Основной закон

  

Глава 1.

  
   Раз-два, раз-два, вдох-выдох! Валерик топал домой. Напрягался, старался чаще перебирать ногами, пошире шагать, но на бег не переходил. Это была своего рода игра с самим собой. Пешедралом было неблизко, по времени - почти час, но тратить лишнюю копейку на проезд совершенно не хотелось. С деньгами у него была постоянная напряженка - ну откуда капиталы у простого студента! Хорошо еще, что учится бесплатно. Удачей можно было считать и то, что удалось вскладчину с двумя одногруппниками недорого снять квартиру. Впрочем, недорого - это понятие относительное. Чтобы платить за жилье, приходилось постоянно подрабатывать. Валерик перепробовал много способов заработка и, в конце концов, остановился на репетиторстве, как наиболее доходном деле. Ему, как будущему физику, озабоченные судьбой нерадивых отпрысков мамаши поручали вложить в предвыпускные головы своих чад недостающую для успешной сдачи экзаменов толику знаний. Всего за час занятий можно положить в карман целых четыре сотни, а за пару недель полностью собрать свою долю платежа за жилье. Остальное - это уже на еду и маленькие радости жизни. Вот только для того, чтобы эти радости себе позволить, приходилось соблюдать жесточайшую экономию во всем, считать буквально каждый рубль. Валерик считал бы и копейки, если бы они давно уже не вышли из оборота. Вот и сейчас он, экономя сорок рублей, стоимость автобусного билета, шел пешком через пустырь. Проездной у него кончился позавчера, а покупать новый не было смысла: сессия сдана, еще несколько дней - и он следом за своими компаньонами укатит домой, в небольшой поселок на окраине области. Собственно, ребята уже разъехались, в их общей квартире он остался один. Остался, чтобы закончить работу: еще четыре урока одному великовозрастному оболтусу. Четыре урока, четыре часа, четыре раза по четыре сотни. Он не настолько богат, чтобы просто так отказываться от денег.
   С деньгами в семье был вечный напряг. По крайней мере, с того момента, как погиб отец. Валерику тогда как раз исполнилось семь лет. Все случилось как-то глупо и нелепо: вышел вечером в магазин за какой-то пустяковиной, и нарвался на местных наркоманов. Кого-то, вроде, нашли и даже посадили, но человека-то не вернешь!
   Вот с того момента и потянулось... Мать рвала жилы на двух работах, но достатка в семье не прибавлялось. Нет, они не бедствовали, впроголодь не сидели, в рванье и обносках не ходили, но вот только мать уходила на работу рано утром и возвращалась, как правило, затемно. Приходила усталая, измотанная, а еще ведь есть стирка-готовка-уборка... Маму Валера любил, и быстро понял простую логическую связь: чем больше шоколадок он у нее выпросит, тем сильнее она устанет на своей работе. А если ей немного помочь по дому, то можно вечером вместо люстры включить небольшую настольную лампу, забраться с книжкой к матери на колени или приткнуться под бочок, и у нее хватит сил почитать ему вслух. Читать он, конечно, умел и сам, но вот так, с мамой, было намного лучше.
   В общем, к двенадцати годам Валерик умел и обед сготовить, и полы помыть, и рубашки себе погладить. Заодно развились рационализм и бережливость, не доходящая, к счастью до скаредности. Нет, вообще-то он был вполне обычным пацаном: с удовольствием играл в футбол и в войнушку, обсуждал крутые тачки, Человека-паука и, несколько позже, симпатичных девчонок. Вот только мысли о простом материальном достатке поселились в его голове основательно. И чем ближе был школьный выпускной, тем больше он думал о том, где и как будет зарабатывать деньги.
   По всему выходило, что рабочие специальности нужный уровень доходов не обеспечат. Для бизнеса нужен приличный стартовый капитал. В летчики-моряки не тянуло, страсти к путешествиям у Валерика не обнаружилось. В юристы-экономисты тяги тоже не было. И вот однажды он нашел выброшенную кем-то подшивку еще советских выпусков журнала "наука и жизнь". Полистал, сперва мельком, затем подробней, потом притащил домой и, неожиданно для самого себя, зачитал до дыр. Тогда и возник план, который должен был, пусть и не сразу, но обеспечить ему твердый экономический базис, не расходясь при этом с жизненными интересами. Большая наука - вот дело, которое обеспечит и деньги, и славу.
   Футбол, тусовки и девчонки - все было заброшено. Подготовка к экзаменам велась со всей возможной полнотой и тщательностью. Валерик, резко ставший отличником по большинству предметов, получил небольшую близорукость, репутацию заучки и прозвище "ботан", но ему на это было начхать. Зато поступил без проблем, на бюджет, в нужный институт и на нужную специальность. Мать, как водится, всплакнула, отправляя кровиночку за тридевять земель в большой город, но и повод погордиться за сына тоже получила. А Валерик, по-житейски практичный, в меру циничный, давно избавившийся от розовых очков, сумел устроиться, обжиться и завести пусть не друзей, но, по крайней мере, приятелей. Ну и пару подружек, не без этого. Денег у матери не просил, обходясь стипендией и приработками.
   Учился он всерьез, у преподавателей был на хорошем счету, зачетная книжка уже вовсю работала на него, а научные руководители всерьез пытались привлекать перспективного студента к своим работам. Ну да, пока - как лаборанта, рабсилу, но это ведь только начало! Позади было три года учебы, еще год - и он бакалавр, с магистратурой проблем быть тоже не должно, а там... там будет видно. Сейчас же впереди было еще несколько занятий с нерадивым школяром и каникулы. В общем, жизнь была прекрасна настолько, насколько это вообще возможно для молодого парня.
   Небо хмурилось с самого утра, собиралась гроза, и Валерик, выйдя от своего ученика, некоторое время глядел на чернущую тучу, неумолимо накатывающую с юго-запада. С полминуты он колебался: здравый смысл подсказывал пойти на автобус, жабец напоминал о неминуемых в этом случае издержках. В конце концов, победила пупырявая, и он, не медля больше, отправился пешком, уговаривая сам себя: до дома не так и далеко, гроза начнется еще не скоро, и он вполне успеет добежать. А не успеет - тоже не беда. Подумаешь, немного вымокнет - не страшно. А даже если и до нитки промокнет, так не сахарный, не растает. И не замерзнет - лето началось, тепло на улице. И вот сейчас он сосредоточенно шагал по хорошо утоптанной народной тропе, окаймленной зарослями лопуха, крапивы и полыни. На пустыре кроме него не было ни души. Еще бы! Все разумные люди давно попрятались по домам. Время от времени он поглядывал на грозовую тучу, закрывшую уже почти все небо. До дома оставалось всего четверть часа хода. Еще бы немножко, еще капельку - и все будет в ажуре. Еще бы чуть-чуть... и он торопливо шагал, меряя тропинку худыми ногами: раз-два, вдох-выдох.
   Потемнело как-то вдруг, внезапно. То есть, и без того было серо, сумеречно, но тут солнечный свет и вовсе померк. Налетел резкий, порывистый ветер, и поддавшаяся его напору трава чувствительно даже сквозь джинсы хлестнула по ногам. Поволновав пустырничные бодылья, ветер стих так же внезапно, как и появился. Навалилась душная тревожная предгрозовая тишина. "Все, сейчас начнется" - определил Валерик. Торопиться было уже бесполезно - не успеть даже бегом. Значит, надо как следует подготовиться. Он вынул батарейку из телефона, чтобы не замкнуло, когда тот промокнет, застегнул джинсовую куртку на все пуговицы, чтобы не лупило по телу каплями, и убрал очки поглубже в карман. В дождь они все равно бесполезны. Упаковавшись, он двинулся дальше. До дома оставалось совсем немного, каких-то десять минут.
   На тропинку упала первая тяжелая капля, образовав в пыли маленький кратер. Потом еще, еще, и через несколько секунд дождь влупил вовсю. Где-то неподалеку сверкнули молнии, в небе загрохотало. Земляная тропинка мгновенно превратилась в чавкающее под ногами грязное месиво. Валерик сперва пытался прыгать между лужами, но очень быстро понял, что это лишь верный способ изваляться в грязи с ног до головы. Дальше он шел, не выбирая пути, лишь опустив пониже голову, чтобы несомые ветром наискось капли дождя не хлестали его по лицу.
   Дождь превратился в град, по лопухам защелкали белые горошины. Пока Валерик скидывал куртку и пытался натянуть ее на голову, пара градин успела пребольно долбануть его по затылку. Он бы побежал, но сейчас это означало гарантированно растянуться на скользкой грязи. Приходилось идти даже чуть медленнее, стараясь ставить ногу только наверняка. Он уже тысячу раз изругал себя за то, что пошел пешком. Одежда давно уже промокла насквозь, вплоть до резинки в трусах. Валерик шел, не глядя по сторонам, прикрывая голову курткой. Он поднялся на небольшой холмик. Отсюда до спасительного подъезда было уже буквально рукой подать. И в этот момент прямо перед ним, практически под ногами, одновременно с ударом грома вспыхнуло ослепительное голубое пламя.
  
   Когда Валерик пришел в себя, дождь уже кончился. Небо, пока еще темное, понемногу светлело. Он пошевелил пальцами, подвигал руками - вроде, все в порядке. Дышалось свободно, сердце билось ровно... вроде бы, все цело. Как говаривал Декарт, сogito ergo sum! Уже сам этот факт стоил того, чтобы от души порадоваться: не каждый, видевший молнию на расстоянии вытянутой руки может впоследствии об этом рассказать. Только вот в голове ощущалась какая-то странная непривычная тяжесть. "Пройдет!" - решил Валерик и принялся подниматься на ноги. Это ему удалось лишь со второй попытки. Голова кружилась, картинка плыла перед глазами, не давая сфокусировать взгляд. Впрочем, это быстро прошло. Ему даже показалось, что он стал видеть лучше, ну да что не померещится после такого приключения! Вновь налетел порыв ветра, чересчур прохладный для насквозь промокшего студента. Явный намек на то, что пора идти дальше. Валерик шагнул вперед, и тут же отпрыгнул обратно, когда его босая нога коснулась черного выжженного пятна на тропинке перед ним. Горячо! За спиной послышался легкий шорох. Студент обернулся и увидел, как на тропинку упали его джинсы. Вернее, задняя их часть. Передняя половина, вплоть до боковых швов, бесследно исчезла, оставив лишь краешек обугленной материи. Хорошо еще, ключи от квартиры, телефон и гонорар лежали в задних карманах. То же случилось и с футболкой, и даже с трусами. От кроссовок остались только подошва и задники. Уцелела лишь куртка. И сейчас Валерик стоял посреди города нагишом, окруженный обрывками ткани, которые когда-то были его одеждой. Хорошо еще, дождь разогнал людей по домам, и некому было глядеть на его конфуз.
   Да раскудрить же ж твою через качелю!
   Впрочем, сейчас некогда было сокрушаться, действовать нужно было быстро, даже стремительно: пока улица вновь не заполнилась людьми, требовалось добежать до дома, постаравшись при этом никому не попасться на глаза. Валерик завязал штанины оставшейся у него половинки джинсов на поясе, прикрыв задницу. Затолкнул спереди остатки футболки, чтобы прикрыться хотя бы до середины бедра, натянул джинсовку и, оскальзываясь по грязи босыми ногами, заспешил к безопасному укрытию.
   У него почти получилось: на тропинке бурьян скрывал его по пояс, и удалось подойти к дому почти вплотную. Оставался лишь последний бросок - тридцать метров наискосок до подъезда, и тут во дворе появилась толстая Валя из квартиры напротив. Тетка лет пятидесяти, в калошах, неизменном коричневом пальто, с чудовищной прической и вечным брезгливым выражением на мясистом лице. Задолго до появления в доме Валерика с друзьями, она назначила себя главной блюстительницей нравов во дворе, и проводила время, сидя на лавочке с парой таких же теток и смакуя подлинные или выдуманные пикантные подробности частной жизни соседей. Кроме всего прочего, она обладала громким пронзительным голосом весьма мерзкого тембра. В доме ее, мягко говоря, не любили, но и связываться со склочной и вздорной бабой никто не хотел.
   С появлением по соседству студентов Валя развила бурную деятельность. По ее убеждению, если несколько парней живут вместе без родителей, то они наверняка занимаются чем-то аморальным. А что нет никаких тому свидетельств, так это означает лишь то, что они ловко прячут улики. Поэтому она время от времени вламывалась в их квартиру под разными предлогами - за солью, спичками, или просто так, безо всякого предлога, "по-соседски". Главной целью этих визитов было подсмотреть и подслушать, чем занимаются студенты. Бутылка пива на столе в кухне - значит, пьянствуют, куча учебников на диване - заросли грязью, пришли в гости девчонки - разврат, и все прочее в таком духе. С Валериком у нее была война. Что поделать, никто не любит слышать о себе всю правду в лицо.
   И вот эта самая Валя, отдуваясь и переваливаясь с боку на бок, выползла из-за угла, сжимая в руках набитую сладостями сумку, обогнула большую глинистую лужу и уставилась на парня, бодрой рысью пересекающего двор. Встав на краю лужи, она уперла руки в бока и открыла рот, готовясь поведать дому всю глубину нравственного падения современной молодежи. И, конечно же, люди сразу высунутся в окна поглядеть, на кого это разоралась Валя. Худшей встречи придумать было невозможно. Валерик внутренне сжался в ожидании неизбежного. Молнией пронеслась мысль: "посадить бы ее в эту лужу"! Идея показалась настолько соблазнительной, что он даже представил себе толчок в Валино необъятное пузо и его неизбежные последствия. К его изумлению, тетка пару раз взмахнула руками, пытаясь удержаться на ногах, и смачно плюхнулась объемистым задом прямо в лужу, окатив себя и окрестности фонтаном воды. Впрочем, на цвет ее пальто это нисколько не повлияло.
   Несмотря на свой костюм, Валерик на секунду задержался на крыльце, наслаждаясь эпической картиной. Как жаль, что телефон был выключен! Этот кадр он с удовольствием оставил бы себе на память. Насмотревшись, он взбежал по лестнице на свой этаж, доставая на ходу ключи и слушая, как музыку, доносящиеся из лужи вопли. На его счастье, навстречу никто не попался. Валерик быстро отпер дверь и, ввалившись в прихожую, захлопнул ее за собой. Привалившись спиной к дерматиновой обивке, он облегченно выдохнул. Приключение закончилось.
  
   Через два часа Валерик, уже чистый и согретый, замотанный в махровое полотенце, сидел на кухонном диванчике и один за другим поглощал бутерброды, запивая их горячим чаем. Натащенная в прихожую грязь была уже убрана, сам он отмыт, оставалось только сходить до мусорки, выбросить обожженные тряпки. Настроение было ниже плинтуса. Что в плюсе? Сэкономленные сорок рублей. Что в минусе? Единственные приличные джинсы, единственная приличная обувь и хорошая футболка. Пусть не единственная, но и совсем не лишняя. И если сохранившуюся половину футболки еще можно было перевести в тряпки и хоть как-то использовать, то все остальное в момент превратилось в мусор. Хорошо еще, куртка сохранилась. Да, на ней осталась пара небольших подпалин, но они почти не заметны, да и могут сойти за декор. А вот штаны и кеды... это почти четверть накоплений. Траты не только совершенно неплановые, но и нарушающие все расчеты. Уже давно был в одном из ломбардов присмотрен неплохой ноут за сущие гроши - по сравнению с параметрами, естественно. А что трещины на корпусе, так на то есть эпоксидка. Нычки с учетом этой последней халтуры как раз должно было хватить, но теперь...
   Валерик вздохнул и откусил изрядный кусок от очередного бутерброда. Что-то его после всех острых ощущений изрядно пробило на жор. В холодильнике почти пусто, сейчас придется идти в магазин, а потом варить какую-нибудь еду. И все бы ничего, но ведь опять расходы непредвиденные! Вот так: в малом сэкономил, в большом потерял.
   Постепенно он приходил в норму, а ливень, молния и толстая Валя уходили в прошлое, превращаясь почти что в мираж. Вроде бы, и не было ничего. Прикончив чай и бутерброды, он поднялся, убрал со стола, вымыл посуду и совсем уже собрался на выход, как совершенно внезапно затрезвонил дверной звонок. Валерик никого не ждал. Да и приходить к нему было некому. А потому, изрядно удивленный, он подошел к двери и произнес волшебное слово:
   - Кто там?
   И припал к дверному глазку.
   - Откройте, полиция!
   Это звучало интригующе.
   Разглядев в дверной глазок форменный китель, Валерик отпер замок, и дверь приоткрылась ровно на длину предусмотрительно накинутой цепочки. Назваться можно как угодно, форму можно надеть любую, а осторожность никогда и никому еще не вредила.
   - Разрешите взглянуть на ваше удостоверение.
   Человек в полицейской форме аккуратно развернул "корочки" и продемонстрировал. Выждал несколько секунд, затем так же аккуратно убрал обратно в карман. Содержимое документа Валерика удовлетворило. Он снял цепочку и открыл дверь.
   Перед ним стоял незнакомый младший лейтенант. Обычный мент, никаких эмоций у Валерика он не вызвал. А вот то, что из-за его спины выглядывала Валя, настораживало. Ее обширное многоскладчатое лицо выражало злорадство. Валерик поморщился. Толстую тетку он не боялся, но у него и без нее сегодня хватало неприятностей.
   - Участковый уполномоченный Усольцев, - представился младлей.
- Меркушин Валерий Григорьевич здесь проживает?
   - Да, - подтвердил Валерик. И, чтобы сэкономить время, добавил: - Это я.
   Собственно, визит объяснялся просто. Достаточно было только чуточку подумать. У тетки виноваты всегда были все, кроме нее самой. Понятное дело, что поскольку во доре никого кроме них двоих не было, то виноват именно он. С этим она отправилась в ментовку и настолько там всех достала, что младлея отправили к нему только для того, чтобы отвязаться от назойливой бабы.
   - От гражданки Сорокиной Валентины Степановны поступило заявление о том, что сегодня вы бегали по двору дома в непристойном виде, а также из хулиганских побуждений толкнули гражданку Сорокину в лужу.
   - Я никого не толкал, - честно заявил Валерик.
   - Как это не толкал? - заверещала Валя.
   - Помолчите, гражданка. - заткнул фонтан участковый. - Сейчас разберемся. Разрешите войти.
   Валерик помедлил, пытаясь сообразить: согласиться или стоит покачать права. Лейтенант правильно понял его колебания:
   - Мы можем решить вопрос здесь или завтра я вас вызову повесткой в отделение.
   - Да я, собственно, не против, проходите.
   Студент посторонился, пропуская полицейского и, едва он прошел, вновь перекрывая коридор.
   - Валентина э-э-э... Степановна, а вас я не приглашал.
   Участковый обернулся.
   - Присутствие гражданки Сорокиной необходимо для скорейшего разбора ее жалобы.
   Валерик пожал плечами.
   - Проходите налево, в кухню.
   Толстая Валя победно двинулась следом за участковым, оставляя на свежевымытом полу грязные следы. Студент поплелся сзади.
   Соседка заполнила собой весь диванчик, так что Валерику и полицейскому пришлось довольствоваться табуретками.
   - Итак, - начал лейтенант, - как я уже говорил, на вас, Валерий Григорьевич, поступило от гражданки Сорокиной заявление. В нем есть два пункта. Давайте пойдем по порядку: она утверждает, что вы бегали по двору в непристойном виде. Что вы можете сказать по этому поводу?
   - Было такое дело, - пожал плечами Валерик, отмечая злорадно взблеснувшие глаза профессиональной склочницы. - Только не бегал, а пробежал буквально несколько метров из тех вон кустов, - он показал в окно, - до подъезда. У меня сегодня неприятность случилась, я под грозу попал, и молния спалила у меня почти всю одежду. Вот и пришлось тем, что осталось, прикрыться, да бежать огородами, чтобы на глаза никому не попасться. Только вот неудачно вышло с гражданкой Сорокиной. Я погоревшие вещи еще не выбросил, могу предъявить. Могу показать место, куда молния попала. Там, наверное, до сих пор подошвы от моих тапочек стоят.
   - Необязательно. Вы в зеркало последний раз давно смотрели? Брови-то вон как опалило. Да и ресницы тоже пострадали.
   Валерик невольно потер пальцами бровь.
   - С этим ясно, - сказал участковый, заполняя бланк протокола. - Прочтите. Все правильно? Тогда вот ручка, внизу напишите своей рукой "с моих слов записано верно". Ага, теперь подпись и дата.
   Валерик расписался, лейтенант убрал протокол в папку и обратился к соседке:
   - Этот пункт разрешен, Валентина Степановна?
   Та что-то недовольно буркнула себе под нос.
   - Пойдем дальше. Гражданка Сорокина утверждает, что вы, Валерий Григорьевич, умышленно, из хулиганских побуждений, толкнули ее в лужу.
   - Толкнул, толкнул, ирод - визгливо подтвердила гражданка Сорокина. - Все пальто изгваздал, почти новое пальто-то.
   - Да не толкал я ее, - опять пожал плечами Валерик. Хотите - в окно посмотрите, хотите - давайте на улицу выйдем. Лужа та вон, на углу дома. А я бежал к подъезду, вот здесь. От подъезда до лужи верных пятнадцать метров. У меня ж руки не резиновые.
   - Да уж, - задумчиво произнес участковый, выглядывая в окно. - не сходится у вас, гражданка Сорокина.
   - Что значит не сходится? - завопила тетка. - Это значит, милиция нынче хулиганов выгораживает?
   - Не милиция, а полиция, - поморщившись, поправил ее лейтенант. Было заметно, что он едва сдерживается, чтобы не заткнуть уши.
   "Да, нелегкая работа", - подумал Валерик, - "это ж сколько ему таких заявок каждый день разгребать!" А вслух добавил:
   - Да можно и по следам посмотреть, я босиком бежал, земля во дворе сырая, отпечатки хорошо будут видны.
   Участковый задумался на секунду, затем, попросив его подождать, спустился на улицу, прошелся через двор, заснял следы Валерика на цифровую "мыльницу", потом прогулялся к луже и вновь вернулся в квартиру. Заполнил очередной протокол, дал подписать и поднялся.
   - Простите за беспокойство, Валерий Григорьевич, но мы обязаны проверять все поданные нам заявления.
   - Я понимаю, товарищ лейтенант.
   Валерик намеренно опустил "младший", и эта малюсенькая лесть попала в цель: участковый чуть заметно смутился и стало видно, что он, в сущности, ненамного старше самого Валерика. Затем полицейский обратился уже к соседке:
   - Гражданка Сорокина, сведения, указанные вами в заявлении, не подтвердились. Я прошу вас покинуть эту квартиру.
   - Что значит "не подтвердились"? - возмутилась та. - А кто же меня тогда толкнул? Прямо вот сюда.
   Она ткнула пальцем-сосиской в то место, где грудь плавно переходила в живот.
   - Никого во дворе больше не было, только он, значит он и толкнул.
   Голос участкового налился металлом.
   - Мною совершенно точно установлено и документально зафиксировано, что гражданин Меркушин не имел физической возможности толкнуть вас, и, следовательно, не совершал этого действия. Вы, Валерий Григорьевич, имеете право обратиться в суд с иском к гражданке Сорокиной за клевету и требовать возмещения морального вреда. А вас, гражданка Сорокина, ожидает административное наказание за предоставление заведомо ложных сведений и нарушение нормальной работы полиции. Толстая Валя, ошарашенная словами участкового, выкатилась на лестничную площадку, но потом, словно опомнившись, завизжала в спину уходящему участковому:
   - Я на вас управу найду, я буду жаловаться, я в прокуратуру напишу! Вы у меня за все ответите! Я не позволю издеваться над честными людьми!
   Все эти Валины тирады Валерик слушал из-за закрытой двери. Он поглядел на оставленные калошами грязные следы, вздохнул и пошел за ведром и тряпкой.

Глава 2.

   Не то, чтобы до магазина было слишком далеко, но пешком выходило с четверть часа. Вполне достаточно для того, чтобы поразмыслить. Собственно говоря, информации к размышлению было слишком мало. Но надо же чем-то занять мозги? Вот Валерик и размышлял, обходя лужи на растрескавшемся тротуаре.
   Итак, есть два последовательных события. Первое: он действительно хотел посадить соседку в лужу. И даже сделал некое мысленное действие в этом направлении. Грубо говоря, толкнул, но в уме. Представил, что толкает, если так будет проще. Второе: толстая Валя действительно эпично грохнулась, на радость всему дому. Второе событие произошло непосредственно после первого. Но, как говорится, впоследствие не значит вследствие. Могла тетка упасть самостоятельно? Вполне. Весит она далеко за центнер, стояла на краю лужи, на мокрой глинистой почве. Поскользнуться в таких условиях проще простого. С другой стороны, за ней прежде такого не водилось. Держалась на ногах она достаточно крепко и, несмотря на вес, передвигалась пусть и не быстро, но вполне уверенно. Опять же, она утверждает, что ее именно толкнули. Конечно, наврать может запросто.
   Валерик остановился перед большущей лужей, перекрывшей путь. Обойти невозможно. Но вот есть в ней пара кирпичей, можно рискнуть. Три прыжка - препятствие позади. Так что там с соседкой? Можно оценочно прикинуть: какой силы толчок нужен для того, чтобы посадить ее в лужу. Так... центр масс, точка приложения силы... вектор результирующей... навскидку не так и много выходит! Достаточно легкого ветерка для такого могучего эффекта. Брызги, поди, до второго этажа долетали. А ветра-то как раз и не было. Вообще. Ну или был минимальный. Такой, что даже не ощущался. Опять же, дом удачно стоит, основное направление ветров перекрывает. Неужели все-таки... да нет, чушь. Не существует ни одного документально подтвержденного случая дистанционного воздействия на физические тела. А раз нет доказательств, то нельзя говорить о существовании феномена.
   За такими мыслями Валерик незаметно для себя дошагал до нужного места. Все нужные магазинчики давно уже были разведаны и проверены. За три года учебы он успел стать здесь постоянным покупателем, обзавелся дисконтными картами и личными знакомствами с продавщицами. А что? Рационально, выгодно, экономит деньги и время.
   Покупки были сделаны быстро. А что тут тормозить? Фигура стандартная, размеры известны. Немного времени для ориентации в скидках-акциях и пожалте на кассу, расставаться с наличностью. Три с полтиной за джинсы и еще тыща за приличный кожаный ремень. Немного поболтать с продавщицей, тайком от начальницы презентовать ей шоколадку за подсказки по оптимальному выбору - и на выход. Конечно, можно было пойти в дискаунтер и купить китайский ширпотреб за косарь и ремень из дерматина (говорящее название) за две-три сотни. Но фундаментальная позиция Валерика была сформулирована так: мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи. Да и принцип "встречают по одежке" еще никто не отменял.
   Обувь тоже не отняла много времени. Это девушки могут колебаться, сомневаться, по десять раз перемерять восемь пар, сравнивая варианты, и в итоге купить что-нибудь девятое, вообще не участвовавшее в первом туре отбора. А тут - модель известна, размеры стандартны. Примерил для страховки, отдал деньги - и свободен. Осталось лишь затариться продуктами. Дома после сегодняшнего приступа обжорства хоть шаром кати. А мышь в холодильнике повесилась уже неделю тому назад. Расходы, безусловно, непредвиденные, но сидеть голодом при наличии денег просто глупо. Если, конечно, вы не сторонник системы Брегга.
   Обычно-то в квартире всегда был продуктовый запас. Крупа, макароны, консервы. Но сейчас, когда до отъезда домой оставались считанные дни, затаривать что кладовку, что холодильник смысла не было никакого. Чай еще оставался, специи тоже, но, пожалуй, и все. Остальное надо покупать. Свежий хлеб, масло - это для удовольствия, вкусно и недорого. А вот колбаса, сыр - это уже роскошь, поэтому их нафиг. Пакет гречи, банка тушенки - это на завтра, сытно и дешево. А пачка пельменей - это из разряда "заблажило". Скорее потому, что есть уже снова захотелось. Ну так и время подходит к ужину, удивляться нечему. Секунду Валерик колебался, потом махнул рукой и поддался низменным желаниям организма. Обычно ему удавалось ловить момент и соблюдать еще одно правило: не ходить за продуктами голодным. Но сегодня все равно весь день пошел наперекосяк. А бороться с судьбой без особых на то оснований - форменное безумие.
  
   Солнце, хоть и уже клонящееся к закату, светило ярко и даже припекало. Тучи с неба исчезли, будто бы их и не было никогда. Мелкие лужицы уже просохли, большие изрядно уменьшились. По двору с криками носилась малышня, на лавочках сидели молодые мамы в ярких платьицах с колясками, скамейки у подъездов плотно оккупировали бабушки в темных юбках, хлопчатобумажных чулках, вязаных кофтах и непременных платках.
   Валерик подошел к той самой луже. Глина на краях засохла, сохранив в себе все следы. Глубокие отпечатки калош были видны четко, до последнего рубчика на подошве. Края следов были ровные. Никаких признаков того, что Валя поскользнулась или оступилась. Да, еще одна версия отпала. Он развернулся и направился к своему подъезду. На третьем этаже кухонное окно было открыто настежь, и в нем, разложивши телеса по подоконнику, маячила Валина туша, сосредоточенно надзиравшая за происходящим. Валерик не удержался: широко улыбнулся соседке и помахал ей рукой. В ответ та скривилась, как от зубной боли, и исчезла из окна, задернув за собой занавески.
   Сделал гадость - на сердце радость. Такая маленькая шутка, а настроение, гляди ж ты, поднялось! Даже острое недовольство безвременной гибелью ценного имущества отступило, оставив после себя лишь чувство легкой досады. Но с одной стороны, собственная дурость, а с другой - природная стихия. С одной не поспоришь, в другой сам виноват.
   Как бы то ни было, а домой Валерик вернулся вполне успокоившимся, отошедшим от шока и даже в приподнятом настроении. А именно в таком состоянии профессиональные диетологи, по слухам, рекомендуют заниматься кулинарными экзерцициями. Так что он сразу двинул на кухню. Поставил вариться гречу, поставил греть воду на пельмени и, в ожидании промежуточных результатов, снова принялся размышлять о сегодняшнем инциденте.
   Итак, не поскользнулась. До сих пор на ровном месте на падала. Да, корма у нее тяжеловата, ноги вечно перегружены, но тем не менее. Что остается? Ветер и... А был ли ветер? Допустим, был. Какова должна быть скорость ветра, чтобы не чувствовать его в легкой одежде? Валерик сходил в комнату и вернулся с бумагой и карандашом. Так, оценочно площадь парусности у Вали примерно... Центр приложения сил где-то... и выходит, что силы давления ветра было категорически недостаточно для того, чтобы уронить такую тушу. Тогда получается, что... нет, не может быть.
   Размышления и расчеты пришлось прервать - закипела вода. Сразу в обоих кастрюльках. Валерик сдвинул крышку с гречи, засыпал пельмени, засек время.
   А, впрочем, что считать и пересчитывать? Можно элементарно поставить эксперимент и одним махом решить все сомнения. Взять что-нибудь достаточно легкое. Вот, хоть спичечный коробок. Даже можно спички из него вытрясти. Ставим на торец. А теперь...
   Валерик постарался припомнить себя, свое состояние в ТОТ момент. Сосредоточился. Хотя нафига? Тогда это происходило на бегу. Он отошел на два шага от стола, чтобы исключить возможность сбить коробок дыханием, уперся лопатками в стену кухни. И, почему-то волнуясь, как девчонка перед первым свиданием, ТОЛКНУЛ. Захотел толкнуть, пожелал уронить этот несчастный коробок. И - ничего.
   Сперва пришло ехидное такое чувство: мол, все знают - это невозможно. Потом - разочарование. Видимо, где-то в глубине души, он, все-таки, надеялся на чудо, которое так и не произошло. А потом злость. И на волне этой злости он так ДВИНУЛ этот коробок, что тот пулей слетел со стола и расплющился об оконное стекло.
   Шок - это по-нашему. Валерик как стоял, так и сел. Вернее, тихо сполз по стене на пол, бестолково лупая глазами. И неизвестно, сколько бы он так просидел, если бы желудок не напомнил о себе громким рычанием и голодными спазмами. Валерик подскочил, глянул на часы. Пельмени уже две минуты, как сварились, но он бы сейчас съел их даже сырыми. Кажется, никогда в жизни он не был таким голодным. Он буквально хотел жрать. Наскоро слил воду из кастрюльки, вывалил пельмени в глубокую тарелку, закопал в них хороший кусок масла и по-быстрому, обжигаясь, проглотил пару штук. К его удивлению, горячие пельмешки не ожгли желудок, как он того ожидал. Вместо этого жар куда-то рассосался, словно впитался в тело. И тут же терзавший его голод утих до терпимого уровня.
   Сразу же обнаружилось, что и греча уже готова. В нее полетело полбанки тушняка, соль, специи, пассированная морковка. Потом кастрюлька была завернута в шерстяное одеяло и помещена под подушку настаиваться и допариваться. А когда Валерик вернулся на кухню, то оказалось, что пельмешки уже чуть подостыли - как раз для комфортного поглощения, а масло успело растаять и растечься желтой лужицей по дну тарелки. Осталось только добавить сверху немного черного перца - для вкуса и аромата. Впрочем, ни того, ни другого Валерик сейчас не ощущал. Он механически жевал пельмени один за другим в то время, как разум его пребывал в полнейшей прострации. В голове билась одна-единственная мысль: "невероятно, но факт".
   Все ученые, а занимающиеся естественными науками так в особенности, сугубые материалисты. Чтобы убедиться в каком-то постулате, им нужно самостоятельно все увидеть. Или, по крайней мере, прочесть отчеты нескольких конкурирующих лабораторий о получении схожих результатов. Их первый и главный принцип - "Сомневайся!". Валерик честно сомневался до последнего, но сейчас места сомнениям уже не оставалось. Единственное, что его удерживало от попытки немедленно повторить опыт - это отсутствие второй пачки пельменей. Но и того, что уже случилось было вполне достаточно для крушения всей картины мира.
   Его вывел из ступора скрежет вилки по пустой тарелке. Он с усилием поднялся, поплескал в лицо холодной воды из-под крана, чтобы хоть немного прийти в себя. Вымыл посуду, прибрался за собой, но все это - на автомате. Глаза говорили: это было. Мозги сопротивлялись: этого не может быть! На улице давно уже стемнело, но ложиться спать было совершенно бессмысленно: какой уж тут сон, когда случилось такое! Валерик подтянул к себе бумагу и карандаш. Какое усилие нужно, чтобы сшибить коробок? А чтобы раздавить его в лепешку? Если рукой - достаточно щелчка пальца. Впрочем, все это можно выразить в цифрах.
   Привычное занятие сработало как переключатель. Отупение прошло, мозги включились в работу. Какие имеются факты? Первое: зафиксировано дистанционное воздействие на предмет. Без дураков, эксперимент поставлен максимально корректно для бытовых условий. Второе: непосредственно после эксперимента субъекту воздействия потребовалось срочно восполнить потерю энергии. Тут уже никуда не деться, кишки чуть в узел не завязались. Вообще говоря, для верности стоит поставить серию экспериментов. Но если на каждую попытку будет уходить пачка пельменей... не жирновато ли будет? В любом случае, придется ждать до утра. Но ведь днем, после возвращения домой, тоже хотелось есть. Считай, полбулки хлеба заточил. Да с маслом, да со сладким чаем. Калорий-то принял о-го-го сколько! А действительно, какова энергетическая ценность пачки пельменей?
   Он не поленился, сходил на кухню, вытащил из мусорного ведра упаковку. Тысяча триста килоджоулей. Немало. Примерно столько нужно, чтобы вскипятить четыре литра воды. Теперь надо учесть потери на всех этапах преобразования энергии... Валерик залез в интернет, сунулся в поисковик. После долгих поисков нашелся только расход энергии для преобразования съеденных пельменей в основное топливо организма - в АТФ, аденазинтрифосфорную кислоту. Обо всем остальном данных просто не было. Что ж, придется принять такое допущение: он потратил энергию на действие, и полностью возместил ее полукилограммовой пачкой пельменей. Грубо? Грубо. Но точнее сейчас не определить. А сколько энергии необходимо для деформации спичечного коробка? При толщине стенок в полмиллиметра, сущий мизер! И при любых поправках и коэффициентах выходит, что такие дистанционные воздействия жутко неэффективны в энергетическом плане. Посадил тетку в лужу - захотел жрать. Двинул спичечный коробок - обратно та же история. Просто караул!
   Откуда взялись эти возможности, вопрос даже не стоял: конечно же, молния. Ничего странного, что в результате воздействия мощных электромагнитных полей человеческий организм получил какие-то новые свойства. Подобных примеров в Сети хватает. Вот только на кой ему эта вся тряхомудь? Малейшее воздействие - и тут же бежишь к холодильнику. При таком подходе, лучше концентрироваться на том, чтобы нечаянно где-нибудь чего-нибудь не применить. И, на будущее, неплохо бы всегда иметь с собой шоколадный батончик - подпитаться в случае чего.
   Возможно, кому-то покажется странным, но все эти расчеты и прикидки Валерика успокоили и даже почти примирили с действительностью. А как только ушло нервное возбуждение, так сразу накатилась зверская усталость. Настолько сильная, что он даже не стал стелить постель. Просто улегся поудобней на диване, укрылся пледом, а настольную лампу выключал, кажется, уже в полусне.
  
   Утро было хмурым. Нет, за окном ярко светило солнце, галдели воробьи, но вот настроение у Валерика было такое, что гаже некуда. Мало того, что ночью он дважды вставал, чтобы съесть три-четыре ложки каши и заглушить голодное урчание в желудке, так и сейчас проснулся с таким ощущением, словно не ел, по меньшей мере, неделю. Он дорубал кашу, угрюмо размышляя на предмет непредвиденных расходов, и вышел из дома с чувством легкого голода. В киоске за углом купил два шоколадно-ореховых батончика. Один засунул в карман, на будущее, другой собрался уже развернуть и съесть, но тут почувствовал, что есть-то уже не хочет.
   Еще одна странность. Ну что за дела? То хочу, то не хочу, и никакой системы. То жрешь, как не в себя - и все съеденное бесследно исчезает в яме желудка. То раз - и ничего уже не хочется. Валерика бесили не столько выкрутасы организма, сколько их непредсказуемость, отсутствие системы и четких критериев, невозможность управлять состоянием и процессом. Он просто не понимал, что с ним происходит. В конце концов, он плюнул, принял ситуацию как данность, спрятал в карман и второй батончик, и отправился к клиенту. Сегодня не то, что грозы, даже легкого дождика не ожидалось, и можно было не париться, и спокойно топать пешком.
   Время позволяло, можно было особо не торопиться, и Валерик шагал в среднем темпе, щурясь на солнце, а настроение потихоньку приходило в норму. Он подошел к тому месту, куда жахнула молния. Черное пятно на земле сохранилось до сих пор. А в центре, кажется, даже немного оплавились мелкие камушки. Нет, все-таки ему вчера повезло. Один лишний шаг - и он бы сам вот так же оплавился. И доктора бы не спасли. Сейчас это место было холодным, но Валерик, сам не понимая, почему, старательно обошел выжженное пятно и потопал дальше.
   Где-то на полдороги ветром нагнало несколько небольших тучек.
И тут обнаружилась еще одна странность: стоило очередной тучке закрыть солнце, как желудок начинал требовать еду. Но едва солнце снова показывалось на небе, как чувство голода бесследно исчезало. Вот же, млин, гадость! Это что, он стал солнечной батарейкой? Раздражение снова всплыло и забурлило. Ну что за невезуха? Почему именно на него свалилось все это счастье? И молния, и испорченная одежда, и этот ненормальный аппетит... Да и вообще - неизвестно, какие еще сюрпризы ему предстоит обнаружить. Вот вырастут завтра хвост и чешуя. И что ему делать?
   В таком состоянии идти на занятие было однозначно нельзя. Пришлось делать над собой очередное усилие, брать себя в руки и пытаться успокоиться. А самый простой из известных Валерику способов был - загрузить мозги. Было много вещей, над которыми стоило подумать. И про молнию, и про спичечный коробок, и про ураганный метаболизм. Идти предстояло еще с полчаса, времени на размышления было достаточно и Валерик начал действовать.
   Каков основной физический закон? Самый фундаментальный, самый главный? Это, конечно же, закон сохранения энергии. Ладно, вчера - он тратил эту энергию на соседку, на дурацкий эксперимент. Нет, не дурацкий, конечно, но все равно - спонтанный, без должного обеспечения, без фиксации результатов на видео, без свидетелей, которые могли бы подтвердить достоверность результатов. Хотя, пожалуй, свидетели сейчас не нужны. Прежде, чем доверять такую информацию хоть кому-нибудь, нужно трижды подумать. Ну да ладно, об этом - после. А что же все-таки с энергией? Человеческий организм - это химический завод. Он принимает в себя воду, кислород и органику и все, что возможно из употребленного, перерабатывает в АТФ, создавая запасы энергии. И эту энергию потом расходует - на синтез необходимых веществ, на функционирование различных органов, на работу мышц, на деятельность мозга и так далее. Лишняя энергия переводится в долговременные запасы - жировую ткань, и откладывается на будущее. В первую очередь - на животе и заднице. За ночь Валерик срубал кастрюлю гречи с тушенкой. Этого количества, по его расчетам, должно было как раз хватить на три оставшихся дня. Ночью он лежал, ничего не делал, никакой работы не совершал. По идее, от такого количества еды он должен был потолстеть к утру на пару килограмм. Даже если бы не отложился жир, набитый желудок бы ощутимо выпирал. Но сейчас, судя по всему, все произошло иначе. Он, наоборот, похудел. Доказательство вот оно: новые штаны, вчера на примерке сидевшие плотно, сейчас ощутимо болтались, и без ремня запросто соскользнули бы с бедер. То есть, тело не только переработало всю сложенную в него еду, но и сожрало все запасы подкожного жира. При этом в туалет, простите, он не бегал, то есть налицо почти стопроцентная переработка исходных материалов. И куда, спрашивается, девалась энергия? Конечно, анатомию он знает лишь в рамках школьного курса. Но даже этих знаний достаточно для того, чтобы понять: налицо патология, то есть, отклонение от нормы. Сейчас он, судя по всему, впитывает тепло с нагреваемых солнцем участков кожи. И каким-то образом эта тепловая энергия усваивается организмом, идет на подпитку неведомых внутренних процессов. А как только поступление энергии извне прекращается, как тут же идет сигнал: надо поесть! И что, это он теперь будет постоянно что-нибудь грызть? И где взять столько денег на такое количество еды? А что ему делать зимой? В спячку впадать?
   Полностью успокоиться и сосредоточиться не вышло, но все-таки Валерик смог худо-бедно провести занятие. Порой тормозил, раздражался на пустяки, украдкой сгрыз один из батончиков, но довел-таки дело до конца. Выдал недорослю задание к следующему уроку, попрощался с хозяйкой дома и пулей выскочил на улицу.
   Едва он вышел на солнце, как ему тотчас полегчало. От желудка отлегло, и он двинулся в обратный путь, продолжая размышлять на прежние темы.
   Так куда, все-таки, уходит энергия? Внешне - никаких признаков. Никаких изменений окружающей среды, которые можно было бы зафиксировать без приборов. Может, он сейчас фонит в радиодиапазоне? Или испускает рентгеновские лучи? А, может, энергия копится где-то внутри? Помнится, во всяких фентезийных книжках, которые он одно время с интересом почитывал, все колдуны имели некий внутренний резерв, за счет которого и колдовали. Может, и у него что-нибудь такое образовалось? Но если так, тогда он должен это ощущать. Сколько энергии есть, сколько еще нужно долить до полного бака. А он-то ничего не чувствует. Да ну нафиг! Вранье это все.
   С определенного момента книжки про магию Валерик не читал принципиально, ибо эти фантазии противоречили всей наблюдаемой картине Мира. Ну ладно, допустим, существует некий особый вид энергии, который колдуны называют "мана". И с помощью этой энергии они управляют материальным миром. Да это все чушь собачья! Пусть даже мана существует. Но чтобы воздействовать на физические объекты, она должна быть преобразована в какой-то иной вид энергии: тепловую, электрическую, механическую, химическую, наконец. Любое превращение энергии имеет потери. И эти потери, как правило, уходят в тепло. А теперь возьмем колдуна, создающего файрбол. Огненный шарик - это сгусток плазмы. Температура в нем исчисляется десятками тысяч градусов, да и давление для удержания плазмы в компактном состоянии должно быть просто офигенным. Кто не верит - поинтересуйтесь проектом "ТОКАМАК". А теперь посчитайте, сколько нужно энергии для того, чтобы плазму создать, потом удержать, а в заключение еще и транспортировать до противника.
   Человеческое тело - хрупкая штука. При таких энергозатратах, при преобразовании таких объемов энергии выделится в потери столько тепла, что колдун просто мгновенно испарится. И, опять же, не забываем об основном законе. Если колдун реально попытается сварганить файрбол, он банально сдохнет от истощения. Нет, это все лишь красивые сказки и доказательство тому - он сам. Сдвинул спичечный коробок - и чуть не загнулся от голода.
   Так куда же девается такая прорва энергии? Валерик напряг сображалку. Что в нем изменилось за ночь? Да вот же, на поверхности: он стал способен напрямую кожей воспринимать солнечную энергию. Так, может, сейчас идет какое-то перестроение его организма?
   От таких мыслей стало жутковато, но он тут же вспомнил: в Индии йоги могут неделями и месяцами жить без еды, питаясь солнечной энергией. Может, и врут, но тем не менее, это успокаивает. А что если у него просто разблокируются какие-то возможности организма? Они были и раньше, но вот сейчас, после молнии, начали работать? Наверное, это надо принять за основную гипотезу.
   От таких мыслей настроение Валерика не просто приподнялось, а прямо-таки скакнуло на порядок вверх. И сразу же возникла дельная мысль: раз он может поглощать солнечную энергию через кожу, то для наибольшего эффекта надо подставить солнцу максимальную площадь своего тела. То есть, банально раздеться. Но это девчонкам хорошо: надела коротюсенькие шортики и топик чуть шире лифчика - и готово. У него такой номер не пройдет. А где сейчас можно раздеться, не опасаясь преследования со стороны поборников нравственности? Разумеется, на городском пляже! Купаться он не собирается, все-таки городской пруд - не самый чистый в мире водоем, но вот поваляться под солнцем несколько часов вполне можно. Тогда сейчас нужно заскочить домой за плавками и какой-нибудь подходящей книжкой, прикупить бутыль воды и двигать на подзарядку. Авось, получится сэкономить пачку пельменей.
  

Глава 3.

   Насколько грязным был городской пруд, настолько же чистеньким и ухоженным был городской пляж. Изрядная территория была обнесена аккуратно выкрашенным в желтый цвет забором и засыпана специально завезенным песком. Попасть на пляж можно было за небольшую денежку через калитку, охраняемую пожилым вахтером. Сейчас народу на пляже было не слишком много: все-таки, середина рабочего дня. В основном отдыхали школьники и пенсионеры. Отпускники же предпочитали пляжи теплых южных морей.
   Валерик выбрал себе местечко поближе к краю пляжа. Тут народу было поменьше, да и вообще поспокойнее. Он расстелил на песке полотенце, разделся, аккуратно сложил вещи в специально принесенный пакет, который, в свою очередь, уложил под голову. Растянулся на пузе, открыл книжку и погрузился в негу.
   Читалова хватило ненадолго, часа на два, да и спину начало существенно так припекать. Валерик убрал книжку в пакет, перевернулся на спину и погрузился в полудрему. В голове лениво проплывали мысли. Конечно же, о молнии и своих новых возможностях. Интересно, а за счет чего производятся воздействия? Какой-то специальный орган? Да нет, вряд ли. Скорее, какая-то функция уже имеющегося, какого-нибудь атавизма, вроде аппендикса. Этого отростка у Валерика не было: воспалился два года назад и был безжалостно отчекрыжен. А где хранится запас энергии? А как происходит такое быстрое преобразование? А возможно ли преобразование энергии в материю?
   Все это было очень интересно, но вот ответов на эти вопросы не было и в ближайшее время не предвиделось. Оно и понятно: тема новая, никогда и никем не изученная ввиду отсутствия предмета исследования. А сдаваться в какие-нибудь клиники и выступать подопытным кроликом Валере как-то не хотелось. То есть, совсем. Этим живодерам только покажись - разберут на запчасти ради торжества науки. И спасибо не скажут. Что остается? Остается действительно затариваться пельменями и проводить над собой несколько последовательных серий экспериментов, чтобы понять свои новые возможности, их побочные эффекты и ограничения по их применению. В принципе, можно даже получить доступ в институтские лаборатории, там достаточно всякого оборудования. Но это все касается воздействий. А как исследовать сам организм? Тут нужны медицинские приборы, а это другой профиль и совсем другой институт. Но любопытно, млин! А вдруг удастся найти волшебную кнопочку? Зашел, к примеру, в некую комнатку обычный человек, а вышел уже такой, колдунский. Правда, надо сперва понять: нужно ли человеку такое превращение. И вообще: насколько полезны все эти функции? И, кстати, насколько они безопасны для самого обладателя?
   Из меланхолических размышлений Валерика вывели женские крики:
   - Куда! А ну брось!
   И сразу же:
   - Держите его!
   Он повернул голову на бок. В его сторону по песку изо всех сил бежал парень в купальных шортах с двумя явно дамскими сумками в руках. За ним гналась симпатичная девчонка в минималистическом купальнике. Следом за ней бежала, изрядно отставая и забавно выкидывая в стороны пухлые голени, еще одна девушка, полненькая и не то, чтобы страшненькая, но видом попроще, да и купальником гораздо, гораздо скромнее. Даже мозги напрягать было не нужно, все очевидно: воришка и жертвы. Вскакивать, принимать позы было лень, да и времени уже не оставалось. Поэтому Валерик просто протянул руку, о которую и споткнулся злоумышленник. Споткнулся, полетел носом в песок. Упал, сразу же вскочил, попытался цапнуть хоть одну из добытых сумочек, но первая девчонка уже подбегала, да и вообще народ всполошился. Поэтому он рванул дальше к забору, за которым виднелись две лохматые физиономии. Понятно: один хватает добычу, бежит к забору, двое его в секунду выдергивают наверх, и пока жертвы обегают препятствие, преступников и след простыл.
   Студент по инерции дернулся следом за воришкой, но тот уже успел стартовать, и протянутая в прыжке рука ухватила лишь воздух. А потом... сам Валерик так и не смог вспомнить, делал ли он что-нибудь сознательно, но желание такое у него появилось. В общем, на шортах нехорошего человека лопнул широкий пояс и штаны стремительно свалились на песок, стреножив неудачливого грабителя. Подхватывать предмет туалета было уже некогда, и парень сделал последний отчаянный рывок: сверкая ягодицами, он домчался до забора, подельники шустро выдернули его наверх, и он исчез из виду.
  
   Девчонка, та, что бежала первой, подобрала сумки и повернулась к Валерику.
   - Спасибо.
   Сказано было весьма сдержано и, кажется, вынужденно. Типа, она сама чуть не поймала обидчика. Но тут можно было поспорить. С учетом тех двоих, она могла и не успеть. Пока все эти мысли проносились в голове и мешали придумать какую-нибудь остроумную фразочку, Валерик, стараясь не слишком откровенно пялиться, оглядел девушку.
   Она была хороша. Даже без косметики - ну какой может быть макияж на пляже! У нее были серые глаза, золотистого оттенка светлые волосы, твердые скулы, прямой небольшой нос и чуть припухлые чувственные губы. Фигура была под стать: стройная, пропорциональная, по-спортивному подтянутая, но без фанатизма, и аппетитные выпуклости присутствовали во всех полагающихся местах. Валерик невольно засмотрелся, но тут же был отвлечен:
   - Большое вам спасибо!
   Это добежала вторая потерпевшая. Вроде, казалось бы, обычная толстушка. Круглое лицо в мелких конопушках, чуточку курносый нос, чуточку широковатый рот, пухлые щечки. Тело, хоть и не обвислое, но выходящее далеко за пределы признанных модельными домами стандартов красоты. Этакая жизнерадостная пышечка. Но - не серенькая мышка, как можно было подумать, хотя в их с подругой дуэте находилась явно на вторых ролях. У нее были шикарные, густые огненно-рыжие волосы, длиной намного ниже талии. А когда она перекинула их через плечо вперед, стали видны небольшие, изумительной формы ушки. "Ей бы очень пошли серьги с рубинами", - подумал Валерик. И не успел он сказать хоть слово, как блондинка протянула рыженькой сумку.
   - Держи, пойдем, - буркнула она и зашагала обратно к своему месту.
Подружка, пару раз растерянно оглянувшись на Валерика, поспешила следом.
   Валерик некоторое время глядел им вслед, искренне любуясь девичьими прелестями. Типичная пара, прима и ее восхищенная свита. Красавица и дурнушка, оттеняющая и подчеркивающая достоинства подруги. И лишь когда подружки дошли до своих полотенец, он быстренько отвернулся. Почему-то ему не хотелось быть пойманным на этом, словно было что-то непристойное в том, чтобы посмотреть вслед красивой девушке. И уже натягивая штаны сообразил: до самого последнего момента он видел все четко, без привычной близорукой размытости. Он заторопился, быстренько собрался и зашагал на выход. Это надо было обдумать.
  
   Интересно-интересно: это что же выходит, организм сам себе скорректировал зрение и всего за считанные сутки? С одной стороны, подозрительно. Кто знает, что там сейчас у него в потрохах отращивается. А с другой - с полноценным-то зрением гораздо лучше! Вот интересно: способность человеческих тканей к регенерации с возрастом деградирует. А тут... Хотя печень, к примеру, имеет способность к полной регенерации. Если не травить ее водкой, наркотой, всякой прочей отравой, она сама по себе заменяет вышедшие из строя клетки. Чисто теоретически, можно и остальные клетки менять по мере их износа. Но вот не работает этот механизм. Почему - шут его знает. А у него, выходит, заработал? Получается, включилась какая-то программа, подготавливающая физическое тело к новым возможностям. Интересно, до каких пределов может работать эта регенерация? Какие болезни могут быть вылечены? А зубы? Зубы восстановить можно?
   Вопрос был актуален. Пару месяцев назад один зуб пришлось-таки удалять. Неудачное место: верхний резец, левая тройка. Пока спокойно говоришь - не видно, а стоит пошире улыбнуться - щербина сразу в глаза бросается. А почему бы и нет? Что нужно для зубов? Кальций. Где его можно найти? В молоке и молочных продуктах. Организм, конечно, может синтезировать почти любые вещества, но если ему дать готовые материалы, процесс наверняка пойдет быстрее. Значит, надо идти в магазин за продуктами. И, все-таки, закупить пару пачек пельменей. На всякий случай.
   Кстати, о случаях... Валерик точно знал, отчего слетели трусы у того воришки. Пусть он действовал и не вполне сознательно, но это было его рук дело. Что он там сделал - сейчас не разобрать. Но результат, как говорится, налицо. И его этот результат очень даже устраивал. Но вот что удивительно: он до сих пор не почувствовал голода. Действие было - однозначно. То есть, энергия была израсходована. Но немедленно ее восполнять не тянуло. Он что, действительно настолько хорошо зарядился на пляже? Знать бы еще, насколько полностью... А завтра надо будет после всех дел еще раз сбегать погреться. Греться ему полезно.
  
   Наступал вечер, солнце неспешно уходило за горизонт. Легкие сумерки меняли облик города, слегка смазывая линии и смягчая цвета. Валерик забежал домой, кинул в прихожей пляжный пакет, взял рюкзачок под продукты и отправился за покупками. Идти было совсем недалеко, буквально перейти дорогу. И как раз за этой дорогой дорогу ему перегородили трое гопников. Одного он узнал сразу - тот самый воришка с пляжа. Очевидно, двое других были его помощниками. Валерик огляделся. Улица была почти пуста, а немногие прохожие старательно отворачивались, чтобы не видеть того, что сейчас, несомненно, произойдет.
   - Какая встреча! - ощерился голозадый. - Мальчик Робин Гуд! Ты че, козел, в чужие дела полез? Из ума выжил? Ну так ща мы тебе мозгов прибавим!
   Была ли эта встреча случайной, или его выследили, чтобы поквитаться, было непонятно, да, в общем, сейчас и неважно.
Но вот только жизненный опыт говорил: с одним противником вполне можно смахнуться. С двумя - еще так-сяк, а вот от троих надо бежать, без вариантов. Тем более, что один из троицы держал правую руку в кармане. А это - верный признак того, что там у него нож. Валерик не стал отвечать, просто развернулся и рванул изо всех сил. Позади затопали преследователи.
   Бегал Валерик не хорошо и не плохо - средне. На четверку на физкультуре выбегал. Километра три пробежать был вполне в состоянии, а больше - не проверял. Сейчас он напрягал все силы, но оторваться от преследователей не мог. Впереди показалось здание продуктового супермаркета. Он наддал, взбежал по ступеням и удачно проскочил следом за солидной дамой в закрывающуюся автоматическую дверь. Здесь были люди, были видеокамеры, и можно было отдышаться. Пока он внутри, драки не будет. Гоп-компания это тоже прекрасно понимала, поэтому следом заходить не стала, расположившись у подножия ступенек. Если как следует подумать, шансы избежать разборок у Валерика были. Но раз уж он все равно шел за продуктами, то почему бы ему не затариться прямо здесь и прямо сейчас?
   Валерик пробежался по торговому залу, выбирая необходимое, оплатил на кассе, аккуратно переложил покупки в рюкзачок, надел его, подтянул все ремешки и пошел в обход по периметру, выискивая другой выход. Увы, боковые двери магазина были замотаны цепью на три оборота, а цепь, в свою очередь, была замкнута солидным висячим замком. Это было неприятно, но еще не фатально.
   Охранник стоял напротив касс, прислонившись спиною к стене и уперевшись в пол пятками. Валерик подошел, прочел фамилию на нашивке формы.
   - Господин Воронин.
   - Чего тебе? - отозвался охранник.
   Вероятность благополучного исхода уменьшилась, но вариант нужно было отработать до конца.
   - У меня произошла неприятность. Видите, - Валерик мотнул головой в сторону входа, - меня караулят трое человек, а мне с ними встречаться вредно для здоровья.
   - Ну и чё?
   Шансы договориться стали совсем призрачными.
   - Вы не могли бы меня выпустить через любую другую дверь?
   - Ты чё, пацан, с дуба рухнул? Вали отсюда нахрен!
   Валерику стало обидно. И за то, что ему нахамили на ровном месте, и за то, что у него будут проблемы лишь из-за того, что мужику просто лень отлипать от стены и хоть как-то шевелиться. "Вот бы сейчас..." он не успел додумать. Вернее, не успел облечь мысль в слова. Пятки охранника поехали вперед, и он грохнулся плашмя во весь рост, весомо приложившись затылком об отделанный мраморной крошкой пол. Оставаться в магазине было глупо, и Валерик со всех ног ломанулся на выход. Уже в дверях его настиг рев господина Воронина:
   - Ну, щенок, ща я тебе все ноги переломаю!
   Гопники у магазина расслабились в ожидании, и Валерику удалось сходу проскочить мимо.
Он рванул по кратчайшему маршруту к дому, удачно перескочил через дорогу, свернул в ближайший двор и, не услышав позади топанья ног преследователей, приостановился на углу и оглянулся. Это было просто супер-везение. Кинувшийся за ним охранник налетел на кинувшуюся за ним шпану, и они все вчетвером устроили у магазина кучу-малу. Телефон тихо щелкнул, запечатлевая картинку, а виновник всей этой суматохи отправился домой. Уже не бегом, но, все же, поспешая.
  
   У подъезда сидела, прогибая скамейку на ладонь, толстая Валя. Она с ненавистью покосилась на Валерика, но промолчала, и это уже было хорошо. Студент поднялся домой, скинул взмокшую от бега футболку и отправился на кухню готовить. Дежавю, однако.
   Он посидел, подумал, прикинул планы, и решил повторить вчерашнюю программу: гречку и пельмени.
Поставил кастрюльки на плиту и задумался. А подумать было о чем. У Валерика вообще регулярно возникало ощущение, что в последнее время думать ему приходится чуть ли не втрое больше, чем когда-либо прежде.
   С гопниками все понятно, он не дотянулся рукой, так дотянулся до воришки... Чем? Ну вот как это назвать? Дистанционное воздействие неизвестного генезиса? Невидимая рука? Туманно и неопределенно, а еще длинно и коряво. Зато так и просится на язык простое и легкое, но совершенно ненаучное слово: магия. В принципе, логично: то, что нельзя пока что объяснить наукой, люди называют магией. А и фиг с ним, пусть будет магия. Потом найдется или придумается другой термин, а пока пусть будет так. Валерик представил себя в темно-синем, расшитом золотыми звездами халате, колпаке и турецких туфлях с загнутыми вверх носами. Хрюкнул от смеха, и пошел сыпать пельмени в кипяток. Через десять минут, когда гречка с тушенкой была упрятана в одеяло и накрыта подушкой, Валерик лопал пельмени, периодически жмурясь от удовольствия, и рассуждал:
   Отчего может случиться то, что случилось с охранником? Что произошло такое, отчего он в секунду брякнулся на пол? Так сразу и не скажешь. Давай зайдем с другой стороны. За счет чего он сохранял свое положение? Очевидно, что за счет устойчивости стены и сил трения между подошвой кроссовок и полом. Стена - с ней ничего не произошло. Как стояла, так и стоит. А что могло случиться с трением? Было бы еще понятно, если бы там была вода. Она может послужить смазкой. Но тут... А было ли воздействие с его стороны?
   Валерик порылся в памяти, максимально точно припомнил все свои ощущения. Скорее всего, что-то было. Но что? Мужик на глазок весит кил девяносто. Сила трения... так, где этот карандаш... н-да, легким толчком такому слонику ноги не подобьешь, это не соседка. То есть, получается, что реалистических вариантов нет. А что если, по заветам Шерлока Холмса, попробовать фантастические? Что если... Вилка с наколотым на нее пельменем звякнула о край тарелки. А ведь это можно проверить!
   Он взял останки расплющенного накануне спичечного коробка, припомнил еще раз свои ощущения в магазине и попытался повторить это, концентрируясь на смятом чиркаше. В пузе сразу забурчало. Валерик быстренько заглотил один за другим несколько пельмешков. Затем провел пальцем по поверхности, которая должна была быть очень даже шершавой. Нифига! Чиркаш был скользким, словно намыленным! Спичка, взятая из высыпанной накануне кучки, ерзала по нему как по фторопласту и отказывалась загораться. А о другую сторону коробка эта же спичка послушно зажглась.
   Валерика обдало холодком. Это что выходит, он произвольно изменил коэффициент трения пары материалов? А ведь это, на минуточку, физическая константа. Это... Это же страшно даже подумать, какие возможности у него открываются! А что он еще может изменить?
   Желудок снова недовольно забурчал и был оперативно заткнут оставшимися пельмешками. И что нам известно на сегодняшний день? Первое: эффективность солнца как источника энергии, намного выше, чем органической пищи. Второе: после зарядки от солнца в течении э-э-э... трех с половиной часов можно осуществить три воздействия. Первые два без последствий, а вот после третьего уже требуется дозаправка. И последнее: возможно не только непосредственное механическое воздействие на объект, но и локальное изменение физических констант.
   Валерик взял подопытный коробок, чиркнул спичкой. Спичка зажглась. Он хмыкнул, перевернул коробок, взял другую спичку. Опять зажглась! Значит, изменения не только локальные, но и кратковременные. Примерно за пять минут все проходит. И это хорошо! Потому что когда охранник додумается проверить свои кроссовки, у него все следы воздействия уже исчезнут. Вот пусть и гадает, что это было.
   - Хи-хи, - позлорадствовал начинающий колдун. Потом подумал еще, сходил за гречкой, притащил тетрадь и ручку и приступил к экспериментам.
  
   А в это время...
   - Что скажешь, Воронин?
   Тот сидел, прижимая к побитой морде пачку пельменей из морозилки. Форма была большей частью извозюкана в пыли, а местами и порвана.
   Начальник охраны снова включил запись. Вот охранник стоит, опершись о стену, вот к нему подходит пацан, вот они разговаривают, а вот Воронин съезжает по стене на пол. Начальник поставил изображение на паузу.
   - Ты нахрена ломанулся? Ты ж видишь - он тебя даже не тронул, ни рукой, ни ногой не пошевелил.
Просто стоял рядом. Ты даже представить себе не можешь, что бы я с тобой сделал, если бы ты его хоть пальцем задел. А ты, между прочим, нарушал инструкцию. Ты что должен был делать? Перемещаться по залу, а не стоять пнем, тем более в такой позе. Кстати, что он от тебя хотел? А нахрена ему было в другой выход? Что? И ты его просто послал нах? Ну ты мудак! А с кем ты дрался? С теми гопниками? Да ты дважды мудак! Ты хотя бы понимаешь, почему? Это хорошо, что понимаешь. В общем, так: в зарплату с тебя удержим штраф, форму заменишь за свой счет. Ясно? И верни пельмени на место.
   Начальник охраны вышел, закрыв за собой дверь. А Воронин, не отнимая пельменей от стремительно опухающего лица, пробурчал:
   - Ну, попадись мне этот пацан!
  

Глава 4.

  
   "Что мы имеем с гуся? А имеем мы очень даже немало".
   Валерик топал к своему ученику, надевши самую безрукавую из своих футболок, подставив солнцу максимум, что мог себе позволить, не провоцируя моралистов. Он почти физически чувствовал, как его постепенно наполняет энергия. Это было приятно, это доставляло удовольствие. Может, в этом была изрядная толика самовнушения, но не отменяло результата: настроение прочно держалось на отметке "прекрасно". Вчера ценой кастрюли гречки он узнал, что может на расстоянии нагревать предметы. Бумажку и спичку он довел до воспламенения с пяти метров. Может, радиус действия мог быть и большим, но затруднительно проверить это в малогабаритной квартире хрущевской постройки. Еще он смог изменить плотность воды, и со дна стакана всплыл новенький полтинник. А корковая пробка от бутылки с вином, напротив, утонула. Еще он пробовал менять удельные веса материалов, но максимум, чего достиг - две секунды левитации спички. Вот как раз в этот момент и кончилась каша.
   После всех экспериментов, на завтрак осталось полтарелки недоеденных пельменей, четвертушка хлеба и немного сливочного масла.
Пельмени были обжарены на сковороде и поглощены вместе с бутербродами и чаем. Это количество еды закрыло первоочередные потребности в энергии, а на улице снова был ясный солнечный день, и после всех дел можно было снова забежать на пляж. Валерик даже взял с собой пакет с полотенцем и книжкой. Книжку специально выкопал из запасов компаньонов: какое-то разухабистое фентези с магами и колдунами. Надо, в конце концов, подтянуть теорию. Чем черт не шутит: может, промелькнет в книжке хоть одна идея, могущая пригодиться в реальной жизни.
   А на уроке его ждал сюрприз.
   - Валерий Григорьевич, вы видели?
   Ученик некультурно тыкал пальцем в экран планшета.
   - Скорее всего, нет. Я вчера и сегодня в Сеть не ходил.
   Интересно, что там такого могло быть, что так возбудило недоросля? Валерик глянул. В ютубе был выложен ролик. Свеженький, вчерашний. А на нем он сам, собственной персоной, в прыжке лишает шпанца самой интимной детали туалета. И все бы хорошо, если особенно не присматриваться. Рука как раз на уровне резинки воришкиных трусов. Но вот тень на песке... она не дотягивается до нужного места. Совсем чуть-чуть, но внимательный глаз это, конечно же, заметит. Валерик внутренне похолодел, но его подопечный разливался соловьем:
   - Круто вы его! Мгновенная карма, да? Смотрите, сколько уже просмотров. Теперь весь город будет над этим придурком ржать!
   Тут из кухни выплыла мамаша. В руках - подносик, на нем - дымящаяся чашечка офигительно пахнущего натурального кофе и вазочка с печеньем. За все время занятий это случилось впервые. Она водрузила поднос на стол и присоединилась к дифирамбам.
   - Валерий Григорьевич, вы поступили как настоящий мужчина, - томно произнесла она. - Сейчас не каждый, далеко не каждый способен преградить путь преступнику и вступиться за слабую женщину.
   Дама была не очень права, но лесть была приятна, и Валерик не стал отрицать своего геройства. А она - вполне еще сохранившаяся женщина, не потерявшая в свои годы известного изящества в одних местах и приобретшая монументальность в других, вполголоса промурлыкала на ухо:
   - У вас великолепная мускулатура.
   И, словно невзначай, мазнула своему визави по плечу роскошной грудью, несколько укрытой красным шелковым китайским халатом с вышитыми золотом драконами.
А после, оставив отпрыска грызть граниты науки, удалилась, провозгласив напоследок:
   - Валерий Григорьевич, если вам что-нибудь понадобится, я буду на кухне.
   Когда оговоренный час занятий истек, дама появилась вновь.
   - Миша, сынок, будь так добр, сбегай на рынок, у нас совсем кончились овощи на салат.
   - Но ведь я покупал позавчера!
   - Но ведь мы их ели. Не спорь, отправляйся. А вы, Валерий Григорьевич, не могли бы задержаться? Я хочу поговорить с вами об успехах Мишеньки.
  
   Когда через час Валерик вышел на улицу, он был несколько ошарашен. Новичком в плотской любви он не был, и адекватно оценивал свои силы как вполне средние. Но нынче сам был поражен своими возможностями. Виду он, конечно, не подал, а просто использовал открывшиеся качества на всю катушку, за что на прощание был удостоен восхищенного взгляда.
   - Как жаль, Валерий Григорьевич, что вы завтра уезжаете. - проговорила утомленная хозяйка несколько охрипшим голосом, опираясь на этажерку в прихожей. - И как жаль, что наш сегодняшний разговор не случился ранее.
   Да, хозяйка оторвалась по полной. Молодой человек с великолепной мускулатурой тоже не остался без своей доли удовольствия, хотя и ощущал себя несколько непривычно. Уж больно нестандартным оказалось приключение. Ну что ж, попробовал себя в роли наставителя рогов - и довольно. Есть и другие дела, намного более важные и срочные. Например, купить на завтрашний день билет на автобус. А еще надо как-то осторожней себя вести. На пляже засветился, в магазине тоже, наверняка, отметился на камерах. Если так пойдет и дальше, того и гляди, заинтересуются какие-нибудь компетентные органы. А это означает полный абзац. Государство не любит непонятных явлений, и стремится эти явления либо ликвидировать, либо поставить под свой плотный навязчивый контроль. И уговаривать они умеют очень даже хорошо. А способности у Валерика появились в высшей степени интересные и пригодные для каких-нибудь тайных дел. Остается надеяться, что он пока что не слишком наследил, и не найдется таких умников, которые свяжут вместе два эпизода. А в будущем он, конечно же, будет осторожнее.
   Из меланхолической задумчивости его выдернул знакомый девичий голос:
   - Здравствуйте!
   Валерик поднял голову. Рядом с ним стояла одна из вчерашних девушек, та, что потушистей. Рыжие волосы сегодня были аккуратно заплетены в тугую косу изрядной толщины.
   - Здравствуйте.
   - Меня зовут Ирина.
   - Очень приятно, Валерий. Вы вчера так быстро удалились, что у меня не было возможности узнать ваше имя, не говоря уж о том, чтобы представиться самому.
   Девушка чуть смутилась.
   - Я понимаю. Я случайно вас увидела и решила подойти извиниться за вчерашнее. Вероника... она такая... на нее, бывает, находит.
   - Считайте, что извинения приняты.
   Валерик душой не покривил. Легкое раздражение от поведения высокомерной Вероники давно уже исчезло и даже забылось.
   - А вы учитесь в институте, на физика? Я там вас видела на кафедре. И на потоковых лекциях несколько раз.
   - Да, учусь, - скрывать очевидное не было смысла. - А вы тоже?
   - Пока еще да.
   - А откуда такой пессимизм?
   - Это не пессимизм, это исправление ошибок. Я после школы хотела поступить хоть куда-нибудь на бюджет, вот и поступила. И только потом поняла, что это не мое. Какое-то время держалась, зубрила, экзамены по три раза пересдавала, но сейчас уже чувствую, что все, дальше не потяну. Последнюю сессию с трудом сдала, а следующую, скорее всего, завалю. Уже прикидывала, что делать, куда бежать, а тут с неделю назад пришли люди из мединститута. Там у них открывается новая кафедра, что-то связанное с биофизикой. Исследования, лаборатории плюс всякие сложные медицинские аппараты для диагностики и лечения. Я как раз хотела поточнее все узнать. Если понравится, сразу же заявление напишу. Мне это интереснее и ближе. Основы физики у меня есть, а биологию и медицину там дадут. Даже если в науку не пойду, буду работать оператором какого-нибудь компьютерного томографа. Такие специалисты сейчас в дефиците. Оборудования по госпрограмме накупили, а работать на нем некому. И заработки неплохие.
   Валерик раздумывал не больше секунды. Для него это был очень интересный вариант. Практически, то, что нужно. Можно и науку двигать, и с собой разбираться. Тем более, принято считать, что нынче все важнейшие открытия происходят как раз на стыке наук.
   - Позвольте, я вас провожу, - предложил он, предлагая оттопыренный кренделем локоть.

   - А и проводите, - не стала чиниться та. Взяла Валеру под руку, и они зашагали к автобусной остановке. По пути они поболтали о том-о сем, перешли на "ты" и в институт вошли уже как старые знакомые.
  
   В институте было людно. Оно и понятно - идут вступительные экзамены. В холле толпилась абитура, и чтобы протолкаться к доске объявлений пришлось поработать локтями. Тут обнаружилась пара знакомых личностей из параллельной группы.
   - О, супермэн! Привет-привет.
   Валерик скривился.
   - Еще и вы туда же!
   - А что? Нормально все. Ты вообще герой, респект тебе и уважуха.
   - Да хорош уже прикалываться.
   - Ладно, не парься. А где ты так мышцу накачал?
   - Где-где! Дома по вечерам ржавыми гантелями, доставшимися по наследству от двоюродного дедушки.
   - Ну не хочешь говорить - не надо.
   Парни почему-то обиделись и исчезли в толпе алчущих науки.
   - Вон, смотри!
   Оказывается, пока Валерик пикировался с приятелями, Ирина уже успела найти нужное объявление.
   - Принимают в двести одиннадцатой аудитории. Пойдем.
   Она ухватила спутника за руку и потащила за собой.
  
   В нужной аудитории был проходной двор. В глубине стояли два стола, за ними сидели худосочный мужчина лет тридцати, в солидных очках и с заметными залысинами и девушка, наверняка студентка, подрабатывающая в приемной комиссии. Рядом стоял стенд с наглядной агитацией. На отдельном столе лежали аккуратными стопочками брошюры, призванные увлечь физиков медициной. Фланирующий по коридорам народ заходил, лениво разглядывал плакаты, иногда пролистывал брошюрки и пропадал за дверью. Очереди рекрутов не наблюдалось.
   Ирина сразу подсела к столу.
Девица оживилась и принялась выкладывать перед ней различные бумаги и что-то заученно объяснять. Валерик же отправился штудировать буклетики. Изучил их от корки до корки, остался не особо удовлетворен общими фразами и принялся пытать лысеющего очкарика.
   - И все-таки: чем я буду у вас заниматься? Помимо учебы, конечно.

   Этот вопрос был задан после четверти часа общих фраз, расплывчатых формулировок и хождения вокруг да около.
   - Э-э-э... видите ли... научные планы до конца еще не сформированы и не утверждены, так что в данный момент я не могу дать исчерпывающий ответ на ваш вопрос.
   - И чем же вы собрались заинтересовывать потенциальных кандидатов? Вы ведь понимаете, что я, прежде, чем согласиться на переход к вам, должен определиться с научной темой, почитать соответствующую литературу, поискать сведения о будущем научном руководителе. Кстати, кто будет преподавать на кафедре?
   - Э-э-э... - вновь заблеял очкарик.
   - Вы хотите сказать, что кафедра еще не сформирована и преподавательский состав не определен?
   - Ну-у-у, в общем, да.
   - А когда будет все это известно?
   - Ну-у-у... очевидно, ближе к началу учебного года.
   - Понятно.
   Валера поднялся из-за стола.
   - Спасибо за подробную информацию. Простите, что отнял у вас время.
   Что ответил очкарик он слушать уже не стал. Впрочем, к середине августа, скорее всего, все уже будет известно. А места наверняка еще будут, с таким-то подходом. Вопрос естественным образом отложился на два месяца. Ну и ладно. Если что, оформить документы он успеет.
   На выходе из аудитории его отловила Ирина.
   - Ну что? Решился переводиться? - спросила она, ухватив парня за локоть.
   - Пока еще нет. Ты слышала разговор?
   - Так, краем уха. Я договор читала, бумаги заполняла.
   - То есть ты уже, по сути, там?
   - Ну да, осталось только здесь в деканате бумаги забрать, а там - отдать.
   - Боюсь, там и деканата-то еще нет. У них кафедра в самом начале организации. Ни преподов нет, ни программы обучения. Так что я до осени погожу. Появится конкретика, тогда будет и разговор. А так, на авось - ищи дурака.
   - Ну да, тут ты в фаворитах.
А у меня особого выхода нет. Там я и диплом получу, и ценную профессию - считай, верный кусок хлеба.
   - Тоже верно.
   В холле абитура куда-то рассосалась, только несколько студентов кого-то ждали у дверей.
   - Привет, Ирка! - прозвенело почти что в ухо.
   - Ой, Ника, привет! Ты откуда здесь?
   Валерик обернулся. Рядом стояла Вероника. Сейчас на ней было короткое, до середины бедра, легкое платье, и в нем она выглядела еще привлекательнее, нежели вчера в двух лоскутках ткани.
   - Привет, - сказал он девушке.
   - А, это ты! Привет. - безразлично отреагировала она и повернулась к подруге.
   - Я тебя весь день искала. У тебя почему телефон не отвечает?
   Рыжая принялась рыться в сумке, выкопала телефон. Простой, кнопочный, не дороже тыщи в любом салоне.
   - Батарейка села, - извиняющимся тоном сказала она, протягивая блондинке телефон как доказательство своих слов.
   - А зарядить? Опять забыла? Хорошо еще, что я вспомнила, как ты говорила про институт. А если бы нет? Мы же с тобой собирались...
   - Ну я же не специально, просто так вышло.
   - Ну ладно, делаю тебе сто первое китайское предупреждение, - смилостивилась Вероника. - Ну так что, идем?
   - Конечно, я все дела уже сделала. Надо только домой зайти, перекусить да переодеться.
   Ощущать себя лишним было, по меньшей мере, неприятно.
   - Пока, девчонки, - махнул рукой Валерик и направился на выход.
   - Пока! - крикнула вслед Ирина.
   От Вероники не прозвучало ни слова. Валерик шел, не оборачиваясь. Ему только что указали место. В такой ситуации он оказался впервые, и ему было обидно. Он не понимал, чем заслужил такое отношение. С другой стороны, кто он им? Так, случайный знакомый. Ну да, помог немного. И что с того? Это ведь еще не повод задружить, хотя элементарную вежливость еще никто не отменял. Но вот Иринка, например, вела себя совсем по-другому. Нормально вела. А эта... Да ну ее! Хороша Глаша, да не наша. Кривит морду, ну и фиг с ней. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Но все равно - обидно.
  
   На автовокзале была обычная суета. Кто-то приезжал, кто-то уезжал, кто-то ждал рейса на жестких деревянных сиденьях зала ожидания. Снаружи у дверей курили какие-то мужики, цыганки в длинных цветастых юбках с чумазыми детьми на руках фланировали группками по трое-четверо. Вот они насели на какого-то гражданина с чемоданом. Тот какое-то время успешно отбивался, и, скорее всего, смог бы ускользнуть не ощипанным, но тут из-за каких-то киосков выплыла тяжелая артиллерия: старая цыганка, вся седая, в засаленной кофте и с полным ртом золотых зубов. Через пару минут интенсивной обработки гражданин уже почти сдался, полез в карман за бумажником, и даже успел его открыть.
   - Вася-а! Ты где?
   Из вокзала выплыла дородная тетка. Увидала своего благоверного в кольце хищниц и заголосила на всю Ивановскую:
   - Да что ж это делается, люди добрые! Средь бела дня грабят! Понаехали черномазые, куда только полиция смотрит!
   Не прекращая причитать, она резво подскочила к мужу, нимало не стесняясь, распихала цыганок, а одной, самой приставучей сказала на ухо что-то такое, что та сама отпрыгнула. На шум из вокзала выглянул дежурный наряд, цыганки несколько утихли, а тетка уже тащила за собой свою прелесть подальше от их цепких загребущих лапок.
   Обломавшиеся цыганки зло покричали вслед на своем языке, сплюнули, закурили и пошли искать новую жертву. Старуха тем временем спряталась обратно.
   Валерик, сделав каменное лицо, проигнорировал зазывания молодой цыганки и проскочил сразу в здание вокзала, к кассам. Внутри было жарко и душно. Из пяти касс работали только две, и от них вдоль стены протянулись длинные очереди. Отстояв полчаса, Валерик добрался до заветного окошечка. Протянул в него купюру, студенческий билет.
   - Мне один на завтра до Каменца.
   Кассирша поклацала по клавишам терминала и сообщила:
   - Билетов нет!
   - А без мест? - сделал попытку Валерик.
   - Без мест запретили.
   - А когда ближайший рейс?
   - Послезавтра, проходящий.
   Проходящий - это плохо. Это комфортный автобус, но на сотню дороже.
   - А прямой?
   - Через три дня.
   Это совсем плохо. Это означает, что придется доплачивать хозяину квартиры.
   Сзади зашумели:
   - Молодой человек, решайте быстрее, всем надо ехать!
   Валерик вздохнул, наступая на горло собственной жабе и сказал в окошко:
   - Давайте на проходящий.
  
   Со всеми заморочками время ушло, и на пляж идти было уже поздно. Сидеть дома не хотелось, идти было не к кому, и Валерик решил прогуляться. Просто пройтись по городу, не торопясь, без спешки. Он не часто попадал в центр просто так, без каких-либо дел. Жара несколько спала, и он пошел потихоньку, вразвалочку, вертя головой и разглядывая витрины магазинов, здания и людей.
   Захотелось мороженого. Ну и что, что лишние траты - гулять, так гулять! Валерик подошел к киоску, и машинально хлопнул себя по заднему карману прежде, чем вспомнил, что сложил деньги в боковой. К его удивлению, карман был не пустым. Он сунул руку и извлек новенькую красноватую хрусткую купюру с тремя нулями в номинале. Это было не иначе, как материальное выражение благодарности от Мишиной матушки за сегодняшний "разговор". Валерик хмыкнул, спрятал банкноту обратно, достал из другого кармана полтинник и протянул мороженщице.
   Чуть позже, лакомясь вкуснятиной, он поймал себя на том, что воспринял эти деньги совершенно естественно. Может, если бы ему давали их в руки, или он обнаружил их сразу, была бы какая-то неловкость, а так - нормально. Да и сумма приличная. Как раз покрывает убытки от молнии. А раз отъезд смещается на сутки, то завтра после последнего занятия он таки может пойти и купить этот ноут. Если, конечно, никто не успел раньше.
   Хорошо! Теплый вечер, холодное мороженое, на встречных девушках из одежды лишь самый минимум, есть на что посмотреть. Над асфальтом тротуара дрожит марево - поднимается горячий воздух. Над головами людей - тоже. Вот трамвайные пути, они заметно светятся, так же, как и провода. У проезжающих машин ярко светятся капоты...
   Валерик остановился. Поморгал. Картинка практически не поменялась.
   - Хотите кофе? - раздался рядом приятный женский голос. Он повернул голову. Оказывается, он затормозил рядом с каким-то лотком.
   - Нет, спасибо.
   Ответ вышел хрипловатым, как будто Валерик съел не одну порцию пломбира, а, по меньшей мере, десяток. Он отошел в сторону, присел на невысокую ограду. Закрыл глаза. Горячий воздух над асфальтом по-прежнему светился. Не открывая глаз, Валерик повернул голову влево, вправо... Он прекрасно видел и раскаленные моторы машин, и трамвайные рельсы...
   Ладно, допустим, у него появилось инфракрасное зрение. Но тогда он должен видеть сейчас большое красное пятно - город раскален солнцем, тот же заборчик, на котором он сейчас сидит, заметно пригревает филей даже сквозь джинсы. Но над асфальтом - тепло видно, а над забором - нет. Трамвайные провода видно, а провода уличного освещения совершенно незаметны. Задачка!
   Валерик поскреб затылок. Пойдем простым логическим путем. Есть провода. Одни видны, другие - нет. Чем они отличаются? Да просто по одним идет ток, а по другим - нет! Рано еще, фонари включат лишь с наступлением сумерек. То есть, получается, он теперь способен видеть энергию? Ну, тепловую и электрическую он видит точно. С механической, наверное, проблемы. Иначе проезжающие сейчас машины были бы все расцвечены. Любое движущееся тело обладает кинетической энергией. Хотя... тут нужно поставить опыт, а лучше несколько, но пока что будем считать так. А что с химической энергией? Наверное, это - вовсе дохлый номер. Чисто теоретически, и канистра бензина, и поленница дров являются энергетическим запасом. И электрический аккумулятор, если он ни к чему не подключен. Тогда вывод нужно скорректировать. Он видит движение энергии: текущий по проводам ток, движение теплоносителя... Он поглядел на свою руку попристальней. Сквозь ставшую вдруг прозрачной кожу стали видны кровеносные сосуды, капилляры. Ну да, кровь - тоже переносит энергию. Помимо того, что она сама по себе имеет довольно высокую температуру, она переносит кислород, питательные вещества и, по сути, тоже является энергетическим транспортом.
   Такое открытие требовалось переварить в спокойной обстановке. До дома оставалось всего ничего, не более получаса пешком, садиться в автобус смысла не было никакого, к тому же на всякий случай стоило по дороге запастись продуктами - хотя бы теми же пельменями. Валерик ускорил шаг, обгоняя поток пешеходов, лавируя между прохожими. Увидел подходящий магазинчик, закупился и, выходя из прохладного кондиционированного рая на душную, жаркую улицу, невольно замедлил шаг. У тротуара был припаркован шикарный кабриолет. Стоил он, разумеется безумных денег, но игрушка была красивой. Валерик, было, засмотрелся, но быстро был возвращен в реальность грубым толчком в спину, от которого чуть не полетел кубарем.
   - Че встал на проходе? Шевели булками!
   Реплика принадлежала какому-то пузатому небритому мужику с коротким взмокшим ежиком черных волос, в ярких черно-красных шортах до колен, дорогом пиджаке на голое тело и сланцах на босу ногу. В руках у мужика были пакеты с водкой и закуской. Мужик был еще не в дрова, но уже в изрядном подпитии.
   - Че зенки пялишь? Вали нах, пока я их тебе не загасил.
   Так Валерика еще не оскорбляли. Он был зол, кровь ударила ему в голову, но где-то еще сохранившееся благоразумие подсказывало, что в драке с этим мужиком он гарантированно проиграет. Кроме того, конфликт с человеком, у которого столько денег, что он не боится днем ездить по городу в пьяном виде, приведет, в лучшем случае, к инвалидности. Но и оставлять такую наглость безнаказанной он не хотел. И, потом, кто сказал, что обязательно нужно драться? Можно просто слегка наказать урода, не приближаясь вплотную.
   Мужик пошлепал дальше. Открывать дверки ему было, видимо, лениво, и он решил перекинуть пакеты через борт. И только он их приподнял повыше, как дно одного, самого ценного по содержимому, пакета разорвалось. Раздался звон, следом матюки. Дальше смотреть было уже неинтересно, да и небезопасно, и Валерик свернул за угол, на ходу срывая обертку с шоколадного батончика. Ну что ж, можно будет с чувством глубокого удовлетворения отметить в лабораторном журнале, что полиэтилен можно плавить с расстояния в пятнадцать метров.
  
   За вечер Валерик досыта налюбовался на замурованную в стенах проводку, на впустую пропадающее тепло горячего пара из чайника, на собственную кровь. Было забавно наблюдать сложное переплетение разноцветных сосудиков: потолще, потоньше и совсем тонюсеньких капилляров. Артерии выглядели более светлыми и яркими, вены были тусклыми и плохоразличимыми. Сердце увидеть не удалось. По крайней мере, такого, какое было нарисовано в учебнике анатомии. Зато хорошо было видно, как поток крови заполняет предсердие, как толчком выбрасывается из желудочка. Безумно интересно! Он пошевелил пальцами и сразу увидел тонкие белесые, почти призрачные нити. Скорее всего, нервы. По ним вверх и вниз стремительно пробегали яркие искорки - нервные импульсы.
   Валерик принялся осматривать себя, переводя взгляд с одного места на другое. Легкие, желудок, печень, неаппетитные изгибы кишок... А это что такое? В одном месте, справа внизу, разноцветные ниточки мелких сосудиков были перечеркнуты темной линией с полсантиметра шириной. Она словно разделяла капилляры, не давая им соединиться. Тонкие волоски располагались строго друг напротив друга, словно когда-то были одним целым, но были разорваны надвое той самой линией. "Да это же шрам от операции!" - сообразил Валера. Как раз в этом месте его тушку распластали, когда удаляли аппендикс. Кстати, сам червеобразный отросток вот он, на месте. Как будто и не отчекрыжили его суровые люди в белых халатах. Все ткани восстановились, словно и не было никакой операции. Только шрам на коже остался. Видимо, он не создавал помех энергетике организма, но зато однозначно мешал Валериному эстетическому чувству. Вот только что с ним можно сделать? Для этого нужно знать причины возникновения шрамов. Почему они не рассасываются самостоятельно? В школьном учебнике анатомии про это не было ни слова.
   Валерик попытался рассуждать. Почему это место выглядит темным? Наверное, потому, что в этом месте не то, чтобы совсем нет питания, иначе бы ткани начали отмирать, но оно явно недостаточно для полноценного функционирования. Те сосудики, которые удавалось разглядеть, были совсем уж крохотными. Вырастить сосуды заново, с нуля? Но как это сделать? И хватит ли сил? А что если... Он попытался представить, как эту темную черту заполняет энергия. Не сразу, но у него получилось. Темная полоса посветлела, наливаясь легким золотистым свечением. Свет становился все ярче, забивая всю картинку Валеркиных потрохов. Шрам стало ощутимо припекать, потом дернуло болью, а некогда темное место словно вспыхнуло ослепительным золотом. Валерик невольно зажмурился и дернул головой. А когда открыл глаза, то на месте шрама увидел только полоску гладкой чистой кожи. Она резко выделялась на загорелом животе неестественной белизной. Он попытался всмотреться вглубь. Все было нормально, никакой черты не было и в помине. Не было и чувства голода. Видимо, не так уж много энергии было израсходовано на процесс восстановления.
   Несмотря на то, что это был уже не первый сюрприз организма, Валерик был впечатлен. И сразу начал прикидывать: а убрать шрам он может только у себя, или у других тоже? А восстановить волосы на голове? Если получится, он только на косметических операциях озолотится! Надо только найти подходящий объект для экспериментов.
  

Глава 5.

  
   Утром Валерик задержался у зеркала. Накануне он иссмотрел себя новообретенным энергетическим зрением вдоль и поперек, вот только заглянуть себе в голову не удалось. Не глядели глаза внутрь, только наружу. Но и в отражении не было возможности ничего разглядеть кроме собственной свежеумытой физиономии. Ну да, в стекле же нет перетоков энергии. Теоретически, инфракрасную часть спектра, сиречь потоки тепла, оно тоже должно бы отражать, но тело в спокойном состоянии не настолько сильно греется, чтобы можно было увидеть в зеркале свой тепловой фон.
   За завтраком его посетила еще одна мысль: а где в организме хранятся запасы пресловутой маны? Как она выглядит, он примерно уже представлял: золотистое свечение. Вообще, различные виды энергии во внутреннем восприятии легко различались по цветам. Тепло имело красноватый оттенок, химическая энергия была голубовато-белой, электричество выглядело серо-стальным потоком. А вот магия была солнечно-золотистой. Попивая чай, Валерик попытался настроить избирательность зрения. И у него это вышло на удивление легко. Он некоторое время развлекался, включая и выключая "слои" энергии, комбинируя их различными способами, отключая вообще все, оставляя только обычную видимую всем картинку. Потом переключил зрение на "магию" и вновь принялся рассматривать себя.
   Долго искать не пришлось. Но вот результат поисков удивил. Валерик ждал средоточия энергии в какой-нибудь чакре. А оказалось, что магическая батарейка находится в костях. Вернее, в костном мозге. Поисковик подсказал, что таких бывает два вида: полезный красный костный мозг, который производит кровь, и бесполезный желтый, который размещается в трубчатых костях, сиречь в руках и ногах. Нет, вот что за люди эти врачи! Не знают, какую функцию выполняет тот или иной орган, и заявляют: мол, бесполезен. А он очень даже нужен! В нем мана хранится. А пресловутый аппендикс? Зачем-то организм отрастил его заново! И десна на месте выдранного зуба напухла и чешется. Неужели и вправду зуб лезет? Фантастика!
   Восторги были прерваны звонком телефона. Валерик удивился: он не только сегодня, но и вообще в ближайшие два дня никаких звонков не ждал. Мать он уже предупредил, что задержится на день, с хозяином квартиры тоже договорился на завтрашнее утро, а с Ириной телефонами так и не обменялись. Больше звонить, кажется, было некому и незачем. Он взял со стола жужжащий смарт. Мать честная! Клиентка собственной персоной.
   - Доброе утро, Валерий Григорьевич.
   У Мишиной мамочки было глубокое бархатное контральто. Голосом она владела в полной мере, и сейчас он буквально сочился медом.
   - Доброе утро, Ольга Венедиктовна.
   - Надеюсь, я вас не разбудила?
   - Нет, что вы! Я поднялся уже довольно давно.
   - Я рада, Валерий Григорьевич, что вы не из тех лежебок, что привыкли почивать до полудня. Скажите... - дама чуть замялась, но, все-таки решила продолжить. - У вас уже есть какие-то планы на сегодняшнее утро?
   Валерик хихикнул про себя.
   - Нет, никаких. Я абсолютно свободен.
   - Тогда вы не могли бы подъехать чуть пораньше? Можно даже прямо сейчас. Я хотела бы с вами пообщаться.
   Валерик чуть не спросил: "А как же Миша?", но вовремя спохватился. В самом деле, если эта женщина решилась на подобный звонок, то у нее уж наверняка все предусмотрено и даже малейшие случайности начисто исключены.
   - Хорошо, я смогу быть у вас примерно через полчаса.
   - Я буду ждать вас с нетерпением!
   Последняя фраза была произнесена так чувственно и проникновенно, что в характере предстоящего общения не могло быть ни малейших сомнений.
   Никаких внутренних моральных установок грядущая встреча не нарушала, а молодой организм, до предела насыщенный гормонами, был ей даже рад. Пять минут ушло на душ, чистку зубов и надевание свежей футболки, и Валерик ссыпался по лестнице во двор. Погода сегодня подкачала. Солнца не было и в помине, с затянутого тучами неба то и дело срывался мелкий, надоедливый дождь, и мысли о возможной пешей прогулке заранее вызывали отвращение. К тому же, не в его правилах было нарушать обещания и заставлять женщину ждать сверх необходимого. И через полчаса с резервным батончиком в кармане он уже давил кнопку звонка.
   Еще часа через полтора, несколько притомившись, он лежал, раскинувшись, на широченной кровати, и ему было хорошо. Он, конечно, потрудился, доставляя женщине удовольствие, но и в ответ получил, как минимум, не меньше. Его любовница оказалась весьма искусной в постельных играх, и не то, чтобы ненасытной, но с большими аппетитами. Однако, и она, в конце концов, устала и сейчас лежала рядом, положив голову своему мужчине на левое плечо и легонько водила ухоженным пальчиком с безукоризненным маникюром по его груди. Такие мягкие царапки были приятны. Валерик прикрыл глаза и расслабился, с удовольствием принимая ласку. Ольга - она категорически потребовала называть себя в постели только по имени и только на "ты" - постепенно опускала дразнящую руку к животу, потом ниже...
   - А где он?
   Голос Ольги был более, чем удивленным, но думать сейчас было лениво, и выныривать из сладкого омута совершенно не хотелось.
   - Кто? - недовольно переспросил Валерик, когда игривый пальчик внезапно прекратил свое движение.
   - Вчера у тебя был шрам от аппендицита. Вот здесь.
   Ноготок царапнул кожу в том самом месте.
   - А сейчас его нет!
   Ольгин голос поднялся до меццо-сопрано.
   - Признавайся, куда ты его дел!
   - Убрал. Ты продолжай, пожалуйста.
   Женская рука не только не возобновила движение, но и вовсе исчезла, а через мгновение коготки, сразу все пять, вцепились ему в грудь, оказавшись вдруг весьма острыми
   - Немедленно рассказывай, как ты это сделал! - потребовала она.
   - Если честно, сам толком не знаю, - признался Валерик.
   - А мне? Мне можешь сделать так же?
   - Ну-у-у...
   - Ты не хочешь?
   Ольга, проявив изрядную проворность, уселась сверху.
   - Скажи, я хороша?
   Она выпрямила спину чуть запрокинула голову и обеими руками приподняла тяжелые полные груди.
   - Дай!
   Она схватила руку Валерика и провела ей по своему, еще чуть блестящему от пота, телу. От шеи, по груди, по животу...
   - Почувствуй, оцени. Правда, хорошо? Тебе нравится? А вот это, - она положила его руку на нижнюю часть живота.
- Чувствуешь? Эта штука все портит. А я хочу быть для тебя идеальной.
   Валерик провел пальцами по рубцу, протянувшемуся сантиметров на десять поперек живота.
   - Да, женщины платят своей красотой за счастье иметь детей.
   Ольга вдруг стала серьезной, голос ее дрогнул и глаза увлажнились.
   - Поверь, это очень дорогая цена. Но ты бы знал, чего только они не готовы отдать, чтобы хоть отчасти эту красоту вернуть! Знаешь, сколько денег берут косметологи, чтобы не убрать, а лишь замаскировать все эти шрамы? Десятки и сотни тысяч! И все равно остаются следы, все равно это будет заметно. А ты...
   Из уголка глаза выкатилась и поползла вниз по щеке блестящая капля, оставляя за собой мокрую дорожку.
   - Давай, ты попробуешь?
   Голос женщины стал умоляющим.
   - Давай? Ты не представляешь, что это для меня значит!
   Валерик сделал слабую попытку возразить:

   - А твой муж? Как ты ему будешь это объяснять?
   - А, - презрительно отмахнулась Ольга. - Держу пари, что он даже не заметит. Он ложится в постель, через минуту отворачивается и засыпает. А что до любви, так он способен максимум на пятнадцать минут в неделю. Даже за грудь подержаться фантазии не хватает.
   Она поискала, куда бы сплюнуть, не нашла, передумала и вернулась к уговорам.
   - Попробуй, ну пожалуйста. Если у тебя не получится, я увижу, я пойму, и не упрекну тебя ни словом, ни взглядом. Но ты хотя бы попытайся. Хочешь, я встану перед тобой на колени?
   Ольга соскочила с кровати, и действительно опустилась на колени, на толстый ковер с длинным ворсом.
   - Пожалуйста!
   И Валерик понял, что сражение с женщиной мужчина проигрывает еще до его начала.
   Ольга легла на кровать. Несколько секунд начинающий лекарь с удовольствием созерцал ухоженное роскошное тело зрелой женщины, потом принялся осматривать поле деятельности.
В пылу страсти он не обращал особого внимания на мелкие недостатки, но сейчас отчетливо видел увядающую кожу на шее, следы растяжек на животе и груди и, наконец, сам рубец. Непонятно, как это он мог не обратить на него внимания! Он действительно уродовал низ живота, нарушая естественную плавность и гармоничность линий фигуры. Собственно, он мог ограничиться только им, но, во-первых, ему было интересно проверить некоторые свои мысли, во-вторых, он уже давно приучил себя делать всю работу максимально полно и качественно. А в-третьих, ему действительно захотелось сделать этой женщине подарок. Получится или нет - неизвестно, но раз уж он взялся, то постарается сделать все по высшему разряду.
   Пора было приступать к действию. Вот только как передать энергию из одного тела в другое? Разве что контактным способом. На расстоянии и "точка прицеливания" непонятна, да и как выяснилось, энергозатраты возрастают. То ли на сам процесс передачи, то ли просто идет рассеивание - непонятно. Но сейчас это неважно. Совсем недавно, буквально сегодняшним утром Валерик развлекался, гоняя золотистое свечение по телу. Особенно забавно было заполнять энергией кисти. Получался буквально "мастер-золотые руки". Вот и сейчас он привычным уже легким усилием он направил в руки немного "маны". Подождал, пока ладони нальются магическим золотом, и, приложив к телу Ольги, попытался как бы продавить свою энергию. Получалось плохо. Словно бы некий барьер не давал золотистому облаку проникнуть вглубь хотя бы на долю миллиметра. Что же он делает не так? Может, надо плотнее приложить руки? Или... точно, надо попробовать!
   Валерик метнулся в ванную, старательно вымыл руки, намочил полотенце и, вернувшись, тщательно протер операционную зону. Сосредоточился, "позолотил" руки и попробовал снова. Теперь дело пошло лучше. Все еще требовалось усилие для проталкивания энергии через барьер, но теперь это было проще и легче. Легкое золотистое облако, выходя из Валеркиных ладоней, расходилось по телу Ольги, застревая в некоторых местах и потом бесследно рассасываясь. Видимо, там были какие-то мелкие повреждения. Но он-то собирался исправлять конкретные вещи!
   Он попытался усилием воли направить энергию от одной из рук к рубцу, и у него получилось.
Темная полоса стала постепенно наливаться золотистым свечением. Он попробовал энергию из другой руки послать в растяжки на животе, на груди...
   - Валера, мне становится горячо. Так и должно быть?
   - Да, все идет хорошо, не бойся. Сейчас еще пару минут, и потом будет немножко больно. Ты потерпишь?
   - Хорошо, я потерплю.
   В голосе Ольги Венедиктовны на этот раз были слышны покорность и смирение.
   Валерику было видно, как энергия расходится по коже любовницы, концентрируясь не только в тех местах, где были видны дефекты, но и в некоторых других, где, казалось бы, все было хорошо. Особенно много таких невидимых глазу повреждений были в области груди.
   - Ай!
   Женщина слегка дернулась.
   - Щиплется!
   - Все так и должно быть, терпи. И вообще, красота требует жертв, - сумничал Валерик.
   - Ай! Я терплю, терплю. Не обращай внимания, продолжай. Ай!
   Одна за другой растяжки словно бы взрывались и исчезали в золотой вспышке. Вспышки сверкали все чаще, в глазах прыгали маленькие золотистые искорки. Валерик предусмотрительно отвернулся.
   - Ой-ой-ой!
   Пациентку словно подбросило на кровати.
   - Это, по-твоему, называется "немного больно"? - возмутилась она.
   - Все, все уже. Я закончил. Можешь смотреть, что получилось, а я что-то устал. Мне бы прилечь.
   Усталость Валерик и вправду чувствовал нешуточную. Да и желудок пусть пока еще не рычал, но уже недвусмысленно намекал, что не мешало бы подзаправиться. Он опустился на кровать и принялся наблюдать, как женщина буквально крадется к зеркалу. Он уже видел - все получилось. Получилось даже больше, чем он намеревался сделать. Рубец внизу живота исчез без следа. Пропали белесые ниточки растяжек, живот подтянулся, кожа словно бы засветилась. Грудь приподнялась, подтянулась, вернула форму, какая, по-видимому, была в молодости. В целом, преображение было более, чем полным, и это тут же засвидетельствовал пронзительный радостный визг, раздавшийся со стороны зеркала.
   Взрослые солидные женщины тоже могут материться. И еще как! Впору конспектировать и изучать. И это является косвенным подтверждением активно критикуемой гипотезы о том, что когда-то, давным-давно, они были нахальными девчонками, зачастую с хамскими замашками и сильно непристойным поведением.
   - Ёшкин кот! Я столько отдала этому козлу за крем, и что? А тут...
мать моя женщина! Мля, ни одного шрамика! А тот хрен насвистел, что только в Германии и только частично! А сиськи... бляха муха! Да они в восемнадцать лет так не стояли! Все, осталось заделаться целкой и упороть на млядки!
   Ольга Венедиктовна крутилась у зеркала. Она себя ощупывала, разглядывала и активно комментировала этот процесс, едко характеризуя каких-то незнакомых Валерику людей, явно причастных к индустрии косметологии. Наконец, налюбовавшись, она вернулась к кровати. Глаза ее горели.
   - Валерочка, дорогой мой, ты знаешь, что ты волшебник? Нет? Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал! Ведь каждая женщина хочет нравиться, хочет, чтобы на нее смотрели, чтобы ей восхищались мужчины и завидовали женщины. А ведь я за последние семнадцать лет ни разу не надела бикини, только эти противные сплошные купальники. Это в постели тебе главное не живот, а то, что ниже.
   Ольга хихикнула, кокетливо обозначив рукой это самое место.
   - Да и то потому, что ты молодой, у тебя гормоны из ушей прут, тебе главное - найти телку, чтобы была не очень страшная, и засадить ей по самые помидоры.
А на пляже, где-нибудь в Эмиратах или на Сейшелах, там все иначе. Там если бы я вышла со своим пузом в бикини, на меня бы пальцами показывали. А теперь... Теперь я королева, теперь я хоть голая выйду, все только челюсти пороняют. Вставные.
   Она снова захихикала.
   - Завтра же пойду и накуплю самых развратных купальников. И приглашу тебя на примерку. Ты будешь помогать их снимать. Хорошо?
   И тут же сникла.
   - Ты же завтра уедешь... но ты ведь вернешься, правда?
   Она не стала дожидаться ответа, а завела руки за голову и, слегка прогнувшись, потянулась, с удовольствием демонстрируя себя своему мужчине.
   - Полюбуйся на дело своих рук. Тебе нравится? Правда, здорово? Правда, я красивая, а? Теперь все это богатство твое, когда бы ты ни захотел! Вот, возьми! Нет, лежи, я сама все сделаю. О, я умею доставить мужчине максимум удовольствия!
   Через полчаса они оба сидели на кухне и вдвоем опустошали холодильник. Хозяйка все не могла успокоиться и поминутно ерзала, заново привыкая к своему обновленному помолодевшему телу.
   - Это просто чудо! - воскликнула она наконец. - Валерочка, проси, чего хочешь.
   - Я хочу только одного, - проговорил он, прожевав кусок бутерброда с соленой семгой. - не рассказывай обо мне сразу всем своим подругам. Я бы не хотел делать это своим основным занятием. Тем более, что ты видела - мне это дается довольно тяжело.
   - Но иногда и очень немногим можно?
   - Только иногда и немногим. И...
   - Что?
   - Я за подобные вещи буду с твоих подруг брать деньги.
И немалые.
   - Само собой, само собой! Такие вещи просто нельзя делать бесплатно. Благотворительность тут противопоказана. Не беспокойся, я прослежу, чтобы твои будущие клиентки были платежеспособны в достаточной степени.
  
   Когда Валерик, завершив последний урок, прощался у дверей, хозяйка дома, строго одетая и тщательно причесанная, смотрела на него с нескрываемым обожанием.
   - Валерий Григорьевич, скажите, когда вы вернетесь из своей поездки?
   - Примерно в конце августа.
   - Вы знаете, я бы хотела порекомендовать вас как специалиста одной-двум старинным подругам. Ваша манера преподавания произвела на меня неизгладимое впечатление.
   - Буду рад помочь, - сдержанно поклонился Валерик.
   Вспомнив вчерашнее, он слегка хлопнул себя по заднему карману джинсов. Он опять был не пустым. Валерик вопросительно взглянул на женщину.
   - Валерий Григорьевич, - произнесла она, понизив голос. - Это - лишь малая часть того, что я хотела бы для вас сделать в благодарность за...
   Она неопределенно провела рукой по воздуху перед собой.
   - Только не подумайте, что таким образом я пытаюсь откупиться. Поверьте, я умею быть благодарной.
   - Да я, в общем, ничего такого... принялся было мямлить начинающий целитель.
   - И помните, - не обращая на это внимания продолжала хозяйка, - если у вас возникнут известные потребности...
   Тут ее лицо приняло мечтательное выражение
   - ... я всегда смогу вам помочь.
   И она эротично облизнулась.
  
   Валерик спустился на один этаж, достал из кармана деньги. Сегодняшняя сумма была втрое больше вчерашней. Нехило так женщины ценят свою красоту. Можно хоть прямо сейчас идти за ноутом, причем не за коцнутым в комиссионку, а за новым в компьютерный салон. Ха! Да если это лишь часть стоимости подобной услуги, можно забросить нудное репетиторство, и раз в месяц оказывать избранным дамам косметические услуги. Денег хватит и на съем квартиры, и на еду, и на все остальное. А если не будет хватать, можно принимать пациенток дважды в месяц. А все сэкономленное таким образом время потратить с гораздо большей пользой. Например, изучать собственные возможности. Или заниматься в институте серьезными исследованиями. Или... Да мало ли занятий может придумать себе молодой парень! Хотя бы в пиццерию с компашкой завалиться пива попить. А то и с девушкой прогуляться ночью, при свете фонарей. Романтика, млин!
   Нет, в салон за новым буком он, конечно, не пойдет. Возьмет тот, что приглядел. На остальные деньги купит подарок для матери. Ольга Венедиктовна, сама того не зная, подала прекрасную идею. Он хорошо помнил: у матери на животе тоже есть оставшийся от кесарева сечения рубец. Только, в отличие от Олиного, он идет от пупка вниз чуть ли не на две ладони. Мать всегда его страшно стеснялась. Да, верно - только сплошные купальники. Но он как раз выберет ей в подарок бикини. Не очень радикального фасона, но все-таки. А потом сделает так, чтобы она смогла его надеть. Если от денег что-то останется, он прибережет их для экстренных случаев - например, срочно купить что-нибудь пожрать. Вот как сейчас. Бутерброды у Оли были хороши, но явно недостаточны. Хорошо, что есть в кармане резерв, до магазина доскочить хватит. Хотя... зачем ему сейчас магазин? Он же собирался за покупками. Так что пельменная за углом подойдет больше. На двойную порцию он сегодня точно заработал.
  
   С покупкой ноута Валерик управился быстро. То есть, по его меркам быстро. Ну а что тут такого? Дело серьезное. Нужно все проверить, тесты прогнать, убедиться, что на клавиатуре все кнопочки рабочие. Да мало ли что еще! В общем, когда он прятал покупку в рюкзак, в мире прибавилось два счастливых человека: покупатель и продавец.
   Следующим пунктом стоял подарок. Адреса магазинов были разведаны в сети заранее. Ближайший был всего в пятнадцати минутах ходьбы, то есть практически рядом.
   За время "последнего урока" утренняя морось прекратилась, зато поднялся довольно сильный и неприятный ветер. Он быстро просушил асфальт и сейчас подметал улицы, поднимая вверх все на что хватало сил: пыль, листья и даже, при сильных порывах, мелкие упавшие веточки. Он порошил глаза прохожим, заставляя щуриться и ускорять шаг, чтобы быстрее укрыться от всей этой пакости. Но, дойдя до цели, Валерик резко сбавил скорость. В больших застекленных витринах были выставлены манекены, разодетые в тончайшее ажурное белье, да и внутри виднелись ряды стеллажей с предметами женского туалета. Нахождение мужчины среди всего этого дамского исподнего, очевидно, не предполагалось, и представлялось посягательством на интимные тайны слабого пола. Валерик представил себя внутри, и почувствовал себя весьма неловко. Даже где-то заробел.
   Какое-то время он собирался с духом, но все никак не мог решиться открыть дверь. И тут увидал в потоке проходящих мимо людей рыжую макушку.
   - Ирина-а! - закричал он и стал активно пробираться в ту сторону. Обознаться он не боялся - ничего такого страшного, извинился, да ушел в сторону. Добрался, выдохнул: не ошибся.
   - Привет!
   - Привет.
   Ира вытащила из ушей капельки наушников, и Валерик мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Кричать он мог до второго пришествия.
   - Ир, ты сейчас не сильно спешишь?
   - В общем, нет. А что?
   - В твоих руках мое семейное счастье. Ты согласна меня спасти?
   - Согласно традиции, это прекрасный рыцарь должен спасать свою даму, а не наоборот.
   - К черту традиции! - воскликнул Валерик и, сбавив уровень пафоса, уже нормально попросил:
   - Ирин, мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас.
   - А что нужно сделать?
   - Нужно зайти вместе со мной в этот магазин, - он ткнул пальцем в сторону витрины с бельем, - и помочь выбрать купальник для мамы.
   - А один ты стесняешься, - заключила девушка.
   - Ну... - замялся Валерик, - Да. А так я вроде как сопровождаю тебя.
   - Хорошо, - улыбнулась девушка. - Пойдем, я тебя спасу. Но ты мне за это будешь должен один рыцарский поступок.
   - Без проблем, сударыня. Позвольте распахнуть перед вами дверь сего салона.
  
   Помощь Ирины была очень кстати. Как это обычно бывает, везде есть маленькие хитрости. Тут без них тоже не обошлось. Надо признать, в одиночку Валерик имел большие шансы крупно проколоться с выбором. Впрочем, все закончилось благополучно, и минут через десять они вновь вышли на улицу.
   Ветер усилился. Он раскачивал ветви деревьев, поднимал с земли мелкий мусор и бросал его в лица прохожим. Он трепал подолы платьев, норовя открыть потаенные места на всеобщее обозрение, и разрушал прически, невзирая на количество потраченного на фиксацию волос лака.
   - Вот хотела же косу заплести, - посетовала Ирина, - так нет же, так пошла. Теперь все волосы перепутаются, потом раздирать замучаюсь.
   Она перекинула волосы через плечо на грудь, и удерживала их обеими руками.
   - Тебя проводить? - спросил Валера.
   - Не надо, мне тут недалеко.
   - Ну, как скажешь. Тогда прими от меня еще одно "спасибо". И я помню - один рыцарский поступок.
   Он помолчал секунду и повторил понравившуюся ему сегодня фразу:
   - Увидишь, я умею быть благодарным.
   - Поглядим, - улыбнулась девушка и повернулась, чтобы идти дальше, но тут очередной порыв ветра рванул подол ее легкого платья, задрав его почти до пояса.
   - Ай! - воскликнула Ирина и, отпустив волосы, принялась возвращать одежду на место. Ветер тут же воспользовался ее оплошностью, и Иринина прическа в мгновение ока стала напоминать в полыхающий на ветру факел. Это было красиво. Не только Валерик, но и проходящие мимо мужчины залюбовались редким зрелищем. Вот только длилось оно не долго - буквально пару секунд. А потом Ирина, одной рукой прижимающая подол к коленям, а другой пытающаяся удержать под мышкой хвост огненных волос, обернулась к нему с умоляющими выражением на лице.
   Собственно говоря, все, что было нужно сделать - это отойти на полтора десятка метров в сторону, чтобы, укрывшись за стеной здания, Ирина могла бы заплести косу. Вот только пройти эти метры самостоятельно она бы сейчас не смогла. "Один рыцарский поступок, говоришь?" - подумал Валерик, прикидывая свои физические возможности и вес далеко не самой худой девушки. Потом подошел к ней вплотную.
   - Держись!
   И не успела Ирина сказать ни слова, как он подхватил ее на руки, крякнул от натуги и, быстро перебирая ногами, потащил в укромное место.
   - Уф-ф!
   Он опустил ее на ноги за углом магазина. Ветер здесь был намного слабее, и вполне можно было заняться прической. "Можно было вернуться в магазин", - мелькнула запоздалая мысль.
   - Спасибо, мой рыцарь, - нашла в себе силы улыбнуться Ирина. - Это было круто. Меня еще никогда не носили на руках. Не боишься, что мне понравится?
   - Я буду работать за МЧС и в ветреные дни предупреждать тебя по телефону, чтобы не выходила на улицу с незаплетенными волосами. А то вон сколько всего в них налетело. Даже какие-то ветки.
   Действительно, в волосах Ирины запуталась довольно крупная тополиная веточка. Она попыталась, действуя на ощупь, вытащить ее, но не тут-то было.
   - Помоги, пожалуйста!
   Она наклонила голову к Валерику, и тот принялся осторожно выпутывать посторонний предмет. В какой-то момент он переусердствовал, дернул слишком сильно.
   - Ай - вскрикнула Ирина.
   А через секунду...
   - Отвали от нее, козел!
   Прежде, чем встретиться с землей, Валерик увидел, как мелькнуло перед глазами небо. В нагрудном кармане что-то подозрительно хрустнуло, но он в тот момент не обратил на это внимания. Ошеломленный коротким стремительным полетом, он поднялся на ноги, мотнул головой, пытаясь восстановить ориентировку, но тут же получил удар в спину, после чего на него очень быстро надвинулась серая бетонная стена. Из глаз брызнули искры, ноги почему-то отказались удерживать тело в вертикальном положении, и он тихо сполз на землю.
   Сознания он не потерял, но в голове шумело. "Как минимум, легкое сотрясение", - выплыла откуда-то мысль. Лоб саднило, по лицу что-то стекало. Он провел рукой по щеке, потом поднес к глазам: кровь. Видать, рассек лоб о стену. Это что, его подловили те гопники? Или охранник из магазина? Лучше бы охранник. Тот долбанет пару раз, пар спустит и уйдет. А гопники мало того, что искалечат, так и оберут до нитки. Хорошо еще, если не убьют. Если жив останется, пойдет в какую-нибудь секцию. Бокс ли, карате - без разницы, лишь бы драться научиться. А Ирина? Если это гопники, ее могут... Хорошо, если успела убежать.
   Валерик сел. Голова кружилась, перед глазами все плыло. Точно сотрясение. Что-то прохладное коснулось лица. Он попытался сфокусировать взгляд. Перед ним на корточках сидела Ирина и влажной салфеткой вытирала ему лицо. Выглядела она как минимум, сердитой. Закончив со щекой, она чистой салфеткой промокнула ему лоб. Защипало, Валерик зашипел.
   - Все уже, кровь почти остановилась. Ты встать сможешь?
   - Попробую.
   Валерик оперся одной рукой о стену и попытался подняться. Ноги, вроде, держали. Он выпрямился, отпустил стену, покачнулся и снова оперся о бетон. Шум в голове и мельтешение в глазах быстро проходили.
   - Ирина, что это было?
   Девушка нахмурилась и мотнула головой себе за спину. "А косу она так и не заплела", - отметил Валерик. - "Значит, спасение меня у нее было в приоритете. Это приятно" Он глянул в указанную сторону. Там, в десяти шагах стояла, отвернувшись в сторону и сложив руки на груди, стройная блондинка.
   - Это что, она? Зачем?
   Что-то явно не сходилось. Да и не могла красивая хрупкая девушка... Валерик припомнил фигуру Вероники. Не такая уж она и хрупкая, могла и долбануть.
   - Меня спасала, - сердито проговорила Ира. - Вот кто ее просил!
   Вероника резко повернулась.
   - В прошлый раз тоже мне не нужно было вмешиваться?
   - В прошлый раз все было по-другому! А сейчас...
   - А сейчас была ошибка.
   Валерик уже вполне пришел в себя, и решил вмешаться в разговор:
   - Сейчас узнаем, чего стоила эта ошибка.
   Он принялся осматриваться.
   - То, что грязный весь, как черт, это еще ладно. Не барин, дома постираю. Башку пробил не насквозь, заживет. Сотряс мозгов - тоже фигня, от него не помирают. Так, а это уже серьезней. Смарт на выброс. Пять косых по меньшей мере. Вот только теперь позвонить никому не смогу, пока хотя бы кнопочный девайс не куплю.
   Телефон, действительно, был переломлен пополам. Как он удачно упал! Ребра под карманом куртки ощутимо побаливали. Валерик подвигался. Вроде, не сломал - уже хорошо.
   - Да... единственные приличные штаны, теперь только на помойку. Два дня всего проносил! Еще три с полтиной. Пожалуй, придется без телефона жить до осени. На штаны и телефон вместе у меня денег не хватит. Что еще?
   Валерик припомнил удар в спину. В груди у него похолодело. Он скинул рюкзак, опустившись на корточки, поставил его на землю, открыл и...
   - Полный писец! На всю башку отмороженная дура! Сорок штук псу под хвост! Только купил, до дома донести не успел! Больше года копил, чтобы одна тупая блондинка в пять секунд расколотила в хлам!

   Ноут, действительно, восстановлению уже не подлежал. Максимум, что было можно - снять несколько деталей и сдать их за полцены в подвальчик рядом с его домом, где торговали подержанными запчастями. На новый телефон, может, и хватит. Надо было проверить еще одно. Уф-ф, пакет с подарком не пострадал. Хоть что-то уцелело.
   Валерик закрыл глаза и выдохнул, унимая желание немедленно пришибить одну ненормальную девку. Впрочем, он бы и не смог этого сделать - так, как она, драться он не умел. Он убрал останки ноута в рюкзак и принялся застегивать "молнию". Рядом хрустнули камешки - кто-то подошел и встал рядом. Он поднял голову: Вероника. Было видно, что чувствует она себя несколько неловко.
   - Извини.
   Это прозвучало даже вполне искренне, но Валерику сейчас этого было мало. Он поднялся, надел рюкзак. За спиной захрустела ломаная пластмасса.
   - Что мне с твоих извинений? - сухо сказал он, глядя прямо в прекрасные серые глаза. - Я хочу получить от тебя не извинения, а компенсацию. Ты меня одномоментно наказала на сорок семь с половиной тысяч. Я живу на стипендию размером три тысячи двести рублей и доходы с подработки, порядка десяти тысяч в месяц. Полтинник для меня - это огромная сумма, и я хочу, чтобы ты мне эти деньги вернула. К завтрашнему утру. Мой автобус уходит с автовокзала в одиннадцать сорок семь. Я там появлюсь в одиннадцать тридцать.
   С лица Вероники вмиг исчезло и без того невеликое раскаянье.
   - Ты что с ума сошел? Где я тебе столько денег возьму?
   - Меня это не касается. Хоть на панель иди. Пока, Ирина. Спасибо за помощь.
   Валерик повернулся и пошел, было, домой, но...
   - Ты что сейчас сказал?
   Нежная девичья рука схватила его за рукав, больно прихватив до кучи кожу плеча и рывком развернула. От резкого движения голова снова закружилась, и он едва не упал, но контроль над эмоциями был потерян.
   - Что, еще не добила? Так продолжай. Удар у тебя, в отличие от мозгов, хорошо прокачан. Потом скажешь, что я на тебя напал, и тебе все поверят.
   Вероника опустила уже занесенную руку.
   - Ну что же ты? Бей, чего стоишь? Давай! Деньги отдавать не придется, купишь себе новые тряпки. Что смотришь? Сперва накосорезила, а потом красивыми глазками хлоп-хлоп. Ах, я ошиблась, это не то, что вы подумали, надеюсь, вы окажетесь джентльменом и не будете оскорблять высокие отношения пошлым меркантилизмом. И опять хлоп-хлоп глазками. Еще слезку пусти для достоверности.
   Вспышка гнева поглотила последние силы, голову опять повело. "Стоять!" - скомандовал себе Валерик. Странно, но это помогло. Убедившись, что в состоянии держаться на ногах, он медленно, чтобы нечаянно не нарушить равновесие, выпрямился и с отвращением процедил сквозь зубы, словно выплюнул:
   - Блондинка.
   Двинул плечом, освобождая рукав. Осторожно развернулся и, держась все так же прямо, зашагал в сторону. До автобусной остановки было метров двести, а до дома - целых полчаса.
  
   Когда Валерик добрался домой, немедленно прилечь его уже не тянуло. И голова уже не кружилась, только саднила ранка на лбу. На душе было гадко. Из-за туч, затянувших небо, сумерки наступили на пару часов раньше. Эта хмарь давила и угнетала, и настроение, и без того паршивое, стремилось к точке замерзания. Во дворе было пусто, даже хулиганы все, как один, попрятались по домам. В окне на третьем этаже мелькнула физиономия толстой Вали. Показалась, и сразу исчезла. Наверняка зафиксировала его видок, завтра с утра будет с другими тетками мыть ему кости.
   От этой мысли снова стал подниматься гнев, и на свой этаж он поднялся уже на взводе. Соседка, видать, поджидала его, потому что, едва он появился на лестничной площадке, дверь ее квартиры немедленно открылась, и оттуда напахнуло нестираным бельем, прогорклым маслом, горелым луком и еще чем-то, не менее мерзким. Этот запах довел студента до точки закипания: эта кошелка живет в такой грязи и еще смеет поучать других! Валя сделала шаг вперед и уже открыла рот, чтобы высказаться по поводу нравов современной молодежи, но Валерик глянул на нее ТАК, что слова застыли у нее в горле. Лампочка на этаже ярко вспыхнула и тут же лопнула. По полу зазвенели осколки. Еще раз хлопнуло, уже в коридоре Валиной квартиры.
   - Сгинь, старая калоша! - прорычал Валерик и отвернулся к своей двери, изо всех сил стараясь сдержаться, чтобы в запале не натворить чего-нибудь такого, о чем потом будет жалеть.
   Как толстая Валя оказалась в своей квартире, она не смогла вспомнить ни сразу, ни потом. Трясясь от ужаса, она захлопнула за собой дверь, лихорадочно закрыла ее на все замки, щеколды и цепочки, и только потом выдохнула. Выдохнула, и услышала: Кап! Кап! Кап! Она опустила голову и увидала, как из-под полы халата на линолеум между широко расставленных по причине чрезмерной тучности ног падают капли. И лишь потом почувствовала, как горячая струйка сбегает вниз по внутренней стороне толстого бедра.
  
   В это же время:
  
   - То есть, ты себя виноватой не считаешь?
   - Почему? Считаю. Но я за свою ошибку извинилась, а он меня в ответ оскорбил.
   - И ты, вся такая гордая, решила кинуть его на деньги.
   - Хамов нужно учить. В том числе и таким образом.
   - Ну, тогда ты ему еще и приплатить должна.
   - Это еще за что?
   - Считай сама: на пляже он помог? Не кривись. Пусть ты и сама могла того пацана догнать, но он помог. Заметь, не схватился за телефон видео снимать, а вмешался, причем на твоей стороне. Многие сейчас на это способны? А ты свое "спасибо" чуть не сквозь зубы выдала. У меня было такое чувство, что ты на самом деле хотела его нахрен послать. Вчера в институте как на пустое место смотрела. Это что, не хамство? А сегодня тебе очень повезло, что все обошлось разбитым ноутом.
   - Как это?
   - Элементарно, Ватсон! Я видела, как ты ногой доски ломаешь. Если бы у него на спине не было рюкзака, он бы сейчас лежал в больнице со сломанным позвоночником. И что ты бы тогда говорила? "Извините, ошиблась"?
   - А чего он хамил?
   - Он не хамил, а распутывал мне волосы. И высказал тебе свое отношение к произошедшему лишь после того, как ты его чуть на всю жизнь инвалидом не сделала. Причем, он говорил еще очень сдержанно. Я бы на его месте выражалась более эмоционально.
   Вероника помолчала, что-то прикидывая, потом спросила:
   - Слушай, а почему ты его защищаешь?
   - А что бы мне его не защищать? В кои-то веки встретился нормальный пацан, без закидонов, без распальцовок, самостоятельный, умный, симпатичный. Между прочим, способный на поступок. И фигура у него классная. Сама ведь видала на пляже, какие у него мышцы? Да такие сейчас вообще встречаются не чаще, чем ископаемые динозавры, а ты его чуть напрочь не прибила. И ведь у тебя все шансы на это были. Прикинь, какой был бы скандал! Курсантка академии убила студента-физика.
   - Тебя послушать, так он вообще просто идеальный мальчик. Только жадный очень. Напомнить тебе, о чем он первым делом заговорил? О деньгах!
   - Ты, подруга, видать, точно блондинка. Ты сегодня хоть что-то услышала из того, что он говорил? Оно и видно. Как же, обидели девочку, против шерсти погладили, по самолюбию потоптались. А скажи мне, сколько у тебя денег на месяц выходит? Пятнашка. Это при том, что ты живешь дома с родителями на всем готовом. Они тебя кормят, одевают, тот же ноут тебе отец на день рождения подогнал. И не за сороковник из комиссионки, а новенький за сотню тыщ, хотя тебе хватило бы и за двадцать пять - все равно ты на нем только курсовые печатаешь, да в Сети шаришься. А парень живет на тринадцать тысяч в месяц. Из этих денег платит за жилье, покупает еду, одежду, на ноут скопил, да еще матери подарки дарит. Тебе этот полтиник - три месяца без развлечений, а ему - минимум полтора года на каждой мелочи экономить.
   Вероника нахмурилась, наморщила лоб и некоторое время сосредоточенно размышляла. Ирина не мешала, задумавшись о своем.
   - Иришка, ты мне можешь одолжить двадцать тысяч?
   Голос подруги выдернул ее в реальность.
   - Но я же...
   - Я знаю, ты хотела съездить в Питер. Но у меня сейчас столько денег не наберется. Еще и у брата придется просить. И вообще: ты меня тут битый час уговаривала, я согласилась. Считай, что приносишь жертву на алтарь справедливости. А Питер никуда не денется, мы с тобой через год вдвоем съездим, я обещаю.
   - Договорились.
   Менять планы не хотелось, но Вероника была права: она буквально заставила подругу переменить решение, так что и часть ответственности нести придется. За деньги можно не переживать, Ника вернет. А съездить можно будет и в другой раз, и может быть, даже вместе с Валерой... Ирина в очередной раз припомнила свои сегодняшние ощущения. Пофиг на задравшийся до полного неприличия подол, пофиг на растрепанные и спутанные волосы. Но когда парень несет тебя на руках, это так приятно!
  

Глава 6

  
   К утру в доме не осталось ни крошки еды, а Валерик все еще был злым и голодным. Из-за вчерашнего происшествия, вполне тянущего на локальную катастрофу, утро прошло в сумасшедшем ритме. Нужно сбегать до мусорки, выкинуть останки ноута. Нужно собрать оставшийся шмот, упаковать в рюкзак. Нужно встретить хозяина квартиры, продемонстрировать ему идеальную чистоту помещения и отдать ключи. Потом бегом метнуться в подвальчик, сдать то, что еще осталось от безвременно почившего бука: процессор, память, жесткий диск. Следующая остановка - шмоточная. Старые джинсы, наскоро зашитые накануне черной ниткой десятого номера через край, тут же скинуть в урну, а в новые, с подвернутыми по-быстрому штанинами, вдеть прямо в примерочной ремень и двинуть к автобусной остановке, чтобы вовремя успеть на автовокзал. Пришлось попотеть, где-то и пробежаться, срубать пару батончиков, но в итоге он успел. Появился даже на пару минут раньше означенного времени.
   Вероника ждала Валерика внутри. Едва увидев его в дверях, она чуть ли не промаршировала навстречу, остановилась, не доходя двух шагов, вынула из сумочки перетянутую тонкой резинкой пачку купюр и, вытянув вперед руку, чуть ли не ткнула ей парня.
   - Ты что, блондинка, совсем сдурела?
   Валерик выхватил деньги и быстро спрятал их в карман. Тишком огляделся. У стен зашевелилась мелкая шпана, принялись заинтересованно поглядывать цыганки. Менты - и те стрельнули взглядом в его сторону, но тут же, сделав равнодушный вид, отвернулись к окну.
   - Ты бы их еще торжественно вокруг вокзала обнесла, - зло проговорил он.
   - Ты потребовал деньги, я их тебе отдала.
   Вероника вскинула голову, изобразив оскорбленное достоинство.
   - Так ты это специально сделала? Ну ты и тварь! Сучка крашеная! Гадина ползучая!
   Валерик сказал бы что-нибудь еще, фантазии у него хватало, но резкий удар в подвздошье в одно мгновение вышиб из него воздух. А пока он пытался сделать вдох, за его спиной процокали каблучки, затем скрипнула дверь и тут же лязгнула о косяк, придавленная мощной пружиной.
  
   Ну что он ей сделал? На пляже дорогу перешел? Ну да, вчера он был, мягко говоря, не слишком вежлив. Но не он первый начал! Да и откуда возьмется вежливость, когда тебя походя наказывают на полсотни тыщ и тут же заявляют: мол, надо понять и простить. И это плюсом к синякам, ссадинам и сотрясению. А теперь что делать? Подойти к шпане, отдать деньги - типа, возьмите и не трогайте? Так ведь не поверят, что все отдал, будут выжимать полностью, до копейки. Биться за эти бабки? Так жизнь дороже. Наверное, будет оптимальным не дергаться, а вести себя так, словно все в порядке вещей. Если зажмут, начнут вымогать - отдать эту пачку. Если нет - значит, ему невероятно повезло.
   Поначалу он планировал посидеть на скамейке около полицейского наряда. Может, при них беспределить никто не станет. Какое-то время это работало, но потом полицейские коротко переговорили меж собой и вышли на улицу, вроде как, гонять цыганок на подходе к вокзалу. Идти за ними следом смысла не было никакого, но и оставаться в тесноте зала ожидания тоже не стоило.
   На посадочной площадке было пустовато. На проходящие автобусы редко бывает помногу пассажиров. Несколько человек стояли у платформы, поставив свои сумки и чемоданы на скамью. Странные люди. Сейчас сухо, грязи нет, вполне можно сесть на скамейку и поставить чемодан на землю, а они и сами не садятся, и лавку дополнительно пачкают.
   Валерик слонялся по площадке, закладывая широкие петли, обходя подозрительные группки, регулярно поглядывая на вокзальные часы. До отправления автобуса осталось уже недолго, всего-то пяток минут, но эти минуты нужно еще пережить. Вот подозрительного вида парочка двинулась, как будто, ему на пересечку, но он резко вильнул в сторону, обходя возможную проблему стороной.
   Валерик пошел на очередной круг, и тут на стоянку влетел ярко-красный междугородник. Скрипнул тормозами у нужной платформы, слегка качнулся на амортизаторах и замер. Дикторша невнятно прохрипела о начале посадки. Будущие попутчики подхватили со скамеек свои баулы и потянулись ко входной двери автобуса. Валерик тоже было развернулся, но тут же едва не уперся в преградившего ему путь крепкого мужичка.
   - Куда спешим? Побазарить надо, - сипловато сказал мужик.
   У Валерика по спине пополз холодок: все, попался. А ведь почти уже ушел, в смысле, уехал. Ну да ладно, все равно с деньгами он мысленно уже простился. Если гопник спросит за деньги - отдать эту пачку, и бегом в автобус. Он постарался напустить на себя скучающий вид.
   - Надо - говори.
   - Не вякай, сявка. Такие разговоры у всех на виду не разговаривают. Туда иди. Быстро, - мужик кивнул куда-то в сторону здания вокзала.
   Совсем плохо. Пока обшмонают, автобус уедет, билет пропадет. Денег не оставят ни гроша, ночевать будет негде, позвонить неоткуда... Вот же подстава!
   Что-то кольнуло правый бок и над правым ухом зазвучал свистящий шепот:
   - Не тяни кота за яйца! А ну быстро пошел!
   Вот и другой нарисовался. Нет, не отпустят. За углом ткнут пару раз заточкой в печень - и кранты. Что делать? Так, не паниковать. Он ведь может кое-что такое, чего от него никак не ждут. Может, попробовать? Прицелиться бы... Валерик попытался обернуться.
   - Не крутись, сученыш, - зашипел ему в ухо тот же голос, и острый конец заточки на несколько миллиметров вошел в тело.
- Двигай давай.
   А если по энергетике глянуть? Ага, вот он, зараза. Ну, получай!
   Сзади захрипело, послышался звук падающего тела, и упирающееся в бок острие сразу исчезло.
   - Кеша, ты че?
   Мордоворот, загораживающий путь, потянулся к упавшему. Сделал шаг и оказался сбоку. Это был шанс! И тут уже не до сантиментов. Жаль только, что на ногах легкие кеды, а не тяжелые ботинки на толстой подошве.
   - А-а-а! Сука!
   Гопник рухнул на асфальт, прижимая руки к промежности, а Валерик со всех ног дернул к автобусу, на ходу скидывая с плеч рюкзак. Все остальные уже успели загрузиться в салон. Недовольная контролерша проверила билет, поставила отметку в своих бумагах и удалилась.
   Валерик едва успел заскочить на подножку, как зашипела, закрываясь, дверь. Автобус рыкнул мощным мотором и шустро вывернул со стоянки. За стеклом двери промелькнула порадовавшая душу картинка: один гопник катался по асфальту, прикрывая обеими руками самое дорогое, а другой, тот, что был с заточкой, так и лежал неподвижно. Водила глянул на эту картину, потом на студента и, неожиданно, чуть улыбнулся и подмигнул. Валерик улыбнулся в ответ, кивнул - мол, спасибо, и принялся пробираться к своему месту.
  
   Сперва Валерика колбасил жесткий отходняк. Долго колбасил. Все-таки нервов он сегодня пожег просто море. Страшно было до мокрой спины и дрожи в коленках. Выкрутился, можно сказать, чудом. Хорошо еще, вовремя вспомнил про "третий глаз" - так он про себя стал называть свои новые способности. Правда, не исключено, что мужик, что стоял сзади с заточкой, загнется. Но менты тут не подкопаются. Валерик его пальцем не тронул. Да что там - вообще не видел, тот сзади стоял. Правда, за это могут бандиты наехать, но он пару месяцев в город появляться не будет, а там, авось, эта тема забудется. Ну а если нет, тогда и будет думать. Решив так, Валерик успокоился и расслабился, повернулся к окну и принялся смотреть на проплывающие мимо пейзажи и пролетающие встречные машины.
   Дорога - это долго. Особенно, если смарт убит, и ни книжку не почитать, ни в Сети не полазать. Хорошо, если рядом сидит кто-нибудь знакомый. Тогда можно завести с ним пустой разговор ни о чем, но и он не продлится долго, и рано или поздно останется только смотреть в окно и гонять мысли. Мысли в дороге такие же тягучие и длинные. Они текут сами по себе, стоит лишь слегка ослабить контроль. Ни на чем подолгу не задерживаясь, они лениво переползают с одной темы на другую, пока путешественника не сморит такой же ленивый дорожный сон.
   Вспомнился вчерашний вечер. Так получилось - Валерик сорвался на соседку. Сожалений никаких, а польза огромная. Сегодня, когда он из подъезда выходил, ее прямо-таки сдуло с лавочки. Но вот побочные явления... По всему выходит, он сгенерировал электромагнитное поле такой напряженности, что в проводах возник электрический ток. И ток этот был таким, что лампочку разнесло вдребезги. И ладно бы в подъезде, у него над головой. Но ведь в квартире у соседки случилась та же фигня. И не было такого жесткого жора, как после, скажем, экспериментов со спичечным коробком. Какой отсюда можно сделать вывод? Прежде всего, что потери на преобразование внутренней энергии организма в электричество в разы, а, может, и на порядки меньше, чем в банальную механическую энергию. Интересно, а обратное преобразование возможно? Получится запитаться от электросети? Как-то боязно совать пальцы в розетку. Ладно, отложим на будущее. Тем более, что уже подъезжаем.
  
   Дом - это, несомненно, некое магическое место. Конечно, если это не съемная квартирка, не комната в общаге, а то самое место, где ты родился и вырос. Возможно, здесь жили и отец с матерью, дед с бабушкой и, очень может быть, будут жить твои дети, внуки, правнуки... Конечно, бывает и такое, что дом приходится создавать с нуля - наполнять чужое помещение собой, своими вещами, привычками, мыслями, чувствами. Главное - чтобы не было ощущения временности, непостоянности, иначе это не дом, а всего лишь место для ночлега. У каждого дома есть свой характер, свои привычки, свой особый запах и, несомненно, своя особая магия. Ведь ничем больше нельзя объяснить тот факт, что стоит лишь перешагнуть порог, как синяки и шишки болят намного слабее, глобальность проблем падает на порядок, а мелкие досадные происшествия начисто стираются из памяти. Вот и сейчас Валерик забыл обо всем, едва перед ним открылась дверь, и на пороге появилась улыбающаяся мать в фартуке поверх нарядного платья.
   - Мам, а почему ты не на работе? - спросил он, получив должную порцию объятий и поцелуев.
   - Я сегодня отгул взяла, специально, чтобы испечь твой любимый пирог. Ты проходи, умывайся, садись за стол. Скоро будет готово.
   - Я чувствую, пахнет даже на улице. Народ мимо дома ходит, слюной давится.
   - Все шутишь? Ну, дай я тебя еще разок обниму, и побегу на кухню. Не дай Бог, подгорит!
   Валерик прошел в свою комнату, скинул рюкзак, растянулся на своем диванчике. Хорошо! Просто здорово! Сегодня будут весь день забегать мамины подружки. Будут глядеть на него, ахать, задавать обязательные вопросы об учебе, деланно удивляться тому, как он вырос, сообщать, что он завидный жених и, конечно, каждая слопает как минимум один кусок маминого пирога со сладким чаем. Впрочем, не жалко: ели уж мать начинает стряпать, она одним пирогом никогда не ограничивается. Вечером, когда поток гостей иссякнет, он вручит матери свой подарок. Ну а завтра... Завтра будут друзья, те, что остались еще со школы. И можно будет на два месяца забыть про город, про институт, про события последних дней. Ну и потихоньку можно будет заняться собой. Хотя бы просто потому, что это ужасно интересно.
  
   В это же время...
  
   Веронику буквально трясло от негодования. Вчера она повелась на Иркины уговоры, назанимала денег, поперлась на этот вокзал, а этот... этот... Да она готова была там же на месте и растерзать подонка! Запиликал телефон: звонила Иринка.
   - Привет. Ну что? Как все прошло?
   - Привет. Нормально. Встретились, я деньги отдала.
   - Вот и замечательно! А то у меня с утра были какие-то нехорошие предчувствия.
   - Не переживай, все в порядке.
   - Ну ладно, пока.
   - Пока.
   Кто бы знал, чего ей стоил этот беззаботный тон! Но в главном она не соврала. Встретились? Встретились. Отдала? Отдала. А остальное - это уже никого не касается. Она как-нибудь переживет. И постарается, чтобы больше этот ублюдок в ее жизни не появлялся. Вероника остановилась у киоска с мороженым, купила себе порцию эскимо: надо уже приводить себя в порядок, получать положительные эмоции. А для этого лучше всего прямо сейчас пойти к брату.
   Семен уже пару лет жил в собственной квартире. Даже удивительно, как он при своей работе и холостяцком быте умудрился организовать в доме такой уют. У Вероники был свой ключ, и она порой заскакивала к брату просто так, успокоить нервы и привести в порядок мысли. Понятное дело, предварительно спрашивала разрешения: все-таки Сема человек взрослый, и нежданный визит вполне мог поставить его в неловкое положение. Нынче ничего такого не намечалось, и это было хорошо.
   Самого брата дома не было, но он скоро ожидался. Вероника купила в ближней кулинарии большой пакет любимого печенья и поднялась на верхний этаж. Вошла, скинула у порога легкие босоножки, пробежала на кухню. Шторы на окне были благоразумно прикрыты, чтобы не пускать в дом летнюю жару, и сейчас на кухне царил такой легкий зеленоватый сумрак. Он подействовал на нее успокаивающе, даже мысли об этом... недостойном представителе половины человечества, которую почему-то принято считать сильной, уже не выводили из себя. Она включила телевизор и принялась готовить кофе. Автоматических кофеварок она не признавала. Смолола ручной мельницей горсть зерен, высыпала порошок в турку, залила водой (брат специально привозил из родника за городом), добавила кусочек корицы, пару зернышек кардамона и поставила на слабый огонь. Теперь можно было минут на пять расслабиться, пока нет нужды контролировать процесс.
   По телевизору гнали новости. Кого-то где-то ограбили, кого-то где-то убили, полиция объявила план-перехват, начальство заявило, что приложит все силы... Знакомо, и до крайности удручает. И расстраивает. Вероника уже взяла пульт, чтобы поискать что-нибудь более интересное, но остановилась. Показывали их город, тот самый автовокзал. На экране были люди в форме, карета скорой помощи, закрытое простыней тело на носилках, врачи в зеленоватых медицинских костюмах. Она добавила звук. "...молодой человек, возраст - примерно двадцать лет. Причины и обстоятельства его гибели выясняются." Сюжет закончился, пошла реклама, и Вероника отключила звук. Пора было обратить внимание на кофе.
   Семен появился сразу же, едва она сняла турку с огня после третьего закипания.
   - Привет, сестренка! Ты, я вижу, уже похозяйничала.
   - Ага! А ты чего в форме? У тебя же, вроде, выходной.
   - Служба такая. Накрывай на стол, я сейчас переоденусь. И сделай мне пару бутербродов с сыром. Больших, как я люблю.
   - Без проблем.
   Через пять минут стол был сервирован: бутерброды - на тарелке, печенье - в вазочке, кофе - в кофейнике и, само собой, сливочник и сахарница. Только чашки были не особо кофейные - пить из наперстков никто в семье не любил.
   Брат появился, натягивая на ходу футболку.
   - О, круто! Наливай.
   И, не успев приземлиться за стол, цапнул с тарелки бутерброд и впился в него зубами.
   Вероника разлила кофе по чашкам, добавила себе сливок, уселась напротив и ухватила из вазочки печенье.
   - Рассказывай, что там у тебя такого стряслось, что тебя в выходной день на службу выдернули.
   - Ты уверена, что хочешь это услышать?
   - Ну а что тут такого? Если, конечно, это не служебная тайна.
   - Да нет, не тайна.
   Семен вздохнул.
   - Вчера вечером у меня на участке мужичка одного подрезали. Он зашел в мелкую кафешку поужинать, а когда с официантом рассчитывался, не то сдуру, не то спьяну засветил пачку денег. А через полчаса его в кустах за углом этой кафешки нашли. Уже остывающего. Вот меня и выдернули, показания очевидцев добывать.
   - Так ведь следаки должны были кого-нибудь из младших чинов заслать на обход квартир.
   - Они и заслали. Только тут такое дело: есть в доме напротив несколько вредных старух, которые весь день только и делают, что в окна пялятся, но вот открывать двери и беседовать с незнакомыми полицейскими отказываются наотрез. А у меня с ними налажен контакт. Они тем самым младшим чинам так и заявили: мол, ничего не знаем, пусть, мол, участковый приходит, с ним, мол, и говорить будем.
   - Да ты у себя там в авторитете!
   - Вроде того. Вот и ходил, беседовал.
   - И что?
   - Они татей видели, приметы описали.
   - А почему в полицию сразу не позвонили?
   - Боятся.
   - А тебе вот так все сразу выложили? Нелогично.
   - Чего ты от них хочешь? Старые люди. Погляжу я на тебя, когда до восьмидесяти доживешь, да припомню тебе этот разговор.
   - Это когда еще будет!
   - Раньше, чем хотелось бы. С возрастом у людей всякое случается. Вот есть у меня на участке одна тетка лет пятидесяти, просто необъятных размеров и с премерзким характером. Так вот, с ней на днях такая история вышла...
   Разговор прервался телефонным звонком. Вероника взяла трубку.
   - Иринка, ты чего? Ты можешь не реветь и внятно объяснить, что случилось? Что автовокзал? Да, смотрела. И что? Какой молодой человек?
   Тут у нее в голове словно щелкнуло: засветил деньги... подрезали... автовокзал... примерно двадцати лет...
   Сердце пропустило удар, в груди похолодело. Вероника трясущейся рукой положила телефон на стол перед собой.
   - Ника, что с тобой? Что случилось? Да скажи же ты наконец!
   Вероника продышалась и, превозмогая навалившуюся слабость, ответила склонившемуся над ней напуганному брату:
   - Сёма, сегодня утром я совершила самую большую глупость в своей жизни.

   - Все мы время от времени совершаем глупости.
   - И она мне обойдется очень-очень дорого. Скажи, у тебя в доме есть водка?
  
  

Глава 7

  
   Поток гостей иссяк только под вечер. Валерик с тоской поглядел на большое блюдо, на котором еще недавно высилась изрядная горка щедро нарезанных кусков пирога. Сам он успел ухватить только один, а теперь от былого великолепия остались одни крошки.
   - Что, не наелся? - подмигнула мать.
   - Ну-у... я рассчитывал на большую долю.
   - А что, салаты да котлеты уже не по нраву?
   - Почему же? Все вкусно, ты ведь сама знаешь. Но твой яблочный пирог - это что-то особенное. С корицей, с брусничкой... весь ум отъешь!
   Мать подошла сзади, приобняла.
   - Не журись, сына.
   Она легко взъерошила Валерику отросшие волосы.
   - В духовке стоит еще один, нетронутый.
   - Да ты что!
   Валерик аж подпрыгнул на стуле. Подскочил, обнял, чмокнул в щеку.
   - Мам, ты - чудо! О, я же тебе подарок привез!
   Он метнулся к себе в комнату и через полминуты вернулся с пакетом.
   Женщина глянула на эмблему. - Ого! Солидная фирма. Она заглянула внутрь.
   - Ты что, с ума сошел? Это же сумасшедших денег стоит!
   - Ерунда. Распаковывай, примеряй.
   Мать разорвала целлофан упаковки, и ей на колени выпали два кусочка ткани. На ее лице радостное предвкушение сменилось гримаской разочарования.
   - Валер, ну ты же знаешь!
   - Знаю, конечно.
   - Ну и зачем тогда это?
   Она приподняла пестрые тряпочки. Голос у нее звучал расстроенно.
   - А это не столько подарок, сколько его упаковка.
   - Это как?
   - Сейчас объясню.
   Все заготовленные заранее слова вдруг напрочь выскочили из головы. Валерик помедлил, пытаясь вспомнить заранее подготовленную речь, но скоро сдался и мысленно махнул рукой: как получится, так получится.
   - Мам, тут такое случилось...
   - Что? - обеспокоилась она.
   - Не переживай, ничего такого страшного. Просто я стал ну-у... вроде экстрасенса.
   - То есть как это?
   - Да я и сам не знаю, как - увильнул от ответа самоназванный экстрасенс. - Просто в один момент обнаружил, что могу всякие такие вещи.
   - Какие такие вещи?
   - Например, шрамы убирать. Вот, смотри, помнишь, операцию делали? И даже следа не осталось.
   - Действительно... Но там у тебя был маленький шрамик, а у меня-то...
   - Ну, подольше поколдую, посильнее напрягусь.
   - Что значит, "поколдую"?!
   - Это я так, к слову. Я просто не знаю, как это толком назвать.
   - Ну ладно.
   Мать сменила гнев на милость.
   - И как ты будешь делать эти свои... манипуляции?
   - Это контактная методика. Мне нужно положить руки тебе на живот, на то место, где рубец.
   - И как ты это себе представляешь? Чтобы я перед тобой в трусах фланировала?
   - А я зря, что ли, тебе купальник привез? Надевай и ложись, вон, на диван. А я займусь непосредственно мануальной терапией.
   - О, слово-то какое выискал, - хмыкнула мать, но все же взяла подарок и удалилась переодеваться.
  
   Она вернулась через пару минут. Старательно избегая смотреть в зеркало и явственно стесняясь, проскочила к дивану и улеглась на спину, прикрыв живот руками. Купальник и вправду был хорош. Но вот открывал он...
   Валерик уже подзабыл, как это выглядит. Широкая белесая полоса тянулась сверху вниз, заходя нижним концом под резинку трусиков. Рубец стягивал кожу рядом с собой, отчего она казалась безобразно скомканной. Вид был самый что ни на есть удручающий.
   - Ну что, налюбовался на красу писанную?
   Матери было неловко, и она пыталась скрыть это такой вот бравадой.
   - Расслабься, все будет в порядке. Где у тебя влажные салфетки?
   - В верхнем ящике комода, слева. А зачем?
   - Для улучшения контакта. Помнишь, как электрофорез делают?
   - Помню. Но там-то электричество. А тут что, тоже током бить начнешь?
   - Током бить я тебя не буду, но в самом конце будет больно.
   Валерик подошел к дивану, опустился на колени, протер салфеткой свои руки, живот пациентки...
   - А у тебя точно получится?
   Понятно, у матери начался легкий мандраж. Как бы ее успокоить?
   - Не бойся. У других получилось и у тебя получится.
   Родительница чуть не подскочила с дивана:
   - Кому это ты такие вещи делал?
   Хотел как лучше, а получилось, что по-глупому спалился.
   - Это неважно. Главное - опыты на лабораторных мышах прошли успешно.
   - А теперь начинаешь ставить опыты на людях?
   - Мам, успокойся, ляг.
   Валерик мягко уложил женщину обратно на диван, положил руки ей на живот и закрыл глаза.
   - Все, я начинаю. Не отвлекай меня.
  
   Повреждений здесь было намного больше, чем у Венедиктовны. Да и повод был особо постараться. Чай, не чужого человека омолодить собрался. За силы Валерик не беспокоился. В холодильнике оставались котлеты, в духовке - пирог, а если пошукать по сусекам, так можно и еще еды насобирать. Энергия пусть и не быстро, но ровно перетекала через руки в тело матери, расходясь по всем уголкам.Он отважился направить немного золотистого тумана к лицу. Вдруг удастся пусть не убрать, но хотя бы уменьшить морщинки, которые стали уже чересчур заметны.
   Процедура была, вроде бы как, опробована, но все равно некоторый мандраж присутствовал. Но по мере того, как процесс шел уже знакомым образом, Валерик постепенно успокаивался и расслаблялся.
   - Валер, какие у тебя горячие руки!
   - Это нормально. Сейчас начнет пощипывать, придется потерпеть.
   - Скорее, не щиплет, а щекотит, - отозвалась мать.
   Валерик озадачился: может, это из-за того, что он не так быстро гонит энергию? Время процедуры возрастает, а болевые ощущения снижаются. В принципе, это возможно.
   Он присмотрелся к залитой золотым сиянием полосе рубца. Ему кажется, или она действительно стала поуже?
   - Ай! Валерик, ну так же нельзя! Я же щекотки боюсь. Ай! Ну хватит уже, перестань.
   - Это твой организм так реагирует на лечение. Терпи, осталось немного.
   - Я... Ай! Постараюсь.
   А ведь действительно, рубец потихоньку истончается. А вот, кажется, и...
   - О-о-о-ох!
   - Вот и все. Процедура закончена. Можешь посмотреть результаты, а я на кухню. Что-то жрать захотелось.
   Желудок громким рычанием подтвердил его слова.
  
   Валерик разрезал вдоль холодную котлету, разложил половинки на краюху хлеба и откусил изрядный кусок. Помимо голода, он ощущал изрядную усталость, намного большую, чем тогда, в первый раз. Правда, нынче он и выложился сильнее. Интересно, а результат тоже будет более впечатляющим?
   На плите забрякал крышкой чайник. Валерик проверил заварник: на вечер хватит. Сейчас не до изысков, утробу бы набить. Плеснул в большую кружку на палец заварки, долил горячим и устроился за столом напротив входа. Горячий чай, бутерброд с котлетой, сиречь гамбургер - вполне нормально для экстренного жора. Он влет заточил один бутер, состряпал другой, откусил и застыл так, с полным ртом: на кухню зашла мать.
   Она постеснялась красоваться в купальнике. Зато наскоро соорудила простенькую прическу, надела нарядное платье и выходные туфли на каблуке. Мать выглядела помолодевшей как минимум лет на десять, если не больше, и запросто могла сойти за старшую сестру Валерика. Примерно такой она была на старых фотографиях тех еще времен, когда был жив отец.
   - Ну что, как я выгляжу?
   - Как королева!
   Мать улыбалась, глаза ее сияли. Она подошла к сыну, обняла его сзади, чмокнула в макушку.
   - Спасибо. Это шикарный подарок.
   Она заглянула в кастрюлю с котлетами.
   - Еще не все съел? Сделай мне тоже, что-то и я проголодалась. А я пока схожу переоденусь.
  
   Через четверть часа они вдвоем сидели на кухне и пили чай с самым вкусным на свете яблочным пирогом. Валерик нет-нет, да поглядывал на мать. Даже сейчас, в стареньком домашнем халате, она выглядела превосходно. Большинство морщинок на лице исчезло. Кожа разгладилась, посвежела. Да, никакими кремами, подтяжками и золотыми нитями такого результата не добиться. А ведь завтра у нее на работе будет аншлаг...
   - Мам!
   - Что, Валер?
   - Ты завтра на работе скажи своим подружкам, что я тебе привез китайский косметический комплекс. Мол, дорогой и взятый по случаю.
   - Боишься, что бабы замучают? - подмигнула мать.
   - Ну-у-у...
   - Правильно боишься. Не переживай, не сдам я тебя. Отобьюсь. А про китайский крем... меня ж будут терзать: как, мол, средство называется.
   - Скажи, что не знаешь, а иероглифы читать не умеешь.
   - Будут просить упаковку притащить.
   - А это уже на меня вали. Пообещай, что принесешь, а потом скажешь, что я успел выбросить.
   - Попробую. Авось, поверят.
  
   Утром Валерик спал едва ли не до полудня. Потом обошел старых приятелей из тех, что оставались в поселке, сварганил ужин, вместо съеденных накануне котлет и к пяти часам был готов к встрече.
   Мать не вошла, а буквально влетела в дом. Веселая, улыбающаяся, довольная. Наверное, даже счастливая.
   - Привет, сына. Спасибище тебе огроменное за подарок. Ты не представляешь, что сегодня было на работе! Девки все от зависти зеленели, мужики поголовно слюни пускали. Начальник вызвал из-за какой-то мелочи - наверняка, чтобы лично посмотреть. Теперь весь поселок будет мне месяц кости перемывать.
   Она хихикнула.
   - Меня весь день выспрашивали: откуда такое чудо взялось. Но я держалась, как партизанка на допросе и тебя не сдала, так что можешь спать спокойно. Но готовься: завтра бабы тебя начнут на улице отлавливать - китайский крем клянчить.
   - Это фигня, отобьюсь.
   - Вот только здесь, в поселке, я твой подарок надеть не смогу.
   - Почему? - огорчился Валерик.
   - Потому что одно дело лицо омолодить, и совсем другое - такой рубец, как у меня был, убрать.
   - Так это ж китайцы, мало ли что они из женьшеня и змей наварят.
   - Думаешь, поверят?
   Студент задумался.
   - Слушай, мам, ты когда последний раз была на курорте?
   - Ты чего вдруг об этом вспомнил? А вообще - давно, ты еще и не родился.
   - И больше ни разу?
   - Нет, пожала плечами мать. - Сам знаешь: то некогда, то денег нет.
   - Слушай, у тебя же отпуск со следующей недели!
   - Ну да. А что?
   - А ты не хочешь куда-нибудь съездить? Хоть на неделю? На море, например. Или на теплоходе по Волге от Перми до Астрахани? Ты ведь хотела.
   - Хотела, да где ж денег столько взять?
   - Ну, тебе же отпускные дадут?
   - Дадут, конечно. Но их не хватит.
   - А я добавлю. Сама знаешь, у меня есть.
   - Ты же хотел себе ноутбук покупать!
   - Ерунда, тут у меня халтурка образовалась, я себе еще заработаю.
   - Так сам бы и съездил. Ты же молодой, тебе наверняка всего хочется.
   - Вот именно, у меня все впереди, а ты съезди, пока желание еще есть. А то будешь потом старой бабкой, и ничего тебе будет не нужно, ни рек, ни морей. А как вернешься, так и предъявишь народу новый купальник. Все будут думать, что ездила в клинику. Езжай, отдохни, а я за домом посмотрю. Давай в субботу скатаемся с тобой в город, посмотрим, что предлагают наши туроператоры.
   - Ну-у-у...
   Мать какое-то время что-то прикидывала, потом решительно тряхнула головой:
   - Ну хорошо, уговорил. Только имей в виду: я тетю Глашу попрошу, чтобы она за тобой посматривала и мне потом про всех твоих девок рассказала.
   Интересно порой движутся женские мысли. А ведь он просто хотел, чтобы она хорошенько отдохнула.
  
  
  
  
  
  

Глава 8
  
   Полиция появилась на четвертый день, когда Валерик уже было решил, что обошлось. Хорошо, что мать была на работе и не видела, как рядом с домом остановился серый УАЗик с синими казенными номерами. Пожилой водитель в форме сержанта остался за рулем. Из уазика вышел мужчина в штатском с черной кожаной папочкой в руке, твердым шагом подошел к двери и нажал кнопку звонка.
   - Меркушин Валерий Григорьевич, если не ошибаюсь? - спросил он у открывшего дверь Валерика.
   - Он самый, - отпираться не было смысла.
   - Позвольте войти.
   - Входите.
   Мужчина вошел, не разуваясь, быстро огляделся, и уселся за стол в гостиной.
Поерзал на стуле, усаживаясь поудобнее.
   - Присаживайтесь, Валерий Григорьевич.
   Валерик опустился на стул напротив.
   - Я следователь районного отделения старший лейтенант Кислицын Сергей Владимирович.
   Гость вынул из кармана красную книжечку и передал ее Валерику. Тот внимательно изучил содержимое, сличил фотографию с оригиналом и, удовлетворившись, вернул удостоверение хозяину. Следователь принял его, аккуратно убрал в карман и принялся задавать вопросы.
   - Сразу же хочу сказать, что это ни коим образом не допрос, а просто беседа.
   Валерик насторожился.
   - Три дня назад на автовокзале у вас произошел... скажем так, острый разговор с гражданами Кузявиным и Безугловым.
   Гость, увидев, как непроизвольно дернулся Валерик, поспешил с разъяснениями:
   - Не беспокойтесь, вас в связи с этим эпизодом ни в чем не обвиняют.
   - Тогда для чего вы приехали? Вы ведь наверняка получили все показания обоих э-э-э... граждан, свидетелей и записи с камер.
   - Конечно. Но для полной картины произошедшего нам не хватает вашей версии событий. Кстати, вы знакомы с этими людьми?
   Следователь открыл папку и, выложив из нее с десяток фотографий, пододвинул их по столу к собеседнику.
   - Вот этот - Валерик уверенно ткнул пальцем - это один из тех, кто пытался меня грабануть. А остальных... нет, никогда не видел. Это точно.
   - Вы уверены?
   - Абсолютно.
   - Что ж, спасибо.
   Полицейский убрал фотографии в папку.
   - Так что, все-таки, произошло на автовокзале?
   - Вы же и сами все видели на камерах. Я ждал своего автобуса. Ко мне подошел тот здоровый лось, что на фото был. Говорит - пошли, мол, базар есть. А я что, дурак с ним ходить? Сразу же понятно, чем такие вещи кончаются. Да и посадку на мой рейс как раз объявили. А тут сзади кто-то заточку к боку приставил. Я и не видел, кто. Тут уже дергаться было некуда. Я решил, что все, хана пришла. А тут вдруг заточка куда-то девалась, а сзади будто кто-то упал. Этот, который спереди был, отвлекся, ну а я постарался использовать предоставленную возможность. Вот, собственно говоря, и все.
   Следователь покивал, потер указательным пальцем переносицу.
   - Скажите, а почему эти двое попытались ограбить именно вас? Ведь на вокзале было довольно много людей.
   "И до этого докопались!". Валерик с трудом удержался, чтобы не поморщиться. "А, впрочем, наверняка на тех же камерах все было заснято. Да и свидетелей хватало".
   - Да мне там деньги передали, приличную такую сумму. По крайней мере, для меня приличную. И человек, который передавал, он... Короче, светанул пресс. Да вы и сами наверняка все видели. Вот меня и взяли в оборот. Можно сказать, чудом вывернулся.
   - Денег-то много было? - участливо поинтересовался сыщик.
   - Почти полтинник.
   Валерик вздохнул и отвернулся к окну. Совершенно искренне - ему эти воспоминания были не слишком приятны.
   - А кто вам передавал эти деньги?
   "А это-то им нафига? Я о ней кроме имени-то и не знаю ничего. А дальше потянется вся история, начиная с пляжа. А мне это надо?"
   - Скажите, а это тоже нужно для расследования? Ведь факт передачи денег, как я понимаю, подтвержден.
   - Скажем так, желательно.
   - Раз нет необходимости, я предпочел бы не называть этого человека.
   Следователь немного посидел, подумал, глядя в стол, затем резко поднялся, взял со стола свою папку.
   - Спасибо, Валерий Григорьевич, за то, что уделили мне время, - произнес он и, не прощаясь вышел.
   Провожать его Валерик не пошел. На улице хлопнула дверка УАЗика, зафырчал мотор, скрежетнула, переключаясь, коробка и машина, набирая ход, исчезла за поворотом. И на кой, спрашивается, этот следак приезжал? Ничего нового Валерик ему не сказал, все это он и так знал. И по этим данным он запросто может написать "смерть наступила от естественных причин" и сдать дело в архив. Но нет, стал копать, приехал, намекал, вопросы задавал. Чисто теоретически, можно предположить, что так полагается. Посоветоваться бы с кем... но придется рассказывать, что, да почему, да зачем. Нафиг-нафиг, своя голова на плечах имеется. И вообще: не сходить ли прогуляться, развеяться? Там, на природе, на свежем воздухе, и думается лучше.
   Настрогать пару бутеров - дело пяти минут. В рюкзачок небольшой плед, перекус и фляжку с морсом. Остается только запереть дверь. За рекой, километрах в трех, есть обширная березовая роща. Чуть позже, когда пойдет грибо-ягодный сезон, там будет народу шастать - не протолкнуться. А сейчас, поскольку ни грибов, ни ягод еще не наросло, там и людей нет. Конечно, поутру прошлись самые нетерпеливые, убедились, что рано еще на дОбычу идти. Молодежь пойдет костры палить да по кустам обжиматься только вечером, как смеркаться начнет. А сейчас там встретить хоть одного человека весьма проблематично. Вдоль рощи идет дорога, и можно, в принципе, доехать туда машиной, но это через новый мост, крюк выходит километров пять. А бабки и девки ходят пешком по старому узенькому подвесному мостику. Поставили его в незапамятные времена. На каждом берегу реки поставили по мощной железной раме, и между ними натянули четыре стальных троса. На нижние тросы положили настил, по бокам, между нижним и верхним тросами, из толстой проволоки приделали ограждение - вот тебе и переход. Здесь катаются, порой, и пацаны на великах. Пешком идти, да еще драндулет в руках тащить - долго и скучно. То ли дело: фр-р-р-р - и на той стороне. Бабки-дедки, понятно, ругаются за такие вещи, но когда и кого это останавливало! Порой кто-то из пацанов постарше, из тех, что на всю голову больные, рискует проехать мост на мотоцикле. Это дело совсем опасное. Нет, мост не рухнет - тросы прочные, и машину бы выдержали. А вот настил может проломиться. А если чуть не туда рулем шевельнешь, можно и через ограждение вместе с мотоциклом вылететь. На памяти Валерика два раза такое было. Оно, конечно, на таком мостике рулем крутить можно только с пьяных глаз. Но кто ж на трезвую голову вообще туда с мотоциклом попрется!
   На мосту - обычное дело - мелкота с самодельными удочками. Он, помнится, и сам так сиживал.
   - Привет, пацаны!
   - Здоров, дядь Валер!
   Вот так, для нынешних семи-восьмилетних мальков он уже дядя. Аттракцион "почувствуй себя старым". Хорошо еще, на "вы" не называют.
   - Как улов?
   - Нормально! Кошке хватит! - наперебой отозвались ребята, демонстрируя полиэтиленовые пакеты с водой где у каждого уже трепыхалось по нескольку рыбешек.
   - Дядь Валер, а ты чего, по грибы собрался? Так их еще нет, у меня сеструха вчера ходила. И земляника, говорит, еще зеленая.
   Валерик припомнил мальчишку: младший брательник одноклассника.
   - Не, Мишка, я так просто, прогуляться.
   - А-а-а! Ну ладно, - разрешил пацан.
   В роще хватало полянок. Некоторые, особенно те, что поближе, были капитально обжиты молодежью: там были устроены кострища, вокруг положены бревна или даже поставлены лавочки. Те, что подальше обычно посещали только "добытчики", но нынче их можно было не опасаться. Валерик облюбовал себе полянку, раскинул плед на солнышке, стянул футболку и с наслаждением растянулся во весь рост. Какое-то время он просто наслаждался: тепло, хорошо, легкий ветерок отгоняет мошку - красота! И, разморенный, он незаметно задремал.
   Когда он проснулся, солнце уже прошло за полдень. Осмотрел себя, ощупал - вроде бы, не сгорел. Настроение было шикарное, самое время немного пошалить.
   Валерик подключил "энергетическое" зрение. Почти ничего. Ни тебе электрических проводов, ни всякого другого. Разве что шныряют по кустам какие-то мелкие зверюшки размером не больше ежика. Птицы что-то чирикают в листве, но всматриваться, искать их было лениво. На Валерика вдруг накатил такой покой, такое умиротворение, что делать лишнее усилие совершенно не хотелось. Он с охотой поддался этой безмятежности, окунулся в нее с головой и блаженствовал. Казалось бы, что еще нужно человеку для счастья? Деньги, шмотки, карьера - это для другого, они никому еще счастья не добавили. Любимая женщина, дети, внуки - это да, если человек в состоянии любить хоть кого-нибудь кроме себя самого. Но сейчас у Валерика не было ни того, ни другого, ни третьего даже в мыслях. Зато был пронизанный солнцем насквозь лесок, наполненный шелестом листвы, пением птиц и какой-то легкой золотистой дымкой. Неужели...
   Он встрепенулся, всмотрелся: не показалось? Вроде бы, нет. А проверить ведь совсем нетрудно! Валерик встал на колени и осторожно попытался втянуть в себя щедро рассыпанную вокруг золотистую пыльцу. И... получилось, ек-макарек! Он рывком вскочил на ноги и, засмеявшись от внезапно нахлынувшего радостного чувства, раскинул руки в стороны и потянул в себя энергию в полную силу. Поразительно: золотистая дымка, окутывавшая деревья и траву, не кончалась, сколько бы он ее не впитывал. Она не только не исчезала, но даже не бледнела. Лес, будто бы, и не чувствовал убыли, щедро делясь своими богатствами с пришедшим к нему человеком.
   В какое-то момент Валерик почувствовал: все, хватит. Больше некуда. Он снова упал на свой плед, потянулся, как сытый тигр. Чуть не замурчал. Оказывается, до сих пор он, можно сказать, довольствовался жалкими крохами! А сейчас его буквально переполняла сила. Нет, даже не так: СИЛА. В голове тут же проснулся занудный ученый: а сколько этой силы, то бишь, энергии, если считать в килоджоулях? А на какое количество воздействий ее хватит? Ответа нет на оба этих вопроса, но, по ощущениям, много. Он повернулся на бок, увидал рядом с собой земляничку. Развлекаясь, "полил" ее золотистой струйкой энергии, и через секунду ягодка покраснела. Валерик сорвал ее, кинул в рот и скривился: кислая! Ну да, она же не зрела естественным образом. Да и воздействия его кратковременны. Минут через пять, очень может быть, ягода снова бы стала зеленой. Хотя... шрам от аппендицита у него так и не вернулся. Но, если рассудить, шрам - это искажение естественного, правильного состояния тела. Он подал энергию, и организм вернул себе правильное, записанное в генах, состояние. А раскрасить ягоду раньше срока - это выведение системы из равновесия, нарушение естественного течения процесса, так что все правильно.
   Валерик прислушался к себе. Убыли энергии практически не ощущалось. Разве что, пропало чувство переполнения. Сколько он сейчас потратил? Все же нужно научиться эту энергию регистрировать и измерять. И, самое главное, как-то узнавать ее остаток. А сейчас... Он вынул из рюкзака морс и бутерброды и принялся за перекус. Чувства голода не было, он просто получал удовольствие от еды, ощущая внезапно обострившимися чувствами каждый мельчайший оттенок вкуса и запаха.
   Он доел почти все, что взял с собой прежде, чем осознал изменение чувствительности. В первый момент испугался: что он с таким чутким носом будет делать в городе, где из каждого угла воняет бензином, автомобильным выхлопом, табачным дымом, прочей гадостью. Он тут же бросился экспериментировать. Обоняние поддалось регулировке довольно легко. Остротой зрения и чуткостью слуха тоже можно было управлять по желанию. Не очень далеко, но метров на двести вполне можно было при желании смотреть безо всякого бинокля. Со слухом было сложнее, все-таки прохождение акустической волны сильно зависит от среды и препятствий, но все равно дальность восприятия стало возможным при необходимости увеличить в разы.
   - Ого, да я супермен! - сказал себе Валерик и принялся развлекаться.
   Со зрением в лесу особо не побалуешься. Можно, разве что, поразглядывать зубчики на березовых листьях на другой стороне поляны. А вот со слухом... Слышно решительно все: каждую пташку, каждую мышку. Вот звук мотора на дороге - машина едет. Остановилась. Хлопнули дверки - судя по всему, вышли два человека. Один другому:
   - И как тут его искать? Да здесь можно неделю мудохаться!
   Другой первому знакомым сипловатым голосом:
   - А нахрена искать? Так посидим, подождем. Все одно сюда, к мосту, выйдет. Тащи хавку, пожрякаем.
   Вот и бандиты нарисовались. Хочешь или нет, а придется с ними встречаться. Валерик принялся собираться: сложил принесенное барахло в рюкзачок, надел рюкзак на плечи и потихоньку двинулся в обратный путь.
   У опушки рощи он остановился: надо было осмотреться. Напрягать зрение для этого нужды не было. У обочины стояла машина, в салоне - незнакомый мужик за рулем и рядом, на пассажирском сиденье, тот самый пинанутый. При желании обойти их можно было легко. В конце концов, можно даже прогуляться до нового моста. Но если они не дождутся, что будут делать дальше? Это очевидно - пойдут к нему домой. А там уже вернется с работы мать, а с ней объясняться совсем не хочется. Так что придется разбираться с ними здесь. Только как? Драться он не умеет. Бегает не слишком быстро. И если все закрутится всерьез, то выжить он сможет только с помощью своих новых способностей. Вот только что будет потом? Этих бандитов будут искать, будут менты, будет расследование. С ним свяжут влегкую. И что потом? Даже если ничего доказать не смогут, возьмут на заметку. А что если... Он еще раз прислушался. Водила нудил:
   - И долго мы тут на жаре будем торчать?
   -Да скоро он вернется. Та бабка сказала, что в лесу еще нет ни хрена. Ща он проверит, и обратно пойдет.
   - Ну смотри, я до вечера ждать не собираюсь.
   - Какое там до вечера! Я сейчас этому сопляку должок верну и поедем.
   Ага! Значит, этот э-э-э... нехороший человек приперся сюда по собственной инициативе! Тогда это все упрощает и облегчает.
   Валерик вышел из леса. Прежде, чем его заметили, прошло не меньше пары минут. Вот, млин, сторожа!
   - Вот он, гаденыш! - прокомментировал в машине сиплый своему корешу. - Ща я его приложу пару раз, и двинем.
   Потом в дверке опустилось стекло тот же голос крикнул:
   - Эй, пацан, а ну пулей сюда, побазарить надо.
   - Тебе надо, ты и иди.
   - Ты че, не понял? А ну быро метнулся!
   - Ага, щас, только шнурки поглажу.
   - Не зли меня, щусеныш! Скаканул сюда на цырлах!
   - А что, самому прийти яйца мешают? Так тебе тогда к хирургу надо, танцор хренов.
   - Ну все, салага, писец тебе пришел.
   Мордоворот достиг нужного градуса эмоций. Он выскочил из машины и кинулся к Валерику. А тот не стал стоять, дожидаясь своего противника, а побежал вглубь рощи по заранее прикинутому маршруту. Позади трещали ветки, слышалось громкое топанье, пыхтение, сопение и прерываемые одышкой матюки. А Валерик подкидывал под ноги преследователю то камешек, то палку. Здесь, в лесу, это было легко и силы совсем не отнимало. Зато мужик был вынужден спотыкаться, осторожничать и, как следствие, притормаживать. Наконец, студент вышел на финишную прямую, чуть замедлился и, увидев, что погоня подошла к нужному рубежу, стряхнул с ветки на землю позади себя осиное гнездо и рванул по тропинке со всех ног.
   Вот чесслово, такого эффекта Валерик не ожидал. Вообще говоря, он несколько промедлил, и гнездо упало слишком близко к бандиту, но тут гопнику чисто конкретно не повезло: он зацепился ногой за корень. Есть такая зависимость, эмпирически выведенная народом: чем больше шкаф, тем громче падает. Мужик грянулся о землю во весь рост всем своим немаленьким весом. И так уж вышло, что осиное гнездо сухо хрустнуло прямо под могучей грудью, туго обтянутой майкой-боксеркой. Те, кому доводилось так падать, знают: из легких враз вылетает весь воздух, и вмиг подняться и кинуться дальше совершенно невозможно. И тому времени, как гопник, тяжело переводя дух, поднялся на ноги, вокруг него уже повисло гудящее облако. И практически сразу из середины этого облака раздался первый вопль:
   - А-а-а, сука!
   Очень быстро этот вопль захлебнулся кашлем, а потом, уже не пытаясь кричать в голос, а лишь завывая, и размахивая руками бандит бросился бежать обратно к дороге. Спотыкаясь, падая, натыкаясь на стволы деревьев, он выскочил, в конце концов, на дорогу. Его приятель, увидев, ЧТО бежит к нему из леса, закрылся в машине и замахал руками:
   - В речку! В речку давай.
   Пока сиплый его услышал, успел оторвать ручку двери. Все-таки, силушкой он обижен не был. Он побежал к реке, но метров за пять до берега захрипел, схватился руками за горло, рухнул на колени и упал.
   Осы улетели лишь через несколько минут, и только тогда кореш решился открыть дверь.
Подбежал к неподвижно лежащей тушке, припал ухом к груди, затем ухватил подмышки и поволок к машине. С трудом втащил его на заднее сиденье, прыгнул за руль и так дал газу, что столб пыли было видно аж у нового моста. Валерику, в какой-то мере, даже было жаль мужика. Но - кто с чем к нам зачем, тот от того и того, как говорил некогда князь Александр Невский. Студент поглядел вслед скачущей по ямам машине, ухмыльнулся и пошел домой.
  
   Мать пришла позже обычного. Она была необычно рассеянной, то и дело хмурилась. За ужином сидела, уткнувшись в тарелку, невпопад отвечая на вопросы. Это было тем более удивительно, что после оздоровительных и косметических процедур, что в первый же день по приезду устроил ей Валерик, она словно расцвела. Изменились и походка, и осанка. И даже улыбаться она стало чаще, особенно возвратившись с работы, поразивши своим видом подруг и коллег до самых печенок. И тут - на тебе! Наконец, когда она, закончив домашние дела, упала на диван в гостиной, Валерик не выдержал:
   - Мам, что с тобой сегодня?
   Он присел рядом, прислонился головой к мягкому плечу.
   - Что-то случилось на работе?
   - Да нет, ты не обращай внимания. Просто сегодня по дороге подруга встретилась, поплакалась на жизнь, а я теперь переживаю. Представила, себя в ее шкуре...
   - А что там случилось? - спросил Валерик.
   Пусть мать выговорится, успокоится. А то так и будет весь вечер ходить, как в воду опущенная. Да и спать нормально не сможет, а утром пойдет на работу с больной головой.
   - Да случилось-то уже давно, просто наболело у нее, а поделиться было не с кем. Вот и выплеснула разом все накопившееся. А я теперь за нее переживаю.

   - Так что случилось-то?
   - Ты понимаешь, у подруги дочка, ей сейчас восемь лет. И два года назад ее сбила машина. Какой-то городской пьяным в дымину гонял по поселку, и зацепил. А девочка упала так неудачно, что у нее случилось какое-то повреждение мозга, и из-за этого развился ДЦП. Подружка, конечно, была в шоке. Этого гада искали, но так и не нашли. А, может, и нашли, да нам не сказали, а он откупился. Ну а подруга, конечно, в горе. Сколько денег на врачей да на лекарства потратила - просто жуть. Ей уже добрые соседки советовали ребенка в специальный интернат сдать, но она и слышать не хочет. Да как же это - от родного ребенка отказаться! А мужу ее, видать, тоже кто-то на мозги капает. Да так, что и он теперь начал ей за этот интернат втирать. Она, естественно, на дыбы, с мужиком разгавкалась так, что дело сейчас к разводу идет. В общем, у бабы полная безнадега по всем фронтам.
   - Да, бывает же... - посочувствовал Валерик. - А что, эта фигня не лечится?
   - Нет. Можно только последствия смягчить. Существуют различные терапии, методики реабилитации, только от них толку мало.
   - Понятно...
   Какое-то время они оба молчали, потом мать поднялась.
   - Что-то я со всеми этими переживаниями даже разболелась. Пойду, лягу пораньше. А ты не бери в голову. Видишь, не всем по жизни счастливый билет выпадает.

  
   В это же время...
  
   Старший лейтенант Кислицын был классическим служакой и дело свое делал всегда качественно: въедливо и дотошно, от того у начальства числился на хорошем счету и не без оснований ожидал в ближайшее время повышения по службе. Собственно, дело было абсолютно ясным, оставалось только написать пару обязательных бумаг и сдать его в архив, но тут позвонил человек, которого Кислицын очень уважал. По многим причинам, личным и служебным. Просьба-то была пустяковая: разобраться в деталях, что там и как, и сообщить. Служебных тайн в этом деле не было, проблем и неясностей - тоже, так что он с чистой совестью набрал знакомый номер. Трубку на другой стороне провода сняли быстро.
   - Усольцев слушает!
   - Привет, Борис Федорович.
   - А, Сергей Владимирович! Здравствуй, здравствуй. Чем порадуешь?
   - Да я по твоему вопросу.
   - И что там?
   - Да все, в общем, в порядке. Съездил я сегодня в Каменск, пообщался с парнем.
   - И как впечатление?
   - Серьезный молодой человек. Умный, грамотный, соображает быстро. В институте о нем отзывы самые положительные. А достаток в доме, я бы сказал, весьма и весьма скромный. Бедности нет, но вынужденная экономия видна невооруженным глазом в каждом углу.
   - Понятно. А что на автовокзале-то было?
   - Да там без вариантов, попытка грабежа. Один фигурант в морге, а второго нам не зацепить. Где он сейчас - неизвестно. А вообще, парень твой буквально чудом выкрутился, по краю прошел. Сам, конечно, тоже не сплоховал, вовремя смекнул и свой шанс на сто процентов использовал. Но все же подставила его твоя девка капитально. Честное слово, я бы за такое выдрал как сидорову козу, чтобы неделю на животе спала. И это только для начала. Кстати, пацан ее не сдал, хотя, на мой взгляд, по всем моральным соображениям имел полное право. В этом деле мне только одно не нравится.
   - Это что же?
   - Да больно вовремя помер тот, второй.
   - А что врач?
   - А врач говорит, ишемическая болезнь сердца.
Помнишь, недавно хоккеист из молодежной сборной коньки отбросил? Там была примерно та же клиническая картина.
   - И что же тебя цепляет?
   - Да именно своевременность этой смерти. Для твоего парня самый наилучший момент. Чую я, что здесь что-то не так, но зацепки никакой у меня нет.
   - Чувство к делу не пришьешь.
   - Не пришьешь. Но ты бы по своим каналам присмотрел за парнем.
   - Думаешь, от него можно ждать сюрпризов?
   - Думаю, да.
   - Хм... Ладно, я подумаю. Спасибо тебе, Сергей Владимирович. Будет в чем нужда - обращайся.
   - Будет нужда - обращусь. До свидания, Борис Федорович.
   - До свидания.
  
   Подполковник ФСБ Борис Федорович Усольцев положил трубку телефона и повернулся к дочери, которая, забравшись с ногами в кресло, активно грела уши, пытаясь по коротким репликам отца понять весь разговор.
   - Жив твой кавалер, можешь позвонить, успокоить подругу.
   Вероника ощутимо расслабилась.
   - Но выжил он буквально чудом, так что вины это с тебя не снимает. Как с тобой быть, я еще решу, но легко на этот раз не отделаешься. А теперь расскажи-ка мне, милая дочь, честно и подробно, что за деньги ты ему относила.
  
   Глава 9

  
   Валерик не спал полночи, копался в Сети, выискивал на медицинских сайтах подробности, нюансы. Дело было как минимум нелегкое. Не верите - попробуйте сами почитать какую-нибудь специализированную медицинскую книжку. Если вы не врач, то, ручаюсь, споткнетесь на обилии специальной терминологии уже на первой странице. Но было бы желание, и тогда все становится возможным, а идея с головой захватила начинающего не то физика, не то экстрасенса.
   Утром он поднялся невыспавшийся, с красными, как у кролика, глазами и долго плескал в лицо холодной водой, выгоняя остатки сна, и все равно остался квелым. Двигаясь как сомнамбула, он добрался до кухни, плюхнулся на табурет, подтянул к себе чашку, налил заварки.
   - Ну чего встал в такую ранищу? - укорила его мать. - Это мне на работу, а у тебя - каникулы. Отсыпайся, пока есть возможность. Учиться закончишь - уже так не поспишь.
   - Дело у меня с утра есть. А я свое днем доберу.
   - И какое же у тебя дело?
   Мать отложила в сторону расческу и взглянула на сына.
   - Ты вчера про свою подругу рассказывала. А связаться с ней можешь?
   - Могу, конечно. Только зачем тебе?
   - Хочу попробовать одну идею. Если я прав - смогу девчонку вылечить.
   - Как это?
   - Ну, примерно так же, как тебе рубцы убирал.
   - Хм-м...
   Мать прекратила собираться и присела напротив.
   - Позвонить-то я могу, и договориться тоже. Ты только хорошенько подумай. Ты-то хочешь силу свою проверить, а о людях подумал? Может, на чем-нибудь попроще потренируешься? Это ведь не игрушки. Попытаешься лечить - значит, надежду подашь. Пусть маленькую, но все же. А если не получится, эту надежду и убьешь. Как бы в итоге не вышло хуже, чем если бы ты вовсе не брался.
   Валерик загрузился. С этой стороны он проблему не рассматривал.
   - Давай вот как сделаем: ты сейчас как следует выспись, и до вечера хорошенько все обдумай. А как я с работы вернусь, еще раз поговорим. Договорились?
   - М-м-м... хорошо. Тогда до вечера?
   - До вечера. Иди, досыпай.
   - Сейчас тебя провожу и пойду.
  
   Вот почему так всегда? Казалось бы, спи, сколько влезет. Но вот обязательно что-нибудь да помешает. Вот и Валерик никак не мог уснуть. Ворочался, заново перебирая свои резоны, пересчитывая прикидки. Что у него есть? По сути, только гипотеза. Три случая: исчезновение его собственного шрама, оставшийся после аппендицита, омоложение Ольги Венедиктовны (ох и жаркая женщина! Как она тогда выражала свою признательность!) и такой же эксклюзив, сделанный матери. Как это происходит? Какие резервы организма используются? Какие тайные механизмы задействуются? Неизвестно. Наверное, тут и дипломированные врачи ответа не дадут, не то, что он, который знает о человеческом теле в объеме школьного курса анатомии. Но вот факт: шрам был - шрам исчез. Безо всякого следа. Быстро, за секунды. Да, с болью. Но это, скорее, из-за того, что произошло быстрое, почти мгновенное перестроение нервных волокон в новообразованных тканях. И, опять же, новый вопрос: что при этом происходит? Идет перерождение клеток рубцовой ткани или замещение их новыми? И откуда берется такая бешенная скорость изменений?
   Ни на один вопрос внятного ответа у Валерика не было. Он предположил, что подача энергии - той, внутренней, золотистой, заставляет организм запускать какие-то механизмы самовосстановления, приведения к эталонному состоянию. Может быть, происходит какая-то разовая ударная регенерация. А откуда берется информация о том, как должно быть? Ну, это каждый старшеклассник знает - в ДНК. Чисто теоретически, может быть и какое-то другое хранилище информации. Может, ДНК содержит лишь часть информации. Вот сам он явно изменился за последние дни. Даже зуб, вон, прорезался. Неприятное, надо сказать, ощущение. Неудивительно, что маленькие дети так на это реагируют. Но это все лирика. Главное - есть прямая связь: он подал энергию в организм, организм исправил повреждения. Механизм этого действия можно будет изучить позднее, а сейчас он не важен. Есть причина, есть однозначное следствие. А поскольку ДЦП не является генетическим заболеванием, то можно попробовать использовать тот же механизм. По крайней мере, шансы выглядят весьма приличными. Вот только как быть с тем, что сказала мать?
   Валерик, вконец запутавшись, решительно отбросил простыню и поднялся. Заправил кровать, прошлепал на кухню, заварил чаю. Соорудил бутерброды и уселся за стол. Так, все-таки, как ему поступить? Попытаться или нет? А если в результате его действий состояние девочки ухудшится? Млин, ведь еще только вечером все было просто и ясно! Так ни к чему и не придя, он решил пройтись. Авось, на ходу думать будет легче.
   Центральная улица поселка была практически образцовой: идеальный асфальт, ухоженные газончики, окаймленные свежепобеленым бордюрным камнем тротуары. Перед зданием поселковой администрации или, как говорили местные, управы, разбита большая круглая клумба с цветами политически верных цветов. Было даже освещение - цепочка фонарей вдоль всей улицы. А чуть в стороне уже и деревянные тротуарчики в две доски не везде имеются, и свет лишь там, где какой-нибудь сознательный хозяин приколотил к столбу плафон с ртутной лампой. Поэтому по вечерам одна часть населения поселка выходила, нарядившись, в центр и неторопливо фланировала по асфальту из конца в конец, периодически останавливаясь и заводя друг с другом неспешные беседы. А другая часть населения, та, что помоложе, напротив, скрывалась в темноте переулков, подальше от нескромных взглядов бабушек и тетушек.
   Сейчас, среди дня, народу на улицах было немного. Еще бы - днем работать надо, а не шастать без дела. А Валерику как раз хотелось поглядеть на людей. Он кружил по поселку, приглядывался своим ОСОБЫМ зрением к людям, пытаясь разглядеть в них тот самый золотистый туман или, хотя бы маленькую золотую искорку. Он искал, не веря, что найдет, но, к его удивлению, нет-нет да удавалось что-то увидеть. В основном, у детей. Но чем старше люди, тем реже в них оставалась хоть капля золота. У женщин магическая энергия встречалась чаще, а исчезала позже. Что удивило - изрядно "позолочен" был местный поп. Да и в церкви, куда Валерик так и не решился войти, был, пусть и очень бедно, разлит золотистый туман. Все это наводило на вполне определенную мысль, вот только сформулировать ее он пока не решался.
   Встретился и еще один "золотой человек": известная всему поселку баба Клава. Сколько ей лет, не рискнул бы сказать даже самый древний старожил. Никто не знал и откуда она здесь, в поселке, взялась. Жила она тихо и скромно на самой окраине. Ее недолюбливали, а иные и побаивались, но, случись какая хворь, шли к ней едва ли не чаще, чем в местную поликлинику. Кто - бородавку свести, кто - грыжу заговорить. От заикания избавить или, там, колики у младенцев прекратить. В общем, местная знахарка. Валерик, когда осознал, кого обнаружил, тормознул, причем сразу во всех смыслах.
   Бабка, почувствовав его взгляд, тоже остановилась. Собственно, бабкой - в обычном понимании этого слова - знахарку назвать было нельзя. Обычно при слове "бабка" всплывает этакий лубочный образ: пухлая старушка с круглым морщинистым лицом, непременно в калошах поверх шерстяных вязаных носок и в простом белом платке, завязанном под маленьким подбородком. Из-под платка непременно должны выбиваться спутанные пряди седых волос. Нет, местная ведьма была худощавой, хотя и не тщедушной, довольно высокой, немного сгорбленной, с правильными чертами лица, обтянутого желтоватой пергаментного вида старческой кожей. Она стояла, опираясь на крепкую деревянную клюку и разглядывала дерзкого юнца. Потом немного наклонила голову набок, словно удивившись увиденному. Приглашающе махнула рукой - мол, подойди.
   Валерик несколько оробел, но все-таки приблизился к старухе. В самом деле - не сугубому материалисту верить в нечистую силу и колдовство. Хотя... интересно, как бы назвали его занятия церковники?
   Бабка еще какое-то время разглядывала Валерика, потом пристукнула палкой о землю.
   - Ух, какой! Молодой, сильный. Далеко пойдешь, ежели не остановят.
   Голос у знахарки оказался скрипучий, резкий.
   - Где я живу, знаешь?
   Студент кивнул, не в силах выговорить ни слова.
   - Завтра, как от Лизки Кузнецовой выйдешь, ко мне зайди. Расскажешь, что у тебя получилось.
   Глаза Валерика мало не выпали из орбит - так он вытаращился на собеседницу. А ведьма, довольная произведенным эффектом, захихикала. Смех ее больше напоминал хриплое карканье. Отсмеявшись, она продолжила:
   - Подбери челюсть-то, нет в том колдовства. Завтра как зайдешь, расскажу секретик. Если допрежь сам не догадаешься.
   - Так я еще... - начал было Валерик.
   - Нашел, кому врать! Мне - бесполезно, а самому себе - по меньшей мере, глупо. Ты уже давно все решил, а теперь всего лишь пытаешься сформулировать причины этого решения. Так зайдешь завтра?
   - Угу.
   - Тоже мне, филин, - ухмыльнулась старуха. Она повернулась и пошла прочь, мерно постукивая своей палкой, а Валерик так и остался стоять, ошалело глядя ей вслед.
   Слегка очухавшись, он повернул к дому. Бабка сказала, что он уже все решил? Что ж, это, пожалуй, так и есть. Что останавливает? Единственно - высказанные утром матерью моральные соображения. А он сам чего бы хотел в этой ситуации? На месте девчонки? На месте ее матери? Он представил себя беспомощным калекой - видел таких несколько раз. Бр-р-р! Если у человека нет никакой возможности к самостоятельным действиям, если во всем, в каждой мелочи он зависит от других, если самому ни одеться-раздеться, ни умыться, ни поесть, ни оправиться - это что же за жизнь такая? Лично он если бы даже был шанс выздороветь один на тысячу, решился бы. Так что пусть мать звонит своей подруге. Как бы там ни вышло в итоге, он попытается.
  
   Как бы ни был уверен Валерик в своих силах, но на другой день шел к Кузнецовым, неслабо волнуясь. Мать прошлым вечером вечером еще раз попыталась его переубедить, но довольно быстро сдалась. Набрала номер, крутя диск допотопного телефона, в три фразы сговорилась и, повесив трубку, повернулась к сыну.
   - Ну что, завтра к десяти утра Лизка тебя будет ждать. То есть, Елизавета Максимовна, - поправилась она.
   - Кузнецова? - уточнил Валерик.
   - Да, - подтвердила мать. И тут же поинтересовалась:
   - А откуда ты знаешь?
   - Баба Клава сказала.
   - Баба Клава, говоришь? - переспросила женщина, ощутимо поежившись.
   И тут же объяснила:
   - Странная она. Вроде, и людям помогает, но и доброго о ней никто не говорит. Ты, сынок, поосторожнее с ней. Никто толком о ней ничего не знает. Иные тетушки пытались повыспросить, но она одни взглядом всякое любопытство пресекает.
   - Ну а зачем без спросу лезть к человеку в душу? Мало ли какая у нее причина людей сторониться.
   - Да это не она, это люди ее близко не подпускают. Непонятная она, а люди непонятного не любят. Им бы все по-простому, да нараспашку. Вот поглядят-поглядят на человека, изучат его чуть ли не под микроскопом, все косточки на три раза перемоют, тогда и в общество примут.
   - А ее, значит, не приняли.
   - Не приняли.
   - Но со всеми бедами опять же к ней бегут.
   - Бегут, - снова подтвердила мать.
   - Странно все это.
   - Да нет, ничего странного. Просто люди такие.
   На этом месте Валерик почесал затылок и решил прекратить разговор, чтобы не углубляться в дебри социопсихологии. А сейчас он стоял перед большим красивым домом с резными крашеными наличниками на новомодных пластиковых окнах и, признаться робел. Потоптавшись пару минут у крыльца, он собрался, наконец, с духом и поднял руку ко звонку, но тут дверь сама открылась.
   - Заходи, Валера.
   На пороге стояла хорошо одетая женщина. По возрасту моложе матери, а выглядела намного старше. И морщины, и выражение лица, и глаза... Валерику раньше таких видеть не приходилось. Взгляд у женщины был наполненный болью пополам с надеждой и отдавал легким запахом безумия.
   - Здравствуйте, Елизавета Сергеевна.
   Он вошел, разулся и двинулся за хозяйкой, на ходу осматриваясь по сторонам. Дом был не из бедных. Без шика, без излишеств, но все солидно, капитально. Даже два года беготни по врачам и немалых трат на лечение не особо подорвали достаток семьи.
   Девочка обнаружилась в дальней комнате. Она сидела у окна в инвалидном кресле и из-за занавески наблюдала за улицей. Она попыталась было обернуться на звук шагов, но получилось лишь дернуть головой.
   - Юленька, - засуетилась Кузнецова, говоря нарочито громко. То ли пыталась снять возникшую неловкость, то ли спрятать свои чувства...
   - Вот, пришел дядя Валера, он попробует тебя полечить.
   Она ухватила кресло за ручки и развернула его к двери. "Дядя Валера" невольно вздрогнул. Здоровому человеку вообще тяжело видеть физическое увечье другого. Даже чтобы просто смотреть, без подсознательного желания отвернуться, нужна немалая привычка. Детские же увечья воспринимаются в разы острее. Валерик изо всех сил постарался ничем не выразить своих эмоций, но совсем не был уверен в том, что ему это удалось. На кресле сидела маленькая мумия. Тонкие, как лучинки, руки и ноги, хаотичные движения кистей, голова, то и дело падающая то на одно, то на другое плечо. И только глаза, неожиданно взрослые, еще жили на исхудавшем лице. Было видно, что девочка прекрасно понимает все свое состояние, и от этого становилось еще больнее.
   Чтобы подойти ближе, Валерику пришлось сделать над собой изрядное усилие. Но встать перед больным ребенком было выше его сил. Он зашел сзади и положил руки на голову девочки. Так, не видя поразившей его до глубины души картины, он смог, наконец собраться и заняться делом, ради которого пришел.
   - Юля, не бойся,
   Голос был словно чужой. Валерик откашлялся и закончил:
   - Я постараюсь тебе помочь, но может быть немножко больно. Ты потерпишь?
   К его удивлению, он ощутил пусть слабый, но вполне осознанный утвердительный кивок. Валерик сосредоточился и стал уже почти что привычно направлять энергию в тело маленькой пациентки. Нынче он решил не торопиться и, боясь напортачить, разделил лечение на несколько сеансов. Ночь, проведенная на медицинских сайтах, не прошла впустую, и сейчас начинающий лекарь видел, как золотистый туман собирается именно в тех участках мозга, нарушение которых вызывает болезнь. Странно, но ведь он не старался направить энергию именно туда, это сделал какой-то другой механизм. Может, ДНК? Нет, не может быть. Это всего лишь банк наследственной информации. Тогда что? Видимо, все же, есть у человека некая неизвестная науке система управления маной. И в первую очередь эта система расходует энергию на обеспечение здоровья и целостности организма. Интересно, а может ли восстановиться, скажем, потерянная конечность? А не обнаружена эта система потому, что, собственно, управлять ей практически нечем. Нет у людей магии, кроме как у знахарок и у священников. Да и у тех, наверняка, далеко не у всех.
   Полчаса прошли в абсолютной тишине, нарушаемой только тиканьем настенных часов. Наконец, Валерик решил, что для первого раза достаточно. Он остановил поток энергии и зачем-то убрал руки за спину. Вышел из-за кресла, в котором сидела девочка и взглянул, наконец на хозяйку. А та, кажется, была близка к истерике. Расширенными глазами она смотрела на свою дочь, мертво стиснув руками кружевной платочек.
   Валерик оглянулся. Он, конечно, ожидал какого-то результата, но не сразу, не раньше третьего-четвертого сеанса. Сейчас же... голова девочки уже не болталась из стороны в сторону, руки спокойно лежали на подлокотниках кресла. Второй шок за полчаса - это было сильно, но он справился. Даже нашел в себе силы подойти к креслу, присел, чтобы не глядеть на свою пациентку сверху вниз.
   - Ты себя лучше чувствуешь? - спросил он и получил в ответ вполне уверенный кивок головой.
   - Вот и хорошо. Я завтра приду, еще тебя полечу. Договорились?
   Девочка снова кивнула и прошептала, невнятно и еле слышно:
   - Спасибо.
   Валерик отважился и, улыбнувшись, положил ладонь поверх исхудалой детской ручки.
   - Ты обязательно поправишься.
   И скорее, чтобы не выступила предательская слеза, поднялся и повернулся к женщине, яростно терзавшей несчастный платок.
   - Вы... - начала она сбивающимся голосом, - Вы просто волшебник! Ведь столько врачей, столько нервов, и никто... ничего... а вы...
   Она всхлипнула, но удержалась, лишь пробежала по щеке сверкающая капля.
   - Елизавета Сергеевна!
   Валерик изо всех сил постарался, чтобы его голос звучал твердо и уверенно.
   - Я еще не закончил лечение. Думаю, потребуется еще несколько сеансов. Завтра я приду к вам в это же время.
   - Да, да, конечно! - энергично закивала хозяйка.
   Валерик повернулся было к выходу, но остановился.
   - Вот еще что: вашей дочери может потребоваться усиленное питание. Давайте ей столько, сколько попросит, не ограничивайте. Это важно.
   - Конечно, конечно.
   - Тогда - до завтра.
  
   - Уфф!
   Валерик почти бегом свернул за угол, буквально рухнул на лавочку у ближайшего дома и прикрыл глаза. Он чувствовал себя полностью вымотанным. Причем, больше не из-за самого лечения, а из-за эмоций, своих и чужих. Черт побери, во что он ввязался! Но ведь получается, ёшкин корень. Нет, однозначно надо переводиться в медицинский. Будут у него открытия в физике или нет - это еще бабушка надвое сказала. А окучивая молодящихся тетушек, он вполне заработает и на хлеб, и на масло, и на черную икру. Да еще останется время на помощь таким вот детям. Конечно, на кафедре будут недовольны, но он уж как-нибудь с ними договорится. Отучится, получит диплом, откроет свое дело и будет оказывать услуги в области нетрадиционной медицины. В принципе, неплохие перспективы. Учиться осталось каких-то три года. И вполне можно в это время помаленьку прирабатывать по наводке Ольги Венедиктовны.
   Рядом затарахтел мотоцикл, остановился и тут же заглох.
   - Привет, Валерка!
   Пришлось открывать глаза.
   - Здорово, Вовчик! Развлекаешься?
   - Ага. Так каникулы же.
   Бывший одноклассник, Вовка Сидорин, тоже учился, но в другом институте, в горном. Зачем он туда пошел - никто не понял. У Вовки отродясь не было никакой склонности к этим вещам, да и к науке вообще.
   - Садись, погнали на пляж, скупнемся.
   Валерик чуть не согласился, но вспомнил про обещание, данное бабе Клаве.
   - Я сейчас не могу, есть одно дело.
   Он прикинул, сколько потребуется времени, чтобы смотаться к знахарке, да заскочить домой переодеться.
   - Часа через два освобожусь.
   - Ну, мы как раз там все соберемся, кто на каникулы приехал. Я сейчас прокачусь, народ соберу, да потусим на бережке, костерчик попалим.
   - Хорошо. Значит, через два часа на нашем месте.
   - Заметано, - подтвердил Вовчик и давнул педаль стартера. Мотоцикл фыркнул и замолчал.
   - Ах ты ж зараза! Уже на три раза все перебрал, а он все равно нормально не заводится.
   Приятель слез со своего драндулета и, бормоча под нос нецензурщину, принялся ожесточенно топать по стартеру. Безрезультатно. Валерик присмотрелся.
   - Ничего не выйдет. У тебя, вон, провод внутри изоляции сломлен. Поменяй, и все будет в поряде.
   - А ты откуда знаешь? Ты ж, вроде, никогда в мотоциклах не шарил.
   Валерик даже матюкнулся про себя: "Тоже мне, экстрасенс! Что ж так по-глупому палюсь?"
   - Так видно же на просвет! - выкрутился он.
   - Да? Подозрительно переспросил Вовчик.
   - Сам посмотри, если не веришь. А лучше провод поменяй. Недолго ведь, пара минут, не больше.
   Одноклассник недоверчиво глянул на приятеля, но все же полез в бардачок за проводами и инструментом. Через несколько минут он, вытерев руки ветошью, снова даванул стартер. Мотоцикл рыкнул и ровно заработал на малых оборотах.
   - Ты смотри, и в самом деле провод! - поразился Вовчик. - Ну ладно, через два часа увидимся.
   Он прыгнул в седло, крутанул ручку газа и умчался, оставив после себя запахи бензина, масла, выхлопных газов и большое облако пыли. А Валерик пошел вниз по улице. Все же обещания надо выполнять.
  
  

Глава 10


  
  
   Валерику не было страшно, но некоторая робость все же имелась. Все-таки, не каждый день идешь в гости к самому, наверное, таинственному человеку поселка. Да и рассказывали про нее всякое. Понятное дело, не меньше половины сочиняли, но сколько-то, ведь, было в тех рассказах и правды!
   Идти пришлось довольно далеко. Даже у него, привыкшего к пешим прогулкам, дорога заняла полчаса быстрой ходьбы. А баба Клава? Она-то ходит не в пример медленней. Это сколько же времени у нее отнимает, скажем, поход в магазин? А ведь туда хотя бы через день, но ходить приходится.
   Жила местная ведьма в большом добротном доме, с газом, водопроводом и канализацией. И стеклопакеты в окнах тоже имелись, что свидетельствовало пусть не о богатстве, но, как минимум, о достатке. Крыша крыта модной металлочерепицей, штакетник вокруг ухоженного палисадника аккуратно выкрашен, дом стоит ровно - ни просевших столбов, ни подгнивших венцов. Одним словом, справное хозяйство.
   На стук в окошко хозяйка вышла сама. Отворила калитку в воротах и молча поманила за собой. По двору, да и по дому она шла без палки, не горбилась, да и передвигалась намного быстрее, чем давеча на улице. Не быстро, но уверенно она поднялась по ступенькам крыльца и отворила тяжелую низкую дверь. Сама она лишь чуть пригнула голову. Валерику же, чтобы войти, пришлось изрядно согнуться. Бабка провела гостя в дом, в переднюю комнату, усадила за стол, а сама исчезла за дальней дверью.
   Пока ее не было, Валерик огляделся. Средних размеров комната была аккуратно оклеена древними бумажными обоями, почти уже выгоревшими на солнце. На окне - занавески, на круглом столе - кружевная скатерть, на старомодном буфете в углу - тоже кружева. Кружевной салфеткой застлан и комод. В красном углу божница с зажженной лампадой и потемневшими образами, на стенах - разномастные картинки: натюрморты, пейзажи. Причем, не китайский ширпотреб, и не репродукции, а действительно авторские работы. Некоторые из них были, наверное, весьма неплохи, поскольку даже Валерику, катастрофически далекому от живописи, понравились. На сиденьях древних стульев с круглыми сиденьями и гнутыми спинками резинками закреплены мягкие подушечки. Чего нет, так это зеркал и электроники. Часы - и те настенные ходики, с гирьками и маятником. И, кажется, даже с кукушкой. Нет и фотографий, как он часто видел в иных домах. Под потолком висит вполне современная люстра, но, опять же, и на буфете, и на комоде, и на столе расставлены подсвечники, каждый на три рожка. В подсвечниках были свечи, причем, не новые, для декорации, а оплывшие, с потеками парафина. Видать, регулярно используются.
   В приоткрытую входную дверь просочился здоровенный абсолютно черный котище. Он сперва выставил голову, понюхал воздух, оглядел территорию, потом сделал два шага, оставив снаружи лишь хвост, еще раз осмотрелся и, наконец, решил войти. Приблизился к гостю, тщательно обнюхал штанины, затем с места, одним движением запрыгнул на колени и требовательно ткнулся башкой в руку: мол, гладь. Валерик погладил кота, почесал его за ушами, осторожно поскреб подставленное горлышко. Довольный зверь растянулся у него на коленях и басовито замурчал.
   Хозяйка отсутствовала минут десять, и Валерик уже, было, заскучал, но тут, наконец, внутренняя дверь открылась.
   - Ну что, все поглядел? - спросила баба Клава. - Гляжу, с Васькой ты уже познакомился. Ну а раз он тебя признал, пойдем. Да не бойся, недалеко.
   - Да я и не боюсь, - буркнул Валерик, поднимаясь со стула.
   Идти было куда уж ближе - нешироким коридорчиком на скромную кухню. То есть, скромную по размерам, но оборудованную вполне даже современно. Ничуть не хуже, чем у той же Венедиктовны. На плите, модерновой стеклокерамике, стояла большая сковорода, на которой шкворчала яичница с ветчиной из полудюжины яиц. Стол был со знанием дела сервирован на двоих. Баба Клава ловко разложила яичницу по тарелкам, отделив гостю большую часть.
   - Э-э-э, - начал было придумывать мотивировку для отказа Валерик.
   - Садись, не стесняйся.
   Казалось, бабка насквозь видит все его мысли.
   - А то я не знаю, что после ДЕЛА всегда покушать хочется. Да садись ты, не стой столбом.
   Валерик нерешительно опустился на мягкий стул, взял в руки вилку, нож...
   - Ты имей в виду, яишня-то быстро стынет.
   После такого настойчивого предложения тянуть было уже совсем неприлично и Валерик, наконец, решился. Отбросив стеснение, он отрезал хороший кус яичницы, положил в рот и заел мягчайшим свежим хлебом.
   - Ты маслом помажь, вкуснее будет, - посоветовала хозяйка. - Масло домашнее, ни в одном магазине такого не купишь.
   Действительно, свежий хлеб, да со свежим маслом, да с горячей яичницей... М-м-м! Валерик и сам не заметил, как сметал все подчистую.
   - Вот и молодец. Видно, хорошо у Лизки поработал. А сейчас давай почаевничаем, да и поговорим о том-о сем, о королях, о капусте... Да не смотри ты так на меня! Поди уж сообразил, что не такая я темная, как выгляжу. Про Лизку-то догадался или рассказать тебе?
   - Догадался.
   Действительно, секрет был невелик. Бабу Клаву знает весь поселок. И она уж наверняка знает каждого. Знает, кто чем живет, у кого какая радость, или какая беда. Сто процентов, есть и желающие просветить о последних событиях, так что о том, что Лизка матери душу изливала, наверняка в тот же день доложили. А потом простая логика - связать вместе пару фактов.
   - Вот и хорошо. Значит, мозги у тебя все же имеются.
   Разговаривая, старуха убрала столовые приборы, а взамен выставила изящные чайные чашки тонкого фарфора, розетки с вареньем, с медом, вазочку с конфетами. Сняла с пузатого чайника куклу-грелку и разлила по чашкам густой, крепко заваренный чай.
   - Я сахара не держу, так что ты, вон, природными сластями пользуйся.
   И сама тут же бухнула в свою чашку полную ложку душистого, прозрачного меда. Дождалась, когда гость сделает первый глоток и приступила к расспросам:
   - Ну что, как там у Лизки прошло?
   - Успех есть, - осторожно ответил Валерик. - Но я решил не делать все в один раз, опасаюсь. Все-таки мозг, как бы не напортить. Пусть постепенно все идет.
   - Что ж, ты лечишь, тебе видней. Тебе, случись что, и ответ держать. Да не зыркай, никто тебя никуда не потянет. Перед собой, перед совестью своей отвечать будешь.
   - А как надо было?
   - А не знаю. Думаешь, почему я сама не взялась? Потому что сил у меня таких нет. Даже вывернись я наизнанку, не смогу помочь. Сколь силы есть, столь людям и помогаю, в этих рамках и лечение понимаю. А в тебе силы много. Матери, вон, помог - молодец. Дочку Лизкину лечить взялся, даже, говоришь, улучшение появилось. Ты, поди, уже понял, что есть своя мера для каждой болячки. Для синяка достаточно силы с наперсток, а на перелом нужно ведро. И от наперстка толку не будет, можно даже не пытаться. Ну а ты, видать, можешь силу свою бочками мерить.
   Старуха помолчала, прихлебывая мелкими глоточками чай, а Валерик принялся исподволь ее разглядывать. Она была старой. Возраст выдавали и глубокие морщины на лице, и тонкая пергаментного цвета кожа рук со старческими пятнами. Но не было в ней дряхлости, немощности. Скорее, даже напротив - чувствовалась сила, здоровье. А ведь лет ей немало... Мать еще девчонкой была, а бабу Клаву уже старой числили. Запросто может быть, что и царя застала. То есть, по самым скромным подсчетам, за сотню лет ей точно перевалило.
   Размышления Валерика были грубо прерваны:
   - Хорош глаза продавать. Еще насмотришься, будет у тебя время. Скажи лучше, как дальше жить собираешься.
   - В смысле? - не понял студент.
   - В прямом. Ты сейчас - главная тема сплетен для всего поселка. Только о тебе и разговоров, за неделю весь поселок перебаламутил. И менты к тебе приезжают, и бандиты, и подарки ты матери на многие тыщи надарил. Сейчас вот девчонку на ноги поставишь. Да и в городе, поди, не удержался, наследил. Так что дальше будешь делать?
   - Ну-у-у...
   - Ты, поди, затиховаться хотел, ветошкой в уголке прикинуться и не отсвечивать? Так поздно. Уже сегодня к вечеру весь поселок про Юльку будет судачить. А как лечение закончишь, так самое большее через неделю жди гостей. Кто попросит дитенка вылечить, кто примется вызнавать, как ты это делаешь. А кто-то захочет с тебя доход поиметь. Ты ж без диплома, без лицензии, стало быть, закон нарушаешь.
   Да, об этой стороне вопроса Валерик подумать не успел.
   - И что делать?
   - Думать. И учиться. В интернет залезь, законы почитай, чтобы знать их лучше всех проверяющих. Про лечение - сам думай, кого лечить, кого - нет. Поди, разберешься, кто тебе с чистой душой, а кто с корыстным интересом. А про науку - тут я тебе не посоветую. У меня сил немного, я от шибко хитрых народной медициной отбивалась. Травки, корешки, отвары, мази... Ты напрасно морщишься, это не шарлатанство, в них действительно сила есть великая. Тебе эту науку тоже знать не помешает, но за отмаз не прокатит.
   Бабка хихикнула.
   - В общем, жить тебе и решать тебе, - подытожила она. - Напоследок вот подарочек подарю. Авось, пригодится.
   Баба Клава поднялась из-за стола, сняла с полки толстенную книгу в толстом кожаном переплете.
   - На-ка, держи. Мне уже без надобности, я это все наизусть помню. А тебе заучить не помешает.
   Валерик тоже поднялся, принял увесистый том. На обложке было оттиснено: "Анатомический атлас". Когда-то надпись была позолоченной, сейчас же буквы вытерлись, но все равно фолиант был весьма солидным.
   - Спасибо.
   - Да на здоровье, - откликнулась бабка. - Ладно уж, ступай к дружкам. Поди, заждались уже.
   Валерик с подарком подмышкой сделал было пару шагов к выходу.
   - Да, вот еще что:
   Он обернулся.
   - Не выпивай с приятелями, не стоит. По крайней мере, пока лечение не закончишь.
   - А что?
   - От алкоголя сила уходит. Потом, неделю спустя, возвращается, но ее становится уже меньше. Так что даже пива не пей.
   - А квас? Или, скажем, кефир? Там, вроде, тоже что-то есть.
   - Не знаю, захочешь - сам проверь. Табак, наркота - тоже не для тебя.
   - А если, скажем, в комнате накурено?
   - С одного раза ничего не будет. По крайней мере, ты не заметишь. А вообще - лучше избегать. Впрочем, твоя жизнь, тебе и рулить. Сам решай, какой она будет.
   К знахарке Валерик шел медленно, потому что слегка побаивался будущего разговора. Как выяснилось, напрасно. Но и теперь, когда все закончилось, тоже как-то не спешилось. Бабка сумела загрузить его по полной. И, вроде, никаких намеков, никаких недосказанностей, все выложила прямо и четко. Но вот только вопросы поставила, а ответов не дала. Как она сказала: твоя жизнь? Ну да, тут она права. Он уже не мальчик, давно уже сам за себя решает, как жить и что делать. Но дел впереди... Какие тут каникулы, какой отдых! Впрочем, на пляж сходить, или, там, в лесок - на это времени достанет. Кстати, на песочке или в лесу на травке и думается лучше. Вот сейчас он книгу домой закинет, и сразу двинет на речку.
  
   Если на улице лето, стоит жаркий солнечный день, на небе ни облачка, то человек начинает волей-неволей задумываться о пляже. Неважно, что имеется в пределах досягаемости: море, озеро, пруд или речка. Да хотя бы и пластмассовый бассейн пяти метров в диаметре. Главное, чтобы не было никаких особо срочных дел. Ну а если есть подходящая компания, которая тоже свободна и не против, то тем более имеются все резоны отдохнуть на берегу. Там можно вдоволь наваляться-нажариться на солнце, если станет чересчур жарко, можно тут же охладиться в воде. В конце концов, можно вдоволь налюбоваться на симпатичных девушек с хорошими фигурками в максимально открытых купальниках. Правда, там могут встретиться не особенно привлекательные тетушки и бабушки, караулящие непрерывно галдящих детей, но считайте это профессиональным риском.
   Когда Валерик добрался до условленного места, вся компашка была уже в сборе.
   - О, Вал, привет!
   - Валерка, трямочки!
   Вовчик тут же сунулся:
   - Пиво будешь?
   - Не, неохота. Я лучше квасику накачу.
   - Ну, хозяин-барин, наше дело предложить...
   - Вовчик, лучше мне кинь баночку.
   Это Светка, в былые времена звезда класса и тайная мечта всех парней. Валерику тогда ничего не светило, он не был допущен даже к невинному поцелую в щечку. Хотя ходили слухи, что другие, более удачливые в любви и, по странному стечению обстоятельств, более состоятельные одноклассники получили от нее намного больше. Сейчас она снизошла до полноценного чувственного поцелуя в губы. Правда, до Венедиктовны ей еще учиться и учиться. Она от него что-то хочет?
   Валерик быстренько расстелил на песке свое полотенце, выложил в общую кучу перекусы и бутыли с квасом и стянул футболку, чем вызвал очередной ажиотаж.
   - Ты только глянь на ботаника! Ну, Вал, ты даешь! Где качаешься? Какие протеины лопаешь?
   Это парни.
   - Ой, Валер, как ты круто выглядишь! Какая няшка! А можно потрогать?
   Это девчонки.
   Приятно, черт возьми! Хоть и не вполне заслуженно.
   Вовка набулькал в пластиковые стаканчики из заныканной в лопухи бутыли. Валерик удивился: за водкой потянулись не только пацаны, но и девчонки. Сам он налил себе минералки.
   - Ты что, не будешь?
   Вовкино недоумение было совершенно искренним.
   - На такой жаре? Да вперемешку с пивом? Нафиг-нафиг, - отбился Валерик.
   - Ну, как знаешь, нам больше достанется. Ну, за встречу.
   - За встречу.
   Народ сдвинул стакашки, проимитировал стекло: "звяк-звяк". Парни закусили кто чем, девчонки запили колой.
   Потом купались, загорали, играли в волейбол, дурачились, пили и закусывали. Курили. Дымили все парни и, что удивительно, почти все девчонки. Спрашивается, чего им не хватает, что они к водке и к сигаретам тянутся? Ладно, у парней, типа, менталитет. А девки-то на кой?
   Народ потихоньку набирался, и у Валерика возникло то странное состояние, которое бывает у любого трезвого в компании пьяных: своей неуместности. Шутки - чересчур пошлые, голоса - слишком громкие, парни развязные, девки... в общем, все неестественно, гротескно и неприятно. Захотелось уйти, но втихую смыться было невозможно, а в открытую - не хотелось: начнутся пьяные обиды, придется объясняться, врать, изворачиваться... Вот и приходилось натужно улыбаться, смеяться несмешным шуткам из разряда "ниже пояса", отбиваться от очередной попытки напоить, соглашаться с чьими-то заявлениями - пьяный спор априори бессмысленен - и развлекаться наблюдениями.
   Собственно, и наблюдения были не особенно веселыми. Парни по большей части грузнели, кроме одного. Но тот уже давно и целенаправленно качался, да и сейчас пил только пиво. Понятно, на их фоне Валерик смотрелся едва ли не Шварценеггером. Девчоночьи фигуры оплывали, теряли стройность и подтянутость. Сравнение с той же Вероникой было однозначно не в их пользу. Тело Вероники было... проработанным. На изначально неплохие физические данные наложились систематические занятия, давшие в итоге безупречную, гармонично развитую фигуру. Здесь же... лишенные регулярной физической нагрузки мышцы дрябли, съеденные и неистраченные калории закономерно откладывались на животе и бедрах. Пока это было еще не особенно заметно, но ведь было! Впрочем, он и сам хорош. Все, с завтрашнего утра начинает делать зарядку и бегать.
   Постепенно волейбол сошел на нет - слишком часто игроки стали промахиваться по мячу. Подошла к концу и водка. Солнце уже заметно клонилось к закату, народ стал расползаться. Парни, понятное дело, хотели продолжения банкета, но девчонки, большей частью, рвались по домам. Сам Валерик продолжения не жаждал. Ему больше хотелось полистать подаренную книгу, поделиться с матерью сегодняшним успехом... Он принялся сворачивать вещи.
   - Молодой человек, что вы делаете сегодня вечером?
   Сильно нетрезвая Светка обняла его сзади, прижалась к спине голым пузом. Интересно, за что на нее так все западали? Сегодня Валерик имел возможность ее детально рассмотреть. Грудь подобвисла, живот дрябленький, лицо нездорового сероватого цвета, про целлюлит и говорить нечего. И это за ней парни ходили табунами! Не иначе - колдовство какое-то.
   - Дома сижу, книжки читаю.
   - Разве это занятие для настоящего мужчины?
   Светкин язык уже слегка заплетался. Да и на ногах она держалась не вполне твердо. По крайней мере, встав перед Валериком, она не удержалась на ногах, и пошатнулась. Пришлось ее поддержать, а она, воспользовавшись моментом, повисла на шее и, старательно прижимаясь, жарко зашептала на ухо:
   - Приходи сегодня ко мне! Родаков дома не будет, они в город уехали.
   - И зачем я тебе? - попытался он мягко отъехать.
   - Глупенький, ты мне нравишься, я тебя хочу!
   Валерик четко почувствовал: врет.
   Девчонка полезла было целоваться, но от нее так пахнуло смесью табака и перегара, что Валерик, сморщившись, невольно отстранился.
   Говорят, женщина чувствует отношение мужчины. Здесь же и чувств никаких не требовалось.
   - Что, не нравлюсь? - окрысилась Светка.
   - Не нравишься, - подтвердил Валерик. Ему только пьяной женской истерики сейчас не хватало для полного счастья, так что пусть лучше злится.
   - Да? А, помнится, в школе бегал за мной - только в путь!
   - Тогда ты была другая. А я так и вовсе был идиотом.
   - Тогда хорошая, а сейчас плохая, да? Тогда я была всем нужна, а сейчас никому, да? У-у-у-у!
   Ну вот, теперь еще и разревелась. Пьяные слезы - противное зрелище. Валерик огляделся вокруг. Все успели рассосаться. Даже Вовка на своем драндулете умотал. Вот, млин, попадалово! А ведь сейчас ему придется эту дуру на себе переть до дома. Не бросишь же ее здесь! А потом весь поселок будет говорить о том, что Светка его заарканила. И ведь без толку оправдываться: они же все видели, они лучше знают. Протрезвить бы ее, только как? У него, по сути, есть только одно средство. И поможет оно или нет - кто ж его знает. Хотя... если метаболизм ускорится, так, может, алкоголь быстрее нейтрализуется и выведется?
   Валерик напрягся, пытаясь передать энергию в нужные, по его мнению, места: печень, почки, кишечник. И, конечно, в мозг. Процесс шел хреново. Львиная доля сил уходило на то, чтобы протолкнуть пациентке хоть что-то, хоть одну целебную золотистую каплю. Но когда это все же удалось... Он успел отскочить в сторону, а Светка... Хорошо, что она все еще оставалась в купальнике, потому что хлынуло сразу изо всех щелей. К счастью, в непосредственной близости никого не обнаружилось.
   Минут пять Светка стояла на четырех костях, извергая съеденное и выпитое. Потом поднялась, глянула на Валерика с ненавистью.
   - Ну ты, Меркушин, сволочь! - заявила она и направилась к реке.
   Вернулась она через четверть часа, мокрая и замерзшая.
   - От-твернись, - выговорила, с трудом шевеля посиневшими губами.
   Валерик отвернулся, но, на всякий случай, поглядывал альтернативным зрением: кто знает, что ей в башку стукнет. Но все прошло без эксцессов. Услышав, что шуршание одежды прекратилось, он повернулся обратно.
   - Вот такая ты мне больше нравишься, - сказал совершенно серьезно.
   - Какая? Мокрая и обделавшаяся?
   - Нет. Трезвая и злая.
   Светка замолчала, Валерик ждал. Наконец, она подхватила пакет со своими вещами.
   - Что стоишь? Пойдем отсюда.
   Какое-то время они шли молча, старательно придерживаясь темных переулков.
   - Ну нафига ты все испортил? - одноклассница первой нарушила молчание.
   - Что испортил? У тебя сегодня все равно бы ничего не вышло. И вообще, нафига тебе все эти интриги? Думаешь, я не видел, как ты других девчонок от меня отгоняла, как мне в минералку водки подливала? Думаешь, я два и два сложить не в состоянии? Залетела, поди, и решила лоха заловить по принципу "кто последний, тот и папа".
   - Ничего подобного! - запротестовала Светка.
   - Ну вот, опять врешь. Значит, так все и было.
   Светка окрысилась:
   - И откуда ты такой умный выискался?
   Валерик усмехнулся:
   - Я всегда таким был. Только ты все больше на другое смотрела.
   Светка опустила голову, потом проговорила хмуро:
   - Ладно, дальше я сама дойду.
   - Точно дойдешь?
   - Точно.
   - Ну, пока.
   В ответ прозвучали только быстро удаляющиеся шаги.