Пролог.
  Квартиры бывают разные.
  Одни с первых же мгновений одаривают тебя приятным и светлым чувством. Они так и светятся уютом и чем-то необъяснимо приятным. Порой, такие квартиры старые. Ремонт в них был давно, а следующий неизвестно когда будет и будет ли вообще, но тебе в ней комфортно просто находиться. Старые обои отсырели в углах, и местами отклеиваются, пол скрипит при каждом твоем даже не шаге, а вдохе. Но это не отпугивает и не вызывает негативных ощущений, кроме мыслей, что ты слишком ленив и пора бы уже сделать хороший и капитальный ремонт. И каждый раз ты с легким сердцем возвращаешься в нее после трудового дня. В нее, в квартиру, которую ты можешь назвать своим домом.
  Бывает, входишь в одну, и на тебя сразу же обрушивается какое-то неприятное и отталкивающее ощущение. И нет объективных причин для этого, но тебе не хочется в ней находится. Кажется, и ремонт недавно сделан был, и над дизайном оформления поработали профессионалы, но у тебя все равно возникает некомфортное чувство инородности себя в ней. Она светлая и вызывает зависть у всех знакомых, но тебе хочется закрыть глаза руками и бежать из нее прочь, никогда не возвращаясь.
  Конечно, все это очень субъективно, но никто не станет оспаривать того, что многое зависит от человека, с которым ты живешь в этой квартире. Именно это часто играет решающую роль в твоем восприятии квартиры.
  Сильвана смотрела на своего пьяного мужа, развалившегося прямо на диване в их гостиной и крепко спящего, и ничего кроме раздражения он у нее не вызывал. Раздражения настолько сильного, почти сравнимого с той любовью, что была вначале, когда она только встретила его, что это могло обескуражить. Статный, золотоволосый красавец с открытой и очаровательной улыбкой, от которой млели все ее подруги и знакомые, и ярко-голубыми, почти синими глазами, в которых плясали озорные искорки. Как же они ей завидовали, когда он обратил свое внимание на нее. Ну еще бы. Красивый, один из самых молодых и многообещающих воздушных капитанов империи, невероятно талантливый пользователь элана, внутренней энергии без которой ты никогда не достигнешь высоких чинов в армии. Щедрый, добрый, душа компании, весельчак и балагур, безумно в нее влюбленный. Что еще нужно для счастья?
  Куда делось это все? Где тот восторг, что вызывала эта улыбка? Где томление внизу живота, которое возникало каждый раз, когда она смотрела в его невероятные глаза? Где та радость, возникающая, когда она слышала его голос? Где, то опьяняющее чувство любви, что кружило голову и путало мысли? Где это все?
  Все исчезло. Пропало без следа.
  'Когда же это началось?', задалась она вопросом. Может когда Сильвана поняла, что его щедрость идет во вред их семейному бюджету? Нет, деньги в семье были. Капитан воздушного флота получал очень приличную зарплату, но их катастрофически не хватало на все нужды. Или может это началось, когда постоянные гулянки и встречи с друзьями, неизменно заканчивающиеся застольем и посиделками с алкоголем и карточными играми, стали вызывать не радость и предвкушение хорошего вечера, а недовольство?
  Когда же именно она начала разочаровываться в этом мужчине?
  Может когда она осознала, что этот увалень не способен самостоятельно даже носки сложить на место, вечно разбрасывая их по всей квартире, а потом спешно ища пару к одному найденному? Да поначалу это было забавно, но со временем, перестало таким быть. Когда поняла, что у него нет никаких амбиций, и он предпочитает плыть по течению? Или же когда он в очередной раз валялся пьяным на диване, как сейчас, и крепко спал?
  И вот ради этого она уходила из дома, разругалась со своими родителями, отговаривающими ее от этого брака?
  До нее донесся тихий плач.
  По привычке она прошла в детскую комнату и увидела, что их трехмесячный сын проснулся.
  - Тише Ян, - она взяла его на руки. В сердце кольнуло, и появилась тяжесть.
  Ребенок сразу же успокоился и стал с интересом рассматривать ее иссиня-черные волосы. Даже протянул свою крохотную ручонку, чтобы захватить выбившийся локон.
   'Ты можешь вернуться, но одна...'
  Ее родители появились внезапно. После полутора лет разлуки. Они много и долго говорили. И вот теперь ей предстояло принять решение. Хотя... Чего уж кривить душой? Решение она приняла сразу же, как только они озвучили свое предложение. Только одно все еще вызывало сомнения - Ян. Их сын.
  Этот малыш уже сейчас удивительным образом походил на них обоих. У него был удивительный цвет глаз отца и ее иссиня-черные, густые волосы. Сам разрез глаз был тоже ее, но вот рот и нос уже нет. Остальное пока еще не было заметно и понятно. Если честно, то и сейчас не особо было все это понятно, у детей сложно рассмотреть чьи-либо черты в таком возрасте, но так говорили остальные, а цвет глаз и волос не заметил бы только слепой.
  Даже став матерью, она не испытывала восторга. Она не понимала всех этих умилений маленькими детьми. Радовало только, что Ян был невероятно хорошеньким и не был похож, как остальные дети из роддома, на непонятный морщинистый овощ, который вечно пищит. Слава богине, имя дала и зарегистрировала она. Втайне от мужа, который хотел назвать ребенка Курэр, в честь какого-то своего друга. Курэр! Кличкой животного! Это же нужно было додуматься! Как ребенку потом жить с таким именем?
  К сожалению, материнские чувства так и не проснулись в ней. Она никогда не сюсюкалась с ним, не была ласковой и нежной, наподобие большинства молодых матерей. Но к малышу она успела привязаться, хоть он порою и сильно действовал на нервы своим плачем.
  Сейчас причина плача была в мокрых подгузниках. Кормила она его недавно, так что голодным он бы стать не успел. Да и смесь закончилась почти, а ее муж, так и не купил ее по дороге, хотя она ему несколько раз напоминала. А кормить его грудью она отказалась сразу же. Постоянно присутствовал страх, что ребенок может откусить ей сосок.
  Быстро поменяв подгузник, Сильвана начала укачивать малыша, чтобы он заснул.
  'Ты можешь вернуться, но одна...'
  Эти слова постоянно крутились в ее голове. Она еще молода, ей всего двадцать три года. Перед ней была еще вся жизнь впереди, которая благодаря прекрасным генам, достижениям современной медицины и элану могла продлиться до ста сорока - ста пятидесяти лет. Должна ли она все бросить? Оставить свои мечты и планы? Отказаться от своих амбиций? Ради кого? Ради чего? Мужа, которого уже разлюбила? Ради ребенка, которого так и не полюбила?
  Женщина посмотрела на малыша, улыбающегося в данный момент. Он бывал таким забавным, когда корчил свои рожицы, вызывая у нее на лице улыбку, но не сейчас.
  'Ты можешь вернуться, но одна...'
  Ян упорно не хотел засыпать, словно что-то чувствуя. Он гукал и как будто бы пытался с ней говорить. Тянул за волосы и довольно сопел, ощущая тепло ее рук.
  Заснул он только под утро.
  Усталая, она положила его обратно в кроватку. Прошла в их спальню и подошла к шкафу. Вытащила свою сумку и быстро, даже поспешно, собрала свои вещи. Затем написала несколько строк на блокнотном листке и решительно оделась.
  За ее спиной раздался щелчок замка от входной двери, отсекая все и оставляя в прошлом.
  
  ***
  
  Амага развернулась и резким движением ударила нахала, схватившего ее за руку. Удар получился хорошим. Быстрый и хлесткий. Неприятный хруст костей, и из носа нахала быстрым потоком хлынула кровь, отчего тот выпустил ее руку и, схватившись обеими руками за лицо, пытался остановить кровь, запрокинув голову.
  В кулаке утихала пульсирующая боль, кулак она сжала не совсем правильно, да и не в ее привычках было пускать кулаки в ход, но слов этот пьяный идиот не понимал.
  Женщина огляделась и недовольно поджала губы. Двое дружков нахала встали из-за стола и, с угрожающим видом, направились в ее сторону. Она оглянулась в поисках помощи, но остальные посетители бара даже не стали поворачивать голов в их сторону, что было неудивительно. В подобных заведениях такие происшествия были обыденностью и, не смотря на все хваленное правительством и обществом равенство, женщинам в них приходилось гораздо сложнее, чем мужчинам. Все-таки, этот мир был миром мужчин.
  Женщина уже отвела руку за спину, чтобы успеть достать небольшой, но очень острый нож для самообороны, как в происходящее вмешался незнакомец. Он был высок, широк в плечах и, скорее всего, служил в военных структурах, а от его золотистой, вьющейся шевелюры словно бы исходил свет, как на храмовых картинах у святых. Но это было всего лишь игрой света. Просто тусклый свет от ламп освещения заведения слегка отражался от его волос, создавая подобную иллюзию.
  Незнакомец не стал миндальничать с дружками нахала и, просто и без затей, схватил тех за головы и стукнул друг об друга. Глухой стук, раздавшийся при ударе, мог оповестить всех заинтересованных о наличии в черепных коробках чего-то, возможно, даже мозгов. Только заинтересованных в этом вопросе не было. Дружки нахала рухнули на пол, вызвав легкий интерес остальных посетителей. После чего, незнакомец повернулся к ней и широко улыбнулся.
  В обаятельной улыбке сверкнули белоснежные зубы, но больше всего в его внешности ее поразили глаза мужчины - они были очень редкого насыщенного ярко-синего цвета. Она благодарно кивнула ему головой, отмечая, что тот вернулся за столик к двум своим друзьям, которых она знала. Неразлучная парочка, наемник Джулс и Бун. Наемник был довольно известен в их небольшом городке. Он славился своей удачей в делах и огромной любовью к женщинам. Пару раз даже к ней подкатывал, но уходил ни с чем. Не в ее вкусе были этакие рубахи-парни, которым все нипочем. Да и становится 'одной из', тоже не было пределом ее мечтаний. Впрочем, не в ее вкусе были и такие тихие молчуны, как Бун. Да и пугал он ее, если честно. Но не из-за того, что в основном предпочитал молчать, а совершенно по иному поводу. Абы кто не стал бы правой рукой местного криминального авторитета по прозвищу 'Лось'.
  Те двое кивнули ей, заметив, что она смотрит в их сторону. Амага кивнула в ответ и дала знак бармену, чтобы тот угостил троих друзей за ее счет выпивкой. После чего еще раз обменялась кивками с троицей, удостоившись более длительного взгляда от незнакомца, и пошла по своим делам. Она и так уже опоздала, а Фарр никогда не отличался особым терпением.
  Поправив довольно тяжелую сумку на плече, Амага вышла из зала, выкинув все мысли о незнакомце из головы.
  
  Рассказ первый 'Первая кровь'.
  Глава 1.
  Темнота действовала на него ошеломляюще. Она, словно живая, окутывала все пространство вокруг, не оставляя ни единого шанса для света. Не было видно ничего, даже своей собственной руки, а холод и сырость пробирали до костей, заставляя его зубы стучать. Тонкая рубашка никак не защищала тело. Наоборот, из-за сырости, она была влажной, противно липла к телу и не давала согреться.
  - Все будет хорошо, - тихо, прошептал он, сжимая ее ладонь. - Ты не плачь. Все будет хорошо.
  Его голос звучал уверенно, в то время как внутри все сжималось от страха.
  - А тебе не страшно? - Всхлипывая, спросила она.
  - Нет, - покачал головой он, хотя в такой темноте девочка просто не смогла бы увидеть его движения. - Я же мужчина. Я сильный...
  
  Проснулся Ян резко, рывком. Словно по щелчку пальцев, раз, и он уже не спит. Юноша одним быстрым движением сел, откинув одеяло, и только сейчас осознал, что он находится у себя в комнате, и давящей темноты вокруг него больше нет. Сердце бешено билось в груди, словно маленькая птаха, пытавшаяся выбраться из клетки. Дыхание было прерывистым, тонкая футболка от пота прилипла к телу, вызывая легкий дискомфорт.
  Ян повернул голову налево и посмотрел на электронные часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. На них высвечивались цифры - '04:37'.
  Слегка выровняв дыхание, Ян устало лег обратно на подушку. Подушка тоже была мокрой, отчего он недовольно скривил лицо. Быстрым и плавным движением он встал с кровати и бросил быстрый взгляд на окно, где стекла по углам и возле рам украсили морозные узоры. Как всегда фантастически прекрасные и завораживающие.
  На улице шел снег и слабый свет уличных фонарей благодаря им мог осветить улицу полностью, а не выборочно, как в ясную погоду. Да что улицу, весь город был лучше освещен, благодаря беспрерывно падающему с неба снегу. Также благодаря этому снегопаду, темные и длинные северные ночи не казались такими мрачными и холодными. Создавалось даже ощущение чего-то сказочного, таинственного.
  Ян снял с себя мокрую футболку, взял банное полотенце из комода и быстро вытерся им. После чего бросил его в корзину для грязного белья вместе с футболкой, подошел к шкафу, достал запасную подушку и бросил ее на пол. Дом хорошо отапливался и полы, несмотря на то, что они находились практически на крайнем севере материка, были теплыми. После чего он лег на пол и глубоко вздохнул. Больше пяти лет уже прошло, а его все еще преследует этот кошмар. Он и маленьким-то никогда не любил темноту, опасаясь ее неизвестности, а после того случая и подавно. Первое время он даже боялся засыпать без включенного ночника. Со временем, взрослея, он переборол себя и вполне нормально ее переносил, но все же, темнота не вызывала в нем никаких теплых чувств. А на севере темное время суток превалировало над светлым, что также не прибавляло его симпатий к северу в общем, и к этому месту в частности. Только выбора у него не было. Либо уехать из их родного городка на юге, за Аббаскими горами, сюда, на север в одну из спецшкол, либо же ему пришлось ежедневно быть под их надзором в застенках какого-нибудь специального интерната. Да и школа была здесь хорошей. Она держалась в пятерке лучших школьных учебных заведений всего севера и учеба в ней считалась престижной. Всем ее выпускникам была открыта дорога практически в любое высшее учебное заведение. Жаль только, что он подпадал под это 'практически'.
  От этих мыслей юноша тяжело вздохнул. Даже сейчас, спустя два года после того, как он узнал правду, ему тяжело давалось осознание того факта, что воплотить свою детскую мечту и стать военным, как и его отец и другие предки по отцовской линии, ему не суждено. А все из-за того проклятого случая, из-за которого у него в личном деле теперь стоит черная звезда, показывающая, что он привлекал к себе излишнее внимание инквизиции. Точнее, не полностью закрашенная черная звезда, а лишь ее пустой контур, но для приемной комиссии в армии это дело не меняет. Ее приговор будет один - неблагонадежен.
  Он и сейчас находился на особом контроле у инквизиции, но все же, не под таким пристальным, как тот мог бы быть. Подумаешь, все его учителя и персонал школы поголовно служат в инквизиции. Подумаешь, у него куратор один из самых прославленных инквизиторов-ловцов в прошлом. Зато он, по окончании школы, наконец, избавится от этого мерзкого браслета слежения на своей правой руке и сможет дальше сам выбирать, как ему жить и что делать.
  Ян вновь тяжело вздохнул. Точнее выбирать из того, что ему осталось доступно. Военная карьера ему не светила, так же как и шанс стать одним из 'рыцарей', но вот все остальное, что не связанно с военными, ему доступно. Да он даже пилотом гражданских авиалиний может спокойно стать, если захочет. Только проблема заключалась в том, что не хотел он этого. Хотя со своим будущим он уже определился. Он станет искусствоведом. Пойдет на кафедру истории искусств в столичном университете и после его окончания станет работать в одном из многочисленных музеев страны. Возможно даже, если повезет, то и на какие-нибудь исторические раскопки будет ездить с археологами в роли эксперта. Все какое-то разнообразие и развлечение для него в будущем.
  Еще раз глубоко вздохнув и пожалев, что он так много неприятностей доставляет отцу, который был вынужден также перебраться сюда, Ян закрыл глаза и постарался уснуть. Завтра будет не самый простой день и силы ему еще пригодятся.
  С утра будет эта чертова школа. После занятий нужно будет появиться в офисе инквизиторов и отметиться. Как раз последний будний день третьей декады будет, а значит, нужно будет пройти очередное обязательное собеседование, вопросы которого он уже знал наизусть. За столько лет повторений одних и тех же стандартных, можно даже сказать, шаблонных вопросов, их не выучит разве что полный идиот. А учитывая, что он появлялся в офисе инквизитора каждую третью декаду месяца и каждый раз отвечал на эти вопросы... В общем, он мог и сам вести такое собеседование, коли появится такая необходимость. Даже необходимые эмоции и интонации в определенных вопросах он знал наизусть. Инквизиторы, проводившие это собеседование, со временем менялись, а эмоции на их лицах и интонации в голосе - нет.
  В третий раз глубоко вздохнув, Ян понял, что уснуть уже не получится. Он медленно сел на полу, очистил свою голову от всяких мыслей, как его учили, и принялся медитировать. Это нельзя было назвать сном, да и полноценный отдых для него это не заменит. Он не 'духовник', а 'физик', но хотя бы такой вариант был намного лучше, чем эти невеселые мысли и отсутствие сна. Иначе отец заметит следы усталости на его лице, и пусть ничего ему и не скажет, но начнет переживать, уж он-то это знает наверняка, а юноша этого не хотел. Отец и так многое пережил из-за него. К тому же сегодня важный день и силы ему понадобятся.
  
  Вышел из этого медитативного состояния он вовремя. Будильник на часах показывал - '06:59'. Оставалась еще минута до того, как тот должен был подать сигнал для пробуждения. Поэтому Ян, не торопясь, встал с пола и выключил его. После чего пошел в свою личную ванную комнату. В этих краях, в частных жилых домах такое было не принято. Обычно стояла одна общая ванная комната на этаж, но его отец, как уроженец столицы Аскерстана, был в этом вопросе непреклонен, и поэтому у каждой спальни была своя смежная ванная комната. И не маленькая. Пусть до размеров общей ванной она не дотягивала, но ему было в ней удобно и это, как считал Ян, было самым главным.
  Быстро приняв душ и умывшись, Ян также быстро оделся и начал спускаться вниз, как услышал крик отца:
  - Ян, просыпайся! Завтрак будет на столе через пару минут.
  - Уже проснулся, - улыбнулся Ян, входя на кухню. - Доброе утро.
  Вот еще одно отличие их дома, от остальных - у них не было столовой, но зато кухня была очень большая и благодаря их общим стараниям - довольно уютная.
  - Доброе утро, чемпион, - с улыбкой поприветствовал его папа. Он отвернулся от плиты, на которой задорно скворчала яичница, подошел, прихрамывая, и обнял его. - С днем рождения сынок.
  После чего отпустил его из своих объятий и здоровой левой рукой взъерошил его волосы на голове.
  - Спасибо. Сам меня учил бриться, - Ян слегка потер щеку, - и сам же не бреешься.
  - Ну так, - отец поднял сковороду с плиты и, слегка прихрамывая, подошел к обеденному столу. - Тебя научил, все как нужно на своем примере показал и хватит. К тому же, зря, что ли, ты мне триммер подарил?
  - Я тебе и бритву хорошую дарил в прошлом году, - ответил Ян.
  - Дарил, - согласно кивнул отец. - Но она такая красивая, что даже жалко ее распаковывать.
  - Ну, я-то твою распаковал и пользуюсь, - возразил Ян отцу.
  В прошлом году, на праздник зимнего солнцестояния, они подарили друг другу по опасной бритве, производства 'Эгнус и сыновья'. Это были очень дорогие и качественные бритвы, сделанные из особой нержавеющей стали. Ян даже вычитал в каком-то журнале отца, что такую обязан иметь каждый настоящий мужчина.
  - И я свою распакую, вот как триммер выйдет из строя, так и распакую, - завершил этот разговор отец.
  Вообще, тема с бритьем была для них двоих особенной.
  Когда у Яна в пятнадцать лет стали активно расти борода и усы, перейдя из режима 'пушок на лице подростковый' в режим 'борода и усы взрослые', то его отец однажды утром пришел в его комнату с походной сумочкой, прошел в его ванную, достал из нее свои принадлежности для бритья и стал бриться. Ян тогда лишь слегка покосился на него, но ничего не сказал. Пару раз такое уже бывало, когда в ванной отца начинали течь трубы. На следующее утро он обнаружил еще один набор для бритья у зеркала, а также тот факт, что зеркало у него в ванной стало висеть другое, намного большее по размеру. Такое, чтобы два человека без помех могли в него смотреться и не мешать друг другу. А после слов: - 'Чего стоишь? Иди сюда', отец уверенными мазками размазал по его лицу специальную пену для бритья, вручил новую опасную бритву, показал, как нужно правильно ее держать и в течении нескольких месяцев они таким образом брились по утрам. Вдвоем, рядом. Помимо собственного бритья, папа умудрялся еще и поправлять его движения и рассказывать занимательные истории из своих детства и юности. Другими словами - это было весело и интересно для Яна. Конечно, первое время не обходилось без порезов из-за неосторожного движения с его стороны, но всегда под рукой были жидкий антисептик или же медицинский спирт и одноразовые пластыри.
  Впрочем, это касалось не только бритья. Его отец всегда все замечал и молча принимался ему помогать. Вот и в тот раз, отец заметил одноразовые станки для бритья у него в ванной. Он не спрашивал, нужна ли эта его помощь ему, просто брал и помогал, учил, показывал. Порой это вызывало у Яна раздражение, как и у любого подростка из-за чрезмерного вмешательства со стороны родителя в его жизнь, но только на очень короткое время. С отцом они были близки, да и его 'уроки жизни', как про себя их называл Ян, всегда были очень полезны и интересны.
  - Ладно, - с бодрой улыбкой произнес Марек и поставил руки локтями на стол, для того, чтобы опереться о них подбородком. - Давай есть. Тебе сегодня силы понадобятся, а завтрак это самое главное для...
  - Свершения важных и не очень дел, - закончил за отца его излюбленную фразу Ян, вызвав довольную улыбку на лице Марека.
  Взгляд Яна невольно задержался на бионическом протезе правой руки отца. Протез был покрыт каким-то специальным материалом, чтобы скрыть металлические части, ну и чтобы холодная сталь не доставляла дискомфорта. Это было важно особенно здесь, на севере, когда даже украшения на открытом воздухе замерзали и неприятно холодили кожу. Вот, например, уже был почти конец весны, а снег даже и не думал таять. Весна, в привычном юноше с детства понимании, тут наступала ближе к лету, а само лето радовало всего двумя хорошими, теплыми месяцами, которые проходили слишком быстро, а потом опять короткая осень, длившаяся, правда, чуть дольше весны, и очень-очень длинная зима.
  Отец заметил на чем задержался его взгляд и специально пошевелил пальцами, привлекая его внимание еще больше. После чего, он, с довольной и озорной улыбкой, неестественно выгнул пальцы назад и подмигнул ему левым глазом. Его отец не любил, когда его жалеют и никогда не принимал этой жалости к себе. Даже вот таким, сильно похудевшим, с бионическим протезом вместо правой руки и заметно хромающим на правую же ногу, он не принимал никакой жалости к себе или сочувствия.
  - Ого, ты теперь и так можешь, - Ян удивленно посмотрел на отца.
  - А то, - горделиво хмыкнул отец.
  - Круто, - искренне, но при этом состроив картинно восхищенное лицо, восхитился Ян.
  - В мое время говорили 'клево', - отец взял в руки нож и вилку, еще раз хмыкнув.
  Отец скосил глаза на стол, потом на Яна и одним щелчком отправил в его сторону косточку от фаржа, овоща, чем-то напоминающего помидор, только на вкус более кислого и цветом ближе к бордовому. Ян увернулся от косточки, но пропустил момент, когда ему в лицо прилетело кухонное полотенце, закрыв обзор. Не успел он его снять, как почувствовал очень ощутимый щелчок по лбу.
  - Когда-нибудь я смогу раскусить все твои подлые трюки, - потирая ушибленный лоб, Ян посмотрел на отца, лицо которого теперь светилось довольной улыбкой.
  - Вот когда сможешь это, тогда я точно на пенсию уйду, - ответил отец, не забывая работать вилкой и ножом, поедая завтрак. - И нет в них ничего подлого. Обычные отвлекающие маневры.
  - Ты и так на пенсии, - заметил Ян, не отставая от отца в скорости уничтожения еды.
  - Это не пенсия, сын, - отец посмотрел ему в глаза. - Это мой честно заработанный отпуск. А пенсия для меня наступит, когда ничего, кроме возни с внуками, уже интересовать не будет.
  При упоминании внуков, Ян поперхнулся. На глазах у него резко набухли слезы, и он непроизвольно открыл рот, стараясь сделать вздох, но кроме кашля ничего не получалось. Папа встал, быстро подошел к нему своей хромающей походкой и крепко постучал по спине. При этом все время стараясь заглушить смех, так и рвущийся наружу.
  Откашлявшись, Ян отпил воды из высокого стакана и с укоризной посмотрел на отца, который старательно избегал его взгляда и что-то довольно напевал себе под нос.
  Расправившись с завтраком, они вдвоем споро убрали со стола, сложили грязную посуду в посудомоечный аппарат, спаситель всех одиноких мужчин в мире, и разошлись по дому. Ян в свою комнату переодеться в школьную форму, отец в гостиную, посмотреть восьмичасовые новости по телевизору.
  - Легкого экзамена, - пожелал папа, когда увидел его, проходящего перед дверью гостиной по коридору.
  - Для меня все экзамены легкие, - фыркнул в ответ Ян.
  Отец ничего на это его замечание не ответил, лишь усмехнулся. Точнее, Ян не видел этого, но угадать реакцию отца в такой ситуации не представлялось для него чем-то сложным. Папу он хорошо изучил.
  Ян аккуратно закрыл дверь и, пройдя небольшой дворик, вышел через невысокую калитку. Дорожки, как и всегда, были заботливо очищены от снега, отчего юноша еле сдержал тяжелый вздох. Его папа каждый день вставал пораньше и, несмотря на свою хромоту, убирал снег с дорожек, чтобы он мог безбоязненно идти по своим делам, не рискуя поскользнуться и сломать себе что-либо при падении. Соседи обычно пользовались механическими раскидывателями снега или же проводили специальное отопление под дорожками, чтобы растапливать снег и лед. В их небольшом сарае тоже был такой раскидыватель. Не новый, конечно, но хороший и исправно работающий. Только вот его папа не пользовался им, говоря, что это для него вместо обязательной физической нагрузки.
  Как будто Ян не знал, что отец ежедневно проводит много времени в их подвальном спортзале, стараясь восстановить свою физическую форму.
  Ян гордился своим отцом и очень его уважал. Даже когда тот из пышущего здоровьем златовласого великана превратился в слегка поседевшего, сильно похудевшего калеку - это ничего не изменило. Наоборот, даже прибавило еще больше уважения. Не сломаться и с гордо поднятой головой выдержать все эти испытания судьбы, дано было не каждому. Он до сих пор помнил тот страшный день, когда к ним в дом позвонили из больницы. Мама А во время разговора невероятно сильно побледнела, после чего спокойным голосом поблагодарила звонившего. Ее самоконтроль был невероятен. Им вообще повезло, что в их жизни появилась мама А. Она была той женщиной, что воспитывала его наравне с отцом, заботилась, когда болел, успокаивала, когда боялся темноты. Он до сих пор помнил ту колыбельную, что она пела ему почти каждую ночь перед сном, унимая его страхи.
  
   В лунной ночи
   Волк не кричи.
   Пусть мой малыш уснет.
  
   В звездную ночь
   Все страхи прочь.
   Пусть мой малыш уснет.
  
   Старый медведь
   Хватит реветь.
   Пусть мой малыш уснет.
  
   Мышь на полу
   Замри там в углу.
   Пусть мой малыш уснет.
  
   Больше не жди
   Сон к нам приди.
   Пусть мой малыш уснет.
  
  Жаль только, что потом у нее с отцом что-то не сложилось и они разошлись. Они с отцом остались здесь, на севере, а она уехала в столицу. Но связи она с ним не оборвала. Они часто созванивались.
  Как она жила до того, как стала жить с ними, Ян не знал, но примерно догадывался. По обмолвкам и оговоркам выходило, что раньше она была кем-то вроде мошенницы или карманницы, а может и то, и другое вместе. К тому же те вещи, которым она его обучила, втайне от отца, который был резко против таких умений у своего сына, явно тому свидетельствовали.
  С ее легкой руки он научился пальцами читать наколки на игральных картах. Причем не важно каких, пластиковых или картонных. Сейчас, правда, у него это практически не получалось, особенно на старых игральных картах, в виду того, что кожа на кончиках пальцев сильно загрубела, но все же его пальцы были все также достаточно ловки и проворны, чтобы незаметно вытащить что-либо из чужого кармана. Он мог сделать это даже с закрытыми глазами. Правда юноша этим умением никогда не пользовался, потому что та же мама А строго-настрого запретила ему это делать, если это от этого не зависит его жизнь. Также она научила его открывать закрытые механические замки разнообразными предметами, которые могли послужить отмычками, от скрепки до кредитной или пластиковой игральной карты.
  Когда он, по детской наивности, похвастался своими успехами в этих навыках перед отцом, то впервые стал свидетелем настоящей ссоры между ними. После этого он еще долго ходил и чувствовал себя виноватым в этом и только с большим трудом маме А удалось убедить его, что в этом нет его вины.
  Единственное, против чего его отец никогда не возражал, так это против его обучения ею метать ножи. Метать ножи, благодаря маме А он умел просто великолепно уже сейчас. С обеих рук одинаково точно. Впрочем, не только ножи. Любые предметы. Сам Ян видел в этом, в основном, развлекательный аспект, но все же это было что-то такое, что вызывало в нем какой-то непонятный и необъяснимый восторг. В тот момент, когда он брал в руки метательный нож, то словно становился героем из старых легенд, что разит врагов направо и налево. Немного глупо и наивно, но большинство парней в его классе испытывали почти благоговейный трепет перед оружием и не важно, что это был всего лишь метательный нож, которым мгновенно убить без должной сноровки, силы и опыта было практически невозможно.
  Резкий порыв холодного ветра со снегом заставил его поежиться и втянуть голову в плечи. Ян не любил холода. Обычно, для ведуна или же, как было принято официально говорить, инициированного физического типа, каким был Ян, низкие температуры не доставляли никаких неудобств, достаточно было просто начать циркулировать по всему телу элан. Благодаря этому простому действию ведуны могли даже в ледяной воде плавать, не испытывая дискомфорта и не подвергая свой организм опасности. Вот только Яну из-за браслета на его руке даже такой элементарный прием, как циркуляция элана по телу, был недоступен. Ему банально запрещалось использовать техники и приемы ведуна без надзора со стороны. И если его отец выбил разрешение на снятие этих ограничений дома для того, чтобы научить Яна таким простым вещам, как медитация или ускорение сознания, то вот за пределами дома, на улице он уже не имел на это права. Только под присмотром кого-то из конторы инквизиторов или же учителей в школе. Но там Ян старательно избегал разнообразных факультативов, а специального общеобразовательного курса в школе не было. Все же обычно инициацию проходят после шестнадцати лет, а не как он в десять. Нет, в школе были еще инициировавшиеся ученики, которые сделали это раньше шестнадцати, но таких было не так много и для них было достаточно факультативного обучения. И насколько Ян слышал от этих учеников, ничего особенного там не преподавали. Те же основы, что преподавал ему отец.
  Вот и приходилось ему мерзнуть и ежиться от холодного ветра. Иначе браслет зафиксирует движение элана, ему выпишут штраф, и появится еще одна пометка в личном деле. А после трех таких замечаний его пустая черная звезда станет закрашенной и это уже станет настоящей проблемой. Не только для него, но и для отца. Пусть лично его отцу та же инквизиция ничего не сможет предъявить, лишь денежный штраф, то вот самого Яна после такого отправят куда-нибудь для перевоспитания. А это считай тюрьма, пусть и на воздухе и без стен с решетками на окнах. Нет, такого ему даром было не нужно.
  При мыслях о неволе в голове юноши невольно возник образ стройной пожилой женщины, которая слегка прикрыв свои, выцветшие от старости, глаза и поджав губы, осуждающе качала головой. От этого образа Ян даже сбился с шага, отчего в него врезался позади идущий мужчина. Они оба извинились друг перед другом, а Ян лишь тяжело вздохнул. В который уже раз за несколько часов. Можно сказать, что его уже ждала одна тюрьма и звалась она 'уроки танцев у миссис Краст'. Как бы глупо это не звучало, но эти уроки он воспринимал, как самую настоящую кару небесную.
  А все началось, когда ему было одиннадцать лет. Он тогда с другими детьми пробрался в красивый сад, чтобы наворовать яблок, да только попался их хозяйке, которая на удивление для своего почтенного возраста была очень быстра. Это потом он уже узнал, что эта самая строгая на вид и язвительная на язык пожилая дама могла спокойно переловить всех детей, но тогда не повезло именно ему. Мало того, что ему надрали уши, а после еще и к отцу отвели, так ему вменили в обязанность учиться у нее танцам. А папа и не возражал и даже благодарил эту старую каргу за то, что берет на себя такие обязательства.
  И как бы отец не пытался изменить его мнение тогда, показывая видео с красивыми танцами, для Яна эти занятия были сущей мукой. Особенно после того, как он узнал, что эта самая мадам Краст была клановой. А юноша после того, как его с отцом бросила его биологическая родительница в раннем детстве, к клановым людям относился очень настороженно.
  
  Экзамен проходил в небольшой аудитории. Перед пятнадцатью школьниками лицея стояло два стола, за которыми сидела экзаменационная комиссия. Она состояла из трех преподавателей и одного инквизитора-ловца. Инквизитор не имел права голоса, и его нахождение среди членов комиссии было больше данью традиции, которую все еще неукоснительно соблюдали на севере.
  Сама аудитория была светлой и даже в какой-то мере уютной из-за наличия картин с изображениями портеров разнообразных выдающихся писателей и философов. Именно в этой аудитории проходили уроки по литературе и письму, так что выбор, где должен был проходить этот экзамен, был очевиден.
  - Что ж, мистер Асанж, - профессор Таунли перевел взгляд с исписанного листа на его лицо. - Я никогда не сомневался в вашей эрудиции, письменную часть экзамена вы сдали на 'отлично'. Но у меня есть еще один вопрос, почему вы считаете персонаж Элии инфантильной?
  - Из-за ее эгоистичных поступков, - Ян ответил почти мгновенно.
  - Эгоистичных? - Профессор поправил свое пенсне и, картинно приподняв брови в удивлении, оглянулся на остальных членов экзаменационной комиссии. - Не могли бы вы ответить более содержательно, молодой человек?
  - Хорошо, - Ян пожал плечами и с уверенной улыбкой тоже посмотрел на членов комиссии.
  Остальные члены комиссии по-разному отреагировали на его улыбку. Самая молодая учительница, тайная мечта большинства учащихся мальчишек этой спецшколы, Вильмари Энейхауз, стройная и очень привлекательная блондинка, постаралась сохранить лицо спокойным. Но далось ей это с некоторым трудом, отчего она невольно нахмурилась. Что с нее еще было взять? Только окончившая в прошлом году университет, она пока не обросла нужной броней невозмутимости и еще позволяла прорываться своим живым эмоциям, чем быстро склоняла на свою сторону учеников. Яну было хорошо видно, что мисс Энейхауз старается подражать их директору, который славился своим невозмутимым выражением лица в любой ситуации. Ходили даже легенды, что тот никогда не меняет выражение своего лица. И опровергнуть это утверждение Ян не мог, потому что еще никогда на его памяти то не менялось. Саму же мисс Энейхауз он не очень жаловал. Юноша и сам не знал почему, но она ему не нравилась.
  Второй экзаменатор, совершенно лысый профессор Черно Ханестке, преподававший у них философию, лишь на мгновение оторвался от своих записей, бросив взгляд на Яна, и вновь принялся с увлечением их просматривать.
  А вот третий член комиссии, действующий инквизитор-ловец Элриан Колрак, недовольно нахмурился на его слова. Но Ян оставался спокойным. Это с виду инквизитор-ловец был брутальным и очень бородатым мужчиной, неопределенного возраста. А в жизни это был, наверно самый большой шутник, которого он видел в своей жизни. Юноша был с ним знаком уже более четырех лет и ни разу еще не видел того злым. Хотя он не обманывался этими веселыми шутками. Просто так в инквизиторы-ловцы нельзя было попасть, и поэтому Ян с огромной уверенностью мог утверждать, что если это будет нужно, Элриан Колрак без каких-либо сомнений убьет его и вообще всех, на кого укажет обвиняющий перст инквизиции.
  - Элия просто повела себя как незрелый человек, - Ян начал отвечать на вопрос профессора Таунли. - Вместо того, чтобы нести ответственность за жизни своих, недавно родившихся близнецов, она просто убила себя, только лишь потому, что ее любимый оказался не таким, как она представляла. Ах, какая трагедия, - юноша закатил глаза, выражая свое отношение к такому поступку. - Вот я и говорю о ее психологической инфантильности в чистом виде, которую нам показывает автор в своем произведении.
  - Но постойте, мистер Асанж, - не удержалась Вильмари Энейхауз. - Этим ее поступком автор хотел показать нам ее чистоту, она приняла на себя грехи своего любимого и своей смертью хотела искупить их перед божественными супругами.
  - Ее чистоту? - Ян удивленно приподнял брови и посмотрел на мисс Энейхауз. - А в чем это выражается? Ее жертвой? Так ведь она ничего не добилась этим, как нам показывает история в дальнейшем. В чем чистота? В том, что она испугалась нести ответственность за свои поступки и ошибки? Ведь именно ради нее Сенекин совершал все свои злодеяния и пошел наперекор божественным супругам. В том, что вместо того, чтобы защищать своих родных детей, она сбросила с себя всю ответственность на совершенно чужих людей? Бросила своих новорожденных детей, которых должна была бы защитить от обезумевшего отца, ставшего злодеем. Нет, ее поступок - это поступок инфантильного человека. Если бы нужно было показать нам ее чистоту, то автор должен был оставить ее в живых, чтобы она воспитывала своих детей, живя с монстром, в которого превратился ее любимый и ограждая их от его пагубного влияния. Вот это была бы ее жертва. Тогда бы она несла ответственность за свои поступки и ошибки. Если бы она сохранила свои идеалы, то это было бы доказательством ее чистоты.
  - Но вы ошибаетесь, мистер Асанж. Ведь поступи она иначе, тогда не было бы того, что произошло дальше. Просто вы еще слишком молоды, чтобы понять всю ту драму... - начала было мисс Энейхауз, но была прервана Яном.
  - Вы меня простите, мисс Энейхауз, - Ян удивленно посмотрел на учительницу, - но, какая разница, какая там была драма? Она родила детей по своему собственному желанию. Они не просили рожать их. Родила? Будь добра неси ответственность до конца и вырасти этих детей, воспитай, позаботься о них. Я считаю так. А выбрать трагическую смерть лишь из-за того, что твои идеалы не совпали с действительностью, на мой взгляд, и есть самая настоящая инфантильность и эгоизм. Она же не задумывалась, что ее смерть принесет много горя ее родным и близким.
  - Вы ошибаетесь, мистер Асанж, - мисс Энейхауз посмотрела на него со снисходительностью взрослого, который должен объяснять очевидное несмышленому дитю.
  И этот ее взгляд очень сильно не понравился Яну. Он понимал, что в его суждениях есть часть юношеского максимализма, но примерно в том же ключе думало и немало умудренных опытом людей. К примеру, дядя Джулс, бывший сослуживец отца, который работал наемником, и раз в год навещал их с отцом. Как-то, увидев, что тот читает 'Далекие войны' они стали обсуждать это произведение и тогда дядя Джулс был не менее категоричен, только добавлял, что Сенекина вообще не нужно было инициировать и обучать, а сразу же прибить, раз его судьба могла принять такой оборот. Сам Ян с такой постановкой вопроса не был согласен, и они долго и много спорили с дядей Джулсом по этому поводу.
  - Мисс Энейхауз, - Ян улыбнулся. - Это ведь не точные науки.
  - Что вы хотите этим сказать? - Мисс Энейхауз слегка нахмурилась.
  - Лишь то, что от меня требовали мое мнение, и я его высказал. Оно не может быть правильным или не правильным здесь. Это литература, а не точные науки, где возможен единственно правильный ответ. Я именно так воспринимаю поступки этих героев, пропуская их через свой обретенный опыт, - на этом слове инквизитор слегка шевельнулся и хмыкнул, а Ян заметил легкий жест рукой от профессора Таунли, который призывал его к молчанию и послушно замолчал.
  Хотя он хотел продолжить и припомнить этой уже откровенно неприятной ему девушке ее двойное 'вы ошибаетесь', загнав в ловушку и выставив, как ту, которая не дает развиваться подрастающему поколению и, соответственно, не справляющуюся со своей работой, как преподавателя.
  - Я не это имела в виду, - начала мисс Энейхауз, но, взглянув на профессора Таунли, который взглядом показал заканчивать диспут, продолжила не совсем так, как хотела. - Но, вы правы, вы имеете право на свое мнение и видение этого произведения.
  За спиной Яна послышался недовольный гул учеников-поклонников молодой учительницы, но он не подал вида, что заметил это. Ему было просто плевать на их недовольство. Если кто-то из них решит выразить свое недовольство и попробовать проучить его, то он всегда был готов к этому. В свое время ему пришлось немало помахать кулаками, отстаивая свою независимость от этого школьного общества.
  - Что ж, интересный спор получился. Думаю на этом все, - профессор Таунли обернулся посмотреть на своих коллег. - У меня больше нет вопросов к экзаменуемому. А у вас?
  - Нет, - ответила Вильмари Энейхауз, которой после этого ничего иного не оставалось.
  Профессор Ханестке лишь что-то отрицательно махнул рукой, а инквизитор-ловец промолчал.
  - Поздравляю вас, мистер Асанж, вы сдали экзамен на девяносто три бала из ста.
  - Благодарю, - Ян улыбнулся профессору, хотя хотелось скривить лицо. Он ответил на все сто баллов, но семь баллов с него показательно сняли за спор. Мол, ты молодец, но знай меру.
  Впрочем, для него, что девяносто три балла, что девяносто семь, что сто баллов, все было едино. Главное он сдал экзамен и уже завтра может забрать свой аттестат. Даром ему не нужны все эти официальные церемонии, которые начнутся только через пару декад.
  Юноша подошел к своему месту, один раз ловко избежав подножки от поклонника мисс Энейхауз, собрал свои вещи и вышел из светлого кабинета литературы, в котором провел много хороших и интересных часов. Профессор Таунли был прекрасным преподавателем и сумел привить многим своим ученикам любовь к чтению.
  
  До главного в их городе офиса инквизиторов Ян добрался к обеду на автобусе. Он не стал заходить сразу, решив перекусить в одном из кафе неподалеку и переждать, здраво рассудив, что голодный инквизитор - злой инквизитор.
  Само по себе здание инквизиции ничем не отличалось от остальной архитектуры города. Такое же добротное, с толстыми стенами из серого кирпича и небольшими окнами. Единственное что отличало его от других офисных зданий в этом квартале, это большой знак инквизиции в виде круга, разделенного вертикальной линией, над входом. А так обычное, недавно построенное, здание. Стоит только отметить, что недавно, это по меркам севера, где давно исчислялось сотнями, а недавно десятками лет. На севере любили строить на века. В здании было пять этажей, где верхние два были отданы под жилье ее агентов, работающих не в городе, а остальные были отданы для служебных помещений. Причем на верхние, жилые, этажи вела отдельная лестница, для удобства проживающих там людей.
  Сразу за входом в здание был большой холл. Метрах в пятнадцати стояло ограждение, разделяющее холл на две части. В первой части, между входом и ограждением были расположены складные стульчики, такие, как на спортивных стадионах, для ожидающих людей. Посередине ограждения стоял пропускной пункт, состоящий из специальных врат, перед которыми сидел за столом дежурных охранник. Обычно этот охранник проверял документы и заносил данные в журнал посещений.
  Возле пропускного пункта его уже ждали. Невысокий и сутулый инквизитор, с крепко сбитым телом, которое уже начало слегка полнеть, и слегка волнистыми, вечно растрепанными волосами, среди которых уже было полно седых. Этот мужчина производил довольно странно впечатление. Помятая, мешковатая одежда, создавала ощущение, будто он только что спал в ней. Недалекое выражение лица с крупным носом и со слегка смущенной улыбкой заставляли воспринимать этого инквизитора как простака. Но любой поверивший этому образу был бы в корне не прав. За глуповатым выражением лица скрывался очень острый ум. Ум одного из лучших инквизиторов-расследующих. Если бы Ян не был случайным свидетелем того, как ловко этот мужчина решает сложные логические задачки, то и он бы был одним из тех, кто купился на его внешность.
  - Здравствуйте, мистер Асанж, - лицо инквизитора-расследующего озарила искренняя дружелюбная улыбка, и он исполнил легкий поклон.
  - Здравствуйте, мистер Киц, - Ян не стал улыбаться в ответ, но также поклонился.
  Он не помнил, когда это началось, но они всегда так друг другу кланялись.
  - Как прошли ваши выпускные экзамены, мистер Асанж? - Вежливо поинтересовался мистер Киц.
  - Легко, - ответил Ян. - Все сданы на девяносто баллов и выше.
  - Я в вас ни капельки не сомневался, мистер Асанж, - вновь дружелюбно улыбнулся инквизитор-расследующий. - О нет, никогда, - и покачал головой с лукавым выражением в глазах.
  - Снова спорили с мистером Ли? - Ян слегка скосил взгляд на мужчину.
  - Что поделать, мистер Асанж, если моего коллегу ничему жизнь не учит? - Невинно посмотрел на него инквизитор.
  - Не стараться нажиться на этом коллеге? - Ян иронично приподнял правую бровь.
  - Нажиться? - Удивленно вздернул брови мистер Киц. - Что вы, мистер Асанж. Никоим образом. Разве я бы посмел? Что вы, а несколько солов не сделают мистера Ли беднее. Да и мне на пользу пойдут, вот куплю себе несколько сигар. Мои как раз заканчиваются, а моя жена, миссис Киц, сейчас строго следит за моим здоровьем и не желает, чтобы я травил свой организм никотином. Она у меня очень умная и заботливая.
  - Если вы рассчитываете купить себе несколько сигар, то это уже не несколько солов, - заметил Ян.
  Даже одна сигара в их городе стоила около трех тысяч солов.
  - Да? - Вновь удивленно приподнялись брови мистера Кица и он почесал себе лоб, как это делало большинство курильщиков - большим пальцем. - Я сказал несколько солов? Видимо забыл добавить несколько тысяч солов. Что поделать, теперь моя память не такая, какой была, еще пару лет назад. Не то, что у моей жены. О нет, у миссис Киц потрясающая память. Она помнит каждое день рождение наших родственников, без каких-либо записей. Удивительная женщина.
  - Повезло вам с женой, - вежливо заметил Ян, который уже привык за столько лет к такой манере ведения разговора у этого удивительного человека. Все время, тот вспоминал свою жену, и рассказывал какая она удивительная. Отчего иногда юноше казалось, что миссис Киц просто вымысел. Не существовало таких замечательных женщин в жизни. Даже у его любимой мамы А были свои недостатки.
  - И не говорите, мистер Асанж, - с готовностью закивал инквизитор-расследующий. - Как есть повезло. Хотя и у миссис Киц, есть свои недостатки.
  - Действительно? - Спросил Ян, но видимо в его голосе было настолько много скепсиса, что это вызвало улыбку у мистера Кица.
  - Еще как, - тот еще раз подтвердил удивительный и фантастический факт из биографии миссис Киц. - Просто я ее люблю, мистер Асанж и не замечаю их. Вижу, что они есть, но не придаю им значения. У вас тоже так будет, когда вы полюбите. И с учетом вашей красивой внешности, думаю, вам легко ответят взаимностью.
  - Девушки, которым будет важнее моя внешность, мне не интересны, - с недовольством ответил Ян. Он не любил, когда как-либо отмечали его внешнюю красоту. Он считал это не главным в человеке и уже тем более какой-либо заслугой. Просто родители наградили. Все.
  - Вы, несомненно, правы, мистер Асанж, - мистер Киц сделал жест рукой, будто отметая все возражения. - И это очень правильные и мудрые мысли в вашей юном возрасте, но согласитесь, с людьми, симпатичными вам внешне, общаться гораздо приятней и комфортней, чем с теми, кто неприятен. И в первую очередь вы видите внешность человека, а уже потом узнаете его этот... Как это сейчас модно говорить? - Инквизитор-расследующий вновь приложил большой палец ко лбу. - А, вот. Его внутренний мир. Как говорит моя жена, 'глаза впереди ушей и вначале мы видим человека, а потом уже слышим его и узнаем'. Как я уже и говорил, очень мудрая женщина моя жена.
  Ян ничего не стал отвечать. Он просто замолчал и стал обдумывать эти, казалось бы, простые слова.
  Такие диалоги между ними происходили при каждой их встрече. И пусть эти встречи не были такими частыми, но стабильно раз в месяц или два Ян виделся с мистером Кицем.
  Они вдвоем шли по хорошо известной им двоим дороге. Навстречу редко попадались другие сотрудники, которые вежливо приветствовали инквизитор-расследующего и шли дальше по своим делам. Но вот когда им нужно было повернуть направо и войти в небольшой коридор, который вел в уже изученный наизусть кабинет, где юноша проходил все свои собеседования, мистер Киц прошел мимо поворота и направился прямо к лестнице, ведущий на верхние этажи. За все эти несколько лет Ян еще ни разу не был на других этажах, кроме первого.
  - Мистер Киц? - Позвал он мужчину.
  - Что? - Тот остановился, находясь уже почти у лестницы, и повернулся к нему.
  - Разве нам не в эту сторону? - Ян сделал жест рукой в сторону коридора.
  - Нет, - покачал головой мистер Киц. - Думаю, вы там и так слишком часто бывали, мистер Асанж.
  - Да? - Даже не знал, как и реагировать на это Ян. - И что, больше никаких собеседований? - Инквизитор лишь качнул головой, подтверждая. - Неужели постановление 1722 во всей своей красе?
  'Постановление о принятии поправок к закону 'О времени наблюдений за инициированными обоих типов номер 17 от двадцатого сая тысяча девятьсот двадцать второго года' или же, как его в народе называли 'постановление 1722' гласило о том, что испытательный срок для тех, кто носил такой браслет, как у Яна на руке не должен был превышать пять лет. Исключение делалось только в том случае, если наблюдаемый имел разрешение на пользование эланом при определенных условиях. Тогда срок увеличивался пропорционально сроку использования элана наблюдаемым. В самом законе, конечно, было намного больше слов, но такая краткая трактовка четко выражало всю его суть.
  - Я всегда говорил, что вы сообразительный молодой человек, - довольно улыбнулся мистер Киц. - А теперь прошу последовать за мной. Нам нужно еще заполнить несколько бумаг, снять ваш браслет и сдать его кладовщику.
  Ян мог прокомментировать слова о его 'сообразительности', мол, тут любой бы интересовался законами, непосредственно касающимися тебя самого и твоей жизни, но промолчал. Не хотелось портить неожиданно ставший таким хорошим день.
  Когда со всей бумажной работой было окончено, а браслет был снят и сдан на хранение кладовщику, Ян неожиданно для самого себя спросил:
  - Мистер Киц, я знаю вас уже несколько лет, но так и не узнал, как вас зовут?
  Инквизитор удивленно приподнял брови, после чего ответил:
  - А я разве вам не говорил, мистер Асанж? - Ян отрицательно покачал головой, отчего инквизитор вновь приложил палец ко лбу и почесал его со словами 'вот же память у меня'. После этих слов он перевел взгляд на Яна и с улыбкой ответил. - Меня зовут Ян. Ян Киц. Мы с вами, мистер Асанж, тезки.
  - Ясно, всего вам хорошего, - Ян по сложившейся традиции слегка поклонился на прощание.
  - И вам, мистер Асанж, - с добродушной улыбкой поклонился инквизитор в ответ. После чего хлопнул себя по лбу и позвал Яна. - Ах, да. Мистер Асанж!
  - Что? - Ян удивленно повернулся к окликнувшему его мужчине.
  - Поздравляю вас с днем рождения, - от сияния улыбки мистера Кица можно было освещать темные помещения.
  - Спасибо, мистер Киц, - Ян хмыкнул и помахал тому в ответ рукой.
  После этого юноша, слегка поглаживая правое запястье, которое ощущалось непривычно без браслета, со счастливой улыбкой ушел.
  
  ***
  
  - И что? - Грузный мужчина, одетый в строгий костюм и с большим, крючковатым носом, посмотрел на инквизитора-расследующего Яна Кица с интересом. - Разве у тебя не получилось бы его уговорить?
  Ян Киц с удовольствием затянулся сигарой, покатал во рту его дым, после чего выпустил густую струю дыма наружу. Он сразу же после того, как уладил все формальности с Яном Асанжем, отправился в кабинет к своему непосредственному начальнику, который сейчас с интересом ожидал ответа на свой вопрос.
  - Мистер Абрак, - мистер Киц серьезно посмотрел на своего начальника, и с его лица ушло его привычно недалекое выражение. - Он никогда не станет инквизитором. Его сложно будет даже привести к этому, проще заставить, но толку от этого будет немного. Не мне вам объяснять, что у нас за работа.
  - И все же, какая потеря, - покачал головой мистер Абрак. - Прекрасные исходные данные, ведун с высоким восприятием. Не мне тебе объяснять, какой прекрасный из него получился бы инквизитор. Его бы можно было, хоть на расследующего, хоть на ловца обучать. Везде бы добился хороших успехов. Высокие физические характеристики ведунов, плюс, по твоим же словам, сообразительность. А так ты на моей памяти отзывался всего о паре-тройке человек, и все они добились впечатляющих результатов в своей работе. Из него бы вышла хорошая замена нам с тобой. Особенно, если бы он попал под твое подчинение. Можно было бы даже сделать его твоим напарником. Непосредственно рядом с тобой бы набирался опыта в нашей работе.
  - Все это не совсем верно, хоть мне и очень льстят такие ваши слова, мистер Абрак, - кивнул мистер Киц. - Но не забывайте, как он относится к инквизиции. Ведь именно мы поставили в его деле ту злополучную звезду, стоившую ему мечты стать военным. Нет, мистер Абрак, ничего путного бы не получилось, попытайся мы его завербовать. К тому же он, к большому сожалению, после инициации стал ведуном, а не колдуном, где его восприятие и все остальные его способности помогли бы стать ему одним из сильнейших колдунов в мировой истории. А ведун из него получится чуть выше среднего.
  - По данным наших аналитиков из него выйдет хороший ведун, - с сомнением произнес мистер Абрак. - Очень опасный для любого соперника.
  - Так я и не спорю с нашими аналитиками, - поднял обе руки в сдающемся жесте мистер Киц. - Как можно? Что вы, мистер Абрак. Просто его показатели будут далеки от тех, какими могли бы стать, стань он после инициации духовным типом. А так, выше среднего показатели будут точно, возможно даже пару показателей будут намного выше, чем положено, и он точно будет опасен для своих соперников, если найдет себе хорошего учителя ведуна, который поможет ему развить свои способности, но все это уже будет не то.
  - Возможно, - протянул мистер Абрак. - Но нам и такой, как ты говоришь 'выше среднего', инициированный очень бы пригодился.
  - Так кто же спорит? - Мистер Киц сделал очередную затяжку. - Но так будет намного лучше для всех. К тому же, за все это время, он впервые стал хорошо ко мне относиться.
  - Это ты об этом эпизоде с твоим именем? - Переспросил мистер Абрак. - Сколько он терпел с этим вопросом?
  - Терпел не то слово, я считаю, мистер Абрак, - Мистер Киц слегка покачал головой и вновь сделал затяжку сигарой. - Впервые за эти годы это стало ему интересно, и я из разряда неприятных ему инквизиторов, перешел в разряд просто знакомых. Как раз благодаря тому, что не стал его убеждать присоединиться к нам.
  - Все время поражаюсь этим твоим ходам, Ян, - весело хмыкнул мистер Абрак. - Столько лет назад закинуть удочку и терпеливо ждать, когда на нее клюнет рыбка. Ты же специально не представился ему полным именем? - Мистер Киц кивнул в ответ. - А это ваше расклинивание тоже какая-то твоя удочка?
  - Нет, - усмехнулся мистер Киц. - Это случайно вышло. Просто хотелось тогда отвлечь малыша. Вот и сделал неожиданный ход, а тот возьми и повтори за мной. А потом я просто пошутил и повторил при встрече свой поклон, так и пошло.
  - Да? - По лицу мистера Абрака было видно, что он не поверил в такое объяснение, но настаивать не стал. - И что теперь с ним? Жаль же отдавать такого перспективного кадра кланам? Они-то не пройдут мимо носителя усиленной крови. Те хоть и не так редки, но все же полученные естественным путем намного сильнее.
  - Естественнее не бывает, - сокрушенно покачал головой мистер Киц. - Как говорит моя жена, миссис Киц, прямо идеальный образчик традиций. Нет, к кланам юноша тоже не испытывает теплых чувств.
  - А, его биологическая мать? - Догадался мистер Абрак.
  - Да.
  - А разве он не учится у клановой танцам? - Вновь не поверил мистер Абрак.
  - Там только танцы, - отрицательно ответил мистер Киц, - простые танцы под музыку. Никаких специальных клановых 'танцев'. Я лично проверял.
  - И все же, учится ведь у клановой, пусть и простым танцам, - продолжил свою мысль мистер Абрак.
  - Его учеба преподнесена ему, как наказание за проступок, - вновь отрицательно покачал головой мистер Киц и сделал еще одну затяжку сигарой. - Это наказание. Так что клановым он просто так не достанется, впрочем, как и нам. Но зато, теперь, он с большей готовностью пойдет мне на встречу, если вдруг понадобится его помощь.
  - Хитро, - кивнул мистер Абрак и замолчал, а мистер Киц не стал разъяснять, что услугу Ян Асанж более охотно окажет именно просто Яну Кицу, а не инквизитору-расследующему Яну Кицу. Это понимали они оба.
  
  Глава 2.
  Оказавшись на улице, Ян, все еще не веря, посмотрел на правую руку. После этого, встряхнув головой, он поправил меховой воротник своей куртки, стараясь закрыть шею от неприятного и холодного ветра, который и не собирался переставать доставлять дискомфорт прохожим на улице. Как дул с утра, так и продолжал, не переставая. Хорошо хоть снег не шел.
  Достав карманные часы, которые ему подарил отец на пятнадцатилетие, он открыл круглую крышку и посмотрел на циферблат. После чего с недовольством вздохнул и пошел на автобусную остановку. Времени до начала занятий оставалось много, но, как любил говорить его отец, - 'раньше начнешь, раньше закончишь', когда ему нужно было делать что-то неприятное. Заранее приготовив сто солов для проезда, Ян приготовился к ожиданию, но нужный автобус, как назло, подошел практически сразу. Юноша поправил свою шапку, из-под которой вырвалось несколько прядей его отросших волос, и очень тихо произнес:
  - Раньше начнешь, раньше закончишь, Ян. Раньше начнешь, раньше закончишь.
  Дорога заняла всего пятнадцать минут. Еще десять минут пешего хода от остановки, и он стоял у крыльца красивого дома из красного кирпича, в сад которого он по своей детской глупости когда-то полез за яблоками. Такой урок, что 'воровать нельзя', он усвоил на всю жизнь. Слишком тяжким было для него наказание, но сегодня должно было состояться последнее занятие. Это наказание танцами должно было длиться до того момента, пока он не окончит школу. Последний экзамен он сдал сегодня, так что официально - учеба в школе для него закончилась.
  Дверь открыла сама миссис Краст. Точнее Астрея Краст, многократная чемпионка мира по бальным танцам в прошлом и учитель танцев в настоящем. Возраст никак не портил внешне эту женщину. Ее фигура по-прежнему была стройна, походка сохранила легкость, спина горделивую осанку, а лицо красоту. Седые волосы были собраны в тугой пучок, а ясные серо-зеленые глаза смотрели так, словно казалось, будто она знает про тебя все. И Ян часто убеждался на собственном примере, что эта пожилая женщина действительно могла знать о нем все. Даже то, что он никогда и никому не рассказал бы.
  Сам урок прошел как-то буднично. Непонятно почему, но Ян считал, что этот последний урок будет не таким, как остальные. А так, он, как и всегда, переоделся, выполнил сложную и долгую разминку, которую не видел больше нигде, и которая удивительным образом задействовала практически все мышцы его тела. После чего станцевал несколько танцев с самой миссис Краст. Как всегда отметил удивительную плавность и легкость движений этой пожилой женщины и все. Самый обычный урок танцев. Такой же, как и сотни бывшие до этого. Даже фырканье миссис Краст на его крашенные волосы было таким же, как и всегда. Не одобряла она, когда мужчины красили волосы, использовали косметику и так далее. Она считала, что мужчина должен быть мужчиной, а краску нужно оставлять женщинам.
  Вообще, на севере, было широко распространено мнение, что трудные дети, которые считают себя избранными или же простые бунтарями, всегда красят волосы в цвет, радикально противоположный своему И именно так считало большинство в школе в его адрес. Он же это сделал это лишь только для того, чтобы иметь как можно меньше общего со своей биологической матерью. Ему хватало того, что его глаза, за исключением цвета, были точной копией глаз той женщины, так же, как практически большая часть черт его лица. И если черты своего лица он изменить не мог, то цвет волос менялся относительно легко. Это же было одной из причин, почему юноша так равнодушно относился к своей внешности. Вот если бы он был похож на отца, то это радовало бы его, а быть похожим внешне на женщину, которая предала их, юноша не имел никакого желания.
  Когда он покрасил волосы в первый раз, ему пришлось выдержать настоящий словесный бой с отцом, из которого он вышел победителем лишь чудом, настаивая на своем желании быть больше похожим внешне на него. После этого отец хоть и ворчал время от времени на его крашеные волосы, но терпел и, как Ян догадывался, был втайне горд этим. А потом ему пришлось выдержать уже не словесную, а физическую войну с другими учениками лицея. Его задевали, провоцировали. Именно в тот период остальные поняли, что он может дать отпор не только на словах. Ссадины, сломанные носы, синяки, всем этим Ян щедро награждал своих противников. В то время его отец появлялся у директора в кабинете вместе с ним почти каждый лень. Так что неодобрение и фырканье от миссис Краст по поводу своих волос он переносил легко, иммунитет имелся.
  После урока, приняв быстро душ и переодевшись, Ян попрощался с миссис Краст, держа в голове мысль, что видит эту женщину в последний раз в жизни и поэтому даже не стал возражать против того, что при прощании она взлохматила его волосы, хотя и не любил, когда посторонние прикасаются к его волосам. И, к своему великому удивлению, не испытал по этому поводу никакого негатива. Он осознал, что уже не чувствовал той злости, что испытывал в первые годы. Да, она его порой раздражала и даже очень сильно раздражала, но от нее он не видел ничего по-настоящему плохого. Даже когда он совершал ошибки, она не злилась из-за этого и не отпускала в его адрес язвительных замечаний, как могла бы. Просто брала и объясняла и показывала, в чем именно он ошибся. И это касалось не только танцев. В этом она была чем-то похожа на отца. Брала и учила, не спрашивая, нужно ли ему это. За все эти годы он вынес немало полезного и интересного из таких вот ее уроков. Они бы ему даже нравились, если бы не эти танцы. И пусть 'старой каргой' эта женщина для него не перестала быть, но великим клановым злом она быть перестала однозначно.
  
  ***
  
  Смотря из окна, Астрея Краст проводила взглядом фигуру ее последнего настоящего ученика в этой жизни и на несколько секунд задержала дыхание, успокаивая себя. Этот ее жест на прощание, когда она взъерошила его мягкие золотистые пряди, был рефлекторным. Таким жестом она часто взъерошивала волосы своего внука, когда тот еще был жив. Воспоминания о ее погибшей семье непрошено нахлынули на женщину, отчего сдержать ком, подступивший к горлу, было очень сложно. Но она справилась. Она плакала тогда, в ту ночь, и больше не заплачет вновь.
  С воспоминаний о семье она вновь вернулась к первоначальному объекту своих мыслей. В самом начале этих занятий Астрея хотела просто подразнить мальчика занятиями танцам. Тот почему-то очень не любил их и так до конца и не понял, какое сильное оружие он получил от нее. Умение хорошо танцевать и уверенно вести свою партнершу, женщина ставила намного выше внешности мужчины, а Ян всему этому научился. Пусть нехотя, но мальчик честно выполнял все задания на ее занятиях, и даже прогрессировал. Великим танцовщиком ему никогда не стать, но главное она сделала - научила его не просто двигаться и владеть своим телом, а танцевать. И весьма-весьма неплохо.
  Еще до того, как мальчик залез с другими сорванцами в ее сад за яблоками, она уже знала, кто он и чей он сын. Астрея не была рядовым членом клана Инлиарат и такая информация не была секретом для нее, старейшины клана. Впрочем, эту информацию она бы получила и не будь она старейшиной клана. Эту должность порой давали в клане просто из уважения и не требовали ничего взамен, но она была еще и вдовой предыдущего главы клана, а также одной из тех, кто выбрал нового главу на его место и утвердил. Жаль, что та демократичность, из-за которой Астрея и благоволила Аржеку Вингфи, новому главе клана, в этот раз вышла боком и тот не захотел идти на конфликт с семьей О'Нату и не стал самолично решать вопрос с включением мальчика в клан. Как бы все было проще тогда.
  Нет, она понимала, чем руководствовался глава, потакая им в таком небольшом деле. Она и сама по той же причине старалась избежать встреч с О'Нату. Негоже развивать конфликты внутри клана, но... Умом то она все понимала, а вот сердцем - нет. Именно поддавшись своим эмоциям, она вначале отказалась брать в ученики членов семьи О'Нату, а когда глава клана попробовал ее уговорить, то и вовсе официально завершила свою преподавательскую деятельность, сославшись на возраст и желание отдохнуть.
  Мелочный поступок с ее стороны, но это был единственный способом показать свое недовольство ситуацией, который она могла себе позволить, не разжигая конфликта, раз слова не помогали. Раз внутри клана стали забывать главную истину, 'для возрождения клана достаточно одного носителя крови, а для его уничтожения - нужно убить тысячи'. Ян был носителем клановой крови. Именно с этими словами главе клана она уезжала сюда на север.
  За эти года, Астрея неожиданно для себя прикипела сердцем к этому мальчику. Хотя все эти годы и старалась этого не допустить. Даже специально искала минусы в мальчике, общалась подчеркнуто вежливо и отстраненно, не называла по имени, обращаясь к нему только словами 'молодой человек'. Но все было тщетно. Мальчик показывал себя только с лучшей стороны. Он ошибался, но признавал свои ошибки и прилежно учился, проявляя самое ценное качество для любого члена клана - несгибаемую волю. Пусть порой, по юности лет, эта несгибаемость переходила в обычное упрямство и даже гордость, но ничего плохого для Яна Астрея в этом не видела. Мужчина и должен быть таким. Сильным, уверенным в себе и своих силах, решительным.
  К ее великому сожалению, многого сделать для него, пока была членом клана, она не могла, а о выходе из клана, который был частью ее самой, даже и не помышляла. Но все же, кое-что могла и такая бесполезная старуха, как она. Она сумела подготовить мальчика физически ко всему. Он мог изучать любое боевое искусство. Клановое или же традиционное, не важно. В самом начале обучения Яна она даже ходила к его отцу и просила не обучать мальчика военному рукопашному бою. Хорошо, что Марек Асанж оказался любящим отцом, желающим для своего сына самого лучшего. Уяснив суть ее просьбы, тот не стал учить сына, как она и просила, не смотря на все уговоры последнего. Старалась она подготовить его и ментально, но тут уже нужно было радоваться тому, что Ян от природы сообразительный и сумел научиться понимать, как думают клановые. Это, конечно, мелочь, но она ему будет полезна в будущем. Большему за такое короткое время обучить его не было возможным.
  И вот настал этот день, когда она больше не сможет учить мальчика. Женщина тяжело вздохнула. Увы, он совершит еще ошибки в своей жизни, по-другому и не бывает, но Астрея хотя бы была уверена, что они не будут крупными и фатальными. Только осознание этого факта все равно никак не помогало, и на душе у нее было тяжело.
  Женщина прошла в свой кабинет, который неожиданно показался ей холодным и давящим, не смотря на теплые тона в его оформлении. Что делать дальше ей самой, она еще до конца не решила, но возвращаться на клановые земли точно не планировала. Время у нее еще есть.
  
  ***
  
  По дороге домой Ян видел много рекламных афиш, рекламирующих новое поколение 'рыцарей'. Вновь пошел снег. Крупные снежинки красиво кружились в воздухе и придавали небольшим улочкам, освещенным разноцветной иллюминацией, веселую атмосферу. Маленькие дети радостно и азартно играли в снежки, хотя, казалось бы, за такой долгий зимний период снег должен был сильно надоесть. Они налетали на прохожих, но никто не ругался. Взрослые весело улыбались, следя за их игрой, и даже сами иногда позволяли себе кинуть снежок-другой в неугомонную детвору, вызывая у той кучу бурных и азартных криков. Тогда возникала локальная война в снежки, из которой победителями к своей большой радости всегда входили дети.
  Яна же вся эта кутерьма не коснулась. Он ловко избегал случайных снежков, летящих в его сторну, и носящейся ребятни, при этом успевая рассматривать афиши. С упомянутых рекламных афиш 'рыцарей' смотрели молодые люди, парни и девушки, с уверенными и устремленными куда-то вдаль взглядами на привлекательных лицах. В детстве он очень сильно восхищался ими. Настолько сильно, что однажды даже задумался, а кем ему лучше стать, военным, как папа, или же 'рыцарем'? Увы, победила проза жизни и такого вопроса после того инцидента уже не было. Только вот в отношении вопроса с 'рыцарем' сказать, что это трагедия, Ян уже не мог. В последние годы эта организация стала все больше вести себя как обычные звезды шоу-бизнеса, чем военизированный отряд специального назначения империи. Членов рыцарей можно было увидеть в разнообразных развлекательных шоу, рекламах и фотосессиях в журналах. Дошло даже до того, что организовали два музыкальных ансамбля. Один из одних парней рыцарей, другой из девушек. И все это не нравилось Яну.
  Среди большого и разнообразного выбора молодых 'рыцарей' на афишах, одно лицо мелькало намного чаще других. Русоволосая девушка с зелеными глазами была действительно красива. А надпись, гласившая 'Алексис Боул - новая восходящая звезда рыцарей', не оставляла сомнений в том, кто именно скоро будет на всех рекламах, шоу и фотосессиях в журналах. Самое смешное, что Ян знал ее. В детстве их даже можно было назвать друзьями. Дядя Бун, еще один сослуживец отца, работающий директором в приюте в небольшом курортном городке Авлавир на западе империи, познакомил их. Алексис была сиротой, о которой там заботились с самого рождения. Девочкой она была тихой, стеснительной, отчего ей никак не удавалось влиться в остальной детский коллектив приюта. Вот дядя Бун и познакомил их, попросив Яна поиграть с девочкой. Ян же от доброты душевной согласился. Ему стало жаль девочку, у которой не было друзей.
  После, когда им обоим было по одиннадцать лет, ее удочерила семья Боул. В тот год, после инцидента с его инициацией, инквизиторы запретили им уезжать куда-либо на лето и Ян с Алексис так и не смогли нормально попрощаться. Он был рад за свою подругу и хотел лично ее с этим поздравить, а не по телефону, но не получилось. Отчего очень сильно переживал.
  А потом случилась та встреча.
  Им уже было по четырнадцать лет, и Ян случайно увидел и узнал Алексис возле торгового центра в столице. Сам Ян там оказался из-за специальной комиссии инквизиторов, перед которой ему нужно было предстать. И когда он на радостях окликнул девушку и подошел к ней, то только тогда заметил, что та была не одна, а с подружками. Может из-за них, может еще почему, но Алексис притворилась, что они не знакомы и она видит его впервые. Сейчас причина уже была для него не важна, но в тот момент, под вопросительными и непонимающими взглядами ее подружек, Ян почувствовал себя очень неприятно. А их усмешки, когда они предположили, что он влюбился в Алексис и хочет с ней познакомиться, только добавили масла в огонь. Но уроки у миссис Краст не пропали для него даром. Первое, чему та его научила - держать лицо. Болит что-то у тебя или ты вообще умираешь, все едино, главное не показать это окружающим. Этот урок был после того, как Ян высмеял все время улыбающихся танцоров. Он просто улыбнулся, никак не подав вида о том, что творилось у него в душе, и, сказав, что обознался, неспешно ретировался. Его даже пару раз окликали подружки Алексис, желавшие продолжить знакомство, но он ушел, так ни разу и не обернувшись.
  После этого эпизода, он не виделся с Алексис, да и не горел таким желанием. 'Чем давать человеку второй шанс, лучше дать ему по морде, и полезнее, и приятнее', - так отвечал Ян на все слова отца по этому поводу. А так, как отец его учил, что девочек бить нельзя, то он довольствовался тем, что не виделся с ней.
  Только вернувшись домой, он осознал, что зря мерз всю дорогу. С него же сняли браслет, а значит и просто циркулировать элан уже никто не мог ему запретить. Юноша разочаровано цыкнул, вот что значит сила привычки. И ведь что обидно, сам же еще утром недобрым словом вспоминал про браслет и невозможность согреться при помощи элана. Это было довольно досадное открытие.
  Отец сидел на диване в большой комнате на первом этаже, которую они называли гостиной, но на самом деле это было не совсем точно. Во-первых, самих гостей, как таковых практически не было, дядя Джулс и дядя Бун не в счет. Во-вторых, эта комната служила для многих целей в семье Асанж. Когда Ян был еще маленьким, то она выполняла роль игровой, в которой удобнее всего было играть в 'пол - это лава'. По вечерам она чаще всего служила кинозалом из-за большого телевизора в ней, а по утрам выполняла роль рабочего кабинета для отца. Именно здесь тот смотрел утренние новости, читал книги, просматривал счета и иную корреспонденцию. Почему именно здесь? Ян не знал и спрашивать про это не собирался.
  - Ну, как экзамен? - Почти сразу же спросил тот его, оторвавшись от чтения какого-то письма.
  - Девяносто три бала, - слегка скривился в ответ Ян.
  - Девяносто три бала, это хороший результат, - произнес отец и вопросительно посмотрел на сына.
  - Я ответил на сто баллов, - после небольшого вздоха ответил Ян. - Но в ходе ответа ввязался в спор с учительницей из комиссии.
  - Хм, - слегка сдвинул брови Марек. - Спор был по твоему ответу на экзамене?
  - Да, - Ян сел в кресло, стоящее рядом с диваном и слегка вытянул ноги. Он не устал, но ощущение от такого потягивания было очень приятным. - А в ходе спора, я указал этой учительнице на ошибку в ее постановке вопроса, да и самого спора. Вот профессор Таунли мне и снизил бал.
  - Что ж, - произнес после нескольких секунд молчания и обдумывания отец. - Главное, ты сам понимаешь за что именно тебе снизили бал.
  - Да, - кивнул Ян, без особого энтузиазма. Но тут же встрепенулся и задрал рукав своей формы на правой руке. - Зато вот, сегодня сняли.
  - Оу, - слегка округлили глаза мужчина и с улыбкой, потянувшись здоровой левой рукой к нему, ласково взлохматил волосы. - Значит, сегодня двойной повод для подарков. И их станет несколько больше.
  - Хм? - Ян вопросительно приподнял брови. - Больше?
  - А ты думал? - Отец встал с дивана, и прошел к небольшому столику возле окна, на котором стояли один небольшой ящичек и небольшая коробка, больше напоминающая шкатулку. Яну все еще было больно видеть, как его отец хромает при ходьбе. - Вот, - вернулся на свое место Марек и протянул ему ящичек. - Это подарок от твоей мамы А.
  Ян с улыбкой взял протянутый ему ящичек. Мама А уже успела несколько раз его поздравить. Вначале утром, перед тем как он пошел на экзамен, потом до обеда, заодно уточнив, как тот сдал экзамен, и буквально тридцать минут назад. Голос у нее был уже хорошо навеселе, а на заднем фоне были слышны выкрики незнакомых ему девушек, что пили за его здоровье.
  Повертев его в руках, обнаружил небольшое углубление. Надавил на него, и тонкая крышка ящичка открылась. В самом ящичке оказался набор метательных ножей в количестве восьми штук. Они располагались в двух секциях по четыре штуки. Ян достал один, крайний справа, в верхней секции и поднес к лицу. Затем протянул отцу, показывая подарок. В электрическом свете лампы треугольное лезвие ножа хищно сверкнуло сталью, показывая мозаичный рисунок.
  - Ого, - восхитился тот.
  - Они потрясающие, - с легким придыханием произнес юноша.
  - Да, действительно потрясающие,- согласился с сыном Марек и продолжил, видя его восторженные глаза. - Амага знала, что тебе дарить.
  - Да, - согласился юноша.
  - Надеюсь, следующий подарок тебе тоже понравится, - слегка склонил голову к левому плечу отец и протянул ему небольшую коробочку.
  Ян взял коробочку и с нетерпением открыл. После чего застыл на несколько мгновений. Он с сомнением посмотрел на отца.
  - Пап, - начал он, но закашлялся, подавившись воздухом. Горло неожиданно стало сухим.
  Марек с довольной улыбкой наблюдал за ним. В небольшой коробочке было три небольших акциона. Они все были примерно одинакового размера, чуть меньше ногтя на мизинце, но разного цвета и формы. Один был зеленоватого цвета и прозрачный. Второй был красноватого цвета и матовый. Третий же был светло синего цвета и совсем не прозрачный.
  Акционами называли специально обработанные кристаллические камни из ядер, сформированных эланом внутри зверя, способного поглощать элан. Появлялись эти ядра внутри тела зверя после того, как тот прожил тридцать лет. После, с каждым прожитым годом размер ядра немного увеличивался и соответственно становился сильней, как и сам зверь. Добывали эти ядра на материке Карит, где был очень сильный фон элана. Именно на этом материке произошла одна из главных экологических катастроф их мира, природный выброс элана, образовав особую, многокилометровую, закрытую для большинства, территорию. Даже с современными технологиями к эпицентру той катастрофы было сложно подобраться. Слишком уж высокая концентрация элана там была, отчего находиться продолжительное время в том месте могли лишь инициированные люди с защитным оборудованием.
  Но сами акционы делали из ядер, которые содержали в себе способность того зверя, из которого были добыты. Например, ядро, добытое из эстарликса, могло содержать в себе его способность стрелять электрическими разрядами в виде молний или же заметно увеличивали скорость инициированного. Но для того, чтобы использовать эти способности, особенно ведунам, которые, в отличие от колдунов, не имели возможности преобразовывать элан в стихийные проявления, ядра нужно было обработать, превратив в акцион и, самое главное, были разработаны специальные устройства - кролы. Эти устройства позволяли колдуну или ведуну при помощи элана использовать способность акциона. Кролы могли иметь совершенно разный вид, от обычного кольца или серьги, до пистолета или ножа. Главное условие использование кролов было в непосредственном контакте с кожей инициированного.
  Эти три акциона были очень дорогим подарком. Каждый из них стоил не меньше ста пятидесяти тысяч солов.
  - После того, как ты стал ведуном, - отец сделал легкую паузу. - Я, как бывший колдун...
  - Ты не бывший колдун! - Громче, чем следовало, и очень горячо возразил юноша. - Пап, целитель же тогда говорил, что лет через десять-пятнадцать твой энергетический центр сможет восстановиться.
  - Это всего лишь возможность, Ян, - возразил Марек ему. - Может центр восстановится, а может и не восстановится. Все же, тогда я его изрядно перенапряг. Да и колдуны не имеют такую сильную регенерацию, как ведуны. Но я не об этом говорю. Я смог научить тебя всего трем основным общим техникам, медитации, циркуляции по телу элана и ускорению сознания. Да и то, лишь потому, что они базовые, и для колдунов, и для ведунов. Это малая часть твоих возможностей, как инициированного физического типа. - Отец сделал небольшую паузу, словно собираясь с мыслями. - Я не всегда смогу быть рядом с тобой, поэтому хочу, чтобы ты смог защитить себя при необходимости, пусть времена сейчас и спокойные. Поэтому отдаю тебе это, - при этих словах мужчина закатил рукав на левой руке и снял с себя серебряный браслет с девятью шармами. - Этот крол спасал мою жизнь несколько раз, надеюсь, что тебе он не понадобится в этом плане, но пусть лучше будет у тебя. В нем уже есть три акциона. Стандартный набор, - Марек открыл три шарма и показал Яну. - Вот этот серебристый для замедления твоего падения. Такие акционы часто используются военными воздушных войск. Этот желтый с оранжевыми разводами позволяет создать несколько острых осколков из камня и выпустить их в цель на очень большой скорости, а этот желтый в красную крапинку позволяет создать перед собой достаточно большой барьер, через который не пройдут физические объекты. Такие как пули, осколки от гранат или каменные осколки, наподобие тех, что от второго акциона. - Вновь замолчал на несколько мгновений отец и правой рукой показал на акционы из коробки. - Зеленый, что у тебя в коробке, нейтрализует большинство ядов, а действие тех, которых не сможет нейтрализовать, сильно замедляет. Красный позволяет создать сноп искр. Не смертельная техника, даже ожогов сильных не будет, но поверь, очень неприятная штука, особенно если неожиданно и в лицо. Ну а синий создает кусок льда, размером с ладонь. Его также можно запустить в цель, но летит он медленнее, чем каменные осколки. Зато, когда нет воды, он не позволит тебе мучиться жаждой. - Марек слегка усмехнулся, видя, как внимательно слушает его слова Ян. - Как видишь, крол у меня старенький и одновременно можно использовать лишь три акциона, не то, что в современных, где можно использовать девять, но он исправный и рабочий. Комбинировать все эти акционы можно по-разному, в зависимости от предполагаемой ситуации. Все это теперь твое.
  Вместо слов благодарности Ян просто быстрым движением оказался возле сидящего отца и обнял его. Марек, обнял его в ответ и продолжил:
  - Я предлагаю завтра пойти на полигон, где я научу тебя использовать твой крол и акционы. Согласен?
  - Да, - с охотой отозвался Ян и отступил от отца.
  - Значит, договорились, - заключил тот. - А теперь пойдем со мной.
  Марек встал с дивана. Вместе они прошли в спальню отца на втором этаже. Тот подошел к платяному шкафу и открыл его дверцы. После чего небрежно отодвинул несколько своих вещей, висящих на вешалках, и Ян, стоящий возле двери, сумел заметить, что на задней панели шкафа висела большая фотография молодой и красивой женщины с иссиня-черными волосами и серыми глазами. Он сразу же узнал, чей это портрет. Черты лица этой женщины он часто видел в зеркале, когда смотрел на свое отражение. Сильвана О'Нату, его биологическая мать, бросившая их одних с отцом очень давно. Хотя сам юноша называл ее не иначе, чем 'биологической родительницей'. Только не при отце, который был против такого его обращения к этой особе.
  Тем временем Марек снял портрет, и взору Яна предстала небольшая дверца стального сейфа. Последовал быстрый набор пароля и, подав приглушенный сигнал, дверца открылась. Отец взял мешочек из бархатистой ткани черного цвета и сразу же закрыл дверь.
  - Вот, - протянул ему этот мешочек мужчина. - Раз браслет с тебя снят, то это поможет тебе в твоем дальнейшем развитии, как ведуна.
  - Пап, - Ян с сомнением посмотрел на отца. - Я не собираюсь развиваться дальше как ведун. Инициировался и хватит с меня. Искусствоведу это необязательно.
  - Может искусствоведу этого и хватит, но не доводить дело до конца не хорошо, - возразил Марек ему.
  Ян с сомнением взял мешочек, развязал тесемки и раскрыл, после чего вновь замер на несколько мгновений. В голове вначале образовалась пустота, при виде его содержимого. Внутри мешочка лежало невероятно большое ядро зверя. Оно было прозрачным, насыщенного синего цвета с серебристыми искрами внутри. Но поражал в этом ядре не размер, а его цена. Стоило ядро такого размера невероятно дорого. Миллионы солов. Ян даже затруднялся назвать примерную сумму. Как-то он слышал по новостям, что ядро зверя диаметром в пять сантиметров было продано за шестнадцать миллионов солов на одном из аукционов, а это ядро, на глаз, в диаметре было все восемь сантиметров. Первая мысль, что пришла ему в голову, что они с отцом, оказывается, богаты. Не просто хорошо обеспечены, как он всегда думал, а именно богаты.
  Вторая мысль была отказаться от этого ядра и отдать его отцу, чтобы тот смог использовать его энергию на свое восстановление, но он тут же грустно выдохнул. Глупые мечты. Отец же уже был инициирован. Это только при инициации, можно было излечить свои травмы во время преображения тела. А от простого вытягивания энергии из ядра толку будет не много. Процесс восстановления отца, конечно, ускорится, но не так сильно, как хотелось бы Яну. В случае его возможного восстановления энергетического центра, один или два года, большой роли не играли, а вернуть руку уже было невозможным. Даже при помощи целителей, мастеров по тонкому манипулированию эланом. Это был парадокс всех инициированных. Они получали много невероятных возможностей, но при этом утрачивали шансы воспользоваться в полной мере способностями целителей. Отец говорил, что это связано с энергетическим наполнением каждого инициированного. Энергия целителей либо перерабатывалась ими под их собственную, лишаясь всех целительских возможностей, либо же банально отторгалась.
  Ян почувствовал, как на его плечо легла левая, здоровая, рука отца. Юноша поднял на него взгляд и встретился с легкой и доброй усмешкой на лице отца и понимающим взглядом. Тот словно прочитал все мысли, что успели промелькнуть у него в голове.
  - Знаешь, забавно наблюдать за тобой в такие моменты со стороны, - подтвердил его мысли отец. - Бери его. Он по праву твой.
  - По праву? - Ян удивленно посмотрел вначале на ядро, потом вновь на отца. - Что ты хочешь этим сказать?
  - Это ядро того бодрхана, что инициировал тебя, - последовал ответ. Желваки на лице Яна невольно заиграли. - Ты тогда уже отключился от перенапряжения, а мы с Джулсом и Буном добили тварь. По всеобщему мнению, это ядро твое. Оно поможет тебе в дальнейшем.
  - И как?
  - Я не очень силен в обучении ведунов, - Марек поскреб свою бороду пальцами левой руки, - но его энергия будет нужна для очищения твоего организма от разнообразных примесей. Кажется, это называется 'открытием врат', но тут я не уверен. В армии ведунов не так много и обучали нас после инициации раздельно. А твои прапрадеды с моей стороны практически все колдунами были. Был, конечно, один ведун - дед Анджей. Но тот стал ведуном, чтобы ваши физические возможности заиметь. В особенности из-за вашей выносливости.
  - А для чего ему это было нужно? - Поинтересовался Ян.
  - Уж больно падок на женщин он был, - усмехнулся в ответ отец, - вот и думал, что ваша выносливость ему поможет. Но я считаю, что тогда ему нужно было становиться целителем, вот уж кто действительно владеет своим телом в совершенстве.
  - А эти знания у тебя откуда? - Он удивленно посмотрел на отца. - В смысле, про целителей?
  - Одна знакомая целительница рассказала, - пожал плечами Марек и с хитрой улыбкой продолжил. - И да, женщин целительниц это также касается.
  - Кхм, - прочистил горло юноша и невольно отвел взгляд в сторону. Хоть он уже и не был невинным в этом вопросе, но все же подобные разговоры с отцом его смущали. А тот знал это и дразнил его при каждом удобном случае.
  Они перебрались на кухню и стали накрывать на стол. Отец достал из духовки запеченную телятину с картофелем и другими овощами, быстро разложил все по тарелкам. Праздничного ужина, как такового не было. Не было шаров и праздничных лент, как любили показывать в разных фильмах. Не было большого торта с цифрой, равной возрасту, именинника на нем. Не было гостей. Но Ян никогда не променял бы такие кухонные посиделки с отцом на ту праздничную мишуру. Его все устраивало. Устраивало, что вместо каких-то непонятных напитков, на столе стояли их кружки с кофе и чаем. Сам Ян кофе не любил, считая его слишком горьким, хотя его запах ему нравился. Устраивало, что вместо торта была большая порция клубничного мороженого, которое юноша очень любил, но ел не часто, чтобы вкус не приелся. Такое уже случилось с его любимыми шоколадными батончиками и повторения не хотелось.
  Быстро справившись с едой и убрав грязную посуду со стола, они вновь оказались в гостиной. Свои подарки Ян успел отнести в свою комнату, и поэтому на столе осталась лишь обычная корреспонденция. Эти конверты со счетами, рекламными буклетами и прочей ненужной макулатурой заставили Яна вспомнить об одной важной вещи, которую он чуть было не пропустил.
  - Пап? - Повернулся он к отцу, который как раз пытался найти по телевизору что-либо интересное.
  - Что? - Отвлекся от поиска тот и повернул голову в его сторону.
  - А ты уже подумал над тем предложением?
  - Ты о предложенной мне работе? - Уточнил Марек.
  - Да, - кивнул Ян.
  Две декады назад Мареку, через его старых сослуживцев, пришло предложение о работе пилотом небольшого погрузочного планера в горнодобывающей компании. Предложенная зарплата была очень высокой и к тому же в эту фирму, в основном шли бывшие военные. На раздумывание они давали три декады, и Ян считал это очень удачным решением для них. Отец сменит обстановку и не будет одинок, после того, как он уедет учиться в столицу. Да и деньги еще никому не мешали. Пусть пенсия у отца была очень приличной, но лишних денег не бывает.
  - Думал, - нехотя ответил отец. - Но знаешь, я думаю отказаться от нее.
  - Почему? - Сразу же последовал следующий вопрос от юноши.
  - Ну, - Марек сделал неопределенный жест рукой в воздухе. - А на кого я дом оставлю? Ты уедешь в столицу учиться, я туда работать, а дом будет без присмотра. Вдруг что-то потечет, замкнет, или еще чего.
  - Вот именно, - ухватился за первый довод Ян. - Меня не будет, ты останешься в этом доме один. Будет скучно.
  - А то ты меня развлекал все это время, - хмыкнул отец.
  - Нет, ну что сразу развлекал? - Возмутился сын. - Но все же есть разница в тишине, когда рядом есть кто-то еще, и тишине, когда ты один в доме.
  - Ну, тут ты прав, - вынужден был согласиться Марек. - Только, опять же, на кого я оставлю наш дом здесь?
  - Да что с ним случится? Не будет тут проблем, - отмахнулся Ян от этого. - А если так переживаешь, то продай его. Лично у меня возвращаться сюда желания нет. Мне этого снега на всю оставшуюся жизнь хватит. И холодов.
  - Легко сказать, - все еще не сдался отец. - На это все нужно время, сын. К тому же всегда нужно иметь место, куда можно вернуться.
  - Обратись в агентство по продаже недвижимости, - сразу же нашел выход Ян. - Да, придется заплатить, но зато проблем не должно возникнуть. А на счет вернуться, то мне без разницы куда, главное, чтобы там меня встречал ты.
  - Ты так и не смог принять север, да? - Немного грустно улыбнулся мужчина, которому было немного обидно, что этот дом так и не стал родным для Яна, не смотря на все его усилия. Но винить сына в этом он не мог. Все же их вынудила сюда переехать инквизиция, и пусть север был очень красив, но насильно мил не будешь. - А ведь Асанжи родом из этих северных земель.
  - Пап, - Ян решил не вступать в этот спор с отцом и зайти с другой стороны. - Я понимаю, малая родина, традиции, но подумай и о себе. Ты еще достаточно молод, не всю же жизнь мне доставлять тебе проб...
  - Ян, - перебил его отец и, слегка нахмурившись, покачал головой. - Даже не думай так. Сын, - Марек протянул руку и дотронулся до его щеки, - ты не доставляешь мне проблем. Я взрослый мужчина и все свои решения принимал осознанно. Да, порой к их принятию, меня подталкивали обстоятельства, но лично твоей вины в этих обстоятельствах нет.
  - Я, извини, - Ян смутился от такой отповеди отца. - Я не совсем это хотел тебе сказать.
  - Ну да, случайно оговорился, - хмыкнул Марек.
  - Не совсем случайно, - не стал дальше юлить Ян. - Но я не про это. Я просто не хочу, чтобы после того, как я уеду учиться, ты остался тут один. Мне от этого как-то некомфортно. Даже уезжать из-за этого не хочется.
  - Вот хитрован, - восхитился отец. - Как ловко-то подвел. И где, спрашивается, только научился этому?
  - На уроках танцев у миссис Краст, - ответил Ян, зная, что возразить отцу на это будет нечего. Он же был одним из тех, кто радовался этой возможности для него.
  - Кхм, - кашлянул Марек, поняв, что проиграл эту часть спора. - Вот же... Кхм, но молодец. Хорошо научился.
  - Сам всегда говорил, что если за что-то взялся, то делай это качественно и всегда доводи до конца, - с самым невинным видом произнес юноша.
  - Так, - возмутился мужчина и взлохматил уже свою поседевшую шевелюру. - Не надо тут против отца использовать его же слова.
  - Хорошо, не буду, - пожал плечами Ян. - Ну, так что? Может, согласишься?
  - Я завтра позвоню им, - ответил отец после небольшой паузы. - Но если место уже занято, то ты больше не будешь даже заикаться о том, чтобы остаться здесь и не поступать в университет. Ясно?
  - Хорошо, - быстро согласился Ян и довольно улыбнулся.
  Они еще посидели пару часов в гостиной, смотря передачу про фокусы и разнообразные трюки с картами. Там показывали, как они исполняются на самом деле, все хитрости и секреты. Яну, который знал о большинстве карточных трюков и от мамы А, это было не так интересно, как отцу, но ему было просто хорошо и уютно вот так сидеть с отцом и смотреть эту передачу, время от времени обсуждая тот или иной трюк.
  После передачи они разошлись по комнатам и юноша, убедившись, что отец зашел в свою комнату, подошел к подарку мамы А, лежащему на кровати. Он аккуратно взял его на руки, после чего внимательно осмотрел. Нашел искомое и после пары манипуляций пальцами на панели из боковой панели открылась скрытая секция. Ян бережно взял в руки продолговатый кожаный футляр, что там находился. Он был совершенно новый, темно коричневого цвета. В футляре были разнообразные отмычки, выполненные по специальному заказу для него. Мама А оставалась верной себе. В свой последний звонок она ему намекнула на дополнительный подарок, и объяснила, что именно нужно сделать, чтобы его найти. Отец бы был против такого подарка сто процентов. Так что подарков на его день рождения было действительно много. Больше, чем считал его отец.
  Улыбнувшись своим воспоминаниям о маме А, Ян убрал футляр в свой походный рюкзак, точно зная, что отец никогда не будет ничего искать в его вещах и, быстро умывшись, лег спать.
  
  На следующее утро они с отцом, после плотного завтрака, отправились на платный полигон в городе. Тот находился на окраине города, поэтому путь до него занял приличное время даже на такси. На полигоне отец быстро и доходчиво объяснил, как именно нужно посылать элан в крол, чтобы активировать акционы и как целиться. В случае с браслетом-кролом, было несколько нюансов, отличавших его, скажем, от пистолета-крола. Если пистолет достаточно было направить на цель и активировать через него акцион, то в случае браслета, нужно было еще научиться формировать способность акциона на той руке, на которой был браслет.
  Если формирование способности акциона, благодаря его регулярной практике по циркуляции элана, произошло достаточно быстро. Раза с пятого. То вот с нормальной отправкой результата формирования в цель вышла заминка. Получилось это у Яна не с первого раза. И не с десятого. И даже не с двадцатого. Лишь с тридцать четвертой попытки юноша смог правильно отправить в небольшую мишень сразу три сформированных каменных осколка. Точнее как в мишень. В ее сторону. Еще полчаса у него ушло на то, чтобы попадать уже в саму цель. Отец добродушно усмехался на все его неудачи и терпеливо объяснял все с самого начала.
  Но все это касалось именно атакующих акционов. Щит у него вышел с первого раза. Отец даже радостно поаплодировал этому. Так же легко вышло у Яна использовать акцион с противоядием. Проверять точно они не стали, никакого яда под рукой не было, но прислушавшись к своим ощущениям и описав их отцу, они выяснили, что все активировано правильно. А вот во время активации акциона с замедлением падения вышел небольшой курьез. Для его проверки Яну пришлось подняться на небольшую вышку и прыгать вниз. И если активировать его удалось сразу же, то во время этого медленного падения, почти планирования, Ян потерял концентрацию. А для работы этого акциона было недостаточно просто его активировать, нужно было еще и постоянно поддерживать его работу. Как итог, Ян с громким возгласом приземлился на специально постеленные для такого случая маты. И ладно бы приземлился на ноги. Нет, он довольно ощутимо приземлился на свою пятую точку, вызвав уже откровенный смешок из отца и наблюдавшего за ними инструктора. Стыдно было очень. Но уже во второй раз Ян исправился и легко спустился с вышки при помощи акциона.
  Так у них и прошел почти весь день. А вечером к ним домой позвонили и сообщили отцу, что место на работе еще не занято и отец быстро договорился о дате начала работы. Позже последовал звонок отца в агентство по продаже недвижимости, небольшой разговор и уже на следующее утро у их порога стоял представить этого агентства. Высокий, худой, словно спичка, и в забавной шляпе с небольшими полями, он производил впечатление хорошего профессионала, знающего свое дело. После подписания договора об их сотрудничестве с агентством, тот деловито все осмотрел, что-то пометил в своем ежедневнике и сделал несколько фотографий каждого помещения в доме, не забыв про чердак и подвал. После чего они с отцом обговорили цену продажи, он распрощался с ними и ушел, обещав позвонить, как только появится заинтересованный в покупке человек.
  И буквально через два дня позвонил и сообщил, что нашелся покупатель. Такой расторопности, если честно, они с отцом совсем не ожидали. Клиент не собирался въезжать в дом сразу же и давал им месяц на сборы, но при этом появляться в их доме, для личного осмотра не собирался. Отец еще этому удивился, но агент заверил его, что у богатых людей бывают свои причуды, а по его словам, покупатель был очень богатым.
  Но месяц был для них слишком долгим сроком, о чем отец и сообщил агенту. Уже через полторы декады они собирались поехать на юг, к дяде Джулсу, чтобы отдохнуть на острове Сенчу. Сам остров был знаменит в первую очередь своим озером, которое было самым большим в мире и также считалось самым чистым. Пока еще был не сезон для отдыха и отпусков, поэтому народу там должно было быть мало.
  Также за это время они с отцом сходили в 'Имперский центральный банк' и открыли на его имя специальный счет и зарезервировали ячейку, чтобы хранить там ядро бодрхана. Они выбрали именно государственный банк, а не частный, потому что гарантом выступала сама империя в лице императора, и также этот банк предоставлял услугу по перемещению хранимого в ячейках имущества в любое свое отделение совершенно бесплатно и в самые короткие сроки, так как имел свою службу доставки. Отец еще что-то обсуждал с работником банка, но Яну это уже было не интересно.
  Пару раз юноша проходил мимо дома миссис Краст, но к своему удивлению увидел, что внутри никого нет. Она куда-то уехала, собрав свои вещи. Куда именно, соседи были не в курсе.
  Также стоит отметить, что весна, где-то задержавшаяся по пути на север, наконец-то начала вступать в свои законные права. Дни становились все теплее, снег быстро таял, отчего разнообразных уборщиков и дворников в городе можно было наблюдать целый день, а не как обычно - по утрам.
  Закончив все сборы и распродав практически всю мебель через уже знакомого им агента, который познакомил их со своей, то ли невестой, то ли девушкой, которая занималась куплей и продажей различной мебели, они стояли на вокзале с походными сумками и ждали свой поезд. Путешествие на нем до портового города, откуда они полетят на остров Сенчу, займет пять дней, но им не хотелось лететь весь путь. К тому же в новых поездах путешествовать было удобно, особенно в спальном вагоне.
  Ян стоял и с легким волнением смотрел на прибывающий к перрону поезд. Очень долго он ждал этого момента, когда, наконец, покинет опостылевший север и этот город. Отец, как обычно, был невозмутим в такие моменты, лишь иногда улыбался себе в бороду, смотря на него. Их ждал заслуженный отдых на острове Сенчу.
  
  Глава 3.
  Взяв в руки бокал с легким вином, Астрея Краст откинулась на высокую спинку стула и недовольно сморщилась. Вытянув уставшие и гудевшие ноги, сделала глоток. Хоть она и ведунья, хоть и стареет медленнее простецов, но все же, ее возраст давал о себе знать. Это было еще не так критично, но теперь танцевать весь вечер напролет, как она делала это еще лет десять назад, женщина уже позволить себе не могла. Всего-то несколько танцев и такой неприятный результат. Даже с Яном она так не уставала, когда танцевала. Точнее, она почти не уставала. Все же юный Асанж, пусть и нехотя, но научился танцевать и уверенно вести свою партнершу, поэтому не заставлял ее сильно напрягаться. Все же, в руках умелого партнера партнерша может многое. Медленнее уставать, в том числе.
  Она вновь сделала глоток вина и закрыла глаза. Вино было хорошим, молодым, игристым, и уже давало результат, принося видимое облегчение женщине и унося недовольство. На лице невольно появилась легкая улыбка. Ей вспомнился сегодняшний танец с ее давним и дорогим другом - Винсентом Веаром. Он был силайцем. Высоким, как и все силайцы, широкоплечим, все еще достаточно мускулистым для своего возраста. Именно в его доме она сейчас гостила. Сегодня он устроил званый ужин для своих друзей и не пойти на него, Астрея просто не могла. Винсент был ее другом уже очень долгие годы, и другом верным. Поэтому обижать его отказом она не хотела. Не слишком много у нее осталось друзей. В живых. Кто-то уже от старости умер, кто-то сгинул по глупости или же в боевом столкновении. А после смерти всей своей семьи она долгие три года гостила в доме именно Винсента, который поддерживал ее как мог.
  Естественно, что и помимо посещения этого вечера, ей пришлось дать согласие погостить у него пару дней. Впрочем, согласие она давала с легким сердцем и радостью.
  Воспоминания, подбодренные молодым вином, перенесли ее мысли в те годы, когда она еще не вышла замуж за своего мужа, Акрама Краста, и все пыталась понять, кого из двоих своих настойчивых поклонников выбрать? Как раз Акрама или же Винсента. Тогда, молодой и горячий Веар, не послушав воли родителей, все свое, свободное от тренировок, время уделял Астрее. И делал он это так пылко и красиво, что Астрея на Акрама, всегда спокойного и более молчаливого, обращала гораздо меньше внимания. В те годы браки с силайцами не были так распространены, как в нынешнее время. Силайцы жили обособленно, никого к себе слишком близко не подпуская, поэтому внимание Винсента будоражило ее кровь еще и какой-то степени своей запретностью.
  Когда-то давно силайцев считали иной расой, так же, как и анаэнов, низкорослый народ с золотисто-желтыми глазами и светлыми волосами с желтоватым или же зеленоватым отблеском. Но сто двадцать шесть лет назад, когда медицина совершила значительные успехи в изучении генома человека, знаменитый ученый-генетик Рожер Мерель сделал открытие, что и силайцы, и анаэны также были людьми. Заметно изменившимися внешне, но людьми. После долгих лет изучения мистер Мерель пришел к выводу, что это было связано с условиями их исторического местообитания на материке Карит.
  Силайцы отличались от людей более крупным и мускулистым телосложением, высоким ростом, бледным оттенком кожи, каштановой или же черноволосой шевелюрой с красноватым отливом, а также длинным языком и несколько более заметными клыками. Язык и клыки они использовали при поедании уалэк, особого вида улиток, что в большом количестве обитали в пещерах под землей. Также у всех силайцев были глаза с красной радужкой.
  Одна из двух изюминок этих двух разных народов, как раз и была связана с их глазами. Силайцы, могли видеть в темноте, а анаэны с их золотистыми глазами могли видеть движение элана. Но самой главной особенностью этих народов был тот факт, что среди них не было тех, кто не мог инициироваться. В то время как среди обычных людей две трети населения вообще не имели возможности пройти инициацию. Только был один нюанс. Все силайцы могли стать только ведунами, а анаэны колдунами и никак иначе.
  Кто-то из ученых, последователей Мереля, даже предполагал, что оба народа результат экспериментов Триумвирата драконьих кланов. Мол, эти жестокие твари специально выводили себе подобных слуг, так как по древним записям было понятно, что те знали и понимали в генах намного больше, чем все современные ученые вместе взятые. Ничем не подтвержденная, но довольно популярна теория, стоит заметить. Хотя сам Рожер Мерель был против нее и списывал все на естественную эволюцию людей в месте, где фон элана был всегда значительно выше общепринятых норм.
  Красивый, статный и молодой силаец заметно выигрывал на фоне не особо примечательной внешности Акрама. Нет, тот не был уродом. Черты лица у него очень симпатичные, но какие-то незапоминающиеся, как она тогда считала. Акрам ей нравился, но он также устраивал ее и просто как друг.
  Но все кардинально поменял один эпизод. Они праздновали Оль, национальный праздник империи. В студенческом общежитии собралось много народу. Студенты, в основном, народ бедный, но веселый, который не прочь лишний раз погулять и отвлечься от скучной учебы. Она оделась не броско, но красиво. Как сейчас перед глазами встало ее отражение в зеркале, это тонкое, почти воздушное платье, цвета морской волны, которое так подчеркивало ее талию и ноги, на которых были такие же тонкие и изящные серебряные туфельки на небольшом каблучке. Именно в этот день Винсент решил прямо признаться ей в своих чувствах. Он попросил ее выйти вместе с ним на улицу 'подышать воздухом' и долго, очень долго для легко одетой и не инициированной девушки, признавался в любви на морозе. Уже на десятой минуте красивой и пламенной речи силайца, она могла думать только о благодатном тепле внутри здания. Но не решалась его прерывать, чтобы не обидеть. А тот, не замечал ее состояния и все говорил и говорил.
  Лишь спустя почти полчаса Винсент успокоился, а когда она собиралась вернуться в здание, вся промерзшая, к ней подошел Акрам. Только он не распинался о своей любви, хотя изначально и имел именно такие намерения, по его признанию много позже. Акрам заботливо накинул ей на плечи свой пиджак, после чего поднял на руки и занес в здание, словно принцессу. На руках донес до ее комнаты в общежитии, усадил на кровать, укутал одеялами, принес горячее питье, чтобы она согрелась быстрее. Эти его простые по своей сути действия и невероятная забота были намного красноречивее слов Винсента.
  Астрея выбрала Акрама и ни разу в своей жизни не пожалела об этом. Силайцу она объяснила все без утайки, и тот сумел остаться для нее другом и не допустить той же ошибки со своей будущей женой.
  В дверь аккуратно постучали, прервав ее воспоминания.
  - Учитель? - Раздался из-за двери голос того, кого она не ожидала увидеть в ближайшие несколько месяцев.
  Все еще сомневаясь, не почудилось ли ей на старости лет, женщина подошла к двери и слегка приоткрыла ее.
  Не почудилось.
  За порогом гостевой комнаты стоял Аржек Вингфи и с легкой и дружелюбной улыбкой следил за ее реакцией. Одет этот высокий, кареглазый брюнет, с понимающим и умный взглядом, был элегантно и дорого. Не раз она пеняла ему за излишнюю любовь к некоей крикливости в аксессуарах. Яркая, золотая цепочка, сложного плетения, с вплетенными небольшими сапфирами, держащая карманные часы, которые находились в левом боковом кармане. Запонки, с крупными сапфирами и мелкой россыпью бриллиантов, браслет-крол, выполненный в таком тонком и изящном плетении, что больше подошел бы какой-нибудь юной кокетке и опять же, усыпанный драгоценными камнями. Радовало, что мужчина умел их совмещать, не переходя ту грань, когда такое количество украшений на нем становилось признаком дурного вкуса. Но все равно, на ее взгляд, смотрелось странно. Ее умерший супруг сумел приучить ее к тому, что мужчина не украшает себя лишними вещами.
  - Вот уж кого не ожидала, - слегка покачала головой Астрея, но отодвинулась, пропуская неожиданного гостя.
  Взглядом она отпустила слугу, который сопроводил неожиданного гостя сюда и теперь стоял несколько поодаль, ожидая указаний.
  - Я просто оказался поблизости, - вежливо ответил Аржек, никак не акцентируя внимание на том, что иного способа увидеть ее в ближайшее время у него не было.
  - Считай, что я польщена, Аржек, - с легкой улыбкой ответила женщина.
  - Если мне не изменяет память, то это ваш любимый, - глава клана Инлиарат жестом фокусника извлек из-под полы своего пиджака бутылку ее любимого ликера.
  - Проходи, - женщина позволила себе легкую усмешку на это действо. - Я сейчас приготовлю стаканы.
  - А я, могу присоединиться? - Раздался у незакрытых дверей голос хозяина дома.
  Астрея повернула голову и увидела силайца, полностью одетого в домашний костюм. В выражении лица Винсента это никак не отражалось, но женщина безошибочно угадывала в нем беспокойство. Она уже успела объяснить ему свою ситуацию, поэтому его появление здесь было вполне ожидаемым. Ей даже представилось, как силаец, уже собравшийся спать, спешно одевался и приводил себя в порядок.
  - Конечно, - ответила Астрея и посмотрела на Аржека, который в ответ лишь улыбнулся.
  Втроем они переместились к небольшому столику, причем мужчины на пару поднесли ее прежние стул с пуфиком к нему. Разлили ликер, благо на столике стояла ваза со свежими фруктами и было чем немного приглушить его вкус. Это было нужно для мужчин, которым вкус этого ликера был слишком сладким. Сама же Астрея могла его пить словно чай или воду.
  - Вы уж простите меня, мистер Вингфи, что не смог сразу поприветствовать вас, как следует, - приветливо улыбнулся гостю Винсент Веар.
  - Что вы, - покачал головой Аржек. - Это вы меня простите, что врываюсь к вам в дом без приглашения.
  - В этом нет ничего страшного. Здесь всегда рады гостям. Как дорога, мистер Вингфи? - На правах хозяина начал разговор Винсент, сделав один глоток и слегка прищурив глаз. Давно ему не приходилось употреблять что-то настолько сладкое.
  - Вполне нормальная, хотя я большую часть пути проделал в клановом планере, мистер Веар, - последовал ответ Аржека и похожая гримаса, что у силайца, после глотка ликера.
  - Вы слишком вежливы, мистер Вингфи, оценивая здешние дороги, - хмыкнул в ответ Винсент. - Я уже много раз говорил совету, что за дорогами нужен лучший уход, но эти ретрограды обращают внимание только на подземные ходы. Традиции, видите ли.
  - Соблюдать традиции важно, - дипломатично ответил на это Аржек, заработав насмешливый взгляд от Астреи. Он слово в слово повторил ее собственные слова, когда она пыталась уговорить его включить Яна в клановый реестр.
  - Да, - не заметил этого переглядывания хозяин дома, - важно. Но ведь нужно и уметь подстраиваться под меняющуюся действительность.
  - Нужно, Винсент, - произнесла Астрея. - Но все же меня пугает, как наши традиции, доказавшие свою состоятельность, отбрасываются нынешним поколением, словно это глупости. - Она заметила, что Аржек прекрасно ее понял, поэтому решила, что ее цель достигнута и поменяла тему. - Вот, например, я так и не смогла убедить одного наглого мальчишку, что С.У.П. не может считаться боевым искусством и тем более сравниваться с ним.
  - С.У.П.? - Не сразу понял Винсент. - А, ты про военную систему рукопашного боя?
  - Система устранения противника, если быть точнее, - блеснул осведомленностью Аржек.
  - Да, точно, - слегка кивнул на пояснения главы клана Инлиарат Винсент. - И что говорил этот твой 'наглый мальчишка'?
  - Говорил, цитирую, 'что такая старая карга, как я, вообще понятия не имеет в мужских делах', - с легким смешком ответила Астрея, вспоминая этот эпизод общения с Яном.
  - Что, так и сказал? - Искренне удивился Аржек. Ему было сложно представить, что кто-то посмел разговаривать подобным образом с той, кто славился своей строгостью.
  - Действительно наглый, - прокомментировал Винсент.
  - Да, - одновременно ответила обоим мужчинам Астрея. - Наверное, этим он мне и стал мил. Если его что-то не устраивало, то он смело это показывал, а бывало и посылал меня к демонам. Мальчик никогда не преклонялся перед моими регалиями и титулами, и начинал говорить уважительно, лишь когда я показывала, что и сама все это умею.
  - Характер, - хмыкнул Винсент. - Мне такие нравятся. С ними сложно, но интересно. И еще, обычно, такие не предают.
  - Ты прав, - согласилась с силайцем женщина. - Вот уж кого я не побоюсь назвать мужчиной. Слава божественным супругам, что отец его правильно воспитал.
  - А кто у него отец? - Поинтересовался силаец.
  - Бывший военный, - ответила Астрея. - Майор воздушного флота, кажется.
  - Эти люди, народ отчаянный, - вновь хмыкнул Винсент и слегка потер свой тонкий аристократический нос. - Встречал я пару таких в своей жизни. Не скажу, что проникся к ним симпатией, но уважать они себя заставляют. Один раз из-за этого самого С.У.П.а я чуть не лишился своего положения.
  - Не может быть, - не поверил Аржек.
  В это было сложно поверить. Вот уже на протяжении уже сорока лет Винсент Веар успешно руководил школой боевых искусств 'Руанна мэн Хаан' в республике Шион. Для многих последователей боевых искусств, его персона стала уже легендой, хотя сам силаец относился к своей славе более чем скептически. Он признавал свои заслуги, но, когда где-нибудь к нему применяли слово 'легенда', недовольно кривился. Он считал, что в нынешнее время слишком обесценилось значение этого слова.
  - Еще как может, - улыбнулся Винсент, которому была приятна такая вера в его навыки со стороны молодого мужчины. - В этой системе каждая связка рассчитана именно что на устранение противника. Не мне вам объяснять, что значит для имперских военных слово 'устранить'. Дело было лет тридцать назад. Молодой, но довольно талантливый сержант вышел против меня в круг. Все бы ничего, но он поднимался на ноги снова и снова. И каждый раз его приемы были все больше направлены на то, чтобы меня убить.
  - И что вы предприняли? - Полюбопытствовал Аржек.
  - Пришлось сломать упрямцу пару костей, чтобы сразу не поднялся, - пожал плечами Винсент, словно говорил о чем-то незначительном. - Проиграть я тогда не мог. Я был у них инструктором. Помогал улучшить навыки.
  - Простите, учитель, - Аржек повернулся к Астрее. - А как у вас с этим 'наглым мальчишкой' зашел разговор про С.У.П.? Вы же его только танцам обучали.
  - Во время уроков танцами у нас с ним были разговоры на разные темы, - та повернулась к своему бывшему ученику. - Должна же я была как-то скрашивать его наказание.
  - Наказание? - Винсент и Аржек удивленно посмотрели на нее.
  - Да, наказание, - женщина отпила ликера и довольно закрыла глаза на несколько секунд. - По какой-то причине мальчик органически не переносил танцы, и обучение у меня для него было оформлено, как наказание. Мы, с его отцом долго еще смеялись над такой трактовкой.
  - Мне стало очень любопытно, - Винсент даже слегка подался вперед со своего места. - А за что ты его так 'наказала'?
  - Он с другими мальчишками залез за яблоками в моем саду, - ответила Астрея и вновь отпила ликера.
  - Хотел бы и я, чтобы меня так наказали, - хмыкнул в очередной раз Винсент, и немного скривил лицо, отпив ликера.
  - Лучше не надо, - Астрея открыла глаза и посмотрела на своего старого друга.
  - Почему? - Винсент удивленно приподнял брови. - Я бы был определенно не против оказаться на месте мальчика.
  - Поверь, Винсент, не стоит этого желать, - покачала головой женщина. - Не самое приятное положение, когда те, кто должен был стать твоей семьей, просто от тебя отмахиваются, словно ты какая-то назойливая муха в жаркую летнюю пору.
  - Мда, - только и произнес Винсент, сделав еще один глоток и даже не поморщился.
  После чего они еще минут двадцать вели разговоры на отвлеченные темы, и после этого, посчитав свой долг, как хозяина дома, выполненным, силаец поставил небольшой стакан с ликером на стол и встал.
  - Прошу меня простить Астрея, мистер Вингфи, но с вашего позволения, я оставлю вас, - легкий поклон седой головы и вновь его красные глаза посмотрели на них двоих. - Все же я устал сильнее, чем думал вначале, а ваш ликер очень сильно способствует моему сну.
  - Конечно, дорогой друг, - ответила за них двоих Астрея. - А мы с Аржеком еще поболтаем.
  - Мистер Вингфи, прошу, располагайтесь в моем доме, - обратился к незваному гостю силаец. - Когда ваш разговор закончится, слуги покажут приготовленные для вас апартаменты.
  - Благодарю, мистер Веар, - встал со своего места Аржек и также склонил голову в легком поклоне.
  - Доброй ночи, - пожелал обоим Винсент и вышел из комнаты.
  - Вам очень повезло иметь такого замечательного друга, - заметил Аржек, когда дверь за Винсентом аккуратно закрылась.
  - Ты прав, - согласилась Астрея. - Мне всегда везло находить таких друзей. Жаль, что многие уже покинули наш мир, - продолжила женщина с ноткой печали в голосе. - Кстати, Аржек, - повернулась она к нему. - Я тут свое завещание переделала, и часть своего имущества завещала Яну Асанжу.
  - Это только ваше личное дело, учитель, - дипломатично ответил Аржек, не совсем понимая, зачем ему сообщила об этом она.
  - И все же, - покачала головой в ответ женщина. - Я хочу, чтобы ты был в курсе, и, если что, проследил за тем, чтобы мальчику досталось завещанное мною.
  - Учитель, - Аржек слегка осуждающе посмотрел на нее. - Это лишнее. В клане никто не посмеет оспаривать вашу волю.
  - Это в клане никто не будет, - хмыкнула Астрея. - А вот сам мальчик еще как может. К клановым он относится с изрядной долей настороженности.
  - Именно поэтому вы и представили все, как 'наказание'? - Догадался Аржек.
  - Конечно, - подтвердила женщина и продолжила свою мысль о завещании. - Я недавно купила их дом и еще кое-что для него, так, по мелочи. У тебя есть время завтра? Я бы хотела, чтобы ты был ознакомлен со списком из завещания.
  - Для вас, учитель, у меня всегда есть время, - непреклонно и довольно искренне ответил Аржек. - Но если честно, то мне немного непонятно такое большое участие в судьбе юного Асанжа с вашей стороны. Что в нем особенного?
  - Особенного? - Не ожидавшая подобного вопроса женщина на несколько секунд задумалась. Отвечать на этот вопрос особого желания у нее не было, но раз она хотела использовать Аржека, то стоило правдиво ему ответить на этот вопрос. - Знаешь, я бы сказала, что ничего и все. Так тебе стало понятней?
  - Не очень, - отпил Аржек ликер и тут же закусил кисловатой долькой лимона. Он не понимал, как можно пить что-то настолько приторное.
  - В чем-то ты прав. На первый взгляд ничего необычного, - начала пояснять свою мысль Астрея. - Да, красивый мальчик, но все носители крови без исключения имеют приятную внешность. Да и я за свою жизнь много красивых мальчиков видела. Разве что его глаза. Очень у них цвет насыщенный и интересный.
  - Да, я видел по фотографиям, - согласился Аржек. - Красивый цвет.
  - Что еще? - Продолжила задумчиво перечислять Астрея. - Мозги есть. Не гений, но и не посредственность. Умеет думать. Правда, делает это редко, но ведь большинство мужчин живут всю свою жизнь, вообще не думая, и ничего, счастливы, - ее собеседник на это замечание хмыкнул. - Любит язвить. Нагл. Как и большинство мальчишек его возраста имеет большое самомнение. Но это не страшно, со временем пройдет. Храбр и честен. Да и, между нами, привязалась я к нему за это время просто. Очень уж он напоминает мне Минору, только танцует немного хуже.
  - Вашего внука? - Не ожидавший подобного сравнения, Аржек удивленно приподнял брови.
  - Да, его, - Астрея согласно кивнула головой. - Вот и получается, если брать все по отдельности, то ничего особенного в нем нет. Все в пределах нормы или чуть выше. А вот если все это скомпоновать вместе, то он особенный для меня. Все же, уже очень давно, никто не смел посылать меня к демону прямо в лицо. Только Минору и мог бросить, 'да ну тебя к демону, бабушка, с твоими уроками' и уйти, когда я его особенно доставала.
  Во время произнесения последней фразы, на лице женщины появилась ностальгическая улыбка.
  - Интересно, - Аржек провел пальцем по своему острому и гладковыбритому подбородку.
  Вслух это произнесено не было, но сравнение с внуком женщины говорило Аржеку о главном - у юного Яна Асанжа были резкий характер и твердая воля. Именно ими, помимо свого танцевального гения, славился Минору Краст.
  - Да, интересно. У Сильваны получился очень интересный сын. И, знаешь, я даже рада, что семья О'Нату его не получит. Впрочем, ты ведь сюда не за этим прибыл?
  - Вы, как и всегда, очень догадливы, - спокойно улыбнулся Аржек, опуская замечание женщины о семье О'Нату.
  - Лесть, - фыркнула в ответ женщина. - Но она засчитана. Говори уже, с чем ты пожаловал ко мне? Как не льсти, но не поверю, что только для того, чтобы повидать меня.
  - Учитель, - Аржек с веселой улыбкой посмотрел ей прямо в глаза. - Как вы смотрите на то, чтобы стать хранителем клана?
  Выражение безмерного удивления на лице женщины было настоящей наградой главе клана Инлиарат. Как бы он не уважал и не любил эту женщину, но порой ее замечания были слишком колкими, поэтому мужчина прекрасно понимал, что погибшего внука старейшины, что юного Асанжа. Ему и самому не раз хотелось послать эту женщину ко всем демонам во время своего обучения.
  
  ***
  
  У каждого есть свой любимый запах. Чаще всего, ты и сам не можешь толком объяснить почему именно он, и что тебя в нем так привлекает. У Яна он также был. Ему очень нравилось, как пахнет в лесу после дождя. Этот невероятный аромат, что собирал в себе многие запахи и гармонично сплетал в один - единый, предоставляя любому, кому посчастливилось его испытать, чувство обновлённости. Как земля после дождя, так и Ян всегда набирался сил, если вздыхал этот аромат. Он любил его намного больше даже такого, казалось бы, несокрушимого соперника, как запах свежей домашней выпечки. Поэтому, когда они на поезде проезжали лес, напоминающий тот, что был рядом с городком за Аббаскими горами, где он провел ранние детские годы, и пошел сильный дождь, окно в их спальном вагоне было открыто.
  Сами спальные вагоны состояли из отдельных комнаток с двумя или одной кроватью, одно дверным узким платяным шкафом, небольшой раковиной с рукомойником, в который автоматически поставлялась холодная вода, отдельным, небольшим туалетом, откидным столиком. Ровно посередине к потолку такой комнатки была прикреплена большая лампа, дававшая общий свет в купе, а у изголовий кроватей находились ночники.
  Стоило удовольствие путешествовать в спальном вагоне недешево, но Марек всегда говорил, что за комфорт нужно платить. Они могли бы сэкономить и взять билеты в общие, плацкартные, вагоны и находиться сейчас там, среди десятков незнакомых людей, которые не всегда знали о правилах поведения в общественных местах, а может просто считали, что купили себе это место и теперь они могут на нем делать все, что им вздумается. Вот только зачем, если была возможность путешествовать с относительным комфортом?
  В пути они были уже четвертый день. Граница северного региона была преодолена еще под вечер второго дня путешествия, и природа за окном вагона менялась довольно быстро. Сами дни протекали спокойно и размеренно. Просыпались они с отцом часов в восемь утра, умывались. Потом шли завтракать в вагон-ресторан, после либо возвращались к себе в купе, либо же шли в еще один общий вагон, где можно было посидеть на удобных диванчиках, почитать местные газеты, послушать радио или же посмотреть телевизор, который стоял в дальнем углу и был огорожен, чтобы не мешать остальным пассажирам. Потом наступал обед, который они вновь проводили в вагоне-ресторане, а дальше уже их с отцом времяпровождение разнилось. Ян чаще всего сидел или лежал в купе и читал новый детективный роман от известной писательницы, а отец либо вновь возвращался в общий вагон, чтобы перекинуться парой слов с остальными пассажирами и сыграть в какую-нибудь настольную игру, либо же просто лежал на своей кровати в купе и предавался блаженному ничегонеделанию, либо же просто спал. Ян даже шутил, что тот напоминает большого кота, который только и делает, что много спит, ест и иногда занимает себя игрой с другими пассажирами. На это Марек всегда отмахивался от его подколок, говоря, что это все за него делают наработанные рефлексы, приобретенные в армии, где ему часто приходилось преодолевать большие расстояния, путешествую по всей империи, а сон всегда был самым желанным другом в пути.
  Юноша уже давно не реагировал на подобные напоминания о военной службе отца. Когда к ним приезжали дядя Джулс или дядя Бун, то упоминаний про армию было много, и предаваться грусти и сожалениям на каждое было слишком глупо. А еще, к большому сожалению Яна, вышеупомянутые гости приезжали чаще всего по одиночке и в разное время. Но иногда случалось и наоборот, когда друзья отца приезжали вдвоем, одновременно. Вот тогда для Яна начиналось самое веселье. В компании своих друзей Марек как-то преображался, оживал. Нет, его отец не был хмурым ворчуном в повседневной жизни, но в компании своих близких друзей порой забывался и снова становился юным кадетом, способным на любые глупости и безрассудства, а не ответственным и строгим родителем. И Ян очень любил наблюдать за ним в такие моменты.
  Вечер наступил практически незаметно. Они с отцом поужинали в вагоне-ресторане. На этот раз Ян не был голоден, но все же заказал себе рис и тушеные овощи с мясом в кисло-сладком соусе. Сделал он это, чтобы не испытывать голод ночью. А вот Марек с удовольствием поужинал бараньими ребрышками с картофельным пюре. После чего, они вдвоем пошли в общий вагон. Сегодня по телевизору должны были показать их любимое детективное шоу.
  Как только они со всем удобством устроились на диване, то заметили, что проводница их спального вагона ведет в их сторону мужчину и молодую девушку. Девушка, скорее всего, была дочерью представительно выглядящего мужчины, определенное сходство между ними прослеживалось. Мужчина имел мощную и несколько грузную фигуру с бочкообразной грудью и был невероятно широк в плечах. Черты лица у него были грубоватые, но не лишенные привлекательности. Цвет волос был темно-русым, а глаза карими. Также на его лице были пышные усы. Черты лица девушки также не были лишены некоей грубости, но при этом были достаточно женственны и привлекательны для большинства мужчин. Волосы у нее были русого цвета, до плеч, глаза каре-зеленые и слегка курносый нос.
  Проводница была очень обходительна с новыми гостями общего вагона, но Яну, уже успевшему немного изучить эту женщину, стало заметно, что обходительность эта была рабочая, так сказать. Именно так проводница, которую Ян называл миссис Дюлайн, а его отец Дэборой, вела себя со всеми остальными пассажирами своего вагона, кроме них двоих. Они с отцом сумели расположить к себе эту строгую на вид женщину. И легкий негатив в глазах истинной дочери севера на крашенные волосы юноши до знакомства сменился теплотой и даже заботой. Так, по вечерам, она приносила им чай из своих запасов и вкусные печенья. Хоть отец чай и не очень любил, но всегда сердечно благодарил женщину, отвешивал несколько простоватых, но приятных комплиментов, а потом приглашал к ним, чтобы вместе все это распить.
  Прав был его отец, говоря, что в длительном путешествии одно из главных правил - наладить отношения с проводниками.
  - Мистер Асанж, дорогой друг! - Громко поприветствовал его отца мужчина. - Как я рад вас видеть.
  - Мистер Аншер, - поприветствовал мужчину в ответ его отец и встал с дивана.
  Ян встал след за ним. Он понял, кто перед ними и его настроение испортилось. Он не очень любил клановых за их высокомерие по отношению к остальным, не клановым, людям, а семью Аншер не любил и еще по одной причине. Именно спасая это семейство, Марек потерял свою правую руку, повредил колено и перенапряг источник. Так что никакой симпатии те у него не вызывали, скорее наоборот. И пусть конкретно ему с отцом они ничего плохого не сделали, наоборот, предлагали любую помощь, вплоть до финансовой в виде назначенной пенсии, только иррациональное чувство заставляло его винить во всем, что случилось с отцом, именно их. Умом юноша понимал, что семья Аншер не виновата в нападении террористов на планер отца, но его стойкая настороженность к кланам в сочетании со страхом за жизнь и здоровье отца вылилась в одном единственном вердикте - виновны.
  - Можешь идти, - не глядя бросил проводнице названный мистер Аншер. На что та лишь поклонилась в ответ и молча ушла. - Какими судьбами? Кстати, помните мою дочь Эрику?
  - Здравствуйте, - поздоровалась с ними девушка и дружелюбно улыбнулась. До этого она стояла, скромно опустив взгляд, украдкой рассматривая их.
  Одета она была, как и положено благовоспитанной клановой девушке, в походный костюм, состоявший из удобной юбки и теплого жакета.
  - Конечно, помню, - с улыбкой ответил Марек. - Вы выросли в очень красивую девушку, мисс Аншер. Позвольте и мне представить моего сына Яна. - Также представил его отец неожиданным попутчикам.
  - Здравствуйте, - поздоровался в свою очередь Ян, стараясь чтобы на его лице ничего не отразилось.
  - Хорош, - одобрительно произнес мужчина. - Приятно познакомиться с сыном нашего спасителя.
  - Божественный предок был учтив ко мне, познакомив с вами, эр Аншер, - Ян слегка склонил голову.
  Он обратился к мужчине так, как было принято издавна обращаться к клановым. В старые времена, когда еще существовал Триумвират драконьих кланов, вера в божественных супругов не была так сильно распространена по миру и люди поклонялись своим божественным предкам. Было их много, но основных всего десять: Сова, Медведь, Лиса, Волк, Кошка, Змея, Черепаха и три дракона, Черный, Красный и Золотой. Считалось, что кланы, имеющие на своих гербах их изображение, были прямыми потомками божественных зверей. Например, мистер Аншер был из клана Камивр, на гербе которого был изображен медведь.
  - О? - Удивленно произнес тот. - Юноша обладает хорошими манерами, ко всему прочему. - И повернулся к его отцу. - Вы очень хорошо его воспитали, мой дорогой друг.
  - Мне просто повезло с сыном, - с заметной нотой гордости ответил Марек.
  - Повезло, - кивнул мистер Аншер. - Дорогой друг, как вы смотрите на то, чтобы пропустить пару стаканчиков того, что может предложить нам это место? А наши дети, пока посмотрят телевизор и пообщаются друг с другом.
  - Почему бы и нет, мистер Аншер, - согласился Марек и они вдвоем пошли в сторону небольшой стойки бара, в противоположном конце вагона.
  Ян заметил, как ожил мужчина, стоящий за ней. Цены на еду в ресторане этого поезда были приемлемые, но вот на напитки накрутка была бешеной, поэтому клиентов у того было немного. Проследив, как его отец и мистер Аншер устроились на высоких табуретах возле стойки, юноша вновь сел на диван, игнорируя девушку. Желания общаться с ней у него не было никакого.
  - Я читала книгу, по которой сняли это шоу и могу рассказать, что там будет, - дружелюбно предложила девушка.
  - Не нужно, - холодно ответил Ян. - Я тоже умею читать, эри Аншер. И эту книгу я читал, но сейчас хочу посмотреть именно шоу.
  - Я совсем не это имела в виду, - немного растерянно возразила Эрика.
  - Никто не в силах угадать, что в голове у женщин, - с показным равнодушием и даже скукой произнес юноша. - Я вот хочу шоу посмотреть, это легко понять, по моим словам, а вот чего хотели вы, мне не известно.
  Девушка, не ожидавшая такого к себе отношения, озадаченно замолчала, разглядывая его. И по мере этого разглядывания, во взгляде ее каре-зеленых глаз начинала появляться злость.
  - А ты точно его сын? - Подозрительно сузив глаза поинтересовалась Эрика. - Что-то ты не похож на него.
  Ян скосил глаза в ее сторону и произнес:
  - А ваши манеры, эри Аншер, находятся в ручной клади у вашего отца?
  - Что? - Не поняла Эрика.
  - Как только он ушел, так они и пропали, - пояснил свою мысль Ян для девушки.
  - Кто бы говорил, - вздернула голову Эрика.
  - И, тем не менее, на 'ты' обращаетесь ко мне именно вы, - все также спокойно ответил Ян. - А если вы намекаете на мои слова и на то, что я вас не пригласил присесть на диван, так он общественный и я не хозяин этого вагона. Хотите сидеть на диване? Садитесь.
  Здесь юноша лукавил. Технически, он был прав, но, по принятому у клановых представителей этикету, которому с удивительной настойчивостью его обучила миссис Краст, он должен был сначала предложить девушке присесть, а уже после садиться на диван самому. Только продолжать это, неприятное для него, знакомство, Ян не спешил и таким образом хотел показать это.
  - Ну, точно приемный, - продолжила свою линию Эрика с ноткой легкого довольства в голосе. - Не может у такого замечательного человека, как мистер Марек Асанж, быть такой сын. Хоть крась ты волосы, хоть не крась.
  - Вы понимаете, что своими словами сейчас оскорбили не меня, а 'такого замечательного человека, как мистер Марек Асанж'? - Ян повернул к ней голову и с вопросом посмотрел прямо в каре-зеленые глаза.
  Сохранять видимое спокойствие было невероятно трудно. Внутри юноши так и кипела злоба. Сама того не зная, девушка сумела задеть его самое больное место - внешнее различие с отцом. А последними словами так и вовсе выставила все так, словно его отец идиот, который, не зная воспитывает чужого ребенка.
  Девушка тоже поняла, что сказала лишнее, но извиняться не спешила. Не перед ним и не сейчас и, самое главное, не первой.
  - Уйдите, эри Аншер, - нахмурился Ян, позволяя себе немного показать свою злость. - Просто уйдите.
  - Это общественный вагон, - из упрямства возразила Эрика. - Хочу и буду здесь находиться.
  - Как видно, помимо манер, вы еще и умом не блещете, - Ян встал с дивана.
  Юноша и сам толком не знал, что именно нужно предпринять в данной ситуации. Вышло так, что именно она начал первым грубить ей. Но и ее дальнейшие слова не подразумевали с его стороны немедленных извинений, наоборот, за них можно было и наказать. Только вот бить девушку было нельзя, хотя и очень хотелось. Воспитание отца этого не позволяло.
  Ситуацию разрешила небольшая стайка маленьких детишек, состоящих из трех мальчиков и одной девочки со смешными косичками по бокам. Они подбежали к Яну и с криками 'фокусы' облепили его со всех сторон, игнорируя девушку. Еще в самый первый день, он по своей неосторожности и доброте успокоил плачущую малышку, которая что-то потеряла, показав ей несколько фокусов с исчезновением маленьких предметов в его руке. Девочка быстро успокоилась и была передана благодарной матери на руки. После этого, за ним, каждый день, детворой велась охота. Стоило им застать его одного, без отца, как тут же начинались крики, 'фокусы' и щенячьи глаза, с мольбой смотрящие на него.
  - Ладно, ладно, - Ян тут же воспользовался ситуацией, переключив все свое внимание на них, чтобы последнее слово в споре с девушкой осталось за ним. Он достал небольшую колоду карт из кармана своих брюк и, под радостный визг детей, начал свое представление.
  Эрика несколько секунд посверлила его злым взглядом, после чего развернулась на сто восемьдесят градусов и ушла, ничего не сказав.
  Показ фокусов не занял много времени, от силы минут двадцать пять и восторженные дети разбежались в разные стороны со счастливыми улыбками. Ян посмотрел на экран телевизора, где шоу уже подходило к середине трансляции, потом повернул голову в сторону стойки бара. Отец и мистер Аншер о чем-то увлеченно вели беседу, явно не обращая на остальных людей своего внимания.
  Смотреть шоу уже не хотелось. В разговоре с девушкой он его использовал просто как повод. Раздраженно цыкнув, юноша отправился в свое купе. Когда пришел, споткнулся об свой рюкзак и от души выругался на него. Но только облегчения это не принесло. Еще раз раздраженно цыкнув, Ян быстро разложил постель и лег.
  Уже лежа на своей кровати, ему несколько раз пришлось задушить в зародыше порыв пойти, найти Эрику и принести свои извинения. Не нужно ему это. Ян с ней, дадут божественные супруги, больше и не пересечется в своей жизни. К тому же она клановая и его отец перенапряг свой источник, защищая именно их. И не стоило той задевать тему внешнего сходства с отцом.
  Предаваясь подобным мыслям, он долго вертелся, пока не забылся тревожным сном.
  Разбудил его легкий стук закрываемой двери купе. Это пришел отец, на лице которого была веселая улыбка. Ян бросил взгляд на свои карманные часы. Было пол второго ночи.
  - Разбудил? - Отец, конечно же, заметил, что он проснулся. - Прости, не хотел.
  Ян молча кивнул. Он заметил, что вагон сильно качает, поэтому было неудивительно, что слегка подвыпивший отец, не смог избежать шума, когда закрывал дверь.
  - Ну как шоу? - Спросил Марек с легкой улыбкой.
  - Кхм-кхм, - Ян прочистил горло. Судя по тону голоса, ему сейчас предстоял непростой разговор. - Я не стал его смотреть.
  - Что же, тогда лучше расскажи, - мужчина сел на свою кровать, заранее расстеленную юношей, - какая муха тебя там укусила? Я видел, как ты разговаривал с мисс Аншер.
  Ян отвернулся. Признаваться в своих ошибках он не любил, тем более и повод у него был таким, что отец его бы точно не одобрил такого поведения с его стороны. Марек тяжело вздохнул и одним движением пересел на его кровать, заставив слегка подвинуть ноги.
  - Сын, - после нескольких секунд молчания начал говорить отец. Он всегда называл его 'сын', когда разговор становился важным с воспитательской точки зрения. - Я прекрасно знаю про твое настороженное отношение к клановым людям, но не верю, что дело только в этом. Эрика тебе сказала что-то? Может, повела себя грубо? Я просто хочу понять.
  - Нет, - выдавил из себя Ян. - Она была вежлива и дружелюбна.
  - Хм, - Марек слегка повел головой, разминая шею. - Тогда получается, что ты винишь их в том, что случилось со мной? В этом дело? Я прав?
  Ян молчал. Сейчас ему было очень стыдно перед отцом. Разговор на эту тему происходил между ними не раз и не два.
  - Сын, - Марек протянул здоровую руку и заставил его посмотреть ему в глаза. - Я выполнял свой долг, как военный, и защищал пассажиров, свою команду и планер. Я ведь уже объяснял тебе это.
  - Я понимаю, - выдавил из себя Ян глухим голосом. - Я совершил ошибку, но иногда мои эмоции просто берут верх надо мной.
  - Что ж, - Марек кивнул головой, не став дальше развивать эту тему. - Главное, понимаешь.
  - Прости, пап, - Ян вновь отвернулся.
  - Мне не за что тебя прощать, - с легким вздохом ответил Марек. - А свои извинения, ты завтра принесешь девушке, чемпион. - С последним словом отец взлохматил его волосы. - И не спорь, - добавил он, заметив, как Ян дернулся. - Ты был не прав, и нужно уметь это признавать.
  - Она будет строить из себя непонятно кого, - недовольный вынесенным наказанием проворчал Ян и скривил лицо.
  - Будет, - согласился отец. - Но ты сам дал ей на это право.
  - А если она не простит? - Ян повернулся к отцу. - В смысле, если не примет извинения?
  - Ты, главное, их принеси завтра, - ответил Марек. Было хорошо заметно, что давить на него без особой необходимости он не хотел. - Если не примет, что ж, значит, так тому и быть. Слишком сильно извиняться тоже не нужно. Ты же не сильно ей нагрубил? - Ян согласно закивал головой. - Ну вот. Подошел, принес извинения, показал, что был не прав, все.
  - Хорошо, - немного обреченно произнес юноша.
  - Что ж, раз этот вопрос решили, то пора и на боковую, - мужчина вновь оказался на своей кровати. - Спокойной ночи.
  - Спокойно ночи, - ответил Ян.
  
  Из объятий сна Яна вырвала хлесткая пощечина. В голове раздался взрыв боли, словно кто-то заработал отбойным молотком. С трудом открыв глаза, он пару секунд моргал, пытаясь убедить себя, что все это сон.
  Но нет, все было реальностью. В их купе находилось трое посторонних людей в масках и с оружием.
  
  Глава 4.
  Поначалу, в голову Яна пришли совершенно фантастические мысли о том, что это Эрика прислала к ним слуг клана, из-за его вчерашней грубости. Но хорошенько проморгавшись, он понял, что это не так.
  - Проверь оковы этого щенка и тащи к остальным пассажирам вагона, - неприятным, искусственно измененным голосом, подтвердил один из троицы всю ошибочность первого предположения юноши.
  Ян быстро оглядел их купе, пока четыре крепкие руки подхватили его. Отца в купе уже не было. Из-за этого в нем проснулось беспокойство, но волевым усилием он его подавил. Паника для него сейчас была самым главным врагом. Он попытался начать циркуляцию по телу элана, чтобы увеличить свои силы и вырваться из лап неизвестных, но потерпел неудачу. Элан что-то блокировало, и он не отзывался. Ускорение сознание тоже не получилось. Но его активация, была глупой попыткой с его стороны, ведь для этой техники также требовался элан, но осознал он это лишь когда уже попытался ее произвести.
  Эта ситуация превратила его вновь появившееся беспокойство в легкий приступ паники. Но и она была подавлена его волевым усилием. Уроки отца не прошли бесследно, и сейчас ему нужно было искать выход из этой ситуации.
  Пока его несли наружу, Ян отметил, что с него сняли браслет-крол, когда он был в беспамятстве. Впрочем, толку от этого браслета сейчас не было никакого. В других купе неизвестных в маске не было, так же, как не было возмущенных или же панических криков остальных пассажиров. И это было странно. Это юноша, обученный своим отцом, прекрасно осознавал опасность подобных выкриков в данный момент, а вот остальные пассажиры поезда этого могли и не знать. К тому же, здесь были женщины, а они обязательно бы подняли шум. Но его не было. Все было относительно тихо и спокойно. Словно весь поезд погрузился в сон.
  Ян начал вертеть головой и тут же получил болезненный удар в правый бок и злобное замечание:
  - Не хер башкой крутить. Иди спокойно или щас те все кости переломаю, понял?
  Ян послушно кивнул головой, подавив стон. Перед тамбуром стоял еще один неизвестный в маске и с оружием, держа в руках его походный рюкзак. При виде своей вещи, у юноши в голове сложился план. Немного дерзкий, немного глупый, но имеющий шанс на исполнение. Сейчас он не был ровней нападавшим. Даже после инициации, его личные физические параметры, без использования элана, превышали обычные всего в полтора раза. Вот если бы элан был ему сейчас доступен, и он начал бы его циркулировать по телу, то его сила и скорость возросли бы в три раза, но элан был недоступен. Как подозревал Ян, именно оковы на руках блокировали его способности. Отец про такие упоминал. Говорил, что их используют в специальных тюрьмах, где держат инициированных, преступивших закон. Поэтому он хотел добраться до своей сумки в надежде на то, что потайной кармашек еще не был обнаружен. В день своего рождения Ян спрятал туда отмычки, подаренные мамой А, и забыл их вытащить оттуда, когда собирался в дорогу.
  Руки у него были закованы за спиной, и поэтому он сильно наклонялся, когда его вели. Поравнявшись с человеком в маске, у которого была сумка, юноша, до этого безропотно позволявший тащить себя, заплел тому, кто его ударил, ноги. Сделал он это аккуратно, будто сам споткнулся, зацепившись за ковер ногой, из-за неудобной для ходьбы позы. В итоге, они все четверо оказались на полу вагона. Ян слегка извернулся, словно он просто старается принять положение удобней и встать на ноги, а на самом деле он этим движением подгреб под себя рюкзак.
  Его конвоиры быстро поднялись на ноги, при это тот, кому Ян подставил подножку, от злости, вместе с ругательствами, сильно пнул его.
  - Вставай, тварь, - рывком поднял его другой конвоир, впервые подав голос.
  Удар крепким сапогом с металлически носком, был очень болезненным, но не таким сильным, как мог бы. Ян безропотно вытерпел и это, ведь у него получилось достать отмычки. Пока он изображал из себя смертельно раненого, ему удалось спрятать их за пояс. Оставалось теперь найти отца. Мыслей о том, что того уже может не быть среди живых юноша не допускал.
  Оказавшись снаружи, Ян увидел с десяток человек, что так же, как и он были закованы в блокирующие элан оковы. Среди них был и его отец. Он сидел на коленях с самого края, слегка опустив голову, и вел себя самым примерным образом. Видно было, что отец сам следует тому, чему научил его - не паниковать и не привлекать к себе лишнее внимание в такой ситуации. А вот мистер Аншер, также сидящий на коленях, этого правила, видимо, не знал, гордо светя 'фонарем' под правым глазом и злобно ощерившись в кровавой улыбке, на неизвестных в масках. Кто-то из нападавших не удовлетворился одной отметиной на его лице. Рядом с мистером Аншером сидела его дочь Эрика. В ее глазах были слезы, но вот страха там не было. Каре-зеленые глаза смотрели на всех с вызовом, на правой скуле наливался синяк. Чуть в стороне стояло десять внедорожников, и два небольших фургона.
  Яна толчками довели до остальных пленных и усадили рядом с какой-то пожилой теткой, чуть дальше от отца, чем он хотел бы. Он послушно сел на колени, также, как и остальные пленники, и бросил взгляд в сторону Марека. Тот, словно почувствовав это, несколько раз покачал головой, словно разминая шею. Движение вышло вполне естественным, но юноша прекрасно понял его посыл.
  Самих неизвестных в масках, Ян уже насчитал двадцать человек, считая тех двоих, что еще оставались в поезде. Все были хорошо вооружены. Помимо пистолетов, что висели в кобурах, у каждого из них был автомат, несколько запасных обойм к ним и ножи. Вспомнив о своих метательных ножах, Ян повернул голову к вагону. Словно откликнувшись на его мысли, оттуда вышли оставшиеся двое в масках, в руках одного из которых юноша увидел свои ножи и перевязь, что он успел купить перед отъездом. Также на руке у этого неизвестного, видимо самого главного среди них, был его браслет-крол.
  - Ну, чего встали? - Недовольно рыкнул он на остальных людей в масках. - Тащите их всех к фургонам. У нас не так много времени. Про мешки не забудьте, недоумки.
  Сразу же после его слов к ним подошли, надели темные мешки на головы и заставили подняться на ноги и пойти в стороны фургонов. Кто-то из мужчин попробовал возмутиться, но тут же, под ропот и женский вскрик, последовал жесткий окрик с руганью одного из похитителей и звук удара. Больше возражений ни у кого не возникло, даже у вскрикнувшей женщины. Но Яна все еще смущало безмолвие. Прямо сейчас похищали больше десятка людей, и никто из оставшихся пассажиров никак на это не реагировал. Это было странно, и, судя по услышанным фразам остальных пленных, не только для него одного.
  В течении нескольких минут они все погрузились в фургоны. К сожалению юноши, его отца погрузили в другой фургон. Это легко выяснилось в пути, также, как и то, что вместе с ним в фургоне была Эрика Аншер. Поездка оказалась недолгой, после чего их пересадили в планер, и они полетели в неизвестном направлении.
  Летели долго, несколько часов, что при достаточной скорости вполне хватало, чтобы улететь за пределы империи, но такой вариант был маловероятен. Насколько Ян знал, со слов отца, за воздушным пространством границ империи следили особенно тщательно. Был, конечно, шанс, что их похитители нашли лазейку, но очень маленький.
  
  ***
  
  - Мистер Колрак! - К немного сутулому и широкоплечему мужчине подбежал совсем молодой парень в специальной форме группы захвата инквизиции.
  Она была неприметного серого цвета, со вставками на локтях и коленях. Также на парне была специальная разгрузка. Она не входила в комплект формы, но тот ее все равно одевал, по старой привычке.
  Инквизитор-ловец Элриан Колрак, одетый в ту же серую форму, убрал обратно в кобуру на поясе свой автоматический пистолет, который он заботливо протирал ветошью, и посмотрел на подбежавшего подчиненного.
  - Что там, Эйнз? - Прозвучал его веселый голос и в доброжелательной улыбке блеснули немного желтоватые от никотина зубы.
  - На объект наблюдения прибыли люди, - отдав честь и вытянувшись, отчеканил Эйнз.
  - Сколько? - Выражение лица инквизитора-ловца Элриана Колрака серьезным.
  - Тридцать семь, - все так же четко, по-военному, ответил его подчиненный.
  - Значит, все идет по плану, - почти пропел инквизитор-ловец. - Пленников, получается, одиннадцать?
  - Так точно, - последовал краткий ответ от Эйнза.
  - Так, Эйнз, - подошел к подчиненному Колрак и, по-отечески, слегка приобнял того за плечи. - Прекрати ты так тянуться, не в армии уже. И объясняй подробно, а не так 'вопрос - краткий ответ', хорошо? Что еще увидели?
  - Так точ... то есть, понял, мистер Колрак, - ответил Эйнз, слегка косясь на руку на своем плече где на печатке сиял знак инквизиции. - На голове одиннадцати пленных людей были темные мешки, и руки были в оковах за спиной, поэтому идентифицировать их личности у нас не получилось. У сопровождающих практически ничего не поменялось, только у старшего появилась перевязь с метательными ножами. Восемь штук. Кованные. Больше ничего нового не заметили. Сама цель нашей операции остается на месте.
  - Молодец, Эйнз, - похвалил подчиненного Элриан Колрак, снова показав свои желтоватые зубы в дружелюбной и ободряющей улыбке. - Запомни, мы тут одна команда. Делаем одно важное дело, так что не стоит так строго себя вести. - Сказав это, инквизитор-ловец снял с пояса рацию и, нажав кнопку, произнес. - Всем выдвигаться на свои позиции. Начинаем операцию.
  
  ***
  
  После приземления планера их вновь куда-то повели. Несколько десятков минут пути по неизвестным локациям и лестницам, ведущим вниз, и вот с них снимают эти надоевшие мешки. Тусклый свет с непривычки резал глаза и пока он пытался проморгаться, раздался звук закрываемой тяжелой двери и щелчок замка.
  Первое, что заметил Ян, была Эрика. Она была также со скованными за спиной руками и сейчас находилась в очень странной позе. Девушка лежала на спине и, сильно задрав ноги вверх, с усердным пыхтением старалась переместить руки под собой так, чтобы они оказались спереди. Только было одно 'но', у нее напрочь отсутствовала гибкость. Из-за этого, а также того, что в оковах не было достаточного расстояния между браслетами и, соответственно, между скованными руками, это действие было для девушки невозможным. Эрика лишь вся изгваздалась в пыли, но результата не достигла. Со стороны это выглядело весьма забавно, и юноша с удовольствием бы отпустил несколько язвительных замечаний в адрес девушки, не находись они в такой ситуации.
  Но поразило юношу не это. Девушка, оказавшись в такой экстремальной ситуации, не дала волю слезам и унынию, как поступило бы абсолютное большинство. Нет, она даже старалась найти выход из этой ситуации. И подобный ход мыслей Эрики Ян полностью одобрял. Еще летя в планере, он, насколько мог, попытался изучить эти оковы и пришел к выводу, что подобный трюк лично у него выйдет. Будет сложно, но занятия танцами у миссис Краст не прошли для его тела даром. Он был очень гибким. Иные танцы, которым та его обучила, без хорошей растяжки и гибкости нельзя было исполнить.
  Перестав наблюдать за этой безнадежной попыткой, он стал разглядывать помещение, в котором они оказались. Оно было небольшим, два на три метра, без окон и с одной тяжелой, обитой металлическими пластинами дверью. Сверху, на тонком проводе, в патроне криво висела обычная электрическая лампочка. Она давала тусклый, но достаточный для разгона темноты свет. Камер наблюдения или чего-то подобного он не заметил, как ни старался их обнаружить. В помещении были лишь голые стены, словно вырубленные в камне. Даже паутины нигде не было, только они и пыль на полу.
  Не теряя больше времени, юноша вначале достал из-за пояса две отмычки, после чего сам лег на пол и безупречно выполнил то, что пыталась сделать Эрика.
  - Как ты это смог? - Девушка, пыхтя, словно после долгого забега на длинные дистанции, встала с пола и смотрела на него.
  - Танцы, - односложно ответил Ян и стал рассматривать оковы.
  - Повторюша, - буркнула Эрика.
  - Что? - Не понял ее слова Ян.
  - За мной, говорю, повторяешь, - охотно пояснила она, а Ян на это лишь закатил глаза.
  Девушка хотела еще что-то сказать, но он просто шикнул на нее, призывая к тишине. Отчего заслужил в ответ недовольный и возмущенный взгляд и надутые губы. Вместе с фиолетовым синяком на пол-лица, смотрелось это странно, но юноша предпочел не заострять на этом внимание. Не было у него времени для дальнейшего выяснения отношений.
  Сделав глубокий вздох, он перевел все свое внимание на оковы. Внешне они напоминали толстые браслеты, которые были шириной четыре сантиметра, спаянные вместе одной перегородкой, со встроенным в нее замком. Сам механизм замка, при более тщательном осмотре, был обычным, почти таким же, как и на простых наручниках жандармов. Немного сложнее, но принцип тот же.
  И это открытие, поначалу очень его обрадовавшее, такие замки он открывать умел, сильно его насторожило. Не могли простые оковы блокировать элан. По незнанию можно было грешить на материал, из которого те были изготовлены, но ни один металл не имел таких свойств. Из рассказов отца, Ян прекрасно знал, что те оковы, что использовали в специальных тюрьмах для инициированных, имели внутри себя сложный механизм, устройство которого хранилось в секрете от простых граждан и, благодаря которому, у осужденных блокировалась возможность использовать элан. Именно такие с виду оковы сейчас и были на нем. Так-то Ян их вживую никогда не видел, но с рассказов отца примерно представлял, как те должны выглядеть. И замок на них должен был быть не простой, а электронный, открывающийся ключом-чипом.
  Повертев руки в разные стороны и еще раз шикнув на девушку, которая порывалась что-то сказать, Ян задумался. Было два варианта действий. Первый вариант - не трогать оковы и ждать, что их спасут. Логически, это было лучшее решение. Не имея полной и достоверной информации, он мог сделать только хуже. Но самое главное - без элана весь его план был попросту невыполним. Даже раздобудь он, к примеру, нож, без использования элана, толку от него было бы немного. К тому же, обычный страх никто не отменял, а Ян боялся, хоть и старался не показать это перед девушкой. Он еще не был взрослым и как никогда понимал сейчас всю свою слабость. Даже с браслетом слежения инквизиторов, было проще. Тот хотя бы позволял использовать элан, всего лишь фиксируя сам факт использования.
  Второй вариант - открыть этот простой замок на оковах. Была велика вероятность, что всем им просто вкололи что-то, что временно блокировало элан. Такая химия существовала, это он знал точно. Только беглый осмотр видимых частей своего тела ничего не дал. Не было следа от укола.
  Решившись, юноша выпрямил спину и опустил скованные руки.
  - Эри Аншер, - Ян повернул голову к ней. - Мне сейчас будет нужна ваша помощь.
  - Какая? - Девушка с интересом посмотрела на него.
  - Пожалуйста, внимательно осмотрите мое тело и проверьте, нет ли на мне следа от укола, - попросил он.
  - Что? - Возмущенно начала девушка, но невольно замолчала, когда юноша вновь шикнул, настороженно оглянувшись и прислушавшись, не идет ли кто-нибудь из неизвестных в масках на эти вопли.
  - Тише вы, чтоб вас, - не сдержался Ян, когда убедился, что за дверью никого нет. - Поймите уже, что мы в плену, и ваши громкие возгласы могут привлечь сюда охрану. Я прошу вас посмотреть, нет ли на мне следа укола, потому что я не могу использовать элан, а эти оковы, - он слегка покачал руками, - с виду не предназначены для его блокировки, вот я и хочу проверить.
  В глазах девушки явно читалось много вопросов к нему, но произносить их она не стала. Было видно, что она сразу же поняла, почему он не стал предлагать осмотреть ее. Какими бы свободными сейчас не были нравы в мире, но это было бы просто неприлично с его стороны.
  Эрика подошла к нему и начала осмотр. Только результат осмотра оказался отрицательным - следа укола не было.
  Ян разочарованно выдохнул, и замер в нерешительности. Естественно, что осмотр девушка провела не полный, поэтому вариант с уколом все еще нельзя было отбрасывать. Ему оставалось лишь рискнуть и открыть отмычками оковы, невзирая на возможные неприятные сюрпризы. Но делать это было откровенно страшно. Постояв так еще несколько мгновений, он, собрав волю в кулак, наконец, решился. Как говорил дядя Джулс, 'в жизни иногда нужно рисковать'. Правда, он говорил так, только когда хотел познакомиться с очередной женщиной, но все же. Пару минут неудобного положения кистей, манипуляций отмычками и замок открылся.
  Полностью сняв оковы и положив их на пол, Ян ощутил элан. Словно нежный и ласковый домашний зверек энергия мира ластилась к нему. Он испытал невероятное ощущение единства с миром и некое чувство неполноценности, которое присутствовало с того момента, как юноша был отрезан от элана, исчезло. Не веря, что такое возможно, ведь его отец утверждал, что нет в мире материала, способного блокировать возможность взаимодействия с эланом, юноша наклонился и дотронулся до оков. Тотчас же элан был заблокирован вновь. Шокировано посмотрев на них, он тут же положил их обратно на пол, мысленно ругая и проклиная того, кто сумел создать такой материал.
  - Что такое? - Эрика не выдержала и спросила.
  Все это время она послушно молчала и сдерживалась.
  - Материал, из которого сделаны эти оковы, блокируют элан, - не стал секретничать Ян.
  - Ты ведун или колдун? - Девушка задала самый интересующий ее вопрос.
  - Ведун. Только не обученный, - Ян слегка размял руки, признаваться сейчас в этом не хотелось, но и врать смысла не было. - Давайте я вас тоже освобожу от оков.
  - Было бы странно, будь ты обученным ведуном в таком возрасте, - девушка послушно протянула руки. - Даже в нашем клане инициацию проводят только после пятнадцати.
  - Мне уже исполнилось шестнадцать, - немного обиделся Ян, даже на секунду отвлекшись от замка.
  Ему был не очень приятен покровительственный и успокаивающий одновременно тон Эрики. Вроде бы она пыталась его утешить своими словами, только вот эффект был совершенно иным.
  Девушка не стала ничего говорить на это замечание, лишь улыбнулась, когда он снял оковы с ее рук.
  - Спасибо, - неожиданно для него поблагодарила она, потирая руки.
  - Рано благодарить, - Ян повернулся к двери. - Мы еще не выбрались отсюда.
  С этими словами, юноша подошел к двери. Она была сделана из толстых досок неизвестного ему дерева, обшитого тонкими металлическими листами для прочности. С их стороны не было ни отверстия от замка, ни дверной ручки, отчего Ян, чтобы как-то выразить свое раздражение не сквернословя, щелкнул пальцами. Под дверью была небольшая щель, откуда пробивался более яркий свет. Ян прилег и постарался рассмотреть, что там снаружи, но ничего толком так и не увидел.
  Реализация его плана вновь усложнялась. Даже начав циркулировать элан по всему телу, он не сможет ее сломать. Точнее, сломать то ее он как раз сможет, просто вынесет с петель несколькими сильными ударами, ведь физически, используя элан, он будет превосходить взрослого человека примерно в три раза. Был только один минус такого действия - он наделает много шума и привлечет внимания охранников.
  Ян еще раз приступил к осмотру двери, только теперь он добавил и свои руки. Итогом осмотра оказалась небольшая щель в нижнем левой углу двери, между деревом и металлическим листом. Узкая, неудобная для захвата. За нее даже ногтем зацепиться не получилось бы, не говоря уже о том, что его ногти банально не выдержали бы такого к себе отношения и оторвались бы. А это было бы весьма нежелательно. Как-то в детстве, он, лазя по деревьям, умудрился сорвать себе ноготь на руке. Больно было просто невероятно. Хотя, если бы был хоть один шанс, что у него получится оторвать обшивку, он бы перетерпел боль, только это было нереально. Техники ведунов для укрепления тел его отец не знал, значит, не знал их и Ян.
  Юноша посмотрел на свои отмычки и тут же себя одернул. Роль рычага в таком деле они точно не потянут, не смотря на всю их крепость.
  - Что такое? - Тихо спросила Эрика, видя его действия.
  - Я нашел щель, только у нас нет ничего, что могло бы послужить рычагом, - так же тихо ответил Ян.
  - Рычагом? - Не сразу поняла, о чем именно идет речь, девушка, но тут же догадалась. - У меня есть невидимки, - она поднесла свои руки к волосам и вытащив их, протянула ему.
  Он вновь захотел съязвить, но одернул себя. Она ведь хотела помочь и в этой ситуации ее вины не было.
  - Не получится, - Ян покачал головой. - Нужно что-то подлиннее. Нож хотя бы.
  - У меня ножа нет, - удрученно произнесла девушка.
  - У меня сейчас тоже, - Ян встал на четвереньки, чтобы еще раз рассмотреть свою находку.
  - Ой! - Отвлек его неожиданный возглас девушки. И когда юноша, уже хотел зашипеть на нее в раздражении, как ее дальнейшие слова заставили его проглотить все свое возмущение. - У меня же есть стальные пластинки в ботинках.
  - Что? - Не поверил он. - Откуда в обуви стальные пластины?
  - Вот здесь, - Эрика уже успела снять с себя один ботинок и протянула ему, показывая во внутрь. - Там этот, суриатор.
  Как хорошо, что когда-то давно его отец очень озаботился тем, чтобы у него не было плоскостопия, заодно просвещая его в тонкости строения обуви. Иначе бы сейчас он глупо смотрел на девушку и молчал, стараясь понять, о чем та ведет разговор.
  - Супинатор? - Решил уточнить Ян и Эрика довольно закивала. - Но их же теперь делают из пластика.
  - Моя обувь сшита на заказ, - пояснила она. - Дедушка не любит все эти пластики, поэтому в подошве и стоит стальная пластина.
  Больше не тратя времени напрасно, Ян взял протянутый ему ботинок в руки. Элан послушно побежал по всему его телу, постепенно ускоряя ход, чтобы добиться максимального эффекта за более сжатые сроки. Он слегка напрягся, и, стараясь не сильно разорвать ботинок, сделал легкий разрыв. Потом еще и еще. Спустя несколько секунд юноша вытащил супинатор. Сам ботинок и его подошва, конечно, пострадали, но не так сильно, как могли бы. Отдав его обратно девушке, которая стояла у стены на одной ноге и держалась за нее рукой, Ян тут же оказался возле двери.
  На всякий случай, юноша проверил супинатор на прочность, пару раз согнув его в разные стороны. Сталь была хорошей, прочной и гибкой. Впрочем, ему главное было сделать зазор между металлической пластиной и дверью достаточной для того, чтобы он мог ухватиться там хотя бы двумя пальцами. Сам супинатор был в длину примерно десять сантиметров и в ширину около двух, так что для этой цели подходил идеально.
  Супинатор оказался слегка толще, чем зазор, но спустя двадцать секунд, Яну удалось его, зазор, увеличить. После он вставил супинатор и стал его аккуратно тянуть на себя, словно вскрывая консервную банку. При этом он старался прислушиваться к тому, что происходит за дверью. Но, пока, было тихо.
  Спустя еще примерно две минуты напряженного прислушивания к тишине за дверью и аккуратного расширения зазора, юноша отложил супинатор в сторону, удовлетворенно вздохнув. Теперь он мог удобно ухватиться за обшивку двери двумя руками. Часть дела была сделана. Осталось самое главное в этой части его плана. Ухватившись за металлический лист, он медленно, но сильно потянул на себя.
  
  ***
  
  Сохраняя внешнее спокойствие, Марек старался унять свои нервы. Беспокойство о сыне росло с каждой секундой. Зная характер Яна, мужчина ни секунды не сомневался в том, что тот уже предпринимает какие-то попытки, чтобы самостоятельно вырваться из плена. С одной стороны это было хорошо, сам не раз учил его не сдаваться в трудных ситуациях, вот только тот, из-за своего юношеского максимализма, мог иногда не разглядеть ту грань, когда желание не сдаваться, переходило в простое упрямство. Со временем это у мальчика прошло бы, но сейчас, Марек очень переживал, что его сын подвергнет себя еще большей опасности из-за этого.
  В отличие от него, сидящего тихо, Мариус Аншер, оказавшийся с ним в одной камере, не отказывал себе в удовольствии и отводил душу в ругательствах, строя многоэтажные обороты и призывая все кары божественных супругов на головы похитителей. На лице Мариуса уже успел хорошо заплыть подбитый правый глаз и налиться темным цветом.
  - Право, дорогой друг, я завидую вашей выдержке, - прервался тот и посмотрел на него.
  - А я вашим познаниям, - ответил Марек, слегка прищурив глаза в усмешке. - Даже после стольких лет службы, я и пятой части не знаю из того, что вы использовали.
  - Кхм-кхм, - невольно смутился Мариус. - Повторюсь, дорогой друг, ваша выдержка выше всяких похвал.
  - Воспитайте одного живого и любознательного мальчишку, и у вас такая же выдержка появится, - хмыкнул Марек, невольно вспомнив пару моментов, когда Ян своими выходками в детстве заставлял вставать дыбом волосы на его голове. Он встал, видя, что Мариус, наконец, успокоился, подошел к нему. - Можете встать? Я хочу рассмотреть эти оковы получше.
  Мирус Аншер послушно встал и повернулся спиной к Мареку, позволяя тому рассмотреть оковы на своих руках.
  - Хм, - озадачено издал звук Марек и выпрямился. - С виду похожи на оковы для инициированных преступников, но те имеют электронный замок, а эти с виду простые. Мистер Аншер, вы умеете вскрывать замки?
  - Нет, - ответил тот и возмущенно продолжил. - Я уже столько раз вас просил, чтобы вы называли меня по имени.
  - Вот выберемся из этой жопы, - Марек серьезно посмотрел на мужчину, стоящего напротив него, - буду.
  - Хорошо, - попытался улыбнуться разбитыми губами Мариус, но лишь слегка дернул щекой от этой попытки.
  Рассечение на нижней губе тут же раскрылось, и выступила капля крови, которую тот тут же слизнул языком.
  Никто из них не произнес слово 'если' в этом разговоре, отметил про себя Марек. Мариус Аншер еще в прошлый раз сумел показать себя храбрым мужчиной, и сейчас хорошее мнение о нем только утвердилось у бывшего летчика.
  - И все же жаль, что вы не умеете вскрывать замки, а я не захотел научиться этому у Амаги, - продолжил Марек свою мысль.
  - А кто это? - Проявил любопытство мистер Аншер.
  - Моя бывшая, - кратко ответил он.
  - Жена? - Уточнил Мариус.
  - Нет, - ответил Марек с легкой заминкой. - Но жили вместе долго, почти девять лет. Мой сын ее 'мама А' называет.
  - Она, должно быть, невероятная женщина, - тактично заметил Мариус, не став дальше ничего уточнять.
  - И не говорите, мистер Аншер, - Марек повел плечами, словно разминая их. - Так, - он повернулся правым боком, показывая свой бионический протез, - посмотрите, чуть ниже локтя есть небольшая секция. Видите?
  - Вижу, - подтвердил Мариус.
  - Постарайтесь на нее надавить очень сильно, - произнес Марек.
  - Просто надавить на нее? - Уточнил Мариус, когда он присел на колени, чтобы тому было удобней выполнить его инструкции.
  Разница в росте у них была не такой и большой, но со скованными за спиной руками подобное проделать было трудно.
  - Да, но со всей силы, - ответил Марек.
  Мариус послушно нажал на указанное место, но ничего не произошло.
  - Тут не тычком надо. Системой предусмотрены возможности против случайных ударов, - пояснил он тому. - Я же говорю, давить надо. Сильно и долго.
  Мистер Аншер еще раз кивнул и в точности выполнил все его указания. Верхняя панель указанной секции с легким гудением отъехала в сторону, открывая небольшое углубление.
  - Видите в углублении небольшую синюю кнопку? - На этот вопрос Мариус лишь молча кивнул в ответ. - Нажмите на нее.
  - Хорошо, - отец Эрики послушно выполнил просьбу. - А чт...
  Но задать вопрос ему помешало полное сдерживаемой боли сдавленное мычание Марека. Он с силой сжал челюсти и даже закрыл глаза, навалившись всем телом на своего невольного напарника.
  - Дорогой друг, что с вами? - Постарался хоть как-то удержать его тот.
  - Все... кхм-кхм... хорошо, - сиплым голосом ответил Марек. - Эта специальная кнопка для сброса настроек этого протеза.
  - Да? - Мариус с сомнением посмотрел на него. - Но ваша реакция была довольно странной.
  - Ничего странного, - выпрямился Марек. - Обычно эта процедура производится под присмотром врача или целителя и только после того, как пациент получит обезболивающее. Такие протезы напрямую подсоединены к нервам. А сброс словно разряд тока.
  - Дорогой друг, - восхищенно произнес Мариус. - Должен сказать, что яйца у вас стальные.
  Марек никак не стал комментировать это замечание мистера Аншера и вместо этого сказал:
  - Повернитесь, я сейчас ваши оковы сломаю.
  - Что? - Удивленно переспросил Мариус, но послушно повернулся к нему боком. - Но как?
  - Дело в том, что без настроек я могу полностью использовать всю мощь механики этого протеза, - пояснил Марек. - Настройки нужны, как ограничители, чтобы я в обычной жизни случайно не повредил кого-нибудь или себя.
  Раздался звук сминаемого металла и Мариус оказался со свободными руками. Только браслеты оков остались у него на руках.
  - Браслеты от оков я оставлю, - произнес ответ на невысказанный вопрос Марек. - Между ними и вашими запястьями нет свободного пространства, чтобы я мог поместить там хотя бы палец от протеза, а иначе, я могу нанести вам серьезную травму, попытавшись смять их. Контроль у руки сейчас так себе.
  - А вы? - Вопросительно посмотрел тот на него.
  - У меня протез так не изогнется, - ответил Марек. - Вся наша надежда на вас, мистер Аншер.
  На это замечание Мариус кивнул с самым решительным видом и сразу же после этого они вдвоем почувствовали вибрацию пола и хорошо слышный грохот.
  У Марека не осталось никаких сомнений, где-то над ними произошел очень сильный взрыв. Времени у них было все меньше и меньше.
  
  ***
  
  Вибрации, заставшие Яна как раз в тот момент, когда он ломал доску от двери возле замка, и раздавшийся затем довольно громкий грохот были для него огромной неожиданностью. Из-за этого он невольно дернулся и получил несколько заноз в руку. Замок оказался односторонним и с их стороны в нем отверстия не было.
  - Какого демона? - Раздраженно выругался юноша, осматривая руку.
  - Что это было? - Испуганно поинтересовалась у него Эрика. - Землетрясение?
  Все то время, что он отламывал металлическую обшивку двери, для того чтобы добраться до замка, девушка сидела тихо, стараясь не мешать ему и проявляя себя с самой лучшей стороны в такой ситуации.
  - Не знаю, - пожал он плечами. - Может и оно, а может быть и где-то над нами произошел взрыв. Отец описывал, как это происходит. Если повторится, то это землетрясение.
  - Как ты можешь быть таким спокойным? - Посмотрела на него удивленно Эрика.
  - Я же мужчина, - коротко ответил Ян и невольно вспомнил темноту, полную холода, из своего детства. После чего добавил. - Я сильный.
  И не понятно было кого именно он хочет в этом убедить, себя или девушку? Но для Эрики этих слов было достаточно. Сначала для Яна это было удивительно, но миссис Краст неоднократно объясняла ему, что практически во всех кланах, за двумя исключениями, был патриархальный устой и девочек там воспитывали должным образом. С детства каждой прививали уважение к авторитету мужчины. Видимо в этой стрессовой ситуации Эрика невольно перенесла свое клановое восприятие мира и на него. Пусть он еще и не был взрослым мужчиной, но еще не дал ей повода усомниться в себе, все время действуя уверенно и надежно.
  Когда осознание этого факта пришло к нему, то он сам стал мыслить четче и спокойнее. Приступов паники больше не было. Девушка, сама того не осознавая, доверилась ему и это было очень приятное чувство. Сил не прибавило, но вот уверенности точно. Воспоминания о темноте уже не были столь неприятными. Так, всего лишь эпизод из детства.
  - Кхм, - прочистил горло Ян. - Я сейчас.
  С этими словами он вновь вернулся к двери и, одним движением доломал доску. Замок оказался на виду и юноша, слегка стал расшатывать его из стороны в сторону. Несколько секунд однообразных действий и он вытащил его. После чего он взял супинатор в руку, держа его перед собой как нож, и медленно приоткрыл дверь. Толку от стальной полоски было немного, но это было лучше, чем ничего. Девушка же взяла в руки некое подобие дубинки. Ян сумел отломить часть одной доски достаточной длины и толщины, а после обернул ее в металлический лист от двери. Чтобы она не поранила руки об острые металлические края он пожертвовал рукавами своей гимнастерки, обмотав ими низ самодельной дубинки. От волнения Эрика держала самодельное оружие двумя руками. Впрочем, Ян и не рассчитывал на нее в этом плане. Эта дубинка больше играла роль успокоительного для ее нервов. Хотя, если хорошо ей размахнуться и ударить, мало бы никому не показалось, только его терзали сомнения, что девушка сможет это сделать. С координацией движений у Эрики, так же, как и с гибкостью было худо.
  Перед ними оказался длинный и довольно широкий коридор. Его ярко освещали люминесцентные лампы, висящие вдоль всего потолка над коридором. Пол и стены были покрашены в какой-то неприятный зеленый цвет, а потолок побелен. В дальнем конце коридора был проход, к котором была видна лестница. Возле лестницы с противоположной стороны от их камеры была еще одна дверь, обитая металлическими пластинами. Она была слегка приоткрыта. В противоположном конце коридора, в нескольких метрах от них был тупик.
  За приоткрытой дверью возле лестницы оказалось почти такое же помещение без окон, два на три метра, только в дальнем правом углу лежала разнообразная арматура и куски поломанного кирпича. Ян подошел, выбрал самый прямой и длинный прут, проверил его на прочность, и взял с собой. Все же, прут, длинной около шестидесяти сантиметров с обломанным острием, пусть и значительно покрытый ржавчиной, был намного предпочтительней небольшой полоски стали супинатора. Поэтому в одной руке у него теперь был прут, а в другой супинатор. Ян хотел достать еще один и для Эрики, но девушка отказалась. Видимо, не захотела связываться со ржавчиной на них, что было странно, ведь вся ее одежда была в пыли. Но кто девушек знает?
  Дойдя до лестницы, Ян лишь отметил наличие в полу закрытого люка в дальнем углу, но интересоваться что в нем, не стал. Он прекрасно помнил, что пока их вели в камеры, они спускались. Ян даже сосчитал количество пролетов у лестницы, сколько и когда было сделано поворотов до лестницы, так что путь им лежал только на верхние этажи. Сама лестница была обычной, с невысокими широкими ступенями и железными перилами.
  Сверху послышался стрекот, после чего раздалось два громких взрыва. Это заставило их с девушкой замереть, преодолев всего один лестничный пролет.
  - Опа, - раздался удивленный возглас за их спиной. - Нежданчик.
  Ян резко обернулся и увидел одного из неизвестных. Тот стоял возле открытого люка и удивленно смотрел на них. Сейчас на мужчине не было маски, а в руках, помимо автомата, он держал его, Яна, походную сумку. Также ноша отметил наличие у неизвестного своих метательных ножей. Лицо у неизвестного мужчины было смуглым, с грубыми, но приятными чертами. Черные глаза похитителя внимательно следили за ними.
  Все это время Ян ходил с активированным 'ускорением сознания' и постоянно циркулировал по всему телу элан. Поэтому, на максимально доступной ему скорости, он успел сделать три вещи: оттолкнуть девушку немного назад и в сторону, чтобы другой лестничный пролет мог хоть как-то ее укрыть, одновременно с этим кинуть супинатор в появившегося врага и после этого переместиться в другое место.
  Супинатор попал противнику прямо в лицо, вызвав порцию ругательств, но это не помешало тому открыть огонь из своего автомата. Раздался треск выстрелов и в том месте, где только что находился юноша, появилось три небольших фонтанчика из крошек бетона, пыли и искр. Спину Яна неприятно обожгло несколькими осколками, но сами пули срикошетили в другую сторону.
  Обхватив прут двумя руками, и выставив его перед собой острием вперед, словно копье или дротик, Ян прыгнул вперед, вложив в этот прыжок всю свою силу. Мгновение и вот он на полной скорости влетает в похитителя. Проткнуть мужчину, как он планировал, не получилось. Под толстой курткой у того оказался особый бронежилет, который принял удар на себя. Но они оба полетели на пол. С глухим вскриком противник упал на спину, в падении выронив сумку и автомат, но юноша оказался на ногах быстрее, чем его противник. Резкий рывок и вот автомат оказался в его руках.
  Девушка наверху издала нечто похожее на мычание. Скорее всего она хотела закричать, но сама же себе закрыла руками рот.
  Небольшая, занявшая считанные доли миллисекунд, пауза, и очередь из трех пуль прошила голову мужчины насквозь, оставляя после себя кровавое месиво. Яна обдало кровавыми брызгами, отчего он резко отшатнулся в сторону. Сделав шаг, он споткнулся об свою же сумку, которая оказалась у него на пути, и упал.
  При падении автомат неприятно клацнул металлом об бетон. Ускорение сознания с него слетело. Дыхание было тяжелым, словно он поднимал тяжелые веса, в висках стучала кровь, заглушая все звуки вокруг. Осознание совершенного наступало медленно, словно нехотя, но неотвратимо. Кровавый вид начал вызывать приступ тошноты, но задержав дыхание и откинув голову назад, юноша сдержался.
  Сейчас было не время для всего этого, стучала мысль в его голове. Ему нельзя быть слабым. Все потом. Он подумает об этом потом.
  Легкий, нервный кашель сбил тяжелое дыхание, заставив очнуться от своих мыслей и посмотреть на руку, до сих пор державшую автомат. Хорошо, что он случайно не нажал на спусковой крючок. Немного нервным движением, он включил предохранитель, передвинув нужный рычажок.
  - Ян? - Позвала его девушка.
  - Эри Аншер, - как можно спокойнее ответил он. - Я цел, но оставайтесь на месте и не смотрите сюда.
  Ян повернулся назад и понял, что зря предупреждал - она все видела. Девушка стояла выше него между лестничными пролетами и с испугом смотрела на него.
  Стараясь не смотреть не труп, Ян поднял свою сумку, и уже хотел было подняться к девушке, но передумал. У неизвестного могло оказаться еще оружие, которое ему пригодится, так что сейчас было не время проявлять слабость и щепетильность.
  Он мужчина. Он сильный.
  Сделав глубокий вздох, он подошел к телу поверженного врага. Быстро осмотрел его, стараясь не обращать внимание на то, что было вместо головы. Машинально отметил про себя, что тот, перед его выстрелами, тянулся рукой к пистолету. Видимо, потеряв автомат, хотел быстро достать тот и пристрелить их.
  Итогом его поисков стало два запасных рожка от автомата, пистолет с тремя дополнительными обоймами, одна светошумовая граната и небольшой нож в крепких ножнах. Ян также снял свой браслет-крол, который тут же надел на свою правую руку и перевязь метательных ножей. Но их он решил положить в сумку.
  Открыв ее, юноша уже не удивлялся. Там лежало шесть больших ядер зверя и три неизвестных кристалла, насыщенного красного цвета. Ядра были несколько меньше того, что отец отдал ему на день рождение, но все равно стоили дорого. Видимо, его бывший противник прихватил все свое богатство и решил сбежать под шумок, но Ян никак не мог понять, как же тот оказался за их спинами. Кроме люка он не видел больше дверей и иных способов. Но, насколько он мог судить, именно к люку тот и направлялся, когда наткнулся на них.
  Впрочем, сейчас это не важно.
  - Эри Аншер, вы в порядке? - Спросил Ян и тут же скривился.
  Вопрос он задал крайне глупый, точнее сформулировал его глупо. Еще и во рту все пересохло. Язык словно наждачная бумага.
  - Ты ранен? - Тут же отреагировала Эрика на его гримасу.
  - Нет, просто в горле пересохло, - ответил Ян, довольный, что она не заметила его оплошности. - Как вы себя чувствуете? Вас не ранило?
  - Нет, я только немного руку отбила, когда упала, - сказала девушка, покачав головой, и показала слегка покрасневшую правую руку. В левой она держала его дубинку. - А остальное, я же женщина. Я сильная, - произнесла она, перефразировав его.
  Ян смущенно замолчал, еле удержавшись от того, чтобы отвести взгляд. Сильно он ее толкнул в тот момент, но иначе было нельзя. Счет шел на секунды. Также он с недовольством отметил про себя, что на фоне поведения девушки, его переживания выглядели довольно жалко.
  - Стрелять умеете? - Юноша решил поменять тему разговора.
  - Нет, - вновь покачал головой девушка. - Дедушка против моего раннего обучения стрельбой.
  - А ножом пользоваться умеете?
  - Да.
  - Тогда вот, держите, - протянул ей нож в ножнах Ян. - А теперь пойдемте. Нужно найти наших отцов.
  
  Глава 5.
  Ян с Эрикой встретили своих отцов у третьего подземного этажа. Марек и мистер Аншер, укрывшись за стеной и раздобыв автоматы, отстреливались от их похитителей, не пуская тех вниз. Периодически раздавались выстрелы. В основном со стороны похитителей, в то время, как их отцы лишь изредка огрызались одиночными выстрелами, экономя патроны.
  Недолго думая, юноша закинул на верхние пролеты светошумовую гранату, предупредив отца криком 'громкое солнце'. Глупая фраза, но, когда они играли в детстве в войну, именно так он называл такие гранаты. У него даже был муляж, точная копия настоящей гранаты. Отец как-то принес ее с учений для него.
  Раздавшийся громкий взрыв привел противников в замешательство, чем он тут же воспользовался. Подхватив под руку, немного дезориентированную, девушку он быстро прошмыгнул за укрытие стен к их родителям. Там он вначале передал весь свой боезапас отцу и только потом заметил, что дальше по коридору лежала выломанная дверь, со следами пуль, и два трупа. У одного была неестественно вывернута шея, а у второго разорвано горло. Крови было много. Но предаваться панике, ни ему, ни девушке не дали возобновившиеся выстрелы.
  К счастью, долго оборонять свою позицию им не пришлось. Подоспели инквизиторы и, зажатые с двух сторон противниками, похитители были захвачены. Конечно, это далось не легко, особенно им. Похитители предприняли последний штурм, пытаясь прорваться сквозь них, и мистер Аншер заработал свинцовую очередь левую руку. Хорошо, что кость не была задета, но крови тот потерял изрядно.
  Вначале их четверых тоже, как и похитителей, инквизиторы скрутили. Но они благоразумно не сопротивлялись захвату, послушно опустив оружие и дав себя сковать в наручники. Помог разобраться с этим недоразумением Элриан Колрак, опознавший их с отцом.
  Как только их всех освободили, то на планере перевезли в ближайший населенный пункт. Им оказалась небольшая деревня, всего на три тысячи жителей. Но это было не важно. Важно было то, что здесь была неплохо оборудованная больница, где их всех и разместили.
  
  И вот сейчас Ян сидел на койке в небольшой, одноместной палате и просто смотрел на стену. Юноша был укутан в теплый плед серого цвета, а его левая ступня была забинтована. Он не заметил, как порезался, наступив на осколки оконного стекла. Кровь из пореза перестала идти очень быстро, также быстро исчезла возникшая боль, но все равно дежурный врач, из числа работников больницы, осмотрел порез, продезинфицировал место вокруг и забинтовал. Вначале предлагал поставить прививку против столбняка, но Ян сообщил тому о том, что он ведун и врач отстал. Иммунная система инициированных физического типа легко уберегала от таких вещей, как столбняк или заражение крови. Да там и от самого пореза практически ничего уже не осталось, лишь тонкая белая полоска новой кожи, которая со временем рассосется, не оставив шрама. Проверено еще в детстве.
  Рядом с кроватью стояла пара ботинок, которые ему выдал все еще ворчащий что-то неразборчивое, но предельно недовольное, мистер Колрак. Юноша их даже не успел начать шнуровать, чтобы обуть. Вначале его отвлекли инквизиторы, задававшие ему кучу вопросов, потом мистер Аншер с отцом, а теперь, найдя удобную позу, он и сам не хотел шевелиться. К тому же, холод ему был не страшен, благодаря циркуляции элана по всему телу, так что острой необходимости в этом не было. Так же, как не было необходимости в пледе, но так было намного приятнее сидеть. Ткань у пледа была мягкой и очень приятной на ощупь. Из-за него появлялось некое подобие чувства защищенности.
  Настроение у Яна было отвратительным. Все те мысли и эмоции, что он подавлял, пока не оказался в безопасности, начали прорываться наружу. Его отрешенный взгляд бездумно бродил по противоположной стене, окрашенной в приятный бежевый цвет. Ничего не хотелось. Не было ни злости, ни раздражения, что присутствовали в самом начале, даже усталости. Перед глазами то и дело появлялось видение тела убитого им человека. Позывов к тошноте, как в первые мгновения, больше не было. Осознание того, что он собственными руками совсем недавно отнял чью-то жизнь, было неожиданно страшным и очень неприятным. Даже тот факт, что он убил, защищая жизнь, не приносил облегчения. На душе было тоскливо и гадко.
  - Я и не знал, что ты все это умеешь, - в палату зашел его отец и подошел к нему.
  Ян вздрогнул и посмотрел на него. Он так сильно погрузился в свои мысли, что не замечал ничего вокруг.
  - Что именно? - Спросил юноша, оглядевшись.
  Больше в палате никого не было. Даже в коридоре не было слышно шагов.
  - Замки вскрывать, - ответил отец и присел рядом с ним, с правой стороны.
  - Это я настоял на том, чтобы мама А меня продолжала обучать, - тут же решил принять весь удар недовольства отца на себя.
  Эти двое и без этого не очень ладили после расставания. Ни к чему было давать лишний повод для спора.
  - Да не буду я твою любимую маму А ругать, расслабься, - усмехнулся Марек и левой рукой взлохматил его волосы. - Мне теперь нужно ей спасибо сказать.
  - Правда? - Ян удивленно посмотрел на отца.
  - Правда, - улыбнулся тот. - Пригодилась ее наука.
  - Не только ее, - произнес он и перестал хмуриться.
  - Твоя правда, - согласился с ним отец. - Не только ее. Мисс Аншер нам все про ваше приключение рассказала. Так что, ты все сделал правильно, чемпион.
  - Правда? - Вновь спросил Ян.
  Похвала от отца сейчас была для него как бальзам на душу. Юноша до этого момента и не осознавал, что ему так необходимо одобрение отца. Что он хочет услышать от него о том, что он все сделал правильно.
  - Конечно, правда, - терпеливо ответил Марек. - Разве я тебя когда-либо обманывал?
  - Нет, - тут же замотал головой юноша. - Ни разу.
  - Ну вот, видишь, - тепло улыбнулся ему отец и приобнял за плечи. - Ты действовал согласно обстановке. Не стал впадать в панику, применил все доступные тебе знания и умения. Когда встретил врага, защитил девушку, нам с Мариусом помог. На твоем месте не каждый взрослый мужчина был бы способен на такое. Они бы испугались, а ты нет.
  - Неправда, - снова нахмурился Ян. - Я испугался, пап. Я впервые чувствовал себя таким слабым и беспомощным. До этого я всегда считал, что моих сил хватит на все. А здесь не хватило и мне сразу же стало страшно. Очень страшно.
  - Но ты ведь справился со своим страхом, - произнес Марек.
  - Нет, пап, я лишь сумел на время от него отстраниться, - удрученно покачал головой юноша и еще больше нахмурился. Захотелось скривить лицо от осознания, каким размазней он сейчас выглядит со стороны, но он сдержался. - Только сейчас, когда ты меня приобнял, я почувствовал себя, наконец, в безопасности и страх пропал.
  - Это нормально, - Марек слегка прижал сына к себе. - Я же твой папа, так и должно быть. Не зря же в народе говорят про отчий дом или очаг. Рядом с родителями мы всегда будем чувствовать себя защищенными.
  - И ты тоже? - Ян посмотрел на отца.
  - И я тоже, - подтвердил тот с грустным вздохом, заставив юношу виновато замолчать.
  Своими словами он невольно разбередил старую рану отца, который в четырнадцать лет остался круглым сиротой, два года, до поступления в военное училище, жил в детском доме, так как никаких близких родственников в живых не осталось, а дальним лишний рот даром не нужен был. Времена тогда были смутные, гражданская война только завершилась. В империи царили голод и разруха.
  Несколько минут они сидели молча, пока Ян не решился задать еще один вопрос, который занимал его:
  - Пап? - Марек посмотрел на него. - А убивать всегда так тяжело?
  - Знаешь, - взгляд отца на несколько мгновений расфокусировался, словно он вспоминал что-то, - к сожалению, нет. В первый раз это вызывает шок. Ты отнял чью-то жизнь, прервал его путь. Ты начинаешь переживать об этом. Тебе страшно. Например, дядю Джулса, после первого раза вырвало, - Ян вспомнил свою тошноту и невольно вздрогнул. - А после он на неделю ушел в загул. Мы с дядей Буном его тогда еле-еле сумели из него вытащить. Перегаром от него несло за километр, казалось, что можно окосеть просто стоя рядом и дыша им. А вот дядя Бун, как и всегда, стоял, словно с каменным лицом, хотя в первом же увольнительном он завалился в ближайший бордель. Дошло до того, что их мамаша пришла и буквально умоляла забрать его, так он ее девочек уработал.
  Слушая отца, юноша немного смутился, но больше всего от этих слов он испытывал удивление. Такое поведение он мог ожидать от дяди Джулса, известного своей любвеобильностью, а вот дядя Бун всегда казался более спокойным и уравновешенным.
  - А ты?
  - Я? - С глубоким вздохом переспросил отец. - Меня вначале замутило, но я сдержался. Мне нельзя было показывать слабость перед своими подчиненными. Потом долго боялся спать по ночам. Все видел во сне лицо убитого мною браконьера. Молодой он был, младше меня. Позже я узнал, что у него больная мать была и младшая сестра. Денег на лечение не хватало, вот он и пошел на промысел. Киран Воспер, звали его. Вышли мы тогда случайно на их отряд. Могли и не заметить, но... Я предлагал ему сдаться, но у него нервы сдали, вот он и пошел на меня с топором. Я хотел его обезоружить, да живым взять, но тут на его пути самый молодой из нашего полка попался. Тот на него замахнулся, и я на автомате, как учили в учебке, с первого же выстрела. - Марек ненадолго замолчал и неожиданно продолжил. - Мне тогда твоя мама сильно помогла.
  - Ты имеешь в виду мою? - Юноша не закончил, но отец прекрасно понял, о ком он спросил.
  - Да, именно ее, - отец слегка покачал головой, как и каждый раз, когда речь заходила про его биологическую мать и о том, как он о ней говорил. - Она меня заставила отвлечься. Не специально, но у нее так вышло. Все время водила меня по театрам, музеям. Я всего этого не любил, ворчал, но терпел, ради нее. А потом незаметно понял, что все мои переживания прошли. Позже произошли еще разнообразные стычки по службе, то с контрабандистами, то еще что-нибудь. Там тоже приходилось убивать. - Марек стал серьезным. Помолчал несколько мгновений, словно собираясь с мыслями, и произнес. - Я считаю одним из главных своих достижений в жизни то, что до сих пор испытываю неприязнь перед убийством другого человека. Не сомнение, которое может оказаться фатальным, а именно неприязнь. Со мной служили люди, которые ломались, становились безжалостными и не испытывали ничего. Для них жизнь другого человека ничего не значила. Они могли легко убить, хоть одного, хоть сотню. А были и такие, кто получал от этого удовольствие. - После этих слов последовала еще одна небольшая пауза. Появилось слегка недовольное выражение на лице, видимо от неприятных воспоминаний, и последовал глубокий вздох. После этого его лицо приняло спокойное выражение. - Так что, повторюсь, в той ситуации ты все правильно сделал, - отец тепло и ободряюще улыбнулся. - Главное, помни, что жизнь другого человека важна и для того чтобы ее забрать, нужен значительный повод.
  - Я запомню, - с серьезным лицом кивнул Ян.
  - Я знаю, чемпион, - отец вновь взлохматил его волосы. - Кстати, твои наблюдения про оковы и их материал, очень заинтересовали инквизицию. Для них они новинка.
  Сегодня отец открылся для Яна с совершенно неожиданной стороны, о которой он почему-то все время забывал. Сколько тот уже пережил? Уход горячо любимой жены, забота о нем, инвалидность, перегоревший источник. При воспоминании о последнем, юноша невольно вздрогнул. Он прекрасно помнил свое состояние, когда его лишили возможности управлять эланом. И ведь он ощущал это всего несколько часов, а его отец? Тот уже два года так живет. Каково это тому, кого называли одним из самых талантливых колдунов воздушного флота империи? И ни слова жалобы, ни сожаления в голосе. Ничего. Наоборот, отец всегда излучал уверенность и энергию. Это не могло не вызывать восхищения.
  - Да? - На лице юноши появилась заинтересованность. - Пап, а кто вообще нас похитил? Что им было от нас нужно?
  - Им нужны были люди с клановой кровью.
  - Подожди, - Ян удивленно поднял взгляд на отца. - Но тогда тебя не должны были похищать. Ты же не носитель крови.
  - Постой, как ты сказал? Носитель крови? - Переспросил Марек.
  - Да, - кивнул Ян, - так миссис Краст называла тех, в ком есть клановая кровь.
  - Понятно, - отец кивнул. - Но ты не совсем прав. Я тоже носитель крови. Моя бабка была из клановых. Помнишь, я тебе уже рассказывал о единственном ведуне среди Асанжей?
  - Дед Анджей?
  - Да, он, - подтвердил отец. - Как я уже говорил, очень он был охоч до женщин, вот однажды не утерпел и соблазнил клановую, а потом взял ее в жены. Родня их застукала, и тому не удалось отвертеться от свадьбы. Так что, во мне тоже есть клановая кровь.
  - Но откуда они узнали про это? - Не мог понять Ян.
  Ему и в голову не приходило, что кто-то может заинтересоваться историей их семьи настолько сильно.
  - Точно не знаю. Может, посмотрели клановый реестр, - Марек слегка потянулся. - Я там записан.
  - А я? - Ян с интересом просмотрел на отца.
  До этого он как-то не интересовался этим, а сейчас был подходящий случай для такого вопроса.
  - Нет, - покачал головой Марек. - Как мне объясняли, клановая кровь передается еще двум следующим поколениям. Так что тебе ее кровь не передалась.
  Отец не стал говорить, что родня со стороны биологической матери от Яна вообще отказалась. Он крайне не любил эту тему.
  - А как ее звали? - Решил нарушить слегка затянувшееся молчание Ян.
  - Кого, мою бабку? - Уточнил Марек. Юноша утвердительно закивал головой. - Эмилиа Валла.
  - Но почему тогда ее родственники не забрали тебя к себе в клан, когда ты осиротел?
  - Я слишком дальний родственник, я полагаю, - ответил отец. - Насколько мне известно, по ее линии у меня только сколько-то юродная тетка осталась. Во время гражданской войны многие члены той семьи погибли.
  - И что это за клан? - Не удержался от вопроса Ян.
  - Шиган.
  - Это те, что с волком на гербе? - Ян старательно вспоминал все, что ему было известно об имперских кланах.
  - Нет, - усмехнулся отец. - Это ты как-то слишком замахнулся. Клан Шиган не такой древний и сильный.
  - Понятно, - слегка разочарованно протянул юноша.
  - Не вешай нос, чемпион, - Марек пальцем здоровой руки щелкнул его по кончику носа, отчего он невольно вздернул голову вверх и выпрямил спину.
  Это действие заставило юношу обратить внимание на бионический протез отца. При первой их встрече тот старательно держал ту подальше от него, объяснив это тем, что сбросил с нее все ограничения.
  - Пап, тебе протез уже наладили? - Поинтересовался Ян.
  Сейчас на душе у него было легче. Разговор с отцом очень помог понять некоторые, терзающие его, вопросы и определиться со своими желаниями. Отец, как и всегда, просто пришел и помог, не став дожидаться пока он сам попросит об этом.
  - Да, - Марек слегка вытянул вперед свою правую руку и демонстративно пошевелил пальцами. - У инквизиторов оказался довольно компетентный специалист, который помог с базовой настройкой. Только вопросов, конечно, возникла куча.
  - Каких вопросов? - Юноша тоже наблюдал за работой бионического протеза, но после последних слов, посмотрел на отца.
  - Помнишь мистера Барниса? - Вопросом на вопрос ответил тот.
  - Конечно помню, - сразу же ответил Ян. - Он к нам еще пару раз приезжал на отдых. Хотя, как можно отдыхать в таком холодном месте, я не понимаю.
  - Я как же катание на лыжах? Санках? Коньках? - С усмешкой произнес Марек. - Для человека, не привыкшего к снегу, это очень даже хороший отдых. И потом, воздух в тамошних лесах замечательный и очень полезный.
  - Зато холод не очень полезен для здоровья, - не стал сдаваться Ян.
  Все вышеперечисленное нравилось и ему, особенно катание на коньках. Хорошие координация движений и чувство равновесия, которые развили в нем занятия у миссис Краст, позволили очень быстро освоить этот вид передвижения по льду и даже достичь в нем определенных успехов. Разнообразные кульбиты в прыжках он не практиковал, но такие вещи, как катание спиной вперед и простые прыжки исполнял очень уверенно.
  - При активном отдыхе холод не так заметен, - заметил отец. - Но речь не об этом. Мистер Барнис очень хороший специалист по протезам. К нему часто обращаются за помощью бывшие военные. Мне он сделал некоторые модернизации. После них, при аварийном сбрасывании настроек, у моего протеза только все ограничители сбрасывались, и вместо того, чтобы стать бесполезным куском металла, этот протез использовал весь свой механический потенциал, и я не терял над ним контроль. Оковы на мистере Аншере я сломал именно благодаря этому, так же, как и петли на двери нашей с ним камеры. Вот к таким изменениям и возникли вопросы.
  - У тебя проблемы из-за этого? - Обеспокоенно спросил Ян.
  - Нет, - махнул здоровой рукой Марек, успокаивая его. - Никаких проблем. Разрешение на модернизацию протеза у меня есть. Только оно в поезде осталось, и это я им объяснил. Сказали, что проверят. Вопросы были о том, что еще я изменил в протезе.
  - А ты еще что-то изменил? - Юноша удивленно посмотрел на отца.
  - Так, немного, - уклончиво ответил тот, давая понять, что не хочет об этом рассказывать.
  - Хорошо, - не стал настаивать Ян, услышав такой ответ. - Я и не знал про это.
  - Так практически никто не знал, - отец слегка повел правым плечом. - Это у меня привычка такая осталась, еще с армии, чтобы никто не знал, на что именно я способен. Так нас учили, что всегда нужно иметь пару козырей в запасе. Вот теперь думаю попросить мистера Барниса еще в мой протез как-нибудь отмычки запихнуть. Как оказалось, это очень полезная вещь, - на лице мужчины появилась веселая и задорная улыбка. - Потом преподашь своему старику пару уроков, как ими пользоваться?
  - Конечно, - сразу же согласился он. - Мог даже и не спрашивать. И ты не старик.
  - Вот и договорились, - отец еще раз взлохматил его волосы. Не став отвечать на его последнее замечание.
  - Кхм-кхм, - раздалось легкое покашливание у двери.
  Они с отцом одновременно посмотрели в ту сторону и увидели мистера Аншера с Эрикой. У мужчины левая рука висела на перевязи. Хоть он и сопротивлялся, говоря, что его потом осмотрит клановый целитель, но тот же дежурный врач настоял и провел небольшую операцию по извлечению пуль.
  - Извините, что отвлекаю, - заговорил мистер Аншер. Видя, что они обратили на него свое внимание. - Дорогой друг, нас там ждет мистер Колрак. Нужно решить оставшиеся вопросы.
  - Иду, - отозвался отец и повернулся к Яну. - Я быстро. После этого нас обещали отпустить, и мы продолжим наш путь. Хорошо?
  Ян в ответ лишь кивнул.
  - Эрика, - обратился мистер Аншер к своей дочери. - Побудь, пока я не вернусь, здесь, с Яном.
  - Конечно, папа, - девушка обняла своего отца, стараясь не потревожить раненую руку.
  - Вот и умница, - довольно произнес тот.
  После этого их родители вышли из палаты. Девушка спокойно подошла к койке и, со слегка усталым видом, присела на самый ее краешек, рассматривая палату.
  - Эри Аншер, - привлек он ее внимание. Девушка с интересом и хорошо читаемым в глазах вопросом посмотрела на него. - Я бы хотел принести вам свои искренние извинения за мою грубость в поезде.
  - Я бы тоже хотела извиниться, - произнесла она в ответ. - Мои замечания были ошибкой. Вы достойный и настоящий сын своего отца, мистер Асанж.
  - Тогда я предлагаю забыть об этом, как о недоразумении, и начать наше знакомство с начала, - слегка склонил голову Ян, обозначая легкий поклон и закрыв глаза на мгновение.
  Он не хотел ей показать, что услышанные им слова были лучшей наградой для него.
  - Согласна, - искренне улыбнулась Эрика в ответ и протянула руку для рукопожатия. - И в свою очередь предлагаю перейти на 'ты'.
  - Договорились, - Ян пожал протянутую руку и скосил взгляд на койку, спрашивая разрешения. Девушка кивнула и подвинулась, освобождая ему место. После чего он одним прыжком сел на нее и оперся на руки, смотря в потолок. - Должен сказать, что я был поражен. Ты вела себя в той ситуации очень грамотно.
  - Не в первый раз я оказалась в опасности, - довольная от похвалы, ответила Эрика. Ян внутренне цыкнул на себя за такую ошибку. Он уже успел и позабыть, что девушка несколько лет назад тоже была на том планере, когда напали террористы. - А кто тебя научил так с отмычками обращаться? Твой отец сказал, что он так не умеет.
  - Меня научила мама А, - ответил юноша.
  - Это твоя мама? А почему ты добавляешь 'А' у твоего отца есть жена и ашти, как в кланах?
  Посыпались на него новые вопросы, но Ян не возражал. За разговором быстрее пролетит время и не будет неловкого молчания.
  
  ***
  
  - Ну как прошло? - Поинтересовался Мариус по дороге.
  Мимо них по коридору проходили какие-то люди, инквизиторы в своих серых костюмах, пару раз они замечали других похищенных из поезда, но никто им не окликал и не мешал идти.
  - Вроде нормально, - пожал плечами Марек. - Мне уже доводилось вести подобные беседы с солдатами.
  - Ну, с солдатами это одно, а со своим ребенком другое. Есть разница, - возразил Мариус и ловко увернулся от столкновения с медицинским работником, который нес перед собой огромную стопку папок и не видел их.
  Не смотря на свою довольно плотную на вид фигуру, глава семьи Аншер был очень ловок и подвижен.
  - Конечно есть, - согласился Марек. - В эмоциональном плане дается тяжелее. Принимаешь все намного ближе к сердцу. Но сам разговор строится на тех же принципах, что и с остальными. Отвлекаешь, приводишь несколько примеров из своей жизни, потом заверяешь, что он все сделал правильно, если это так. Если нет, показываешь ошибки, но не сразу. Офицерам в армии целые курсы преподают на эту тему.
  - Да? - Удивился Мариус. - Не знал.
  - Ввели в обязательную программу подготовки офицерского состава около десяти лет назад, - они подошли к лестнице, ведущей наверх. - 'Чтобы офицеры были всесторонне развитыми личностями, понимающими толк не только в военном ремесле, но в остальных сферах жизни'.
  - Ты сейчас явно кого-то процитировал, - усмехнулся Мариус избегая еще одного столкновения и оберегая свою левую руку.
  - Генерала Жакэбо, - также усмехнулся Марек. - Тот еще деятель. Хотя, должен признать, некоторые хорошие реформы в армии он сумел провести. Но знаешь, Мариус, я сейчас даже рад, что Ян не станет военным.
  - Да? - Удивленно посмотрел на него Мариус. - Не ожидал услышать такое от тебя. Ты же потомственный военный.
  - Да, потомственный, но одно другому не мешает.
  - И все же, я не понимаю хода твоих мыслей, - признался Мариус.
  - Понимаешь, Ян, он вырос хорошим парнем. И это я не как его отец говорю, - начал пояснять ему Марек. - Сообразительный, храбрый, волевой, немного упрямый. Если считает, что прав, то будет стоять до конца. Все это хорошо. Но выполнять приказы это не его. Не умеет он подчиняться только потому, что у приказавшего звание выше или титул есть. Он у меня вообще авторитеты, не подтвержденные действиями, не жалует. Впрочем, я и сам такой же, а в армии так нельзя. Уж я-то это на собственном горбу выяснил. Сам не раз за это получал выволочки. Одних нарядов вне очереди наберется столько, что мама не горюй.
  - Но тогда зачем ты стал военным? - Мариус никак не мог понять такую логику действий.
  - Выбора не было, - ответил Марек. - В четырнадцать лет я остался круглым сиротой, и армия была почти единственным способом устроить свою жизнь. Ах, да, чуть не забыл. Мариус, ты только при Яне не скажи, что те оковы были сделаны каким-то любителем, и ему откровенно повезло их открыть.
  - Хорошо, - легко согласился Мариус, прекрасно понимая причину такой просьбы.
  - Спасибо.
  - Не за что благодарить, - отмахнулся Мариус. - Марек, дорогой друг, я прекрасно понимаю, что в таком возрасте нельзя в своих детях сеять сомнение в себе. Ян прекрасно проявил себя, уверенно действовал, не показывая сомнений, и спас жизнь Эрике. Поверь, я этого никогда не забуду.
  - Не перехвали, - строго погрозил в ответ пальцем Марек, но по глазам было заметно, что ему приятно слышать похвалу своего ребенка. - Эрика тоже прекрасно себя проявила и о супинаторе именно она вспомнила.
  - Давай сойдемся на том, что они оба молодцы и хорошо дополнили друг друга в такой ситуации, - с легким смехом произнес Мариус. - А то мы сейчас так долго будет хвалить наших детей.
  - Не возражаю, - улыбнулся Марек. - Но передай Эрике мои слова.
  - Хорошо, - согласно кивнул Мариус. Он прекрасно знал, что его старшая дочь была влюблена в Марека, и уже предвкушал ее реакцию. Должны же и у родителей быть свои небольшие радости? - Позже порадую ее.
  Еще несколько минут они блуждали по коридору, но уже то и дело останавливаемые кем-то из инквизиторов и, отвечая на их вопросы о том, куда они идут, пока не оказались перед незапертой дверью.
  - Предлагаю после того, как освободимся поехать ко мне в гости, - произнес Мариус, придержав за рукав Марека. - Я хочу познакомить вас со своей семьей. Родителями, женой, ашти и другими детьми. Заодно немного отдохнете.
  При упоминании об ашти, Марек невольно внутренне вздрогнул. Он помнил, как долго смеялась Сильвана, когда он пожалел встреченную ими ашти. Его бывшей жене, как рожденной и воспитанной в клане, было прекрасно известно, что их положение не позор. Все дело было в том, что ашти были такими же официальными членами клановой семьи, как муж или жена. Они не были просто любовницами или же наложницами и имели те же права и обязанности, что и жена. Это он, не зная всех нюансов, разделял всеобщее мнение и осуждение женщин в этой роли, а вот Сильвана еще долго вспоминала ему его жалость к 'бедняжке' ашти. До сих пор вспоминать было стыдно.
  - Спасибо, - согласился Марек. - Но только на пару дней. Мы с Яном на этом поезде направлялись к моему другу в Авлавир, и он так же нас будет ждать.
  - Конечно, - довольно ответил Мариус и открыл дверь, пропуская Марека вперед.
  - Да, мистер Абрак, - в кабинете сидел мистер Колрак и разговаривал по устройству связи. - Они утверждают, что ядра их... Нет, документально это не подтверждено, но мистер Аншер подтверждает это... Нет, ядра были в рюкзаке, принадлежащем Яну Асанжу... Нет, на порлеки они не претендуют. Говорят, у одного из похитителей отняли... Да, они сумели самостоятельно выбраться из заточения... Нет... Ян Асанж и Эрика Аншер сумели сами себя освободить, после пришли на помощь своим отцам... Нет... Да... Да, мистер Абрак, обязательно.
  Завершив разговор со своим начальством, инквизитор-ловец отложил небольшой наушник с прикрепленным к нему микрофоном, проверил, выключен ли тот окончательно, и лишь после позволил себе облегченно выдохнуть.
  - Ну и задали вы мне задачку, мистер Аншер, - устало произнес мистер Колрак. - Скрывать улики...
  - Ядра зверей не улики, мистер Колрак, - не поддался на эту уловку Мариус Аншер. - Порлеки это улики, и мы их безвозмездно отдали в руки инквизиции, а ядра собственность семьи Асанж. Попрошу вас не путать.
  - Учту, мистер Аншер, - на лице мистера Колрака появилась дружелюбная улыбка. - Вот, - инквизитор протянул им рюкзак Яна. - Все ядра на месте, можете проверить.
  - Не стоит, - отказался Мариус и передал рюкзак Мареку.
  Марек молча взял рюкзак, также не став проверять его содержимое. Мариус уже отказался от этого, так что с его стороны было бы неправильно поступать иначе. Что бы бывший военный не говорил про себя, но субординации в армии он научился, а в данной ситуации главным был именно клановый представитель. К тому же, его недавние слова о неподтвержденном авторитете Мариуса Аншера никак не касались. Этот мужчина сумел прекрасно себя проявить и делом доказать, что заслуживает уважения.
  - Я взял на себя смелость и положил туда же метательные ножи вашего сына, мистер Асанж, - обратился к нему мистер Колрак. - Но отмычки я буду вынужден конфисковать. Законопослушному гражданину они ни к чему.
  - Категорически с вами не согласен, мистер Колрак, - возразил Мариус. - Не будь у наших детей отмычек, они бы так и остались взаперти.
  - Мы бы их освободили, как и остальных похищенных граждан, - все также улыбаясь, произнес инквизитор-ловец. - И на вашем месте, я бы прочитал молодым людям небольшую лекцию о том, что не нужно везде проявлять излишнюю инициативу. Они ведь могли пострадать. Слава супругам, что им повезло.
  - Везение здесь ни при чем, - сухо ответил Мариус, которому очень не понравилось замечание инквизитора. - Все дело в правильном воспитании и обучении. И не вижу причин ругать их только за то, что они были уверены в себе.
  - Это только мой небольшой совет, - пошел на попятный мистер Колрак. - Я ни в коем случае не собираюсь указывать вам, как воспитывать своих детей.
  - Спасибо, - слегка кивнул в знак благодарности Марек, чтобы поменять тему разговора. - Ян будет рад возврату своих ножей.
  Жаловаться на то, что отмычки забрали, он не стал. Благодаря Мариусу они стали обладателями очень внушительной суммы. Без него инквизиция только развела бы руками и сослалась на то, что ядра это улики. А возразить Мариусу Аншеру, когда тот заявил, что ядра в рюкзаке являются собственностью семьи Асанж, никто не посмел. С главой семьи главных оружейников императорского двора предпочитали не спорить. Даже инквизиторы.
  - Рад был помочь, - Элриан Колрак всем своим видом излучал желание угодить.
  - Я надеюсь, что с вашей стороны не будет возражений, против участия главы моей службы безопасности в расследовании?
  - Нет, конечно, - беззаботным тоном ответил мистер Колрак. - Но, самого расследования, как бы и не будет. Виновника мы установили давно, и все это время вели за ним наблюдение.
  - Что ж, тогда вы не будете возражать поделиться своими материалами по уже проделанной работе? - Перефразировал свой вопрос Мариус.
  - Мой непосредственный начальник дал на это разрешение, - произнес в ответ инквизитор.
  Марек невольно вспомнил, как и он во время своей службы в армии применял подобный ход, когда нужно было выделить свое начальство перед важными людьми. Мол, смотрите какой он хороший.
  - Тогда, если нет больше к нам вопросов, не будем больше отнимать ваше время, - сказал Мариус и, после заверений мистера Колрака, что все вопросы с ними улажены, они вышли из кабинета.
  Когда они оказались в пустынном коридоре, бывший военный решил начать разговор о том, что его волновало.
  - Мариус, я считаю, что все должно быть между нами честно, - Марек слегка встряхнул рукой, показывая, что именно он имеет в виду.
  - Даже и не думай, - отмахнулся Мариус. - Мой дорогой друг, просто считай это небольшой услугой с моей стороны.
  - Не такая уж и не большая услуга выходит, - возразил Марек.
  - Марек, - Мариус остановился и посмотрел ему прямо в глаза. - Твоя ноша не представляет интереса для семьи Аншер. Вот будь тут порлеки, то да, я бы их с удовольствием забрал. Только не такие, как те, что мы отдали инквизиторам, - покачал мужчина головой с хмурым выражением лица. - Они в прямом смысле слова кровь-камни.
  - И не говори, - тяжело вздохнул Марек и тоже нахмурился.
  Он знал, что такое порлеки. В народе их называли просто 'кровь-камнями'. Они, так же, как и ядра образовывались внутри зверя, но при этом используя еще его кровь. Порлеки не были редкостью, многие носили эти кристаллы в виде украшений, но все они были небольшого размера, не больше ногтя мизинца. А вот порлеков большого размера, которые превышали три сантиметра, было намного меньше, и попадались они еще реже ядер аналогичного диаметра. За такими сокровищами велась настоящая охота среди кланов.
  Во время того инцидента, когда Ян прошел инициацию, на шее мальчика также висел довольно крупный порлек, размером с ноготь большого пальца. Все специалисты в один голос утверждали, что именно из-за этого кристалла у его сына кровь стала усиленной.
  - Столько невинных жертв, - продолжил сокрушаться Мариус. - Просто кошмар. У меня до сих пор в голове такое не укладывается.
  До того, как Марек пошел поговорить со своим сыном, заметив нехорошие признаки в его поведении, о которых им, офицерам, не один раз повторяли разнообразные специалисты по психологии, инквизитор-ловец успел прояснить им всю ситуацию, в которой они невольно оказались.
  Заказчиком похищения оказался член очень уважаемой в научных кругах семьи, Фелис Сиарх. Но, в отличие от своего прославленного деда, Антони Сиарха, который первым достиг успехов в изучении потенциала инициированных, и в честь которого была названа 'звезда усиления Сиарха', его потомок направил все силы на то, чтобы проводить бесчеловечные эксперименты над разумными, веря, что он сможет достичь успехов в создании средства для полного излечения от всех недугов у тех, кто уже прошел инициацию.
  Благая цель, но средства для ее достижения были выбраны самые ужасные. Больше сотни невинно загубленных жертв из крови которых Фелис Сиарх сумел синтезировать искусственные порлаки, коорые уже изучали специалисты инквизиторов.
  - Самому мерзко, - скривил Марек лицо. - Давай, больше не будем об этом. Пойдем, нас наши дети ждут.
  - Пойдем, - легко согласился Мариус. - И больше не волнуйся о своей ноше. Она ваша.
  
  ***
  
  - Вот я и говорю, что ты ответил не правильно, - мама А пододвинула к нему еще одну порцию печенного окорока.
  - И что мне нужно было сделать? Соврать? - Возмутился Ян, поливая новую порцию соусом из грибов и сливок.
  Кусочек гриба вывалился из соусницы и упал, вызвав брызги. Юноша раздраженно цыкнул.
  - Ох, сынок, - с веселой улыбкой на полных губах вздохнула Амага и пододвинула ему салфеток. - Какой же ты еще ребенок.
  Ян нахмурился и исподлобья посмотрел на смеющуюся женщину, после чего не удержался и тоже улыбнулся.
  Женщина, сидящая напротив него за накрытым столом, меньше всего походила на хорошую домохозяйку. Высокая, стройная, смуглая, вечно одетая в брюки и блузки, она больше походила на примерного офисного работника, который питается бутербродами и кофе. Но факт оставался фактом, лучшего повара Ян не знал. Вот и сейчас он ел уже третью порцию и никак не мог оторваться от еды, так было вкусно.
  - Мам, мне уже шестнадцать, - Ян вытер несколько пятен от соуса с кофты. Смысла в этом он не видел, все равно ее теперь только в стрику, но возражать по этому поводу маме А просто так не хотел. - По законам нашей империи я уже совершеннолетний.
  - Да будь хоть тридцать лет, хоть сто тридцать, ты будешь для меня тем самым пухлощеким мальчишкой, который стоял на табурете за плитой и пытался приготовить яичницу для нас с Мареком к завтраку, - карие глаза мамы А с теплотой смотрели на него. - Как вспомню, так вздрогну.
  Ян тоже помнил то утро. Мама А уже не раз бывала у них, и вот в его детскую голову пришла замечательная идея задержать ее на более долгое время, приготовив завтрак. Нужно ли говорить, что готовить он тогда не умел и яичница сгорела? Хотя, даже если бы он и нормально ее пожарил, частички яичной скорлупы в блюде вряд ли бы вызвали аппетит. Но цели своей он добился, в то утро мама А осталась на завтрак, который сама же и приготовила, а через несколько дней вообще переехала к ним. Да и его навыки в готовке, под ее руководством значительно выросли.
  - Отцу надо было ответить, что 'она была вежлива и дружелюбна', а потом добавить 'по крайней мере, поначалу', - продолжила свою первоначальную мысль Амага. - Ты вроде, как и признаешь свою неправоту, но при этом аккуратно и изящно перекладываешь часть вины на девушку. Она ведь тоже грубила? - Ян кивнул. - Ну вот. И ни слова лжи, которую ты не любишь.
  Юноша был настолько потрясен подобной уловкой, что впервые за весь этот разговор забыл о еде.
  - Ну что ты так смотришь, - еще больше развеселилась женщина. - Поверь, тебе в жизни такой навык очень пригодится. С твоей-то внешностью, вокруг тебя всегда будут женщины и не всегда они будут хорошими. Они будут строить свои козни, чтобы добиться твоего внимания. И как ты будешь им противостоять? Против женщин нельзя действовать грубо, только так. Так что учись.
  - Я теперь понимаю, почему дядя Джулс не женится, - произнес Ян и вновь принялся за окорок.
  - Нашел с кого пример брать, - фыркнула мама А. - Да ни одна нормальная женщина не свяжется с таким, как он. Алкаш, бабник и пустомеля. Лучше у меня поучись, пока есть такая возможность. Я плохого не посоветую.
   'Я плохого не посоветую', так же говорил ему и дядя Джулс, когда начинал давать непрошенные советы про отношения с девушками. Но про это Ян решил благоразумно промолчать. Мама А и дядя Джулс не ладили друг с другом.
  - Я постараюсь, - ответил он вместо этого.
  - Какой же ты еще ребенок, - вновь повторила мама А и с сожалеющим вздохом продолжила. - Давай, доедай, и после мы пойдем, немного прогуляемся по столице, а потом ты уже пойдешь на свои курсы силайского. И пришла же тебе такая блажь поступать в университет, который в республике Шион. Чем тебя наш, столичный, не устраивает?
  - Ну, мам, - Ян невольно закатил глаза. Эти слова он уже не в первый раз слышал с момента своего приезда в столицу.
  - Знаю, знаю, хочешь стать сильным, - отмахнулась женщина. - Это очень похвально и правильно. Мужчина должен быть сильным, я же не спорю. Но не пойму, зачем для этого уезжать из империи?
  - Нужный мне ведун живет в республике, - в который уже раз ответил на этот вопрос юноша.
  - Так пусть сюда приедет, - не сдавалась мама А. - Если вопрос в деньгах, я добавлю.
  - Дело тут не в деньгах, - Ян старательно доедал свою порцию. - Он уже давно там живет. Даже гражданство принял. И в деньгах не нуждается. К тому же, это именно я напрашиваюсь к нему в ученики, а не наоборот. Я не могу ставить условий.
  - Ох уж, эти ваши мужские заморочки, - закатила глаза Амага. - А я ведь тебе такую квартиру приготовила. От меня недалеко, от университета тоже. Спортзал с бассейном рядом. Много хороших магазинов и кафешек в районе. Соседей старых нет, можешь водить к себе девочек или друзей и слушать музыку и вообще веселиться, никто жаловаться жандармам на громкий шум не будет.
  - Мам, - устало и просяще протянул Ян.
  - Ладно, молчу, - она встала из-за стола и направилась в другую комнату, но возле двери остановилась и посмотрела на него. - Как поешь, положи посуду в раковину. Я потом помою.
  Ян согласно кивнул и быстрее заработал челюстями. Ему не нравилось, когда кто-то его ждал.
  Когда они с отцом гостили в доме семьи Аншер, Ян еще раз поговорил с ним и высказал свое намерение стать сильнее. Он не отказался от плана выучиться на искусствоведа, но и развитие своей личной силы решил больше не игнорировать. Того, что он умел, было явно не достаточно. Так что впереди его ждал долгий путь, но Ян не сомневался, что он со всем справится.
  
  Рассказ второй 'Дуэль'.
  Глава 1.
  Астрея Краст, хранительница клана Инлиарат сидела на внеочередном заседании совета всех кланов империи и ужасно скучала. Она не понимала, зачем Аржек Вингфи, глава ее клана взял ее сюда с собой в добровольно-принудительном порядке. Обычно, главы кланов просто доносили то, что посчитают нужным до советников и хранителей клана, а те уже просто вносят корректировки в свои планы. Поэтому ее присутствие здесь и сейчас вызывало вопросы не только у нее, но и у остальных.
  Упомянутый Аржек в данный момент сидел за дальним, самым большим столом, за которым сидели все главы кланов империи, и о чем-то тихо перешептывался со своим соседом Мариусом Аншером. Время от времени он косил свой взгляд на нее, после чего обязательно следовал еще один его вопрос главе клана Камивр. Было хорошо заметно, что такой интерес Аржека к главному оружейнику вызывал неслабое удивление со стороны остальных глав кланов, но вмешиваться в их беседу никто не пытался.
  Наконец, высокие двери, что вели в эту большую залу, которая с легкостью могла бы вместить в себя втрое большее количество людей, открылись и в них прошел невысокий, сгорбленный дед, опирающийся на резной и очень старый на вид посох - постоянный председатель совета.
  Женщина встала, как и все остальные присутствующие в зале.
  Председатель подошел к своему месту за столом и с видимым облегчением сел в кресло с высокой и мягкой спинкой. После этого на свои места сели и все остальные.
  - Приветствую всех вас, эры, - раздался неожиданно глубокий и сильный голос для такого внешнего вида председателя. - Я созвал вас всех на внеочередное собрание, потому что глава клана Камивр, эр Мариус Аншер принес довольно неприятные новости. Прошу вас, эр, расскажите всем нам, что произошло.
  Названный мужчина встал со своего места и начал свой рассказ. По мере его рассказа глаза Астреи все больше сужались, а взгляд, которым она наградила Аржека, заставил вздрогнуть ее соседа, который его заметил.
  Нет, это же надо было скрывать такое от нее! Если бы рядом сейчас оказался Ян Асанж, ее непутевый ученик, которого она обучала танцам и старалась научить жизни, то за целостность его ушей никто бы не дал гарантию. Да и не только ушей. Впервые за очень долгое время пожилая женщина почувствовала, что ее сердце пропустило удар, когда она услышала, что тот самостоятельно сумел выбраться из запертой комнаты, повести за собой дочку Мариуса Аншера, спасти той жизнь, собственноручно одолеть одного из похитителей и отделаться 'всего лишь' небольшим порезом на ноге, что инициированному физического типа, вообще не страшно. Несносный мальчишка! И Аржек такой же!
  - Как видите, - подвел итог рассказу Мариуса Аншера председатель, - в альянсе создали что-то невероятное, что ставит под угрозу не только всех инициированных, но и саму империю. Его императорское величество уже созвал малый совет, чтобы понять, как нивелировать новое обстоятельство. Надеюсь ни для кого не секрет, что инициированные обоих типов являются главной военной мощью империи? - Ответом ему была тишина. - Что же, раз вопросов нет, то начну задавать их я, ибо скоро мне держать ответ перед императором по этому вопросу.
  - Простите, - поднял руку глава клана Патрияльдив.
  - Слушаем вас, эр Руфат Эфельни, - председатель посмотрел на поднявшегося стройного мужчину со смуглой кожей и волнистыми черными волосами до плеч, где уже просматривалась седина.
  - Откуда такая уверенность в том, что виновник всего этого альянс? - Руфат Эфельни обвел всех взглядом своих черных глаз. - В рассказе эра Мариуса Аншера не было ни слова об этом.
  - Это стало известно из показаний Фелиса Сиарха, которые нам любезно предоставила инквизиция, - ответил председатель. - Он сказал, что деньгами и остальными ресурсами его обеспечивал небезызвестный Клаус Дэлин.
  - Лично? - Не поверил услышанному Руфат.
  Это имя было хорошо знакомо большинству клановых лидеров. Клаус Дэлин был главным зачинщиком прошедшей гражданской войны, который умудрился ускользнуть прямо из рук спецслужб империи и сбежать на земли альянса, у которого не было экстрадиции с империей.
  - Мы тоже вначале не поверили, но Фэлис Сиарха оказался очень дальновидным в этом плане человеком и сохранил всю свою переписку с этим преступником. Наши специалисты сверили подчерки и подписи на его письмах с теми образцами, что были у нас и подтвердили их подлинность.
  - Понятно, благодарю за ответ, - мужчина сел обратно на свое место и погрузился в невеселые мысли.
  Вотчиной клана Патрияльдив были земли, которые ближе всего располагались к землям альянса. Мало того, их земли были отделены от земель остальной империи Энвейским морем, поэтому такие вести не добавляли настроения его главе. Ведь если случится конфликт, то именно они первыми окажутся под ударом.
  
  ***
  
  Воздушный порт встретил его неприветливо. Под куполообразной крышей, некоторые секции которой были выполнены из цветной, стеклянной мозаики, была большая толпа народа. Все куда-то идут, что-то громко говорят или просто кричат, толкают друг друга, выясняют отношения. В воздухе неожиданно оказалось много новых и в большинстве своем неприятных запахов. Никто, даже работники порта, не торопились прийти на помощь будущему абитуриенту.
  Все это создавало общую картину 'здесь вам не рады', но Яну было на это плевать. У него была цель - стать сильнее и получить диплом о высшем образовании, силайским он овладел на довольно приличном уровне и, если надо, даже мог послать кого-нибудь в длинное пешее-эротическое путешествие на этом языке. За последний навык стоило сказать отдельное спасибо дяде Джулсу, который за несколько дней сумел научить его тем словесным оборотам, которым не обучали на курсах и в приличном обществе не употребляли. Самое интересное, что дядя Джулс силайского языка, как такого, не знал, только неприличные выражения на нем. И стоит отметить, что свою бутылку коньяка, за которую тот согласился его обучить, наемник уже честно отработал, так как на планере к нему пристало трое подвыпивших силайцев со вполне тривиальной целью наживы.
  Вначале Ян от такой наглости онемел на несколько секунд, а потом выдал им то, чему его научил наемник. Конечно, одними словами не обошлось, но вовремя подоспевшие стюарды быстро во всем разобрались и любителей легкой наживы заключили под стражу. Позже выяснилось, что у этих горе вымогателей просто закончились деньги, и не хватало на банальный опохмел, а он им показался легкой добычей. Именно в тот момент и подоспели стюарды.
  Поправив лямку большой сумки с вещами, которая больно врезалась в плечо, юноша еще раз завертел головой, стараясь понять в какую сторону ему идти. Слово 'выход' было написано на пяти разных указателях, причем все они указывали в совершенно разные места.
  Что за придурок служит логистом в этом порту, раздраженно подумал юноша. Да, он знал, что логисты занимаются товарами, но ведь пассажиры тоже в каком-то роде нуждаются в том, чтобы его, как товар, доставили в нужное место?
  Ян еще раз раздраженно огляделся, стараясь понять по другим пассажирам, в какую сторону ему необходимо пойти, чтобы, наконец, выбраться из того здания, когда за его спиной послышалось женским голосом с легкой хрипотой:
  - Прошу прощения, молодой человек.
  Ян от неожиданности резко обернулся, одновременно с этим дернул правой рукой, в попытке отвести ее за спину к боковому карману своей сумки, где лежал, подаренный дедушкой Эрики, нож, но сразу же передумал. Вокруг было полно народа, да и сразу же хвататься за нож при любой неожиданности - глупо. Все же похищение не прошло для него даром, и он все еще находился в напряженном состоянии, ожидая какую-либо неприятность.
  Окликнувшая его женщина на вид казалась ровесницей его отца. Среднего роста, спортивного телосложения с соломенными волосами, стянутыми в небольшой хвостик на затылке. На лице у женщины был большой шрам, который начинался от правого виска и заканчивался, пересекая тонкие губы и уходя на волевой, острый подбородок. Шрам выглядел жутко, но большая его часть была скрыта под глазной повязкой, закрывавшей правый глаз и часть лица с той стороны. Единственный глаз женщины был светло-серого цвета и сейчас с легким интересом наблюдал за всеми его манипуляциями. Кожа у нее была светлой, с небольшой россыпью веснушек на носу. Одета она была в широкую и длинную юбку до пола светло-синего цвета и бежевую тонкую водолазку из шерсти. На ногах были обуты удобные туфли, в цвет платью, на небольшом каблучке. Если бы не шрам с повязкой, видимо скрывавшей отсутствие глаза, то ее можно было бы назвать красивой, той строгой красотой, которую современные художники рисовали лицам святых дев или прародительниц на своих картинах.
  - Кто вы? - Юноша слегка согнул ноги, готовый в любой момент реагировать на атаку или иную неожиданность со стороны незнакомки.
  Позади нее стояла троица из планера, понуро опустив головы и вообще стараясь стать как можно незаметнее. Что силайцам с их габаритами сделать было очень затруднительно.
  - Меня зовут Силия Кисай. Вы можете обращаться ко мне 'мисс Кисай' или же атаман Кисай, - представилась женщина, никак не став комментировать его действия. Но то, что смысл его действий ей был понятен, Ян не сомневался. - Я глава вольного наемничьего отряда 'Неустрашимые' и глава трех идиотов, что решили вам устроить 'гоп-стоп' на планере.
  Один из троицы поднял голову и хотел возразить, но получив очень сильный тычок в бок от одного и довольно увесистый подзатыльник от другого, вновь вернул ту в положение 'рассматривание носков собственных ботинок с виноватым видом'.
  Ян скосил глаза на 'трех идиотов', но тоже оставил это без комментариев. Видимо, эта Силия Кисай была очень строгим командиром и спуску своим людям не давала.
  - Ян Асанж, - представился в ответ Ян, как того требовали приличия, но также подробно рассказывать о себе не стал.
  - Мистер Асанж, я приношу свои личные извинения за поведение моих людей, - женщина низко склонила голову, но спина ее осталась прямой. - Если у вас есть какие-либо претензии к ним, я готова их выслушать.
  - Пусть пьют меньше, - ответил Ян и вернул руку на место. - Больше у меня претензий нет.
  - Я позабочусь о том, чтобы они больше не употребляли спиртного, мистер Асанж, - на лице женщины появилась многообещающая улыбка.
  Троица за ее спиной этого не видела, но юноша готов был поклясться, что все трое практически одновременно вздрогнули.
  - Это ваши люди, мисс Кисай, - сказал Ян с таким тоном, мол, ваши люди, вам и решать, и вернул взгляд на улыбающуюся женщину.
  Улыбка вместе со шрамом делали лицо той довольно устрашающим, но юноша не испытывал никакого дискомфорта смотря на нее, и это также не осталось незамеченным женщиной.
  - Если есть что-либо, с чем я могла бы вам помочь, то я сделаю это в качестве благодарности за то, что вы не стали писать на моих людей заявление, - с ее лица ушла улыбка и оно стало серьезным.
  - Если вы подскажите мне в какой стороне выход из этого здания, то я буду вам весьма признателен, мисс Кисай, - Ян предпочел первый вариант обращения.
  Называть женщину 'атаманом' ему показалось неуместно, хотя дядя Джулс ему объяснял, что так называют всех глав отрядов у наемников, не взирая на пол.
  Единственная видимая бровь женщины слегка приподнялась вверх.
  - Вы уверены, мистер Асанж? - В ее голосе звучало столько удивления, что Ян вновь насторожился, не понимая, о чем именно она спрашивает.
  - Немного не понял вашего вопроса, мисс Кисай, - решил честно в этом признаться юноша.
  Несколько секунд женщина рассматривала его, но потом решила объяснить.
  - Тем, что вы отказались писать заявление на моих людей, вы оказали большую услугу всему моему отряду 'Неустрашимых' и мне в том числе, - Силия вновь улыбнулась, но на этот нормально. - Поэтому, на мой взгляд, просто просить указать выход из здания порта, где есть указатели, странно. Другие, на вашем месте, начали бы просить материальную компенсацию или еще что посущественней.
  - Так ведь ничего и не произошло, - пожал плечами Ян. - И уже для меня было бы странно просить за это хоть какую-либо компенсацию. Поэтому, если вы подскажите, в какую сторону идти, то я буду признателен вам за это. Что касается указателей, то силайский я стал изучать недавно и поэтому еще не вижу разницы между ними.
  - Силайцы называют свой язык 'Овьедо', - поправила его Силия. - В империи почему-то не любят его так называть и зовут силайским, а это неправильно. Местные жители могут оскорбиться. А на счет одинаковости указателей, то под каждой надписью вы увидите небольшой знак. - Ян повернул голову и посмотрел на ближайший указатель. - Видите круг, перечеркнутый тремя горизонтальными линиями?
  - Да, - отозвался Ян, только сейчас обративший внимание на этот значок рядом со словом 'выход'.
  Быстрый осмотр показал, что на остальных четырех указателях знаки также присутствовали, но были другими.
  - Это обозначение 'главного' выхода, - продолжила свое пояснение глава отряда. - Именно следуя ему, вы всегда найдете выход из любого здания.
  - Понятно, - Ян перевел свой взгляд на женщину. - Благодарю вас за такой подробный ответ. Этого я еще не проходил.
  - Все иностранцы сталкиваются с этой проблемой в первое время, - ответила Силия и, бросив короткий взгляд на троицу своих подчиненных, вновь повернулась к нему и спросила. - Это все? Может, я еще могу вам чем-либо помочь? Например, подвезти до города? Здесь довольно приличное расстояние.
  - Нет, - покачал головой Ян и впервые за время их разговора улыбнулся женщине. - Я сам справлюсь, благодарю.
  С этими словами юноша повернулся к женщине спиной и уже собрался уйти, как та его позвала.
  - Мистер Асанж, - Ян медленно обернулся и увидел протянутую ему двумя руками визитку. - Возьмите мою визитку. Если вам понадобится какая-либо помощь, то свяжитесь со мной.
  - Благодарю, - в третий раз поблагодарил женщину Ян и принял визитку.
  Сделал он это также двумя руками, потому что знал, что в республике Шион этикет несколько отличался от имперского. В основном это выражалось в мелочах. Так, например, визитку всегда протягивали и брали только двумя руками. Этим ты показывал свое уважение к собеседнику. Или же, к примеру, здороваясь с кем-то тебе незнакомым или малознакомым, нужно было обязательно использовать обе руки, а вот с друзьями или же знакомыми, можно было использовать только одну. Все это Ян успел узнать из небольшой книжки для путешественников про нравы и обычаи, царившие в республике. Ему не хотелось лишний раз оказываться в неудобном положении в чужой стране из-за своей неосведомленности. Единственное, что вызывало у него вопрос, почему в той книге, не было написано про значки на указателях. Разве это не отличие от империи?
  После этого Ян повернулся и уверенным шагом пошел в указанном направлении.
  Немного поплутав среди других людей, юноша, благодаря указателям, нашел выход и, наконец, оказался снаружи. Осеннее небо было хмурым. Свинцовые тучи низко стелились над землей и обещали в скором времени разразиться дождем. Радовало, что ветер, гуляющий на улице, не был сильным и холодным, наоборот, он приносил приятную прохладу и свежесть.
  Вокруг порта был разбит большой парк с множеством деревьев и кустарников. Все эти зеленые насаждения красиво очерчивали большую площадь перед главным входом и радовали глаз своим разнообразием. Невооруженным взглядом было видно. Что за всеми растениями хорошо ухаживают. Все были аккуратно подстрижены, имели одинаковую форму и вызывали у Яна ассоциацию со строем военных. Подойдя к ближайшему такси, которое было окрашено в голубой цвет, и, погрузив свои вещи, он сел внутрь большого автомобиля с округлыми очертаниями.
  Дорога была долгой. Почти полтора часа такси добиралось до нужного адреса. Одно время Ян даже хотел высадиться, так как считал, что таксист просто специально выбирает более длинный маршрут, чтобы на счетчике больше набежало, но тот его разубедил, показав карту города. Оказалось, что авиа порт специально был построен так далеко от города, чтобы своим шумом не мешать жителям. Причем не только авиа, но и железнодорожный, и авто вокзалы располагались по тому же принципу. Единственное, что отличалось - автовокзал был ближе расположен к черте города, чем остальные два. С одной стороны, такое их расположение было неудобно, но с другой, все жители города были довольны. Но добило Яна не это, а сообщение, что тариф на поездки в порт и обратно был снижен вдвое, чтобы людям было не так затратно пользоваться услугами такси. Он прекрасно помнил, сколько с него содрали в столице империи за один рейс и даже с разделением на два та сумма сильно превышала нынешнюю, хотя расстояния были не сопоставимы. В империи весь путь занял всего сорок минут со всеми остановками на перекрестках.
  В первую очередь Ян поехал на свою съемную квартиру. Когда встал вопрос о жилье, сам юноша рассчитывал заселиться в университетское общежитие, но против этого яро выступила мама А, а отец неожиданно поддержал ее. Поэтому некоторое время он потратил на поиски подходящего варианта и нашел небольшую, однокомнатную квартирку с крохотной кухней и совмещенным санузлом. Оказалось, что в республике практикуется раздельный санузел и именно поэтому был сделан такой акцент на том, что в этой квартире он совмещенный. Объявление носило забавное на его взгляд название - 'квартира для холостяка'. Она была недалеко от университета, в небольшом многоквартирном доме. Юношу очень удивило, что практически все многоквартирные дома в Шионе имели свой отдельный вход, и совсем не было парадных. На каждый этаж вела лестница, от которой шла длинная терраса, где были входные двери квартир. Сами жилые дома в большинстве своем не превышали трех этажей.
  К Эмиру Ро, ведуну с которым он договаривался об обучении, он отправился сразу же, как только сбросил свои вещи в съемной квартире и встретился с домоправителем и подтвердил съем, подписав договор. Ян даже распаковывать ничего не стал, решив оставить это на вечер. Такси высадило его перед высоким забором, из-за которого доносились звуки тренировок и выкрики на силайском, точнее овьедо.
  Юноша подошел к большой двери и постучал в дверной молоток. Буквально через несколько секунд в двери открылось смотровое окошко, в которое выглянул молодой силаец со впалыми щеками и лицом, полностью покрытым угрями. Представившись и назвав цель своего визита, Ян остался ждать за дверью, пока тот пошел позвать старшего.
  Спустя несколько секунд дверь отворилась, и навстречу ему вышел взрослый силаец с зачесанными назад волосами. Он поприветствовал его, представился Эмиру Ро и выразил сожаление, что он не сможет взять его в ученики, объяснив это тем, что позавчера он узнал о тяжелой болезни своей дочери и поэтому вынужден уехать в другой город. Здесь он остался лишь потому, что решил лично сообщить ему эту новость. Вместе с извинениями силаец передал ему письмо-рекомендацию к одному его знакомому ведуну Оргалу Цересу, который также мог обучить Яна.
  Ян расстроился, но возразить на это ему было нечего. Силаец специально задержался, чтобы все рассказать лично, хотя по внешнему виду было хорошо заметно, как тот обеспокоен здоровьем своей дочери, и это вызывало уважение к нему. Уж он, как никто другой знал, каково это, когда близкий тебе человек болеет. Так как вариантов других у юноши не было, он взял письмо-рекомендацию, уточнил адрес и, попрощавшись с ведуном, ушел.
  Настроение ощутимо испортилось. Еще утром юноша с нетерпением предвкушал свою новую жизнь в этом необычном городе, и вот сейчас очень хотелось все бросить и вернуться обратно в империю. Удерживало его от такого поступка только то, что сейчас уже была осень и учебный год начался во всех заведениях империи, поэтому возвращаться обратно смысла не было, все равно не примут.
  Когда Ян готовился к жизни в Шионе, он старался по максимуму изучить эту страну, хоть источников в столичной библиотеке империи было не так много. Точнее там было много информации, но в основном исторической, географической и политической. А искусственные спутники, хоть и запустили в космос уже почти как пятнадцать лет назад, но глобальной мировой сети до сих пор не было. Каждая страна создавала локальную информационную сеть только для своего пользования, и порой это вызывало трудности в поиске нужной информации. Но все, что можно было добыть, юноша прочитал. Так он открыл для себя, что здесь нет кланов и аристократов. Правителя страны здесь называли 'президентом' и его избирал народ республики на специальных выборах. Кандидатом в президенты мог стать совершенно любой взрослый силаец, который был старше пятидесяти и не имел проблем с законом. Были еще какие-то критерии отбора в президенты, но Ян их успел позабыть. Единственное, что он помнил точно - женщина не могла выдвигать свою кандидатуру на президентских выборах, которые проходили раз в шесть лет, хотя спокойно могла занимать должность министра. Еще в республике дни делили не на декады, а на недели. В каждой неделе было по семь дней, где пять было рабочих, а два последних дня считались выходными. Так-то, конечно, в такие дни тоже работали, это уже кому как повезло, но учеба точно была только в первые пять дней недели. Благодаря такому разделению, праздничные дни и дни рождения в Республике случались в совершенно разные дни. В смысле дата была одной и той же, но вот день мог отличаться. В один год праздник выпадал на выходной день, в другой на будний. Еще здесь отличалась время обучения. Если в империи и остальном мире учеба начиналась в первый день осени, то в Шионе учебный год начинался почти на месяц позже и длился на две декады дольше.
  Не менее интересной оказалась информация о том, что в Шионе присутствовала, так называемая, вертикаль обучения. То есть каждый детский сад, школа и университет были объединены в одну структуру. Например, если ты ходил в детский сад 'Сарэ', то и в школу ты потом ходил под таким же названием, и в университет. А одинаковых названий образовательных учреждений в Шионе не было. Если они совпадали, значит, те заведения были одним целым. Так же стоит отметить, что переводы между школами здесь были, но не приветствовались. Поэтому выбор учебного заведения для своих детей был для силайцев делом очень ответственным. Только для приезжих студентов, таких, как он, делалось исключение.
  Но и это еще не все. Оказалось, что каждый город, каждое поселение, да что там, каждый дом у силайцев имел подземные уровни. И на эти уровни, гостям Республики вход был закрыт. Только имеющие гражданство могли попасть на подземный уровень города. Исключений ни для кого не делалось.
  По указанному адресу вместо такой же большой школы боевых искусств оказался частный дом, окруженный высоким кирпичным забором белого цвета. Он долго стучал в дверь, пока проходящий мимо стражник, или как их здесь, в Шионе, называли смотрящим, не сообщил ему, что мастер Церес отбыл по своим делам и вернется только поздно ночью.
  Потерпев неудачу и здесь, расстроенный Ян зашел в ближайшее кафе и пообедал. После чего он вернулся на свою съемную квартиру и решил сегодня же решить все вопросы со своим поступлением в университет. Поэтому, собрав все необходимые документы, он сразу же направился туда.
  Здесь никакой неожиданности не случилось, документы были сразу же приняты. Ян внес оплату за весь учебный год и со спокойной совестью позвонил отцу, который в это время уже должен был вернуться со своей новой работы. Рассказывать подробно обо всем юноша не стал, описав все лишь в общих чертах, мол, поступил, заселился, завтра буду решать вопрос с ученичеством у ведуна. Заодно расспросил того, как новая работа, как жилье в общежитии. В отличие от него отец все рассказывал подробно и с веселым возбуждением. Было хорошо заметно по голосу, что его отец рад смене обстановки и возможности работать по своей прямой специальности - пилотом, пусть и грузового планера.
  
  На следующее утро Ян проснулся пораньше и уже в семь тридцать был на месте. Ему хотелось как можно быстрее решить все вопросы и начать обучение. Позвонив дверной звонок, юноша стал ждать.
  Прошло всего пару минут, и дверь открылась. Из нее вышел очень худой и немного сутулый силаец с тонкой и длинной бородой на подбородке и тонкими, висячими усами. Он был полностью седым, но цвет седины у него был темно-серого цвета. Волосы тоже были длинными с пробором посередине и доставали почти до плеч. Удерживались волосы богато украшенным золотым шитьем шнуром. Самыми примечательными чертами лица силайца были тонкий и длинный нос и глаза, которые недовольно смотрели на окружающий мир и юношу из-под кустистых бровей. Он ни слова не произнес, лишь вопросительно изогнул правую бровь, продолжая буравить его тяжелым взглядом своих красных глаз.
  - Здравствуйте, меня зовут Ян Асанж, - Ян сложил руки перед собой в приветственном жесте, наложив левую руку на кулак правой и прижав обе к груди, который уже успел подсмотреть на улице у других силайцев, после чего достал из кармана письмо-рекомендацию от Эмиру Ро и протянул его мужчине.
  Силаец пару мгновений смотрел на протянутое ему письмо, после чего взял протянутый запечатанный конверт. Ян не решился его вскрывать, хоть ему и было очень любопытно, что же там написано.
  - Малыш Ро, - наконец нарушил свое молчание мужчина, увидев именную печать на конверте. Голос был очень приятным и глубоким, что резко констатировало с внешним обликом силайца. Глядя на него юноша больше всего ожидал услышать, что он будет скрипучим и таким же неприятным, как и взгляд. - Давно я не видел его. Ну-с, посмотрим.
  Тонким, костлявым пальцем он одним движением сумел вскрыть конверт, после чего вытащил само письмо и стал внимательно его читать.
  - Хм, - задумчиво хмыкнул силаец и вновь обратил свой взгляд на Яна, отчего юноша даже захотел моргнуть, но большим усилием воли сдержал этот порыв. Почему-то ему показалось, что делать это ни в коем случае нельзя. - Жаль, что такая беда случилась с его дочкой. Славная она девчушка. Значит, хочешь обучиться техникам ведуна?
  - Да, мастер Церес, - ответил Ян с легким поклоном.
  - Клановый? - Взгляд силайца стал цепким, и юноша вновь почувствовал себя так, словно он вновь находится под дулом автомата.
  - Нет, мастер Церес, - мотнул головой Ян, сильно желающий оказаться в данный момент совсем в другом месте. Неважно где, главное, подальше отсюда. - И в клановом реестре империи не состою, но я носитель крови.
  - Носитель крови, - скривил недовольно губы мужчина. - Можно быть носителем срамной болезни, но не крови. Любите вы, имперцы, всякую чушь говорить. Никто же в жизни не говорит о себе, как о носителе волос или ушей? Кровь - это часть тебя, твоей сути, а не что-то отдельное, от чего можно легко избавиться. Ладно, пойдем внутрь.
  Ян, молчавший во время этого спича, послушно прошел внутрь и оказался посередине большого двора. От двери до аккуратного одноэтажного здания с остроконечной, четырехгранной крышей вела аккуратная дорожка, выложенная плоскими камнями, между которыми был белый песок. С левой стороны росло несколько деревьев и кустарников, окружавших небольшую беседку. С правой же стороны находилась небольшая, прямоугольная площадка, также покрытая белым песком. За домом виднелась небольшая постройка, судя по всему, выполнявшая роль склада.
  Внутри беседки обнаружился молодой мужчина, одетый в легкие широкие трико и тонкую безрукавку. Когда Ян скосил свой взгляд в его сторону, тот заметил это. С веселой улыбкой на привлекательном сероглазом лице отсалютовал, находящейся в его левой руке, плоской и блестящей флягой, после чего слегка запрокинул черноволосую голову и сделал большой глоток. Точнее, Ян не знал, что глоток был именно большим, но ему так показалось.
  - Обычно я беру дороже, но малыш Ро написал мне, на какую сумму вы с ним договорились, поэтому я возьму за твое обучение столько же, - силаец сложил руки за спиной и пошел по дорожке к дому, из-за чего он не видел этой сцены. Ян вынуждено пошел за ним следом, хотя ему очень хотелось лучше рассмотреть неизвестного в беседке, который после глотка стал выполнять какой-то странный и сложный комплекс упражнений, оставаясь при этом на одном месте. - Также он написал, что у тебя есть все необходимое для открытия врат? - на этих словах тот повернулся к нему.
  - Да, мастер Церес, - подтвердил Ян.
  - Что ж, это хорошо, - удовлетворенно кивнул мужчина. - Но этим мы займемся в следующий раз. Сегодня мы просто познакомимся.
  - Познакомимся? - Переспросил юноша.
  - Да, - отвернулся силаец и вновь направился к дому. - Попьем чаю, и ты мне расскажешь о своей жизни, где родился, учился, чему научился за эти годы. А то внешне ты доходяга тот еще.
  - Эм, хорошо, мастер Церес, - ответил с легкой заминкой Ян, стараясь сделать это как можно спокойнее.
  Слово 'доходяга' неприятно резануло слух. Юноша, конечно, был довольно худощав для своего возраста, но плечи у него были широкие и хорошо развернуты благодаря танцам. Осанка была единственным, к чему никогда не придиралась миссис Краст в его внешности. Да и к тому же, сам Оргал Церес был намного более худ, еще и сутулился, и визуально юноша был заметно крупнее силайца. Даже в плане роста он был немного выше, что, кстати, было неожиданностью. Все встреченные им силайцы были очень высокого роста. Так с чего это именно он 'доходяга'?
  Но этот вопрос остался без ответа, так как юноша, несмотря на все свое недовольство, не произнес его вслух. Он уже понял, что Оргал Церес имеет довольно тяжелый и резкий характер и с самого начал портить отношения с ним не хотел. Ради обучения, Ян готов был потерпеть это. В пределах разумного, естественно.
  Чай оказался зеленым взваром с примесями еще каких-то неизвестных юноше трав. Единственное, что Ян точно смог распознать по вкусу, что ромашка в нем присутствовала точно, как и мята. Они с силайцем сидели на прямоугольных подстилках за небольшим квадратным столиком на низких ножках, а прислуживала им очень невысокая и довольно худая девушка с большими карими глазами, за стеклами округлых очков и забавной прямой челкой с двумя хвостиками по бокам. Ян вначале подумал, что она родственница Оргала Цереса, но это оказалась его землячка, которая также поступила в столичный университет, только на художественный факультет.
  За время этого чаепития, которое продлилось почти два с половиной часа, Ян максимально честно рассказал о себе, скрыв только имя своей биологической матери и тот факт, что он уже успел отнять жизнь человека. Силаец лишь изредка задавал уточняющие вопросы, когда что-либо не понимал, так как юноша хоть и разговаривал довольно бегло, но иногда делал пазу, вспоминая необходимое слово или же, наоборот, когда использовал неправильное.
  - Что же, - подвел итог рассказу Оргал Церес. - На сегодня закончим. А завтра начнем твое обучение. Предупреждаю сразу, что две недели, начиная с завтрашнего дня, ты проведешь в моем доме, поэтому оповести своего домовладельца, чтобы приглядел за квартирой и твоими вещами и еще возьми с собой пару смен белья. Всем остальным тебя обеспечат здесь. Да?
  - Курс обучения будет длиться четырнадцать дней? - Немного растеряно спросил Ян.
  - Нет, - силаец поставил на стол округлую пиалу с чаем, из которой сделал маленький глоток. - Эти две недели мы будем открывать твои врата, чтобы организм мог очиститься от всяких примесей и начать свою перестройку. Для более точного исполнения, мне нужно будет постоянно следить за твоим состоянием, поэтому эти дни ты поживешь здесь. Само же обучение техникам начнется только после этого. Так что не забудь захватить ядра.
  - Хорошо. Благодарю за подробный ответ, - Ян слегка склонил голову в благодарном поклоне.
  - Это моя обязанность, отвечать на твои вопросы и объяснять, что, как и для чего. Все, теперь можешь идти. Лейлин, - позвал Оргал Церес, повернув голову в сторону двери. - Проводи моего гостя, будь добра, девочка.
  Юноша встал, еще раз исполнил легкий поклон силайцу, как того требовали правила приличия и вышел из небольшой комнаты. После этого, сопровождаемый девушкой, пересек двор и на секунду бросил взгляд на беседку, но черноволосого незнакомца с флягой там уже не было. После этого он вежливо попрощался с девушкой, которая в его присутствии заметно робела, и ушел.
  
  ***
  
  - Парнишка-то с характером оказался, - произнес, незаметно вошедший в комнату, черноволосый мужчина и посмотрел на силайца, который с отрешенным видом смотрел вперед и медленно, маленькими глотками пил свой чай.
  - Арлен, чья бы корова мычала, - нахмурившись, оторвался от своего занятия Оргал Церес и шумно выдохнул воздух через нос, показывая свое недовольство.
  - Ну, старик, я - это совершенно особый случай, - Арлен ловким движением присел напротив него и, широко улыбнувшись, сделал хороший глоток из своей фляжки. - Будешь?
  - Сам пей свою бурду, - мотнул головой Оргал.
  - Это ты зря, - с показным осуждением в голосе протянул Арлен и до Оргала донесся запах крепкого алкоголя. - Пользительная вещь. Считай напиток богов или эликсир жизни. Уж для меня, так точно.
  Силаец бросил еще один хмурый взгляд на своего собеседника, но промолчал.
  - Вот же наградили божественные супруги тебя взглядом, - продолжил веселиться Арлен, делая еще один глоток. - Как взглянешь, так оторопь берет. Ух, - передернул плечами. - Ладно-ладно, - тут же заговорил он, заметив, что Оргал намеревается встать и угрожающе смотрит в его сторону. - Не буду больше про твои глаза шутить. Но, признай, старый, парнишка пришелся тебе по душе. Нашел, наконец, себе ученика?
  - С чего ты взял? - Возразил Оргал.
  - Ну, хотя бы с того, - Арлен закрутил крышку на своей фляге и спрятал ее во внутренний карман своей безрукавки, - что ты чаевничал с ним долго.
  - И что? - Задал вопрос силаец, не став никак отвечать на слова своего собеседника. - С чего ты взял, что он с характером? И тем более, мне непонятен твой вывод о том, что я решил взять его в свои ученики?
  - Ну, про характер я взял хотя бы с того, что он приехал из империи сюда, - потянулся всем телом черноволосый.
  - Тоже мне, достижение, - презрительно хмыкнул Оргал. - Ежегодно таких тысячи сюда приезжает.
  - Может и приезжают, но не такие, - с улыбкой совершенно счастливого и довольного жизнью человека возразил Арлен. - Ты много видел тех, в ком есть клановая кровь, приезжающих в Республику для того, чтобы обучится ведовским техникам? В его возрасте, я имею в виду.
  - Могу с несколько десятков назвать, - продолжал упорствовать силаец.
  - Ну, хорошо, - улыбка на лице Арлена стала хитрой. - Сам напросился. И сколько из тех десятков ты пригласил в свой дом? А? Молчишь? Тогда я отвечу, ни одного.
  - А я с ними не был знаком, - Оргал прикрыл глаза и с довольной улыбкой на лице сделал глоток.
  - Со мной тоже, - отмахнулся от этого довода Арлен, - но меня ты пустил в свой дом.
  - И уже не единожды пожалел об этом, - не остался в долгу Оргал.
  - Я не скажу, что хорошо тебя изучил за эти годы, но все, кого ты приглашал в свой дом на чаепитие, имели 'характер'. Я - яркий тому пример, - пропустил мимо ушей последние слова силайца черноволосый. - Что же касается твоего вопроса про ученика, то почему бы и нет?
  - Мы говорим не 'имеет характер', а 'имеет внутренний стержень', - пустая пиала была с громким стуком поставлена на стол, что считалось хорошим тоном и благодарностью тому, кто этот чай заваривал. Считалось, если питье или еда не заслуживают похвалы, то поглощают их в тишине, стараясь не шуметь посудой. После чего силаец недовольно прищурил свои глаза и продолжил. - О его ученичестве думать еще рано. Один разговор еще не значит, что я смог разобраться в нем. Одной ошибки мне хватило на всю жизнь. Поначалу я просто обучу его техникам, как меня и попросил Эмиру Ро, а дальше видно будет.
  Арлен ничего не стал отвечать на эти слова, лишь сделал очередной глоток из своей фляги. Он так часто это делал, что невольно возникал вопрос - сколько же в нее помещается?
  - А ты не забудь сегодня проверить все наше оборудование, - Оргал встал на ноги. - Завтра с утра паренек вернется, и мы начнем тесты.
  - Ты же пошутил, да? - Не притворно испугался черноволосый. - Эй, старик! Постой! Скажи, что ты пошутил! Старик! Их проверка же всю ночь займет! Старик! Эй!!!
  
  ***
  
  В просторной и светлой комнате солнечный свет, казалось, не оставлял ни кусочка без своего внимания. Те тени, что присутствовали в этой комнате, выглядели бедными родственниками на фоне торжества всех оттенков белого, который присутствовал в комнате. Они словно извинялись за одно свое существование, но исчезнуть совсем не могли. Белыми были стены, покрытые белыми обоями с золотистым тонким узором в виде вензелей и небольших розочек, мебель, их обивка, рамки фотографий, ручки на мебели, даже шторы и люстры. Другими словами - практически все.
  И от всего этого ослепительного великолепия Анаис Джаул испытывала самый настоящий дискомфорт, грозивший обернуться настоящей мигренью, поэтому девушка пряталась в самой большой из доступных теней и старательно закрывалась журналом от двух других девушек, присутствующих в этой комнате. В своем свободном сарафане нежно голубого цвета, черных босоножках без каблука и черными, смоляными волосами она была практически единственным ярким пятном в этой обстановке. Только еще цвет волос остальных девушек приносил некоторое разнообразие красок в это царство белого.
  Остальные девушки, словно сговорившись, были одеты во все оттенки белого. Фигуристая красавица с ярко-красными волосами была одета белую тунику и такого же цвета босоножки на небольшом каблучке. Вторая девушка, которая была хозяйкой этой комнаты, обладательница золотистых волос, собранных в простой хвост на затылке, была одета в короткие шорты и маечку. Естественно все это было белого цвета.
  Сама бы Анаис никогда бы не попала в эту комнату, да и не стремилась к этому, если честно. Но ее лучшая подруга, Рати Аваланж, за несколько дней сумела хорошо сойтись с хозяйкой комнаты и вот она тоже, по принципу друг моего друга, находилась здесь и чувствовала себя очень неуютно. В обстановке все было настолько по-девичьи мило, что аж скулы сводило. Особенно если знать, что ее хозяйка, Кристина Эджвик не была так невинна, как выглядела в интерьере этой комнаты. Анаис это знала. О Кристине, точнее об ее романах и разгульных вечеринках ходило столько слухов, которые в большей своей части были слегка преувеличены, но при этом правдивы, что просто диву можно было дастся. Из списка любовников этой юной светской львицы можно было спокойно составить несколько рот. И это только из тех, о ком было достоверно известно, а ведь девушке было всего семнадцать лет.
  На фоне этой любвеобильной красавицы с золотистыми волосами и зелеными глазами ее подруга, Рати, выглядела сущим невинным ребенком, хотя и красноволосая успела прославиться в своих родных местах очень легкомысленной и сговорчивой девушкой, только счет у Рати шел на десятки, а не сотни. Сомнительное, конечно, достижение, но Анаис было плевать на это. Более верной подруги она еще не встречала.
  - В этом году должно быть несколько интересных новичков, - продолжила меж тем обладательница ярко-красных волос, уложенных в какую-то сложную прическу, и плотоядно облизнула губы, наглядно показывая, что именно она имеет в виду под словом 'интересных'.
  Раздался дружный девичий смех.
  Анаис слегка качнула головой и невольно слегка нахмурилась, на секунду прикрыв глаза. Ее длинная коса, в которую были заплетены волосы, была прижата спиной девушки к спинке кресла и из-за неосторожного движения доставила дискомфорт. Но за большими стеклами солнцезащитных очков этого не было видно.
  - Я слышала, в этом году поступает Лио Ульви, - произнесла Кристина, после того как отсмеялась.
  - Ты про того блондина, сына магната Этьена Ульви? - Уточнила красноволосая красавица.
  - Да, - подтвердила хозяйка комнаты.
  - Ну не знаю, - пожала плечами рыжая. - Да, прекрасен словно бог, а толку? У меня кузина с ним в одной школе училась, так он в сторону девушек, по ее словам, даже не смотрел. Все с книжками ходил. Вот Тахир Эфельни другое дело. Глаза у него такие, черные, жгучие. Как взглянет в твою сторону, и нутро внутри уже все переворачивается.
  - Рати, - с укоризненной улыбкой посмотрела на нее Анаис.
  - А что такого я сказала? - Сделала самые невинные глаза, названная Рати. - Ты же его видела Анаис. Жгучий брюнет с вьющимися волосами, со смуглой кожей, высокий, мускулистый. Настоящий красавец мужчина.
  - Твой Тахир незаконнорожденный сын Руфата Эфельни, - не преминула заметить Кристина. - Отец-то его признал, да вот остальная семья не спешит. Думаешь, почему он не в столичном университете империи Кабот учится? Там он никто.
  - Ну и что? - Пожала плечами Рати. - В жены к нему не набиваюсь и не собираюсь. Главное, чтобы он там, - девушка своей рукой сделала жест в сторону промежности, - хорошо работал. А признанный он или нет, мне то что?
  - А как по мне, вариант с Лио Ульви интереснее, - мило улыбнулась на выходку красноволосой Кристина и покачала свой златовласой головой, отчего аккуратных хвостик на затылке несколько раз качнулся. - Такие отстраненные красавцы часто очень хороши в постельных делах.
  - Ну не знаю, - в свою очередь покачала головой Рати. - Слухи не хорошие про него ходят. Что он из этих, которые по парням. Папаша-то у него уже давно не скрывает своей ориентации.
  - Думаю, что вряд ли. Он же клановый. В крайнем случае, поступит, как папаша. Без наследника никак нельзя, - Кристина провернулась к Анаис. - Но для меня гораздо большая загадка, как ты с таким телом умудряешься от всех парней ускользать, Анаис? Я же видела, как на тебя смотрят.
  Анаис прекрасно помнила эти взгляды. Сальные, раздевающие, противные. А эти их комплименты, полные двусмысленностей, которые они считали остроумными? Ничего кроме раздражения их такое внимание у нее не вызывало. Но говорить это остальным девушкам она не собиралась. Вот если бы она общалась наедине с Рати, то еще и могла бы признаться. Красноволосая девушка, не смотря на свое поведение и репутацию, была человеком, ккоторый умел хранить чужие секреты.
  - Мне просто не интересны все они, - ответила Анаис, вместо того, что она на самом деле думала.
  - Все ждешь его, своего избранного? - Улыбнулась Кристина.
  - Да, - Анаис тоже улыбнулась. Кристина была не простой девушкой, и лучше было лишний раз с ней не связываться. - Так и вижу его, черноволосого и голубоглазого.
  - Ого, - слегка расширила глаза Кристина.
  - А что? - Рати хмыкнула. - Смотрелись бы очень неплохо вместе.
  И уже все три девушки засмеялись.