Глава 12. Возрождение


   Сорх
  
   За солнечным сплетением словно засела скользкая, холодная тварь, родом прямиком из глубины лехасса. Временами тварь принималась шевелиться, и тогда его накрывал приступ тошноты. Что до сердца, то оно просто колотилось в клетке рёбер. Сильно и часто. Даже слишком.
   Ещё никогда Объедку не бывало настолько страшно. Даже тогда, наедине с Кривоплётом.
   Появление близких разумных, за которых не жаль и жизнь отдать - не только плюс...
   Иллюзий насчёт стойкости Карроз Винаме - а тем более её способности обмануть Фарго и Долига - Сорх не питал. И после того, как Ниллима пересказала речи Уэрна о запретной магии...
   Жанкарн же совсем не облегчал положения.
   - Куда бежать? Зачем? Ополоумел ты, что ли?
   "Упрямый болван!"
   - Ты плохо слышал, что я тебе втолковываю? - попытался смесок ещё раз.
   - Всё я слышал. Если этот бред вообще стоит того, чтобы...
   "Так. Может, подойти с другой стороны? А если не послушает - пошлю его к Теням и уйду один! Или... нет. Нельзя. Тогда придётся его...
   Нет-нет-нет. Не... только не так! Сначала попытаюсь убедить".
   - Помолчи и послушай меня в последний раз, - перебил артефактора Сорх. И что-то в его голосе, а может, в колебаниях Силы шевельнулось такое, что Жанкарн послушно умолк, слегка вздрогнув. - Предположим, я всего лишь развожу панику на пустом месте. Предположим. Тогда подумай: что ты теряешь, отправляясь со мной? Быть может, у тебя здесь, в Лабиринте, есть семья и дети? Что, нет? Но может, тебя вот-вот ожидает невиданный карьерный взлёт? Подтверждение мастерства? Неужели снова нет? Хорошо, тогда, должно быть, тебя держит на месте множество старых, проверенных, выгодных клиентов, поклонников твоего искусства, готовых платить за артефакты именно твоей работы серебром по весу, а то и золотом... что, и это не так? Ладно, я понял. У тебя здесь мастерская с огромным количеством драгоценного оборудования, которое ну никак невозможно захватить с собой... как я мог забыть об этом? Глупый, глупый паникёр-Сорх, не понимающий, что в этой жизни по-настоящему ценно...
   - Издеваешься?
   - А что мне ещё остаётся? - по-змеиному зашипел смесок, заставив Жанкарна вздрогнуть ещё раз, сильнее прежнего. - Ты, видимо, всё-таки недостаточно хорошо расслышал, каково наказание за практику запретной магии. А мы в этом повинны оба, пусть и по незнанию. Будь ты гордым чистокровным представителем одной из мощных Линий, тебя ещё, может, и пощадили бы. Но я на твоём месте быстренько вспомнил бы, кто ты таков в глазах линейных, вроде Смотрителя или Кривоплёта. А вспомнив, прикинул, чем может обернуться любой миг промедления. Нам вообще бешено повезло, если подумать...
   - Почему?
   - Да потому, что Старшие маги сейчас выдвинулись к линии фортов, отражать Волну! Сейчас нас попросту некому останавливать... а тех, кто всё же мог бы попытаться, мы можем попросту... вот же тьма.
   - Вы продолжайте, сарье, продолжайте. Мне очень интересно, что вы можете.
   - Мастер Глам... - выдохнул Жанкарн. И тут же торопливо выкрикнул:
   - Стой, Сорх! Не надо!
   - Почему? - жестяным голосом скрежетнул смесок, кривя рот. Выпущенная им Туманная Рука вполне успешно пронизала магические щиты старшего артефактора, почти касаясь тремя своими отростками его горла и глаз. Только из-за уверенности, что может завершить атаку в любой бун, смесок позволил себе быстро покоситься на своего товарища... впрочем, тут же вернув всё внимание на Глама. - Любую угрозу жизни надо устранять без колебаний.
   - Но... это...
   - Я не угрожаю вам, - неестественно спокойно уведомил мастер-артефактор. Сорх ощущал мерную пульсацию одного из медальонов, висевших у того на груди, и нисколько не сомневался: пока этот медальон работает, Глам останется каменно спокоен, даже если его начнут медленно резать на части. Похоже, штуковина блокировала не только страх, но и боль. - Скорее уж строго наоборот: хочу помочь.
   - Неужели?
   Скепсис пропал втуне. Мастер продолжал, как ни в чём не бывало:
   - Есть ряд тонкостей, известных мне и не известных вам, из-за которых ваш побег грозит закончиться быстро и неудачно. Я не о трудностях очевидных, вроде наличия клейма Лабиринта у... лан сарье Сорха. Несмотря даже на то, что Старшие сейчас в самом деле заняты Рептилиями, а ваши потаённые возможности оказались выше, чем я рассчитывал. Без моей помощи вам не добраться даже до Чатуллова Тигля и тем более - не покинуть Кхерс. Даже с помощью просто не будет, а без неё...
   - Почему?
   При всей расплывчатой краткости вопроса Глам понял его правильно:
   - Причин много. А времени у нас мало. Поэтому буду краток. Ниллима - моя ученица, пусть и формально. Вопросов мне не избежать и подозрений в запретных практиках тоже. Очень трудно поверить, что Ниллима практикует запретные грани искусства, Жанкарн также практикует их, а я при этом ничего не знал и не подозревал.
   - Учитель...
   - Что важнее, в Лабиринте у меня тоже нет ни семьи, ни чего-то ценного, ни перспектив. Убравшись подальше отсюда, я ничего не потеряю. А вот приобрести могу. Если вы не откажетесь поделиться своими секретами. Но за них вы вроде не особо держитесь, как я понял.
   - Складно, - вздохнул Сорх. Его сердце, подстёгнутое... как там Ниллима называла это вещество, адреналин?.. в общем, глупое сердце запоздало забухало так, что аж в виски отдавало. - Что скажешь, Жанкарн? Поверим или прибьём?
   - Я... мне...
   - Шучу, - заклятье Туманной Руки рассеялось ещё быстрее, чем появилось. Впрочем, все трое отлично понимали, что сызнова призвать его - дело одного бун; спарринги с Ниллимой и остальными подняли боевой потенциал смеска так быстро и высоко, как он ранее и мечтать не смел. - Вместе веселей. Но я всё-таки хочу уяснить, хотя бы в самых общих чертах: что это за тонкости, угрожающие успешному побегу?
   - Владения Дома Рептилий слишком близко к Лабиринту и со временем становятся ближе, - без промедления и с неизменным бесстрастием начал отвечать Глам. - Поэтому меры против дезертирства - необходимы и разумны. Притом часть этих мер имеет артефактную природу...
  
  
   Эхенд Лорвамэтеш
  
   - Я рассчитал удар. Точно предельно. Она не должна была умереть.
   - Тогда почему она мертва? - тихо, страшно спросил Грийс.
   - Убрала щит. В последний бун. Перенаправила силу в атаку. Не успел изменить заклятье.
   - Перед ликом нашего прародителя, моего деда - повторишь?
   - Да.
   - Ты сказал, - подытожил старший из присутствующих Рэхлонд, словно заразившись от собеседника лаконичностью. - Я услышал.
   Старший мастер Крыла Битвы остался непоколебим... внешне.
   Невозможно прожить в Нарадуме десятки ванаг и остаться политически наивным - даже испытывая давнее, осознанное, выстраданное отвращение ко всякой политике. А минувшее дело, закончившееся вполне сокрушительным провалом, политикой не просто пахло. Оно ею смердело.
   Пропиталось от корней до самой кроны, насквозь. Сочилось, как открытая рана - алой кровью прямиком из порванной артерии!
   Даже если вспоминать одни только факты...
   На штурм Двадцать Первого Скального явился самолично Ловец Ветров, а на его защиту - не кто-нибудь, а сам Грийс Громоязыкий.
   Фарго Кривоплёт, обычно осторожный до трусливости, взялся сводить какие-то свои счёты настолько не ко времени, что сдох. Рядом с Долигом Рэхлондом, рядом с ним, Эхендом, против вчерашних младенцев с едва развитым Даром - и сдох!
   Те самые младенцы, кстати, до всей этой мути очень и очень достойно держались против Погонщиков. Так достойно, что убили многих из них. Свершив немало деяний, что даже по отдельности стоили бы блокировки клейм, у кого они были. А у кого не было - присвоения внеочередных званий мастеров. И для всех выживших, клеймёных ли, нет ли - амнистии за применение запретных знаний и сил. Используемое к вящей славе Дома, против ненавистных Рептилий, запретное утрачивает это имя...
   Но дальше - больше. Стоило умереть машир Ниллиме, подозреваемой в запретном (но явно не только и не просто одной из преступивших запреты!), как Ловец Ветров, не теряя ни бун времени, развернулся и отступил. Хотя доставить новых неприятностей Грийсу ещё мог. Ох как мог! Но, видно, самую крупную неприятность уже вывалил. Вопрос только, каким именно хитрым манёвром... сговор с Фарго? Да нет, быть того не может! Но всё равно - как?..
   С учётом всего этого (а также обстоятельств, остающихся в тени, но ощутимых верховым чутьём интуиции) даже куда менее опытный разумный, чем Эхенд, осознал бы на загривке ледяную хватку бед. Причём грозящих не лично ему - это было бы не впервой и не страшно, с этим он справится, всегда справлялся! - но всему Дому.
   - Что вы делаете, раа Рэхлонд? - спросил меж тем Долиг. - И как я могу помочь?
   - Делаю? Ритуал. Помочь? Отойти и не мешать! И уберите подальше шхартов!
   - Повинуюсь, раа.
   Старший мастер Крыла Битвы, что в Лабиринте, поспешил исполнить глухо рычащий приказ молча и в точности. Поражение, нанесённое ему клеймёной машир - а лгать самому себе он зарёкся давно и понимал: то было именно поражение и ничто иное! - отягчало его дух.
   Да и смерть Зарма... ненужная, лишняя... повернись обстоятельства чуть иначе, и он, своей кровью искупивший любые вины, должен был снискать награду. Одно то, как его до последнего пытались вытащить подчинённые... Эхенд умел замечать и ценить такие достижения. Непростые способности, позволившие повергнуть Фарго, уж точно могли бы лишить жизни Зарма. Но этого не случилось. Значит, отпрыск рода Хоррев, вопреки первому, малоприятному впечатлению, оказался достаточно умён и гибок. Он сумел измениться, отбросить лишнее, обрести недостающее, заслужить уважение подчинённых - и мастера Крыла Битвы заодно. Блистающей звездой своего поколения мог стать этот юный грерод... многие могли бы, Зарм не первый и не последний, кто мог бы добиться очень многого...
   Если бы не политика.
   Порою - и чем дальше, тем чаще - Эхенду всерьёз казалось, что судьба не дружественна к разумным. Что она прицельно карает за открытость и честь, за ум и силу. А выживают - хитрые, подлые, слабые в коленях, гибко-ядовитые, хладнокровно-жестокие. Иначе почему Дом Зверей уступает Дому Рептилий всё больше и больше территорий раз за разом?
   "Ненавижу интриги. Ненавижу интриги. Ненавижу интриги.
   Ненавижу!"
  
  
   Долиг Рэхлонд
  
   Ритуал запечатления подошёл к концу. И - впрочем, как всегда - оказался совершенно не зрелищным. Просто бронзовая семигранная призма, установленная в фокусе ритуальной фигуры, на пару бун осветилась ровным синеватым светом. Причём даже этот последний сигнал отнюдь не являлся обязательным, служа единственно для свидетельства, что запись закончилась.
   Стерев линии ритуала запечатления одной небрежной отмашкой, Грийс быстро, в несколько отточенных росчерков живой плети, начертал вокруг призмы новый узор. Впрочем, не намного более сложный, чем предыдущий. Бросил повелительно:
   - Эхенд. Долиг. Приблизьтесь и наблюдайте вместе со мной. И ты... как твоё имя?
   - Лахмен, - коротко поклонилась грерод-квартеронка.
   - Лахмен и?
   - Просто Лахмен.
   "Отверженная родом? Почему? Уж точно не от недостатка успехов в освоении магии... что, снова какие-то мутные дела?
   Впрочем, это подождёт..."
   - Что ж. Смотри в оба глаза и ты.
   Не тратя более времени, Грийс активировал ритуал.
   Вокруг четвёрки магов - пары Старших мастеров, просто Старшего и одной низкоранговой целительницы - замкнулся купол, отсёкший вечный свет сердцевинных каналов. Площадка утонула во мраке... ненадолго. Зачарованная бронза в её центре (половина осьмушки локтя в высоту, столько же ширины в каждой из граней) снова осветилась, и в сфере, возникшей над призмой, отразилось недавнее прошлое.
   Вот только до идеала записи оказалось далеко. Из-за мощи разбушевавшейся магии, прежде всего - ударившего по местности резидентного проклятия, начальные такты записи утонули в сплошной засветке, в тёмно-фиолетовом с пятнами синего и чёрного мелькании.
   Несколько нохх четвёрка могла видеть только его. Однако постепенно на остаточном фоне, как дно озера сквозь взбаламученный, но помалу оседающий ил, протаяли некоторые детали.
   Первыми стали тусклые, словно бы присыпанные пеплом стволы анморгиз. За ними последовал ритуальный барьер вокруг защитной гексаграммы. Мягкое сияние аур сарье: целительницы, жермар, ковыляющего всё ближе к выжившим Уэрна. Вот уже можно различить, что у харава возле мастера форта аура почти цела, только ожог на левой руке в магическом зрении смотрится куда хуже - настолько, что без быстрого исцеления есть риск потери конечности. Как отметил Смотритель, старательно вбирающий глазами максимум деталей, по ауре Зарма, за исключением района головы, змеятся некие как бы трещины - зримый след проклятия...
   Вот только аура машир выглядит как бы не хуже, чем у него. Правая рука, обе ноги, область груди справа испятнаны какой-то бледной дрянью. Лицо обожжено, аура там как будто сажей запорошена. Пустые глазницы плачут сукровицей пополам с гноем. От этакого зрелища Долига поневоле передёрнуло.
   А потом запись, сделанная Грийсом, окончательно навелась на резкость, и Старший мастер немедля остановил в ней время. Картина замерла, сильно теряя в контрастности.
   - Лахмен, назови мне имена. Кроме Зарма, Уэрна, Мугрина и Онгера, их я знаю.
   - Повинуюсь, раа. Машир звали Ниллима. Жермар звали Хабо, она была доверенной помощницей Уэрна. Того предателя я по имени не знаю.
   - Но хоть что-то ты о нём знаешь?
   Целительница раздражённо дёрнула левым ухом, словно муху отгоняя.
   - Только то, что он приходился Уэрну родичем. Не особо близким.
   - Долиг, - не оборачиваясь. И не скрывая раздражения. - Позже выяснишь, что это за клоп.
   Запись двинулась дальше, возвращая резкость, а Смотритель увидел ещё больше, чем до её остановки. Возможно, даже больше, чем мог бы увидеть при помощи специальных заклинаний своими глазами. Творя ритуал запечатления, Старший мастер поистине хорошо постарался...
   Мягкие потоки зеленоватой, даже с виду "тёплой" магии омывают ауру Зарма, стекая с ладоней целительницы. Долиг вновь, и сильнее прежнего, удивлён: такое отточенное искусство - и в руках отверженной, выброшенной из рода? Надо эту Лахмен взять на заметку... впрочем, другие тут тоже не просто так. От жермар по имени Хабо к целительнице идёт шнур энергии: густой, тёмно-зелёной, словно заранее приспособленной для усвоения и использования именно в целях лечения. Но что самое удивительное, так это похожий шнур (но более гладкий и толстый), что связал Лахмен и машир. Испятнанная проклятьями, раненая, эта...
   - Где твой ручной мечезуб?
   - Зачем... он... вам? Танш сарье.
   "Её звали - Ниллима".
   ...эта сарье умудряется делиться своей Силой! Вместо того, чтобы спокойно лежать и ждать помощи. Поразительная стойкость для... такой, как она.
   - Каково... твоё предложение... танш сарье?
   - Клятва верности и клеймо Лабиринта. Ты примешь их?
   - ...Приму.
   "Как-то неуместно звать её меше.
   К тому же ради истинно ничтожной мы бы не прилетели сюда".
   ...чтобы увидеть, много времени не надо. Понять - тоже. Сказанных вслух слов запись не сохранила; впрочем, большого значения это не имеет, ибо переливы аур и движение магии говорят зоркому взгляду много больше. Финал (даже при том, что Грийс замедлил темп иллюзии втрое против нормы) не занял много бун. Вот отлетает прочь, уже лишённое искры сознания и жизни, многажды искалеченное тело машир. Вот очень медленно, но неуклонно опускается, лишившись подпитки и сдаваясь в борьбе за жизнь Зарма, Лахмен. Однако - и это иллюзия показывает в полной мере - опускается не раньше, чем вычерпывает свои резервы без малого до дна... что происходит также очень быстро.
   Ауру её пациента тотчас охватывает сеть разрастающихся трещин. И как заключительный аккорд неотменимого прошлого, аура гаснет - вместе с искрой жизни проклятого.
   Старший мастер остановил ритуал. Схлопнулся световой барьер. По успевшим отвыкнуть от яркости глазам наблюдателей резануло вечным сиянием сердцевинных каналов. Бронзовая призма, хранящая запись событий, словно по собственной воле взлетела и перенеслась в руку Грийса, который тут же спрятал её в одно из отделений своего пояса.
   - Говорите, - обронил он, - по старшинству.
   - Мне нечего сказать, - молвила тут же Лахмен.
   - Зато мне есть, что у тебя спросить. - Эхенд Лорвамэтеш также не задержался с репликой. - Отложим суд о мёртвых, воздадим живым: как всё же имя рода, что...
   - ...отверг меня? - с усталой наглостью перебила его целительница. - Что ж, Старший мастер Крыла Битвы, что в Лабиринте, я отвечу: Лорвамэтеш. Я, отверженная, рождена твоими ближними, а если точнее, то полукровкой Вендеми и чистокровным Саргом. Ты доволен этим или желаешь знать подробности?
   - Я недоволен, - громыхнул грерод, - однако узнаю подробности не от тебя. Однако же я рад, что ты - из Лорвамэтеш и что тем самым могу судить тебя, - при этих словах, как заметил Долиг, целительница углубила сосредоточенье, готовая... к чему? Неужто к бою - или всё же..? - Рекомая Лахмен! - продолжил Эхенд. - За оборону Двадцать Первого Скального и достижения на поле целительского искусства, по совокупности заслуг, своей властью в присутствии достойных дарую званье мастера сарье. Носи с честью, стремись к средоточию Силы, умножай славу Дома!
   - Свидетельствую, - молвил Долиг.
   - Подтверждаю, - запечатал Грийс.
   - Во славу Дома Зверей, - завершила ритуальной фразой новоиспечённый мастер. - Могу я удалиться?
   - Для чего?
   - Разве Старший мастер Крыла Битвы не догадывается? Что ж, скажу прямо: я хочу оплакать мёртвых и успокоить ум медитацией.
   - Сперва последний вопрос, - рокотнул Грийс. - Я почти уверен, но... ты ощущаешь связи с анморгиз и знание ключей от силы форта?
   - Нет.
   Долиг Рэхлонд замер, как ударенный под дых. Мозаика сложилась - и позор, что сам он, без подсказок, этого не сделал, поскольку всё лежало на свету.
   "Быть не может!
   Ведь правила незыблемы: как последняя выжившая сарье, Лахмен ДОЛЖНА была стать мастером форта, просто за неимением иных кандидатур. А раз не стала...
   Звание мастера форта перешло от Уэрна к Ниллиме - это точно помню. И вывод здесь возможен лишь один.
   Но как же..? Нет, ну в самом деле: как?!"
   Взгляды Смотрителя, а равно и Эхенда, и Грийса прикипели к трупу Ниллимы. Который за истёкшее время ничуть не изменился. Разве что продолжил остывать.
   Властно подняв десницу, Громоязыкий установил контакт Сил с ближайшим анморгиз.
   - Приоритетный приказ, - сказал он. - Ключ рода Рэхлонд, код эно-сорок-триста-ант-сорок-двадцать-один-эссо-красный-ноль. Открыть для доступа лог передачи полномочий мастера. Дать сведения о статусе командующего... шшшто?
   - Что выяснилось? - спросил Эхенд, на бун опередив Долига.
   - Сущая чепуха, - ответил Грийс. Чуть ли не впервые на памяти его родича в голосе старшего Рэхлонда звучала растерянность. - Действующий командующий форта: Ниллима, права переданы от Уэрна, основание - смерть предыдущего командующего. Статус действующего командующего: мертва. Передача прав по цепочке инициирована, адресат - Ниллима, процедура не завершена, причина - смерть адресата. Местоположение действующего командующего: не определено. И как надо понимать вот это вот жернаково дерьмо?!
   ...Ритуалы запечатления и воспроизведения Смотритель сумел бы провести и сам. Может, не так легко и качественно, как Грийс, но сумел.
   Тот ритуал, что Старший мастер творил сейчас, находился даже не за пределами доступных Долигу сил, но за пределами его понимания. Он мог опознать только самые типичные, общие элементы - фигура концентрации энергии, знаки прямого контакта с эмерон, контур управления... ну, ещё сам тип конструкции, характерный для призывов, хотя тут уже возможны вариации... и на этом фактически всё.
   Именно в такие моменты он особенно остро ощущал пропасть между собой, Старшим магом - и Старшими мастерами. Пропасть не в силе, нет, в ёмкости резерва Долиг уступал своему родичу всего лишь двукратно. Но опыт, но выходящее за рамки доступного искусство, очевидное и вместе с тем неуловимое для рассудка нечто, как раз и называемое мастерством... о, как он этого жаждал! Со всей страстью души, со всем хищным устремлением чистокровного грерод.
   И знал: когда-нибудь он своего добьётся. Но это не станет ни простым делом, ни быстрым. Не десятки - сотни, тысячи бирелл придётся потратить, чтобы...
   Но тут Грийс привёл Силы в движение, и всё лишнее мгновенно покинуло разум Долига. Он приготовился запоминать мельчайшие детали ритуала, как до того запомнил во всех нюансах элементы начертания, конъюгации и селекции.
   - Фарго, именуемый также Кривоплёт! - повелительно рыкнул Грийс Рэхлонд, совершая обеими своими руками мощное хватающее движение... не завершённое, но направленное точно в центр ритуальной фигуры. У присутствующих вздыбилась шерсть, вся, сколько её было. - К тебе взываю, именем связываю, ритуалом подчиняю! Фарго... явись - и ответь!
   Ранее вздыбившаяся, шерсть у свидетелей словно возымела желание выдраться вон и как можно быстрее уползти прочь. Долиг застыл, как примороженный, осознанием...
   "Да он же не Фарго призывал ритуалом! Он призвал волю анмир лерре - через себя, как живой сосуд!"
   Меж тем в руках - в когтях - Грийса проявился колышущийся, неверный силуэт. Менее убедительный, чем даже ученическая иллюзия. Силуэт сей, однако, полнился силой, сознанием, присутствием. И в духовном зрении, в отличие от зрения глазами тела, призванный обладал немалой плотностью.
   Но не волей. Её, насколько понял Долиг, ритуал сковал.
   - Спрашивайте, - прошелестел, просвистел, прогудел силуэт. Его бесплотный глас казался разом высоким и низким, музыкальным и диссонирующим; в памяти он причудливо искажался и словно сдавливал виски. Неприятно было внимать ему.
   Голоса мёртвых - не для слуха живых. Даже когда магия нарушает порядок вещей.
   - Объясни, что есть окончательный расчёт! - рыкнул Грийс собственным голосом.
   - План устранения харава по имени Уэрн, - послушно ответствовал дух Фарго. Из его дальнейших слов следовало, что сработавший окончательный расчёт оказался ни много, ни мало пятым, а четыре предыдущих по разным причинам провалились. Да и пятый мог не сработать, если бы Уэрн не заменил верную Хабо на заранее обработанного, по сравнительно мягкому варианту заклятого родственника-харава.
   - Зачем вообще надо было устранять Уэрна? - предерзостно вклинился в допрос Эхенд. Но ни Грийс, ни тот-кто-в-нём не остановили его, а Фарго ответил:
   - Нельзя позволять харавам подниматься до уровня Старших сарье. Уэрн опасно близок был к повышению. Практиковал запретное. Повинен смерти.
   - Что за чепуха! - не унимался Эхенд, напротив, лишь сильнее распаляясь. - Любой сарье имеет право и обязанность двигаться ввысь, шлифовать искусство, набирать Силу!
   - Не любой. Харавам следует препятствовать, инлейн и сиври следует ограничивать.
   - Почему харавам нельзя подниматься до Старших?
   - Потому, что иное разрушает баланс сил. Линия Клыка стоит выше прочих Линий, и всё, способное нарушить сей статус, вредно для Дома, ибо ведёт к нестроениям. Харавы, как часть Линии Резца, есть природные союзники вуллан, тем самым...
   - И всего-то? Подрыв потенциальной силы Дома, устранение талантливых, опытных сарье - ради политического баланса?
   - Довольно, Эхенд, - громыхнул тот-кто-в-Грийсе. - А ты, Фарго, именем связанный, мне открой: если превосходство твоей Линии природно и несомненно, почему ты заботился о благе Линии Клыка столь ревностно?
   - Таково заклятье, наложенное на меня с согласия моего Менирой Двуязыкой.
   Долиг выдохнул. Он отлично помнил Мениру, предшественницу Фарго - и воспоминания те приятными назвать не мог никак. Если до Кривоплёта он снисходил, одновременно стараясь держаться подальше от его путей и дел, то вот Двуязыкая - старше, сильнее, искуснее, умнее и хитрее его (да что его, она и Грийса во многом превосходила!) - вызывала боязливое почтение, если не сказать страх.
   - Кого ещё ты заклинал сходным образом?
   - Всех своих заместителей, имеющих правильное происхождение.
   - Идиоты заклятые...
   Не будь Грийс водителем ритуала, он бы, пожалуй, вцепился когтями в своё лицо.
   И Долиг полностью разделял его чувства. Неспроста к заклятым принято относиться с некоторой толикой пренебрежения! И неспроста заклятия, воздействующие на разум, столь строго преследуются. Все Старшие сарье, получающие доступ к нужным познаниям, одновременно с ним получают предписание использовать их как можно реже, в качестве исключительной меры. Опыт тысяч бирелл свидетельствует: даже вроде бы мягкие, не противоречащие характеру, действующие на сущность заклятия всё равно ограничивают магов. Отнимают гибкость духа-разума, мешают возвышению, а нередко (в случае заклятия преступников с внедрением жёстких установок) - блокируют возможность дальнейшего развития полностью.
   Самое же поганое заключается в том, что даже после снятия заклятий ограничения отчасти сохраняются. Это как с проклятиями: даже если устранить воздействие, шрамы не исчезнут.
   А наносить вред куда проще, чем исцелять.
   Большой вопрос, что сильнее поколебало основы могущества Дома Зверей: преследование и убийства сарье Линий Резца и Рога - или отупляющие, ограничивающие заклятия на сарье Линии Клыка. В одном Долиг не сомневался: деяния Фарго и Мениры (да и вряд ли их одних; ещё предстоит выяснить, как ралеко расползлась обнаруженная зараза!) вполне достойны того, чтобы их вывернули кишками наружу. Медленно.
   Под обратным обезболиванием.
   ...а допрос меж тем продолжался.
   - Почему ты выбрал для окончательного расчёта такое неудачное время?
   - Я... мне... не могу...
   - Именем связанный, ритуалом подчинённый, мёртвый! Ответствуй, Фарррго!!!
   Гнев анмир лерре подавлял. Концентрированное и дистиллированное бешенство сущности, превзошедшей ограничения плоти, а отчасти - и ограничения духа... даже Долигу, всего лишь присутствующему и старающемуся не привлекать внимания, хотелось забуриться на сотню шагов вглубь тобрасса или лучше того - в единый бун исчезнуть отсюда, оказавшись в Лабиринте, внутри кругов стационарной защиты его личных покоев. Не то, чтобы это могло помочь, буде Узел обратил бы своё недоброе внимание именно на него...
   Каково приходится нагому духу Фарго, даже думать не хотелось.
   Как и следовало ожидать, в призванном ритуалом что-то сломалось. Или, напротив, встало на место? Голос Кривоплёта (и без того потусторонний, тяжко-неприятный) начал колоть и резать там, где раньше лишь давил:
   - Через посредничество и опору Ловца Ветров, Тысячещитника, Кровавопалого, Бегущего По Водам пришло на Дом Зверей безымянное проклятье великой неудачи, насланное четырьмя Узлами Рептилий, оплаченное слабостью последней, отражённой ныне Волны. От Линий Змея, Панциря, Гатора и Ящера пришло оно. Ударило по местам слабым, по душам надломленным, по обстоятельствам шатким. Я, именем связанный, ритуалом подчинённый, своей смертью второй, окончательной, дарую вам знание этой беды. Слепой инструмент Дома Сияющих в жизни, доволен я лишь тем и удовлетворение в смерти имею от того, что не получит Дом Сияющих то, чего жаждет; и то, что Дома Зверей и Рептилий также остаются ни с чем, ведёт к лучшему исходу. Я вижу... я... какая тонкость! Какая красота...
   - Что ты видишь?
   - Осколок иного. Скользок он и... явится и будет... запредельная... замысел... не...
   Голос Фарго иссякал, слабел, таял льдинкой в ладони. Последние образы, им насланные, утонули в шелесте бессвязной мути, почти вовсе лишённые смысла. Однако нечто внутри Долига, откликаясь на сказанное, шевельнуло тяжкий ком тёмных предчувствий.
   И снова действия Грийса вернули Долига в здесь-и-сейчас:
   - Зарм Хоррев! К тебе взываю, именем связываю, ритуалом подчиняю!..
   Допрос новопризванного, по счастью, никаких новых глобальных тайн не вскрыл. Ну, если не считать тайной обстоятельства, связанные с Ниллимой. Слушая историю машир, поведанную отпрыском рода Хоррев, Смотритель временами лишь нешуточным усилием давил в себе желание отрицать всё, замкнуть слух, не верить сказанному.
   Но мёртвые, тем более связанные именем в ритуале призыва, не лгут.
   Не могут лгать.
   Дом Сияющих через своих агентов искал в Кхерсе "нечто необычное, резко выделяющееся, странное". И Ниллима полностью подпадала под определение. Юная машир, внезапно ставшая сарье - притом если не великой силы, то великого умения, достойного, быть может, даже и звания Старшего мага. Машир столь добродетельная, открытая и щедрая, что это могло бы показаться попросту нелепым - и, однако же, успешность её на избранной стезе наглядно показывала, что эта открытость на знания, эта щедрость на помощь является хорошо рассчитанной стратегией. Не привычным образом действуя, но сотрудничая (как, быть может, ещё никогда не сотрудничали благородные и низкие, опытные и наивные, сильные и слабые), сарье группы Зарма добились почти что невозможных результатов за смехотворно малый срок.
   Только вот Смотрителю смеяться не хотелось. Ни сам он, ни его Дом в целом не выглядели в этой истории достойно. Походило на то, что Ниллима была великим шансом для всех них - и её уничтожило не только и не столько проклятье Рептилий, сколько накопившаяся меж Зверей и особенно внутри них тьма.
   Как там сказал дух Фарго? "Места слабые, души надломленные, обстоятельства шаткие"? Вот уж да... камень, что не имеет внутри себя тайных трещин, куда прочнее. Но Дом оказался "камнем", источенным тайными изъянами насквозь. Хрупким, ломким, уязвимым. Оправдать это одними лишь интригами иных Домов? Увы, но не выйдет.
   Не из-за интриг он, Долиг Рэхлонд, Смотритель Лабиринта, отпрыск старого благородного рода и пример для подражания младших сарье, заклеймил "дикую ведьму". Не из-за интриг вёл себя так, что ныне, вспоминая себя былого, ощущал тошноту.
   - При жизни не успел воздать тебе, - мощно пророкотал анмир лерре, когда рассказ Зарма подошёл к концу. - Потому воздам посмертно. Ступай и возродись в Линии своей, обрети новую жизнь, память о старой своей - сохранив. Стремись к средоточию Силы, умножай славу Дома.
   - Исполню, - прошуршал дух, приняв в свою суть сгусток какой-то тонкой магии и исчезая таинственными путями, открытыми лишь для мертвецов.
   - Ниллима! - без передышки продолжился ритуал. - К тебе взываю, именем связываю, ритуалом подчиняю!..
   Нет ответа.
   - Машир, заклеймённая сарье Лабиринта, что в силгаме Кхерс! - попытался снова анмир лерре. - Ты либо та, которой ты стала ныне, к тебе взываю! Явись и ответь!
   Однако на зов никто не явился.
   Впрочем Долиг заранее был почти уверен, что всё не закончится так просто.
  
  
   Ниллима
  
   Сознание вернулось незаметно. Сначала работали только обычные, телесные органы чувств (причём в знакомом сочетании: отличное панорамное зрение со сверхчёткой фокусировкой вдоль оси взгляда плюс осязание, ловящее мельчайшие движения воздуха, если те способны шевельнуть оперение - красноклювая орлица, без сомнений). Затем как-то плавно и ненавязчиво вернулось чутьё на магию. Не как при Раскрытии Связей, нет, даже не близко к тому... одна лишь бледная тень полноценных ощущений. Только и позволяющая, что оценить наполненность резерва (менее одной десятой нормы, мало!) да смутно, полуинстинктивно определить позицию в объёмной сети тобрассов (треть пути от Двадцать Первого Скального к Лабиринту, причём дан изрядный крюк - от сердцевинных каналов подальше, к удалённым поближе).
   А потом где-то внутри словно порвалась паутинка. Тонкая, но важная. И сразу же раздался знакомый мысленный голос Соседа, одним своим присутствием будящий уснувший было дух:
   "Добро пожаловать в этот не худший из миров обратно, малышка".
   Приливом накатила... нет, не боль - но, может, лучше бы она. Странное, никогда ранее не ощущавшееся, но предельно неприятное чувство скованности. Ограниченности. Окостенелости. А заодно и слабости, и отуманенности, и отупелости.
   Физически-то - никаких изъянов, но дух... но Дар... и даже сам рассудок...
   "Что... я же..."
   "Да, немножко как бы умерла. Но ты ведь помнишь, что у тебя в запасе не одно и не два тела? Машир по имени Ниллима умерла - лан сарье Ниллима, утратив одно из своих обличий, вполне здорова и почти благополучна. Учитывая, в каком состоянии находилось твоё изначальное тело до удара Эхенда, после всех увечий и проклятий - невелика потеря".
   "И как ты это провернул?"
   "Хм. Если сильно упростить, при смене облика не обязательно воплощать новое тело точно там, где находилось старое. Путём некоторых ухищрений и, конечно же, серьёзной траты резерва возможно пронзать ткань пространства, как бы... телепортируясь. Этот трюк мы ещё не изучали, потому что он, помимо всего прочего, крайне опасен. Но суровый бун взывает к крайним мерам и всё такое. Дополнительный плюс тут в том, что единожды рискнув и успешно сделав Перескок, причём на четыреста с лишним шагов за раз, ты получаешь возможность сравнительно безопасно учиться более коротким перемещениям, на четыре-пять шагов, уже без риска... и с минимальным риском - на дистанции до полутораста шагов".
   "Сдаётся мне, ты вновь обходишь нечто важное".
   "Ещё бы. И даже не одно. Например, я обошёл вопрос твоего статуса".
   "О чём ты?"
   "После смерти Уэрна права мастера форта достались тебе. Поэтому мне пришлось немалый срок держать тебя под гранью осознания, чтобы избавиться от этой опасной связи. Которая, помимо прочего, даёт возможность определять твоё положение относительно Двадцать Первого Скального, притом с высокой точностью. И сразу хочу просить твоего прощения за это, ведь..."
   "Оставь. Заранее согласовать своё решение ты не мог, после - также не мог, но уже из-за сложившихся обстоятельств, а действия твои, как я понимаю, были направлены на благо. Причём не твоё личное, а наше общее. Я помню, ты обещал не управлять моим Даром, как всадник правит шхартом, но для всякого обещания имеется порог, за которым его исполнение будет уже не честностью, а глупостью. Лучше продолжай вводить меня в курс: о чём ещё ты умолчал?"
   "О последствиях, оставленных проклятиями и смертью. Часть их ты сейчас чувствуешь напрямую. Кое-что я уже исцелил, кое-что смогу исцелить впоследствии, да и ты не останешься в стороне. Но часть незримых ран..."
   "Насколько всё серьёзно?"
   "Пока что рано подводить итоги в точности, но предварительно итог такой: ты безвозвратно утратишь от одной седьмой до одной третьей от своего максимального резерва. Рассчитать более отдалённые последствия сложно, но можно предполагать, что преодоление первого естественного порога затянется, а выход к новым горизонтам Силы - осложнится. Помимо этого, ты утратишь часть гибкости и чуткости Дара, скорость плетения заклятий также упадёт..."
   "Как сильно?"
   "Прямо сейчас - втрое, в будущем - на четверть или около того".
   Клюв сам собой раскрылся, издавая скрипучий недовольный вопль.
   "Да, неприятно, - поспешил добавить Сосед, - но есть и пара преимуществ..."
   "Неужели?"
   "В самом деле. Например, ты наконец-то полностью избавлена от клейма Лабиринта. Чем не плюс? Кроме того, почти все минусы возможно перекрыть, причём с запасом, если как замена телу машир - которое и впрямь не особенно подходит для практикующей сарье - в колесе Основ встанет на освободившееся место копия кого-то из благородных с неплохим потенциалом..."
   "Нет. Этого не будет!"
   "Почему?"
   "Потому что Сорх и Жанкарн знают меня как машир. Потому что я сама привыкла жить в теле машир. Потому что я хочу преуспеть на стезе сарье именно в таком облике!"
   "Вообще-то я также совсем не против твоего преуспеяния..."
   "Закроем тему".
   "Ну уж нет! Не так быстро!"
   "Говори".
   От Соседа дохнуло сдержанным раздражением. Ну да, разрешение говорить - совсем не то, что обещание хотя бы выслушать, и тем более - прислушаться к сказанному...
   "Помимо успешного Перескока, ты не менее успешно разбила ансамбль Основ. Да, опять риск и всё такое, к тому же оплаченный по верхней ставке; но пока в колесе зияет дыра, этим тоже можно воспользоваться к нашей общей пользе. То есть выщелкнуть один лишний облик и заменить нужным. А копия благородного сарье нам нужна, хотя бы исцеления ради; и ты сама прекрасно это понимаешь. Ведь понимаешь, не так ли?"
   "Договаривай".
   "Моё предложение таково: пусть на замену телу машир мы подберём тело другой машир... правда, надо будет найти реципиента с потенциалом сильно выше среднего..."
   "А разве среди машир такие бывают?"
   "Ещё как бывают. Мнение о твоей расе как о сплошь ничтожных основано не столько на малом резерве, сколько на трудностях развития. Пластичность Дара невелика, тотем слабый, да и средний резерв на первом естественном пороге всё-таки чуть поменьше, чем у тех же сиври; итого - никто не хочет возиться с развитием машир как сарье, потому что развивать разумных других рас обычно и проще, и быстрее. Твоё же изначальное тело при ожидаемом резерве ниже среднего имело чуть ли не запредельную пластичность. Да ты сама вспомни, как легко, как стремительно тебе давалось первоначальное обучение! Но этот бонус мы, считай, потратили, теперь нужно другое... да. Так вот: я предлагаю убрать из колеса Основ облик риноцеры".
   "Разумно. Если немного подумать и припомнить, мы его использовали... да почти вовсе не использовали, кроме как для пробы. Единственное, для чего он может хоть как-то пригодиться - растительная жизнь в саванне. Быстрое перемещение на большие расстояния? Для этого орлица есть. А жить нам предстоит в обществе иных разумных, и потому куда более ценным станет дополнительный облик разумного существа. Третий по счёту. Так что... принимаю. Но сначала надо озаботиться кое-чем более срочным".
   "Вспомнила, значит..."
   "Да. И удивлена, что ты мне не напомнил".
   "Я уже давно и неоднократно говорил, что думать за тебя не буду. Чему ты удивляешься?"
   Ещё на мысли про "необходимость озаботиться" орлица начала снижение к ближайшей подходящей площадке на первом попавшемся на глаза тобрассе, на теневой его стороне. Небольшое озерцо среди хвойного леса, тут же выход каменной основы лехасса около небольшого песчаного пляжика, одним словом - всё минимально необходимое в пределах досягаемости.
   А меж тем душу снижающейся Ниллимы тяготила растущая тревога - и поддерживала надежда, что ещё не слишком поздно...
  
  
   Сорх
  
   - Трёхтомник избранных наставлений Никла Тофетриша?
   - Воспалённый бред с вкраплениями благоглупостей.
   - "Дневник" Урминара?
   - Змеиный выползок, не стоящий бумаги, на него изведённой.
   - А "Расчётные таблицы" Тиба и "Пути незримого" Амниале Проницательной?
   - Первые немногим лучше. Могли бы приносить пользу, если бы не путаница с единицами измерения, на практике каждое четвёртое, а то и третье из приведённых чисел требует уточнения. Что же до "Путей" - это в основном бредятина с редкими искорками интересных идей. Но они там хотя бы есть, а вот урминаровы как бы умствования - чухня столь совершенная, беспримесная и замысловатая, что это даже в своём роде удивительно.
   - Вам двоим поверить, так моя библиотека вообще ни на что не годна!
   - Мало на что, - уточнил Жанкарн. - Я учился больше по вашим указаниям, чем по книгам, мастер Глам.
   - Наибольшая польза, - добавил Сорх, - какую можно извлечь из всей этой... пачкотни - знакомство с теми ошибками, которые авторы полагают сияющими истинами, чтобы при случае поддержать беседу с сарье, также свято верующими...
   - Чему? Или во что?
   - Не мешайте! - прошипел смесок, спешно ухватившийся за медальон и зажмурившийся. - Кажется, это Ниллима...
   Так оно и было. Вот только её далёкий мысленный голос отчего-то часто слабел и плохо различался... о причинах чего Сорх спросил наставницу первым делом.
   Просто я использую не нормальный связной медальон, а эрзац. Изготовила его только что из подручных материалов. Кварц, например, не природный - переплавленный из песка, руны не штихелем гравированные, а...
   Зачем? В смысле, что с твоим медальоном случилось, тем, что Жанкарн делал?
   Он остался на моём трупе.
   Что?!
   Не бери в голову, расскажу подробности при встрече. Много чего придётся рассказать вам, но прежде - дело. Где ты сейчас и чем занят?
   В Лабиринте. Готовлюсь вместе с Жанкарном и, как ни странно, Гламом драпать куда подальше и как можно быстрее. До того, как ты со мной связалась, мы решали вопрос, что из библиотеки мастера стоит брать, а что нет.
   Драпать, значит. Это правильно... что с Карроз?
   Не знаю. Последний раз её видели, если верить одному мелкому благородному засранцу, в обществе Смотрителя и Кривоплёта. Медальон её в общем мыслеполе не ощущается, и хорошо, если дело в штатно сработавшей системе самоуничтожения.
   От собеседницы на мгновение дохнуло чем-то холодным и тёмным. Впрочем, Ниллима весьма быстро вернулась к сосредоточенному самоконтролю.
   Как я понимаю, выяснить что-либо о Кобьере не удалось?
   Нет. Семейка Кальфы и транспортники умеют хранить секреты. Прости.
   Ничего, не грызись. Доберёмся ещё до него. Каким путём вы намерены уходить?
   Из Лабиринта-то? Глам кое-что рассказал, так что первым шагом будет полёт на шхартах, потом мы их убьём...
   Зачем убивать?
   Это вибгусы. В каждого шхарта Лабиринта ещё при вылуплении внедряют маячки. А в хозяйстве у Кривоплёта имеется артефактный комплекс, может, даже не один, позволяющий запрашивать местоположение тварей. Однако после смерти шхартов маячки погаснут.
   Ясно. Хотя и жалко. А дальше?
   По обстоятельствам. Скорее всего, придётся поблуждать по джунглям, старательно избегая поселений и местных сарье.
   А вы не думали воспользоваться каналами эмерон?
   Отслеживаются.
   Ты не понял. Я не предлагала пытаться пролезть в одну из гондол Транспортной гильдии или соваться в магистральные каналы без защиты. Но можно покинуть Лабиринт через один из секторных, сравнительно спокойных...
   Отслеживаются, я же сказал. Это не вариант.
   А как вы собираетесь скрываться в джунглях?
   Вот в этом-то и сложность. Глам не уверен, что его арты прикроют нас от поиска Старших... а искать могут и Старшие мастера. Скорее, он уверен, что арты не помогут.
   Зато я помогу. И будем надеяться, что этого хватит. Кстати, ускорьтесь - и чаще сообщайте мне, что намерены делать, чтобы я могла согласовать свои действия с вашими.
   А ты собираешься вернуться в Лабиринт?
   Да. Но ненадолго. Всё, вопросы при встрече, время дорого!
   Связь погасла. Сорх разжмурился - и обнаружил кое-что неприятное.
   - Чего стоим? - спросил он. - Кого ждём? Ниллима не вынесет нас из Лабиринта на ручках - шевелитесь, шевелитесь!
   - Это точно...
   - БЕГОМ! - взревел Сорх. - По наши души вот-вот Старшие явятся, а у вас багаж не собран! Хотя... в Хаос багаж, бежим так.
   - Но ведь...
   - Вещи - дело наживное. Выживем, обзаведёмся новыми. Если выживем. Ещё пять нохх, и я сваливаю, а вы как хотите!
   "А Мугрин-то был прав, - подумал смесок, - стимулирующий вопль иногда совершенно незаменим в деле командования. Дважды прав: можно, вполне можно командовать даже сарье, что превосходят силой, происхождением и статусом... если подгадать и подловить их в момент растерянности. Вон как Глам забегал...
   Мне вообще давно надо было поорать на этих двоих. Жаль, что я тоже растерялся и не сообразил вовремя, что кроме меня тут некому командовать. Эти же - артефакторы, у них, говоря словами Ниллимы, мозги не под скорость заточены.
   Столько времени потеряли впустую - например, на обсуждение литературы! Тьфу!"
  
  
   Ниллима
  
   Внутри кокона маскировки царил непроглядный мрак. Она знала, что так будет - уроки Соседа, касающиеся оптики, не забылись. И вместе с тем не обращала внимания. Всё равно она ощущала окружающее в основном через следящую сеть, а не глазами.
   Можно было понадеяться на удачу и не использовать маскировку, но тихо летящая в вышине сарье поневоле запомнилась бы любому, посмотревшему куда не надо... а обличье орлицы тоже могло привлечь нежелательное внимание. Да ещё и контроль собственной магии в изначально не разумном теле вызывал трудности.
   Которых не существовало раньше.
   До Волны она могла бы удерживать маскировку и следящую сеть даже орлицей; сейчас - с трудом делила внимание между следящей сетью, маскировкой и левитацией, пребывая в теле квартеронки грерод и кулаз. Испытывая в процессе ощущения сколь трудноописуемые, столь и неприятные. Сила этой неприятности тянула примерно на бег в среднем темпе со сломанными рёбрами... притом через джунгли и постоянно отмаргиваясь от заливающей глаза крови.
   Не удивительно, что чем дальше, тем яростнее Ниллима жаждала исцелиться от хотя бы самых прямых последствий смерти и наложенных проклятий. Самоощущение, даруемое магией при израненном духе, бесило неимоверно. Когда она залетела в один из редко используемых ходов, пронизывающих Лабиринт, и смогла спокойно визуальную маскировку, заодно левитацию отменив, вздох облегчения, казалось, сможет вымести вон всю пыль на сто шагов окрест.
   "Куда теперь? На соединение с Сорхом и компанией?"
   "Нет уж, - мысленно пробурчала Ниллима. - Сперва новые облики для колеса Основ, а уж потом всё остальное. Кстати об остальном. Чем там занят Долиг?"
   "А сама?"
   "При моём-то состоянии лезть в инфоцентр? Издеваешься?"
   "Ладно-ладно, не ворчи... хм..."
   "Что?"
   "Достойный отпрыск рода Рэхлонд участвует в одном крайне интересном ритуале. Прямо сейчас они там пытаются призвать твой дух для допроса".
   "Ничего не чувствую".
   "Так ты и не мертва... о, а вот это уже опаснее...".
   "Всё равно ничего... хотя нет, кое-что чувствую... вроде подёргивания в затылке".
   От Соседа повеяло иронией, смешанной с тревогой:
   "Счастье великое, что ты под моим управлением летела очень быстро, а Грийс довольно долго возился с остатками Волны. И то, что прямо сейчас ты не похожа на машир, заклеймённую сарье Лабиринта, что в силгаме Кхерс - тоже очень хорошо и удачно. Вот если бы ты успела обрести облик машир, зов анмир лерре через Грийса мог наделать дел даже с такого расстояния..."
   "Меня выдернуло бы из тела?"
   "Вряд ли. Но вот дать ведущему ритуала вектор к твоему текущему положению - вполне".
   "А специальный поисковый ритуал? Им меня можно найти?"
   Сосед помрачнел, а от иронии и следа не осталось.
   "Без понятия. Не сказал бы, что точно знаю границы возможного для анмир лерре. В таких делах гораздо больше зависит от искусности, чем от грубой мощи... в любом случае нам надо поспешить. Можно даже отложить приобретение новых обликов..."
   "Ну уж нет! Где ещё я быстро найду подходящие образцы, замыкая ансамбль основ? Нам просто нужно ускориться. Кстати, ты не мог бы просканировать округу?"
   "Ниллима..."
   "Сейчас не до соблюдения принципов. А я, мягко говоря, не вполне здорова для хорошего, масштабного поиска. Помоги, прошу!"
   "Вьёшь ты из меня верёвки... ладно. Так... о, подходящий кандидат. Беги туда".
   "Уже".
   "Быстро беги. Ты же сейчас почти грерод - и физически вполне здорова!"
   "Уже...".
   Всего лишь семью или восемью нохх позднее Ниллима карающим призраком обрушилась на жертву, оглушив её быстрее, чем та что-либо сообразила. И немедля возмутилась:
   - Сосед, ты кого мне подсунул?
   "Что тебе не так?"
   - Это же ребёнок!
   "Чистокровный ункале с великолепным потенциалом. На пике первого порога будет иметь резерв в полтора Зарма. Копируй уже и не кочевряжься".
   - Я хотела сначала...
   "Ещё одно слово не по делу, и будешь искать машир без моей помощи".
   Как порывом ледяного ветра в спину. Продрало до кишок. Ниллима в момент вспомнила, что имеет дело не только с другом, но и с наставником, - то есть существом, имеющим полное право ей приказывать. Сей же бун бросила, как выразился Сосед, кочевряжиться и принялась за знакомую процедуру.
   Впрочем, такая покладистость не означала, что она потом не припомнит ему... вот это.
   Командир, плешь ему в брешь.
   - Закончила. Что теперь?
   "А вот теперь анмир лерре с Грийсом творят поисковый ритуал".
   - И... что мне делать?
   "Тебе - бежать во-о-он туда. За подходящим машир. Правда, он в компании... ну, как-нибудь уж исхитрись, отбей его у неё. Побыстрее. Прикажи следовать за собой, да хоть заколдуй, мне всё равно. Помочь не смогу. В ближайшее время я буду занят... из-за того ритуала".
   "Уже бегу. А... как я узнаю подходящего?"
   "Хромой старик, спина и ноги в шрамах, указательного пальца на правой руке не хватает. Всё, умолкаю. Не отвлекай".
  
  
   Сорх
  
   В пять нохх уложить остаток сборов, конечно, не вышло. Потребовалось не то одиннадцать, не то все двенадцать. Но "всё кончается - рано или поздно, так или иначе" (ещё одна фразочка Ниллимы), и пара артефакторов, учитель со своим учеником, всё же упаковались и приготовились выдвигаться. О чём смесок и сообщил через медальон, чтобы согласовать планы.
   В ответ наставница-и-командир-и-подруга-и-кто-там-она-ещё-по-совместительству-для-скромного-Объедка сообщила, что помнит, где находятся покои Глама, вполне представляет, как попасть оттуда в Крыло Верхних Путей - и, завершив свои дела, присоединится к ним по дороге.
   "А. И ещё... хочу предупредить: я буду в ином облике".
   "Ничего страшного. Я тоже буду изображать Хорса Ушана, а не клеймёного смеска".
   "Ты не... впрочем, потом. Уже при встрече, благо, до неё осталось всего ничего. Только не вляпайтесь по пути, умоляю!"
   "Как скажешь...", - ответил Сорх, обрывая связь. И добавил уже вслух, ласково:
   - Мамочка.
   - Что? - обернулся Жанкарн.
   - Да это я так. Думаю вслух о своём. Говоря коротко: Ниллима встретит нас по пути в Крыло Верхних Путей, правда, не в своём облике, так что шагайте бодрей.
   - Не в своём?
   - Да! - хрипло рыкнул уже Хорс. - Вопросы? Ещё вопросы? Нет вопросов! Хватай и тащи. Молча! И приметную морду поменяй! Оба поменяйте!
   Жанкарн довольно быстро наложил лёгкую иллюзию, сделавшую его инлейн-полукровкой.
   - Я так не умею, - сказал Глам. С ощутимым трудом сказал.
   - Ну хоть затенить лицо сумеешь?
   - Так?
   Под привычным капюшоном у него образовалось совершенно непроглядное чёрное пятно неясных очертаний. Просто-таки провал по Мрак Внешний, да и только.
   - Иногда во время работы надо защищать глаза от яркого света или жара, - пояснил мастер, сходу разрушая грозное впечатление. - Вот я и сделал такой... хм... протектор.
   - Пойдёт, - вынес вердикт Ушан. Добавил премерзким тоном. - Время, время! Ходу!
   И они дали ходу.
   Из-за своеобразной конфигурации полей тяготения, обеспеченной пересечением каналов, вокруг которого и возник некогда Лабиринт, прямыми путями почти никто не ходит. Это вполне закономерно: прежде чем одолеешь подъём в добрых четыре тысячи шагов "вверх" - особенно с грузом - ноги отвалятся. Гораздо разумнее добраться по туннелям до канала, также ведущего в нужном направлении, в зоне невесомости подняться на нужное расстояние, а там уж пройти по другому туннелю туда, куда надо. При небольшом желании можно проложить путь даже так, что весь он или почти весь будет вести под гору. Надо только знать топографию Лабиринта.
   Сорх знал.
   Замаскированная троица смело топала по хорошо освещённым и широким подземным трассам с таким видом, словно имела на то полное право. "Хорс Ушан" специально устроил паре артефакторов внушение на сей счёт: мол, от встречных не шарахайтесь, идите быстро, но без излишней спешки, как бы по делу - и тогда ни одна сволочь второй раз на вас не взглянет, а как взглянет, так через нохх забудет.
   Так оно и вышло: никто на беглецов не пялился, никто их ни в чём не подозревал. Правда, одна инлейн-квартеронка всё-таки задержала взгляд на Жанкарне, вернее, на выбранной им маскировке. Но доблестный ветеран по кличке Ушан тут же поинтересовался, чего ей надо. И сообщил, не дожидаясь ответа, что ни бронзовых, ни серебряных, ни золотых слитков дать не может, а вот дать пинка под хвост - это легко и просто. Можно сразу с процентами за двенадцать бирелл. Бедняга прошипела что-то про хамьё себе под нос, но связываться с неадекватным и явно ищущим драки сарье не решилась: очень уж Хорс уверенно выглядел, несмотря на "боевые раны" - да и полуторная разница в резерве в его пользу намекала, что лучше поискать объект для интереса где подальше.
   А потом из бокового прохода вышла, пристроившись за троицей, ункале. Чистокровная и довольно молодая. Пышная пепельно-серебряная грива длиной до пояса гордо колыхалась при каждом цокающем шаге (как и положено чистокровке, её ноги заканчивались изящными раздвоенными копытцами). Серебристо-голубая шёрстка не столько скрывала, сколько подчёркивала гибкие линии тонкого, но явно довольно сильного тела. Ничем не прикрытого: эта особа, похоже, разделяла мнение, что сарье для защиты дана магия, а тряпки и шкуры - это для ничтожных. Четырёхпалые ладони и гордость всякой ункале, розовато-белый рог надо лбом длиной в четыре пальца и в палец толщиной у основания, довершали картину.
   Хотя нет. Довершало её кое-что иное. Ещё раз обернувшись к подозрительной девице, Сорх чуть не споткнулся, когда понял: на груди у неё, на довольно грубо сработанной - похоже, просто из первого попавшегося куска лам-лианы вырезанной - бечеве висит столь же грубо сработанный медальон. Совершенно не подходящий по стилю гордой чистокровной.
   "Ниллима, это ты?!"
   "Долго соображаешь. Я же предупреждала".
   "Но это... ведь это не иллюзия?"
   "Нет. Это именно иной облик".
   "Я... я просто не знаю, что сказать".
   "Лучше подумай и всё-таки скажи. А то Жанкарн с Гламом на меня посматривают как-то нехорошо. Видимо, ещё дольше тебя соображают. Или ты не предупредил их?"
   "Предупредил. Но... до сих пор не могу поверить..."
   - А ты поверь, - с толикой раздражения сказала Ниллима-ункале уже вслух. - И вы двое тоже. Только без имён! Я это, я, нечего пялиться, будто на воплощение Предтечи.
   - Странно, - сказал Жанкарн. - Ты... если это ты... как будто стала слабее.
   Ответом стало раздражённое фырканье.
   - В Двадцать Первом Скальном, - добавила она, - некую известную вам клеймёную сарье сперва прокляли Рептилии, а потом то, что от неё осталось, не поленился прибить лично Старший мастер Эхенд Лорвамэтеш. Так что да, я стала слабее. Хорошо, что не подохла.
   - А как ты вообще... ну...
   - Благодаря смене обликов или Основ. Их у меня немного больше, чем у обычного сарье. И даже больше, чем у Многоликих классической формации. Почему не рассказывала? Догадайтесь сами. Кстати, если бы нашла способ передать это умение, то рассказала бы раньше. К сожалению, без участия моего учителя вряд ли что выйдет, а давать ложные надежды я не люблю.
   - Так, - сказал Глам, выворачивая шею в сторону Ниллимы, но продолжая идти, пусть чуть замедлившись. - Я правильно понял, что вот это... обличье - настоящее, живое тело?
   - Да.
   - Надеюсь, претензий у родственников захваченной не будет?
   - Ты плохо обо мне думаешь. Я никого не убивала, не захватывала опустевшую оболочку и не провоцировала чужую мстительность. Обретение новых Обликов работает иначе.
   - А как? Или это секрет твоего учителя?
   - Думаю, описать сам принцип можно, чтобы отбиться от подозрений в каннибализме и иных грехах вплоть до практики магии Хаоса включительно. Кое-кто меня уже в этом обвинял, и если поначалу это кажется смешным, то в повторении подобной чуши ничего забавного нет. Итак, мне известно два основных направления магического искусства, позволяющих менять физическое тело. Про первое поговорим как-нибудь потом, к тому же о нём я знаю лишь в теории. Даже на освоение простейшего ортоморфоза мне не хватило времени. А практикую я второе направление, точнее, его подвид, называемый не-тотемным параморфозом...
   Под пересказ лекции, некогда услышанной Ниллимой от её таинственного наставника-из-джунглей, незаметно осталось позади больше половины дороги до Крыла Верхних Путей. Ни Глам, ни Жанкарн не пытались прерывать её вопросами, Сорх так и вовсе слушал в оба уха, всеми силами стараясь запомнить сказанное дословно.
   Оно того стоило.
   Не только сама тема оказалась крайне интересной, но ещё и Ниллима говорила, как по писаному. Да нет, какое там! Если вспомнить писания всяческих никлов и урминаров - многажды лучше, чем по писаному! Ни единого лишнего слова. Короткие риторические повторы наиболее важных моментов простыми словами без терминологии, чтобы смысл сказанного уж точно запомнился без искажений. Все формулировки отточены до остроты иглы для шёлка и ясны совершенно. Никакой мутной философии, многозначительных намёков на секретно-важные тайны, реверансов в сторону великих достижений благородных линейных и священной древности. Чисто теоретические моменты Ниллима не поленилась разбавить примерами из личного опыта: как при смене облика меняется профиль физических ощущений, как меняется магия и мышление. Потом, увлёкшись, всё-таки просветила благодарных и очень-очень молчаливых слушателей насчёт отличий орто- и метаморфоза с полноценными трансформациями...
   - А можешь показать превращение? - не выдержал Сорх, когда Ниллима ненадолго умолкла, задумавшись над чем-то.
   - Ну, мы удалились от канала и рядом никого, так что вреда не будет... что ж, смотрите.
   Они смотрели в шесть глаз, но так и не сумели толком поймать ту долю бун, в течение которой благородная ункале исчезла, а на её месте и в её позе воздвиглась чуть более рослая и раза в полтора более массивная фигура квартеронки грерод-кулаз.
   - Вот этот облик я скопировала с Карроз Винаме, - сказала она. Голос её тоже изменился: от драгоценных серебристых переливов к более низкому, порыкивающему. Впрочем, почти без паузы Ниллима перекинулась обратно в ункале.
   - Так вот что это было тогда! - воскликнул Жанкарн. - Я узнал эхо магии!
   - Думаю, ты прав. Ранее я лишь единожды меняла облик в Лабиринте, сразу после того, как мастер Глам перепоручил тебе заботу обо мне. Ты тогда находился неподалёку. И, - тут она со значением посмотрела Сорху в глаза своими большими, зеленовато-синими глазами, - эта смена подтвердила, что клеймо Лабиринта ограничивает только одно тело. То, на которое его ставили.
   В горле у некогда презренного, а ныне сильно изменившегося смеска резко пересохло.
   - Так ты...
   - Да, Сорх. Я не хотела говорить об этом раньше времени, но раз уж так сошлось, скажу прямо сейчас. Есть как минимум один способ не просто блокировать это антиподово клеймо, а избавиться от него полностью и навсегда. Обещаю: рано или поздно, так или иначе, но я тебя от него избавлю. Веришь?
   Всякий прошедший через Раскрытие Связей прекрасно ощущает искренность и распознаёт ложь. Сорх ощутил, что ему стало трудно дышать, да и взгляд как-то замутился...
   - Да, - прошептал он. - Верю.