Макс Мах
  

Пилот ракетоносца - 2

Книга I I. Выбор курса

  

Глава 1. Крутой поворот

   1. Десятое августа 2533 года, вилла адмирала Мельника - Омут Планка, планета Эно
   На Чернозере было холодно. Градусов пятнадцать, не больше, но на этой широте сезоны сдвинуты, как минимум, месяца на полтора по отношению к стандартной шкале. Так что, на самом деле, на дворе, как бы, конец сентября, и с океана задувает холодный осенний ветер.
   - Ты сумасшедший, - Вера кутается в шерстяной платок. Ей холодно, и она этого не скрывает. Какая тут, к черту, офицерская честь, если ветер пробирает до костей!
   - Ты догадалась об этом только сейчас? - Эрик разделся и пошел к воде.
   - Ты бы хоть трусы снял.
   - Зачем? - взглянул он через плечо.
   - Меня бы порадовал, - усмехнулась в ответ Вера, - и не ходил бы потом с мокрой задницей.
   - Может быть, ты и права... - Эрик дошел до обреза воды и остановился. - Напомни мне, лейтенант, ты уже совершеннолетняя, или я растлеваю ребенка?
   Шутка не удалась, и он это знал. Понял еще до того, как договорил фразу.
   - Дурак ты, Эрик Минц! - фыркнула в ответ младший лейтенант Мельник, еще плотнее закутываясь в платок.
   "Платок? Или эта штука называется шаль?" - Руз он знал хорошо, но иногда, когда речь заходила о редких, малоупотребительных словах, сомневался в правильности выбора.
   А по поводу возраста, все обстояло с точностью до наоборот. Вере уже почти двадцать, а Эрику - если иметь в виду правду, а не то, что записано в его личном деле, - всего восемнадцать, ну или около того. Но об этом мало кто знает, да и не актуально уже. Выглядит он куда старше, - вон даже седина появилась на висках, - да и кто поверит, что герой двух военных компаний едва достиг совершеннолетия? Нонсенс, как говорят профессора в Адмиралтейском училище. Нонсенс и есть. Эрик - лейтенант, и в последнем сражении командовал ударным ракетоносцем. Впрочем, с тем же успехом можно сказать, что в свой звездный час он вел в бой всю 93-ю ударно-штурмовую бригаду.
   "Вёл... Командовал... И докомандовался... - Его снова накрыла волна слабости, закружилась голова, и перед глазами встал кровавый флер. - Твою ж мать!"
   Эрик ненавидел себя за эту слабость, но ничего не мог с этим поделать. После трех дней в госпитале и полного переливания крови, ему, вроде бы стало лучше, - даже раны на плече и бедре стали затягиваться, - но медицинскую аттестацию он прошел со скрипом, едва дотянув до профиля Бета-7, а ведь перед сражением в системе Парацельса у него уже был Бета-13. Точнее, верхняя граница профиля...
   "Вот же подлость!"
   - Ты в порядке?
   Если кто и знал, насколько он, на самом деле, не в порядке, то только Вера.
   - Я в порядке. - Эрик справился с тошнотой, развернулся и решительно, пусть и на ватных ногах, пошел в воду.
   Вода в Чернозере теплой не бывает никогда, даже в жару. А уж осенью... Двадцать тысяч квадратных километров водной поверхности, и глубины от пятидесяти до двухсот метров - попробуй прогрей такую массу воды, да еще в северных широтах!
   Несколько шагов, бросок вперед, и Эрик с головой погрузился в ледяную воду. Это его разом отрезвило. Холод буквально обжигал тело, но оно и хорошо. Прочищает голову, выжигает немощь, бодрит организм... Он пробыл под водой сколько мог - раньше мог больше, но, разумеется, не сейчас, - потом вынырнул и поплыл. Плавать он научился давно, еще в приюте "Новый сад". Там тоже было холодное озеро, да и климат на Эвре куда хуже. Тем не менее, купание в горном озере было единственным способом помыться. Сначала Эрик только за этим к озеру и ходил, потом стал плавать. Вообще, это всегда удивляло приютских воспитателей. Они и сами-то не слишком следили за чистотой, тем более, не любили мыться воспитанники, набранные в таких трущобах, где, как говорят аборигены Смоляного городка, легче сделать нового ребенка, - чем все они, и в самом деле, усердно занимались, - чем отмыть старого. Но Эрик, как это ни странно для выросшего на помойках сироты, любил воду. И всегда следил за чистотой. Когда мог, естественно. Вот и плавать научился, едва ли не единственный на весь приют.
   Сейчас он проплыл брасом всего метров двести и повернул назад. Слишком холодно в его нынешнем состоянии, слишком болят заклеенные непрозрачным пластиком плечо и бедро, - да и сил явно поубавилось. Пока доплыл, окончательно выдохся и замерз, и из воды выходил на дрожащих ногах и с ощущением, что плечо и бедро горят огнем.
   - Да, сударь, укатали вас крутые горки! - Вера делала вид, что издевается, но сама едва не плакала.
   "Сраная жизнь..."
   Они были знакомы четыре года. Познакомились на первом курсе космической академии на Иль-де-Франс, но вместе, так уж сложилось, совсем недолго: десять дней прошлым летом, и вот еще эти четыре дня. Четыре дня из семи, что прошли после битвы в системе Парацельса.
   - Не преувеличивай, - отмахнулся Эрик. - На мне все заживает...
   - Знаю, как на собаке.
   - Ну, вот видишь, - улыбнулся он, стараясь удержаться в сознании и не "закатить глазки".
   - Я вижу... - вздохнула Вера. - Снимай трусы, я отвернусь. Еще не хватало простыть!
   Эрик хотел, было, возразить, что он никогда не болеет, но вовремя вспомнил, что после двойной дозы боевой нейрохимии и коктейля из обезболивающих и психостимуляторов, он должен был попросту отдать концы. И, если он все еще жив, то только потому что его невероятный организм бросил в бой все резервы. Ну, и флотская медицина помогла, не без этого. Но сил теперь явно поубавилось, и не стоило зарекаться, что в нынешнем своем состоянии Эрик выдержит атаку каких-нибудь сраных вирусов, или еще какой подлой дряни.
   - Спасибо.
   - Эрик...
   - Ты ведь понимаешь, что я отлетался?
   Ну, вот он произнес вслух то, что незримо присутствовало рядом с ними все эти четыре дня.
   - Во-первых, не факт.
   - А во-вторых?
   - Есть еще тяжелые корабли...
   - Серьезно?
   Кто ж его пустит Бета-7 "рулить" крейсером или эсминцем! Да, и сам не возьмется, вот в чем дело.

   - А я?
   "И в самом деле, что, тогда, с ней?"
   Эрик мысленно чертыхнулся и, шагнув к Вере, взял ее за плечи, разворачивая к себе.
   - Можешь повернуться, я в штанах...
   Вера не переставала его удивлять. Дочь командующего флотом метрополии, она выросла в богатстве, размеры которого такому человеку, как Эрик, было просто не постичь. В роскоши, в богатстве и вседозволенности, потому что элита империи стоит выше законов "божеских и человеческих". Но Вера, как и ее брат-близнец Андрей, выросла человеком совершенно неожиданным для этой среды. Она была сильной, храброй, порядочной и верной. Не "выбросила за ненадобностью", - "с глаз долой, из сердца вон", - когда Эрика арестовала контрразведка, не оставила, не забыла, искала вместе с Андреем, и, в конце концов, нашла. Вроде бы, даже любит...
   "... или думает, что любит..."
   - Молчи! - она смотрела ему в глаза, снизу-вверх, но так, что можно было подумать, что смотрит сверху-вниз. - Я знаю, что ты хочешь сказать. И я не хочу этого слышать! Ты меня понял? Не хочу!
   - Ну, извини!
   - Хочешь дам в челюсть?
   - Не надо, - улыбнулся Эрик, вспомнив, что удар у его девушки такой, что мало не покажется. Своему двоюродному дяде она сломала челюсть с первой попытки. - Если ты меня ударишь, я попросту развалюсь...
   - Ладно, - ухмыльнулась в ответ девушка, - бить не буду, хотя и следовало бы! Ты не имеешь права даже думать о том, что я тебя оставлю из-за такой ерунды!
   Как ни странно, после этого короткого обмена любезностями, ему стало намного лучше. И возможно, что главным тут было ощущение надежности. Эрик был недоверчив, - таким его сделала жизнь, - трудно сходился с людьми, все время и ото всех ждал предательства или подлости, и больше всего боялся разочароваться в Вере и Андрее Мельниках, единственных на данный момент его настоящих друзьях. Но Вера раз за разом демонстрировала ему свою спокойную - без ажитации - надежность. Хороший человек, отличный офицер и лучшая в мире женщина.
   - Ты, когда говорила с Андреем? - сменил он тему, отпуская девушку и возвращаясь к своей одежде.
   - С 5-м флотом нет связи, Магриб ставит помехи на межсистемных линиях...
   - Вот же уроды!
   Однако ругай или нет, враг империи достался "зачетный": Фатимидский халифат в союзе с эмиратом Магриб. С халифами Эрик дважды сходился в бою, и они, по идее, должны были считать его "порождением шайтана", столько он им набил кораблей. А вот с магрибами пока не пришлось, и, похоже на то, что уже не придется. С профилем Бета-7 пилотировать ракетоносцы ему не разрешит никто, даже благосклонный к Эрику государь император. Еще повезет, если адмирал Моргенштерн выполнит свое обещание и возьмет к себе на "Финист" пилотом-стажёром. Однако, если не пройдут "приступы", о которых он благоразумно никому пока не рассказывал он и сам не сядет за штурвал. Совесть не позволит. Тогда или спишут вчистую, - в восемнадцать лет! - или устроят на тихое, непыльное место в одном из центральных штабов, и будет он, как говорили в древности на рузе "свадебным генералом" - знаменитым героем, образцом для подражания, и еще тридцать три определения и все суперлативом.
   Мысли эти Эрику не нравились, но он ничего не мог с этим поделать. Так или иначе, но он все время сворачивал в один и тот же "тупик". Ему было до слез обидно, что все так быстро закончилось. Ведь у него был такой мощный старт, такое великолепное начало, аж дух захватывало. Такая невероятная пруха во всем - в бою, в признании, в любви, - и вдруг ничего не осталось.
   "Разве что любовь..."
   Возможно, любовь и осталась, но сколько она протянет, если девушка - боевой офицер, а парень - инвалид? Недолго, даже если Вера, из порядочности и из чувства долга, зубами будет держаться за их отношения, все равно, рано или поздно, эта разница в положении даст себя знать.
   Эрик оделся, и они молча пошли к дому. Впрочем, домом этот дворец могли называть только те, для кого "Омут Планка" действительно всего лишь "их дом". Эрику это слово казалось никак не подходящим. Но не он здесь хозяин, не ему и решать.
   - Ну, хоть от кого-нибудь есть вести? - спросил, чтобы не молчать.
   - Нет, Рик, ни от кого.
   - Чувствую себя...
   Он хотел сказать, "лишним", но вовремя схватил себя за язык. Впрочем, никакого другого подходящего слова на ум не пришло. "Бессильным"? "Слабым"? "Брошенным"?
   Ни одно из этих слов он не мог произнести вслух. Не имел права. Но правда заключалась в том, что ему было стыдно. Стыдно и мерзко. Другие воюют, а он болтается на тверди, как говно в проруби. И еще он ревновал. Пока еще не Веру к другим мужчинам. Он ревновал других пилотов к их праву летать. Но и этого он сказать вслух не мог тоже.
   Они молча прошли с полсотни шагов и оказались на аллее, прямиком выводившей ко входу в левое крыло дворца, переданное адмиралом Мельником в безраздельное владение Вере и Андрею. Этим он в свое время отметил их совершеннолетие и заодно отделил от молодой мачехи, которая едва не выдала Веру замуж за Виктора Мельника - того самого двоюродного дядю, из-за которого Эрик чуть было не пошел под трибунал, и которому, узнав подробности матримониального заговора, Вера сломала челюсть. Грозилась, к слову, переломать ноги-руки и "любимой маменьке", но отец, к счастью, отговорил.
   - Мельник слушает, - неожиданно сказала вслух Вера, показав пальцем на свой коммуникатор. - Твоими молитвами. Да, вместе. Кто, кто? А зачем? Я и сама могу. Нет? Ну, если ты настаиваешь... Есть! Так точно. Принято к исполнению! Честь имею!
   - Отец? - поинтересовался Эрик.
   - Отец, - подтвердила Вера.
   - Что-то случилось?
   - Говорит, твою медицинскую карту передали с "Аскалона" в центральный госпиталь ВКС, и наши доблестные эскулапы хотят тебя видеть у себя. Безотлагательно.
   "Командующий флотом метрополии интересуется моими анализами? Умереть не встать!"
   О том, что он, вообще-то, спас дочь адмирала Мельника, он в этот момент даже не подумал. Эрику такое и в голову прийти не могло, а если все-таки приходило, то только задним числом.
   - Срочно? - удивился он вслух. - Я что, умираю?
   - Да нет, наверное, - пожала плечами лейтенант Мельник. - Если бы действительно умирал, скорее всего, прислали бы скорую помощь.
   - Вот и я так думаю, - кивнул Эрик.
   Уезжать из имения не хотелось, но адмирал Мельник не тот человек, которому станешь перечить. Особенно, если ты офицер военно-космических сил.
   "Допустим, он заботится обо мне... из-за Веры... Да нет! Ерунда! С чего бы вдруг?"
   И в самом деле, вроде бы не с чего. Но Центральный госпиталь - это не лазарет на крейсере, где Эрика продержали три дня после битвы. Другие возможности, другие специалисты... Но отчего такая срочность?
   - Что-то еще?
   - Приказано надеть парадную форму, поскольку после госпиталя мы приглашены на прием в Адмиралтейство.
   - И?.. - Продолжение напрашивалось, и оно не заставило себя долго ждать:
   - Через полчаса за нами прибудет катер с отцовским офицером для поручений.
   - А кто у нас сегодня офицер для поручений?
   - Капитан-лейтенант Таке.
   - Зачем?
   - Сам отца и спроси! - огрызнулась Вера.
   - Кто я, и кто он! - вздернул брови Эрик.
   - Ты хотя бы лейтенант, а я кто? - грустно усмехнулась Вера.
   - Ты его дочь, разве нет?
   - Во всем, кроме дел службы, - отрезала Вера, и они прибавили шаг.
   Ну, что ж, Эрик и Вера - люди военные. У них конечно больше вещей, чем у нищего, - которому собраться - только подпоясаться, - но и они привыкли делать это быстро. Правда, Эрика все еще пошатывало, но уже значительно меньше. Он надел мундир, ордена, фуражку и реглан, посмотрелся в зеркало и решил, что "благородная" бледность и седина в висках ему к лицу. Делают старше, придают солидности.
   "КрасавЧЕГ!" - Если бы позволяли приличия, он бы сплюнул, но нормы поведения никто не отменял, а ему, поднявшемуся "из грязи в князи", такое и вовсе непростительно.
   Эрик вздохнул и вышел из своей комнаты. Комната была все та же, в которой его поселили в прошлом году. Он в ней, правда, ночевал всего один раз, да и то в прошлом году, но формально жил именно здесь, поскольку теперь в доме Мельников это официально была его комната.
   "Да уж..." - Прошедшую ночь он провел с Верой, но гребаная хворь сказывалась на всем, не обошла и постель. Первый раз прошел, впрочем, как и должно, то есть на "ура", но вот второго раза уже не состоялось, не говоря уже о "продолжении банкета". Вера его, разумеется, успокоила, типа хорошо, что хоть так, ведь это временно. Но лучше бы промолчала. Слова не утешали, и стыд заставлял краснеть даже сейчас.
   - У тебя температура? - всполошилась Вера, попытавшись дотянуться рукой до его лба, но он ее руку перехватил и поцеловал пальцы.
   - Нет у меня температуры, - сказал, оторвавшись от ее руки. - С чего ты взяла?
   - Ты весь красный...
   - Серьезно? - хмыкнул Эрик, скрывая под бравадой свою растерянность. - Не знал, что умею краснеть.
   - Умеешь. Пошли!
   Катер сел буквально за минуту до того, как они вышли из дома на лужайку. Каплей - наверное, это и был порученец адмирала, - сдвинул дверь пассажирской кабины в сторону, выскочил на траву, поздоровался, обменявшись рукопожатиями с Верой и Эриком, и пригласил садиться. Через минуту взлетели, пилот взял курс на западную дугу Метрополиса, и каплей обернулся к пассажирам:
   - Против форсажа возражения имеются?
   - Ты как? - спросила Вера, заглядывая Эрику в глаза.
   - Возражений нет.
   У нее были очень красивые глаза, редкого изумрудно-зеленого цвета. Глаза судьбы...
   - Тогда, погнали! - каплей тронул пилота за плечо, и катер рывком пошел вверх, одновременно набирая скорость и высоту.
   Как ни странно, ускорение вызвало прилив сил. По идее, ему должно было поплохеть, ан нет. Его "геройский" организм опять чудил, но в этот раз хотя бы в пользу Эрика.
   "Ладно, - подумал он с надеждой, - а вдруг действительно пронесет?"
   Хотелось верить, что так и будет, но жизненный опыт подсказывал, что иллюзии до добра не доведут.
   Между тем, катер взлетел выше облаков и еще больше увеличил скорость.
   - Расчетное время прибытия - тридцать две минуты, - сообщил пилот.
   - А куда мы, собственно, летим? - спросил Эрик.
   - В лабораторию "биоактивных материалов", - пояснил каплей. - Это они разрабатывают для флота всю линейку боевой нейрохимии, они и эффекты воздействия всех этих "купажей" на человеческий организм лучше всех знают.
   "Ну-ну, - кивнул мысленно Эрик. - Будем надеяться, что они знают, чем нас травят..."
   - А кстати, - сказал он вслух, поворачиваясь к Вере, - ты ведь поняла, зачем нас выдергивают на прием в Адмиралтейство?
   - Я что похожа на курицу? - сразу же "ощетинилась" Вера.
   И в самом деле, не бином Ньютона. По случаю военного времени скорость прохождения наградных представлений едва не зашкаливала. - Нет, на курицу ты совсем не похожа, - успокоил Эрик девушку. - Ты похожа на очень красивого и обидчивого младшего лейтенанта, но на меня дуться незачем. Я последний, кто подумает о тебе плохо.
   - Вообще-то, странная история, - признала Вера, сразу же успокоившаяся от его слов. - Меня представили к медали "За храбрость в бою", но в этом случае награждать меня по уставу должен командир крейсера, максимум - командующий эскадрой Моргенштерн.
   - Значит, переиграли, - пожал плечами Эрик, раздумывавший сейчас над тем, что лично его в очередной раз собираются наградить неизвестно чем, и снова на самом верху командной пирамиды.
   Во флоте ведь существуют дисциплина и порядок, - во всяком случае, на словах, - и регламент на все случаи жизни. Награждение, в этом смысле, один из наиболее упорядоченных и консервативных элементов флотской службы. Сначала отличившегося военнослужащего представляют к награде, о чем оповещают и самого виновника торжества. Затем представление проходит несколько этапов утверждений на разных этажах командной цепочки. На этой стадии, представление могут завернуть, - типа, не заслужил, - а также понизить или повысить статус награды. И наконец само награждение. Его всегда проводит вышестоящий командир, и ранг этого командира напрямую зависит от статута награды. "Военный орден" 2-й степени Эрику вручал контр-адмирал, а "Звезду и Меч" - сам император. Но в обоих случаях - в отличие от абсолютного большинства награждаемых - Эрик до самого последнего момента не знал, чем именно его наградят, и наградят ли вообще. И надо же, третья награда - Эрик практически не сомневался, что речь идет о каком-то статусном ордене, - а ему опять, как нарочно, забыли об этом рассказать.
   Вот и Вере за компанию, наверное, свезло оставаться в неведении практически до самого последнего момента. Но с другой стороны, медаль "За храбрость в бою" - невысокая награда, больше подходящая нижним чинам, чем отличившемуся в бою офицеру. Так отчего бы не переиграть? Но, если это так, то и с Эриком могла произойти точно такая же история. Представили к одной награде, - узнать о которой он не успел, так как находился в госпитале, - а получит в результате другую. И объясняется все это достаточно просто. Сражение в системе Парацельса стало крупнейшим с начала войны, и он в нем себя показал с лучшей стороны. За Фронтир Эрик получил два ордена за взломом оборонительного ордера халифов и за два уничтоженных корабля противника. На Парацельсе, даже по самым скромным подсчетам, Эрик грохнул три корабля 2-го ранга. Правда, ни один из них не дотягивал до тяжелого крейсера "Азам", не говоря уже об огромном корабле-матке "Хадж", но все равно, мало кто из офицеров в его звании может похвастаться таким успехом. И все это, не считая того, что именно он спас от уничтожения флагманский крейсер 8-й эскадры. Так что Эрик практически не сомневался, что едет не просто за наградой, а за высокой наградой. Другой вопрос, чем именно его сегодня наградят. Тут были возможны варианты, но Эрик был согласен на любой из них. Ему с лихвой хватало и того, что есть. Впрочем, и отказываться было бы глупо, тем более, что награды положены не ему одному.
   Что же касается Веры, то огонь в двигательном отсеке линейного крейсера - страшная вещь. И, понятное дело, что, как только "сыграли" пожарную тревогу, туда устремились все наличные силы, занятые борьбой за живучесть корабля. Но первыми в огонь бросились добровольцы 7-й секции во главе с младшим лейтенантом Верой Мельник, и досталось им там будь здоров.
   "Хорошо хоть, что уцелела, геройство легко выходит боком!" - Мысль не бесспорная, но зато подходит и ему, и ей. Оба два хороши!
   И уж точно, что лейтенант Мельник заслужила что-нибудь более статусное, чем медаль "За храбрость в бою".
   "Посмотрим, - мысленно пожал плечами Эрик. - Поглядим. Скучно не будет..."
   Впрочем, все это - прием в Адмиралтействе и награды, - потом, а пока Эрика ждали флотские эскулапы на предмет - еще раз попробовать понять "что с ним не так" и "что с этим всем делать".
  

***

   Возможно, сотрудники лаборатории Центрального госпиталя ВКС действительно знали, что делают. Во всяком случае, у Эрика возникло впечатление, что так оно и есть. Немногословные, внимательные и вежливые, они ни о чем его не спрашивали, и, слава богу, что так. Он бы им все равно ничего не рассказал, но чувствовал бы себя при этом скверно. Однако, никаких расспросов не было, то ли знали, что он им все равно ничего не скажет, то ли ничего путного услышать от него не ожидали. Его галопом прогнали через полтора десятка приборов и устройств, измерявших в человеческом организме буквально все, что можно в нем измерить. Но, прежде всего, что-то связанное с биохимией, электрической активностью нервной системы и прочим в том же духе, и в той же степени непонятным. Эрик терпеливо выполнял все указания докторов, и в результате получил от них несколько, как утешающих, так и настораживающих прогнозов.
   Обещали, что он от ЭТОГО не умрет, хотя так и не объяснили, что ЭТО такое. Кроме того, витиеватые речи эскулапов, по-видимому, предполагали, что когда-нибудь ЭТО, возможно, пройдет само собой. Гораздо менее оптимистично звучал прогноз относительно сроков выздоровления.
   - Может быть, дни, - сказал профессор Кемпер, подводивший итог обследования, - может быть, месяцы, но не исключено, господин лейтенант, что годы. Однако могу вам обещать, что ниже профиля Бета-7 ваша медицинская аттестация уже не опустится. А вот когда вернетесь на уровень Бета-13, и вернетесь ли вообще, знает только всевышний...
   На том и расстались.
   "И это все?" - Выражение лица у Эрика было, по-видимому, в достаточной мере красноречиво, так что, увидев его выходящим в фойе, Вера даже всполошилась.
   - Что-то серьезное?
   - Да нет, вроде бы, - кисло усмехнулся Эрик. - Копыта не отброшу, а в остальном - "все по воле божьей".
   - Но обещают, что стоять будет лучше, - добавил, чтобы смягчить впечатление, вызванное его настроением, но, разумеется, только все испортил.
   - Дурак! - покачала головой Вера. - Вот, честное слово! Ведешь себя, как ребенок! Сколько тебе лет, кавалер Минц?
   - Даже не знаю, что тебе сказать...
   В жизни Эрика имелась пара вещей, о которых он не мог рассказать даже Вере. И прежде всего, это касалось его возраста. А еще он испытывал постоянные опасения, что будет в чем-нибудь важном недостаточно хорош. В бою, в любви, в пилотаже... Он боялся опростоволоситься. Не желал выглядеть смешным. И больше всего страшился, что окружающие люди - и тем более, Вера и Андрей, - поймут, какой он еще, на самом деле, ребенок. Но пока во всех разговорах на щекотливые темы его спасала правда, окрашенная в цвета иронии или цинизма. Достаточно дать понять, что сказанное - шутка, и правда перестает быть самой собой...
   - Поехали, лейтенант, - ухмыльнулся Эрик, желавший скрыть за дурацкой ухмылкой свое разочарование, - посмотрим, что за сюрприз нам приготовили в Адмиралтействе.
   "Поехали" - дань традиции. На самом деле, полетели, хотя там, собственно, и лететь было всего ничего, - взлететь и приземлиться, - и вскоре катер доставил их на парковочную площадку неподалеку от главного здания Адмиралтейства. Здесь уже было довольно много машин разного типа и класса, от служебных "работяг" до шикарных "персоналок". Во всяком случае, там было на что посмотреть, но сопровождавший Веру и Эрика каплей не позволял им расслабиться ни на секунду и оставил их в покое, лишь протолкнув за оцепление, состоявшее, к слову сказать, не из бойцов военной полиции, а из флотских десантников в штурмовой броне. Время военное, а здесь в Адмиралтействе этим вечером соберутся сливки императорского флота из тех, разумеется, кто находится сейчас на Эно.
   Эрик и Вера прошли по выгороженным тропкам мимо приборов, установленных контрразведкой, и вскоре оказались в зале Славы - колоссальном помещении, на стенах которого красовались огромные мозаичные панно, повествующие о героической истории императорского флота. В простенках между картинами стояли бронзовые статуи великих адмиралов прошлого, а также кое-кого из Торбенов, не только носивших военную форму, как и большинство их потомков, но и непосредственно участвовавших в боевых действиях. За внимательным изучением всех этих чудес они провели весь следующий час. На самом деле, больше им ничего не оставалось. У Эрика знакомых здесь не было по определению, а Вера была не в том звании, чтобы окликать многозвездных адмиралов и каперангов. Дома, при отце, это одно, а на приеме, который устраивает первый лорд Адмиралтейства, совсем другое. Впрочем, Борис Мельник тоже был здесь, стоял на возвышении в противоположном конце зала и беседовал с лордом Кёблером и адмиралом Моргенштерном, и это сочетание начинало не на шутку тревожить Эрика.
   "Почему Моргенштерн?"
   И в самом деле, почему? В системе Эно сейчас сосредоточены четыре эскадры, а это означает присутствие, как минимум, трех полных адмиралов и шести вице-адмиралов, если иметь в виду и заместителей командующих, да еще на тверди, наверняка, не менее дюжины. Так отчего именно Моргенштерн?
   Однако тайна - если таковая, и в самом деле, имела место быть, - так и осталась нераскрытой. Генрих Моргенштерн даже в награждении принял участие лишь, как статист. Награды вручал лорд Кёблер, что резко повышало статус награждения, хотя "удостаивали" как раз за битву в системе Парацельса, где вице-адмирал Моргенштерн командовал 8-м флотом. Тем не менее, сейчас Мельник, Моргенштерн и два других незнакомых Эрику адмирала стояли чуть в стороне, наблюдая, так сказать, за процессом, но в него никаким образом не вмешиваясь.
   - Лейтенант Мельник!
   Ну, что сказать, как выяснялось, Эрик Веру не только любил, он ею еще и гордился. То, что она была самым красивым офицером в шеренге даже не обсуждалось. Вторую такую в императорском флоте, и вообще, сыскать непросто, если возможно вообще. И держится молодцом, что в присутствии своего великого отца и своего парня, отнюдь не просто. Но у Веры Мельник крепкие нервы, и воля, которой можно забивать гвозди. Вон даже Хеге загляделась!
   За полчаса до вручения наград всех "именинников" собрали вместе. Тогда Эрик и заметил среди награждаемых единственного знакомого ему лично человека - Эльгу Линдблат, носившую уже погоны капитана 3-го ранга. Поговорить, правда, не получилось, но они успели хотя бы обняться. Последний раз они виделись два года назад на Рязани, и Эрик даже не знал, что Хеге участвовала в сражении в системе Парацельса. Но и то сказать, к тому моменту, когда 93-я бригада вступила в бой, сражение распалось на множество частных схваток, и, не имея доступа к разведывательной информации, Эрик попросту не мог знать, какими силами располагает в системе командование 8-м флотом.
   Обнялись по-быстрому, - уж очень их торопили организаторы, - договорились встретиться после "торжественной части" и разошлись по своим местам в формируемой ответственными офицерами шеренге. А вскоре началось и само награждение. И, разумеется, началось оно с орденов и медалей, имеющих меньший статус.
   - Лейтенант Мельник!
   Вера вышла из "стройных рядов", прошла церемониальным шагом к возвышению, поднялась на подиум и оказалась прямо напротив Кёблера. Лорд одобрительно кивнул, сказал что-то, заставившее старшего Мельника усмехнуться в усы, и вручил девушке коробочку с орденом - по старой традиции, ордена женщинам вручали, а не вешали на грудь. Орден Вера прикрепила к груди сама, едва спустившись в зал, и это был орден "За службу и храбрость" 2-степени, что точно соответствовало тому, за что ее наградили. Хельгу, к слову, наградили тем же орденом только 1-й степени, а Эрик снова, как и на приеме у императора, ждал практически до самого конца. Ему и двум офицерам рангом повыше - капитану 2-го ранга и капитан-лейтенанту - первый лорд Адмиралтейства собственноручно "пришпилил" "Военный орден" 1-й степени.
   "Полного банта уже не будет, - не без сожаления отметил Эрик, возвращаясь в строй, - но и так внушает!"
   Суть вопроса сводилась к очередности награждений. Получив "Военный орден" 2-й степени, военнослужащий еще мог быть пожалован тем же орденом 3-й степени, но 1-я степень сразу отменяла все прочие возможности. Теперь Эрика не могли наградить даже "Военным орденом" 2-й степени. Только 1-я степень, да и то "не более трех раз". Таков был статут этой награды. Но, с другой стороны, "полный бант", включавший в себя все три степени "Военного ордена" по нарастающей, весьма высоко ценился на флоте, как признак "стабильности результатов". Впрочем, с этим или без этого, Эрик в глазах многих других офицеров все равно оставался выскочкой. Слишком молод для таких высоких наград, слишком обласкан вниманием сильных мира сего. Слишком удачлив, что бы не сказать большего...
  

***

   После награждения, начался собственно прием. Никаких речей, никаких официальных церемоний. Все, что требовалось, уже было сказано и сделано, теперь приглашенным предлагали просто расслабиться, - насколько это возможно на официальном мероприятии такого уровня, - и отдыхать, вкушая земных радостей, представленных классической музыкой в исполнении струнного секстета, а также изысканными блюдами и напитками. Весьма достойное завершение торжественной церемонии. Тем не менее, если бы это было возможно, Эрик предпочел бы уйти. Его угнетали размеры зала и количество людей, хаотично перемещавшихся между фуршетными столами. Но уйти он не мог. Во-первых, он был здесь не один - а Вере прием понравился, она же впервые в жизни сама являлась "героем торжества", - а во-вторых, ему и самому было неудобно покинуть Адмиралтейство -- вот так, сразу после вручения наград. Могло показаться неуважительно по отношению к лорду Кёблеру, не говоря уже об адмиралах Мельнике и Моргенштерне. И это он еще не принял в расчет другие заинтересованные стороны, а они, как тут же выяснилось, тоже присутствовали на приеме. Не успел Эрик найти в толпе Эльгу и, познакомив ее с Верой, предложить дамам обмыть награды где-нибудь в сторонке, как его вежливо окликнул некий молодой человек в форме поручика гвардии.
   - Господин лейтенант, - осторожно тронул Эрика за руку гвардеец, - с вами хотел бы приватно переговорить статс-секретарь двора граф Клингер. Пожалуйста, следуйте за мной!
   Эрик мысленно выругался, но внешне своего отношения к приглашению ничем не выразил. Он не очень хорошо представлял себе, чем именно занимается статс-секретарь при императорском дворе, но предполагал, что, если тот посылает в качестве "делегата связи" гвардейского офицера, то, наверное, имеет на это право. Перечить таким "крутым перцам" себе дороже, даже если статс-секретарю всего лишь стало любопытно, каков он на деле, этот Эрик Минц.
   Следуя за поручиком, Эрик прошел наискосок через весь огромный зал и, войдя вслед за гвардейцем в неприметную дверь, спрятавшуюся за дорической колонной, оказался в просторной гостиной, где в кожаных креслах сидели адмиралы Мельник и Моргенштерн и некий неизвестный Эрику штатский, который, наверняка, и являлся пресловутым статс-секретарем двора. Между тем, дверь за его спиной сразу же закрылась, присутствующие повернули головы на звук, и Эрик, сделав два шага вперед, козырнул и представился по всей форме.
   - Вольно, лейтенант! - разрешил Мельник, как старший по званию. - Проходите, садитесь, - указал он на свободное кресло. - Знакомьтесь, это граф Клингер, статс-секретарь двора.
   - Рад знакомству, ваше сиятельство! - вежливо поклонился Эрик и сел в предложенное ему кресло.
   - Господин лейтенант, - кивнул ему граф, - буду краток. Его величество возложил на меня ответственную дипломатическую миссию. Я должен возглавить особое посольство на Фронтир, с тем, чтобы начать переговоры с дипломатическими и военными представителями Трилистника и Холода. В случае успешного продвижения переговоров, мне предложено возглавить посольство на Холод и организовать там наше постоянное дипломатическое и торговое представительства.
   Упоминание о Холоде Эрику не понравилось. Похоже, статс-секретарь не собирался дивиться на него, как на "невидаль заморскую", а всего лишь предполагал использовать в своем непростом предприятии. Впрочем, несмотря на головную боль, Эрик сообразил, что пока это все еще не приказ, иначе разговор шел бы совсем в другом ключе, да и не с такой фигурой, как граф Клингер. Приказать ему следовать, "куда велено", мог и кто-нибудь из подчиненных статс-секретаря. Наверняка же, среди них есть и флотские командиры, раз предполагаются переговоры по военным вопросам.
   - Какие-то вопросы? - неожиданно остановился статс-секретарь. Возможно, заметил что-то в глазах Эрика или в его лице.
   - Никак нет, ваше сиятельство.
   - Ну-ну... - поджал губы граф. - А то мне показалось... Впрочем, неважно! Вы мне нужны в посольстве, господин лейтенант.
   - Я служу на флоте, ваше сиятельство, - вежливо ответил Эрик.
   Получалось, что он все понял правильно. Не ясно было только одно, с чего бы такой шишке, как этот граф, обращаться к нему напрямую, да еще и сразу после награждения.
   - Я вас с флота увольняться не призываю.
   - Тем более, - стараясь держать себя в руках, мягко возразил Эрик. - Я боевой офицер, ваше сиятельство. Политесам не обучен, могу ненароком сказать что-то недипломатичное...
   - На одном из шести языков.
   - Простите? - нахмурился Эрик.
   - Мне сказали, что вы владеете шестью языками, это так?
   - Да, это правда, - согласился Эрик, с трудом удерживая себя в сознании. Голова была тяжелая, боль слепила глаза, пульс отдавался в ушах, как удары в гонг. Приступ, как обычно и случается, начался совсем не вовремя.
   - Кроме того, разведка полагает...
   - Прошу прощения, ваша светлость, - Эрик смотрел на статс-секретаря, но видел сейчас всего лишь расплывчатую тень, - но, по моему мнению, разведка сама толком не знает, о чем говорит. У них там одни гипотезы без подтверждения. В любом случае, спецслужбы, которые за столько лет не удосужились узнать, что там и как, "за границами обитаемого мира", как минимум, не заслуживает доверия.
   - А как максимум, - неожиданно вступил в беседу адмирал Мельник, - заслуживает презрения.
   По всей видимости, он остался доволен репликой Эрика, это настроение Эрик уловил даже в том состоянии, в котором сейчас находился.
   - Что вы имеете в виду? - повернулся к адмиралу статс-секретарь.
   - Я имею в виду, что ни дипломаты, ни разведчики со своей задачей не справились и серьезного доверия у меня не вызывают. Полагаю, у государя императора тоже. Иначе зачем посылать туда вас?
   - Что ж, тут вы правы, - не стал спорить граф. - Что вы предлагаете?
   - Я полагаю, что в посольстве или, лучше сказать, в миссии на Фронтир вам нужен толковый советник от ВКС. Кто-нибудь в ранге вице-адмирала...
   - У вас есть конкретная кандидатура, я прав?
   Эрик пытался следить за ходом разговора, но по-прежнему не понимал, зачем он здесь. Этот разговор явно не был предназначен для его ушей. Тогда что?
   - Да, - подтвердил догадку статс-секретаря адмирал Мельник. - Контр-адмирал Север. Опытный флотоводец, широко образованный офицер, умный, решительный и осторожный. Полагаю, лучшей кандидатуры нам не найти.
   - Допустим, - кивнул Клингер. - Контр-адмирал, вице-адмирал... Я понимаю и одобряю ход вашей мысли, господин главнокомандующий. Но, я полагаю, что адмиралу потребуется свой аппарат...
   "Он сказал главнокомандующий? - удивился Эрик. - Но об этом должны были объявить по флоту... Или нет?"
   Ввиду военного времени могли и не сообщить.
   - Вы совершенно правы, граф, - между тем улыбнулся Мельник, явно довольный возникшим между ними взаимопониманием. - Полагаю, адмиралу нужен будет небольшой, но эффективный аппарат, в котором найдется место и для лейтенанта Минца. Вот посмотрите список кандидатур и наши особые требования...
   С этими словами адмирал передал статс-секретарю листок бумаги, исписанный мелким почерком.
   Даже несмотря на свое плачевное состояние, Эрик отметил с особым интересом тот факт, что бумажные документы в империи - во всяком случае, в высших эшелонах власти, - давно уже не в ходу. Тем не менее, документ был именно бумажным.
   - Любопытно, - задумчиво произнес Клингер, закончив чтение. - Не вижу ни одной причины, чтобы ответить отказом.
   - Отлично, - кивнул Мельник. - Значит, решено!
   - Вы свободны, кавалер, - кивнул он Эрику.
   - Лейтенант, - поднялся со своего места Моргенштерн, - следуйте за мной!
   - Есть, следовать за вами! Честь имею, господа!
   Далеко идти, впрочем, не пришлось, и слава богу. Эрик готов был грохнуться в обморок, и уже даже не переживал по этому поводу. Было настолько больно, что стало уже все равно.
   - Садитесь, Эрик!
   Они прошли по короткому коридору и оказались в другой гостиной, мало чем отличающейся от предыдущей. Тут тоже стояли кресла, в одно из которых Эрик сел, даже не удивившись, что Моргенштерн обратился к нему по имени.
   - Коньяк?
   - Спасибо, но лучше стакан воды. Если можно.
   - Можно, - озабоченно кивнул адмирал, постоял пару секунд, изучая Эрика, и пошел за водой.
   - А теперь, как на духу, - Эрик не заметил, как вернулся Моргенштерн, а тот стоял перед ним и протягивал хрустальный стакан, наполненный на три четверти. - Насколько все плохо?
   - Плохо, - выдавил из себя Эрик, принимая стакан.
   - Когда собирались мне об этом доложить? - Адмирал сел в кресло напротив Эрика и достал сигару.
   - Полагал, что само пройдет, - признался Эрик, сделав несколько жадных глотков и почувствовав некоторое облегчение. - Я бы не принял управление кораблем в таком состоянии.
   - Верю.
   - Я... - начал было Эрик, но адмирал его остановил.
   - Помолчите, Эрик и послушайте, - он достал сигару, обнюхал, удовлетворенно цокнул языком, обрезал крошечной гильотинкой и, наконец, раскурил.
   - О том, что все плохо, знаем только мы с адмиралом Мельником, - сказал, выдохнув дым первой затяжки. - Лаборатория отчитывается напрямую ему и мне, поскольку мы и инициировали проверку. Мне, знаете ли, еще наши госпитальные на крейсере нашептали, вот я задействовал свои связи.
   Между тем, Эрик выпил всю воду и почувствовал, что ему становится легче, но до "полного ажура" было еще далеко.
   - Профессор Кемпер утверждает, что ваш недуг не смертелен, но это он вам и сам сегодня сказал. А вот чего он вам по моей просьбе не сказал, имея в виду награждение и прочие подробности, - адмирал повел рукой с зажатой в пальцах сигарой, словно бы показывал, какие именно подробности он имеет в виду. - Пилотировать вам сейчас нельзя, Эрик. Это печально, но это факт. Кемпер, правда, считает, что за полгода-год вы должны восстановиться. И мы оба, я и адмирал Мельник, очень на это надеемся. К слову сказать, заранее прошу прощения за то, что лезу в ваши личные дела, Эрик, но думаю вам стоит знать. Борис в ваши отношения с Верой вмешиваться не станет и сообщать ей о том, насколько все плохо, не будет. Но лично я рекомендовал бы вам перед любимой женщиной не таиться. Она, как мне кажется, и сама обо всем догадывается, но, разумеется, это никоим образом не мое дело.
   - Спасибо, - поблагодарил Эрик. - Можно я возьму еще воды?
   - Разумеется, - кивнул адмирал. - Но не сразу.
   Он встал прошел куда-то в глубину гостиной и вернулся к Эрику с небольшим кожаным футляром.
   - Вот, посмотрите, - Моргенштерн открыл футляр и показал Эрику его содержимое.
   Там одна за другой в бархатных гнездах лежали небольшие пластиковые ампулы. Три, обозначенные номером "1", три, обозначенные номером "2" и еще три, обозначенные номером "3".
   - В первом номере сильное обезболивающее, - объяснил адмирал, - сработанное специально под ваш, Эрик, организм. Особенно хорошо помогает от головных болей и болей в позвоночнике, которые, как мне доложили, должны вас посещать довольно часто. Двойка поможет не потерять сознание, справиться с тошнотой и головокружением. Третий номер, - указал адмирал пальцем на ампулы, обозначенные цифрой "3", - это стимулятор. На случай, если вам, лейтенант, нужно будет срочно прийти в норму. Часа на четыре обещают вам вполне нормальное самочувствие. Так что держите и старайтесь всегда иметь этот набор при себе. И не экономьте. К утру в вашу комнату на "Омуте Планка" доставят запас этих "снадобий", а это вам "на сейчас", чтобы головой не мучиться. Вы все поняли?
   - Так точно! - Эрик не знал, что сказать, и как себя вести. Но было очевидно, что он переоценил себя и недооценил других. - Разрешите...
   - Идите, Эрик, - кивнул адмирал. - Я подожду. Нам еще надо кое-что обсудить.
   Эрик сходил к бару, налил себе полный стакан воды и хотел, было, выпить сразу же на месте, но вспомнил о футляре, который продолжал держать в руке.
   "Что ж, - решил он, наскоро обдумав сложившуюся ситуацию, - когда-нибудь все равно придется попробовать... Так отчего бы не сейчас?"
   Он достал первую ампулу, свинтил крошечную головку и энергично вытряхнул несколько капель горьковатого снадобья себе на язык.
   "Терпимо".
   Запил лекарство водой и достал вторую ампулу.
   "Ну, помолясь..."
   На этот раз жидкость имела отчетливый запах травы и вкус березового сока. Не сок, разумеется, но очень похоже.
   "И вдогон..."
   Возможно - и даже скорее всего, - Эрик не нуждался сейчас в третьем зелье. Но, с другой стороны, когда и попробовать, если не сейчас, когда прием еще только начался, а встреча с бывшим командиром обещает быть приятной во всех отношениях?
   Третье лекарство, как ни странно, оказалось без вкуса и запаха, и никаких немедленных эффектов сразу за приемом не последовало. Вот голова явно стала болеть меньше, и тошнить тоже перестало. Но, может быть, он сам себя в этом уговорил? Кто-то рассказывал - Эрик и помнить забыл так давно это случилось, - что человек себя во всем может уговорить. Даже ходить босиком по раскаленным углям...
   - Ну, вы там как, лейтенант? - окликнул его Моргенштерн, и Эрик, быстро допив оставшуюся воду, вернулся к адмиралу.
   - Спасибо, - сказал он, садясь в кресло, - действительно помогло.
   - Ну, и отлично, - пыхнул сигарой Моргенштерн. - Хочу вам, Эрик, кое-что объяснить в надежде на ваше благоразумие и осмотрительность.
   - Слушаю вас, ваше превосходительство, - вежливо ответил Эрик.
   Ему действительно стало легче. Боль уходила, головокружение прекратилось...
   - Без чинов!
   - Так точно.
   - Ну тогда, слушайте, - снова пыхнул сигарным дымом адмирал. - Вы мне симпатичны, Эрик, и не мне одному. Адмиралу Мельнику вы тоже нравитесь. Он, вообще, уважает умных героев. А вы, Эрик, умный человек и к тому же осторожный. Только не в бою. В бою вы, и в самом деле, герой. Весьма необычное сочетание качеств, и думаю, я разобрался, кто вы такой и что с вами происходит. Тяжело выбираться из той клоаки, откуда вы начали свой путь. Даже с вашими способностями, внешностью и умом. И то, чего вы добились, вызывает искреннее уважение. Талантливы, порядочны... и много что еще. Но не заблуждайтесь, ни я, ни Мельник не смогли бы сделать для вас многое из того, что делаем, без откровенной поддержки с самого верха. Вы понравились императору, и это открывает перед вами многие двери, в некоторые из которых, однако, входить не следует. Но и не воспользоваться открывшимися возможностями - грех. Вы все поняли, лейтенант?
   - Так точно! - Получалось, что некоторые из его интуитивных догадок были более, чем обоснованы.
   - Хорошо. Тогда перейдем к статс-секретарю. Граф Клингер человек умный, но себе на уме. Потому император его и выбрал. Не дипломат, но зато аристократ с немалым для гражданского человека чином. К тому же образован и обладает широким кругозором. Однако министерство иностранных дел и разведка обойти себя совсем уж по наглому не позволят, и такую редкую возможность, как миссия на Холод, не пропустят. Облепят графа со всех сторон, и возразить, вроде бы нечего. Миссия носит явно выраженный дипломатический и разведывательный характер. Вот тут и появляется адмирал Север, которому вы, Эрик, к слову сказать, тоже нравитесь. Север будет служить противовесом и дипломатам, и разведчикам. И опять-таки возразить нечего. Без представителей флота посольство будет ущербным, а с ними - серьезным игроком. К тому же, адмиралу потребуется аппарат, а в нем найдется место и для разведки ВКС и нашей же контрразведки.
   - Теперь о вас, Эрик, - адмирал встал и неторопливо пошел к бару. - Полегчало уже?
   - Да, - подтвердил Эрик, которому действительно стало намного лучше. - Благодарю вас, господин адмирал!
   "Без чинов" хорошо выходит только тогда, когда между собой общаются люди, принадлежащие к "одному кругу". Штаб-офицеры, например. Но дистанция между лейтенантом и адмиралом слишком велика, чтобы попытаться ее преодолеть одним героическим усилием воли.
   - Выпить хотите?
   - Нет, спасибо, - отказался Эрик.
   - Итак, о вас, - вернулся к прежней теме старый адмирал. - Пилотировать что-нибудь сложнее атмосферного катера вам, Эрик, пока нельзя. И это не обсуждается. Пилот-стажер, которым вы кстати оформлены приказом от сегодняшнего дня, прямо скажем, всего лишь эвфемизм. Ни пилотировать, ни носить шлем адаптивного интерфейса вам пока нельзя.
   - Зачем же, тогда, называть меня пилотом?
   - Есть смысл, - хмыкнул адмирал. - Пилот-стажер не обязан проходить медкомиссию, и воспринимается всеми, как настоящий пилот на переподготовке. Меньше внимания широкой публики, больше понимания у неосведомленных чинов ВКС. Разве не очевидно? Эрика Минца готовят к управлению тяжелыми кораблями.
   - А на самом деле? - уточнил взявший себя в руки Эрик.
   - На самом деле, тихая заводь на месяц-другой и трамплин для повышения.
   - Повышения? - удивился Эрик.
   - Мы, и в данном случае я имею в виду именно нас, меня и Мельника. Так вот мы хотели бы, чтобы вы Эрик приняли участие в этом посольстве. Соображений на этот счет несколько. Во-первых, если возникнет такая необходимость, перекантуетесь год, а то и больше без аттестации. И в себя придете, и личное дело не испортите. Во-вторых, нам не помешает там, в посольстве, свой человек. Умный, эрудированный, внимательный, и не работающий на контрразведку ВКС. Хотя, полномочия с них мы для вас снимем. Это же их идея - подставить вас холоданцам и посмотреть, что из этого выйдет. Это, в-третьих. Я в это дело, если по совести, не верю, но чем черт не шутит, когда бог спит! И наконец, четвертое. Среди нас не так уж много людей, кого фронтироны и холоданцы знают по имени. Нет у нас пока в их глазах никакой репутации. Но вы, Эрик, другое дело. У вас репутация уже есть, и ваше присутствие покажет всем - и холоданцам, и Трилистнику, и Фронтиру, - что мы к нашей миссии на Холод относимся более чем серьезно.
   - А в чем будет заключаться повышение? - решил Эрик расставить все-таки все точки над "i".
   - Мы хотим пропихнуть вас Эрик в личные помощники адмирала Севера.
   - Не в референты, - усмехнулся адмирал, оценивший, должно быть, реакцию Эрика, - и не в адъютанты. А именно в адъюнкты, сиречь в помощники.
   - Но это очень высокая должность, - попробовал отказаться Эрик.
   - Верно, - согласился адмирал, - в обычной ситуации кап-три. Но ситуация у нас необычная, поэтому будет всего лишь каплей.
   - Но я лейтенант.
   - Вот мы и попросили статс-секретаря похлопотать, чтобы Севера, Верна и вас повысили в звании, так сказать, вне очереди...
  

Глава 2. Новое начало

   1. Одиннадцатое августа 2533 года, Метрополис, планета Эно
   - Привет! - сказал Эрик, подходя к женщинам. - Извините, что задержался. Дела службы.
   - Ты как-то даже посвежел... - неуверенно улыбнулась Вера. - Что... что случилось?
   - Много всего, - усмехнулся Эрик и покачал головой. - Но не бери в голову, лейтенант. Жизнь продолжается. Что пьем, командир?
   - Я водку, а твоя девушка винцом балуется.
   - Ну, я тогда, тоже водки выпью...
   - Чуть-чуть, - успокоил он всполошившуюся, было, Веру. - Самую малость. За встречу!
   Оказалось, что, если принять все три "номера" разом, жизнь становится куда лучше. Эрик это узнал еще двадцать минут назад, и сейчас чувствовал себя, пусть и не совсем так, как в лучшие свои времена, но все равно - хвала секретным эскулапам ВКС - более чем сносно. Вера, глядя на него, как-то сразу успокоилась, а Эльга ничего про его злоключения не знала, а только восхищалась тем, какой вырос из ее пилота "крутой сукин сын". Поэтому, проведя в Адмиралтействе еще около двух часов - надо было все-таки поесть, да и выпить не мешало, - решили ехать в город и догуливать там, но и этим планам не суждено было сбыться. С Верой связался личный помощник ее отца и от лица старшего Мельника "настоятельно рекомендовал безотлагательно прибыть" на виллу "Омут Планка". Вера, уже пережившая за прошедший день несколько таких вот "нежданчиков", едва не рассвирепела, но все-таки удержалась в рамках приличий.
   - Вы можете сказать, что случилось? - в конце концов, напрямую спросила встревоженная девушка.
   Разговор велся по "громкой связи", и его могли слышать и Эрик, и Эльга.
   - Вообще-то сюрприз... - начал сдавать позиции капитан 2-го ранг Вильд.
   - Пауль, вы меня своими сюрпризами в гроб вгоните! - взорвалась Вера.
   - Только чур, не выдавайте меня отцу!
   - Слово офицера!
   - Андрей дома!
   - Ох! - только и смогла выговорить Вера.
   - Андрей - это ее брат, - начал Эрик объяснять Эльге - он служит в 5-ом флоте, а они отрезаны...
   - Я знаю, - остановила его Эльга. - Вы вот что, ребята, езжайте-ка сразу домой, а мы с тобой, Эрик, еще выпьем, но в другой раз. Я все равно пока остаюсь на тверди. Коды мои у тебя есть, освободишься, свяжись!
   На том и расстались. Вызвали два такси. На одном улетела Эльга - Эрик настоял, чтобы она летела первой, - а на втором они с Верой. И еще через два часа - такси ведь не боевой катер, летает медленно, - высадились на лужайке перед дворцом Мельников и, в буквальном смысле, попали с корабля на бал. То есть, из такси на импровизированную вечеринку, которая стремительно превращалась в офицерский кутеж. Лужайка была ярко освещена, но по случаю плохой погоды на ней не было ни души. Гуляли в центральной части дворца. Там свет горел еще ярче, чем снаружи, играла музыка, и даже сквозь высокие стеклянные окна-двери было видно, что едва начавшийся праздник быстро набирает обороты.
   Вера и Эрик взбежали по пологим ступеням под портик внешней колоннады - сейчас ему бежалось легко и просто, как "в лучшие времена", - и через открытые двери вошли в Китайский зал. Стены в нем были затянуты яркими картинами, вытканными на шелке. Довольно дорогое удовольствие, поскольку привозили эту роскошь с Дзяннаня, то есть, практически с противоположного конца галактики, но Мельники были не просто богаты, они относились к той части имперской элиты, которую называли денежной аристократией. Титула у них не было. Зато имелась знаковая фамилия и многочисленная родня едва ли не на всех освоенных планетах империи.
   - Верка! - Андрей стоял в окружении офицеров обоего пола и модных красавиц в пестрых и ярких платьях. Но как бы ни был занят общением, сестру узнал, едва она вошла в зал. Узнал, окликнул в полный голос и помчался навстречу. Близнецы, что с них взять!
   Добежал буквально в считанные мгновения, не слишком вежливо растолкав по дороге кого-то из гостей, и, подхватив сестру на руки, закружил, целуя в щеки и лоб. Потом остановился, поставил ее на пол, прищурился, оглядел с ног до головы и, тронув пальцем только что полученный орден, вздернул бровь.
   - "За службу и храбрость"? - покачал он головой. - 2-степени? Однако! А с виду и не скажешь.
   - Твоя сеструха, Андрей, отмороженная на всю голову "геройка"! Или лучше сказать "храбрица"? - Эрик подошел и, первым делом, чуть оттеснив Веру в сторону, обнял своего лучшего и, в общем-то, единственного друга. Вера теперь все-таки, скорее, любимая девушка, чем приятель или друг. А вот Андрей...
   - Так! - заявил Андрей, освобождаясь из "медвежьих" объятий Эрика. - Значит, "смельчачка" и "батырка"? И что же ты натворила, несчастная? За просто так такими орденами не награждают!
   - Постой-ка, - быстро взглянул он на Эрика. - У тебя, вроде бы, "Военный орден" был только 2-й степени, откуда взялся 1-й?
   - Мы сюда с Верой примчались прямо с приема в Адмиралтействе, - смутился Эрик, почувствовав на себе скрестившиеся взгляды множества незнакомых ему людей. - Там сегодня награждали за сражение в системе Парацельса.
   - Вы были в деле у Парацельса? - спросил чей-то на удивление знакомый голос, и, скосив взгляд, Эрик увидел Анну Монк. Дочь Одо князя Эгерланда стояла чуть в стороне в сопровождении обычных своих сателлитов - лейтенантов Ги д'Аламбера и Роберта Шотта, своих кузена и жениха.
   - Да, графиня, мы оба были в системе Парацельса, - вежливо поклонился Эрик.
   Весь прошлый год в училище Эрик вел себя с Анной максимально корректно. Он держался на расстоянии, демонстрируя холодную сдержанность. Она отвечала тем же. Ни разу не позволила себе ни насмешки, ни косого взгляда. Сама безмятежность. И это выгодно отличало ее от учившихся на втором курсе лейтенантов Ги д'Аламбера и Роберта Шотта. Д'Аламбер смотрел на Эрика с неприкрытым презрением и задевал при любой возможности. Похоже, его особенно злило отсутствие реакции, а Эрик кузена Анны попросту игнорировал. Жених же графини Монк был всегда подчеркнуто вежлив, но временами Эрик видел на его лице гримасу презрительного раздражения. И, как на зло, оба два были сейчас здесь, снова, как и всегда, стояли по обе стороны от своей дамы.
   "А кстати, почему д'Аламбер никогда не появляется с дамой? - мелькнула у Эрика неожиданная в данном контексте мысль. - Или он?.."
   - Похоже, вам придется чирикать, не умолкая! - заявил между тем Андрей, перехватив быстрый обмен взглядами между Эриком и Анной и между Эриком и Верой. - Я хочу знать все самые грязные подробности! И непременно прямо сейчас, а то знаю я вас... Найдете способ извернуться! Рассказывайте!
   - Может быть, сначала расскажешь ты? - улыбнулся Эрик. - Это твой праздник, разве нет?
   - Да, к слову, дамы и господа, - оглядел Андрей сплотившиеся ряды любопытствующих гостей. - Всем, кто не знаком. Младший лейтенант Вера Мельник - моя сестра. А это "ейный хахаль" и по совместительству мой друг - лейтенант Эрик Минц.
   - Рассказ! - напомнил кто-то из окружающих.
   - Видишь, Вера, - усмехнулся Андрей. - Народ требует хлеба и зрелищ, так что начинать придется все-таки тебе.
   - Как скажешь, - пожала плечами Вера, начиная стремительно краснеть. А краснела она при своей чуть смуглой коже на особый лад, и это было чудо, как красиво. Во всяком случае, с точки зрения Эрика.
   - Да тут и рассказывать на самом деле нечего, - через силу улыбнулась она. - Ничего особенно геройского я не совершила. Крейсер вел бой, и я выполняла рутинные функции младшего офицера...
   "Ну ладно я, - в очередной раз удивился Эрик, - а она-то что дурью мается?"
   - Твоя сестра, Андрей, - сказал он вслух, - собрала добровольцев и повела людей тушить пожар в двигательном отсеке. - Кто понимает, о чем идет речь, в разъяснениях, надеюсь, не нуждается.
   Кое-кто из присутствующих понимал.
   - Ты была на флагманском крейсере Моргенштерна? - спросила Анна.
   - Что конкретно горело? - поинтересовался незнакомый Эрику лейтенант инженерной службы.
   - Горели стабилизаторы, - уточнил Эрик, с ужасом представляя, чем все это могло закончиться. - И да, дело происходило на "Аскалоне".
   - Могло рвануть, - сказал кто-то шепотом, но в наступившей вдруг тишине слова эти прозвучали достаточно громко.
   - Должно было рвануть, - нахмурился Андрей. Он, видно, тоже представил себе пожар в двигательном отсеке линейного крейсера, и то, как могут гореть стабилизаторы потока.
   - Но не рвануло! - успокоительно улыбнулась Вера. - Мы успели вовремя погасить огонь.
   - Госпиталь был битком набит членами Вериной команды, - добавил Эрик. Просто не смог не добавить.
   - А вы, лейтенант, стало быть, там все это время были и вели прямой репортаж? - скривил губы в ухмылке Ги д'Аламбер.
   Зря он это сказал. И шутка получилась, прямо сказать, дурацкая. То есть, не получилась вообще. И контекст разговора шуток не предусматривал. Веру от его слов едва не передернуло. - Эрик, - сказала она дрогнувшим голосом, - в этом самом госпитале провел три дня... Сорок часов без сознания... Ему сделали полное переливание крови...
   Про переливание крови говорить, разумеется, не стоило. На всех этих делах по-прежнему стоял гриф "Совершенно секретно". Но, с другой стороны, Эрик понимал, что в данной ситуации Вера промолчать попросту не могла. Для нее те три дня были не менее трудными, чем для него самого, и он это сейчас понял со всей определенностью, на которую только был способен.
   - Э... - д'Аламбер дураком не был, и сразу сообразил, что сказал лишнее.
   - Молчал бы ты, Ги! - косо взглянула на него Анна.
   - Извините, - добавила она, повернувшись лицом к Вере и Эрику. - Мой кузен - штабной говнюк, и как все штабные часто забывает, что ему стоит молчать, когда говорят боевые офицеры!
   Сейчас Эрик заметил на груди Анны знак "Доблести". Не орден, конечно, но и не медаль. Знаки "Доблести", "Верности" и "Самопожертвования" занимали в иерархии имперских наград промежуточное положение между орденами и медалями, вернее, существовали параллельно и тем, и другим. И награждали ими за серьезные дела. Но обычно, не за разовые подвиги или проявления героизма, а за безукоризненное исполнение долга на боевом посту. Видно, и Анна чем-то таким себя проявила, а вот френчи ее кузена и жениха оставались девственно чисты. Заслужить боевых наград они явно не успели.
   На реплике Анны инцидент был, собственно говоря, исчерпан. Эрика оставили в покое, так и не выяснив "всех грязных подробностей" его действий в системе Парацельса, и разговор плавно, - не без помощи самого Андрея, сообразившего, должно быть, что "тему" развивать не стоит, - перешел на действия 5-го флота, отрезанного внезапным началом войны от основных коммуникаций империи.
   Флот базировался на систему Трех Сестер, там вокруг двойной звезды - Альфы и Беты Двойников - вращались три обитаемых планеты, колонизация которых началось еще во времена второй волны космической экспансии. Заселяла их поначалу специальная миссия ООН. О чем конкретно думали чиновники миссии, сказать теперь было сложно, - возможно, не думали вообще, так как было нечем, - но результаты их деятельности оказались просто феерическими. Переселив в систему около тридцати миллионов африканцев и кашмирцев, Объединенные Нации посчитали себя свободными от обязательств и попросту бросили несчастных на произвол судьбы. Слабая экономика, неразвитое сельское хозяйство и бесконечные религиозные и племенные распри привели к ужасным последствиям. Планеты, - в то время речь шла только о двух из них, о Морриган и Бадб - стояли на грани полного краха цивилизации, но, на их счастье, в 2139 в ходе 1-й колониальной войны систему захватил Атлантический Союз. В следующие сто лет атлантисты освоили еще одну планету и переселили на Маху, Бадб и Морриган порядка пятидесяти миллионов американцев, канадцев и англичан, и дело пошло. Но потом случилась Великая война, и система Двойников лишилась связи с космосом почти на двести пятьдесят лет. В конце концов, жители индустриально развитой Морриган сумели даже восстановить производство космических кораблей и электроники, но гиперпространственный двигатель воспроизвести так и не сумели, оставаясь пленниками звездной системы. Это и решило суть дела. Империя прихватила систему трех планет, объединившихся к тому времени под властью морриган, около восьмидесяти лет назад и превратила в свой опорный пункт в этой, довольно отдаленной от метрополии части вселенной.
   5-й флот исторически базировался в системе Трех Сестёр и был достаточно силен, чтобы дать отпор врагу, тем более, что опирался на три густонаселенные и промышленно развитые планеты. Да и нападать на них всеми силами ни Эмирату, ни Халифату было не с руки. Другое дело - перерезать коммуникации и донимать частыми беспокоящими набегами. Этим они, судя по рассказу Андрея, и занимались, а рассказывать истории Андрей умел и любил. Он, вообще, был талантливым человеком, и способности его проявлялись не только в разговорном жанре. Он и друг был хороший, и офицер, и спортсмен. Но сейчас Эрик не без удовольствия выслушал - от начала и до конца - рассказ об одиссее линейного крейсера "Кроцеа Морс" и каравана транспортов, перевозивших с Трех Сестер в метрополию стратегически важные комплектующие для оружейного производства, редкие металлы и лекарственные препараты.
   - Представляете себе картину? - улыбнулся Андрей, завершая рассказ. - Вываливаемся мы на периферии системы, двадцать сем больших транспортов, пятнадцать - среднетоннажных, крейсер, малый "носитель" и три эсминца. Упали, можно сказать, отцу, как снег на голову! Но ведь прорвались и дошли без потерь. Вот, собственно, и все.
   Андрей закончил свое повествование, еще раз расцеловал сестру, обнялся с Эриком и пошел в смежную гостиную поздороваться с отцом и другими старшими родственниками, а в трех великолепных залах, - Китайском, Знаменном и Доспешном - предназначенных для больших приемов с новой силой возобновилось веселье, тем более, что чем дольше длилась гулянка, тем больше прибывало гостей. Обнять Андрея и других героев "перехода" хотели многие. Родственники, однокашники, друзья детства и, разумеется, сослуживцы, оказавшиеся по случаю в метрополии в этот день. Кое-кого из этих людей Эрик знал по звездной академии на Иль-де-Франс и по училищу ВКС. Так что ему было с кем пообщаться, пока Вера, присоединившаяся к брату, исполняла в смежной гостиной свой долг перед родней.
   - Эрик!
   Не было и тени сомнения в том, что они с Анной встретились у фуршетного стола неслучайно. Она явно искала Эрика и, в конечном счете, нашла. Оттого, вероятно, появилась одна, без постоянно сопровождающих ее Ги и Роберта.
   - Рад тебя снова видеть, - вежливо поклонился Эрик.
   - Не думаю, - усмехнулась в ответ графиня Монк, - но спасибо на добром слове.
   - У тебя виски седые... - добавила вдруг, нарушив неловкое молчание, возникшее между ними.
   - Не нравится? - поднял бровь Эрик. - А мне сказали, что выглядит элегантно и мне идет. Вот же люди какие нехорошие!
   - Ты обиделся, и ты прав.
   - Да, причем тут обиды! - пожал плечами Эрик. - Я на господина д'Аламбера давно уже не обижаюсь. Если честно, он мне неинтересен.
   - Что там произошло во время сражения? - спросила Анна, меняя тему разговора. - У тебя, Эрик, больные глаза, седые виски и... Зачем тебе переливали кровь?
   - Ты помнишь, - усмехнулся в ответ Эрик, - мы уже однажды встречались у фуршетного стола? Дело было на "Пакс Романа", и ты тогда тоже задала мне много разных вопросов...
   - А ты сказал, что у тебя "на личном деле такая виза стоит, что даже не знаешь, о чем можно говорить, а о чем нет".
   - У тебя хорошая память.
   - Не уходи от ответа!
   - Когда-нибудь в другой раз, - покачал головой Эрик. - Не сочти за грубость, Анна, но мне просто не хочется об этом вспоминать...
  
   2. Одиннадцатое августа - Девятое декабря 2533 года, система планеты Эно
   Угомонились только под утро. Устали. Утанцевались. Выпили лишнего - все, кроме Эрика, разумеется, - в общем, выдохлись, как после какого-нибудь дикого марафона. Но стоило им с Верой остаться наедине, как в Эрике проснулся "вернувшийся из боя мужчина", со всеми вытекающими из этого факта следствиями. Возможно, все это было как-то связано с тем, что накануне вечером, во время разговора с адмиралом Моргенштерном, он влил в себя все три "секретных" снадобья сразу. Но вряд ли это могло объяснить силу овладевшего им безумия, и то, как вспыхнула в ответ на его страсть Вера, которая уж точно ничего такого не принимала, да и пила всю ночь одно лишь белое вино. В общем, Вера, как говорится, и охнуть не успела, как уже извивалась нагая под его губами и руками. Куда и когда делась ее одежда, Эрик то ли не заметил, то ли не запомнил. Его одежда, впрочем, исчезла не менее таинственным образом - была и нет. Однако видит бог, одежда им сейчас была без надобности, и даже, напротив, могла только помешать. Но самое странное, учитывая их короткий опыт отношений, заключалось в том, что ни он, ни она не спешили "перейти к основному блюду". Они оба - не сговариваясь - длили и длили прелюдию, и их взаимные ласки были спонтанны и бесхитростны, но в то же время беззастенчивы и откровенны, как никогда прежде.
   В общем, Эрик не оставил на лоснящемся от пота теле Веры не зацелованным ни одного квадратного сантиметра. Но и она завелась так, что туши свет! Уж насколько не любила "трогать это губами", а тут сама набросилась на Эрика, как изголодавшийся хищник. И вот что любопытно, девушка кончила и, как показалось Эрику, неоднократно, еще до того, как они добрались до кульминации. И криков с воплями и стонами было столько, что одна надежда на хорошую звукоизоляцию. И трясло ее не по-детски, словно судороги проходили по выгибающемуся дугой телу волна за волной. Однако, когда дело дошло до завершающей фазы, сказка и вовсе превратилась в легенду, потому что любить друг друга так долго и с такой страстью им, кажется, не приходилось еще ни разу. И опять, Вера "взлетала на вершину" раз за разом, а в самом конце они "вылетели в космос" вместе с Эриком, одновременно и с невероятной силой.
   Разумеется, ни о каком втором разе после такого безумия не шло даже речи. Эрик попросту вырубился, как случилось с ним однажды, когда он впервые преодолел на полной скорости астероидный пояс в системе Фронтира. Но и Вера, похоже, уснула одновременно с ним. А вот проснулся Эрик, как всегда, первым. Полежал пару секунд, прислушиваясь к ощущениям, и пришел к выводу, что чувствует себя почти нормально. Немного ныл позвоночник, была тяжеловата голова, но, в целом, ничего ужасного.
   Потом Эрик плавно и практически бесшумно приподнялся на локте и минуту или две любовался разметавшейся во сне Верой. Она была чудо, как хороша, в своей "ветхозаветной простоте", и он чуть было не поддался соблазну разбудить ее поцелуями. Но Эрик свой мгновенный порыв все-таки остановил. Судя по "данным объективного контроля", спали они не больше четырех часов. Ему достаточно, а вот ей, скорее всего, нет. День впереди длинный, успеют еще насладиться обществом друг друга.
   Он осторожно покинул постель, поднял с пола сначала свой, а потом и Верин китель, повесил их на плечики в шкафу, достал с полки спортивные трусы, натянул на себя, прикинул, надевать ли еще и кроссовки, но решил, что небольшое испытание воли ему никак не повредит, и отправился в путь босиком. Пробежал по коридору, спустился по лестнице и выбежал через боковую дверь в парк. По аллеям и тропкам бежал, уже не скрываясь. Холода не чувствовал, неприятных ощущений в стопах тоже, вообще ничего не замечал. Думал. Осмысливал разговор с Моргенштерном, переживал по новой "ночь любви", вспоминал ночные разговоры с Андреем, Верой, другими знакомыми. Вспомнил между делом и встречу с Анной. Короткий разговор с ней оставил странный осадок. Не содержанием, а настроением. Впрочем, отчасти все же именно тем, что было сказано каждым из них. Однако в большей степени тем, что подразумевалось, хотя так и не было произнесено вслух...
   Странно, но именно на размышлениях о сказанных и несказанных словах, его и прервали. Почти на самом берегу озера - по тропинке, идущей вдоль обреза воды, - прогуливались адмирал Мельник и его молодая жена. Впрочем, молодой она казалась лишь по сравнению с пятидесятилетним адмиралом. Для Эрика тридцатилетняя женщина молодой не являлась по определению. Однако следовало отдать ей должное, Элен Мельник была красивой женщиной. Высокая блондинка с хорошей фигурой и прозрачно-голубыми глазами на правильном, изысканно вычерченном лице.
   - Доброе утро, господин адмирал! - поздоровался Эрик, останавливаясь.
   - Мадам, - вежливо склонил он голову, что наверняка смотрелось более чем неуместно в исполнении практически голого мужчины.
   - Утро доброе, лейтенант! - усмехнулся в ответ Мельник, а его супруга в негодовании поджала губы. - Плавать собрались?
   - Так точно!
   - Вода 13 градусов по Цельсию...
   - Спасибо, я знаю.
   - И все-таки полезете, несмотря даже на ваши... скажем так, "сложные обстоятельства"?
   - Надо выздоравливать, - пожал плечами Эрик.
   - Вера, полагаю, еще спит?
   - Так точно!
   - Ну, ладно тогда, лейтенант. Идите в воду, раз приспичило.
   - Да, и вот еще что, - добавил, когда Эрик совсем уже собрался распрощаться. - Вам на коммуникатор придут сегодня все наличные данные по интересующей нас тематике. Постарайтесь изучить все это до отлета. И еще кое-что. Используйте время с умом, Эрик. На крейсере будет возможность подучиться. Не профукайте!
  

***

   За следующие дни Эрик лишь трижды принимал препараты, переданные ему по приказу адмирала Моргенштерна, но ни разу не выпил все три зелья сразу. Тем не менее, по общему впечатлению, чувствовал он себя совсем неплохо, и с удовольствием составлял компанию Андрею и Вере в их путешествиях и развлечениях. Впрочем, как и следовало ожидать, дни краткосрочного отпуска быстро подошли к концу, и пришло время расставаться. Андрей подключался к формированию нового каравана, - теперь уже из метрополии в систему Близнецов, - а Вера получила направление на курсы подготовки артиллерийских офицеров. Расставались не без огорчения, хорошо, что без слез. Долго стояли прижавшись друг к другу в зале отлетов космопорта Метрополис-Смарагд, но время всегда, когда не надо, словно на зло, бежит слишком быстро, и вскоре уже Вера ушла за турникет и исчезла из виду в туннельном переходе к Седьмому стартовому окну.
   "Ну, вот и все..."
   Эрик еще пару часов провел в рекреационной зоне космопорта: сидел в русской кондитерской, пил крепкий чай, курил и читал материалы по Холоду и Трилистнику. Все это он уже практически знал наизусть, но чтение знакомых текстов позволяло подумать о подробностях, которые не бросались в глаза при первом или втором прочтении. За прошедшие дни Эрик не только изучил материалы, присланные ему адмиралом Мельником, но просмотрел так же несколько обобщающих отчетов, составленных отделением контрразведки ВКС на Фронтире. Документы касались прежде всего политической обстановки на планете, вопросов социальной напряженности и факторов, повлекших за собой попытку переворота в день атаки халифата. Интересное чтение, между прочим, и темы не тривиальные, но главное, Эрик запоминал персоналии: людей, писавших тот или иной отчет, и людей, в нем упомянутых. Те, кто работал над документом, по всем признакам являлись четкими профессионалами. Это становилось очевидно, как только вчитаешься в текст. Умные, умеют и любят думать головой. Скрупулезные, ведь дьявол, как известно, в деталях. И внимательные к тому, что может скрываться за внешним фасадом. Эрик где-то прочел очень понравившуюся ему тогда фразу: "за внешним фасадом комедии часто кроется трагедия". Судя по всему, аналитики ВКС это хорошо понимают и обобщают отнюдь не на пустом месте.
   За чтением время пролетело незаметно, и вскоре Эрик уже сидел в пассажирском кресле "грузовичка", следовавшего на "Финист". Пассажиров на транспортнике не было, но пилоту, да еще из своих - из "москитников", свободное кресло на мостике все-таки нашлось. Поэтому путешествовал Эрик с комфортом, ему даже кружку кофе презентовали и разрешили, "как офицеру и орденоносцу", подключиться к планетарной сети. Ну а там, с его-то кодами приоритетов и особыми способностями, Эрик уже через двадцать минут получил доступ к личным делам сотрудников посольства на Фронтире и старших офицеров в командном центре экспедиционного корпуса. Единственные, до кого он не смог добраться, были служащие имперской политической разведки и сотрудники отдела контрразведки ВКС на планете. Тем не менее, и то, что удалось достать, оказалось достойным должного внимания. Хватило как раз до швартовки во внутреннем доке "Финиста".
   Прибыв на борт линейного крейсера, Эрик представился вахтенному офицеру и командиру пилотажной группы, был официально зачислен в экипаж, поставлен на довольствие, и вселился в каюту на второй жилой палубе. Каюта была стандартная, без излишеств, но со всеми удобствами. Пару лет назад он и от меньшего приходил в восторг. Теперь "пообтерся", попривык - к хорошему легко привыкнуть, - но зато потерял живость восприятия. Как, если бы, ее и не было. Слишком много всего случилось за сравнительно небольшой отрезок времени, слишком быстро, слишком естественно, - при всей своей избыточной невероятности, - слишком похоже на сон...
   "А, может быть, это все мне приснилось?"
   Но нет, не привиделось. Эрик едва успел устроиться в каюте и как раз собирался поискать кантину, в которой столовались офицеры пилотажной группы, когда его вызвали к адмиралу Моргенштерну. Если честно, Эрику не хотелось "светиться" в опасной близости к командующему эскадрой. Нескромно как-то и не по чину. Ну, а уж если кто-нибудь из штабных узнает, что он встречается с дочерью главкома флота метрополии, вообще жизни не будет. С потрохами сожрут. Одни - из зависти, другие - от презрения. Тем не менее, приказ остается приказом без всякой связи с тем, нравится он тебе или нет. Эрик в этом смысле всегда следовал уставу. Если ты "правильный" офицер, то порой можно и схитрить. Но только изредка, и, если ты известен своим неукоснительным исполнением устава. Дисциплинированным командирам многое прощается.
   Поэтому Эрик явился по вызову в срок, то есть сразу и так быстро, как смог, имея в виду физические размеры крейсера. А они, к слову сказать, поражали. "Славные Мечи" были тяжелыми, или как их еще называли, линейными крейсерами последней серии. Огромные, оснащенные мощной импульсной артиллерией и ракетными установками разгонного типа, эти корабли имели на борту еще и полсотни истребителей каждый, что значительно повышало их наступательные и оборонительные возможности. Эрик их, правда, в деле не видел - к тому времени, как "Буцефал" ворвался в систему Парацельса, все уцелевшие истребители "Аскалона" уже перелетели, израсходовав боезапас, на другой крейсер, - но записи начальной фазы боя, которые он видел, и отчеты, которые пришлось читать, утверждали, что истребители ВКС серьезная сила.
   Эрик доложил о прибытии. Минут сорок посидел в приемной, в ожидании вызова, и, наконец, оказался в кабинете адмирала, где кроме них двоих присутствовала незнакомая Эрику капитан 2-го ранга.
   - Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!
   - Без чинов! - остановил его адмирал. - Вот, Лиза, знакомься! Это и есть Эрик Минц!
   Женщина смерила Эрика оценивающим взглядом и вдруг улыбнулась, но не по-дружески, а скорее по-матерински, хотя Эрик представлял себе "материнскую улыбку" только теоретически.
   - А ничего так смотрится. В жизни не поверила бы, что ему всего двадцать.
   "Знала бы ты, капитан, сколько мне лет на самом деле..."
   - Я Лиза Вурст, - между тем, представилась кавторанг. - По должности, инспектор-ревизор Отдела Внутреннего Контроля штаба эскадры. Адмирал попросил меня натаскать вас, Эрик, в вопросах пилотирования и командования кораблями 2-го ранга. Соответственно, вы поступаете в полное мое распоряжение в качестве помощника и будете сопровождать меня при проверках кораблей эскадры. Буду учить вас по ходу дела, а в остальное время будете мне помогать, ну и по возможности поднимать свой культурный уровень путем самообразования. Вам все понятно?
   - Так точно!
   В принципе, Эрик был благодарен Моргенштерну за такую возможность наверстать пропущенные занятия в командном училище. Он только сожалел, что времени ему на это отведено слишком мало, но он ошибался, поскольку человек может только предполагать, а высшие силы в это время располагают, решая, что делать, когда и как. Эрик думал, как ему и сказали прежде, о трех-четырех неделях, но никак не ожидал, что рутина продлится пятнадцать недель.
   О нем, словно бы, забыли, оставив на произвол судьбы или, напротив, предоставив своей судьбе. Почти четыре месяца Эрик мотался с кавторангом Вурст с корабля на корабль, знакомясь между делом с тем, как и чем живут крейсера, "носители" и эсминцы. Кто на них служит, и как устроена командная иерархия, начиная от штаба эскадры и заканчивая рубкой военного транспортника или тяжелого фрегата. Исполняя функции помощника главного инспектора-ревизора, он то и дело сталкивался с понятиями и ситуациями, организационными структурами и системами вооружений, о которых ничего толком не знал, - или никогда даже не слышал, - и ему приходилось наверстывать "недоученное", изучая ночами уставы, наставления, регламенты и прочее в том же духе. А ведь верная своему слову Вурст к тому же обучала его параллельно искусству пилотирования. Чаще всего это происходило прямо в рубках эсминцев и легких крейсеров, но иногда Эрик получал возможность "порулить" этими кораблями в симуляторах дополненной реальности. Честно сказать, он даже не представлял себе насколько все это интересно. Впрочем, пилотирование больших кораблей оказалось сложной наукой и непростым искусством. Однако Эрик не жаловался, он вкалывал сколько мог, "и еще чуть-чуть", потому что это было то немногое, что он умел делать хорошо. И он учился, посвящая учебе практически все свое время.
   Все эти четыре месяца он ни минуты не пребывал в праздности даже в те дни, когда его настигал очередной приступ "чертовой лихоманки". Он мало спал и почти никогда не отдыхал, ни с кем не общался, кроме как по рабочим или бытовым вопросам, не сближался с людьми, выдерживая четкую дистанцию. Единственное, что он себе позволял, это переписку с Верой и Андреем, и еще кое с кем из однокашников по академии и училищу, оказавшимися по случаю в системе Эно. Все свое свободное время, если таковое вообще находилось в его плотном графике, Эрик проводил в тренажерных залах. Ему нужно было вернуть себе форму, но физическое состояние оставляло пока желать лучшего. Тем не менее, он старался, и кое-что у него, вроде бы, стало получаться. Во всяком случае, результаты по нормативам явно улучшились, да и "накатывать" стало, вроде бы, реже.
  
   3. Десятое декабря 2533 года, система планеты Эно
   Сигнал тревоги прозвучал в 17:32 по корабельному времени. Эрик находился в этот момент в тренажерном зале на 5-й палубе и уже одиннадцать минут крутился в "чертовом колесе" - имитаторе перегрузок, моментов вращения и боковых моментов при переменной температуре от минус десяти до плюс пятидесяти. К моменту, когда "ударили колокола громкого боя", продублированные ревуном в личном коммуникаторе, Эрик успел "разогнать" свой воображаемый ракетоносец до приличной скорости - где-то треть от максимума - и как раз собирался начать раскрутку аппарата в продольной плоскости. Пришлось срочно "тормозить", вылезать из тренажера и бежать в раздевалку. Хорошо хоть командный центр крейсера выдал к этому времени тактическую схему готовности, из которой Эрик узнал, что предполагаемый контакт с противником может случиться не раньше, чем через два часа сорок минут. Тогда он умерил прыть и связался с Лизой Вурст.
   - Что делаем? - спросил он, едва кавторанг ответила на вызов.
   В личном общении они давно уже придерживались дружеской формы общения: на "ты" и по имени.
   - Остаемся на "Акинаке". Через полчаса жду тебя в командном центре.
   Они прибыли на ударный крейсер "Акинак" накануне утром, и весь вчерашний день, как и большую часть сегодняшнего, кавторанг Вурст мотала кишки командиру крейсера, его заместителям и начальникам служб. И, разумеется, Эрик все время был при ней: заполнял акты, записывал показания, отмечал недостатки, выслушивал разъяснения кавторанга на тему "почему это важно" и как это "нам аукнется в бою" и делал еще множество других не менее ответственных дел. Правда, он дважды за эти два дня занимал место второго пилота и следил оттуда в реальном времени за действиями первого пилота, выполнявшего рутинные операции, типа корректировки курса или выравнивания относительных скоростей. Время на отдых он получил всего лишь сорок минут назад, и надо же какая незадача: не успел ни отдохнуть, ни потренироваться.
   - Могу я узнать, что случилось?
   - Противник на периферии системы...
   То, что противник может попробовать на зуб систему обороны метрополии, не сомневался никто. "Дорогу" в систему Эно знали и халифы, и магрибы. Вопрос был лишь в том, когда и какими силами? К сожалению, обезопасить свою метрополию от вторжения империя не могла. И никто бы не смог. Космос слишком просторен. Разумеется, и здесь имеются свои ограничения. Гравитационные поля звезд и массивных планет не позволяли совершать "длинные" гиперпространственные переходы с выходом внутри звездной системы. При любом межсистемном прыжке створ выхода всегда находится где-то на периферии системы или близко к ее границам. "Короткие", внутрисистемные "блошиные" скачки - не в счет. Так что вторжение могло начаться только за орбитами самых отдаленных от светила планет.
   Второе ограничение касалось точки "входа" в прыжок. Мест, откуда можно было совершить гарантированный переход в систему Эно относительно немного, и империя старалась в той или иной степени контролировать большинство из них. Разработка нового маршрута была делом непростым, долгим и затратным. Но было очевидно, что противник "за ценой не постоит". Учитывая все эти факты, империя серьезно готовилась к обороне метрополии, и внутри системы Эно были созданы несколько "оборонительных эшелонов", не считая семнадцати "центров концентрации сил". Так что сейчас флот метрополии ожидала или короткая схватка, если противник всего лишь прощупывает оборону метрополии, или эпическая битва, если халифы и магрибы решили идти ва-банк.
   Эрик принял душ, переоделся в полевую форму, то есть, пилотский комбинезон - этого требовал устав корабельной службы, - и к назначенному времени пришел на командный пункт. Народу здесь сейчас было немного: командир крейсера, главный связист, два офицера для поручений и два пилота - первый и третий. Первый помощник с двумя другими пилотами - вторым и стажером - заперся в запасном командном центре. Все остальные офицеры как раз занимали свои боевые посты согласно штатному расписанию. Единственными зрителями являлись начштаба, инспектор Вурст, ну, и Эрик, разумеется. Сев в кресло рядом с Лизой, он принялся изучать обстановку, как ее отражали тактические экраны, занимавшие всю переднюю полусферу рубки.
   Противник находился достаточно далеко и в огневой контакт пока не вступал, формируя на периферии системы три штурмовых колонны. Возможно, со временем возникнет и четвертая, - корабли противника продолжали появляться, выходя из подпространства, - но это было неочевидно. Во всяком случае, Эрик не видел пока ни тактической, ни оперативной необходимости в этой четвертой колонне. Все, что могли бы сделать халифы - и все, чего они, судя по всему, хотели добиться, - можно было выполнить, имея три атакующих колонны. Четвертая будет только мешать. Но планы противника раскроются не сейчас, а несколько позже. А пока разведка сомневалась даже в том пожаловали в систему одни лишь халифы, или магрибы тоже здесь.
   - Обрати внимание на колонну 1-1, - тихо сказала Лиза.
   - Что с ней не так? - Эрик не видел в формируемом ордере ничего необычного. Шаровое построение с вынесенным во вне клином-жалом, состоящим по-видимому из штурмовых кораблей 1-го и 2-го ранга.
   - Обрати внимание на сердечник.
   "Сердечник? Ах, вот оно что!" - Эрик даже расстроился, что не сумел увидеть очевидного сам.
   Внутри шарового ордера под прикрытием тяжелых крейсеров и рейдеров 2-го ранга, формировался стержень, состоящий из ударных крейсеров, тяжелых эсминцев и десантно-штурмовых транспортов. При этом два корабля-матки легкого класса располагались по бокам стержня. И получалось, что Эрик не увидел главного - классического построения штурмовой колонны, имеющей целью взлом планетарной системы обороны.
   - Спасибо за подсказку, - поблагодарил он Лизу. - Я не заметил.
   - Не все сразу, - почти небрежно отмахнулась кавторанг.
   - Внимание! - объявил в этот момент по трансляции командир крейсера кавторанг Гилель Цейтлин. - Получен приказ командующего. Ударные крейсера "Акинак", "Пернач", "Альшпис" и "Кончар" поддерживают атаку ракетоносцев 9-й и 21- бригад. Начинаем выдвижение к пункту ожидания. Приказ всем членам экипажа - надеть броню и занять к 19:20 места согласно боевого расписания. К исполнению!
   - Пошли, Эрик, - позвала Лиза, вставая из кресла. - У нас час времени, вполне можно выпить по сто грамм.
   - Не по уставу как-то... - неуверенно возразил Эрик.
   - Устав касается членов экипажа, - наставительно подняла палец кавторанг. - А мы с тобой сегодня не более, чем балласт.
   В принципе она была права, но у Эрика имелись два дополнительных возражения против выпивки: его все еще не пришедшее в норму здоровье и необходимость писать во время боя в мочесборник. Однако атака на вражеский ордер - это всегда игра с судьбой в "орел или решку". Он в одной такой атаке участвовал и по собственному опыту знал, если что, не поздоровиться никому, в том числе и "пассажирам". В таком случае, это могут быть последние их сто грамм в жизни. Обидно, конечно, но на войне, как на войне.
   Эрик спустился в каюту, где хранился его персональный контейнер со скафандром высокой защиты, переоделся. Проверил аппаратуру, шлем и разъемы и задумался над тем, принимать или не принимать свои лекарства. Голова и позвоночник пока не болели, но уже начали ныть - сказывалось общее напряжение, а вот слабости, головокружения или тошноты он пока не ощущал. Однако во время боя все может случиться. Обдумав этот тезис, Эрик принял зелье номер "раз", и заправил в специальный внутренний термос-карман пятьдесят грамм воды с растворенными в ней всеми тремя снадобьями. Мало ли как все сложится, так что пусть будет на всякий случай.
   После этого, отбросив шлем за спину, он отправился в каюту кавторанга, и они с Лизой Вурст действительно посидели минут тридцать в тишине и покое, перебрасываясь ничего не значащими репликами, - каждый явно думал о своем, - выпили граммов по восемьдесят крепкой виноградной водки и выкурили по паре сигарет.
   - Ну, вот и все! - объявила наконец кавторанг. - Не знаю, как повернется, поэтому скажу тебе сейчас, как есть. Ты хороший парень, Эрик, но быть хорошим парнем - не профессия. Другое дело, что ты толковый офицер, и вот это уже серьезно. Перспективных офицеров не так много, как кажется, и ты один из них.
   - Было честью служить с тобой, Лиза! - кивнул Эрик, вставая. - И спасибо на добром слове!
   На этом обмен любезностями закончился, и они, молча, вернулись в командный центр. Следующие два часа прошли в напряженном ожидании. "Акинак" маневрировал, попутно ускоряясь и постепенно меняя траекторию движения, и через час с четвертью выровнял скорость и курс с тремя другими ударными крейсерами. Теперь "Акинак", "Пернач", "Альшпис" и "Кончар" шли вместе, создав построение в форме ромба. А еще через двадцать минут их догнали тяжелые ракетоносцы, базировавшиеся на орбитальные крепости Брабант и Намюр, находившиеся на орбите Саара - пятой планеты системы Эно. Ракетоносцев было шестнадцать: три "Кабира" и тринадцать "Гефестов М3". Эрик хорошо знал и те, и другие. На "гефесте" - правда, еще не оптимизированном тогда под требования М3, он принял свой первый бой в системе звезды Уилберга, а "кабиром" он командовал во время сражения в системе Парацельса. Это были очень хорошие машины, и они несли под броней весьма эффективные противокорабельные ракеты. Сто двадцать восемь тяжелых ракет, каждая из которых при удачном попадании способна "стреножить" тяжелый крейсер.
   "Дай вам бог удачи, ребята! И нам заодно..."
   Сейчас его роль ограничивалась пассивным наблюдением. Ни на этом крейсере, ни на каком другом корабле у Эрика не было своего боевого поста. В командной цепочке 8-й эскадры он являлся мелким, но главное совершенно бесполезным в бою винтиком.
   "Помощник главного инспектора-ревизора... Мне нечем вам помочь, ребята... Простите, если сможете..."
   Между тем вторая колонна противника вступила в огневой контакт с крепостью "Моравия". Траектория этого астероида была специально скорректирована таким образом, чтобы построенная на нем крепость всегда прикрывала один из пяти сегментов пространства между орбитами пятой и шестой планет. Остальные четыре сегмента поочередно прикрывали крепости "Богемия", "Высочина", "Словакия" и "Чехия". Сейчас огонь вели только форты "Моравии", но тактический центр указывал в своих расчетах, что через пять минут и двадцать три секунды вторая колонна противника, большей частью состоящая из кораблей эмирата Магриб, на три минуты и семь секунд войдет в зону обстрела из двух фортов "Богемии". У "Богемии" и "Моравии" таким образом, возникнет зона перекрытия, и, если к ним присоединятся тяжелые корабли 11-й эскадры, - а они уже занимали позиции в створе между двумя крепостями, - плотность огня станет попросту невыносимой. А там уже должны были вступить в бой ракетоносцы, базирующиеся на "Левиафан" - корабль-матку 11-й эскадры. Эрик смотрел на экран, выдающий тактический прогноз, и не мог отвести взгляд. Если огонь фортов и тяжелых крейсеров сломает магрибам атакующий ордер, у ракетоносцев - а на огромном "Левиафане" их двадцать восемь бортов - появится реальный шанс раскатать противника в блин. Впрочем, у магрибов тоже есть свои носители и, наверняка, целая туча "мошкары".
   "Будет жарко..."
   Вся вражеская колонна уже окуталась вспышками - это оборонительные системы магрибов подрывали снаряды, несущие сгустки высокотемпературной плазмы, сжатой сверхмощным, но коротко живущим магнитным полем, и боеголовки, начиненные антивеществом. Вспыхивали зарницы и в кильватере колонны. Попасть в корабли было трудно, но огромное количество выпущенных по ним боеприпасов перегружало оборонительные контуры, а ведь навстречу атакующему ордеру летели сейчас и тяжелые противокорабельные ракеты. Форты запустили их в ожидании подхода противника еще полчаса назад, и сейчас, повинуясь заранее отданным приказам, несколько сотен ракет начали "выстреливать" с места, используя ускорители, разбрасывая вокруг себя обманки и имитаторы и распределяя цели уже в ходе полета.
   - Внимание! Входим в зону огневого контакта!
   Эрик перевел взгляд на другой экран. Здесь развертывалась схема атаки на атакующий ордер 1-й колонны халифов.
   "Наша цель..."
   Расстояние действительно сократилось до минимума.
   "Интересно, кто первым моргнет?"
   Первыми нервы не выдержали у халифов, и приборы "Акинака" тут же зафиксировали многочисленные вспышки - это стартовали противокорабельные ракеты - и массовые возмущения электромагнитного поля - типичная картина работы импульсной артиллерии. Сидеть в кресле, не имея возможности вмешаться в ход боя и наблюдая за тем, как противник ведет огонь по твоему кораблю, жестокое испытание. У Эрика от страха свело живот. Боль нарастала, начиная "перетекать" на грудь и позвоночник, но Эрик терпел, стараясь не показать вида, насколько ему, на самом деле, плохо.
   Вздрогнул пол, волна вибрации прошла по всему телу корабля. Это вступили в игру тяжелые орудия "Акинака".
   "Вот бы попали!"
   Но артиллерийская дуэль продолжалась без видимых успехов с обеих сторон. Крейсера вели огонь, сосредоточив его на тяжелом корабле, опознанном разведкой, как линейный крейсер "Аль Ифрит". Они должны были обеспечить преимущество своим ракетоносцам, но у них пока ничего не получалось. Халиф отвечал мощными залпами, одновременно отражая снаряды имперских крейсеров своими оборонительными системами. Вскоре его начали поддерживать два других корабля, опознанных разведкой, как большие эсминцы класса "Остан". Размерами и огневой мощью они мало отличались от "Акинака" и других ударных крейсеров.
   - У тебя что, вообще, нервов нет? - Лиза смотрела на него с выражением искреннего удивления.
   "У меня? - опешил Эрик. - Нервы? Ах, да, - сообразил он через мгновение. - Нервы! Она верит тому, что видят ее глаза".
   - Ну, что ты, - усмехнулся в ответ Эрик. - У меня от страха яйца из мошонки удрали...
   - Н-да, слышала я, что ты отмороженный на всю голову сукин сын, но думала, люди преувеличивают...
   Как всегда, правда воспринималась другими людьми, как ирония или шутка. В таких вопросах ему никто никогда не верил. И слава богу, что так. Такого труса, как он, никто бы не сделал офицером.
   - Надеть шлемы!
   "Кажется, доигрались!"
   И в самом деле, он только успел защелкнуть фиксаторы шлема, как корабль содрогнулся от мощного удара, и тут же взревел ревун.
   Минуту или две все в командном центре оставались в изматывающем неведении, не зная, куда "прилетело" и "насколько плохо обстоят дела". Потом потоком пошли данные. Однако все сводилось буквально к нескольким фактам, которые одни и были, на самом деле, важны. Снаряд, взорвавшийся самоподрывом в непосредственной близости от крейсера, разрушил внешний и внутренний броневые корпуса в районе носовой оконечности и вызвал вторичные разрушения в 7-й и 9-й секциях. Неприятно, но не смертельно, так что можно выдохнуть.
   - Лейтенант Минц, срочно пройдите в центр управления огнем!
   Приказ командира не обсуждается. Тем более, в бою. Эрик вскочил с места и рванул к лифту. Три этажа вниз, коридор, новый лифт и снова коридор. Опознав его по переданным из командного центра кодам, охранявшие вход десантники открыли перед ним броневую дверь, и Эрик оказался в просторном помещении, где властвовали боги войны - артиллеристы и ракетчики.
   - Вам туда, лейтенант! - указал один из офицеров на овальный люк в глубине помещения. - Быстрее!
   - Лейтенант, вы уже на месте? - Судя отметке на экране встроенного в шлем коммуникатора, с ним говорил сейчас сам командир.
   - Почти!
   Эрик пролез через люк и с удивлением обнаружил, что находится в запасной пилотажной рубке. Тесновато, но все, что нужно, имеет место быть. Ложементы, экраны, пульт управления и джойстик под правую руку.
   - Вам будет ассистировать практикант Комлев, - сообщил командир.
   Мог бы и не говорить. Эрик сам уже все увидел и понял. Запасной командный центр находился как раз в носовой оконечности, там, по-видимому, и погибли первый помощник, второй пилот и стажер. Теперь командир вводил в дело запасную пилотажную рубку, для которой у него по печальному стечению обстоятельств имелись только два пилота: лейтенант Эрик Минц и гардемарин Линда Комлев.
   - Вас зовут Линда? - спросил он, устраиваясь в ложементе.
   - Да.
   - Боитесь?
   - Нет.
   - Зря! - Эрик защелкнул фиксаторы ремней и положил руку на джойстик. - Страх отличный мотиватор и верный спутник... героев... Пристегнитесь!
   Пока разговаривали, Эрик, не слишком стесняясь свидетелей, сделал глоток "воды" - принял свое чертово зелье - смесь из трех препаратов, предоставленных ему лабораторией биоактивных материалов. Без этой гадости ему даже КАБИ не включить. Да и с этим зельем, неизвестно, то ли сработает, то ли нет. Эрик этого еще ни разу после Парацельса не пробовал, и потому не знал, выдержит ли его бедный мозг работу с адаптивным интерфейсом или окончательно "поплывет".
   - Приготовиться принять управление!
   Что ж, чему быть, того не миновать! Эрик простился мысленно со всеми, кто был ему дорог - а таких на круг оказалось всего двое, да и те двойняшки, - и включил КАБИ. Удар "по мозгам" оказался такой силы, что Эрик едва сумел сдержать рвущийся из горла крик. Судя по всему, сейчас с ним происходило именно то, на что рассчитывали три года назад шутники с "Птицелова", когда Эрик впервые надел шлем с включенным адаптивным интерфейсом. "Больно и весело", где-то так. Но, к счастью, эффекты адаптации продолжались недолго. Всего сорок три секунды, если верить таймеру в левом поле зрения.
   "Живой, кажется..." - Он был совершенно мокрым от пота, во рту ощущался металлический привкус крови, руки и ноги дрожали, но он был жив, и он подключился к управлению кораблем.
   Следующие семь минут Эрик следил через КАБИ за продолжением атаки. "Акинак" получил еще два попадания в корпус, но из боя не вышел. Совместными усилиями крейсеров удалось серьезно повредить "Аль Ифрит" и один из больших эсминцев, но главное - имперские ударные крейсера пробили "туннель атаки" для тяжелых ракетоносцев, и те показали себя во всей красе. Развив чудовищную скорость, они практически мгновенно обошли крейсера, оставив их ромбовидный ордер позади, и провели классическую атаку, приблизившись к вражеским кораблям, что называется, на расстояние "пистолетного выстрела". Впрочем, "Акинак" и другие ударные крейсера тоже внесли свою лепту в разгром вражеской эскадры. Теперь уже они, следуя за ракетоносцами, "вплотную" приблизились к вражескому ордеру и произвели пуски своих собственных более легких, но не менее смертоносных ракет. К слову сказать, этот парадокс - тяжелые противокорабельные ракеты на атакующих фрегатах и легкие - на ударных крейсерах - неизменно удивлял Эрика, но за делами он все как-то не собрался выяснить, отчего так.
   В общем, Эрику было на что посмотреть, и он смотрел, в любой момент ожидая приказа принять управление крейсером на себя, и дождался. Команда "принять управление" прозвучала в автоматическом режиме, и Эрик отреагировал на нее так, как его учили - не задумываясь. Он принял управление и сразу же забыл обо всем остальном. Ни боль, ни страх, ни посторонние мысли - ничто не могло нарушить его сосредоточенность, а ведь ему практически и делать-то ничего не надо было - только удерживать крейсер на боевом курсе. Впрочем, просто было только в начале. На сорок восьмой секунде повреждение одного из двух ходовых двигателей едва не вызвало хаотическое вращение "Акинака". Крейсер вздрогнул, и его ощутимо повело в сторону, одновременно начиная закручивать в продольной плоскости. Но крейсер не ракетоносец, ему такие маневры противопоказаны, в особенности под вражеским огнем.
   Эрик успел среагировать на мгновение раньше, чем стало слишком поздно. Он сходу врубил маневровые двигатели и начал компенсировать ими крутящий момент. Отключить поврежденный двигатель он не мог. Мгновенная остановка одного из двух ходовых двигателей вызвала бы такую лавину осложнений, что тогда лучше уж было вырубить сразу оба, потому что в одиночку Эрик со всеми этими проблемами никогда бы не справился, а второй пилот у него был еще хуже, чем он сам. Поэтому и удерживать крейсер на курсе, и гасить крутящий момент ему приходилось самому, передоверив гардемарину Комлев лишь ряд второстепенных задач, типа сохранения неизменной скорости или связи с двигателистами. К счастью, этот ужас - а Эрик был настолько поглощён свалившимся на него грузом ответственности, что даже забыл, что крейсер находится под огнем, - продолжался недолго. Через две с четвертью минуты снова ожил Центральный пост. Оказывается, "прилетело" не в рубку, но от нескольких неприятных попаданий Центральный пост потерял управление кораблем. На самом деле именно для таких ситуаций и предусматривается, в частности, "запасная рубка". Уловив сбой в управлении крейсером, главный компьютер "Акинака" тут же задействовал Эрика и воспринимал его в качестве первого пилота до тех пор, пока рубка не восстановила контроль над ситуацией. Все про все заняло чуть больше трех минут, но Эрику и того хватило. Слава богу, что для них на этом бой, в сущности, уже закончился.
   Подошли тяжелые корабли в сопровождении эсминцев и "носителя" "Голиаф", сбросившего свои ракетоносцы, и дело пошло веселее, а "Акинак" наконец вышел из боя и своим ходом пошел в ремонтные доки на высокой орбите Эно. С громадным облегчением Эрик отключил интерфейс и оставшуюся часть пути - почти три часа бортового времени - просто лежал в ложементе. По правилам они с Линдой должны были подстраховывать основную пилотажную группу до полного прекращения боевых действий, а "отбой" командир крейсера "сыграл" лишь тогда, когда "Акинак" принял на борт швартовочную команду доков во главе с местным лоцманом. Вот теперь Эрик мог отстегнуть ременную сбрую и встать с ложемента...

Глава 3. Перст судьбы

   1. Двенадцатое декабря 2533 года, Метрополис, планета Эно
   Сражение, разыгравшееся десятого декабря в системе Эно, стало третьим в короткой биографии Эрика, и первым, в котором он не принимал активного участия. И оказалось, что быть зрителем ему не нравится. Сидеть "на ровной попе" и наблюдать за тем, как сражаются другие, показалось ему, во-первых, неприличным - это как подсматривать за чужим сексом, - а, во-вторых, невероятно утомительным. Невозможность действовать самому изматывала нервы не меньше, чем собственная атака на какой-нибудь вражеский крейсер, а, пожалуй, и больше. Бессилие наблюдателя, неспособного вмешаться в ужасающую реальность творящейся на твоих глазах резни, страшный опыт. Но все вокруг отчего-то были уверены, что Эрику такое - "хоть бы хны". В особенности после того, как стало известно, что он в течении трех минут в одиночку "удерживал крейсер наплаву". "Железные нервы", сказала кавторанг Вурст, и все были с ней согласны. Даже гардемарин Комлев - она отчего-то не хотела, чтобы Эрик называл ее, как это принято на рузе Комлевой, - даже она, видевшая в каком состоянии он встал с ложемента, была уверена и всем об этом рассказывала, что лейтенант Минц - "кремень мужик".
   Ну, кремень или нет, а, увидев Эрика, кавторанг Вурст едва не загнала его в лазарет. На силу отбрехался. Только в каюте, посмотревшись в зеркало, он понял, что она имела в виду. На губах и подбородке засохшие потеки крови, цвет кожи "зеленый", и глаза, как у больной собаки. Самочувствие тоже оставляло желать лучшего. Болела голова, ныл позвоночник, и какая-то фигня творилась с вестибулярным аппаратом. Эрик попросил у Вурст четыре часа, чтобы хоть немного прийти в себя, она дала ему шесть, но он проспал восемь, что было для него, в общем-то, ненормально. Однако кавторанг его будить не стала. Дождалась, пока он не свяжется с ней сам, и предоставив еще час "на все про все", назначила встречу во внутреннем доке, откуда катер должен был забрать их на "Финист", так как их инспекционная поездка на "Акинак" подошла к "закономерному" концу.
   Пользуясь случаем, Эрик принял душ, побрился, переоделся и даже успел выпить кружку кофе. Съесть ничего не смог. Не было аппетита. Голова все еще болела, хотя и не так сильно, как сразу после боя, да и "штормило", кажется, поменьше. Во всяком случае, хотя "качка" все еще ощущалась, "ходить по палубе" стало легче. Но на самом деле, потребовались еще одни сутки и последовательный прием всех трех препаратов, не говоря уже об очередных восьми часах сна, чтобы Эрик наконец пришел в себя. Все это время, к счастью, он никому не был нужен, даже кавторангу Вурст.
   Сражение в системе Эно закончилось блистательной победой императорского флота, но два обстоятельства омрачали торжество. Военно-космические силы понесли огромные потери, и многие в империи вдруг осознали, что война с халифатом и эмиратом не будет ни легкой, ни короткой. А победоносной она станет только в том случае, если империя Торбенов мобилизует все свои резервы и отнесется к делу со всей серьезностью, которую оно от империи потребует. Потери и утрата иллюзий - серьезный повод для озабоченности, и на некоторое время Эрика попросту оставили в покое.
   Впрочем, отдых долго не продлился. Двенадцатого декабря его вызвали к заместителю командующего по организационным вопросам, и уже через два часа Эрик летел на попутном челноке обратно на твердь. В Метрополисе в соответствии с полученным приказом он первым делом направился в главный клинический центр ВКС. Ничего хорошего от этого очередного "внеочередного" обследования Эрик не ожидал, но девять часов, проведенные в компании людей в белых халатах, завершились гораздо лучше, чем он мог ожидать. Чиновник управления кадров ВКС, работавший прямо в главном здании клинического центра, поздравил Эрика с успешным прохождением медкомиссии - "Так это была медкомиссия, а не простое обследование?!" - изумился Эрик, - и вручил Эрику сертификат аттестации на профиль Бета-9, ваучер на ночлег в отеле ВКС на Гренадерской улице и приказ явиться завтра, тринадцатого декабря, ровно в семь утра по меридеанальному времени в 7-й отдел кадрового управления.
   Все это было более, чем странно. Вызывала вопросы и та поспешность, с которой его выдернули на твердь, и результаты медицинского освидетельствования - "Я что, действительно иду на поправку?" - и направление в отдел учебных заведений штаба ВКС. Последнее, скорее всего, означало, что про миссию на Холод все уже благополучно забыли, а вот про то, что пилот ракетоносца из него теперь никакой - нет. Только этим можно было объяснить, что его, боевого офицера, принявшего участие в трех космических сражениях, в разгар войны посылают учиться на какие-нибудь очередные курсы переподготовки.
   "Или меня вернут в Адмиралтейское училище?"
  
   2. Тринадцатое декабря 2533 года, Метрополис, планета Эно
   Когда утром он входил в двери 7-го отдела, Эрик был уже вполне уверен, что его вернут в Высшее Командное Училище. Анализ сложившейся военно-политической ситуации показывал, что империю ожидает долгая кровопролитная война, а значит ей понадобится огромное количество хорошо подготовленных офицеров. С точки зрения Эрика, в такой ситуации следовало отозвать из действующей армии всех его однокурсников, но, по-видимому, - думал он, - начали с тех, кто сейчас не удел. Однако он ошибался. Во всяком случае, на его счет у командования имелись совсем другие планы. Как вскоре выяснилось, в здании 7-го отдела управления кадров ВКС не только работали военные чиновники, но и размещалась Высшая Аттестационная Комиссия Адмиралтейства.
   Едва Эрик представился в приемной, как его быстренько провели в какое-то похожее на компьютеризированный класс помещение, находившееся двумя этажами выше и в другом крыле здания, и усадили за один из трех десятков стоявших в комнате столов. За другими столами, но пока еще не за всеми так же сидели офицеры в званиях лейтенантов и капитан-лейтенантов. А еще через пять минут подошли все остальные, и женщина в звании капитана 1-го ранга объявила, что экзамен начинается.
   "Экзамен? - испугался Эрик. - Глупость какая! Я не готовился ни к какому экзамену..."
   Но не кричать же об этом во весь голос?
   - Время пошло, - объявила каперанг, и на экране монитора появились часы обратного отсчета. Судя по ним, на все про все, - чем бы оно ни было, - у Эрика имелось ровно шесть часов.
   Шесть часов... Иногда это настоящая прорва времени, а в другой ситуации их ни на что толком не хватает. И в первые пять минут после начала экзамена Эрик гадал, что случиться на этот раз. Вернее, не так. Он не гадал. Он был практически уверен, что не сможет сдать этот гребаный экзамен, и, значит, шести часов на выполнение неизвестных заранее заданий ему не хватит. Однако где-то глубоко в душе теплилась скромная надежда, что вопреки всему он справится.
   "Структура Временного Оперативно-Тактического командования, создаваемого приказом ВРИО командующего планетарной обороной на планетах 3-го класса..."
   "Факторы, влияющие на дальность действительного огня артиллерии в применении к импульсным орудиям 1-го ранга..."
   "Скоростные характеристики маневра уклонения..."
   "Крейсера 9-й серии: "Гвизарма", "Бердыш", "Глефа" и "Протазан"..."
   После четвертого вопроса Эрик совершенно успокоился. Большую часть технических характеристик кораблей, тактических маневров и прочего в том же духе он знал, потому что отлично помнил весь материал, изучавшийся в Адмиралтейском училище, в Звездной академии, на курсах переподготовки и даже в училище москитного флота. Многое он узнал так же путем самообразования или на практике, когда служил на ракетоносцах. Кое о чем можно было просто догадаться, хорошо зная математику, физику и астрономию, а все вопросы, связанные с организацией флота, системой подчиненности, логистики и делопроизводства, он изучил, служа помощником главного инспектора-ревизора 8-й эскадры. Оставались вопросы на логику и аналитическое мышление, с которыми Эрик отлично справлялся, еще будучи ребенком. Поэтому свой экзамен он выполнил за четыре часа и пятьдесят три минуты и, как тут же выяснилось, первым из всех присутствующих.
   - Вы свободны, - сказал ему дежурный офицер.
   - А как я узнаю результаты экзамена? - спросил Эрик.
   - Вам сообщат.
   - Когда? Как?
   - Не знаю, - пожал плечами младший лейтенант.
   - Но хоть что это за экзамен, вы мне можете сказать? - едва сдерживая гнев, уточнил Эрик.
   - А вы что, не знаете? - удивился дежурный.
   - Представьте себе, нет.
   - Это квалификационный экзамен Н-3.
   "Н-3? Серьезно? - Честно сказать, Эрик был смущен. - Такой простой экзамен?"
   Что ж, здесь было чему удивляться. Норматив-3 это квалификационный экзамен для старших офицеров - не по званию, а по занимаемой должности, - на кораблях 3-го и 2-го ранга. То есть, если Эрик пройдет этот экзамен, то сможет быть командиром тяжелого транспорта, первым помощником на эсминце или большом десантном корабле, первым пилотом на эсминце и, как минимум, вторым пилотом на ударном крейсере. И вот что любопытно. Любая из этих должностей в ультимативном порядке предусматривает медицинский профиль не ниже Бета-9...
   Оставшуюся часть дня Эрик провел, наслаждаясь "праздностью и леностью". Он пообедал в дорогом ресторане, посидел, "как взрослый" - с бокалом белого вина и сигарой - в шезлонге на парковой террасе над Потоком, посмотрел на птиц, летающих над быстрой водой, на людей, неторопливо прогуливающихся по тропкам, проложенным по обеим берегам реки, затем погулял по старому городу, выпил кружку эля в маленьком кабачке в Чертовом Лабиринте, и, наконец, вечером сходил на оперу в Новом театре. Севильский цирюльник - одна из немногих опер со Старой Земли, которые пережили Откат и Долгую ночь. Музыка была изумительна, хотя сама история была Эрику неинтересна. Какой-то парикмахер... Какой-то граф... Однако сценография и голоса певцов буквально завораживали. В общем, опера оказалась удобным случаем, чтобы вспомнить о Вере, и приятной возможностью, чтобы отвлечься от рутины. После театра Эрик совсем уже собрался поужинать, но в тот момент, когда он садился за столик в уютном "французском" кафе, с ним связался личный помощник адмирала Севера и без тени смущения спросил, что он собирается делать ночью.
   - Предполагал спать, - в том же тоне ответил Эрик, - но, если адмиралу не спится, могу изменить свои планы.
   - Тогда в полночь в ресторане "Вена"?
   - Договорились! - согласился Эрик и подозвал официанта.
   Сейчас было 22:47. До "Вены" от кафе, где находился Эрик, максимум двенадцать минут ходьбы. Следовательно, времени у него было еще много, и это время следовало потратить с пользой. Встреча с адмиралом вряд ли предусматривает возможность нормально поесть, даже если назначена в ресторане, поэтому Эрик сделал заказ и спокойно поужинал. Не слишком плотно, переедать было не с руки, но достаточно, чтобы не налегать на еду во время встречи, да, и вообще, "не пускать слюни".
   Ровно в двенадцать Эрик вошел в отдельный кабинет, снятый для этого случая адмиралом Севером. Там за круглым столом сидели сам адмирал, - он мало изменился с их последней встречи два года назад, но носил теперь звание вице-адмирала, - каплей Верн, с которым Эрик встречался в день начала войны, и незнакомая молодая женщина в звании капитана 2-го ранга. Эрик дал ей на взгляд лет тридцать, но мог и ошибиться. Определение женских возрастов не входило в число его положительных достоинств.
   - Лейтенант Эрик Минц, - представился он ей, после того, как доложил адмиралу о прибытии.
   - Капитан Герда Маркс, - ответно назвалась кавторанг.
   - А теперь к делу, господа! - Север указал на стол, сервированный на четверых и стоящий рядом столик с блюдами, накрытыми выпуклыми крышками. Там же стояли бутылки с вином и другими алкогольными напитками. - Прошу, угощайтесь, выпивайте, но не в ущерб разговору.
   - Итак, - сказал адмирал, налив себе немного коньяка. - Решение наконец принято, и миссия статс-секретаря Клингера отправляется в путь через одиннадцать дней. В принципе, его команда сформирована еще три месяца назад, но государь дал возможность нашим дипломатам и разведчикам еще раз доказать свою несостоятельность. Последние события, я имею в виду вторжение в систему Эно, ускорили принятие решения. Граф Клингер имеет карт-бланш на ведение переговоров со всеми, с кем сочтет нужным. Как максимум, он будет искать союзников или добиваться нейтралитета от тех, с кем союз невозможен. По минимуму, и он, и мы будем проводить разведывательную операцию. Надо хотя бы познакомиться с "соседями", понять, кто они, каковы их цели и в каких областях мы могли бы сотрудничать. Кроме того, государь особо подчеркнул тот момент, что мы не ищем конфронтации, а значит, не совершаем резких телодвижений и не обостряем ситуацию без нужды, но и в нужде действуем крайне осмотрительно. Думаю, граф еще будет проводить брифинги со всеми сотрудниками миссии прямо в дороге, тем более, что нам тащиться на Фронтир не менее двадцати дней. Пойдем окольными путями через "дружественные земли", так сказать. Миссия будет базироваться на линейный крейсер "Клив-Солаш". Старичок, конечно, но все еще боеспособен и по размерам как раз подходит для миссии. В качестве эскорта пойдут ударные крейсера 6-й серии "Ятаган" и "Дага". Это, так сказать, общие сведения. Персоналии по членам миссии будут готовы дней через пять, тогда и получите. Но следует иметь в виду следующее. Император предполагает послать с миссией еще кого-то из аристократов. Насколько я понимаю, это связано с информацией, что на Фронтир направляется еще одна миссия. Свое посольство отправляет княгиня Горицкая Теодора, а наш маршрут, в любом случае, проходит через Гёрз, там они к нам и примкнут. Отсюда необходимость в аристократах. У графа Клингера в миссии есть несколько. У нас тоже, - усмехнулся адмирал. - Я и лейтенант Минц. Я барон, он кавалер, но, имея в виду фриульцев, этого явно недостаточно. Кого пошлют неизвестно, но это стоит иметь в виду и держать с аристократами ухо в остро. И это пока все про них. Поэтому перейдем к нашей миссии.
   Адмирал допил коньяк, налил себе еще и закурил. Курили все, кроме Эрика, который сегодня уже успел "подымить". Пил он, к слову, тоже умеренно. Это до отравления боевой химией он мог перерабатывать алкоголь на ура, сейчас же ему следовало быть осторожным, ну или, во всяком случае, осмотрительным. Немного белого вина, чтобы не выглядеть дураком, и достаточно.
   - Итак, мы, - продолжил адмирал. - Мы прикомандированы к миссии, как представители ВКС. У графа в составе миссии уже есть несколько военных. Это официальный военный атташат, - атташе генерал-лейтенант Акст, его заместитель капитан 1-го ранга Крист и их люди, - а также представители военной разведки и контрразведки. Мы другое. Официально мы представители Адмиралтейства. Неофициально - и статс-секретарь об этом осведомлен, - я наделен равными ему полномочиями, но мы особая миссия флота. Не Адмиралтейства, а именно ВКС. Цели у нас примерно те же, что и у миссии графа Клингера, но мы нацелены на военных с Фронтира, Трилистника и Холода. Наша задача - искать точки соприкосновения и области, в которых возможно взаимопонимание. Официальную сторону нашей миссии представляем мы с лейтенантом Минцем. Лейтенант уже знаком кое с кем с Холода, и есть надежда, что эта ниточка нас куда-нибудь приведет. Но действовать он будет максимально открыто. Нам скрывать нечего. Мы военные, и Эрик Минц - герой битвы у Фронтира - нам для этого подходит более, чем кто-нибудь другой. Но я, надеюсь, капитан, - взглянул он на Маркс, - что вы нашего лейтенанта натаскаете в кое-каких специальных вопросах?
   - Так точно, господин адмирал, - кивнула кавторанг. - Эрик, вы как, драться и стрелять умеете?
   - Дерусь хорошо, - ответил Эрик, надеясь, что не врет. - Но не стильно. Я, знаете ли, на улице рос...
   - Знаю, - улыбнулась женщина. - А что с оружием?
   - Нам разрешат ходить с оружием? - удивился Эрик.
   - На Фронтире - непременно, а дальше - по обстоятельствам. Так как у вас с оружием?
   - Средне, - обдумав вопрос, ответил Эрик. - Результаты не выдающиеся, но на близкой дистанции не промахнусь.
   - Хорошо, - подытожила краткий обмен мнениями кавторанг. - Мы это с вами, Эрик, еще обсудим. И кое-какой спецтехникой снабдим. Не помешает. У вас, лейтенант, к слову, имеются полномочия от разведки флота, я вам это потом тоже объясню.
   - Ну, вот и славно, - завершил дискуссию адмирал. - Значит, мы с Эриком на виду, а вы, Верн, и вы, Маркс, занимаетесь нелегальной разведкой. Приборы и люди у вас свои, помещения на крейсере нам выделят, вот и все, собственно...
   - Ах, да, - добавил, допив и новую порцию коньяка, - совсем забыл. Властью данной мне... Далее по тексту... Объявляю вас мужем и женой! Шутка, - усмехнулся, показав зубы. - Объявляю вам, господин капитан-лейтенант, и вам, господин лейтенант, что вы повышены в звании до капитана 3-го ранга и капитана-лейтенанта, соответственно. Поздравляю вас, господа, и предлагаю за это выпить!
   С этими словами он достал откуда-то из-за спины и передал Верну и Эрику кожаные папки. На папке Эрика было выдавлено золотом "капитан-лейтенант Эрик Минц", а внутри лежал патент за подписью первого лорда Адмиралтейства и погоны с соответствующим количеством звездочек.
   "Ничего себе карьерный рост! - Эрик был попросту обескуражен. - За два с половиной года от курсанта-москитника до капитана-лейтенанта ВКС!"
   - Это настоящее? - спросил он голосом, предательски сорвавшемся на фальцет.
   - За кого вы меня принимаете, капитан? - поднял бровь адмирал. - Да, не робей, Минц! Все взаправду!
  
   3. Четырнадцатое декабря 2533 года, Метрополис, планета Эно
   Остаток ночи Эрик провел в отеле ВКС на Гренадерской улице, а с утра отправился в свою альма-матер - в ВАКУ ВКС и засел в библиотеке. Два неотложных вопроса он решил - послал Вере длинное письмо с фотографией себя любимого в форме с погонами капитана-лейтенанта и договорился в отеле, что останется у них до отлета на Фронтир, - а других дел у него в Метрополисе не было. Во всяком случае, сейчас, имея в виду утреннее время, - вечером какие-то планы наверняка сформируются, - он мог полностью посвятить свое время работе над "домашним заданием". В принципе, его интересовало множество самых разных вопросов, но начал он с роли Фронтира, как посредника в торговле с Неассоциированными Мирами Открытого Космоса.
   Звезда Уилберга находится на самом краю своего созвездия и практически на краю своего галактического рукава. В Этом смысле, она в буквальном смысле находится на "краю пустоты". К Фронтиру можно добраться многими путями и со многих направлений, но одно направление ведет в никуда. Там лежит Пространство - Великая Пустота, пересечь которую, чтобы добраться до "противоположного берега" - ближайшего звездного скопления по ту сторону Пространства, при современном уровне техники практически невозможно. Астронавигаторам попросту не рассчитать необходимый для этого прыжок. Не говоря уже о том, что кораблям может не хватить мощности, чтобы прыгнуть так далеко. Конечно, теоретически можно прыгать и в пустоту. Но тогда следующий прыжок осуществить будет еще труднее. Навигатор в этом случае должен будет оперировать весьма приблизительными координатами, как точки входа, так и точки выхода, "привязывая" и то, и другое к ближайшим видимым ориентирам. В общем, ни один человек в здравом уме и твердой памяти на такое не пойдет. Однако во все времена существовали безумцы и фанатики, способные попробовать совершить невозможное. В большинстве случаев эти попытки заканчиваются плачевно, если не сказать трагически, но иногда удача оказывается именно на стороне дураков, которые не знают, что творят, и безумцев, которые верят, что знают, что делают.
   По непроверенным данным - а как их, спрашивается, проверить, если спросить не у кого, - лет триста назад один такой герой нашел-таки тропинку через Пустоту, добравшись до шарового звездного скопления, где звезд, - а значит, и пригодных для колонизации планет, - гораздо больше, чем в освоенной части галактики, а расстояния между ними во много раз меньше. Альфред Киш по прозвищу Харон, а также его потомки, в течении двухсот лет работали своеобразными лоцманами, которые за деньги, а иногда и из идейных соображений перевозили на ту сторону Пространства упертых беглецов от цивилизации, то есть всех тех, кто не желал встраиваться в возникавшие в космосе государственные образования. Судя по всему, они продолжали заниматься этим и в Долгую Ночь, когда из-за Отката были прерваны все межзвездные контакты. К слову сказать, среди прочего это означало, что кое-кто из тех, кто перебрался на ту сторону еще до Великой войны, не утратил старых технологий и продолжал строить гиперпространственные двигатели в течении всей Долгой ночи. Так, собственно, и возникли Неассоциированные Миры Открытого Космоса. Там имелись кое-какие политические структуры - например, Ассамблея Свободных Наций - но никто не знал подробностей, вернее, не удосужился узнать, полагая эту информацию неважной.
   Откуда была переброшена первоначальная тропа оставалось неизвестно. Во всяком случае, Альфред Киш умудрился спрятать ее так, что никто его тропинку так и не нашел. Впрочем, возможно, все дело в том, что никто ее толком и не искал. Звездных систем хватает и по эту сторону Пространства. Однако около ста лет назад - девяносто семь, если быть точным, - новый маршрут проложили уже с той стороны на эту, соединив некую необитаемую систему, носившую название Гибралтар, прямиком с Фронтиром. Сделали это корабли Трилистника, надгосударственного образования, объединившего три независимые звездные системы и не имевшего никакой связи с исторической Ирландией на Старой Земле, чьим символом как раз и был трехлистный цветок клевера. В этой истории все было непонятно. Почему Трилистник действовал открыто, а семья Кишей, напротив, скрытничала. Но вот вам факт: Киши перестали заниматься своим бизнесом около ста лет назад, но именно тогда Трилистник проложил тропу на Фронтир. Неясны были и технические характеристики тропы. Шла ли речь об одном сверхдальнем прыжке или в Великой пустоте существуют промежуточные станции. С этой стороны на ту, как и с той на эту ходили только корабли Трилистника и некоторых из Неассоциированных миров, - Холода, например, - а они секретами навигации в Пространстве делиться не спешили. В первое время торговля хоть и шла через Фронтир, но к самому Фронтиру отношения не имела. Частные торговые компании перекупали товары у торговцев с той стороны и везли их на крупные "ярморочные" планеты, типа Рязани, Бомбея или Маракайбо. Но тридцать лет назад, когда Фронтир заключил оборонительный договор с империей Торбенов, планета и сама превратилась в крупный торговый центр. Многие покупатели предпочитали вести дела напрямую с торговыми домами Трилистника и других Неассоциированных миров.
   "Н-да, темный омут этот Фронтир, по-другому и не скажешь..."
   Эрик проработал в библиотеке десять часов - от открытия до закрытия - и узнал массу интересных фактов о товарах, пошлинах, главных игроках на торговой бирже Фронтира и, разумеется, о дипломатической активности всех заинтересованных сторон...
  
   3. Двадцать третье декабря 2533 года, система Эно
   "Что, черт возьми, она здесь делает?!" - Вопрос не праздный, но, увы, бессмысленный. Каким бы ни был ответ, это уже ничего не изменит.
   Прошедшие десять дней Эрик большей частью был предоставлен самому себе. Он трижды встречался с кавторангом Маркс, которая обучала его некоторым специфическим предметам, но каждый урок длился не более двух часов, хотя Эрик не отказался бы и от более продолжительных занятий. Мир шпионажа оказался невероятно интересным с технической точки зрения и весьма привлекательным - с психологической. Однако Герда умерила его пыл.
   - Ты не шпион, Эрик, - сказала она с доброй улыбкой, - и предполагаю, не смог бы им стать ни при каких обстоятельствах. Ты слишком простодушен и открыт. Для пилота ракетоносца - это даже неплохо, а вот для разведчика...
   "Ну, да, - подумал тогда Эрик. - Это я-то простодушен и открыт? Знала бы ты, Герда, как сильно ты ошибаешься!"
   "Но оно и к лучшему, - решил он через мгновение. - Если меня "не видит" даже капитан Маркс, то кому это под силу?"
   Как показывал опыт, его не "читал" практически никто, даже капитан Верн, хотя ему-то, как контрразведчику, и карты в руки. Если кто и понимал Эрика Минца, то только адмиралы Моргенштерн и Север. Да и то, они скорее догадывались, чем знали наверняка.
   - Согласен, - улыбнулся в ответ Эрик. - Какой из меня шпион! Мне просто интересно.
   - Ладно, - сжалилась Герда, - еще позанимаемся на крейсере.
   И все, собственно. Все остальное время Эрик проводил с самим собой. Друзей у него не было. Вера находилась далеко. Но зато она незримо присутствовала рядом с ним, когда Эрик шел в театр или на выставку, в бассейн, на татами или в симулятор. И, разумеется, он больше не мог "простодушно" клеить девушек в ночных клубах - совесть не позволяла. А уж о том, чтобы снять проститутку, вообще не могло идти речи. Об этом даже думать было противно. Так что отношения с Верой наложили свой отпечаток и на эту сторону жизни Эрика. Хорошо хоть желание окончательно не отбили. "Желания", как назло, было больше, чем нужно. Однако заплыв на километр или хороший спарринг позволяли достаточно эффективно спускать пар. Впрочем, если не кривить душой, это были совсем неплохие десять дней.
   Погода стояла чудная. Самочувствие было сносное. Во всяком случае, свои "спецсредства" Эрик принимал в течение этих дней всего два раза. И дел, по большому счету, никаких. Флот интриговал и своих людей не показывал до самого последнего момента. Но вечно такое положение дел продолжаться не могло, и, в конце концов, наступил день, когда адмирал Север "дал отмашку".
   Эрик собрал вещи и на такси добрался до военного терминала космодрома Метрополис-Смарагд. Здесь его вещи пронумеровали и опечатали бойцы десанта, сложив вместе с личными вещами других посланцев ВКС в запирающиеся контейнеры, а Эрик присоединился к другим офицерам, собравшимся у входа в туннель, ведущий к третьему стартовому окну. Поздоровался с теми, кого знал, представился тем, с кем встречаться еще не приходилось, и вскоре все вместе они перешли на борт челнока.
   - Эрик, во время представления вы должны находиться рядом со мной, - коротко приказал адмирал.
   - Так точно, господин адмирал. Я понял. Находиться рядом с вами.
   - А вот строить из себя солдафона ни к чему. Все равно никто не поверит.
   - Хорошо, я буду рядом!
   - Так-то лучше! Расскажите мне лучше, что там у вас случилось на Фронтире.
   Эрик эту историю рассказывал столько раз и таким разным людям, что теперь это получалось у него едва ли не автоматически. Но вот какое дело, рассказывая ее сейчас, он задумался над некоторыми моментами, которые не приходили на ум до тех пор, пока он не стал изучать вопросы, связанные с Фронтиром, Трилистником и Холодом.
   Грит Мюстерс, как, впрочем, и две другие девушки, Лив и Трис, говорили на ланге без акцента и неплохо разбирались в реалиях империи. Вечер накануне мятежа они провели вчетвером, беседуя о всякой всячине. И вот еще что, пожалуй. Оглядываясь назад, вспоминая тот вечер, Эрик вдруг сообразил, что, если при знакомстве Лив и Трис были одеты в легкие платья, - он еще подумал тогда, как они не мерзнут в этих "тряпочках", - то в тот вечер все три девушки оделись по-спортивному: удобные ботинки, мешковатые брюки и куртки. Различался только цвет и фактура ткани. У Лив была черная куртка из жатой кожи, у Трис - коричневая, гладкая, а Грит и вовсе надела мешковатую защитного цвета куртку с капюшоном. Под такими куртками удобно прятать оружие. Эрику по наивности, тогда такое и в голову прийти не могло, вот он и не обратил внимания. А сейчас, когда он знал, что под такую куртку легко поддевается и наплечная кобура, и поясная, которую носят за спиной, все выглядело как-то иначе. Возможно, что все три девушки знали о готовящемся мятеже, и Трис, кажется, даже пыталась ему об этом намекнуть, но ее моментально заткнула Лив.
   За воспоминаниями о том давнем уже вечере полет до крейсера "Клив-Солаш" прошел практически незаметно. Вроде бы, только что стартовали, а уже швартуются во втором - небоевом - внутреннем доке. "Старичок" действительно был хорош. Такие большие крейсера строили лет двадцать-двадцать пять назад, когда концепция тяжелых кораблей предполагала известную универсальность боевых единиц. До реконструкции на "Клив-Солаш" стояла тяжелая артиллерия и имелись многочисленные пусковые установки противокорабельных ракет, на него также базировались истребители и два ударных ракетоносца, как на какой-нибудь корабль-матку. Но сейчас, насколько знал Эрик, на корабле стало меньше разнообразного и не всегда эффективного оружия, почти вдвое сократилось количество истребителей, а вместо старых "хильд 9" службу несли два "кабира". Ну и жилые палубы расширили, так как новая концепция предполагала использовать корабли этой серии в качестве штабных, чего в реале так и не случилось.
   Итак, они добрались до места, собрались вместе и поднялись на лифтах на верхнюю палубу, где предполагалось взаимное представление группы статс-секретаря Клингера и группы адмирала Севера. Эрик, как и предусматривал приказ, шел по левую руку от адмирала и, войдя в зал, привычно окинул его быстрым цепким взглядом. На противоположной стороне в ожидании флотских расположились члены миссии. Двоих из них Эрик знал в лицо: графа Клингера и графиню Монк. Вот тогда Эрик и подумал:
   "Что, черт возьми, она здесь делает?!"
   Судя по выражению ее лица, Анна задала себе точно такой же вопрос, но уже относительно Эрика.
   Между тем, флотские, не ожидая "секретарских", двинулись вперед. Эрик шел спокойно. Не строевой шаг, но и не прогулочный. Смотрел с интересом, но без вызова. На самом деле, бояться Анну ему было не с чего, волноваться из-за нее тем более.
   Подошли. Началось представление.
   - Здравствуйте, граф! - сказал адмирал. - Рад вас видеть.
   Он кивнул еще кое-кому из свиты статс-секретаря и представился:
   - Я адмирал Александр Север. Представляю в нашей миссии Адмиралтейство. Честь имею!
   Ключевыми в этом кратком приветствии были два слова, - "нашей" и "Адмиралтейство", - из чего следовало, что миссия совместная, и адмирал представляет императора в той же мере, что и статс-секретарь двора, так как Адмиралтейство приравнено по статусу к тому, что называется Двором.
   - Мои помощники, - продолжил между тем адмирал. - Капитан 2-го ранга Маркс, капитан 3-го ранга Верн, капитан-лейтенант Минц.
   Эрик шагнул вперед, отдал честь и вернулся на прежнее место.
   "Капитан-лейтенант... Звучит!"
   Адмирал представил только троих своих помощников, хотя за его спиной стояло еще несколько офицеров. Впрочем, эти офицеры являлись техническими специалистами и официального статуса не имели. Граф Клингер поступил также. Представил семь человек, выполнявших в миссии официальные функции и оставил остальных безымянными. При этом Анну, одетую в шикарное открытое платье, позволявшее видеть не только значительную часть ее тела, но и фамильные драгоценности стоимостью с хороший крейсер, он представил, как княгиню Эгерланда Анну.
   "Княгиня? - удивился Эрик. - Князь Удо умер? Значит, это она представляет в миссии аристократов империи. Мило..."
  
   3. Двадцать третье декабря 2533 года, борт крейсера "Клив-Солаш"
   - Эрик! - Могла бы и не окликать, они шли навстречу друг другу, и разделяли их уже считанные метры.
   - Анна, - Эрик склонил голову в учтивом приветствии и выжидательно посмотрел на девушку: платье ей было к лицу, бриллианты и рубины тоже.
   - Кто вы такой, черт вас подери?! - Казалось, от бешенства у Анны Монк светятся глаза.
   - Прошу прощения? - вежливо улыбнулся Эрик.
   Они встретились на обзорной палубе, и он мог бы поклясться, что, как и тогда, в "Омуте Планка", это она искала встречи. В принципе, он понимал ее недоумение, переходящее в возмущение. Понимал и принимал. Анна была права. Но права только в общем случае. В случае "счастливчика" Минца она ошибалась, потому что Эрик - баловень судьбы, избранник фортуны, человек, которому улыбнулась удача. И поэтому общие правила на него не распространяются.
   - Эрик, ты не можешь не понимать, о чем я спрашиваю!
   - Вы или ты? - Вопрос заставил ее сбиться, и Анна очевидным образом потеряла темп.
   - Ты, - после короткого раздумья предложила она.
   - Я понимаю, о чем ты спрашиваешь, - Эрику не нравился этот разговор, но рано или поздно он должен был состояться. Так почему бы не сейчас? - Будем стоять здесь или пойдем в кают-компанию?
   - Одним словом не ответить, да?
   - Боюсь, что нет.
   - Я так и думала, - тяжело вздохнула девушка. - Тогда пошли в кают-компанию.
   - Но ты мне объяснишь? - добавила, наверное, испугавшись, что он опять уйдет от ответа. - Ты обещал еще в "Омуте Планка"...
   - Я помню, - кивнул Эрик. - Пошли?
   - Пошли.
   По дороге не разговаривали. Оба испытывали неловкость, хотя и по разным причинам. Да и потом, о чем говорить, если ничего еще не сказано?
   - Итак?
   В кают-компании было тихо. В этот час ее мало кто посещал. Но они все равно прошли в самую дальнюю комнату отдыха - небольшое помещение с несколькими креслами и диванами, приглушенным светом и тихой музыкой, звучавшей, как фон.
   - Выпьешь что-нибудь? - Эрик не торопился с объяснениями, оттягивал сколько мог начала разговора. Его вдруг охватила растерянность, и он не знал, как и о чем говорить с Анной.
   - Коньяк.
   Ее явно не устраивал такой разговор, но делать нечего - формально Эрик был прав.
   "Прав, не прав..."
   Он принес ей бокал с коньяком и стакан воды для себя, и сел напротив.
   - Вода? - удивилась девушка. - Серьезно?
   Эрик только пожал плечами. Об этом тоже, наверное, стоило ей сказать, но он еще не решил, что и когда.
   - Все так плохо? - нахмурилась Анна.
   - Суди сама, - Эрик чувствовал себя скверно, но делать нечего, взялся за гуж, не говори, что не дюж. - Перед Парацельсом у меня был профиль Бета-13, чуть-чуть не хватало до 15, а после боя - Бета-7. Чувствуешь разницу?
   - Господи! - она очень по-женски, но никак не аристократично прикрыла раскрывшийся от испуга рот рукой.
   - Не все так страшно, - отмахнулся Эрик, пытаясь отыграть назад и убавить интенсивность "драмы". - На последнем по времени освидетельствовании, как раз перед квалификационным экзаменом, я уже дотянулся до Бета-9. Со скрипом, но прошел.
   - Какая у тебя квалификация? - насторожилась Анна.
   - Н-3. - Этот факт не являлся секретным, о нем можно было говорить.
   - Н-3? - удивилась девушка. - Но, Эрик, норматив Три - это квалификационный экзамен для старших офицеров на кораблях 3-го и 2-го ранга.
   - А ты думаешь, кто-нибудь решился бы присвоить мне звание капитана-лейтенанта, не пройди я медицинское освидетельствование и квалификационный экзамен?
   - Скажи... - После довольно длинной паузы, явно вызванной колебаниями морального толка, спросила Анна. - Скажи, это потому что ты с Верой?
   Ну, да, самое простое объяснение - это протекция. А кто лучше всех порадеет за "родного человека", если не отец "невесты", который по случаю адмирал, командующий флотом метрополии, и главком по совместительству.
   - Не думаю, - покачал головой Эрик, и зря, между прочим. Боль, ударившая в основание черепа, была такая, что он едва не закричал.
   - Подожди! - попросил, переждав приступ с закрытыми глазами.
   "Черт бы побрал эту хворь! - подумал, доставая футляр с ампулами. - В самый неподходящий момент..."
   Он принял лекарство, хотя делать это на глазах Анны было крайне неприятно. Переждал еще минуту, пока стихнет боль, и кисло улыбнулся встревоженной и озадаченной собеседнице.
   - Извини! Это обезболивающее. Иногда накатывает...
   - Вера знает?
   - Вера меня первой в госпиталь и отволокла. Она случайно оказалась там... Или не случайно... Ладно, подожди, Анна. Тут все так запутано. Давай вернемся к твоему вопросу. Дело не в адмирале Мельнике, хотя он мне и симпатизирует. Дело в императоре.
   - Что?!
   Ну, он ее, видно, смог все-таки удивить.
   - После Фронтира меня наградили "Военным орденом" 2-й степени и, по представлению адмирала Моргенштерна, присвоили звание младшего лейтенанта, - начал объяснять Эрик. - Честно сказать, я был на седьмом небе от счастья, потому что всего за месяц до этого стал мичманом. В обход многих правил, но вполне в компетенции адмирала Севера.
   - Так это он тебя вытащил? - Кажется, Анна начинала кое-что понимать.
   - Не только он, но Север действительно дал "отмашку". И тут вот в чем дело.
   Эрик замолчал, соображая, каким образом рассказать о подоплеке событий, не раскрывая военной тайны, хранить которую он обязался, подписав много очень серьезных бумаг.
   - Анна, какой у тебя допуск?
   - Допуск?
   Похоже, ему удавалось удивлять ее раз за разом.
   - Это важно?
   - Да, - подтвердил Эрик.
   - Тогда, смотри, - и Анна протянула ему руку с браслетом идентификатора.
   Эрик посмотрел. У нее был высокий допуск, но все равно недостаточный.
   - Скажем так, - Эрик достал портсигар - маленький, кожаный, на три сигареты и зажигалку, - и повертел его в пальцах, раздумывая над тем, закурить или нет. - Есть секретные технические средства управления космическими аппаратами. Научиться ими пользоваться можно, только если организм позволяет. Нервная система, на самом деле. У меня она позволяет, ну, или позволяла, если быть точным. Для ракетоносцев самое то. Плюс быстрая реакция, и думаю я тоже быстро. Оттого Север меня и двинул, но без законченного образования, кроме мичмана, ничего не получалось. А во время боя за Фронтир, я еще кое-какой техникой воспользовался. Она и вовсе, страшно секретная, но без нее фиг бы справился. Понимаешь?
   - Начинаю понимать, - кивнула Анна. - Император увидел ту запись...
   - Судя по всему, так все и произошло, - Эрик все-таки закурил, надеясь, что не вызовет этим новый приступ головокружения. - Он вызвал меня к себе в день вручения высших наград. Думаю, до последнего момента не был уверен, стоит ли меня награждать чем-то еще. Во всяком случае, мне так кажется. Но потом решил все-таки в мою пользу, и я в один день стал и кавалером, и лейтенантом, поскольку статус "Звезды и Меча" это предусматривает. Но что бы ты не думала, я после этого год учился на курсах переподготовки и получил направление в училище. И вот только там меня нашла Вера. Так что старший Мельник ко всему этому отношения не имеет.
   Тут Эрик несколько покривил душой. Как раз к нынешним его должности и званию Мельник имел, судя по всему, самое прямое отношение, но вот рассказывать об этом Анне он счел излишним.
   - Что произошло на Парацельсе? - каким-то уж очень неуверенным, нехарактерным для нее голосом спросила Анна.
   - Я был резервистом, как и все мы... Ты ведь тоже?
   - Я всего лишь артиллерийский офицер, - пожала плечами девушка. - Командовала орудийной башней... Я была там, Эрик... в системе Парацельса... На крейсере "Жуайёз"...
   - Ну, а я был на "носителе" "Буцефал" в составе 93-й тяжелой штурмовой бригады, - кивнул Эрик. - Командовал головным ракетоносцем типа "Кабир" и возил комбрига. Когда совершили переход, сразу оказались под огнем... В общем, комбриг Бём погиб в первые минуты боя. Выбора не было. Связь со всеми была только у меня, тактик тоже сидел в "кабире"...
   - Пункт 1-7 регламента?
   - Ну, ты сама все понимаешь.
   - Вы спасли крейсер Моргенштерна.
   - Не без этого... Но по ходу дела... В общем, так, Анна. Это все страшно секретные сведения. Есть такая нейрохимия... Даже я со своей нервной системой без этой гадости делать некоторые вещи с новой техникой не могу. А надо было...
   Неожиданно вспомнилось, как это было. В деталях. Во всех гадских подробностях.
   - Эрик, не молчи!
   - Эта штука плохо выводится из организма, - вернулся к разговору Эрик, - но без нее никак. В обычной ситуации, принимать ее разрешено всего один раз. Но у нас была нештатная ситуация... То есть... Ну, если честно, я считал, что все равно из атаки не выйдем, и принял второй раз... А там еще две раны... Обезболивающие, антисептики, клей... Пока добрался до "Аскалона", пока нашел Веру... Был, вроде бы, ничего. Даже поспал сколько-то, а на следующий день так скрутило...
   - Извини, я не знала.
   - Никто не знает, - криво усмехнулся Эрик. - Даже Вера не знает всех подробностей. Эскулапы знают, Моргенштерн... Может быть, еще кто-то. Ну, вот теперь и ты кое-что знаешь...
   - Но... Я слышала, что во время вторжения...
   - Во время вторжения, я просто оказался не в том месте в неподходящее время... Я служил в отделе главного инспектора-контролера 8-й эскадры. В тот момент мы были на ударном крейсере "Акинак".
   - Отчет утверждает, что ты возглавил вторую пару пилотов...
   - И чуть не помер от... Ну, это неважно. Секретная техника.
   - Но как ты решился?
   - Думаешь, у меня был выбор?
   - Думаю, нет.
   - Ну, вот ты и сама сказала.

   - Извини.
   - За что? - не понял Эрик.
   - За Ги и за Роберта, и за себя...
   - Да нет, - отмахнулся Эрик. - Если подумать...
   - Не о чем тут думать! - остановила его Анна. - Андрей и Вера не ниже нас стоят, но они повели себя, как люди, а мы...
   - Не ты, - улыбнулся Эрик. - Ты обеспечила мне год спокойной жизни в Академии...
   И в самом деле, она ни разу не сделала ему ничего плохого. Напротив, она пришла ему на помощь, когда это было нужно, и относилась к нему скорее по-дружески, чем наоборот. Не зря же он в нее чуть не влюбился.
   - Все, проехали! - поднял он руку, прекращая дальнейшую дискуссию. - Если это возможно, я хотел бы быть твоим другом.
   - Эрик, почему, когда речь идет о Вере или Андрее, ты не спрашиваешь их, возможна ли между вами дружба, а меня спрашиваешь, - покачала она головой. - Возможно, ты этого не понимаешь, но адмирал Мельник и по происхождению, и по положению ничем не уступает моему отцу.
   - Кстати, что с твоим отцом? - спросил Эрик, вспомнив озадачившее его представление.
   - Почему ты спрашиваешь? - Похоже, Анна его просто не поняла.
   - Клингер назвал тебя княгиней, - объяснил Эрик свое недоумение.
   - Ах, вот ты, о чем! - сообразила Анна. - На самом деле все просто. Пока я не замужем, отец имеет право делегировать мне свой титул. Таковы правила во всех великих домах империи. А Клингеру срочно потребовался кто-нибудь из старых аристократов. Император решил, что на эту роль я подхожу лучше других. Лейтенант, женщина... И потом наша семья в родстве с правящим домом Гёрза. Сестра моей бабушки - мать нынешней правящей княгини Гёрза - Теодоры.
   - Вот оно как, - кивнул Эрик. - Замысловато.
   - Так что, - спросила Анна через мгновение, - будем дружить?
   - Друзья, - согласился Эрик, чувствуя, как отпускает его напряжение. Все-таки всегда приятно убедиться, что человек лучше, чем ты о нем думал. В эту сторону ошибаться незазорно.
   - Друзья, - улыбнулась в ответ Анна. И на этот раз улыбка у нее получилась куда искреннее, чем раньше. Хорошая улыбка, одним словом.
  
   3. Двадцать пятое декабря 2533 года, борт крейсера "Клив-Солаш"
   - Что у вас с княгиней Анной? - Маркс задала вопрос в обычной своей "рабочей" манере, которую она позволяла себе только наедине.
   - Что, простите? - Разумеется, Эрик ее понял и даже успел обдумать вопрос, но он старался без нужды не демонстрировать скорость своей мысли.
   - Судя по всему, Эрик, вы знакомы с Анной Монк давно, - терпеливо "объяснила" кавторанг Маркс.
   - Ах, вот вы, о чем! - "наконец сообразил" Эрик. - Извините, Герда, сразу не сообразил. Мы знакомы по Звездной Академии на Иль-де-Франс. Анна на три года старше меня, но мы случайно познакомились, и она взяла меня под свою защиту.
   - Неплохое знакомство.
   - Я не знал, что она графиня.
   - Теперь знаете.
   - Вы хотите, чтобы я укрепил это знакомство? - прямо спросил Эрик, почуяв куда ветер дует.
   - Вплоть до постели. - несколько излишне прямолинейно ответила кавторанг на его вопрос. - Если вы будете с ней спать, информация потечет бурной рекой...
   - У Анны есть жених - граф Роберт Шотт.
   - Это кому-нибудь когда-нибудь мешало?
   - Мне мешает, - возразил Эрик. - Но, даже если нет, у меня у самого есть девушка.
   - Мы ей не скажем, - усмехнулась Маркс.
   - Нет, господин кавторанг, - покачал головой Эрик, - этот вариант исключен.
   - Посмотрим, - улыбнулась Герда, - поглядим.
   - Смотрите, - пожал плечами Эрик. - А пока расскажите мне о фриульцах. У меня о них самое смутное представление.
   - Что ж, в этом есть смысл, - согласилась кавторанг и включила компьютер. - Здесь у нас довольно много информации, но основные ориентиры я задам вам прямо сейчас. Первыми до Адрианы - это звезда их метрополии, - добрались члены экспедиции Урбана Крефта в 2081 году. Период в истории Старой Земли непростой. Впрочем, вы же были на Фронтире, знаете, что такое новый национализм. Крефт был довольно активным участником движения за сохранение культурной идентичности. На Земле они к этому времени бой почти проиграли, поэтому устремили свои надежды к звездам. Крефт сумел собрать достаточно большую группу добровольцев - в основном из района, так называемой Австрийской Ривьеры или Фриуля, - и немалые деньги, и в 2089 году объявил о создании самоуправляемой колонии Гёрз. Еще через десять лет, они стали республикой Гёрз. Гёрз - это на древнем дойче, но как тогда, так и сейчас в княжестве говорят в основном на трех языках, не считая ланга, который большинство населения не знает. Это дойч, словен и итал. Так вот, Гёрз на словене Горица, отсюда и название княжества. Планета Гёрз в системе Адрианы, но Горицкое княжество. В культурном отношении это смесь северо-итальянских или, скорее, венецианских традиций с традициями южной Австрии и северной Словении. Вам, Эрик, эти географические названия ничего не говорят, но вы потом почитаете наши материалы и разберетесь. Итальянская, немецкая и славянская составляющие со временем слились, и из этой смеси возникло Великое княжество Гёрз. Сейчас в состав княжества входят четыре обитаемые системы с пятью колонизированными планетами. Население порядка девятисот миллионов человек, серьезная промышленность, отличная наука и небольшая, но качественная армия. Их бы, возможно, давно съели, не мы, так кто-нибудь другой, но фриулы смогли создать надежный союз с республикой Сибирь, а это уже серьезный фактор сдерживания. Кстати в посольстве княгини могут быть и сибиряне.
   - В Сибири живут русские? - уточнил Эрик.
   - Нет, там большинство населения составляют китайцы, корейцы и казахи, но государственный язык - руз, и потомки русских сибиряков до сих пор держат в руках власть, армию и военно-промышленный комплекс.
   - Так у них с фриулами союз?
   - Союз выгоден обеим сторонам, а поглощение княжества республикой лишь усложнило бы внутриполитическую ситуацию в Сибири.
   - У них тот же диалект руза, что и у нас? - уточнил Эрик.
   - Произношение сильно отличается...
   "Это правда, - согласился Эрик мысленно. - Такая каша, черт ногу сломит!"
   Он уже несколько дней пытался пробиться через барьер произношения в сибирском рузе и фриульском дойче, но пока без видимых успехов. Впрочем, время еще было. Может, и получится.
   - Зачем фриулам вдруг сдался Фронтир? - задал он закономерный вопрос. - Раньше они с фронтиронами, вроде бы, не искали прямых связей. Торговали через нас.
   - Трудно сказать, что они ищут на Фронтире, - Маркс задумчиво перебирала мелкие вещицы, которых имелось множество на ее рабочем столе. - Возможно, как и мы, стремятся заручиться поддержкой третьей силы, а, может быть, они знают о Холоде, Трилистнике или еще о ком-нибудь по ту сторону Пространства нечто такое, чего не знаем мы...
   - Удивительно, как удается некоторым раз за разом проигрывать партию, и, тем не менее, носить титул гроссмейстера... - Аккуратно сформулировал Эрик непечатную по своей сути мысль.
   - Наши дипломаты и разведчики - это аппарат мирного времени, - усмехнулась Маркс, вероятно, вполне оценившая "тонкую" формулировку Эрика. - Их методы непригодны на войне, как, впрочем, и наши не всегда удобны в дни мира. Однако сейчас мы все еще находимся в переходной стадии. Отсюда и состав миссии...
  

Глава 4. Успех

   Первое января 2534 года, Гориц - столица Великого Княжества Гориц, планета Гёрз
   По-видимому, это было запланировано заранее, но флотским сообщить о "мероприятии", как бы, забыли. Крейсер "Клив-Солаш" вошел в систему Адрианы за восемь часов до наступления нового года. И, разумеется, хозяева тут же пригласили участников миссии графа Клингера, - включая и "представителей Адмиралтейства", - прибыть на новогодний бал, который традиционно дает в своем дворце ее великокняжеское высочество правящая княгиня Горицкая Теодора.
   Эрик тоже получил предложение посетить резиденцию Теодоры - форт Крефт. Причем, сначала он получил общее приглашение с "припиской" статс-секретаря Клингера о желательности и даже необходимости присутствия капитана-лейтенанта Минца на праздновании нового года. Затем адмирал Север попросту приказал Эрику "поприсутствовать", ибо в этом и заключается его официальная роль представителя ВКС. И, наконец, ближе к отбытию на твердь, с ним связалась Анна и спросила, "не будет ли Эрик так любезен..." В общем, княгине нужен был достойный кавалер, а идея идти на бал "под руку с Клингером" ей решительно не нравилась. Естественно, Эрик согласился, так как ничего предосудительного в том, чтобы сопровождать Анну, не усмотрел.
   "Вера конечно может приревновать..." - опасливо подумал Эрик.
   Но, с другой стороны, он здесь находится не сам по себе, а с ответственной дипломатической миссией, которую, похоже, одобрил сам император, и устраивать истерики по поводу того, не изменяет ли он Вере, составив компанию Анне, более чем глупо. Разрешив, таким образом, возникшее противоречие, - а Эрик обычно принятые решения сомнениям не подвергал, - он перешел к более актуальным вопросам.
   Информационная справка, приложенная к "приглашению на бал", сообщала, что климат на широте Горица холодный, и в декабре здесь обычно выпадает снег. Выпал он и в этом году, а температура воздуха в районе форта Крефт опустилась к вечеру до отметки -7®C. Поэтому поверх парадного мундира Эрик надел кожаный реглан со знаками различия на лацканах и рукавах и белое шелковое кашне. Такую форму, как утверждал учебник истории ВКС, когда-то на Старой Земле носили морские летчики. Эрик смутно представлял себе, почему пилоты атмосферных летательных аппаратов назывались именно морскими, ведь, по логике вещей, нет никакой особой разницы в том, летаешь ли ты над водой или над сушей. Тем не менее, поскольку зимняя форма ВКС ему очень нравилась, он предположил, что эти пилоты морской авиации были теми еще стилягами, если их мундиры и регланы не выходят из моды уже более пяти столетий подряд.
   Спустившись к воротам внутреннего дока-кессона, Эрик провел несколько минут за разговорами с офицерами сопровождения, но вскоре начали прибывать члены посольства. Анна появилась одной из последних, но стоит заметить, тут же привлекла к себе всеобщее внимание. Она была одета в шубу из белого с серебром, как бы, подернутого инеем меха "охотника" - самого кровожадного автохтонного хищника в обитаемой вселенной. Тартар одна из немногих найденных человечеством планет, на которых биологическое развитие достигло столь высокого уровня, что породило разнообразный животный и растительный миры. Возможно, именно поэтому люди на Тартаре так и не закрепились, а охотничьи трофеи с этой планеты стоили баснословно дорого, потому что империя Китара не одобряла нелицензированную охоту на своей планете-заповеднике и крайне редко выдавало такие лицензии, да и то, большей частью, только своим гражданам. А на Анне кроме шубы были надеты так же шапка и изящные сапожки-унты из черно-бурой лисы со Старой Земли, что тоже отнюдь не дешевое удовольствие.
   - Ты великолепна! - Эрик не обманывал и не преувеличивал, он сказал то, что думал. Правда - лучшая политика, не так ли?
   - Оставь! - чуть поморщилась княгиня Эгерланд. - Это не я великолепна, а мошна моего любимого папеньки. Если бы не миссия, я бы такое на себя никогда не надела.
   Что ж, Анна в этом смысле была испечена из того же теста, что и Вера Мельник. Этим двоим жизнь предоставила беспредельные возможности, как для самовыражения, так и для наслаждения. Но обе две выбрали флотский мундир и довольно сложную, а временами и опасную службу офицера ВКС.
   - Если что, подсказывай, - улыбнулся Эрик, предлагая ей руку. - Я же не аристократ, политесу не обучен.
   - Не думаю, что тебя надо чему-нибудь учить. А кстати, откуда ты родом?
   "Вот те на! Она не знает! А кто, тогда знает?" - Удивление Эрика было сродни потрясению, никак не меньше. В своем общении с другими людьми, он всегда исходил из того, что они все о нем знают. Кроме возраста, разумеется. Точный возраст Эрика не смогла установить даже контрразведка флота.
   - Анна, ты, в самом деле, хочешь это знать? - спросил он осторожно. - Я к тому, что есть вещи, которые нормальному человеку трудно переварить.
   - Ничего, - она смотрела на Эрика настороженно, но в то же время с вновь проснувшимся интересом к "Тайне Эрика Минца". - У меня крепкий желудок.
   - Ладно, как скажешь.
   Они перешли на транспорт, спустились в пассажирский челнок и заняли два кресла в третьем ряду слева.
   - Я с Эвра, с Северного материка, - Эрик решил, что не будет вдаваться в подробности, но скажет правду, которой он никогда не стеснялся и стесняться не собирается. - Есть там такой город, который называется Хорошее Место.
   - Так и называется?
   - Именно так, - подтвердил Эрик.
   - Судя по тому, как ты это рассказываешь, место, на самом деле, не слишком хорошее...
   - Да, - подтвердил Эрик. - Так себе городок, но в нем есть район, который называется Смоляной городок, и вот это действительно клоака.
   - Знаешь, - неожиданно, а, впрочем, возможно, и ожидаемо, остановила его Анна, - не продолжай. Я зря спросила. Извини.
   - Ты за кого сейчас волнуешься, - усмехнулся на это предложение Эрик, - за себя или за меня?
   - За тебя. Мне показалось...
   - Да нет, - поморщился Эрик. - Ничего особенного. На самом деле, тебе стоит знать. Я, видишь ли, думал, что все об этом и без меня знают... В общем, если коротко, я сирота, родился, по-видимому, в Смоляном городке. Ни матери, ни семьи не помню, и что с ними случилось не знаю, хотя и догадываюсь, исходя из... Скажем, исходя из стиля жизни, принятого в тех местах. Вырос в приютах. Все, собственно.
   - Эрик, извини меня, ради бога! - Анна побледнела и, кажется, едва не плакала. - Если бы я знала... Но у тебя такая правильная культурная речь, акцент Метрополиса... Я и подумать не могла. Честно!
   - Все в порядке, - остановил ее Эрик. - И пожалуйста, возьми себя в руки, а то люди, бог знает, что подумают.
   - Да, извини!
   - Я же сказал, все в порядке, - повторил Эрик, успокаивая девушку. - Вера, знаешь ли, тоже психанула, когда я ей рассказал...
   А между тем, транспорт отстыковался от причальной колонны и медленно выплыл сквозь створ открывшихся ворот шлюза. Работающие вполсилы маневровые двигатели оттянули грузную машину на безопасное расстояние от обшивки крейсера, и тогда включились маршевые двигатели. Поскольку это был пассажирский рейс с "чистой публикой", всю дорогу до орбиты Гёрза транспорт прошел при постоянном, но невысоком ускорении, чтобы не заставлять одетых в бальные платья дам испытывать перегрузки и связанные с ними неприятные ощущения. Поэтому скорость движения была относительно невысокой, и дорога от крейсера до точки сброса заняла почти два часа. Затем пилот попросил всех пассажиров опустить страховочные системы, зафиксировавшие их в креслах, и, отделившись от транспорта, челнок начал маневр входа в атмосферу. Спуск на твердь - без перегрузок и резких маневров - занял пятьдесят три минуты, но зато машина, которую на завершающем отрезке пути принял на "гравитационную ладонь" особый терминал форта Крефт, опустилась внутри крепостной стены прямо напротив входа во дворец.
   Все эти три часа Анна рассказывала Эрику о фриулах, вернее, о фриульской аристократии. В раннем детстве и потом еще раз в юности, Анна побывала на Гёрзе и неплохо помнила подробности этих своих визитов в княжество Гориц. Бывали фриульцы и в доме ее отца в Эгерланде. Так что ей нашлось, о чем рассказать. Гораздо меньше она знала о Сибири. Сибиряков она ни разу, кажется, не встречала, но была наслышана о них от своих кузенов и кузин с Гёрза. В любом случае, для Эрика все это было внове, ведь сейчас он читал не сухую разведсводку, а слушал рассказ участницы событий, полный живых деталей и весьма колоритных подробностей, каких не найдешь ни в одном даже самом лучшем отчете. Поэтому, наверное, Эрика не удивила помпезность и некоторая нарочитая вычурность оказанного им приема. Князья Горицкие славились своей дотошностью к знакам власти и любовью к этикету.
   Из челнока гости выходили на вымощенную каменными плитами площадку и сразу же попадали в коридор, образованный гвардейцами и молодыми статскими чиновниками: красные с золотом гвардейские мундиры и светло-синие с золотом парадные мундиры гражданских чиновников. По этому живому коридору под удивительно ясным звездным небом члены миссии прошли во дворец. Сейчас они шли, построившись согласно табели о рангах, с некоторыми исключениями, диктуемыми простой логикой. Первым шел граф Клингер с сопровождавшей его сотрудницей политической разведки баронессой Львовой, за ними адмирал Север с одетой в гражданское кавторангом Маркс, ну, а вслед за ними княгиня Эгерланд с сопровождающим ее Эриком Минцем.
   Внутри просторного холла, куда они попали с улицы, гостей ждали удобные кресла, вежливые слуги и теплое питье. Эрику всех дел было снять реглан и фуражку - в Горице по этикету офицеры не входили в гражданские жилые помещения в головных уборах, - другое дело Анна. Ей надо было не только снять с себя шубу и шапку, но и переодеть обувь и поправить прическу и косметику, в чем ей тут же взялись помогать две услужливые горничные. Эрик в это время стоял в сторонке у буфетной стойки, пил маленькими глотками горячий глинтвейн и курил. Последнее не столько из-за страсти к табаку, сколько из необходимости чем-нибудь себя занять. Не стоять же с каменным лицом, рассматривая ливрейных слуг и переодевающихся гостей. Но, слава богу, надолго ожидание не затянулось, и вскоре в сопровождении дворцовых чинов члены миссии отправились в тронный зал, чтобы представиться ее великокняжескому высочеству правящей княгине Горицкой Теодоре.
   По дороге Эрик обратил внимание на роскошь интерьеров и на огромное количество произведений искусства - картин, статуй, ваз, - украшавших помещения, через которые они проходили. Нельзя сказать, что все это было безвкусно или некрасиво, отнюдь нет. Но на взгляд Эрика всего ЭТОГО было слишком много. Слишком много зеркал и кованой бронзы, золота, инкрустаций и росписей, гобеленов и предметов мебели, сделанной из изумительно красивых пород дерева. Наборные паркеты, расписные потолки, шелковые драпировки стен... Если императорский дворец в Метрополисе поражал строгой, почти военной лаконичностью, в которой была заключена квинтэссенция имперской власти, великокняжеский дворец в Гёрзе как будто должен был все время напоминать, что речь идет о богатой и сильной стране, которая ни в чем не уступает другим. За размышлениями на эту тему, а также над тем, не стоило ли - пока была такая возможность, - принять средство от головокружения, Эрик не заметил, как они миновали все эти анфилады залов и парадные коридоры и оказались перед высокими - белое с золотом, - двустворчатыми дверьми.
   - Тронный зал, - объявил сопровождавший делегацию мажордом. - Входим попарно и только после выкликания вашего имени.
   А еще через пару минут Эрик услышал - "Ее светлость княгиня Эгерланд Анна в сопровождении капитана-лейтенанта кавалера Эрика Минца", - и они с Анной вошли в зал. Что ж, здесь было все, что они уже видели во дворце, но только больше, ярче и помпезнее. И придворные, образовавшие традиционный живой коридор, по которому гости шли, чтобы представиться Теодоре, были разодеты так, что в глазах начинало рябить. Сама княгиня сидела на так называемом малом троне, установленном на возвышении в три ступени, и на ее платье было больно смотреть из-за огромного количества крупных драгоценных камней, отражавших яркий свет хрустальных люстр. К счастью, ни на переходе по живому коридору, ни в момент краткого представления, - глубокий книксен Анны и сдержанное офицерское приветствие Эрика, - они на долго не задержались и уже вскоре были свободны смешаться с толпой придворных, собравшихся на новогодний бал.
   Впрочем, они были слишком "лакомым кусочком", чтобы на них не клюнули придворные хищники и хищницы. Не успели Эрик и Анна сделать и нескольких шагов, как их окружили молодые мужчины в мундирах и во фраках и молодые женщины в весьма фривольных бальных платьях и дорогих украшениях.
   - Кузина, - улыбнулся Анне высокий спортивного сложения офицер в чине штаб-майора гвардии, - надеюсь вы не забыли меня. Я Марко Каванья...
   - Разумеется, я вас помню, мой друг...
   И началось, приветствия, дифирамбы и довольно смелые комплименты, шутки и прочая мишура, причем не только по отношению к Анне, но и к Эрику за компанию. К счастью, эти люди не знали, кто он такой, и воспринимали его, как есть, техническим спутником княгини Эгерланд. Впрочем, не все.
   - Эрик? - прищурилась роскошная молодая женщина с волосами цвета созревшей пшеницы и прозрачными медовыми глазами на безупречном лице. - Не вы ли, кавалер, тот самый пилот, который завалил при Фронтире самого крупного зверя?
   - Если под зверем вы подразумеваете корабль-матку "Хадж", то вы правы, барышня, это был я, - он уловил в ее ланге легкий акцент и поэтому ответил на рузе.
   Женщина вызвала у Эрика неоднозначную, удивившую его самого реакцию. Она притягивала и отталкивала одновременно. Достаточный повод чтобы насторожиться.
   - Русский, что ли? - протиснулся ближе к Эрику и блондинке крупный мужчина в форме сибирского каперанга. - И здесь наши отличились! А то, немец, немец, а я им сразу сказал, на такой фортель только русский способен, и то только после полулитра самогона!
   На простачка, однако, каперанг не походил. Немного переигрывал, пережимал, да и взгляд у него был слишком внимательный, цепкий. Впрочем, как показалось Эрику, красавица-сибирячка тоже вряд ли была той глупой куклой, какой стремилась выглядеть.
   - Нет, господа! - "добродушно" улыбнулся Эрик. - Я не русский. Я из тех белых парней неясной этнической принадлежности, которых в империи называют "еврами".
   - Евреи что ли? - переспросил каперанг.
   - Нет, - снова усмехнулся Эрик, - евры. Говорят, когда-то на Старой Земле так назывались европейские деньги. Евры, а не евреи.
   Евреи - странный народ. В империи их было достаточно много, но большинство из них держались особняком, в рамках своей Особой Автономии. Дело в том, что, судя по тому, что читал Эрик, евреи были одними из первых, кто рванул со Старой Земли, сразу, как только были отменены запреты ООН. Они колонизировали систему звезды Мегиддо, основав на единственной терраподобной планете - Негев - республику Новый Израиль или попросту Израиль. Развивались они неплохо, не утратив большинство технологий даже во время Долгой ночи, но большим государством так и не стали, прихватив лишь несколько ближайших звездных систем, колонизировать которые не представлялось возможным, так как терраформирование имевшихся там планет заняло бы, черт знает, сколько времени и потребовало бы при этом огромных усилий и не меньших затрат при том, что на Негеве места хватало для всех. В конце концов, до Израиля дотянулась империя Торбенов, включившая его в свой состав путем "договора о присоединении". Империя при этом получила еще один промышленно развитый мир, а израильтяне так называемую Особую Автономию. Они не чеканили свою монету, их армия формально считалась частью имперской, но в мирное время имела собственное командование. Они платили налоги, но имели собственную систему образования и здравоохранения, свои коммерческие правила и проводили собственную религиозную политику. Разумеется, это была все-таки автономия, и Израиль не был закрытой территорией. Если Эрик запомнил правильно, то на Негеве сейчас проживало порядка пятнадцати миллионов имперских граждан, не являвшихся евреями или израильтянами, и около восьми миллионов израильтян проживали вне своей автономии на различных планетах империи Торбенов. Судя по имени, Гилель Цейтлин - командир крейсера "Акинак" был одним из таких евреев.
   Так что Эрик знал, с кем случайно или намеренно перепутал его каперанг. Но по этой же оговорке можно было догадаться, что евреи живут не только в империи, но и на Сибири.
   - А что говорят ваши родные? - не отставал между тем каперанг, практически не уступавший Эрику ни в росте, ни в ширине плеч. - Какие-то легенды о происхождении есть в каждой семье.
   Эрик почувствовал, как напряглась при этих словах Анна, и зря. Он не собирался устраивать здесь цирк.
   - Мой род, господин каперанг, - ответил он на вопрос, - более или менее прослеживается с третьей четверти Долгой ночи. Тогда на Эвре, откуда я родом, многие семьи потеряли связь с предками. У нас это обычное дело... А у вас?
   - У нас большинство знает, кто есть кто, - усмехнулся сибиряк. - Если не китаец, значит русский, даже если еврей.
   Этот сибиряк - капитан 1-го ранга Павел Скрынников - нравился Эрику, но одновременно вызывал тревогу. То же самое можно было сказать и об Алене Бороздиной. Красивая женщина. Притягательная, но при этом вызывающая желание держаться от нее подальше. Ничего подобного Эрик раньше ни к кому не испытывал, и оттого, быть может, эти двое заинтересовали его больше, чем остальные гости бала, с которыми он познакомился той ночью.
   А ночь между тем выдалась красивая и местами даже любопытная. Во всяком случае, это был первый новогодний бал, в котором участвовал Эрик. В империи, вообще, новый год не считался праздником. Рождество - другое дело. И балы обычно устраивали как раз накануне Рождества. Эрик был на нескольких таких балах - в академии, на курсах переподготовки и в училище, - но это были ученические праздники со всеми вытекающими из этого факта следствиями. Много алкоголя, разнузданный секс и никакой торжественности. Во дворце великой княгини все было по-другому.
   В полночь - под серебряные фанфары и артиллерийский салют, - пили розовое шампанское. Потом, и уже практически до утра, были фуршет и танцы. Эрик танцевать умел, но не любил. Однако, попробуй отвертись, если это именно то, зачем его сюда притащили!
   "Семь бед - один ответ!" - он уже совсем было собрался пригласить на танец Анну Монк, которую опекал "по долгу службы", но ее неожиданно увел буквально у него из-под носа кронпринц Максимилиан, и тогда Эрик пригласил сибирячку, очень удачно, оказавшуюся как раз поблизости.
   То, что это не случайность, Эрик сообразил еще, когда принимал решение. Оставалось выяснить, является ли это какой-то хитрой операцией сибирской разведки, или он просто понравился Алене. Судя по ее поведению, правильным было второе предположение. Едва они вышли в круг, как женщина - благо танец позволял, - сократила расстояние между ними до минимума и буквально "легла" на Эрика, настолько тесно прижавшись к нему своим жарким телом, что он стал беспокоиться за целостность ее кожного покрова. Все-таки Алена была одета более чем легкомысленно, - тончайший шелк не мог скрыть того факта, что на ней нет даже нижнего белья, - а у Эрика на мундире, между прочим, ордена и знаки различия, которыми легко оцарапать эту шелковистую молочно-белую кожу.
   "Вот же, шлюха!" - Мысленно выругался Эрик.
   Но при ближайшем рассмотрении вопроса, выяснялось, что держать эту женщину в объятиях, ему скорее нравится, чем наоборот.
   - У вас все ордена боевые?
   "Надо же, человек может делать одно, а думать о другом..."
   - Да, - подтвердил Эрик, чуть склонив голову, чтобы женщина услышала его ответ, она была конечно высокой, но не до такой степени. - До последнего времени я служил пилотом на боевых кораблях.
   В общем смысле, так все и обстояло, а разъяснять все тонкости своего положения, Эрик был не намерен.
   В общем, танец получился, хотя Эрик чувствовал себя довольно неловко, как во время танца, так и сразу после него.
   - Я смотрю, ты парень не промах, - улыбка у Анны вышла кривоватая , но что есть, то есть.
   - Я? - опешил Эрик. - Ты что, думаешь, это я ее так?
   - А что, нет? - вздернула бровь Анна.
   "Она что, ревнует, что ли?" - окончательно растерялся Эрик.
   Такие вот неловкие моменты легко выбивали его из колеи, тем более, что он ничего такого не и мел в виду, когда приглашал Алену на танец. Думал пофлиртовать, но не более того, однако тело отреагировало на близость женщины единственным доступным ему способом.
   - Я ее к себе не прижимал, если ты это имеешь в виду, - сказал он, тщательно контролируя свои эмоции. - Она сама это сделала. Но, если честно, мне понравилось. Весьма соблазнительная фемина.
   - Похоже на пошлость, - фыркнула Анна. - Но может быть, пошлость и есть?
   Эрик хотел ей возразить, но ее снова пригласили на танец, а он подошел к кавторангу Маркс.
   - Потанцуете со мной, Герда?
   - С удовольствием, - улыбнулась разведчица. - Но ложиться на вас, уж простите, не стану. Под вас, впрочем, тоже!
   - Кстати, - сказала, когда Эрик повел ее в танго, - вы ведь заметили, что Анна вас приревновала?
   - Я уже вам сказал, госпожа капитан. Это исключено!
   - Посмотрим, - повторила Маркс свою любимую фразу. - Поглядим.
   - Смотрите и глядите, господин капитан, сколько вам угодно, а пока у меня к вам просьба. Выясните, пожалуйста, кто они такие, эти Алена и Павел?
   - Тут и выяснять нечего, - как ни в чем ни бывало, ответила на его вопрос кавторанг. - Алене должно быть около тридцати. Была замужем за горнодобытчиком Ивашовым и за премьер-министром Сибири Бороздиным. Оба ее супруга скончались по самым естественным причинам. Теперь она богатая вдова. По природе своей авантюристка, а по наклонностям - шлюха. Здесь находится по просьбе своей подруги - Ирины Ма, дочери военного диктатора Сибири Юэ Ма. Не ведитесь на имя, Эрик. Этот тип китаец только на четверть. Мать русская, отец - половинка. И мать, и бабка принадлежат к двум самым сильным русским кланам. Ирина возглавляет сибирское посольство, но ей нездоровится и сюда сегодня она не пришла. Ну а Алена, если вы обратили на это внимание, положила на вас глаз.
   - Быстро вы! - восхитился Эрик.
   - У нас неплохая база данных, - скромно улыбнулась кавторанг Маркс.
   - Павел ее любовник?
   - Нет, Эрик! - усмехнулась в ответ Маркс. - Во-первых, он капитан яхты, на которой путешествуют сибиряки. А во-вторых, он не по этой части. В смысле, женщины его в половом смысле не интересуют. Он скорее к вам, Эрик, начнет клеиться, чем к Алене.
   - Но он...
   - Он веселый парень, и, боюсь, это все. Приглядывайте за Анной, Эрик.
   - Вы чего-то опасаетесь? - насторожился он.
   - Я всегда чего-то опасаюсь, - хохотнула она, когда, после окончания танца, Эрик проводил ее к банкетке, на которой она сидела раньше. - Но интуиция подсказывает... Присматривайте за ней, лады?
   - Будет исполнено!
   - Не изображайте солдафона, - покачала Маркс головой. - Я вам уже говорила, Эрик, это не ваш стиль!
   "Это не мой стиль... Возможно... Но иногда так хочется..."
   Между тем, Анна опять ушла с кем-то танцевать, и Эрик прошел в соседний зал, где были накрыты фуршетные столы. Надо было хоть что-нибудь съесть, но с этим возникла непредвиденная проблема. Эрик не узнавал ни одного из предлагавшихся гостям великокняжеского дворца блюд. Просто наваждение какое-то: направляясь на бал, он не перекусил и не удосужился взглянуть на меню, чтобы выяснить, какие блюда из чего делают.
   - Проблемы?
   "Твою ж мать!" - Эрик оглянулся. Рядом с ним стояла девушка изумительной красоты. Невысокая, изящная китаянка с глазами цвета лазури и льняными волосами.
   - Да, вот, - сказал он, склонив голову в вежливом поклоне, - никак не могу понять, что из этого можно есть.
   - Все! - улыбнулась женщина. - Представьтесь!
   Тон приказа, манера себя держать, смотреть на собеседника... Все указывало на то, что Эрику в очередной раз улыбнулась удача.
   - Капитан-лейтенант Эрик Минц, мисс Ма, мэм.
   - Мы знакомы? - нахмурилась китаянка, разом забыв, о чем шел разговор.
   - Никак нет, мисс Ма. Просто я сопоставил некоторые факты. Рад, что вам стало лучше.
   - Вы шпион, капитан Минц?
   - Никак нет!
   Он сумел заинтересовать женщину, теперь оставалось лишь не перегнуть палку.
   - Что это за ордена? - Ирина Ма была значительно ниже Эрика. Пожалуй, одного роста с Верой, и ей было удобно рассматривать его мундир.
   - Это "Военный орден" 1-й и 2-й степени, - вежливо объяснил Эрик, - а это "Звезда и Меч".
   Встреча представлялась случайной, - другой ей просто не с чего было быть, - но могла оказаться весьма полезной. Если правильно воспользоваться случаем, а случай, что и говорить, был из ряда вон выходящий.
   - Вы придворный? - Женщина пыталась распутать узел, но, сама того не подозревая, запутывалась все больше.
   "Главное, не упустить!"
   - Никак нет, сударыня! - сказал Эрик, переходя на руз.
   - О, как! - восхитилась женщина. - Руз! Но произношение у вас, капитан, прямо сказать, варварское. Впрочем, вы же имперец, а у вас, как только не коверкают наш бедный язык.
   - У нас довольно большая русская колония, - вежливо поправил он собеседницу.
   - Но вы не русский?
   - Никак нет, - улыбнулся Эрик, уже поймавший нить разговора. - Но моя подруга - русская. Я выучил язык ради нее.
   - Весьма романтично... - задумчиво произнесла женщина. - Где я могла слышать вашу фамилию, капитан? Я ее определенно слышала раньше!
   - Я участвовал в сражении при Фронтире...
   - Точно! - вскинулась Ирина Мо. - Так вы, стало быть... О, вы же боевой офицер! В скольких сражениях вы участвовали?
   - В трех.
   - Расскажете?
   - Будем стоять здесь или, быть может, вы подарите мне танец? - предложил Эрик.
   - Отличная идея! Вашу руку!
   Тогда он галантно предложил всесильной Ирине Ма свою руку, и они вернулись в зал для танцев вместе. За их спинами неслышно, словно тени, двигались телохранители дочери военного диктатора Сибири. А вокруг них стремительно распространялась волна шепотков. Народ живо интересовался, "откуда, черт возьми, этот здоровущий имперец знает Ирину Ма?" Эрик разом оказался в центре внимания и окончательно превратился в "публичную фигуру".
   "Ну, что за люди! - думал он, ведя изящную женщину в танце и с улыбкой рассказывая ей "о своих военных подвигах". - Достаточно показаться на людях с несколькими знаковыми дамами подряд, и ты уже знаменитость!"
   Танец с Ириной Ма действительно произвел на всех окружающих сильное впечатление. Впрочем, на всех по-разному. Адмирал Север похвалил, выразив уверенность, что из Эрика выйдет толк. Капитан Маркс выразила искреннее восхищение, намекнув, что если он не хочет спать с Анной, то, может быть, стоит попробовать с Ириной? А вот сама Анна внешне осталась к происшествию совершенно равнодушной, но в ее серых глазах зажегся нехороший огонь. Во всяком случае, так показалось Эрику.
   "Ну и что мне теперь со всем этим делать?"
   Делать было ровным счетом нечего, да и не надо, наверное.
   "Пусть все идет своим чередом..."
   Но, если вышел случай, держи ухо востро. Случаи - вещь конечно редкая, можно сказать, штучная, но иногда их случается больше двух подряд. Так произошло и в этот раз.
   Выйдя из тени неизвестности, Эрик приобрел определенную популярность, и многие люди, еще несколько минут назад даже не подозревавшие о его существовании, вдруг заинтересовались Эриком, захотели с ним познакомиться, перекинуться парой слов, потанцевать, а то и пофлиртовать. Заигрывали с ним - притом откровенно и беззастенчиво, - все та же роскошная сибирская красавица Алена Бороздина, которую на Эрика и "науськивать" не требовалось, но которую явно "подзуживала" не на шутку заинтересовавшаяся им Ирина Ма, и похожая правильностью форм и выверенностью своего безупречного поведения на мраморную статую графиня ди Веронезе. Племянница правящей княгини Горицкой на первый взгляд могла показаться холодноватой и зажатой, но Эрик чувствовал, что под коркой льда скрывается ненасытное либидо "драной кошки". Эти две фемины буквально ни на мгновение не упускали его из вида, возникая тут и там прямо на его пути, куда бы он ни направлялся, что бы ни делал, с кем бы ни говорил. Анна, взгляды которой он порой перехватывал, похоже просто осатанела от его популярности, и Эрик начал опасаться, что дело кончится кровопролитием. Так, собственно, и произошло, но такого сценария, как тот, что разыграла с ним судьба, Эрик, если честно, никак не ожидал.
   В какой-то момент, он вдруг обнаружил, что уже несколько минут нигде не находит Анну. Это его встревожило, но он успокоил себя тем, что находится на балу в великокняжеском дворце, а не в чистом поле, и что женщинам, как и мужчинам порой приходится посещать уборную. Однако Анна не появилась ни через десять, ни через пятнадцать минут, и, вспомнив предостережение кавторанга Маркс, Эрик отправился на поиски княгини Эгерланд. Самое забавное, что искать ее долго не пришлось. Капитан Верн показал ему направление движением глаз, и вскоре Эрик уже поднялся на галерею второго яруса. Галерея охватывала бальный зал с четырех сторон, и с нее можно было попасть в один из четырех коридоров-переходов, ведущих в глубину дворца. Эрику нужен был Северный переход, туда он и направился, но не дошел. Его перехватила Алена. Поднялась по другой лестнице, безошибочно выбрав ту, которая позволила ей появиться прямо на пути Эрика.
   - Эрик! - сказала она глубоким грудным голосом, и в глазах ее вспыхнул плотоядный блеск.
   - Алена! - он чуть склонил голову в поклоне.
   - Ищите меня?
   - Увы, в данный момент я ищу не вас, а княгиню Эгерланд. Я должен срочно передать ей важное послание.
   - Давайте поищем ее вместе, - предложила мадам Бороздина.
   - Не смею возражать, - усмехнулся Эрик и, обойдя прекрасную преграду, двинулся в сторону коридора. - Вперед, сударыня! Нас ждут великие дела!
   Фразу эту Эрик прочел много лет назад в старой бумажной книге, но он никогда ничего не выбрасывал, не забыл и этот оборот.
   Сопровождаемый Аленой Бороздиной, Эрик вошел в переход и почти сразу же увидел Анну. Сидя на подоконнике в глубокой нише окна, она целовалась с каким-то незнакомым Эрику мужчиной, причем делала это с явным увлечением, переходящим в страсть. Дело в том, что в начале, Эрик узнал женщину, обхватившую ногами талию мужчины, только по туфелькам, остального под тем углом, под которым он смотрел, было не видно. Но он хорошо запомнил эти изысканные шелковые туфли без каблуков. Видел, как Анна переобувается по прибытии во дворец.
   "Ну, и что мне с этим делать?" - Эрик явно ни перед кем не отвечал за нравственность княгини Эгерланд, и уж, тем более, ему не было никакого дела до ее жениха.
   "Я ей не сторож и не воинский начальник!" - мгновенно обдумав ситуацию, решил он и уже собрался уходить, когда увидел глаза Алены Бороздиной, и время остановило свой бег.
   В глазах женщины отразилось недоумение, стремительно превратившееся в страх, и Эрик оглянулся. В стене напротив окна, недалеко от целующейся парочки, готовой, судя по всему, перейти "к более близкому знакомству", открылся потайной ход, и оттуда вышли трое неизвестных. Одеты мужчины были во все черное, что уже не предвещало ничего хорошего, - и вдобавок они скрывали лица под масками из траурного крепа. Как ни странно, убийцы, - а у Эрика не возникло и тени сомнения, что это именно убийцы, - были вооружены исключительно холодным оружием, а именно длинными кинжалами. Из этого он сделал вывод, что речь идет или о давней вендетте, в которой имеются свои, неизвестные ему правила, или же предполагается ритуальное убийство. Жертвоприношение, так сказать. Но в обоих случаях судьба Анны - стать или жертвой, или нежелательным свидетелем. Так что жить ей оставалось считанные минуты, вернее, минуту с четвертью, если расчеты Эрика были справедливы. А между тем, увлеченные друг другом любовники ничего вокруг не замечали и оказать сопротивление поэтому не могли. Кто там целовал княгиню, Эрик, разумеется, не знал, но будь Анна "в сознании", она непременно оказала бы отпор. Справиться с тремя противниками, не имея в руках никакого оружия, допустим, не смогла бы, но время бы выиграла. А так...
   "Она не видит их, но... и они не знают, с кем имеют дело!"
   Ассасины увидели Эрика и Алену, но не сочли их серьезной помехой, поскольку отправили разобраться с нежелательными свидетелями всего одного бойца.
   "Разобщен, считай, что побежден!"
   - Держитесь за моей спиной, сударыня, - шепнул он Алене и сделал несколько быстрых шагов навстречу врагу. Одновременно, он заорал со всей мочи:
   - Тревога, лейтенант! Вы под огнем!
   Ассасин вздрогнул и тоже ускорился, но, судя по всему, этот парень был обучен лишь классическому бою. Эрик подловил его на ударе, и в три приема обезоружил, влепив в завершающей фазе атаки коленом между ног. Кто бы ни был этот ублюдок, он никогда не жил на улице и не служил в спецназе, иначе бы знал, что Эрик может схватить кинжал за лезвие. Обычные "брутальные самцы" полагают, что только идиоты инстинктивно хватаются за клинок. И, в целом, они правы, потому что инстинкт, если следовать ему до конца, требует попытаться вырвать у преступника нож. Однако сделать это практически невозможно, зато пара правильных ударов по запястью решают проблему на "ура". Начавшего сгибаться от боли ассасина Эрик отправил то ли в смерть, то ли в "бессознанку" ударом локтя в основание черепа. Ему как раз хватило для этого роста, но вот правильно ли он рассчитал силу удара, Эрик не знал и проверить не мог тоже, потому что времени на "выщупывание" пульса у поверженного противника практически не осталось.
   Анна на его крик среагировал мгновенно, освободив любовника от захвата и отшвырнув его с линии атаки. Двое убийц замешкались, им явно нужен был мужчина, а не женщина. Но несостоявшийся любовник, отлетев метра на три в сторону - "Хороший бросок!" - отметил Эрик краем сознания, - мигом подхватился, видно, умел соображать быстро, и немедленно дал стрекоча.
   "Сукин сын!"
   Один из ассасинов обернулся было, чтобы броситься за мужчиной, оставив женщину напарнику, но ситуация уже изменилась, и теперь убийцам надо было спасать собственные шкуры. Они оказались в патовой ситуации. Если преследовать мужчину, против Эрика и Анны остается только один боец, но ведь и то верно, что долго этот беспредел в великокняжеском дворце продолжаться не может. Не ровен час, кто-нибудь поднимет тревогу, - да вот хоть блондинка, прячущаяся за спиной здорового, как лось капитана, - и они окажутся в западне. Соображали они достаточно быстро, и потому, оставив убегающую в никуда добычу, развернулись к Эрику и Анне.
   - Бегите, Алена! - выдохнул Эрик.
   Он быстро нагнулся, подобрал с пола кинжал, и, взвесив его на ходу в левой руке, крикнул Анне:
   - Лови!
   Анна его поняла и среагировала практически мгновенно, поймав клинок на лету. За рукоять. И это было отличной новостью, так как, вооруженная ножом, она, как минимум, продержится против своего противника достаточно времени, чтобы дождаться подмоги. У Эрика ситуация была куда хуже. Он опять был безоружен, и никак не успевал снять китель, чтобы использовать его, как щит. Единственным его преимуществом был рост. Длинные руки и ноги при правильном использовании позволяют наносить серьезные удары, не подвергаясь опасности быть порезанным. Но это, разумеется, лишь в том случае, если ты достаточно силен и быстр. И в том, и в другом Эрик своего соперника превосходил, и это уравнивало шансы. Он даже успевал следить за обстановкой вокруг.
   Сообразительная Алена, сбросив туфли на высоких каблуках, бежала по коридору, демонстрируя отличную технику бега и хорошую скорость. Женщина, судя по всему, поддерживала не только внешний лоск, но и держала себя в тонусе. Занималась спортом, ну и чем там еще занимаются богатые красавицы на далекой Сибири? Анна тоже была в форме. Дралась со своим соперником практически на равных. Ножевому бою их в академии, разумеется, не обучали, но все-таки она была тренированным офицером ВКС, и соответственно держалась молодцом.
   "Отмахаемся!" - решил Эрик, но, похоже, поспешил с выводами.
   Из темного зева потайного хода прямо за спиной Анны возник четвертый ассасин. Эрик отреагировал на его появление так быстро, как мог только он, но и для него возникшая задача была на пределе сил, если не за их пределом.
   Он парировал удар самым простым, но крайне неэффективным способом, не говоря уже о том, что это был весьма опасный эксперимент. Но в тот момент многое из того, что в обычном случае он обязательно принял бы в расчет, было отброшено им за ненадобностью. Все решали скорость и неожиданность. Противник, не ожидавший от Эрика такой "дури", даже не понял, что произошло. Его клинок ударил Эрика под сердце, и это была чистая победа, если бы не два "НО". Первое - в последний момент Эрик успел чуть-чуть развернуть тело, подставив его под кинжал под неудобным углом. Клинок скользнул по ребрам, пропорол плоть и начал было погружаться глубже, но неожиданно замер, поскольку его сжимала рука мертвеца. Дело в том, что, подставившись под удар, Эрик приблизился к своему врагу настолько близко, что просто убил его, разбив одним мощным ударом горло ассасина. Следующим движением он перехватил запястье руки, сжимающей кинжал, выдрал клинок из своего тело и, отбросив мертвеца в сторону, бросился на помощь Анне.
   Эрик успел буквально в последний момент. Он обрушил окровавленный кулак на голову ее противника, смел с дороги заодно и Анну, но все-таки немного запоздал и получил удар, предназначавшийся ей. Клинок был направлен девушке под левую лопатку, но Эрик был куда выше и шире Анны Монк, а потому принял выпад правым боком. Вот тут ему и стало плохо. Другое дело, что в краткий зазор времени между ранением и падением, вызванным крайне несвоевременным приступом "чертовой хвори", Эрик успел ударить противника головой в лицо и повалился на пол уже вместе с ним.
   Самое любопытное, что он не потерял сознания. Упал, даже не разобравшись толком, куда и как. Перекатился на спину, - подчиняясь, скорее, рефлексам, чем осознанному намерению, - увидел взлетающий ввысь и растворяющийся в высоком звездном небе расписной потолок, и поплыл. Ощущал, но толком не понимал, что именно, - полет, падение, холод, жар, - видел вокруг себя движущиеся тени, смутные образы воображения или зеркальные отражения истинных сущностей, и стремительно терял интерес к происходящему с ним и вокруг него...
   Кто-то что-то говорил, кто-то кричал или плакал... Его трогали, переворачивали, поднимали и несли, но ему было уже все равно. Холод, туман и безразличие затягивали его все глубже во вращающийся водоворот, вынырнуть из которого уже не оставалось ни сил, ни желания.
  

***

   Когда сознание вернулось к нему, Эрик обнаружил себя в постели. Краткое исследование своих ощущений и погруженного в полумрак помещения, подсказали, что это не больничная палата, но и не каюта на крейсере "Клив-Солаш". Просторные, роскошно отделанные покои, огромная кровать с превосходным матрасом, легкое, но теплое одеяло и приятный запах цветов. Скорее тонкий намек на аромат, чем сам запах, точно так же, как прохладный воздух лишь намекал на холод, но не был на самом деле ни холодным, ни тем более, морозным, и, видит бог, дышать таким воздухом было легко и приятно. Чистый, прохладный, насыщенный кислородом и несущий аромат роз.
   "Неплохое возвращение..."
   Он хорошо помнил, что случилось на новогоднем балу. Практически все, - точно и в деталях, - впрочем, только до того момента, как упал на пол вместе с поверженным врагом. Остальное можно было интерпретировать и так, и эдак. Но сознание он потерял не сразу.
   "Там было много суеты... и много разговоров... Кажется, так".
   Эрик прислушался к ощущениям. Боли, как таковой, не было. Но полученные ранения определить все-таки было нетрудно. По первому впечатлению, серьезных ран было две: одна на три пальца ниже сердца и несколько левее его, вторая - справа, но задето ли легкое, Эрик сказать затруднялся. Там все занемело, обколотое обезболивающими. Впрочем, Эрик предпочел бы боль. Боль крайне информативна, а так - иди знай, жив ты...
   "...или уже помер, но тебе об этом просто забыли сообщить".
   Теперь настало время повернуть голову. Присутствие кого-то живого слева от себя Эрик заметил практически сразу, как только вернулось сознание. Повернув голову, он в этом убедился воочию. Рядом с его ложем - ну, не называть же это чудо кроватью! - стояло удобное кресло, а в нем сидела, устроившись с ногами, Анна и что-то читала, воспользовавшись разверткой виртуального терминала своего коммуникатора. Эрик видел голубоватое сияние, а сквозь него сосредоточенное лицо княгини. Ни картинок, ни текста, глядя с его места, увидеть было невозможно. Так все это было устроено.
   Судя по тому, что Анна успела принять душ и переодеться, - не говоря уже о том, что она не выглядела ни усталой, ни голодной, - с момента эпической схватки с ассасинами прошло достаточно много времени. Одежда на девушке была ее собственная, а покои наверняка находились в великокняжеском дворце, вот и выходит, что только для того, чтобы доставить ей эти штаны, рубаху и куртку потребовалось, как минимум, несколько часов. Да ведь, наверное, не сразу и затребовали, да и вообще, зная эскулапов, Эрик предположил, что в лучшем случае его отправили в объятия Морфея никак не меньше, чем часов на шесть-семь.
   - Давно ты здесь сидишь? - спросил он, неприятно удивившись своему хриплому голосу.
   Анна вздрогнула от неожиданности, засуетилась, выключая "развертку", но справилась с собой достаточно быстро. Все-таки не "просто так - погулять вышла", а кадровый офицер ВКС.
   - Недавно... Часа два, я думаю... Ты как?
   - Да, ничего, вроде... - Эрик вовремя успел сообразить, что пожимать плечами не стоит, иди знай, как на это отреагируют его раны. - Ты мне что-нибудь расскажешь?
   - Тебе краткую версию или?..
   - Начнем с краткой, - решил Эрик. - Но с отметками времени, если можно.
   - Как скажешь... - кивнула Анна, явным образом приходя в смущение, если не сказать больше.
   - Эрик, я... - начала она запинаясь. - Я хочу сказать... В общем, спасибо тебе. Ты мне спас жизнь... дважды... и рисковал при этом своей. Ты ведь помнишь?
   - Уверена, что все случилось именно так, как тебе кажется? - нахмурился он. Благодарность была последним, что он хотел услышать от Анны.
   "А что первое?" - поймал он себя за язык, но отвечать на этот вопрос не стал.
   - Да! - подтвердила Анна, она твердо знала, что тогда произошло, и за что благодарит Эрика.
   - Хорошо, - решил тогда он. - Благодарность принята с пониманием. И на этом прошу считать инцидент исчерпанным.
   - Эрик, но...
   - Не надо, Анна! - Эрику было страшно неловко. Когда он дрался, он, разумеется, имел в виду спасти Анну. Но разве кто-нибудь поступил бы на его месте иначе? - Давай оставим это позади. Кто это был?
   - Какие-то заговорщики, - пожала плечами Анна. - Нам не сообщили.
   - А ты с кем целовалась?
   - Я...
   Похоже, он смутил ее своим вопросом. Она даже покраснела под его взглядом, хотя, видит бог, Эрик ничего ТАКОГО не имел в виду. В конце концов, она взрослая женщина, сама вправе решать, с кем ей спать. И со своим женихом или своей совестью разбираться тоже ей, но никак не Эрику.
   - Я только спросил о том, за что они решили его убить, - объяснил он вслух.
   - Это был кронпринц...
   - Трусоват, конечно, - вздохнул Эрик, вспомнив, как улепетывал наследник престола. - Но, с другой стороны, он не мой князь, не мне его и судить.
   - Да нет, - пожала плечами Анна, окончательно становясь пунцовой. - От чего же! Ты ему жизнь спас, а он удрал. Но тут... В общем, тут есть проблема. Или нет. Не знаю. Но это отдельный разговор. А пока, как ты и просил, краткая версия. Прошло девять часов. Двоих заговорщиков ты убил, двоих - ранил.
   - А почему они не стреляли?
   - Потому что неблагородно.
   - Ты это понимаешь? - Эрик был удивлен, чтобы не сказать большего, но, возможно, все дело в том, что он простолюдин, а не аристократ.
   - Понимаю, но только теоретически, - криво усмехнулась Анна. - У них тут, Эрик, все очень запутанно. В смысле традиции, чести и прочей ерунды.
   - Ладно, - согласился он. - Примем, как есть. Почему так долго? Я что девять часов был в отключке?
   Действительно, вопрос. Прежде он тоже отключался. И один раз даже на долго. Но сейчас ведь он ничего такого не принимал, и физические раны не равноценны нервному истощению.
   - Это все придворный хирург... У тебя... Ты...
   - Раны тяжелые? - прервал ее Эрик.
   - Глубокие, - снова взяла себя в руки девушка. - Но ничего по-настоящему важного не задето. Их обработали и заклеили... Но у тебя начался какой-то приступ. Какие-то показатели начали зашкаливать... Доктор не знал, что это такое и на всякий случай вколол тебе сильные снотворные. Это сразу помогло, но зато проспал ты девять часов.
   - Раны не болят, - поморщился Эрик. - Если я спал, за каким бесом вкалывать мне еще и обезболивающее?
   - Скажи спасибо нашим сибирским друзьям. - Сказано было с такой интонацией, что Эрик сразу вспомнил великолепную Алену Бороздину и снова спросил себя, уж не ревнует ли его Анна к этой русской красавице. Но само предположение, что Анна способна на ревность, ставило Эрика в тупик, и он решил "не усугублять".
   - Что произошло? - спросил он вслух.
   - Алена от тебя в полном восторге, - едва ли не сквозь зубы признала Анна. - Ты теперь ее герой. Ты ведь защитил ее от смерти. Ты "машина войны", ее личные слова. В общем, Ирина Ма притащила сюда какого-то их доктора-китайца. Он тебя осмотрел и угостил каким-то их особым снадобьем. Что-то страшно редкое, секретное и дорогое. Смазал твои раны. Заставил выпить... Не знаю уж, что там они в тебя такое влили, но, правду сказать, такой скорости регенерации тканей никто здесь не видел. Врачи просто потеряли дар речи. Воспаление как рукой сняло, и раны, вроде бы, затянулись. Говорят, если так и дальше пойдет, дня через три-четыре сможем отправиться в путь.
   - Но пока, - добавила, оценив, вероятно, выражение его лица, - пока, Эрик придется тебе побыть во дворце.
   - Что там за отдельная история? - вспомнил к месту Эрик.
   - Поведение кронпринца чревато репутационными потерями, - медленно и, явно подбирая слова, ответила Анна, одновременно показав глазами на потолок и стены. - Ее великокняжеское величество просит, - последнее слово княгиня Эгерланд выделила интонацией, - оставить этот неприятный инцидент "между нами".
   - Разумеется, - Эрик на мгновение прикрыл глаза в знак согласия и снова внимательно посмотрел на собеседницу. - В этом не может быть никаких сомнений!

   Руз - результат развития русского языка.
   Имеется в виду Высшее Адмиралтейское Командное Училище Военно-Космических Сил империи Торбенов.
   Магриб (араб. эль-Магриб - "там, где закат") - название, данное средневековыми арабскими моряками странам Северной Африки, расположенным к западу от Египта.
   В данном контексте имеется в виду эмират Магриб, созданный в 2411 году на основе колоний, заселенных выходцами из стран Магриба. С 2457 власть в эмирате принадлежит исмаилитам.
   Исмаилизм - совокупность религиозных движений в шиитской ветви ислама, восходящих к концу VIII века.
   Фатимидский халифат (909--1171) - средневековое шиитское (исмаилитское) арабское государство с центром в Каире (с 972).
   Фатима - Умм аль-Хасан Фатима бинт Мухаммад аль-Кураши - младшая дочь пророка Мухаммеда.
   Финист - линейный крейсер ВКС империи Торбенов; Финист - название меча Святогора.
   Суперлатив - то же, что превосходная степень.
   Аскалон - название линейного крейсера ВКС империи Торбенов. Аскалон (Ascalon) - по средневековым легендам меч Св. Георгия.
   Азан (араб.?) - призыв к обязательной молитве.
   Эрик - кавалер поскольку награжден одним из двух высших орденов империи Торбенов - орденом "Звезда и Меч".
   Эно - столичная планета империи Торбенов, на которой находится столица империи - город Метрополис.
   Эно, или Геннегау - средневековое графство. Охватывало территорию, соответствующую современным южной Бельгии и северной Франции.
   Адъюнкт - должность или звание помощника, или заместителя в различных областях.
   Цзяннань (буквально: "К югу от реки (Янцзы)") - историческая область в Китае, занимающая правый берег нижнего течения реки Янцзы.
   Эгерланд - материк и одноименное княжество на планете Эно. Хебско или Эгерланд - исторический регион на крайнем западе Богемии на современной территории Чехии недалеко от границы с Германией. Получил своё имя по городу Хеб, называемому немцами Эгер (Eger).
   Морриган ("Великая Госпожа Ворон") - богиня войны в ирландской мифологии.
   Маха - в ирландской мифологии имя нескольких мифологических персонажей и (или) богинь, персонификация битвы.
   Бадб - "неистовая" - богиня войны в ирландской мифологии.
   Кроцеа Морс (Crocea Mors, "Желтая смерть") - меч Юлия Цезаря согласно Гальфриду Монмутскому (в Британском мифе).
   Финист - линейный крейсер ВКС империи Торбенов, на который перенес свой вымпел командующий 8-й эскадрой вице-адмирал Моргенштерн.
   Финист - название меча Святогора.
   "Буцефал" - легкий носитель - корабль-матка, способный принять на борт от двенадцати до пятнадцати тяжелых ракетоносцев, то есть две полные бригады. В сражении в системе Парацельса "Буцефал" участвовал, имея на борту 93-ю и 24-ю штурмовые бригады тяжелых ракетоносцев.
   Акинак - короткий (40-60 см) железный меч, применявшийся скифами во второй половине 1-го тысячелетия до н. э.
   Пернач - холодное оружие ударно-дробящего действия. Представляет собой разновидность булавы, к головке которой прилито несколько (до двух десятков) металлических пластин (перьев).
   Альшпис - западноевропейское короткое копьё с дискообразным ограничителем. Использовалось в основном в Германии и Австрии на протяжении XV-XVI вв.
   Кончар - тип колющего холодного оружия. Представляет собой меч с прямым, длинным (до 1,5 м) и узким трёх- или четырёхгранным клинком. Ограниченно применялся в странах Азии, восточной и центральной Европы в XII--XVII веках.
   Звезда и четвертая планета системы носят одно и тоже название - Эно. Жители планеты говорят на нескольких языках, в частности на ланге, рузе и франке. На всех этих языках, как и на многих других, звезда Эно называется "солнцем".
   Кабиры - древние божества древнегреческой и более ранней мифологии. По общему представлению, Кабиры - это великие боги, имевшие силу избавлять от бед и опасностей. В то же время эти боги-спасатели считались грозными божествами, карающими за проступки, в том числе, богами света и огня.
  
   Край Высочина - административная единица (край) Чешской республики, расположен на юго-востоке исторической области Богемия и частично на юго-западе Моравии.
   Аль-Ифрит - самый сильный вид джиннов. Даже самый маленький Ифрит способен убить самого огромного гиганта - джинна Марида, настолько он силён.
   Остан - провинция, название территориально-административной единицы первого уровня в Иране.
   КАБИ - коммуникативно-адаптивный бесконтактный интерфейс.
   Гвизарма - вид алебарды с длинным узким, слегка изогнутым наконечником, имеющим прямое, заострённое на конце ответвление.
   Бердыш - длиннодревковый боевой топор с очень широким лунообразным лезвием.
   Глефа - вид древкового пехотного холодного оружия ближнего боя. Состоит из древка (1,2--1,5 м) и наконечника (40--60 см в длину и 5--7 см шириной). Древко обычно покрывается заклёпками или увивается металлической лентой для предохранения от перерубания. Наконечник -- клинок, имеет вид заточенного только с одной стороны широкого фальшиона (т.е., расширяющегося к концу короткого клинка с односторонней заточкой).
   Протазан - колющее древковое холодное оружие, разновидность копья.
   Клив-Солаш ("Меч Солнца, Меч Света") - меч легендарного короля Ирландии Нуаду Серебряная Рука.
   Ятаган - клинковое колюще-режущее и рубяще-режущее холодное оружие с длинным однолезвийным клинком, имеющим двойной изгиб.
   Дага - кинжал для левой руки при фехтовании шпагой, получивший широкое распространение в Европе в XV--XVII веках.
   Альма-матер ("кормящая мать" или "мать-кормилица") - старинное неформальное название учебных заведений (университетов), которые изначально давали в основном теологическое и философское образование, как организаций, питающих духовно.
   ВАКУ - Высшее Адмиралтейское Командное Училище ВКС.
   Автор намеренно не вдается в подробности относительно знакомых нам названий элементов Млечного пути.
   Хильд (битва) - валькирия в Германо-скандинавской мифологии.
   Меч Карла Великого или Жуайёз (Joyeuse - Радостный или Радужный). Так же название линейного крейсера империи Торбенов.
   Австрийская Ривьера или Австрийское Приморье -- коронная земля Габсбургской монархии с 1813 по 1918 годы, заключавшая в себе вольный имперский город Триест с предместьями, маркграфство Истрия и окняженное графство Горица и Градишка.
   Фриуль, совр. итал. Фриули, в старину Фурлания) -- историческая область на севере Италии, со своей собственной культурой. Главный город -- Удине или Вдем, другие исторические центры -- Гориция (по-словенски ГСрица) и Порденоне.
   Дойч - язык немецкоязычных колоний.
   Словен - язык, произошедший от словенского с сильной примесью итальянского и немецкого.
   Итал - язык, произошедший от итальянского языка.
   Автохтонность - принадлежность по происхождению данной территории; автохтонный - местный, коренной по происхождению.
   Империя Китара существовала, согласно устной традиции, в XII-XV вв. на территории вокруг Великих озёр Африки, включавшей территорию современной Уганды, север Танзании, восток Демократической республики Конго, Руанду и Бурунди.
   Мегиддо - холм (тель) в западной части Изреельской долины, на территории Израиля, возле современного поселения того же имени. Известен главным образом благодаря греческому слову Армагеддон, которое представляет собой транслитерацию еврейского словосочетания hар Мегиддо ("гора Мегиддо").
   Негев - пустыня на Ближнем Востоке, располагающаяся в Израиле (занимает около 60 % его территории).

130