца воинственно всколочена. Несмотря на утро, уже жарко. По голубому небу ветер стремительно нес белоснежное, похожее на огромного буйвола облако. Белоголовый орлан парит в восходящих потоках раскаленного воздуха над городком. Глупая птица говорите... Зато скорое появление мертвечины чувствует заранее... Как истинный американский джентльмен Джонни не стал скрывать своего мнения. Оповестив соседей, что ему есть что им сказать тремя выстрелами из ружья, он выдал целую речь собравшейся вокруг толпе, в которой преобладали слегка скуластые лица навахо:

  
  - Я гражданин Великой Америки. Я плачу ей налоги в отличие от нищебродов навахов. Это мой кемпинг, и ни одна тварь не посмеет это у меня отнять! Это мое, а кто попробует, тот познакомится с вот этим! - он вытащил из кобуры револьвер и погрозил им бесстрастно взирающей на него толпе. После этого ему захотелось проверить собственную меткость. После увольнения по выслуге лет сержант-майор продолжал считать себя снайпером, правда последний год тренироваться как-то не получалось. Он поискал взглядом, на чем бы проверить? Ага! Вот! Звонко бабахнул револьвер. Рыжая дворняжка, личная собственность соседей издав прощальный визг, упала наземь лапами кверху.
  
  Рука не утратила твердости. Им овладел воинственный экстаз, правда, не без легкой горечи. Перед кем ему! Сержант-майору, приходится демонстрировать высокое снайперское искусство! Жизнь в городке мгновенно остановилась, люди испарились, куры с отчаянным кудахтаньем бросались врассыпную, лишь женские голоса еще какое-то время тревожно созывали детей. Покачиваясь Джонни еще какое-то время постоял, потом досадливо махнул рукой на этих краснокожих уродов и отправился в кемпинг пропустить еще рюмочку виски.
  
  Полиция навахо: четверо кадровых, еще до Переноса поступивших в полицию рослых парней лет по двадцать пять, появилась в городке ближе к обеду, когда добрые люди сидят дома и пережидают дневную жару под кондиционером. Правда сейчас это было невозможно. С момента Переноса электроэнергии ни у кого, кроме счастливых обладателей солнечных батарей, не было. Ходили слухи что Совет Вождей решил строить электростанцию, но в это мало кто верил. Откуда они возьмут специалистов и турбины? В городке царила мертвая тишина незапланированного выходного. Горячий ветер гнал по единственной улице песок, обрывки бумаги и мусор. Четверо всадников с помповыми ружьями не стали подъезжать к дому Джонни и предпочли вначале разведать обстановку. Соседи, к которым они с трудом достучались, все-же открыли двери и рассказали, что белый совсем недавно выходил на улицу.

  
  Старший из навахо, высокий, мускулистый, с начищенной форменной бляхой на синей фланелевой рубахе, осторожно выглянул из-за ближайшего дома. Ставшее осаждаемой крепостью небольшое здание, длиной в сорок футов и шириной в пятнадцать, находилось посреди пустыря и в радиусе пятидесяти шагов ни единого укрытия. Стены достаточно прочные, пулей не пробьешь. При этом окна со всех четырех сторон не позволяли подкрасться незаметно.
Отличный форт. Тот, кто попробовал бы появиться на голом пространстве, рисковал получить меткую пулю от Джонни. Было о чем думать. Подставлять шкуру под выстрелы сумасшедшего белого, не понимающего что их время закончилось и началась эпоха индейцев, не хотелось. Преимущество у осажденного подавляющее, без гранат или броневика придется тяжко, но где их сейчас взять? Такого добра в Навахо-нейшен нет...
  
  Военный совет 'мужественные сыны пустыни' устроили за сушащимися на солнце штабелем досок, прикрывавшим их от наблюдения из кемпинга. Для начала отправили по кругу, словно трубку мира, сигарету 'Филипп Моррис' из заначки. Курили, думали как поступить. Неизвестно, спит Джонни после утреннего представления, когда он бросил вызов всему народу навахо, но необходимо быть настороже. Все-таки бывший морской пехотинец, по предположениям меткий стрелок с большим запасом патронов.
  
  - Как будем выковыривать чертового белого? Идеи есть? - докурив спросил старший из полицейских и обвел взглядом замявшихся подчиненных.
  
  - Может подождем ночи? - неуверенно предложил один из индейцев.
  
  Старший уже склонялся к тому, чтобы принять предложенный план, когда его взгляд зацепился за брошенный автомобильный прицеп. Он стоял у соседнего дома, возле кучи запыленных бумажных мешков с цементом. Видимо хозяева собирались строиться. Осаждающие навалили на прицеп плотно набитые мешки. Старший проинструктировал подчиненных. Оставалось самое опасное - преодолеть открытое пространство до дома. В полной тишине, даже птицы куда-то исчезли они двинулись на штурм импровизированного форта. Впереди себя толкали самодельную преграду и низко пригибались. Краснокожие начинают и выигрывают и так отныне навсегда, а белые проигрывают! Если повезет... Отряд приготовился поразить осажденного, если тот, пытаясь остановить надвигающееся индейское правосудие рискнет показаться в окне. Не дай бог Джонни вздумает выглянуть, но пока, похоже, он ничего не замечал.
  
  Выстрел прогрохотал оглушительно и неожиданно, над надежным бруствером взлетели струйки цемента. Из окна посыпались осколки стекла. В стену рядом впились ответные пули. Потерь ни та ни другая сторона не понесла, но самодельный броневик краснокожих замер на полпути к осажденной крепости.
  
  - Джонни, сдавайся, отдавай оружие и ты останешься жив! - не поднимаясь над преградой из мешков прокричал старший из индейцев.
  
  Слова пришлись не по душе ирландскому упрямцу.
  
  - Эй! Навахо, - послышался пьяный голос, впрочем не настолько, чтобы его обладатель неосторожно подставился под пули, - катитесь отсюда, это мой дом, моя крепость и я пристрелю любого, кто появится здесь без моего разрешения!
  
  - Это вы нас называете навахо, а мы зовемся народ Дине - прокричал старший из индейцев. Он еще помнил как его учили, что необходимо постараться наладить контакт с преступником, - США больше нет, теперь здесь власть Соединенных племен Америки и ты обязан нам подчиняться!
  
  - А мне плевать, я гражданин самой исключительной и самой лучшей страны Соединенных штатов Америки и не собираюсь позволять каким-то индейцам командовать мною, - раздался немного погрустневший голос из дома, через пару секунд он закончил, - убирайтесь пока я не продырявил ваши шкуры!
  
  Отряд индейцев двинулся дальше. Еще несколько раз раздавались выстрелы, но пробить мешки с цементом пули так и не смогли. Немного высунувшись из-за их защиты старший метнул дымовые шашки одну за другой в разбитое окно. Оттуда повалил черный густой дым, но вначале Джонни терпел. Только когда совсем стало невмоготу, чихающий и яростно трущий глаза свободной рукой упрямый ирландец с ружьем наперевес появился в открытой могучим пинком армейского ботинка двери. Выстрелы индейцев и Джонни прозвучали одновременно. Старший из полицейских почувствовал как что-то рвануло его за ухо а ирландец рухнул обратно в дым. Не обращая внимания на капающую на плечо кровь, полицейский с ружьем в руках взлетел по ступенькам и ворвался в здание, за ним остальные. Через полчаса, когда дым рассеялся, индейцы спустились на иссушенную землю Навахо-нейшен. На голове старшего из индейцев белела повязка, но глаза его светились спокойной гордостью. В руках он держал два помповых ружья, вышедшие следом подчиненные несли тяжелый деревянный ящик, до верха набитый пистолетами и револьверами с патронами. Старый ирландец оказался настоящим коллекционером огнестрельного оружия. В подвале за железной дверью, ключи от нее нашли на теле Джонни, хранился настоящий арсенал, впору иному магазину! Так что получилось не только утихомирить слишком много возомнившего о себе белого но и неплохо разжиться дефицитным оружием. Еще один приятный бонус, с ремня свисал все еще капающий свежей кровью рыже-седой скальп. Он обернулся и скупо улыбнувшись хотел что-то сказать подчиненным, но не успел. Индейцы оказались невнимательны и совершенно не имели навыков разминирования, а Джонни учился на сапера, к тому же был очень зол. Тонкую проволочку, активировавший самодельный детонатор, они не заметили а время на сработку замедлителя истекло. От взрыва трех фунтов динамита здание сложилось словно карточный домик, множество осколков пробили стены близко расположенных строений, стекла повыбивало. Тела полицейских жители городка и вызванные на помощь полицейские нашли только в вечеру. Не выжил никто...