Минимально необходимое воздействие


Книга 1.


   Необходимое, не значит достаточное.

Глава 1.


   - Глебушка, просыпайся.
   - Сейчас, мам. Сколько времени? - я с трудом продрал глаза.
   - Полшестого.
   - Почему так рано? Я ещё немножко посплю.
   - Не надо было читать до полночи. Меня срочно вызвали в больницу, неотложная операция. Шурик ещё спит, еду подогреешь вчерашнюю, не пропусти пастуха и не забудь погасить лампу. - Уже собравшаяся мать быстро вышла из комнаты и через несколько секунд хлопнула входная дверь.
   Вот чёрт, и в самом деле поспать не получится, да и книгу эту я зачем-то взялся вчера читать. Нет, Жюль Верн мне всегда нравился, но седьмой том с "Гектором Сервадаком" поначалу совсем не пошёл. Он пролежал после получения месяца четыре, а вчера совсем нечего было читать и я просидел за ним до полночи, пришлось даже керосин в лампу доливать. Скоро уже должен прийти восьмой том двенадцатитомника, интересно, что там будет.
   Ладно, встаю. Зябко, уже пятое апреля, а утром всё ещё холодно, пожалуй, затоплю печку, на ней и вчерашнюю картошку подогрею. И не забыть Машку подоить как только посветлеет, иначе к подходу стада могу не успеть.
   Печку растопил одними дровами, не то что уголь загружать не стал, а даже и саксаулину не добавил, всё равно нам с Шуриком к полдевятого в школу идти. Тем временем за окном посветлело, можно и Машкой заняться. Подоил её, только руки и вымя пришлось холодной водой обмывать. Только отнёс в сени наполненное едва ли на четверть ведро с молоком, а уже слышно му-у, му-у, и это не наша корова мычит, еле успел её за ворота, к подходящему стаду выгнать. Пастух Тимка только кнутом с коня щёлкнул, показал, что увидел.
   Позавтракали варёной картошкой с молоком и сладким чаем с хлебом, так Шурик ещё и кусок рафинада выпросил, повадился его во рту на ходу рассасывать.
   - Здорово, Глеба! - догнал меня друг Серёга по дороге в школу. - А это правда, что у тебя имя фашистское?
   - Здорово, кто тебе эту фигню про моё имя сказал?
   - Мать, она говорила, что оно произошло от немецкого имени Готлиб, по немецки гот - бог, либен - любить.
   - Что на немецком эти слова значат я и без тебя знаю, но Глеб и Готлиб не слишком похоже. Так и твоему имени можно какой-нибудь смысл придумать, а что Сергей - сэр и гейс. Знаешь, что это значит?
   - Ну, сэр - каждый знает, а что такое гейс?
   - У ирландцев это зарок, клятва, которую нельзя нарушить, чтобы не разгневать богов, так что твоё имя - заклятый сэр.
   - Да, фигня всё это. Слушай задачку: у тебя есть девять монет, из них одна более лёгкая, фальшивая. Есть весы без гирь. За какое наименьшее количество взвешиваний можно её найти?
   - За одно.
   - Что? Как?
   - Ну, а ты думал за сколько?
   - Если их по очереди сравнивать, то не больше, чем за восемь. Я думал, может раза за три можно эту фальшивку найти, но за один...
   - Кто это нашему сэру такую задачку задал?
   - Хватит меня так называть, ещё прилипнет. Отец задал и обещал рубль, если я её решу.
   - Наверное, ты её неточно пересказал. Если определить нужно с гарантией, то потребуется два взвешивания. Отложил три монеты в сторону, остальные бросил по три штуки на весы. Если вес одинаковый, то фальшивая среди трёх отложенных, любые две на весы, какая легче - фальшивая, ну, или третья фальшивая, если эти одинаковые. Понял?
   - Да. А за одно взвешивание как?
   - Любые две взвесил, более лёгкая - фальшивая.
   - Постой, а если они одинаковые?
   - Тогда тебе не повезло. Ты же спрашивал, за какое количество взвешиваний можно её найти, так вот, если повезёт, то можно за одно, - немного подумав, я добавил, - с вероятностью где-то две девятых.
   - Такой вариант Батя не примет, правильно будет за два взвешивания. Откуда ты узнал, что вероятность можно числом задавать?
   - Наука такая, теория вероятности, в библиотеке есть книга с этим названием.
   - В школьной?
   - Нет, в ДК.
   - Ну, это только ты будешь в ДКшной библиотеке дополнительные учебники читать, мне и школьные учить, не переучить.
   - Чего их учить, просто там всё. Так что, Серёга, говоришь, знаешь, как фальшивую искать? Скажи, сколько потребуется взвешиваний, чтобы гарантированно найти её среди 27?
   На лице друга отобразилась интенсивная работа мысли, через некоторое время оно просияло: Три взвешивания.
   - Правильно. Понял, да? Если количество монет степень тройки, то количество взвешиваний как раз этой степени и равно. Интереснее случай, когда число произвольное, тогда при каждом делении на три может быть остаток один или два. Сейчас я прикину общую формулу. Кстати, при достаточно большом числе монет, не факт, что надо делить на равные части, если хотим, чтобы количество взвешиваний было наименьшим. Нужно учитывать вероятности попадания фальшивки в каждую из групп монет.
   Сергей, потерявший нить рассуждений своего задумавшегося приятеля, занялся его младшим братом: Шурик, сосать сахар вредно, зубы испортятся.
   - Я не Шурик, я Саня. Не испортятся, я их вечером почищу.
   Остальную дорогу, почти до самой школы, компания прошествовала в молчании.
   - Всё, я вывел общую формулу для произвольного n, и с какого n целесообразно делить монеты на неравные доли. Серый, ты знаешь, что такое золотое сечение?
   - Это если рассечь золотой самородок топором? - Сергей посмотрел на удивлённое лицо приятеля. - Да, шучу я, шучу. Побежали быстрее, по-моему, скоро звонок будет.
   Продолжить разговор удалось только после урока русского на большой перемене.
   - Вот, Серый, окончательные формулы, граничные значения и промежуточные выкладки, - я протянул другу исписанный с двух сторон тетрадный листок.
   - Да-а, умеешь ты из простого вопроса сделать чёрт знает что, ни в жисть батя не поверит, что я всё это сам замастырил, даже если своим почерком перепишу.
   Положение разрядил Генка Епишин, недавно прочитавший книгу Алексея Толстого, со своим собственным проектом гиперболоида: Как думаешь, Глеб, получится, если взять отражатель большого прожектора и фару от мотоцикла?
   - Нет. В книге вообще выбран неправильный отражатель, вместо гиперболоида лучше было взять параболоид, он точнее фокусирует параллельные лучи в одной точке. Давай, докажу это на бумаге.
   - Не надо, и так верю, - Гена отлично знал репутацию своего приятеля, и тратить время на изучение занудного доказательства не собирался. - Ну, а с параболоидом будет работать?
   - Нет, луч в воздухе быстро рассеется, да и строгой параллельности не добиться, знаешь, что любая поверхность имеет шероховатость? И ещё одна штука, в книге Гарин малым гиперболоидом легко прорезал лист стали толщиной полдюйма, то есть 12,7 миллиметра, а источник энергии маленькая горючая пирамидка. Положи такую пирамидку на такой стальной лист и подожги, думаю, что никакой дырки не образуется. Пока она горит, сталь ещё и остужаться будет. Вот если бы она мгновенно выделила всю энергию, тогда да, - Немного подумав, я добавил. - Или свет должен копить её энергию, пока она горит, а потом мгновенно выдать, но это, наверное, невозможно.
   После короткого раздумья Генка негромко пробормотал, скорее себе, чем приятелям: Попробую магний на железке поджечь.
   Научно-исследовательская беседа временного творческого коллектива закончилась звонком на урок. Продолжить на следующей, обычной перемене не вышло, надо было найти младшего брата, у которого уроков сегодня на один меньше.
   - В общем так, если мамы дома нет, ключ сам знаешь где, печку топить не надо, лампу тоже не зажигай, поешь хлеб с молоком.
   - Можно я хлебом в сахар буду макать, немножко? - Саня, Шуриком дозволялось его называть только брату и матери, просительно посмотрел на меня.
   - Ладно, можно, если немножко, - я посмотрел вслед повеселевшему второкласснику, никакого риска, что он объестся сладким не было, сахар-песок у нас почти закончился.
   Идти опробовать Серёгин поджиг я с сожалением отказался, нам сегодня должны подключать электричество, последний месяц по всей улице ставили столбы и тянули провода. Мама была уже дома, а вот монтёра ещё не было.
   - Как прошла операция?
   - Нормально, успели вовремя, до перитонита дело не дошло. Борис Абрамович сказал, что ещё буквально несколько часов, и всё.
   - Мам, у меня тут палец воспалился. Крошечную занозу не вытащил, а сейчас он, похоже, загноился, - я показал указательный палец на левой руке с вздувшейся на кончике и пожелтевшей кожей.
   - Да, гнойник, придётся вскрывать.
   Мать достала стеклянную бутылочку со спиртом и смоченной ваткой протёрла палец. Потом принесла флакончик с пенициллиновым порошком, ножом отковыряла фольгу, сняла синюю резиновую пробку и капнула в него кипячёной водой из чайника. Для операции хватило большой портняжной иглы, также продезинфицированной. Вскрытие, осторожное выдавливание гноя и промывка раствором пенициллина. Смоченный тем же пенициллином ватный тампон на кончик пальца и маленький кусочек бинта, вот и вся операция. По опыту я знал, что через пару дней об этом гнойнике и вовсе забуду.
   - Мама, а почему ты не пошла в медицинский институт, сейчас бы врачом была, а не фельдшером?
   - И хирургической сестрой по совместительству. Когда я могла это сделать? До войны только фельдшер-акушерские курсы успела закончить, а вместе с войной ты родился, было не до институтов. В 44-м похоронка на Славу пришла, и мы остались одни. Твоя пенсия за отца всего 180 рублей, это помощь, конечно, хватает сейчас за твою учёбу в 8-м классе заплатить, и даже "Огонёк" с приложением выписали. После войны в 46-м совсем худо с продуктами было, на учебную карточку не прожить, меня иногда после дежурства качало. Борис Абрамович несколько раз мне вместе с больными даже глюкозу прописывал, двадцатиграммовым шприцем её делают. А потом Шурик появился, и вообще стало не до того.
   - Хорошо, что папа в 44-м погиб, а не в 41-м, когда было очень много без вести пропавших, вон у тёти Тони мужа только недавно признали погибшим.
   - Что ты сказал!?
   Только увидев потемневшее лицо матери, я понял, что сказал: Прости, пожалуйста, мама, я не имел в виду, что хорошо, что папа...
   - Ладно, понимаю я всё...
   В дверь постучали: Ау, хозяева!
   - Да-да, иду, - наконец, прибыл долгожданный монтёр.
   - Лестница есть?
   - Есть, как не быть. Глеб, покажи дяде монтёру.
   "Дядя" монтёр, которому было едва ли двадцать лет, управился быстро, вбил пониже конька, у показанного подростком места входа, пару железных крючьев, присобачил на них большие фарфоровые изоляторы и протянул с ближайшего столба провода.
   - Мамку позови, скажу, что дальше делать.
   - В общем так, - продолжил монтёр после прихода хозяйки, - пробное включение будет через шесть дней. Разводка внутри дома за счёт хозяев. Как всё купите, можете обращаться ко мне.
   - Разводку мы сами можем сделать, - вмешался я.
   - Не положено.
   - Нам дядя Ваня Старцев поможет.
   - А-а, ну тогда ладно, вот здесь распишитесь... и до свидания.
   - Ну, вот, мама, теперь будем со светом, заживём!
   - Да, Глебушка, только за него ведь тоже надо платить.
   - Не так уж и много, и я ночами постараюсь не читать. К тому же керосина можно меньше покупать. Схожу, позову дядь Ваню, спрошу, согласится ли он помочь с проводкой, - ругая себя за длинный язык, я пошёл на соседнюю улицу.
   Заходить к дяде Ване во двор я не стал, он сам, сколько себя помню, ко мне относился очень хорошо, но его жена, Мария Михайловна, маленькая крикливая женщина со всегда надетой на голову косынкой, меня, как и Шурика, не жаловала. Только став старше, я понял почему, ведь у Шурика должен был быть папа, а родился он в 1947 году, когда моего отца уже больше трёх лет, как не было.
   К счастью, дядя Ваня возился во дворе и увидел меня почти сразу, я давно уже понял, что он почти всегда замечает происходящее вокруг, хотя кажется, что по сторонам не смотрит. Как он говорил, разведчик - это навсегда, когда его списали из армии по ранению в 45-м, он был командиром разведроты, и шутил, что всего три месяца не дотянул до победы.
   Махнув рукой, показал, что увидел меня, отирающегося на другой стороне улицы, и пошёл к умывальнику. Громко крикнул что-то жене и минут через пять догнал меня, стоять около его дома я, разумеется, не стал: Здравствуй, Глеб, что-то случилось?
   - Здрасте, нам электричество подключили, но монтёр сказал, что я не имею права делать проводку в доме, согласился, если вы поможете.
   - Пошли, посмотрим.
   - Здравствуй, Иван.
   - Здравствуй, Надя, вот пришёл с электричеством вам помочь, хотя твой орёл говорит, что и сам справится. Рулетка у вас есть?
   - Нет, только портновский метр.
   - Дядь Вань, я сам всё измерю, где будет вход с улицы, известно, с розеткой и выключателями разберёмся.
   - Где вы хотите ставить розетки?
   - Розетка нужна на кухне, - это мать присоединилась к разговору.
   - И всё? Розеток нужно несколько, по две в каждой комнате и на кухне.
   - И что, Иван, мы в них будем включать?
   - Это сейчас нечего, А настольная лампа, электрический утюг, и ещё много разных причиндал я видел в домах в Германии.
   - Когда ещё они у нас появятся...
   - Обязательно появятся, электричество ведь появилось. В общем, рассчитывай на восемь розеток, когда Глеб всё измерит, берите провод с полуторным запасом, пригодится.
   - Сделаем. Дядь Вань, я хотел ещё насчёт груши спросить.
   - А, ну пойдём.
   Груша у меня была сделана из двойной мешковины, набита песком и привязана к перекладине самодельного турника. Собственно, с подачи дяди Вани, который до войны участвовал в областных соревнованиях по боксу, я её и повесил.
   - И в чём проблема? - мужчина коротко ударил грушу здоровой левой рукой, на правой у него остался только большой палец, и к тому же, не хватало части ладони.
   Груша отлетела, слегка закрутившись вокруг оси, и немного погодя вернулась обратно. Остановив её лёгким тычком той же руки, бывший боксёр дал совет: Нужно зафиксировать и нижний конец тоже. Вбей что-нибудь в землю и привяжи его верёвкой, а лучше чем-нибудь пружинящим, я посмотрю у себя в артельной мастерской.
   Скрипнула дверь дома, выпустив наружу мать: Глеб, чуть не забыла, сегодня почтальон был, ты чуть-чуть с ним разминулся. Принёс твою пенсию и извещение, надо Жюль Верна твоего выкупить, какой там уже том?
   - Восьмой, дай деньги, сам за ним схожу, - внутри себя я предвкушающе потёр руки, будет что сегодня и завтра почитать.
   - Дядь Вань, я сбегаю за книгой пока почта не закрылась.
   - Беги, конечно.
   Развернул книгу только дома, и не удержался, открыл содержание. Так, что там, "Черная Индия", "Пятнадцатилетний капитан", "Пятьсот миллионов бегумы". Ни одного знакомого названия, если, например, "Двадцать тысяч лье под водой" я уже читал и раньше, до этого собрания сочинений, то здесь все книги новые.
   Пролистнул титульные страницы, и вот заголовок: Няня. Книга 1. После него странный эпиграф, напоминающий дразнилку " Маленький мальчик нашёл...".
   Это про пятнадцатилетнего капитана, что ли? И я углубился в чтение.

Глава 2.


   С первых страниц стало понятно, что это отнюдь не Жюль Верн, открыв книгу наудачу в нескольких местах я понял, что первые страницы не случайны и отложил её в сторону. Придётся обращаться к матери, подписка оформлена на неё, и заменять бракованную книгу придётся ей.
   - Мам, книга испорчена, обложку Жюль Верна приклеили к другой книге, надо пойти заменить.
   - Прямо сейчас? Так почта уже закрыта, и потом, ты что думаешь, там есть наготове другая? Надо будет доказать по содержанию, что это не та книга, потом её отправят почтой обратно в издательство или на склад, не знаю точно, и только после этого вышлют ту, которую нужно. Так что приготовься ждать пару месяцев.
   - Иначе никак?
   - Не-а. Зато у тебя есть возможность бесплатно прочитать две книги вместо одной. Прочти эту, а потом и займёмся заменой.
   Только значительно позже, после прочтения всей бракованной книги, я понял, какую тяжёлую ошибку чуть не совершил. После ужина, как обычно за кухонным столом, при свете керосиновой лампы начал читать злополучную книгу. Довольно быстро понял, что события происходят на нашей станции Чу, которая почему-то названа городом, и, к тому же, в будущем, начиная с 1964 года, на восемь лет позже, чем сейчас. Значит всё-таки фантастика, хоть и какая-то странная. Как и обещал маме, ночью читать не стал, и мне потребовалось три вечера и утро воскресенья, чтобы добить эту книгу до конца.
   Только в воскресенье, перелистнув последнюю страницу, я понял, какой беды мы с мамой избежали. Фантастика-то оказалась антисоветская! Из нескольких вариантов будущего, даже в самом лучшем из них, где СССР оказался, как всем само собой понятно, самой сильной в мире страной, и то разогнали Коммунистическую партию! Остальные, так называемые, будущие, вообще ни в какие ворота не лезли, надо же было придумать такую чушь, что в Советском Союзе произойдёт реставрация капитализма, и даже чуть ли не феодализма, а то и рабовладельческого строя.
   Тот, кто это написал, или не читал учебники истории, или злостный антикоммунист, наймит мировой буржуазии. Здесь до меня и дошло, что если бы мы с мамой сдали тогда эту антисоветчину, то как бы потом доказали, что мы её не читали? Сжечь, немедленно сжечь, пока кто-нибудь её у нас не увидел, а паче того, и прочёл. И ведь такое вполне возможно, если не мать, то Шурик запросто может тому же Серёге дать почитать, когда тот придёт без меня.
   Вспомнилось, как на урок немецкого к нам в класс по какому-то делу зашёл директор школы, мы с Генкой и Серёгой тогда учились в бывшей детдомовской школе, увидел расстеленную Епишиным газету с портретами членов Политбюро, на которой стояла чернильница и учебник. Лицо директора побелело, он остановился около второй парты, за которой сидел Генка и, глядя не на газету, а на учительницу, направил руку в сторону Генкиной парты и, не раскрывая рта, сквозь зубы произнёс: Убрать!
   Только собрался затопить печь, не подумав, как я матери объясню для чего, как сообразил, что и этого делать нельзя, ведь такая испорченная книга, наверняка, не одна, и кто-нибудь обязательно будет её заменять, а там и до изъятия у всех, кто её получил, дело дойдёт. Попробуй потом объяснить, куда она делась, и что ты её не читал, тем более, что то, что книгу читали и без экспертов видно.
   Тут как раз и мама пришла, вернулась от соседей со сливками и обратом, сепаратор был только у них, а всё Машкино молоко мы выпить не успевали, да и вообще, сливки вкуснее, а из сметаны я время от времени сбивал масло.
   Увидев отложенного "Жюль Верна", она спросила: Ну что, пойдём завтра менять?
   - Да, нет, пусть остаётся, я ещё не дочитал.
   - Что там хоть в ней?
   - Фантастика, про будущее.
   - А-а, - мама немедленно потеряла к книге интерес. - Займёшься электропроводкой, или пригласишь дядю Ваню?
   - Пойду, немного по груше постучу, потом займусь.
   - Когда закончишь, всё равно зайди к нему, пусть проверит.
   - За сегодня я сделать всё не успею, может завтра.
   Обрабатывая грушу "двойками" и "четвёрками", теперь, когда она была зафиксирована и снизу, это стало делать удобнее, хотя и без подшага, придумал временное решение со злополучной книгой. Нужно её спрятать, и лучше всего на чердаке, в случае чего, маме скажу, что брал с собой дочитывать в перерывах, когда провода с крыши тянул, и забыл там. Так себе отмазка, конечно, но хотя бы в случайные руки не попадёт.
   Все провода за сегодня протянуть не успел, там каждый ролик прибивать приходится, до выключателей и розеток дело не дошло, правда фальшивого Жюль Верна отнести на чердак успел. Прятать не стал, оставил не на самом видном месте, но открыто.
   Серёга пришёл за мной вместе с Генкой, обоим не терпелось испытать Серёгин поджиг.
   - Мама, я пойду с ребятами погуляю, - крикнул со двора возящейся на кухне матери.
   Гулять пришлось довольно далеко, пересекли дорогу, ведущую в Новотроицкое, прошли ещё с полкилометра, пока не дошли до чего-то, вроде маленьких барханов. Поджиг представлял собой сплющенную с одной стороны медную трубку, изогнутую буквой Г и прибитую гвоздями к деревянному "ложу" с рукояткой. Перед началом сплющенной части в трубке напильником сделан сквозной пропил, немного ниже него прибит небольшой, изогнутый в кольцо гвоздь, куда должен вставляться запал из спички.
   Все припасы у Серёги были с собой, в дуло он засыпал порох, закатил шарик от подшипника и приладил запальную спичку. Только собрался чиркнуть по ней спичечным коробком, как из слегка наклонившегося вниз дула выкатился шарик, калибр пули, ну, или ствола, был не совсем точно подобран. Пришлось искать в песке шарик, закатывать его обратно и затыкать пыжом из клочка газетной бумаги.
   Следующая попытка тоже оказалась неудачной, шоркнутая коробком спичка сломалась, не загоревшись. И только третья завершилась полным успехом, спичка, зашипев, загорелась, поджиг не слишком громко грохнул, выстрел! Собственно, на этом всё, дуло дымилось, небольшой дымок шёл и из запального отверстия, улетевший вперёд шарик искать было бесполезно, а другого боеприпаса не было.
   - Нет, ты видал!? - возбуждённый Серёга тряс своим оружием, - если бы попал во фрица, то точно бы наповал!
   - Ну, не знаю, стал бы фриц ждать, пока ты подожжёшь спичку и прицелишься, да и докуда долетел шарик непонятно. Нет, это не гиперболоид, - энтузиазма своего друга Гена не разделял, к тому же, у него была своя идефикс.
   - Чтобы летел дальше, можно нарезы сделать, и не шарик, а пулю из свинца, - защищал своё творение Серёжа, - что скажешь, Глеба?
   - Из нарезного ствола свинцовая цилиндрическая пуля полетит, конечно, дальше и точнее, но на медяшке делать нарезы бесполезно, слишком она мягкая. Нужен стальной нарезной ствол, патрон со свинцовой пулей и ударно-спусковой механизм, в общем, ещё кое-что добавить и получится ТТ.
   - Да, Глеб, умеешь ты обгадить всю малину, ни гиперболоид с тобой не сделать, ни пистолет, - дал другу отповедь Сережа, прекрасно понимая, что тот прав. - Ладно, пошли, шарик искать не будем.
   На следующий день я решил сразу после уроков зайти к дяде Ване на работу, договориться, чтобы он проверил электропроводку, и кое о чём спросить. Всё-таки беспокоило меня что-то в этой книге. Описание связанных с чеченцами событий 46-го года, я помнил из тогдашних разговоров взрослых, хоть и был маленьким, но там ещё упоминались события, случившиеся прямо в этом, 56-м году, вот о них мне и хотелось поговорить.
   В мастерскую, то есть просто большой сарай, в котором дядь Ванина артель делала игрушки, ну, и ещё кое-что по мелочи, знакомые рабочие впустили меня без вопросов.
   - Здрасте, дядь Вань.
   - Здравствуй, коли не шутишь, дела пытаешь, аль от дела лытаешь? - шутливо поздоровался председатель артели.
   - И то, и то.
   - Здесь будем говорить, или выйдем на улицу?
   - Лучше на улицу.
   - Ну, пошли. Так что ты хотел? - спросил взрослый, когда за нами закрылась дверь.
   - Послезавтра электричество включают, мама спрашивает, не могли бы вы проверить, как я проводку сделал?
   - Отчего ж не проверить, сегодня я не смогу, а вот завтра вечером вполне. Это всё?
   - Нет, я хотел кое-что спросить.
   - Спрашивай.
   - Правда, что в этом году артели запретили?
   - С чего ты взял, видишь же, что мы работаем? Не слышал ничего подобного.
   Уже зная, каким будет следующий ответ, вопрос я решил всё-таки задать: Это правда, что чеченцам с этого года разрешили возвращаться на Кавказ?
   - Тоже не слышал, если бы это было так, то тут бы среди них уже изрядный шухер начался, так что, нет, неправда. Откуда ты это всё взял?
   - Да, так, разговор случайно услышал.
   - Если это чеченцы или ингуши разговаривали, то выдавали желаемое за действительное.
   - Ладно, я пойду? Маме передать, что вы завтра будете?
   - Я же ясно сказал.
   Электричество нам включили на день позже, чем обещал "дядя" монтёр, но включили. В нашей семье я, наверное, радовался больше всех, хоть керосиновая лампа и давала больше света, чем свеча или лучина, но теперь можно читать вечерами не напрягая глаза и без запаха керосина.
   Кстати, а почему керосиновая лампа даёт больше света, чем свеча? Огонёк от фитиля, смоченного в керосине, ярче чем огонёк свечи? Ну-ка, мне неожиданно это стало интересно в момент, когда эта самая керосиновая лампа уходит в прошлое. Я поджёг фитиль керосиновой лампы, подкрутил его, и выключил электричество, по контрасту сразу стало темно, немного подождав, пока адаптируются глаза, надел стеклянную колбу. Через короткое время стало светлее. Не понял, по идее, стекло должно задержать часть светового излучения, а происходит наоборот. Странно, снял стекло, почти сразу стало темнее, надел, быстро, хоть и не мгновенно, посветлело.
   Наконец, до меня дошло, дело не в самом стекле, а в том, что оно представляет собой трубу, обеспечивающую тягу горячего воздуха вверх. В результате горение керосина происходит при более высокой температуре, и яркость пламени увеличивается. Всё, щёлкнул выключателем, погасил керосиновую лампу и отнёс её в сени, этому пережитку царского капитализма отныне не место в советской семье. Сливать из лампы керосин и уносить её в сарай, однако, не стал, слышал, что электричество иногда отключают.
   С момента получения буржуйской книги прошла уже неделя, но никто посторонний к нам за ней не приходил. Хотя я понимал, что этот срок слишком мал, чтобы разыскать всех, получивших подрывную литературу, но внутреннее напряжение потихоньку отпускало. Чтобы лишний раз убедиться, что написанное в этой книге не имеет к реальности никакого отношения, решил получить ещё одно подтверждение. Завтра как раз очередное занятие кружка радиолюбителей, в котором я довольно активно участвую, вот там и проверю.
   Не поленился слазить на чердак, чтобы напомнить себе некоторые моменты, открыл книгу, нашёл нужное место и запомнил.
   ***
   Иван Иванович, руководитель радиокружка, а по совместительству учитель физики, высокий рыжий дядька с длинным, но не лошадиным лицом, говорили, что дед у него из поволжских немцев, был на месте, в физическом кабинете. Выждав момент, когда никого из учеников около него не оказалось, я и задал свой вопрос: Ван Ваныч, а насколько маленьким может быть транзистор?
   - Что, - физик отвлёкся от каких-то своих раздумий и осмысленно посмотрел на меня, - что ты имеешь в виду под словом маленький?
   - Может ли быть транзистор размером в одну сотую долю микрона?
   - Думай головой, Ильин, - начал со своего любимого присловья, учитель, как будто можно думать чем-нибудь ещё, - если бы это был не ты, я бы решил, что ты не знаешь, что такое микрон. Скажи мне, как ты будешь припаивать к такому транзистору выводы коллектора, эмиттера, базы? Это не говоря уже о том, как его в принципе можно изготовить.
   Физик пошевелил пальцами, наверное, показывая процесс изготовления, и повторил: Думай головой, Ильин.
   Не то, чтобы он меня на сто процентов убедил, но на душе чуточку полегчало.
   Следующую неделю семья привыкала к наличию электричества, свет в каждой комнате и кухне без переноса с места на место керосиновой лампы, простым щелчком по язычку чёрного бакелитового выключателя. По-прежнему непонятно было зачем им столько розеток, настольную лампу мама считала блажью, из других электроприборов полезен был только паяльник, и то, только для меня.
   Жизнь шла своим чередом, я уже начал забывать свои треволнения, связанные с дурацкой книгой, когда вечером в субботу, 21 апреля к нам заявился дядя Ваня, крепко навеселе. То есть, это в смысле выпитого он был навеселе, а так то выглядел совсем не весёлым, а, пожалуй, что и совсем наоборот.
   - Иван, с чего это ты? - вопрос был отнюдь не праздным, к спиртному он относился весьма сдержанно, в таком состоянии мы его видели только один день в году, 9-го мая. - Если начал отмечать день победы, то тебе не кажется, что несколько рановато? Но раз уж пришёл, усаживайся за стол.
   Преувеличенно осторожно дядя Ваня прошёл на кухню, чуть покачнулся, сел на заскрипевшую табуретку и положил обе руки на стол.
   - Не день победы. Твой орёл накаркал, артели ликвидируют. Вчера фининспектор ко мне приходил. Довёл до сведения, что 14 апреля было принято постановление правительства "О реорганизации промысловой кооперации". По этому постановлению артельные предприятия безвозмездно передаются государству. Есть исключение для артелей инвалидов и ещё кое-кого по мелочи, к тому же, запрещается розничная торговля. Кроме меня у нас ещё два инвалида, а вот что с молодыми делать? В общем взяли за ж...
   Под осуждающим взглядом матери последнее слово он не закончил и замолчал.
   - А причём здесь Глеб?
   - Да, - махнул рукой дядя Ваня, чуть не сбив со стола пустой стакан, - приходил он на днях ко мне и спрашивал, не закрывают ли артели. Наверное, услышал от кого-то, видимо, фининспектор не ко мне первому приходил.
   - И что ты собираешься делать?
   - А что тут сделаешь? Молодёжь придётся увольнять, трое калек с объёмами не справятся. Можно попробовать ещё инвалидов принять в артель, так те, кто не спился, в основном при деле. Думать, конечно, буду, разведка без боя не сдаётся, да и с боем тоже! - мужчина замолчал, и после паузы продолжил, - не возражаешь, если Глеб меня немного проводит?
   - Не возражаю, тебе это не помешает.
   - Ну, парень, пойдём, что ли.
   Аккуратно ступая, дядя Ваня пересёк сени, спустился с невысокого крыльца и вяло махнув рукой матери, вышел из нашего двора. Мы не спеша перешли на другую сторону улицы и нетрезвый мужчина слегка опёрся на меня здоровой рукой, приобняв за плечи. Неожиданно он крепко сжал свою руку, на что я рефлекторно напряг мышцы плеча.
   - Крепкий ты парень, Глеб, даром что тебе нет и пятнадцати. Стас, твой отец здоровым был мужиком, похоже ты в него, - не таким уж пьяным голосом сказал дядя Ваня. - А теперь скажи мне, друг мой ситцевый, Глеб Станиславович, каким это образом ты 12 апреля знал, что артели ликвидируются, когда постановление правительства вышло только 14-го?
   - Случайно услышал, - к этому вопросу за время короткого к нам визита председателя артели я успел подготовиться.
   - И где, интересно, влёгкую разбалтывают государственные тайны?
   Из двух вариантов, где можно было услышать разговор неизвестных людей - базар и вокзал, я выбрал последний, его и озвучил.
   Нельзя сказать, что дяде Ване я не доверял, дело в другом, не хотел втягивать в мои проблемы ещё одного человека. Скажи я правду, он попросит книгу и всё, перед ним встанут те же проблемы, что и передо мной. Ну, а я, в придачу ко всему, стану ещё и распространителем антисоветской литературы.
   - И кто на вокзале об этом говорил?
   - Какие-то люди с поезда, он там как раз стоял на первом пути.
   - Дальше.
   - Дальше ничего, поговорили между собой, сели в поезд и уехали.
   - Значит, знали суки заранее. Что ещё говорили?
   - Что репрессированные народы Кавказа надо возвращать на историческую родину, - к сожалению, девять дней назад я задал дяде Ване ещё и этот вопрос.
   - Это всё?
   - Может и ещё о чём-нибудь говорили, я не слышал.
   - Ладно, иди домой, я ещё прогуляюсь.
   Пойти-то я пошёл, а вот что теперь делать?

Глава 3.


   Для начала посмотреть выходные данные книги. Что я немедленно по возвращении домой и сделал. Сдано в набор аж в конце 1954-го года, а подписано в печать в начале 1955-го. Мог ли тот, кто эту книгу написал, знать о ликвидации артелей год назад? Может быть и мог, ведь правительство не за один день принимало такое решение, наверняка там много разных людей участвовало. Так что никакого чуда здесь нет, вот если бы автор указал точную дату, тогда да, стоило задуматься. Успокоившись, никаких капитализмов с феодализмами моей родине не грозит, в чём, собственно, я и так был уверен, задумался, а зачем вообще артели нужно было ликвидировать?
   Дядь Ванины артельщики работают, как и все, по времени как бы ещё не больше, чем рабочие в депо, никакому буржую артель не принадлежит, в общем непонятно. Надо будет с дядей Ваней поговорить, хоть и странно он себя сегодня вёл.
   Взял с этажерки "Математическую смекалку", решение её ребусов и задач действовало на меня всегда успокаивающе, и читал почти до десяти часов, благо электрическая лампочка, это тебе не керосиновая. Уже отложив книгу в сторону, вспомнил ещё одну выдумку из другой, лежащей на чердаке книги - что такое лазер? Судя по смыслу, источник света совершенно невероятной мощности, там речь шла о петаваттах. Сколько это один петаватт? Кило - это тысяча, в той же книге использовались понятия мега - миллион, гига - миллиард, терра - триллион. Интересно, пета - это квадриллион или квинтиллион, или ещё больше? Хотя в книге об этом было, когда писалось о считывании структуры головного мозга, только подсчитать надо.
   Взял старую тетрадку, прикинул, да квадриллион. Совершенно невозможная мощность. Хорошая советская электростанция выдаёт миллион киловатт, то есть один гигаватт, это сколько же таких электростанций надо, чтобы один лазер запитать, и какого он должен быть размера? Таким, наверное, можно только с Марсом воевать, который в "Аэлите" или "Войне миров".
   Вообще-то, мощность - это энергия, делённая на время, а время там было фемто и аттосекунды, наверняка, это очень маленькие числа, опять же надо будет у физика спросить. Так что, энергия в этом лазере может и не очень большой быть, какая именно, после ближайшего урока физики станет понятно. Между прочим, очень похоже на то, что я Генке ещё до прочтения буржуйской книги говорил, накопить энергию и мгновенно её отдать, вот бы он обрадовался, что гиперболоид сделать всё-таки можно. А что, гиперболоид инженера Ильина звучит не хуже, чем гиперболоид инженера Гарина.
   Кстати, а как происходит излучение света вот этой лампочкой? Понятно, что выдаёт она его непрерывно, сколько там у неё ватт? Сорок, кажется, то есть сорок джоулей в секунду, а если поделить эти джоули на фемтосекунду, сколько получится? Надо знать, как именно излучается свет. Понятно, что это делают атомы и молекулы, просто потому, что ничего другого в лампочке нет. Вопрос, почему они это делают вразнобой, и можно ли заставить их излучать одномоментно? Судя по этой книге, можно. Уже забыв, что всё в ней враньё, я начал думать, где взять подходящие учебники, ну и с Иваном Ивановичем, конечно, поговорить нужно. Под эти мысли и заснул.
   Приснился дурацкий сон, в котором одни звездолёты полосовали другие гиперболоидами, а те отстреливались из гигантских поджигов, и всё это сопровождалось плывущим перед глазами полупрозрачным текстом.
   Поговорить с физиком удалось только через неделю, в пятницу, на радиокружке. Выяснилось, что Иван Иванович знает об этом не очень много. Он рассказал, что при нагреве или получении энергии каким-либо другим способом атомы вещества переходят в возбуждённое состояние, а при возврате в обычное излучают фотоны. Собственно, это и всё, что он смог вспомнить. Правда, глядя на моё разочарованное лицо, пообещал, что узнает об этом физическом процессе побольше.
   После радиокружка ко мне домой заглянул Серёга. В это воскресенье мы с ним и с Генкой собирались ехать на Кургату на рыбалку. План был обычным, до станции Аспара на товарняке, потом пешком до Кургаты. Вообще-то, до нашего обычного места ближе было не от Аспары, а от ближайшего к ней разъезда, но товарняк на нём не всегда останавливался, только, если надо было пропустить встречный поезд, в общем, как повезёт.
   Серёга пришёл с новым планом: Глеба, и зачем нам ехать на эту Кургату, как какой-нибудь малышне? Ну, поймаем штук двадцать чебаков и краснопёрок с ладонь величиной, и всё. Я предлагаю поехать на Балхаш с ночёвкой, вот там настоящая рыбалка, маринки с руку ловятся, - он показал на себе по самое плечо, - сазаны не меньше чем по локоть, как смотришь на это дело?
   - Рыбалку на Балхаше, конечно, с Кургатой, а тем более с Чу, не сравнить, но вот дорога... Мало того, что далеко, так и были мы там всего один раз в прошлом году со старшими ребятами. Помнишь, пересаживаться ещё с товарняка на товарняк пришлось?
   - Да, ерунда, просто ехать нужно не в воскресенье, а в субботу сразу после школы. Мы успеем на вечерний клёв, на ночь закидушку можно поставить, переночуем, и с раннего утра продолжим. Вернёмся в воскресенье вечером, самое худшее - ночью, в школу нормально успеем. Чтобы не пересаживаться, нужно правильно товарняк выбрать, который в сторону Караганды, а не Алма-Аты едет. Я знаю, как это узнать.
   - Ну, ладно, если Генка согласится, я поеду.
   Генка согласился, талант Серого уговаривать был мне хорошо известен, осталось последнее, согласовать с матерью.
   - Мама, мы с ребятами решили на рыбалку завтра после школы съездить, с ночёвкой.
   - С кем?
   - Я, Гена и Серёжа.
   - К школе успеете?
   - Конечно.
   - Ладно, осторожнее там, не простудитесь ночью, - как и ожидалось с мамой никаких проблем не возникло, рыбачить в сторону Аспары мы ездили уже два года.
   - Тепло уже, май скоро, ну и старую телогрейку я с собой возьму, - говорить куда мы собрались ехать я не стал, а мать не спросила. Да и поездки на рыбалку на Балхаш не были таким уж редким делом.
   К трём часам дня субботы мы были уже на вокзале. Сергей сразу же пропал минут на двадцать. Проблема была в том, что на Аспару, куда мы часто ездили, вела одна дорога без развилок, достаточно было сесть на любой поезд в южном направлении и просто вовремя с него сойти. Северная же дорога разветвлялась на два направления, в сторону Алма-Аты, куда нам было не нужно, и в сторону Балхаша, которой и был нашей целью. Причём развилка была не в Чу, а километров на десять севернее, сразу после станции Берлик-1.
   Наконец, Сергей вернулся с известием, что всё на мази, нужный нам товарняк отправится приблизительно через двадцать минут, его было хорошо видно в просвет с вокзального перрона. Дальнейшие действия были нами давно отработаны, мы покинули перрон и пошли вдоль железнодорожных путей в северном направлении.
   Дело в том, что занимать тамбур стоящего товарного вагона на вокзале нельзя, можно попасться железнодорожникам, например, проверяющим буксы вагонов. Поэтому загружались мы обычно за пределами вокзала на ходу поезда, благо к этому моменту скорость была ещё небольшой. Среди подростков было даже что-то вроде соревнования, кто запрыгнет в вагон на большей скорости. /от автора: тамбуром местные подростки называют тормозную площадку грузового вагона/
   Заняв правильную позицию мы приступили к ожиданию. Ждать пришлось не двадцать минут, как обещал Сергей, а больше получаса. Зато дальнейшее прошло как по маслу, поезд ещё не набрал скорость быстро бегущего человека, оставивший у меня свою сумку Сергей легко зацепился за поручень тамбура и вскочил на подножку. Мы передали ему все сумки, которые он закинул в тамбур и быстро поднялся сам, освободив нам подножку. Вслед за ним в тамбур поднялся я, а за мной и Гена, поездка на рыбалку началась. К сожалению, в отличие от пассажирского поезда время в пути точно назвать было нельзя, более того, при неудаче товарняк мог на несколько часов застрять на какой-нибудь станции. План действий на этот случай у нас также имелся, нужен был любой незапечатанный вагон, кроме открытой платформы, именно таким был тот, в тамбуре которого мы и сидели.
   Увы, безмятежное путешествие продолжалось недолго, приостановившись на станции Берлик-1, поезд не спеша свернул не на ту ветку развилки. Мы все поняли это сразу, пришлось, пока поезд не набрал ход, выкидывать сумки и выпрыгивать самим.
   - Да-а, - протянул Серёга, когда последний вагон кишки поезда проехал мимо нас, и констатировал, - наверное, нужный нам поезд задержался, и мы сели не на тот.
   Порицать его за ошибку никто не стал, и через некоторое время он продолжил: Зато теперь ошибиться невозможно, нам нужно перейти на вон ту колею, и садиться на любой товарняк.
   Спорить с очевидным никто не стал, мы перешли через дорогу и отправились к расходящейся ветке, вариант с возвращением домой даже не обсуждался. Здесь нам повезло, не прошло и пятнадцати минут, как показался товарняк в нужном направлении.
   Как и обычно, первым в тамбур вагона заскочил Сергей, я собрался передавать ему наши сумки, но меня на бегу оттеснил в сторону Генка: Глеб, поезд едет слишком быстро, если ты пойдёшь первым, я его не догоню.
   Невысказанный смысл был понятен, в нашей компании я бегал быстрее всех, без слов сдвинулся в сторону, уступая другу место. Генка с трудом зацепился за поручень, сильно оттолкнувшись ногой от насыпи, утвердился другой на подножке. Вдруг его рука поехала по поручню вниз, нога сорвалась с подножки и оказалась на рельсе, он дёрнулся второй ногой, с поручня сорвалась рука и раздался страшный крик, тут же затихший.
   Я кинулся к лежащему на насыпи другу, месиво вместо левой ступни и отсутствовавшая вместе с частью голени правая, объяснили причину крика. Несколько секунд я был в полном ступоре. Вывел меня из него быстро хромающий к нам Серёга, выглядывая из тамбура вагона, он увидел лежащим одного из друзей, понял, что произошло что-то плохое, спустился на подножку и выпрыгнул на насыпь.
   - Надо срочно наложить ему жгут на ногу, на обе ноги, - очнулся я.
   - Леска подойдёт? - спросил дохромавший до нас, и осознавший масштаб трагедии Сергей.
   - Нет, она слишком тонкая, будет действовать как нож, снимай ремень. Обе ноги мы перетянули, для чего и мой ремень понадобился тоже, кровь идти почти перестала, так, отдельные капли. За всё это время Генка не издал ни звука, находился в полном беспамятстве.
   - Что делать будем? - находящийся в трансе Серёга подтащил ближе обе сумки, и в одну из них зачем-то сложил остаток ноги.
   - Видишь вон тот сарайчик? Думаю, что это домик путевого обходчика, отнесём Генку к нему, не здесь же ему лежать, - посмотрев на хромающего друга, я добавил, - ты понесёшь сумки.
   До домика было с полкилометра, а нести раненого пришлось на руках перед собой, на спине он бы не удержался, а придерживать его Серёга бы не смог, хорошо, сам бы дошёл. Скорость поезда была уже довольно приличной, а спрыгнул он не самым лучшим способом. Донёс я друга минут за десять, хотя последние метры шагал стиснув зубы.
   Дядька обходчик увидел нас в последний момент и тут же выскочил из своего домика.
   - Под поезд попал?
   - Да.
   - Заноси, клади на лежанку.
   - У вас телефон есть? Надо срочно скорую помощь вызвать.
   - Аппарат есть, иголки тоже сеть, и телефонный кабель на столбах натянут, так что попробуем вызвать. Как его зовут?
   - Гена.
   Обходчик вдруг насторожился и внимательнее посмотрел на раненого, подошёл к нему, зачем-то приоткрыл и опустил веко, затем опустился рядом сам и приложился ухом к груди.
   - Паря, да он у вас мёртвый.
   - Как мёртвый!? Только что был живой.
   - Так это и бывает, - вздохнул пожилой мужик. Я только сейчас понял, что ему лет пятьдесят.
   - Но почему? Ему только ноги отрезало, не полностью. Жгут мы ему сразу наложили, он не очень много крови потерял.
   - Расскажи, как это случилось.
   Я всё и рассказал, от находящегося в прострации Серёги никакого толку не было.
   - Он же у вас с подножки на насыпь упал, может головой крепко ударился. Скорую и милицию вызывать всё равно надо.
   В общем, как и планировалось, поездка получилась с ночёвкой, только не на берегу озера, а в транспортной милиции. Меня несколько раз дотошно расспрашивали, повторяя по многу раз одни и те же вопросы, на которые я давал одни и те же ответы, скрывать мне здесь было совершенно нечего. С Серёгой, как я понимаю, позже он это подтвердил, было то же самое. Потом нас допрашивали уже вместе, здесь я, наконец, узнал что-то новое, оказывается, в одном месте вагонный поручень был испачкан солидолом, и Генка схватился рукой именно за него. Здесь я вспомнил, что сквозь запахи человеческих выделений пробивался и запах смазочного масла. Стало понятно, почему у него соскользнула рука. Позже выяснилось и от чего Генка умер, от болевого шока.
   Также позже я узнал от матери, что из-за этого солидола следователем рассматривалась версия вредительства, направленная, разумеется, не на случайно оказавшихся там подростков, а на работников железной дороги. Но в итоге, случившееся было квалифицировано, как несчастный случай по неосторожности без серьёзных последствий для других замешанных лиц. Ведь штрафы серьёзным последствием считать нельзя.
   Находясь под впечатлением тяжёлого события, маме я тоже всё подробно рассказал, в том числе и то, что Генка попросился запрыгнуть в вагон первым, так как бегал медленнее меня и боялся не успеть.
   Мать твёрдо сказала: Глеб, больше никаких рыбалок! Только через мой труп. На месте Гены вполне мог оказаться ты.
   Но ведь со мной этого не могло случиться, если бы я почувствовал, что рука соскальзывает, вместо того, чтобы цепляться за поручень, просто оттолкнулся бы от него и упал на насыпь. Или всё-таки могло?
   На всю жизнь я запомнил мёртвое лицо Генкиной матери на его похоронах. Мама с Шуриком на похоронах не присутствовали, тем не менее, братик был полностью в курсе событий, да у нас на нашей станции иначе и быть не могло, все значимые события были всем известны, а такое обсуждалось даже и маленькими детьми.
   - Мама, это правда, что дети не умирают совсем? - начал Шурик этот то ли философский, то ли религиозный разговор.
   - Да, дети совсем не умирают, - что ещё мама могла ему ответить. - Кто тебе это рассказал?
   - Петька. Его мама сказала, что Генка будет опять среди нас. Когда ему станет 20 лет.
   - Ну, если Петькина мама это сказала, значит так оно и есть.
   - Скажи, мама, а ноги у него вырастут?
   - Конечно вырастут, как же он без ног.
   - А почему у дяденьки на базаре, который на тележке катается, они не выросли?
   - Ну, он же был взрослый, когда ноги потерял. Притом их же ему фашисты отстрелили. Ладно, хватит вопросов, мне нужно платье себе шить, - ни мать, ни старший брат не рискнули разрушить мифическую в определённом отношении картину мира, сформировавшуюся в голове восьмилетнего ребёнка.
   Кое-что в этом мире осталось всё-таки неизменным, вечером 9 мая дядя Ваня, как и положено, был крепко навеселе. К нам он явился вечером, после рабочего дня, принял наши поздравления, поздравил нас, потрепал Шурика по голове, то есть, вёл себя как обычно в этот день, разговор о моём предсказании больше не затевал.
   Со времени получения книги прошло больше месяца, вероятность разоблачения её получателя уменьшалась, но заноза в моей голове никуда не делась, однозначного ответа на главный вопрос, правда ли то, что в ней написано, по-прежнему не было. Я нашёл дом, в котором якобы проживал главный герой этой книги, который должен был быть сейчас моложе даже Шурика, но проживающая там семья даже отдалённо не походила на описанную в книге. Я, конечно, понимал, что до начала описанных там событий ещё восемь лет, и за это время она вполне могла бы там появиться.
   По той же причине не могло быть доказательством противного то, что главный врач городской больницы, Борис Абрамович Шпайхлер, был мужчиной, а вовсе не матерью главного героя книги. Совсем бредовые идеи, вроде поиска волшебной, ну, или высокотехнологичной раковины, под землёй, на нескольких десятках километров бассейна реки Аксу, рассматривать всерьёз вообще не было никакого смысла.
   В то же время и полностью отбросить в сторону размышления на эту тему мне не удаётся. Получается, что ясность в этот вопрос может внести только время, когда произойдут или не произойдут события, не допускающие двусмысленного толкования. К сожалению, в этом году такие события в книге не описаны.

Глава 4.


   Информацию о том, как вещество порождает свет, Иван Иванович смог предоставить только во второй половине мая. К сожалению, никаких серьёзных книг на эту тему он не нашёл, а то, что узнал, исходило от его проживающего в Москве однокурсника по университету. Хорошим известием было то, что полученные в телефонных разговорах и переписке знания, Иван Иванович запечатлел на бумаге, систематизировав их так, как сам понимал. Да и сделал он это, по его собственному признанию только потому, что ему самому было приятно и освежить в памяти то, что когда-то изучал, и узнать новое.
   Большую часть урока физики я потратил на переписывание пары предоставленных мне учителем тетрадных листов. Физик на моё манкирование занятием никакого внимания не обращал, он хорошо знал, что школьный учебник я давно изучил, а по некоторым позициям имел собственное мнение.
   До окончания четвёртой четверти, а вместе с ней и всего учебного года оставалось совсем немного, но общение с учителем физики на этом не обязательно закончится, кружок радиолюбителей будет работать и в июне.
   Из-за домашних дел начать изучение записок учителя я смог только вечером. Оказалось вполне понятно, надеюсь, Иван Иванович ничего не напутал. Первая же важнейшая формула, формула Планка: энергия фотона равна постоянной Планка, умноженной на его частоту
   Эф=П*Ч,
   или умноженной на скорость света и делённой на длину волны Эф=П*С/Д,
   оказалась очень интересной. Постулируется, что постоянная Планка наименьшая порция энергии, которая вообще возможна, то есть энергия фотона, кванта электромагнитного излучения, при частоте одно колебание в секунду. При этом длина волны будет 300 миллионов метров. Это намного больше, чем длинные радиоволны, имеющие длину волны тысячи метров.
   Получается, что ограничение энергии фотона снизу есть, а есть ли ограничение его энергии сверху? Или энергия одного фотона может быть бесконечной? Для этого нужно, чтобы частота была бесконечно большой, и, соответственно, длина волны была бесконечно малой. Энергия одного единственного фотона, наверное, бесконечно большой быть не может, следовательно, длина волны не может быть бесконечно малой. Что отсюда следует? Что наряду с наименьшей возможной энергией существует наименьшая возможная длина, ещё одна мировая константа?
   Жаль, что в записке Ивана Ивановича об этом ничего нет. Можно, конечно, спросить у него самого, но не факт, что он это знает. Веру во всеведение учителей в своём предмете я потерял ещё в пятом классе, впрочем, Ван Ваныча в этой школе тогда ещё не было.
   Интересно, а гравитон, как волна-частица существует? Если существует, то по аналогии с фотоном должна быть минимально возможная порция гравитации, а также частота и длина волны. И как эта минимальная порция связана с гравитационной постоянной? Или аналогия с постоянной Планка здесь неуместна, и вселенная устроена сложнее? Вообще-то, я ушёл мыслями куда-то в сторону, надо вернуться к записке.
   С точки зрения создания лазера эта записка мало что добавляла к тому, что физик сказал мне раньше. При получении энергии атом переходит в неустойчивое возбуждённое состояние, и через некоторое малое время возвращается в стабильное, излучая фотон. Понятно, что чем больше разница энергий в возбуждённом и стабильном состоянии, тем выше будет частота фотона. Информации сколько длится это малое время нахождения в возбуждённом состоянии в записке не было.
   Если это время равно нулю, то ловить вообще нечего, никакого мощного разового выплеска света не добиться. Атомы будут беспорядочно излучать фотоны, как только получат достаточное количество энергии. Относительно лампы накаливания, я глянул на висящую в центре потолка сорокаваттку, то у неё и разница энергий в стабильном и возбуждённом состоянии меняется в довольно широких пределах, раз она излучает фотоны во всём видимом спектре, да и в невидимом тоже - как минимум в инфракрасном диапазоне.
   Если же время нахождения в возбуждённом состоянии более или менее велико, то тут можно попытаться что-то сделать, как-то заставить атомы перейти в стабильное состояние одновременно. Что касается слишком широкого спектра излучаемых фотонов, это как раз не проблема, наверняка есть вещества, которые излучают преимущественно одну длину волны.
   Просматриваются две проблемы - 1)узнать время пребывания атомов в возбуждённом состоянии, 2)если это время достаточно велико, то как заставить их перейти в стабильное состояние одновременно. Интересно, современная наука знает ответы на эти вопросы?
   /от автора: ГГ не знает, что работа над лазерами, под другим пока названием, активно ведётся в наиболее развитых в научном отношении странах - СССР и США/
   ***
   Сегодня большая перемена была после урока физики, и неудачно выступивший у доски Сергей, поймал меня в коридоре: Как можно запомнить все эти формулы, кучу всяких сил - трения, притяжения, отталкивания, инерции и прочую муть.
   - У тебя просто память плохая, или ты дома уроки как следует не делаешь, - к нам присоединилась Инка Чередникова, услышавшая Серёгины слова.
   До моего прихода в прошлом году в 8Б класс она была лучшей ученицей по большинству предметов и одной из двух самых красивых девочек в классе. Сейчас же она сохранила лидерство только по немецкому языку и литературе. Меня, новичка в классе, выделила на первом же уроке физики, где Иван Иванович, для которого этот урок был также первым после окончания университета, видимо от волнения, перепутал давление и силу давления. Подняв руку, я указал на нечаянную ошибку, чем немножко смутил учителя и обратил на себя внимание Инны.
   - Вообще-то, фундаментальных взаимодействий очень мало, я думаю, что всего три - гравитационное, электромагнитное и внутриядерное, - я попытался внести порядок в царящий в голове Серёги физический сумбур, - и всё в физике сводится к ним. /от автора: представления ГГ о ядерной физике очень приблизительные/
   - А как же, например, сила трения? - Сергей задал очевидный, на его взгляд, опровергающий мои слова вопрос.
   - А подумать? Одно твёрдое тело едет по другому, они цепляются друг за друга неровностями, частично отрывая их, то есть разрывая связь между молекулами или атомами, а эта связь имеет электромагнитную природу.
   - Глеб, что скажешь про совершенно гладкий шарик, который катится по такой же гладкой горизонтальной поверхности? - задала свой вопрос Инка.
   - Во-первых, идеально гладких поверхностей не бывает, но даже если и так, то шарик под своим весом вдавливается в поверхность, и ему постоянно нужно карабкаться вверх, то есть работает гравитация. Хотя там будут и другие факторы.
   Друзья замолчали, осмысливая сказанное мной. Первой нарушила молчание Инка: Глеб, что ты собираешься делать на каникулах?
   - Пока не знаю, на рыбалку мать запретила ездить. Сказала, только через мой, в смысле, её труп.
   - Это из-за Генки? - девочка осторожно тронула мой локоть, глядя на меня большими чистыми зелёными глазами.
   - Ага. Возможно, мы с мамой и Шуриком поедем к бабушке в Курскую область, он её ещё ни разу не видел.
   - А ты свою бабушку хоть раз видел?
   - Да, один раз, в 47-м году мы с мамой у неё были.
   - Ты мне об этом не рассказывал.
   - Ты не спрашивала. Бабушка живёт в деревне или в селе, не знаю как правильно, называется Береговое ...
   - До революции село отличалось от деревни тем, что в нём была церковь, а сейчас не знаю, может, по размеру, - помогла Инка.
   - Я маленький тогда был, с размером ничего не скажу, а вот дорогу туда помню. Мы в конце ехали на телеге, а вдоль дороги стояли танки, много танков. Сейчас я думаю, что с полей их убрали, чтобы не мешали землю пахать, а с дороги убрать не успели.
   - Это были, наверное, фашистские танки, наши должны были убрать, хотя бы для ремонта, ведь целых два года после войны прошло, - уточнил Серёга. - Или ты год перепутал.
   - Нет, танки там были всякие, и год я не перепутал, на следующий в школу пошёл. А когда мы подъехали к маленькой речке, ну, или к большому ручью, в нем воды было по щиколотку, то есть, можно из камней побольше сделать прерывистую дорожку, чтобы ноги не намочить, когда переходишь. Только дорожка там была из солдатских касок, в некоторых были маленькие дырки.
   Прозвенел звонок на немецкий, Инка отпустила мою руку, которую, как оказалось, держала всё время моего рассказа, и побежала в класс. Мы пошли за ней. Этот урок, наряду с литературой, был одним из её коронных. Не то, чтобы у меня было с немецким плохо, но я не видел особого смысла по-настоящему его изучать. С литературой была другая история, Людмила Васильевна, пожилая учительница русского языка и литературы, не имела никаких претензий к грамотности моего письма, но мои сочинения называла инструкцией по вождению трактора, вместе с техническим обслуживанием и ремонтом.
   Последним уроком была физкультура. Здесь у меня случилось реальное достижение, впервые на сто метров я выбежал из 13 секунд. Физрук, правда, заметил, что надо бы дистанцию поточнее замерить, но признал, что это был мой лучший результат за год. Как жаль, что в реальной жизни за достижения не дают фантастические награды. К сожалению, соответствующая часть книги является безусловной фантастикой.
   Быстро переодевшись, я вышел из раздевалки и присел на лавочку в спортзале. Сергей выскочил через минуту: Пойдём по домам?
   - Я Инку подожду.
   Лицо друга посмурнело, то, что он к ней неровно дышит, было известно нам обоим, как и то, что взаимностью здесь и не пахло: Ладно, я пойду.
   Инка вышла минут через пять, и не одна, а вместе с Танькой Погодиной, худенькой невзрачной девочкой: Меня ждёшь? Мне классная поручила подтянуть Таню по математике, если хочешь, идём с нами. Пойдёшь?
   - Угу.
   Идти пришлось мимо базара и потом вдоль шоссе, оказалось, что Погодина живёт довольно далеко, аж в Коскудуке, в районе леспромхоза. Дорога прошла в относительном молчании, моём, девочки о чём-то между собой оживлённо разговаривали. Наконец, мы подошли к Танькиному дому, если его можно было так назвать - крыша на земле, из-под которой выглядывает маленькое окно, вот его исчерпывающее описание.
   Ой, бли-ин, только и произнёс я, разумеется не вслух, а про себя, когда мы вошли, или, правильнее сказать, пробрались? внутрь. Ну, что, землянка во всей своей красе, земляной пол, покрытый слоем высохшего кизяка, на который брошено несколько половиков, печка, три самодельных лежанки разного размера, буфет, стол, табуретки. Я прожил в Чу почти пятнадцать лет, но и не подозревал, что кто-то живёт в таких условиях. К счастью, в землянке никого кроме нас не было.
   Поняв по моему виду какое впечатление произвело на меня её жилище, Таня пояснила: Нас обещали скоро переселить.
   - Сколько ты тут живёшь?
   - Семь лет.
   - Где работает твой отец? - по некоторым признакам я понял, что взрослый мужчина здесь также проживает.
   - Заготавливает саксаул в леспромхозе.
   - Глеб, давай не отвлекаться, нам ещё математикой надо заниматься, - судя по тому, что на Инку эта обстановка не особенно влияла, она тут не первый раз.
   - Чем именно, математика большая? - спросил я, когда мы устроились за столом.
   - Таня нам сейчас это расскажет. Ну, Тань, говори, не тяни, - поторопила Инка порученную ей троечницу.
   - В видах чисел путаюсь, названия вроде помню, а какие что означают, не запоминаю.
   - Не возражаете, если я попробую рассказать?
   - Нет. Тань, Глеб очень понятно объясняет, если, конечно, не начнёт какую-нибудь заумь нести.
   - Какие числа натуральными называются, знаешь? - начал я под молчаливое согласие жертвы.
   - Да, целые положительные.
   - Если ещё и арифметические действия помнишь, то у тебя никаких проблем.
   - Сложение, вычитание, умножение, деление.
   - Ещё извлечение квадратного корня.
   - А, да, его тоже знаю.
   - Дальнейшее просто. Берём натуральные числа, как самые простые, и с помощью арифметических действий получаем все остальные. Какие действия возможны в области натуральных чисел?
   - Что значит в области?
   - Действия, в результате которых из натуральных чисел получаются натуральные.
   - Поняла. Сложение, вычитание, умножение. Деление нельзя, может дробь получиться, корень тоже нельзя.
   - Почти правильно. Сколько будет, если от двух отнять три?
   - Минус один.
   - Минус один натуральное число?
   - Нет. Поняла, вычитание среди натуральных не всегда получается.
   - Вот, с помощью вычитания ты из натуральных чисел можешь получить отрицательные числа, которые вместе с положительными называются целыми. Поняла?
   - Да. А если целые разделить на целые могут получиться дробные, новый вид чисел.
   - Правильно, оказывается не всё так плохо. Дробные вместе с целыми называются рациональными. Видишь, с помощью четырёх действий арифметики мы получили три вида чисел, натуральные, целые, рациональные. Какое действие ещё осталось?
   - Извлечение квадратного корня.
   - Таня, ты понимаешь, что это за действие?
   - Да.
   - Чему будет равен квадратный корень из девяти?
   - Трём.
   - Действительно понимаешь. Чему будет равен квадратный корень из трёх?
   - Не знаю. Какая-то дробь?
   - Невозможно подобрать такую дробь, чтобы умноженная сама на себя она дала в результате ровно тройку. То есть, квадратный корень из трёх вообще нельзя точно вычислить, только приближённо. Такие числа называются иррациональными.
   - Что делать, если на уроке, ну, на контрольной или у доски, я забуду это слово?
   - Придумай своё, ты же понимаешь смысл таких чисел. Давай, придумывай. Инн, ты тоже можешь придумывать, - обратился я ко второй девочке, которая внимательно нас слушала.
   Интересно, что первой откликнулась троечница: Приблизительные числа.
   И почти тут же и отличница: Неточные числа.
   - Обе молодцы, или правильно молодицы? - похвалил я девочек.
   - Только учитель не засчитает такой ответ, - засомневалась Таня.
   - Почему же не засчитает, он увидит, что смысл ты понимаешь правильно, ну, может быть, поставит и не пятёрку, но и точно не двойку.
   - Тогда почему во всех науках приняты точные названия, если можно придумать любые подходящие по смыслу? - задала вопрос Инка.
   - Думаю, что главным образом для удобства общения учёных между собой.
   Обе девочки замолчали, обдумывая сказанное мной. Я же размышлял о том, стоит ли рассказывать о мнимых и комплексных числах, или Таньке пока хватит. Решил всё-таки поговорить о другом: Таня, помнишь, что такое числовая ось?
   - Да, прямая линия, на которой отложены числа, 0, 1, 2, 3 и так далее.
   - Дробные тоже на ней отложены?
   - Да.
   - Представь, что между соседними точками на числовой оси "расстояние" одна миллионная. Можно между ними ещё одну точку втиснуть?
   - Одну миллиардную? - неуверенно спросила девочка.
   - Да, а между миллиардными долями можно втиснуть триллионные, и так до бесконечности. Получается, что все целые и дробные числа, которые вместе назвали рациональныеми, полностью занимают числовую ось?
   - Да.
   - Однако, между ними втиснуты ещё и иррациональные, то есть, эта прямая поделена на отрезки бесконечно малой длины. Хотя... - я на секунду задумался, - если некоторые следствия формулы Планка верны, то существует отрезок наименьшей возможной длины, и числа меньше него являются чистой математической абстракцией, не имеющей никакого физического смысла...
   - Тань, всё, дальше Глеба можно не слушать. Помнишь, я тебе говорила, что он может начать нести заумь? Это как раз оно, - Инка повернулась ко мне. - Ильин, какой же беспорядок творится в твоей голове.
   - В моей как раз порядок, в отличие от некоторых.
   - Это ты на меня что ли намекаешь? - девочка легонько пихнула меня в плечо кулачком.
   - Глеб, почему Людмила Васильевна сказала, что ты пишешь сочинения суконным языком? - вмешалась в шутливую перебранку Таня, задав мне вопрос не по теме.
   Надо же, Танька запомнила, что мне когда-то сказала одна из учителей, с чего бы это? Лично я не стал бы запоминать всякую ерунду, кто кому что сказал.
   - Я стараюсь писать так, чтобы по возможности не допускать двоякого толкования. Например, вместо "цвет утренней зари" пишу просто красный, а Людмила Васильевна, наверное, считает, что это недостаточно красочно.
   Инку я проводил до самого дома, по дороге говорили в основном о предстоящих каникулах. Ещё она спросила, не обидно ли мне, что у неё оценки выше, хотя в большинстве предметов я разбираюсь лучше. Ответил, что нет, не обидно, по большому счёту мне на оценки наплевать, главное, чтобы я по-настоящему понимал, что в учебниках написано.
   Вопросы по лазеру, о котором, я думаю, Иван Иванович пока не подозревает, смог передать учителю только в пятницу, значит, до конца учебного года он на них ответы получить не успеет, встретимся теперь уже только на радиокружке.
   8-й класс я закончил на все пятёрки, кроме литературы и немецкого языка, учитель немецкого сказал, что я не стараюсь, а русичка, что у меня топорный литературный язык. Ну, что я мог ей ответить, сказал, что пишу как умею, ходят разговоры, что в этом году она уйдёт на пенсию. У Инки, кстати, ровно на две пятёрки больше, чем у меня. Вполне возможно, что она закончит школу с золотой медалью.
   Мама моим оценкам порадовалась: Сам знаешь, как у нас с деньгами, когда я в прошлом году решала куда тебе идти учиться, в ремесленное училище, где полное гособеспечение, или в старшие классы школы, за которые нужно платить, то твои учителя в один голос советовали школу. Рада, что не ошиблась, учителя в этой школе говорят то же самое.

Глава 5.


   Конец мая, июнь, в Чу хорошее время, ещё нет июльской сорокаградусной жары, пошла всякая зелень, клубника, ближе к концу июня начнут поспевать яблоки-скороспелки - у нас это белый налив и белорозовая столовка. Работы в саду гораздо меньше, чем весной, не нужно вскапывать огород, делать посадки. Машкино удобрение будет использоваться только осенью, сейчас навоз только отлёживается. Из всех огородных работ остаётся лишь эпизодическая прополка да сбор раннего урожая, а в этих делах и от Шурика есть толк.
   Запрошенные мною сведения Иван Иванович смог получить только за неделю до моего дня рождения. Да, родился я в один из самых тяжёлых для моей страны дней - 22 июня 1941 года. Когда мать говорила, что с моим рождением пришла война, это вовсе не было фигурой речи.
   Полученный от учителя физики двойной тетрадный листок я не удержался и начал читать ещё по дороге домой. Ну, что, ответы на оба моих вопроса оказались обнадёживающими. Время нахождения атома в возбуждённом состоянии было не нулевым, а находилось, по некоторым оценкам, от долей микросекунды до долей миллисекунды. И совсем замечательным было явление вынужденного излучения - если фотон определённой энергии ударял в атом, перешедший в возбуждённое состояние, приняв ровно такую же порцию энергии, то он тут же излучал такой же фотон, как и ударивший в него.
   Ещё не успев осмыслить полученную информацию до конца, я понял, что решение есть. То есть, сделать то, о чём в книге вскользь упомянуто, как о лазере, можно! Пока не знаю как, но чувствую, что можно. Есть ряд проблем, но ни одна из них не выглядит неразрешимой.
   Как выглядит обычный процесс излучения света той же лампой накаливания: она нагревается, вот первый атом перешёл в возбуждённое состояние и через, например, одну миллисекунду излучил фотон. Если ни один другой атом в возбуждённое состояние ещё не перешёл, то этот фотон спокойно улетит по своим делам, а раз он первый, то так и произойдёт. Нужно как-то заставить его задержаться, чтобы другие атомы тоже успели перейти в возбуждённое состояние, тогда есть шанс, что этот фотон попадёт в один из возбуждённых атомов и выбьет из него свой фотон.
   Вопрос - как это сделать, как притормозить то, что движется со скоростью света? Вообще-то, триста тысяч километров в секунду - это скорость света в вакууме, а в разных прозрачных веществах она бывает разная, так может быть, среду, в которой рождается свет, сделать слоистой? Чтобы фотон тормозился в "медленных" слоях, пока атомы в "быстрых" переходят в возбуждённое состояние.
   Прикинуть, даст ли результат такой подход, удалось только дома на бумаге. Вывод неутешительный, исходя из скорости света и времени нахождения атомов в возбуждённом состоянии, ничего не выйдет. Проведя полдня в размышлениях, обдумывая самые невероятные предположения, никакого положительного результата я не достиг. Единственный второстепенный вывод, к которому пока пришёл, среда, порождающая лазерный луч, должна быть по возможности прозрачной для основной частоты фотонов. Ну, и возник побочный вопрос, почему скорость фотонов в прозрачной среде меньше, чем в вакууме, что они в этой среде делают?
   Ни в этот день, ни в ближайшую неделю, вплоть до моего дня рождения, никакого правдоподобного решения мне в голову не пришло. 22 июня мама поздравила меня с пятнадцатилетием и подарила перочинный нож с четырьмя инструментами.
   - Глеб, на этот день рождения ты получил подарок и от государства, хотя, скорее, это подарок мне, плата за обучение в старших классах отменена.
   - А в ВУЗах?
   - В ВУЗах тоже, так что, если захочешь, можешь после школы идти в институт.
   - Спасибо, мама. Насчёт института я подумаю, впереди ещё целых два года.
   Приглашать друзей на день рождения у нас было не принято, да и ходить в гости по этому поводу тоже. Мама испекла сладкий пирог с клубникой, эта ягода росла у нас мелкой, зато долго плодоносила. После праздничного стола я вспомнил Генку Епишина и его мечту сделать гиперболоид, нарисовал в тетрадке по алгебре схему гиперболоида с его большим и малым зеркалами, всё равно эта тетрадь мне больше не понадобится.
   Рассеяно глядел на траекторию лучей от сжигаемых пирамидок к большому зеркалу, их сбор в фокусе малого зеркала и отражение параллельных лучей вовне. Здесь до меня дошло, каким дураком я был, зеркало, вот простой способ заставить фотоны задержаться в массе излучающего свет вещества! Обыкновенная сфера с внутренней зеркальной поверхностью, окружающая излучающее вещество.
   Порядок действий просматривался довольно простым, подача энергии, переход атомов в возбуждённое состояние, излучение первых фотонов, которые никуда не улетают, а пронизывают активное вещество, порождая всё новые и новые фотоны с одной и той же частотой. Процесс должен будет носить лавинообразный характер. Затем в зеркале открывается маленькая заслонка, и фотоны плотным пучком вылетают в образовавшееся отверстие.
   Находясь в радостно-возбуждённом состоянии, я приступил к расчётам. Необходимо было хотя бы качественно оценить, как быстро должна быть подана энергия на активное вещество, каков должен быть размер отражающей сферы, каково время перехода из возбуждённого в стабильное состояние. Нужно также учесть что идеальных зеркал не бывает, и при каждом отражении часть света будет потеряна.
   Потратив остаток этого и два следующих дня на расчёты, исписав две тетради, я понял, что в принципе такая схема должна сработать. Остались некоторые детали. Подавив желание срочно поделиться достигнутым результатом с учителем, я приступил к их рассмотрению.
   Во-первых, сфера это неправильная форма для отражающих зеркал, отражённый от её стенок свет будет вылетать в открывшееся отверстие под самыми разными углами, а не параллельным пучком. Немного подумав, я решил, а зачем нужна обязательно сфера, два параллельных зеркала вполне подойдут, да и вариант с параболоидом тоже имеет право на существование.
   Во-вторых, способ быстрой подачи энергии на излучающее вещество. Для газов это может быть электрический разряд или сверхбыстрый нагрев, хоть я и не знаю как его осуществить.
   В-третьих, старая проблема, найти вещество, которое излучает в узком диапазоне, в идеале одну длину волны.
   Записав промежуточные результаты и выводы в тетрадь, я со спокойной душой отправился спать, последний в этом году день работы радиокружка будет послезавтра.
   Следующий день потратил на приведение в порядок всех расчётов, сделал парочку эскизов придуманного устройства, заодно дал ему название "фотонный излучатель". Слово "лазер" использовать побоялся, во-первых, неизвестно что оно значит, во-вторых, если в книге правда, и его кто-то в будущем придумает, то как я объясню откуда его взял.
   Иван Иванович был на месте, в кабинете физики, но по случаю конца июня один, никто, кроме меня, на занятие радиокружка не пришёл.
   - Рассказывай, Ильин, отчего ты так заинтересовался природой света? - сразу после моего "здрасте" задал он мне свой вопрос.
   - Хотел сделать гиперболоид.
   - И как? - ничуть не смутился учитель.
   - Сделал. То есть, не сделал, но знаю, как его сделать.
   - Ну-ну, рассказывай.
   Я и рассказал. Свои рассуждения, требования к активному веществу с монохромным светоизлучением и определённым диапазоном времени нахождения атома в возбуждённом состоянии, использование зеркал для "торможения" излучённых фотонов, про лавинное нарастание их количества, и открывание "форточки" для испускания луча.
   - Ты учёл, что зеркало отражает не 100% падающего на него света?
   - Да, отсюда и требования к скорости подачи энергии.
   - Твоя механически открываемая заслонка не выдерживает никакой критики. Я думаю, что можно просто оставить небольшое отверстие в зеркале, какую там долю от общей площади оно составит, одну тысячную? Убеждён, что это ни на что существенно не повлияет. То, что ты предложил, представляет собой двухуровневую квантовую систему.
   - А трёхуровневая бывает?
   - Почему бы и нет, только я не очень хорошо в этом предмете разбираюсь, - пожал плечами физик. - С самого начала учёбы в университете планировал идти учителем в школу, "лишним" знаниям особого внимания не уделял. Можешь оставить мне свои чертежи и расчёты?
   - Конечно, - я ещё подумывал поговорить об оптоволоконной линии, про которую прочёл в той книге, но сейчас решил отложить этот разговор на потом.
   - Глеб, надеюсь, ты понимаешь, что сделать твой "фотонный излучатель" в школьной лаборатории совершенно нереально?
   - Понимаю.
   - Хорошо, заходи за своими бумагами через недельку ко мне домой. Знаешь, где я живу?
   - Нет.
   - Торцовая квартира в бараке около школы, дальняя от неё. Впрочем, пойдём, я покажу, всё равно никто кроме тебя не пришёл.
   Встреча с учителем физики через неделю ничего существенного не принесла, он вернул мне мою записку и сказал, что никаких значимых ошибок в моих расчётах не нашёл, но считает, что "фотонный излучатель" реализовать вряд ли возможно, если бы это было не так, его бы давно сделали. Однако, за содержание моих листочков похвалил - твой труд вполне тянет на нормальную курсовую студенческую работу. Сообщил также, что уезжает в отпуск, вернётся в двадцатых числах августа.
   В остальном лето проходило как обычно, мы с Серёгой ходили купаться на речку, несколько раз в июле к нам присоединялась Инка, одна или с прилепившейся к ней Танькой Погодиной. В августе Инка уехала с родителями к родственникам в Алма-Ату, Погодина без неё приходить к нам не стала. Дома я подремонтировал Машкин сарайчик, и перенёс туалет в огороде на новое место, в общем, ничего интересного не происходило.
   Единственная новость, о которой мне сообщил Серёга, что с малолетки вернулся Витька Жердин, его отпустили досрочно за примерное поведение, по крайней мере, он сам так сказал. Странно, что Серый узнал об этом раньше меня, дом Жердиных находится на моей улице, всего через четыре дома от моего. Иногда, проходя мимо них, я слышал звуки скандала, это напившийся вдрызг Витькин отчим, "воспитывал" свою жену и малолетнюю дочь. Может теперь, когда Витька вернулся, а он, между прочим, на полтора года старше меня, это безобразие прекратится?
   Сергей передал предложение бывшего сидельца встретиться втроём, поговорить за жизнь. Почему бы и нет? Это Жердин, почти три года назад приохотил нас с Серёгой и Генкой к рыбалке на Кургате с поездками в сторону Аспары. Тогда он казался мне большим и сильным бывалым парнем, который снизошёл до такой мелюзги, как мы.
   Встреча разочаровала. Витька оказался невысоким, ниже меня сантиметров на десять, довольно хлипким мужичком, выглядящим при этом старше своих лет. Положение не спасало вполне приветливое ко мне отношение, он одновременно и фамильярно и уважительно похлопал меня по плечу: Ну, Глеб, ты и вымахал, да и бациллами мал-мал оброс. Закурите? - Витька достал пачку папирос и предложил нам с Серёгой.
   - Нет, - ответил я за нас обоих, - не видим в этом особого смысла.
   - Ну и правильно, а я всё-таки закурю.
   - Чем собираешься заниматься?
   - Я там шофёрские курсы закончил, но работать по специальности пока по возрасту не могу. Мал-мал оклемаюсь и, наверное, в депо слесарем пойду, - он выпустил табачный дым через нос и продолжил. - Отчим, скотина, опять весь аванс пропил, даже курево на следующий день не смог купить, а без меня и мать с кулаками гонял. Прибил бы я его, да мне даже морду ему как следует набить нельзя. Пару раз ещё попадусь, и уже рецидивист, а мне этого никак нельзя.
   Рассказал Жердин и о житье-бытье в колонии, по его словам, никакой воровской романтикой там и не пахнет, и вообще, нормальному человеку там делать нечего. В этом мы с Сергеем были с ним полностью солидарны. В завершение беседы обратился ко мне: Глеб, как у тебя со зрением?
   - Всё в порядке, стопроцентное у меня зрение.
   - У меня к тебе просьба, помочь решить вопрос с отчимом. Не, не, ничего такого, ни бить его, ни пугать не нужно, просто не хочу, чтобы он деньги из семьи таскал, и вообще, пить бросил.
   - Ты знаешь способ?
   - Подходи завтра утром пораньше к моему дому, расскажу, а там сам решишь.
   - А почему твоя мать его вообще не выгонит?
   - Говорил я ей. Отвечает - где я другого мужика найду, нету их, даже самых завалящих.
   - Ладно, подойду.
   На этом разговор и встреча закончились. Ленку, маленькую Витькину сестрёнку, которая учится в одном классе с Шуриком, жалко. Отвадить её отца от пьянства было бы хорошим делом.
   К восьми утра я был у Витькиного дома и негромким свистом дал о себе знать. Жердин был явно уже наготове и через минуту выскочил наружу, в руках у него была небольшая сумка - он что, считает, что я уже согласился?
   Видимо, поняв по выражению моего лица о чём я думаю, он успокаивающе сказал: Я поеду в любом случае, с тобой или один.
   - Куда нужно ехать и для чего?
   - Куда мы с вами на рыбалку ездили, в сторону Аспары, там растёт одна нужная травка, к вечеру в любом случае вернёмся.
   На душе у меня сразу полегчало, никаких строгих мер против Витькиного отчима предпринимать не нужно. Для проформы спросил: А он от неё не загнётся?
   - Нет, люди годами пользуются и ничего, - искренне рассмеялся Жердин.
   - Ладно, я с тобой.
   - Дай пять, я всегда знал, что ты настоящий кореш. Только удочки с собой прихвати, две, на меня тоже, у нас сейчас дома ни черта нет.
   Кивнув, я пошагал домой, заодно надо будет переодеться.
   До разъезда перед Аспарой доехали без всяких проблем, даже спрыгивать с поезда на ходу не пришлось. Поскольку железная дорога здесь одноколейная, то товарняк встал на разъезде, чтобы пропустить встречный пассажирский поезд. Спрыгнув на насыпь, мы спокойно пошли в сторону реки, правда, по настоянию Жердина, не на наши обычные места, а сильно забирая влево. Последний километр пришлось идти вообще прямо через заросли высокой травы, которые тянулись почти до прибрежного камыша.
   - Вить, здесь плохое место для рыбалки, из-за камыша к воде не подойти.
   - Не кипишуй, мы не на рыбалку с тобой приехали, но место, куда можно закинуть удочки, найти нужно.
   Пройдя с полсотни метров, более или менее подходящую прогалину в сплошной стене камыша мы нашли.
   - В общем, так, - начал меня инструктировать Жердин, - забрасывай здесь обе удочки и внимательно смотри по сторонам. Если появится кто-нибудь посторонний, то предупреди меня. Только не кричи "атас" или "шухер", просто позови по имени. Понял? Тогда я пошёл собирать траву.
   - Подожди, почему мы должны кого-то опасаться, это что, земли колхоза? Тогда почему они заросли сорняком?
   - Нет, земли ничейные. Предупредить меня нужно на всякий случай, мало ли кто тут шляется. Я бы и сам посматривал, но у меня зрение хреновое.
   - Ладно, иди.
   Витька достал из своей сумки эмалированную тарелку, какую-то тряпку и отправился в гущу сорняка. Я срезал подаренным перочинным ножом пару камышин потолще и подлиннее для удилищ, привязал к ним леску и занялся ловлей насекомых для наживки, червяков-то дома я накопать не успел. Поймать наживку много времени не заняло, дядя Ваня говорил, что у меня отличная реакция, многие люди не то что муху, а даже и бабочку на лету поймать не могут.
   Воткнув в глинистый берег оба удилища поглубже, вышел на место повыше и огляделся. Вокруг никого, разумеется, не было, ни один дурак не пойдёт рыбачить в такое дохлое место, где нет ни заводей, ни переката, да ещё и к воде трудно подобраться. Посмотрел чем занят углубившийся в поле сорняков Жердин, он действительно собирал траву, причём как раз этот сорняк, точнее его соцветия, протирал их через тряпку в тарелку. И стоило из-за этого сюда ехать? У нас в огороде растёт точно такой же сорняк, точнее рос, я его всё время выдёргиваю, а он снова вырастает. Надо будет Витьке об этом сказать.
   Ну, что, свой сорняк Жердин собирал часа четыре, рыбы я за это время, как и следовало ожидать, никакой не поймал, если не считать мелюзги, чуть больше среднего пальца, которую я отправлял обратно в речку. Закончил он примерно в обеденное время, часов ни у него ни у меня не было, рассчитывать на такой дорогой подарок к дню рождения совершенно невозможно.
   Вернувшись к разъезду, пообедали хлебом с помидорами и солью. Рассказал Жердину про сорняк в моём огороде, но он особо не заинтересовался, сказал лишь, сколько его там у тебя, несколько травинок? Ждать подходящий поезд, который остановится на разъезде, пришлось часа два, тем не менее, вернулись задолго до вечера, во второй половине дня. Теперь осталось ждать результата, поможет Витькиному отчиму лекарство или нет.
   Рассказывать матери о поездке не стал, всё-таки её целью была не рыбалка, да и направление безопасное. К тому же, мне уже пятнадцать, не может же мама всерьёз рассчитывать, что я всю жизнь буду жить по её указке.
   /от автора: неведение ГГ кажется странным, ведь в Чу трудно было найти человека, который бы не знал что такое анаша и как её добывают. Однако, не стоит забывать, что события происходят в 1956 году, а широкое распространение этого наркотика, как и знаний о нём, началось с 1962, когда Советский Союз принял около пятидесяти тысяч иммигрантов из Синьцзяна, уйгуров, казахов и дунган, большую часть из которых составляли солдаты и офицеры 5-го армейского корпуса НОАК/

Глава 6.


   Педсовет школы N307 состоялся 27 августа. Директор школы, Ольга Павловна, сообщила об уходе на пенсию ветерана советского образования, учительницы русского языка и литературы, Людмилы Васильевны Болотиной и представила педагогическому коллективу выпускницу Казахского государственного педагогического института Евгению Николаевну Антонову, которая будет вести этот предмет в старших классах. После обсуждения обычных организационных и хозяйственных дел перед началом нового учебного года, она подняла не слишком важный, но новый для коллектива вопрос.
   - В РОНО выразили пожелание, чтобы коллектив нашей школы, в котором работает значительное число специалистов имеющих высшее образование, активнее участвовал в работе местных печатных органов, советских газет и журналов.
   Неожиданный пассаж директора вверг на некоторое время школьный коллектив в недоумение, поскольку кроме прочего содержал явное преувеличение, никакого журнала в Чуйском районе не выпускалось, фактически речь шла о местечковой газете "Чуйская долина".
   Не дождавшись реакции, Ольга Павловна перешла к персоналиям: Марат Бахытович, вы вполне могли бы что-нибудь написать по истории создания нашей станции, созидательном героизме строителей железной дороги на нашем участке, - обратилась она к учителю географии.
   - Что-то я, наверное, мог бы написать, - замялся учитель географии, - но это потребует большой подготовительной работы, и я не уверен, что у меня получится достаточно хорошо с литературной точки зрения.
   Остальные учителя также не горели желанием участвовать в новом начинании, и старались не встречаться взглядами с директором.
   - Относительно литературного оформления вам вполне может помочь наш новый преподаватель. Ведь вы поможете, Евгения Николаевна?
   - У меня нет опыта подобной работы, не знаю, получится у меня или нет, - промямлила двадцатидвухлетняя выпускница института.
   Здесь неожиданно подал реплику учитель физики: Писать нужно обязательно в "Чуйскую долину"? Я почему спрашиваю, материал, который я мог бы подготовить - это научно-популярный или научно-фантастический рассказ, довольно значительный по объёму, а эта газета всего лишь небольшой листок.
   - Полагаю, что если мы замахнёмся на областное, а тем более республиканское издание, будет ещё лучше, - немного подумав, одобрила предложение директор.
   - Тогда я попытаюсь, и на помощь Евгении Николаевны в литературной обработке текста рассчитываю, если она, конечно, не возражает, - подытожил физик.
   Поскольку других предложений не поступало, на этом вопрос был закрыт.
   ***
   Начало нового учебного года попало на субботу, и кроме школьной линейки был лишь классный час с новым классным руководителем, Маратом Бахытовичем, вместо ушедшей на пенсию Людмилы Васильевны. Настоящие занятия начались лишь 3 сентября в понедельник с урока русского языка, который у нас теперь будет вести новая учительница, Евгения Николаевна. Своё первое занятие она начала со знакомства с классом, просто зачитывая фамилии из школьного журнала и поднимая нас по очереди с места.
   Когда, закончив знакомство, она пошла к доске и начала что-то писать в её верхней части, я поймал себя на том, что смотрю не на то, что она пишет, а на обтянувшую её бёдра юбку. Посмотрев на сидящего рядом со мной Серёгу, убедился, что он смотрит туда же. Осторожно скосил глаза на соседний ряд парт, где на одном уровне со мной сидела Инка, и с облегчением понял, что она смотрит не на меня, а на учительницу, точнее, на то, что та пишет.
   Евгения Николаевна закончила писать на доске и повернулась лицом к классу, смотря, как мне показалось, прямо на нас с Серёгой. Мама говорила, что женщины хорошо чувствуют мужской взгляд, но не спиной же? Наверняка, мне просто показалось. На доске же была написана сегодняшняя дата и тема урока, и учительница приступила к рассказу и диктовке для записи в тетрадь. Больше ничего примечательного в этот день в школе не случилось.
   Перешедший в третий класс Шурик, также учился очень хорошо, не самые лучшие успехи у него были только по чистописанию. Здесь я советовал ему особо не волноваться, со временем всё придёт. Помню, что в первом классе самой лучшей ученицей считал одну девочку, у которой получались самые красивые палочки и крючочки, и лишь в конце учебного года с удивлением узнал, что лучше всех в классе учусь я.
   А через несколько дней случился некоторый казус, ночью мне приснилась Евгения Николаевна, и в каком виде! Надет на ней был только пионерский галстук, на шее, естественно, и больше абсолютно ничего, но она нисколько этому не удивлялась, я тоже почему-то ничуть не был этим смущён, а напротив, обхватил обеими руками и прижал к своей груди её гладкие ноги, которые в школе скрывала юбка, и это было только начало. В общем, проснувшись, порадовался тому, что Инка, да и другие девчонки, не представляют, какие мне могут сниться сны.
   Правильно говорят, что события кучкуются, после школы меня нашёл Витька Жердин и с заговорщическим видом предложил кое с кем сегодня вечером познакомить, обещал, что я не пожалею.
   - Куда мне нужно прийти?
   - Улицу Победы знаешь?
   - Конечно.
   - Если идти от дороги со стороны Кок-арыкской, то дойдёшь до большого арыка, сразу за ним второй дом слева. Там ещё забор из некрашеного штакетника. Приходи часов в восемь.
   - Хорошо.
   На самом деле я сомневался, идти мне или не идти. Какая ожидалась встреча, я себе представлял, и довольно долго колебался, в конце концов, любопытство и что-то ещё заставило меня всё-таки пойти.
   Небольшой домик нашёл без труда, прошёл через слегка покосившуюся калитку и постучал в дверь. Жердин почти сразу вышел наружу и затворил за собой дверь.
   - В общем так, зовут её Зоя, она из тех, кто даёт.
   - Проститутка, что ли?
   - Нет, те дают за деньги всем подряд. Зоя только если ты ей понравишься, зато бесплатно. Ладно, пойдём, - Витька открыл дверь и потянул меня за руку.
   Входная дверь вела сразу в небольшую кухню, метра два с половиной шириной, в противоположном торце располагалась слегка приоткрытая дверь в комнату. Войдя я сразу почувствовал запах чего-то горелого и остановился.
   - Ну, чего встал, иди в комнату.
   - Витёк, почему тут пахнет горелыми семечками, а печка не топлена?
   - Какая тебе разница, иди, не заставляй женщину ждать.
   Открыв дверь в комнату, я прошёл внутрь и огляделся. В дальней части комнаты располагался большой топчан, на котором сидела девушка, нет, женщина лет двадцати пяти. Имелся также квадратный стол, пара стульев и довольно большая тумбочка, кажется, такая называется комод.
   Женщина встала мне навстречу и протянула руку: Зоя, хи-хи-хи, - представила она себя, её чуть качнуло вперёд, но женщина устояла.
   - Глеб, - я слегка пожал чуть влажную руку.
   - Глеб, какое смешное имя, - и она снова захихикала.
   Происходящее нравилось мне всё меньше, возникшее было поначалу возбуждение исчезло.
   - Зоя, извините, мне нужно кое-что сказать Вите.
   - Ему нужно, - она опять разразилась смехом.
   Я вышел из комнаты, притворив за собой дверь.
   - Витёк, она, по-моему, в драбадан пьяная.
   - А тебе не всё равно? Для первого раза так может даже и проще. Зоя, конечно, не красавица, но и не уродина, ну, и остальное у неё всё на месте. Да, и не пьяная она, так, пару косячков мы с ней раскурили, - Жердин никак не мог понять, почему приятель не принимает выражение его, Витька, благодарности за оказанную помощь.
   - Что раскурили?
   - Ну, план, который я мал-мал в Аспаре натёр.
   - Подожди, так это был наркотик что ли?
   - Ну, да, анаша, гашиш, называй как хочешь.
   - Так это он горелыми семечками пахнет?
   - Ну, да, мал-мал пахнет, хотя кому как кажется.
   В общем, мне стало понятно, что за лекарство приготовил Жердин своему отчиму, да и сам, похоже, тоже не прочь полечиться.
   - Где ты этому научился?
   - Где, где, в караганде.
   Я и сам прекрасно понимал где, осталось хорошо расстаться: Витёк, слушай меня внимательно, ты мне ничего не должен, мы с тобой никуда не ездили. Понял?
   - Понял, и всё-таки зря ты так.
   - Пока.
   Ну что, век живи, век учись, главное не делать непоправимых ошибок. Дядя Ваня мой разрыв всяких отношений с Витькой Жердиным полностью одобрил, сказал, есть в нём кое-какая гнильца, такого человека в друзьях иметь не стоит. Эпизод с посещением "вертепа" я ему почти полностью пересказал, умолчал только обо всём, связанном с анашой. И это моё поведение он тоже одобрил: Нехрена портить себе на будущее аппетит, сожрав что попало.
   В школе дела вошли в обычную колею. Первое время мне неловко было встречаться взглядом с учительницей литературы и почему-то с Инкой, но потом воспоминания поблекли и всё стало как раньше, или почти как раньше. Со времени получения неправильной книги прошло почти полгода, я полностью перестал за неё беспокоиться и даже снова перечитал, но держал по-прежнему на чердаке. Возглавляемый Иваном Ивановичем кружок радиолюбителей возобновил свою обычную работу, я исправно его посещал.
   Первый гром грянул в середине октября. Третьим уроком у нас должна была быть физика, но её почему-то заменили на историю, а на большой перемене, убежавший куда-то Серёга вернулся с известием: Ван Ваныча забрали в милицию.
   - Как забрали?
   - Обыкновенно, пришёл милиционер и увёл.
   - Я имел ввиду когда и за что.
   - После первого урока, за что, не знаю.
   - Его увезли на машине?
   - Нет, ушли пешком в сторону вокзала.
   - Тогда, наверное, какая-нибудь ерунда.
   - Не скажи, говорят, следователь в директорском кабинете полчаса с Ольгой Павловной разговаривал. Думаю, что это неспроста, может он убил кого-нибудь, или изнасиловал?
   - Ага, сначала изнасиловал, потом убил, или наоборот. В этом случае его бы не пешком повели, - отвергнул я Серёгины гипотезы, но сам тоже ничего убедительного придумать не мог.
   В конце концов решил, что скорее всего действительно произошла какая-нибудь чепуха, незначительная драка или что-нибудь в этом роде. А почему я вообще считаю, что он в чём-то виноват? Иван Иванович вполне может быть, например, свидетелем. Правда, в эту версию плохо вписывается беседа следователя с директором школы, помнится, когда дядь Ваня подрался на праздник в парке около временного буфета, опрашивали работников его артели и, кажется, брали характеристику с места работы. Вполне возможно, что с Иван Ивановичем случилось что-нибудь подобное. Дядь Ваню тогда отпустили дня через два. Успокоившись на этом, ну никак не верилось, что добродушный учитель физики способен на какое-нибудь преступление, я пошёл на следующий урок.
   ***
   В недоумении находилась и директор школы, Ольга Павловна. Расспросы незнакомого следователя ясности в произошедшее не внесли. Следователь спрашивал, не замечала ли она за учителем каких-нибудь странностей, с кем он поддерживал отношения, в том числе личные, с кем встречался. Директор честно ответила, что никаких странностей в рабочее время за ним не замечала. Относительно личных отношений может сказать лишь одно, Иван Иванович оказывал знаки внимания новой учительнице русского языка и литературы, отвечает ли она ему взаимностью, Ольга Павловна сказать не может, не знает.
   В завершение беседы, а не допроса, следователь просил сохранить их разговор в тайне, до прояснения, как он выразился. А пока возникли чисто практические вопросы, как закрыть выпадающие уроки физики.
   ***
   По дороге из школы домой я, как всегда, иду мимо дома Витьки Жердина, слышу, а потом и вижу, как он переругивается со своим отчимом. Уже больше месяца делаю вид, что его не замечаю, и молча прохожу мимо. Мелкий уже дома, после совместного обеда отправил Шурика за хлебом, отремонтировал тачку и занялся разбрасыванием навоза по огороду. К приходу мамы с работы всё закончил и занялся своими делами. Между прочим, скоро уже должен прийти девятый том Жюль Верна, интересно, что будет в нём? Обычные романы французского писателя или что-то ещё.
   Стук в калитку, кого там ещё принесло? Хотел пойти навстречу, но вернувщаяся с работы мама меня опередила, наверное, думает, что это дядя Ваня пришёл, кстати, вполне возможно. Однако, оказался не дядя Ваня, а вовсе милиционер, правда, мамин знакомый.
   - Глеб, иди сюда!
   - Да, мама, - подошёл.
   - Григорий Михайлович говорит, что тебе нужно подойти в железнодорожное отделение милиции, ответить на пару вопросов, - мама отвернула голову к милиционеру. - Может быть мне лучше с Глебом пойти?
   - К чему вам Надежда Максимовна лишний раз утруждаться, сына вашего не на допрос вызывают, даже не как свидетеля, а всего лишь уточнить некоторые детали без протокола, полагаю, как очевидца.
   - Ну, не знаю, дело ведь давно закрыто, признано несчастным случаем, мы даже наказание в виде штрафа понесли.
   - Уверяю вас, никакой причины для беспокойства нет.
   - Мама, я пойду переоденусь.
   В отличие от матери, которая считала, что единственной причиной для вызова меня в милицию был несчастный случай с Генкой, я знал, что есть и другой вариант, хотя не понимал как. Допустим, повязали Жердина и он рассказал про меня, но это ему попросту невыгодно, преступление организованной группой всяко хуже, чем одиночное, да и видел я его сегодня в огороде. Могла бы выдать Зоя, так она про моё невольное участие попросту не знает, а Витька не дурак ей об этом говорить, да и опять же, на свободе он. Короче, ничего непонятно.
   Есть ещё и третье, арест учителя физики, который тоже произошёл сегодня. Связан он с тем, что я сейчас в милицию топаю, или просто случайное совпадение? Пришла в голову и вовсе бредовая идея, что Зоя написала на меня и Ивана Ивановича заявление о групповом изнасиловании, может, и на Витьку Жердина заодно, хотя, он то на свободе. Был три часа назад, подсказал вредный внутренний голос.
   В общем, слишком мало информации, чтобы сделать более или менее обоснованные выводы. Придётся вести себя по обстоятельствам.
   До райотдела железнодорожной милиции мы с Григорием Михайловичем добрались минут за пятнадцать, он находился в одном из самых солидных домов в районе вокзала, кроме здания самого вокзала, конечно. В нём было целых два этажа. Вот на второй этаж Григорий Михайлович меня и отвёл, попросил подождать в коридоре и скрылся за дверью в одну из комнат. Чем меня немного успокоил, будь дело серьёзным, никто бы меня одного без присмотра не оставил. С другой стороны, а куда я денусь?
   Приведший меня милиционер почти тут же вышел из комнаты: Подожди немного, тебя позовут, - и отправился по своим делам.
   Главное моё реально уязвимое место - это та книга, как жаль, что я рано успокоился и не уничтожил её, или хотя бы не перепрятал понадёжнее. Мелькнула даже мысль быстро сбегать домой и сжечь её, керосин в лампе и для лампы у нас есть. Понятно, что мысль дурацкая, если меня сейчас в чём-нибудь подозревают, то своим побегом я укреплю эти подозрения, а возможно и порожу новые. Это если бы мне было лет восемь, то я вполне мог бы убежать к мамке, и мне бы ничего не было. Да и, скорее всего, меня привели сюда из-за какого-нибудь пустяка, вон даже оставили одного безо всякой охраны.
   Ожидание в коридоре продлилось не больше пяти минут, наконец, дверь открылась, из неё выглянул молодой дядька в возрасте, примерно, Ивана Ивановича, не в милицейской форме, а просто в обычном костюме, и поманил меня пальцем.
   Пропустив меня вперёд, молодой мужчина шагнул следом и закрыл дверь. Никаких "руки за спину", "смотреть только вперёд", как рассказывал Витька Жердин, не было. Он просто указал мне на табуретку перед стоящим напротив двери столом и сказал: Присаживайся.
   Прошёл вперёд сам и сел на стул с другой стороны этого стола. Второй стол стоял сбоку справа, за ним сидел мужчина постарше, также не в милицейской форме, перед ним лежали несколько листов сероватой бумаги. Комната была не очень большая, ещё из мебели имелся стоящий в углу небольшой железный шкаф, вроде того, что был в маленьком кабинете дяди Вани.

Глава 7.


   Та же комната, те же служивые люди, та же диспозиция несколькими часами раньше.
   - Присаживайтесь, гражданин Фишер. Фамилия, имя, отчество.
   - Вы же их и так знаете.
   - Так положено. Фамилия, имя, отчество.
   - Фишер Иван Иванович.
   - Место жительства.
   - Улица Ленина 37-1.
   - Место работы и должность.
   - Средняя школа номер 307, учитель физики.
   Громкий хлопок заставил учителя испуганно вздрогнуть, но нет, это был не выстрел, просто младший из следователей резко ударил папкой с бумагами об стол и рявкнул: Кто передал тебе сведения о государственной тайне и кому ты успел их передать!?
   - Какую тайну? Не понимаю, о чём вы говорите, - несмотря на кратковременный испуг, и в целом непривычную обстановку, Иван Иванович самообладания не потерял, да и скрывать ему было нечего.
   - Когда вы отправили заказное письмо в редакцию журнала "Техника-молодёжи"? - нормальным голосом спросил старший.
   - Точно не помню, где-то в середине сентября.
   - Коротко опишите содержимое письма.
   - Научно-популярная статья о том, как мог бы выглядеть гиперболоид инженера Гарина, с точки зрения современной науки. В статье он назван "фотонный излучатель".
   - Кто передал вам эту статью?
   - Никто, я написал её сам. Собственно, идея её написать родилась у меня в беседах с учеником 8 класса, сейчас он учится уже в 9-м, очень способным мальчиком. Кроме того, из-за недостатка здесь соответствующей литературы мне немного помог мой сокурсник по университету. Он предоставил общеизвестные теоретические сведения в этой области.
   - Фамилия, имя, отчество, адрес сокурсника.
   - Суздалев Анатолий Сергеевич, живёт в Москве, адрес точно не помню, он есть у меня дома. Там же номер телефона.
   - Фамилия, имя, отчество школьника, с которым вы разговаривали о вашей статье.
   - Глеб Ильин, отчество не помню.
   - По какому адресу проживает?
   - Не знаю, можно узнать в школе, 9б класс.
   - Кому конкретно в редакции "Техники-молодёжи" вы послали письмо?
   - Просто в редакцию, указал только рубрику "Смелые гипотезы".
   - Какие отношения связывают вас с Евгенией Николаевной Антоновой?
   - Собираюсь сделать ей предложение выйти за меня замуж, - пока что Иван Иванович твёрдо понял одно - его статья не напечатана, и никогда напечатана не будет.
   Следующие вопросы, задаваемые на первый взгляд без всякой системы, касались, то деталей автобиографии, то событий, приведших его к мысли написать эту статью, то работы в школе, то содержания самой статьи. Причём последние задавал только младший из следователей, сидящий за столом напротив.
   Наконец, следователи переглянулись, старший кивнул младшему, и тот пододвинул к учителю несколько листков бумаги: Подпишите "с моих слов записано верно" и подпись, здесь и здесь. Дождавшись, когда Иван Иванович наскоро прочтёт и подпишет показания, поднялся со своего места к двери и пару раз постучал в неё. Дождавшись милиционера, передал ему учителя: В камеру предварительного заключения.
   - Ну, что, товарищ лейтенант, твоё мнение?
   - Вёл себя естественно или очень хороший артист, что в его возрасте и с его биографией кажется мне маловероятным. Сначала был напряжён, но на резкий звук и неожиданный вопрос отреагировал адекватно. Ничего не скрывал. Первое впечатление, ни в какой антигосударственной деятельности не замешан.
   - Каким тогда образом провинциальный учитель заштатного городка смог предвосхитить разработки ведущих советских учёных в этой области?
   - Циолковский тоже был провинциальным учителем заштатного города.
   - Утечку из Москвы ты не считаешь возможной?
   - От его сокурсника в его комнате найдено всего одно письмо, никакой секретной информации в нём нет, общеизвестные сведения из курса теоретической физики.
   - Уверен?
   - Да, всё-таки за моей спиной три курса физфака, думаю, что из-за них меня сюда и направили. Что прикажете делать дальше, товарищ капитан?
   - Выводы, даже предварительные, пока делать рано. Запросим Москву по этому Суздалеву, опросим Антонову, ну и этого пацана, как там его, Ильин. Есть у меня чувство, что учитель не врёт, пусть в физике, теоретической или практической, я не разбираюсь. Но и на гения, даже местного разлива, он не похож. А пока, Миша, приказываю идти на обед, в привокзальном ресторане подают сносную уху из щуки.
   ***
   - Парень, ты когда-нибудь моешься? - спросил впустивший меня в комнату мужчина.
   - Конечно, каждую неделю в баню хожу. Это от ботинок, я навоз в огороде разбрасывал, когда за мной милиционер зашёл. Одежду переодел, а ботинки помыть не успел, - ответил я на явно посторонний вопрос, а боковым зрением отметил, что ведущий протокол мужчина за правым столом что-то черкнул на листке бумаги, и решил задать свой. - Григорий Михайлович сказал, что меня пригласили для разговора не под протокол.
   - Смотри, какая грамотная молодёжь пошла. Протокол допроса, это когда ты расписываешься за свои показания, а у нас сейчас просто беседа. Кстати, откуда ты знаешь про протокол, или уже приходилось здесь бывать?
   Стало понятно, что эта "беседа" не имеет отношения к смерти Генки, и что не стоило мне об этом говорить, но делать нечего: Да, приходилось, из-за несчастного случая на железной дороге. - Я внутренне собрался, к сожалению, остаётся только один вариант - эта злополучная поездка на конопляное поле.
   - Иван Иванович Фишер тебе знаком?
   - Да, это наш учитель физики.
   - Он рассказал, что ты помог ему подготовить статью для журнала "Техника-молодёжи", в чём это выражалось?
   - Какую статью? - я почувствовал облегчение, история с Жердиным тут, похоже, не причём.
   Мужчины переглянулись и в разговор вступил старший из них: Значит, никакую статью ты ему писать не помогал?
   - Если вы расскажете на какую тему эта статья, я смогу ответить точнее, - у меня появилась догадка, что за статью написал Иван Иванович, но я предпочёл услышать это от присутствующих, чтобы не заниматься гаданием.
   - Речь в ней идёт о гиперболоиде инженера Гарина, - Михаил осторожно подбирал слова, чтобы не выдать "государственную тайну" на случай, если этот паренёк действительно ничего не знает, а учитель, против ожидания, соврал.
   - Понял, - оба следователя сразу заметили, что рослый подросток немедленно оживился. - Идея, как в принципе можно реализовать гиперболоид, между прочим, эта трёхмерная геометрическая фигура гораздо хуже фокусирует световые лучи чем, например, параболоид, возникла у меня ещё в четвёртой четверти прошлого учебного года. Подходящих учебников в наших библиотеках я не нашёл, и попросил Ивана Ивановича узнать кое-что о природе света и дать ответы на некоторые вопросы. Он узнал это у кого-то из своих знакомых в Москве, так как сам многое уже позабыл, собственно, кроме формулы Планка, ему удалось вспомнить только некоторые общие понятия. После этого я смог описать и частично рассчитать условия работы фотонного излучателя в условиях двухуровневой квантовой системы. Целую неделю не мог догадаться, как добиться синхронного перехода возбуждённых атомов в стабильное состояние с вынужденным излучением фотонов одинаковой энергии. Когда догадался, то понял, что дальнейшее уже дело техники, если, конечно, есть излучающие вещества, удовлетворяющие определённым требованиям. Всё это я и передал Ивану Ивановичу, он, кстати, сделал полезные уточнения.
   - Подожди минуточку, Глеб, - остановил меня старший из двоих. Кого? Следователей? Не похоже, ни о каких уголовных делах или несчастных случаях они не спрашивают, их интересует физика, так может это учёные? Тогда мне крупно повезло, у меня есть к ним куча вопросов.
   Пока сидящий справа от меня учёный (?) что-то черкал на своих листках, младший задал свой вопрос: Ты понимаешь, что такое двухуровневая квантовая система?
   - Думаю, что понимаю, в пределах своих знаний, конечно. Сейчас я рассматриваю вариант фотонного излучателя в трёхуровневой квантовой системе, это если атом не сразу попадает из возбуждённого состояния в стабильное, а на некоторое время переходит в промежуточное. Это может представлять интерес, если время пребывания в возбуждённом состоянии весьма мало, а в промежуточном достаточно велико. Здесь возможны два варианта: атом либо излучает фотон при переходе в промежуточное состояние, либо нет. Если излучает, то основная, более мощная в моменте волна фотонов будет сопровождаться второстепенной, растянутой во времени. Если не излучает, то возникает вопрос, куда девается энергия при переходе атома в промежуточное состояние? - я замолчал от пришедшей в голову новой мысли.
   - Ты закончил?
   - Да. Нет, просто мне пришла в голову другая, посторонняя идея.
   - Какая?
   - Как сделать фотонную вычислительную машину, только там много непонятного, есть несколько вопросов, пока понимаю только, как сделать световоды. Вы не знаете, возможен всё-таки переход атома в промежуточное состояние или нет? Если возможен, то как он происходит, с излучением или без?
   - Нет, не знаю.
   - Так вы не учёные?
   - Нет, не учёные, - Михаил смотрел на это чудо в перьях, точнее, в навозе, и размышлял, имеет ли хоть какой-нибудь смысл то, что оно говорило. Его знаниям сказанное не противоречило, но сколько там осталось этих знаний, да особо много их никогда и не было.
   - Глеб, - обратился ко мне закончивший что-то писать старший мужчина, - подожди нас пока в коридоре, и никуда не уходи.
   Разумеется, я никуда не уйду, хотя бы потому, что у входной двери сидит милиционер, да и смысла никакого нет, дело, по которому вызвали, лично меня никак не касается.
   ***
   - Ну, что скажешь, Миша, парень нёс ахинею, или то, что он говорил, имеет смысл?
   - Сам над этим думаю, звучит если не правдоподобно, то осмысленно, и такое впечатление, что он в этом разбирается. Да и не направили бы нас сюда, если бы всё это было ахинеей. Правда, как я понял, он тут ещё и другие идеи высказал, и опять непонятно, чушь или что-то стоящее.
   - Получается, что Циолковский здесь не учитель физики, а этот пацан. Надо будет передать эти записки специалистам, проверь, я там всё правильно записал. Что касается учителя, то самое смешное, что формально состав преступления налицо. Государственную тайну он узнал? Узнал от пацана. Кому-то её передал? Передал в редакцию журнала. С Ильиным сложнее, первая часть отсутствует напрочь, да и со второй не так просто. Твоё мнение, лейтенант?
   - Парень вначале был напряжён, расслабился, когда ему задали вопросы по существу дела, а в какой-то момент даже заинтересовался.
   - Это как раз понятно, не каждый день его в милицию приводят, а заинтересовался, когда решил, что мы учёные. Тут нужно решить, что с ним дальше делать. С учителем проще, пусть пока в КПЗ посидит, хотя уже понятно, что это, скорее всего, пустышка. Ладно, зови Ильина.
   - Глеб, обо всём, что мы здесь обсуждали, ты не должен ни с кем говорить.
   - О фотонной вычислительной машине тоже?
   - Абсолютно обо всём, это понятно?
   - Да, понятно.
   - Можешь идти, и в следующий раз не забудь помыть обувь.
   - А милиционер меня выпустит?
   - Товарищ лейтенант, проводите товарища Ильина.
   - Есть.
   Придя домой, я первым делом помыл ботинки. На вопрос мамы, зачем меня приглашали в милицию, ответил, чтобы уточнить некоторые несущественные детали. Она лишь кивнула, после разбирательства несчастного случая с Генкой, этот вызов меньше чем на два часа был ни о чём.
   А вот мне было о чём подумать. Меня опрашивали два следователя, причём младший был в звании лейтенанта, при этом ни одного из них я раньше не знал, а ведь после того несчастья, наверное, вся наша железнодорожная милиция была мне знакома. То есть, оба офицера в штатском были приезжими, и понятно, что не из соседнего района. Ещё важнее то, ради чего они сюда приехали, а приехали они из-за статьи Ивана Ивановича о проекте "фотонного излучателя". О чём это говорит? Да о том, что, во-первых, лазер это не придумка той книги, во-вторых, что работа над ним, по крайней мере в СССР, уже ведётся.
   Жаль, что в книге не указано, в каком году лазеры были сделаны, а спросить у следователей было никак нельзя, хоть и очень хотелось. Да, что говорить, когда я узнал, что они офицеры, а не учёные, на языке вертелось спросить про указанную в книге вторую фатальную ошибку Хрущёва, когда ЦК КПСС запретил собирать компрометирующие материалы на партийно-советскую и профсоюзную номенклатуры. Очень хотелось бы знать, совершена уже эта ошибка или нет. На самом деле это уже неважно, я просто оттягиваю принятие решения, накопившихся фактов достаточно, чтобы признать, что написанное в книге, в том числе и ещё не случившееся, в основном, правда.
   Поскольку в ней указано, что она научно-фантастическая, то нужно правильно отсортировать правду и выдумку. Совершенно ясно, что всё связанное с волшебными свойствами главного героя книги является выдумкой, хотя там и написано, что, по сути, он получил в своё распоряжение что-то вроде радиоуправляемого трактора. Но возможности этого "трактора" абсолютно сказочные, так что всё с ним связанное можно смело отбросить. И что тогда остаётся? Я начал перелопачивать в памяти уже несколько раз прочитанную книгу, результат был неутешительный.
   Из описанных вариантов развития пришлось отбросить тот, где главный герой придумывает разумную машину, строит большую лунную базу, а в конце человечество создаёт Великое Кольцо Миров. И что остаётся? Распад Советского Союза на республики, реставрация капитализма, присвоение новыми буржуями всего, что создано советским народом, превращение бывших республик во второстепенные отсталые страны, замаскированная раздача территорий и окончательная деградация. И некоторые семена этого гнилого дерева, которое в будущем похоронит СССР, посеяны уже сейчас, а другие будут посеяны вскоре.
   За что погиб мой дед, мой отец и два его брата? За то, чтобы кучка жирных буржуев строила себе дворцы, покупала сверхдорогие яхты и поместья, а старики и дети умирали из-за невозможности купить лекарства? За то, чтобы исчезали деревни, сёла и маленькие города, а население вымирало? Что при этом делало руководство страны? Что, что, защищало интересы господствующего класса, разумеется. Вспомнил заседание так называемого совета безопасности, на котором большинство заседавших вели себя как последние проститутки, выбирающие кому подороже продаться, и кому повыгоднее продать те богатства страны, которые ещё не проданы. А я ещё Зою осуждал, да Зоя по сравнению с ними просто ангел небесной чистоты.
   Где были нормальные, честные люди, которых сейчас подавляющее большинство? Где была самая могучая в мире Советская армия? Где, наконец, были эти два сильных, уверенных в себе дядьки, которые меня сегодня допрашивали? Неужели их подкупили, как Мальчиша-Плохиша за бочку варенья и корзину печенья? Но ведь весь народ подкупить нельзя. Зато можно обдурить, за примером далеко ходить не нужно, гитлеровская Германия. Чтобы всех обмануть, нужно всем сообщать одно и то же враньё с помощью радио и газет, в будущем ещё и с помощью телевизора, хотя Иван Иванович рассказывал, что в Москве телевизоры уже есть. В книге всё это вместе называется СМИ - средства массовой информации.
   С Гитлером всё понятно, но зачем нашему народному правительству обманывать свой народ? Видимо, в том случае, если оно перестаёт быть народным, то есть, перестаёт действовать в интересах всего народа, и начинает защищать интересы привилегированного меньшинства. Вопрос, есть ли у нас в стране привилегированное меньшинство? Ещё одна мысль, весь народ подкупить нельзя, но привилегированное меньшинство, наверное, можно, а уже оно обманет с помощью тех самых СМИ.
   - Глеб, Шурик, идёмте ужинать, - мама зовёт, я и сам чувствую запах жареной картошки.
   Меня больше никуда не вызывали, занятия в школе шли обычным порядком, только уроки физики до конца первой четверти проводил другой учитель. Но после осенних каникул вернулся Иван Иванович, радиокружок тоже возобновил свою работу, и всё стало как раньше. Единственное, когда я подошёл к нему с обыкновенным вопросом "возможно ли вещество намного твёрже алмаза", то он, то ли удивлённо, то ли испуганно на меня посмотрел и сказал: Ильин, ты хочешь подвести меня под монастырь?

Глава 8.


   На осенних каникулах я довольно много размышлял над тем, что я могу сделать, чтобы повлиять на развитие ситуации в стране. Первый очевидный вывод - ничего. Никак не может обыкновенный школьник повлиять на ход событий в двухсотмиллионной аграрно-промышленной державе, которая сравнительно недавно победила в самой кровопролитной в истории человечества войне, разгромив сильнейшую сухопутную армию мира, тем самым подтвердив, что курс её развития в целом правильный. Моё знание, что сейчас, по существу, происходит системный переворот, и верные слова - курс был правильным для того времени, не дают понимания, что конкретно я должен делать.
   Но что-то делать нужно, ведь с каждым годом ситуация будет усугубляться. Обдумав простейший план, который, вообще-то, ничего не гарантировал, я решил зайти сегодня к дяде Ване. После занятий ко мне, как она это часто делала в последнее время, подошла Инка: Пойдём вместе?
   - Да, только я пойду не домой, мне нужно зайти к дяде Ване.
   - Тогда дойдём вместе до парка.
   - Хорошо.
   Вообще-то, погода для прогулки была не очень подходящая, моросил мелкий, но довольно противный дождик, что в ноябре в Чу случается не так уж редко. По дороге Инка опять допытывалась, за что Ван Ваныча сажали в милицию, почему меня вызывали на допрос и о чём спрашивали. Мои отговорки, что это был вовсе не допрос, а обыкновенная беседа, в которой не говорилось ни о чём существенном, как всегда не помогали. Наконец, я сделал серьёзное лицо и сказал, что всё случившееся со мной и Ван Ванычем является государственной тайной и не подлежит разглашению.
   Её любопытство это моё заявление нисколько не умерило, но заставило сменить тему.
   - Глеб, ты можешь другими словами сказать, что идёт дождь?
   - Легко. Сверху падают капли воды.
   - Ну, это как-то скучно. А более романтично, лирично ты сказать можешь?
   - Это трудно. А что мне за это будет?
   - Что бы ты хотел?
   - Поцелуй.
   - Ну, если твои слова мне очень понравятся, то я подумаю.
   - Так, небо... глаз... нет, не глаз. Всё, придумал - "Око неба плачет".
   - Ильин, смотри, что там происходит? - она взглядом показала в сторону парковых ворот.
   Я посмотрел в сторону парка, и тут же почувствовал, как мокрые от дождя девичьи губы ткнулись в мою такую же мокрую щеку. Быстро обернулся, но сделать ничего не успел, Инка уже отскочила от меня и помахала портфелем: Пока, пока.
   Дядя Ваня как раз обедал на работе, но согласился со мной поговорить после обеда, и предложил мне кусок серого хлеба с яйцом и луком. Поев, пригласил в свою каморку: Ну, выкладывай.
   - Дядь Вань, я помню, что 14 апреля приняли постановление о ликвидации артелей. Вы не знаете, чем правительство это объяснило?
   - Знаю. Тем, что по данным статистики производительность труда в артелях ниже, чем на больших заводах.
   - Что вы делаете, если ваши деревянные игрушки перестают покупать?
   - Перестаём их выпускать, и пробуем изготавливать другие, пока не набредём на те, которые покупают.
   - Что делает большой завод, если его изделия не пользуются спросом?
   - Продолжает их выпускать, пока ему не изменят план, иногда это происходит в следующей пятилетке. Определённая гибкость в ассортименте выпускаемой продукции у государственного предприятия есть, но, как правило, небольшая.
   - Получается, что большая фабрика может продолжать делать, например, костюмы, которые никто не покупает?
   - Запросто, только сейчас купят почти любые костюмы потому, что их не хватает.
   - Но ведь наступит время, когда костюмов будет хватать?
   - Наступит. Будет не хватать чего-нибудь другого.
   - А если будет всего хватать?
   - Тогда, наверное, наступит коммунизм. У тебя всё? Мне надо идти работать.
   - До свидания, дядь Вань.
   - Будь здоров.
   Вернувшись домой, я всё-таки решил пообедать, того, что перехватил у дяди Вани было явно недостаточно. Дом остыть не успел, поэтому снова топить ещё тёплую печку я не стал, и пожарил себе яичницу на примусе, всё равно надо было использовать яйца, которые мама выменяла у соседей на масло уже дня три назад. Шурик тоже присоединился, хотя приготовленную кашу съел сразу после школы.
   Ну, что, пора садиться за письмо, какую выбрать тетрадь, в клетку или в линейку? Вообще-то, без черновика не обойтись, так что пока подойдёт любая незаконченная тетрадь с прошлого учебного года, такие у меня ещё есть.
   "Здравствуйте, Никита Сергеевич!
   Вам пишет из солнечного Казахстана ученик 9б класса 307 средней школы станции Чу Джамбульской области, Глеб Ильин. В апреле этого года наше правительство приняло постановление, которое ведёт к ликвидации такой формы организации трудящихся, как артели. Главной причиной этого решения являлась более низкая производительность труда по сравнению с большими государственными предприятиями. Это верно, если речь идёт о больших объёмах серийной продукции, но совершенно не верно, если говорить о сравнительно небольших объёмах с часто меняющимся ассортиментом. Кроме того, существуют и некоторые области сферы услуг, которым противопоказана не только полная одинаковость, но даже и однотипность.
   Хочу сделать отступление относительно производительности труда. Полностью согласен, что именно более высокая производительность труда определит окончательную победу социализма над капитализмом, но здесь можно попытаться сделать прогноз, за счёт чего будет эта высокая производительность достигнута.
   Начиная с первой промышленной революции, начало которой положило изобретение прядильной машины Ричардом ...,"
   Здесь мне пришлось сделать пропуск, так как я забыл фамилию этого английского инженера, а отвлекаться от письма и лезть на чердак не захотел, сделаю это потом, лучше продолжу писать.
   "примерно каждые пятьдесят лет происходили революционные технологические изменения, которые приводили к резкому росту производительности труда:

      -- 1772 год, изобретение прядильной машины, которое привело к механизации ручного труда, появлению поточного производства.
      -- 1830 год, начало развития технологий, связанных с изобретением паровой машины. Можно назвать этот исторический период эпохой пара.
      -- 1875 год, вторая промышленная революция, связанная с изобретением бессемеровского процесса. Можно назвать её эпохой стали.
      -- Первая четверть 20 века, эпоха нефти, обусловленная изобретением двигателя внутреннего сгорания.

   Каждый из этих периодов господства той или иной технологии можно назвать технологическим укладом, определяющим производительность труда. Если вести отсчёт от первой промышленной революции, то сейчас развитые в научно-техническом отношении страны находятся в четвёртом технологическом укладе. Если сделать прогноз с учётом времени прошедшего от начала развития этого уклада, то можно предположить, что человечество вот-вот вступит в пятый технологический уклад.
   На чём он может быть основан, чтобы обеспечить резкий рост производительности труда? Понятно, что дальнейшее совершенствование двигателей внутреннего сгорания качественных изменений не принесёт, так же, как их не принесло совершенствование паровых машин. Должно быть что-то иное.
   Если беспристрастно рассмотреть системы человек-станок, человек-конвейер, то становится ясно, что слабым звеном является человек. Станок и конвейер можно совершенствовать, с человеком намного сложнее. Главный на сегодня способ совершенствования человека, это обучение, но он не в состоянии преодолеть коренные его недостатки, утомляемость, особенно от однообразной работы, и вследствие этого нарастающее количество ошибок, ограниченная скорость реакции и принятия решений. Ну, и конечно, ограниченная физическая сила и скорость движения. Последние два недостатка преодолеваются за счёт совершенствования органов управления станками и машинами, но лишь частично, остальные вообще никак.
   Следовательно, требуется что-то, что само умеет управлять, то есть "мыслить", пусть и ограниченно. И это что-то уже человечеством создано - электронно-вычислительные машины.
   Но современные ЭВМ это абсолютно немобильные, очень дорогие, страшно громоздкие агрегаты, занимающие огромные помещения. К каждому станку, двигателю или инструменту такую не поставишь.
   Значит, выход в том, чтобы ЭВМ стали маленькими и дешёвыми и при этом умели делать всё, что делают сейчас, а по-хорошему и намного больше. То есть их вес должен составлять не центнеры или тонны как сейчас, а килограммы или даже граммы. Вопрос упирается в элементную базу. Электронные лампы задачу достаточной миниатюризации решить не могут в принципе, из известного остаются полупроводники - транзисторы, диоды и прочие.
   Но и современные полупроводники поддаются миниатюризации лишь до некоторых пределов, одна из причин их громоздкости - это необходимость вывода наружу электрических контактов для соединения между собой. Напрашивающийся выход - размещение и коммутация многих полупроводников прямо на одном кристалле, что позволит уменьшить размеры сконструированных из них ЭВМ в сотни и тысячи раз.
   Когда такие миниатюрные ЭВМ станут управлять станками, конвейерами, другим механизмами и машинами, то от рутинной работы освободится огромное количество работников и возникнет проблема их трудоустройства. Артели и другие подобные формы объединения трудящихся помогут решить проблемы занятости населения...".
   Составление этого письма заняло неожиданно много времени, Шурик сделал уроки, успела прийти с работы мама. Вчерне закончив это письмо, потребуются лишь небольшие правки, например, вписать фамилию английского инженера придумавшего прядильную машину, я чувствовал, тем не менее, некоторую неудовлетворённость. Причина была проста, если принципиальное устройство лазера я разработал полностью сам, зная лишь то, что он вообще возможен, то при написании этого письма напропалую пользовался знаниями из книги.
   Ну и ладно, цель оправдывает средства? В данном случае цель более чем достойная, а использованные средства никому существенно повредить не должны. Набросил на плечи сшитую мамой куртку, чтобы сбегать в туалет перед тем как лезть на чердак, да и лестницу нужно будет из Машкиного сарая вытащить. Когда вернулся на кухню, застал маму за чтением только что написанного письма.
   - Глеб, - подняла она голову от моей писанины, - ты считаешь, что это письмо дойдёт до Хрущёва и он его прочтёт?
   - Скажем так, я считаю вероятность такого события очень маленькой, меньше неё только вероятность того, что он станет что-то делать в этом направлении.
   - Зачем тогда ты его написал?
   - Мама, ты знаешь закон сохранения массы и энергии?
   - Вроде бы что-то такое было в школе.
   - Он гласит, что материя не может бесследно исчезнуть, она лишь переходит из одной формы в другую.
   - Какое отношение это имеет к твоему письму?
   - Я думаю, что информация тоже бесследно исчезнуть не может, и я выпускаю порцию такой информации во внешний мир.
   - Ладно, допустим, а где ты нахватался всех этих знаний? Я говорю о письме.
   - Из книг и из разговоров со взрослыми, в том числе и с дядей Ваней.
   - Как медленно тянулось время, и как быстро ты вырос. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
   Я тоже на это надеюсь, подумал я про себя.
   - Глеб, твоё письмо закончено?
   - Ещё нет, мне нужно заполнить некоторые пропуски и переписать его начисто. Пока совсем не стемнело, нужно будет слазить на чердак, посмотрю там кое-что.
   Лестницу из сарая я уже достал, осталось взять ключ от чердака. Да, на чердаке уже довольно темно, впрочем, книгу я легко найду и на ощупь. Нагнувшись, чтобы не удариться о стропила, я осторожно прошёл в угол и наклонился за книгой. Её там не было. Присев, тщательно обшарил руками весь угол, ничего. Подавив поднимающуюся панику, прошёл, насколько мог быстро в таких условиях, ко входу на чердак и спустился вниз.
   - Мама, где у нас керосиновая лампа?
   - В сенях, под лавкой с ведром воды.
   Тщательный осмотр чердака при свете керосиновой лампы ничего не дал, книги не было. Закрыл чердак, отнёс на место лестницу и лампу и, наконец, сообразил задать маме вопрос: Ты не знаешь, куда делась та книга, которую нам вместо Жюль Верна прислали?
   - Знаю, конечно, я её отдала для замены на настоящую. Мы же договаривались, что ты сможешь вместо одной книги прочитать две. Она у нас уже полгода лежит, кое-как вчера нашла, Шурик вспомнил, что видел, как ты её на чердак поднимал.
   - Надо срочно забрать её обратно.
   - Зачем?
   - Надо.
   - Сегодня уже не получится, слишком поздно, давай завтра после работы, если, конечно, её ещё не отправили. Знала бы, что она так тебе понравилась, не относила бы.
   - Забрать нужно рано утром. А когда ты её отнесла?
   - Позавчера. Книгу, между прочим, еле взяли, у неё уголок задней корочки повреждён.
   - Да, это я ею об лестничный гвоздь задел.
   Эта ночь была, наверное, первой в моей жизни, когда я смог заснуть только на рассвете.
   На почту мы с мамой прибыли к открытию. Лидия Петровна открыла дверь и впустила нас вслед за собой, но отказалась отвечать на любые вопросы, пока не переоденется. Наконец, встала за деревянную стойку: Говори, Надя, что там у тебя стряслось?
   - Хочу забрать книгу, которую я вернула два дня назад.
   - Понимаешь, нет её уже здесь, - отвела глаза в сторону работница почты, по тому, как она мнётся, было видно, что что-то здесь не так.
   - Лида, колись, куда ты дела книгу?
   - Понимаешь, Надя, мой Пашка тоже любит Жюль Верна читать, ну, и выпросил у меня на один день.
   - Так уже два прошло, идём к тебе домой.
   - Как я почту брошу?
   - Лида, за двадцать минут с твоей почтой и с тобой ничего не сделается, не сталинские времена, и вообще, это называется использование служебного положения в личных целях. Вместо того, чтобы сразу отправить книгу на замену, ты её сыну даёшь почитать.
   - Между прочим, Надя, я вообще могла её не брать, у неё переплёт повреждён.
   - Ну и ладно, просто вернёшь её мне, и всем будет хорошо.
   Пока мы шли к Лидии Петровне домой, я ломал голову, что делать с Пашкой, её старшим сыном. Одна надежда, что он ничего не понял.
   К счастью, книга оказалась на месте, Лидия Петровна вынесла её из дома, но отдавать маме не спешила: Надя, давай сюда квитанцию. Вообще-то нужно заявление на возврат написать, пойдём на почту. И объясни мне, почему ты сказала, что книга подменена? Паша сказал, что там настоящий Жюль Верн, а уж он у меня в этих делах разбирается.
   Мама вопросительно посмотрела на меня, но я лишь пожал плечами, книга та самая, характерное повреждение на месте, мне лишь показалось, что на едва уловимый миг дрогнула мамина фигура, как будто у меня перед глазами кто-то быстро махнул рукой. Возвращение на почту и отмена заявления на возврат заняли минут десять, и, наконец, книга снова у меня. Я продержался до самого дома, и только на кухне её открыл. Хорошо, что сидел за столом, с меня как будто слетело какое-то наваждение, и я увидел, что этот том собрания сочинений французского писателя Жюль Верна содержит именно те его произведения, которые и указаны в содержании. Вот начало первого романа "Чёрная Индия": "1.Два противоречивых письма. Мистеру Дж. Р.Старру, инженеру. Эдинбург. Канонгэт, 30..."
   Полистав страницы, убедился, что книга с описанием возможного будущего бесследно исчезла. Что за чёрт, как такое возможно, я же несколько раз её читал!?
   Неожиданно почувствовал, как текст поплыл у меня перед глазами, закружилась голова, и я упал лицом вниз, прямо в раскрытую книгу, последние мысли перед первой в моей жизни потерей сознания - падать надо не в книгу, а в салат.
   Очнулся от резкого запаха нашатырного спирта, мама была рядом и убирала от моего носа ватку с нашатырём.
   - В школу ты сегодня не идёшь, я пойду, отпрошусь с работы.
   От моих вялых попыток объяснить причину обморока тем, что я сегодня плохо спал, и она может спокойно идти в больницу, мама просто отмахнулась. Помогла мне скинуть лишнюю одежду и перебраться на кровать. Убедилась, что взгляд у меня ясный, повторно терять сознание я не собираюсь, сказала, что вернётся через двадцать минут, попросила меня не вставать без неё с кровати, быстро собралась и ушла на работу.
   Пришла через полчаса, которые я честно пролежал в кровати, пытаясь понять, что произошло, мысли путались, перескакивая с одной на другую. Да что же со мной такое?
   - Как ты себя чувствуешь?
   - Неплохо, только не очень хорошо соображаю, не могу по-настоящему сконцентрировать внимание, наверное, так себя чувствуют двоечники на уроке математики.
   - Ты просто переутомился плюс бессонная ночь, и вот результат.
   К приходу матери ни к каким разумным выводам я так и не пришёл, объяснить ту книгу простой галлюцинацией невозможно, я помню большую часть напечатанного в ней текста, кое-что вообще сбылось. Правда, забыл, как зовут английского инженера, создавшего прядильную машину, Ричард, как его там... Аркрайт, неожиданно вспомнилась фамилия, а машина называется "Water frame". И тут я понял, что нормальное состояние ума ко мне полностью вернулось, мало того, я прекрасно помню исчезнувшую книгу, причём не просто помню, а до последней запятой.

Глава 9.


   - Мама!
   - Да, сынок.
   - Найди, пожалуйста, по содержанию в этом Жюль Верне роман "Пятнадцатилетний капитан" и прочти мне начало.
   - Сейчас, - мама взяла на кухне книгу, села на табуретку около моей кровати, нашла нужное место и приступила к чтению. - "ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГЛАВА ПЕРВАЯ. Шхуна-бриг Пилигрим. Второго февраля 1873 года шхуна-бриг Пилигрим находилась под 43G57' южной широты и 165G19' западной долготы от Гринвича..."
   - Спасибо, теперь найди роман "Пятьсот миллионов бегумы" и тоже прочти начало.
   - "Глава первая. Мы знакомимся с мистером Шарпом. - А хорошо работают английские газеты! - воскликнул доктор, откидываясь на спинку глубокого кожаного кресла. У доктора вошло в привычку разговаривать с самим собой..."
   Я слушал спокойный ровный голос мамы, каким она давным-давно читала мне детские сказки на ночь при свете керосиновой лампы, а иногда и свечи. Бережно взял её за руку и остановил: Спасибо, достаточно, мне уже совсем хорошо, и я буду вставать.
   - Скажи, Глеб, зачем всё это было? Якобы подменённая книга, секретничанье, срочное её возвращение. Тебе захотелось вернуться в детство и поиграть в военную тайну?
   - Я и сам толком не понимаю зачем, но когда-нибудь пойму и обязательно тебе расскажу, рано или поздно.
   - Оставить её тебе? - мама поднялась, держа книгу в руках.
   - Да, оставь.
   Тщательное изучение томика Жюль Верна ничего нового не принесло, это был, без всяких сомнений, именно он. Так что же это было? Ведь я совершенно точно видел тот текст, который сейчас прочно отпечатался в моей памяти. По нескольким внешним признакам это тот самый томик французского писателя, что и семь месяцев назад. Но вплоть до сегодняшнего дня я видел в нём совершенно другой текст. Книги самопроизвольно своё содержимое не меняют, значит, проблема во мне самом. Каким образом, смотря в книгу, я видел не то, что в ней на самом деле напечатано?
   Гипноз? Я слышал и читал о нём, но ни одного гипнотизёра не видел. Получается, что меня кто-то загипнотизировал, внушил не только определённый текст, но и заставил его видеть вместо содержимого конкретного тома или вообще первой попавшейся толстой книги. Причём гипноз не простой, во-первых, я не помню никого, кто бы подходил ко мне перед получением 8 тома Жюль Верна, во-вторых, этот гипноз содержал либо команду, отложенную во времени, либо эту же команду, которая должна сработать при выполнении определённых условий. В моём случае это условие, когда я узнаю от другого человека, что книга содержит канонический текст.
   Может ли гипнотизёр это сделать, то есть заставить его забыть, видеть не то, что есть на самом деле, выполнить команду по условию или по истечению определённого времени? Не знаю, но попытаюсь узнать.
   Другая версия, что в одной книге тайнописью нанесены два разных текста, которые проявляются по очереди, в зависимости от каких-то обстоятельств, выглядит ещё более фантастической, но теоретически поддаётся проверке с помощью химической экспертизы.
   В пользу гипноза говорят странные события с моей головой, и тот факт, что сейчас я могу абсолютно точно воспроизвести содержимое "исчезнувшей" книги. На этом и придётся остановиться.
   Идти в школу на последний урок физкультуры не вижу особого смысла, да и мама будет активно против, так что продолжу действовать по ранее намеченному плану, ну и с гипнозом попробую разобраться. Переписывание начисто письма Хрущёву много времени не заняло, а вот конверта у нас дома не оказалось, придётся его покупать.
   - Мама, дай, пожалуйста, деньги на покупку конверта для письма.
   - Сколько тебе?
   - Из Чу авиапочта особого выигрыша в скорости не даёт, хватит конверта с сорокакопеечной маркой.
   - Тебе когда нужно?
   - Сейчас соберусь и пойду. И вот ещё что, у вас в больнице кто-нибудь разбирается в гипнозе?
   - Не знаю. Можно с Людмилой Константиновной, невропатологом, поговорить, или с главврачом, он хоть и хирург, но многое знает. А зачем тебе это?
   - Для общей культуры. Помнишь, ты спрашивала, откуда я нахватался знаний? Продолжаю нахватываться, и вообще, больше знаешь, крепче спишь.
   - Ладно, мелочь оставлю на кухонном столе.
   Убедившись, что выгляжу я вполне бодро, мать ушла в больницу одновременно со мной, чтобы пораньше сменить заменившую её старшую медсестру.
   Как и планировал, купил конверт с сорокакопеечной маркой, вложил письмо и указал адрес: Москва, Кремль, Первому Секретарю ЦК КПСС Никите Сергеевичу Хрущёву.
   Заполнил обратный адрес, бросил конверт в почтовый ящик и сразу вернулся домой. Пропустив школу из-за болезни, бродить по улицам без веской причины не стоило.
   Самое полезное, что я могу сделать находясь дома, это продолжить выполнять принятый план, вторым пунктом которого было второе и последнее письмо тому же адресату. Составить его текст существенно сложнее, открытая критика второй фатальной ошибки Хрущёва - решения ЦК КПСС о запрете собирать компрометирующие материалы на представителей партийно-советской и профсоюзной номенклатуры чревата самыми тяжёлыми последствиями, и не только для меня одного. Это при отсутствии уверенности, что оно уже принято.
   Хотя отправить это письмо я планировал дней через десять после первого, написать его можно и сейчас, когда у меня образовалось свободное время. Итак, с одной стороны, нужно показать основные негативные последствия этого решения, которое приведёт к созданию неприкасаемой привилегированной касты со всеми сопутствующими проблемами, с другой, не подставиться самому и не подставить родных и друзей.
   Взял тетрадь с черновиком первого письма, свободного места в ней ещё достаточно, и приступил ко второму.
   "Здравствуйте, Никита Сергеевич!
   Вам снова пишет ученик 9б класса 307 средней школы станции Чу Джамбульской области, Глеб Ильин. Не знаю, смогли ли Вы выделить время на прочтение моего первого письма, в котором я описал способ перехода Советского Союза на пятый технологический уклад, что позволит нашей родине далеко опередить все капиталистические страны по производительности труда и показать превосходство социализма над капитализмом в этой важнейшей сфере.
   Это письмо я пишу, чтобы сказать, как я горжусь нашей родиной, первой в истории человечества страной победившего социализма, где все граждане имеют равные права, где простой чабан и самый главный министр равны перед законом. Никогда раньше, разве что, кроме первобытнообщинного строя, такого не было. Смешно говорить о подсудности рабовладельца со стороны раба, или феодала со стороны крепостного крестьянина.
   Но даже и в современном капиталистическом обществе, где всё продаётся и покупается, хозяева денег тоже неподсудны или малоподсудны. Раз всё продаётся и покупается, то продаются и полицейские, которые будут смотреть сквозь пальцы или вовсе не замечать нарушений закона теми, кто их купил. А как только образовалась каста неприкасаемых, которые управляют государством, то ничто не мешает им брать взятки, покрывать за деньги преступников, тем самым их усиливая и организуя. В результате государство начинает работать не на весь народ, а только на эту неприкасаемую и привилегированную часть народа, называемую господствующим классом. По моему мнению, именно такой путь прошли современные капиталистические государства после буржуазно-демократических революций.
   Благодарю Вас, Никита Сергеевич, что Вы никогда не допустите появления у нас этих самых "привилегированных" и "неприкасаемых".
   - Глеб! - Шурик из школы пришёл.
   - Что?
   - Кушать хочу.
   - Переодевайся и мой руки, я пока суп подогрею.
   Только покормил мелкого, стук в дверь.
   - Заходите, открыто.
   Как и следовало ожидать, Серёга, как можно было ожидать, Инка.
   - Привет, почему тебя сегодня в школе не было? - почти в один голос спросили меня друзья.
   - Голова утром болела, мама говорит, переутомление у меня.
   - А сейчас как? - Инка села за стол и взяла в руки тетрадь. - Зачем тебе прошлогодняя тетрадь? Повторяешь пройденное?
   - Сейчас нормально. Нет, пишу письмо.
   Девочка оживилась: Мне? Можно прочитать? - и не дожидаясь ответа, открыла тетрадку и стала её листать.
   - Нет, не тебе, - я аккуратно выхватил у неё из рук черновики моих писем, - а читать чужие письма неприлично.
   - Что, опять государственная тайна?
   - Она самая. Есть будете? В наличии суп с рыбными консервами.
   - Нет, нет, - опять почти в унисон ответили гости.
   - Посмотри, что мы сегодня прошли на уроках, и перепиши задания на дом, - порывшись в портфеле, Инка достала тетради и открыла их в нужном месте.
   - В общем, выздоравливай тут, - попрощавшись, друзья ушли по домам.
   Мама пришла с работы поздно и обрадовала меня, что завтра, и Борис Абрамович, и Людмила Константиновна могут со мной поговорить во второй половине дня, когда у них будет свободное время.
   - После школы пообедай и приходи в больницу, скорее всего, придётся подождать, так что запасись терпением, - посоветовала мама.
   В школу я пошёл вооружённый запиской, в которой она написала, что в связи с переутомлением у меня вчера было головокружение, и болела голова. Записка, впрочем, не понадобилась, учителя удовлетворились моими устными объяснениями.
   Врачей действительно пришлось ждать, первым смог уделить мне время Борис Абрамович.
   - Здравствуй, Глеб, говори, что тебя интересует, - без всяких предисловий начал главврач.
   - Здравствуйте. Меня интересуют некоторые моменты, связанные с гипнозом.
   - Что именно?
   - Может ли гипнотизёр заставить человека забыть о том, что он его видел и подвергался внушению?
   - Да, вполне. Сам я с таким не сталкивался, но знаю от специалистов.
   - Понятно. Ещё вопрос, может ли гипнотизёр внушить человеку, что он видит не то, что есть на самом деле?
   - И здесь могу ответить утвердительно, известны случаи, когда гипнотизёр прикасался к коже испытуемого холодной деревяшкой, но внушал, что это раскалённые щипцы. Испытуемый не только считал эту деревяшку железными щипцами, но даже получал ожог в месте прикосновения.
   - Возможно ли отложенное внушение, то есть внушаемый должен что-то вспомнить или сделать не в момент внушения, а через некоторое время или при наступлении определённого события?
   - Насколько мне известно, возможно. Ещё вопросы есть?
   - Пока нет, нужно обдумать сказанное вами.
   - Надеюсь, гипноз интересует тебя не с целью что-то внушить знакомым тебе девочкам?
   - Конечно, нет, - я с негодованием отверг подобные подозрения, и лишь по улыбке врача понял, что он просто шутит.
   В принципе, ответы на свои вопросы я получил, но к невропатологу всё же решил зайти. Людмила Константиновна начала с того, что отвела меня в процедурный кабинет, посадила на стул, заставила забросить ногу на ногу, стукнула молоточком пониже коленной чашечки, потом потребовала закрыть глаза и коснуться кончика носа указательными пальцами рук по очереди и т.п. Сообщила, что все рефлексы у меня в норме, хотя проверять их я её не просил, и только потом ответила на мои вопросы. Ничего существенно нового она мне не рассказала, так что, если не считать рефлексов, время я здесь потратил зря.
   Но в целом визит в больницу был продуктивным, я понял, что, несмотря на некоторые неясности, вариант моего гипнотизирования теоретически возможен. Очень хотелось бы знать, кто этот гипнотизёр и откуда он знает то, что мне внушил? И зачем он это сделал? Само собой понятно, что томик Жюль Верна всегда им и был, а мои опасения, что кто-то найдёт антисоветскую книгу, были пустыми хлопотами.
   Ответ на вопрос, почему этот, явно очень сильный гипнотизёр, пошёл по связанному с книгой довольно сложному пути, вместо того, чтобы просто внушить мне её содержимое, понятен. Я довольно долго не мог примириться с тем, что в ней было написано, лишь целый ряд фактов и порядочное время, прошедшее с момента "прочтения", вынудили меня признать несмотря на внутреннее отторжение, что изложенный текст имеет смысл. Гипнотизёр, видимо, опасался за целостность моей психики, если бы эти знания мгновенно оказались в моей осознаваемой памяти.
   ***
   Владимир Олегович, сотрудник подотдела писем Общего отдела ЦК КПСС, обладатель типичной для ответственных работников аппарата ЦК восточно-европейской внешности, одетый в обязательный для этого времени года синий костюм с обязательным же галстуком, начал свой очередной трудовой день. Ежедневно в подотдел поступало от одной до нескольких тысяч писем от населения, не был исключением и этот день. Хотя работал он на этой ответственной должности всего второй год, но свои служебные обязанности освоил на отлично.
   Первым делом сортировка выделенной ему части почтовых отправлений. Из пачки поступивших писем большую часть, как обычно, составили послания, которые можно смело назвать бессодержательными, остальные делятся на несколько категорий, как ему объяснили "зубры" аппаратной работы, разнящихся год от года. Например, в связи с идущим сокращением численности Советской армии, довольно многочисленной была группа писем от офицеров, уволенных в запас с понижением в звании за надуманные, как они считали, нарушения. По их мнению, таким образом воинские начальники избавлялись от неугодных.
   Ещё одна значительная по численности, но идущая на убыль категория писем - защитники артелей. Очередное письмо, первые же строки которого показывали, что оно написано школьником, Владимир Олегович поначалу отнёс к категории бессодержательных. Но глаз тут же выхватил слово "артели", что предполагало другую категорию и желательность дочитать его до конца. В принципе, школьник артели защищал, но не жаловался на реквизированное имущество и проблемы с трудоустройством, а рассматривал весьма далёкие перспективы развития советского общества.
   Несмотря на превосходное образование - законченную с отличием среднюю школу и философский факультет университета, опознать некоторые термины Владимир Олегович не смог, но звучали они правдоподобно, как будто девятиклассник знает, о чём пишет. Смущали также имя и фамилия английского инженера 19 века, откуда ученик обыкновенной школы в Тьмутаракани может их знать? Скорее всего, пишет кто-то взрослый, прикрываясь именем школьника. Впрочем, это не мой вопрос, а мой - в какой отдел переправить это письмо для дальнейшей работы, подумал ответственный партработник. Прикинув разные варианты, решил, что правильно будет направить его в отдел науки и высших учебных заведений, в нём, к тому же, есть сектор школ, кому, как не им, заниматься школьником.
   Приняв решение, Владимир Олегович продолжил свою рутинную, но такую необходимую работу.
   В отделе науки штатного специалиста, достаточно хорошо ориентирующегося в затронутых в письме вопросах также не нашлось, а привлекать экспертов там не сочли нужным и просто передали письмо в профильный научный институт, который при желании может послать ответ отправителю письма.
   /от автора: обычная практика аппарата ЦК, не давать ответов по существу на обращения, письма и т. п. в адрес аппарата, а переслать письмо в другое госучреждение, которое всю ответственность должно было взять на себя/
   ***
   Как и собирался, я отправил второе письмо Хрущёву через десять дней после первого. У нас заметно похолодало, погоду можно было считать если и не настоящей зимой, то предзимьем. Вообще в Чу, из-за близости пустыни, температура зимой может запросто опуститься ниже минус двадцати градусов.
   Через неделю после отправки мною второго письма произошло, на мой взгляд, маловероятное событие - пришёл ответ на первое. Знай я об этом заранее, текст второго письма был бы несколько иным, хотя суть бы не изменилась.
   Прочёл ответ. Ответил, разумеется, не Хрущёв, а какой-то научный институт. Может быть, это и к лучшему, раз они мне написали письмо, то почему бы и мне в подходящий момент не сделать то же самое. Что касается текста ответа, то в основном он был ожидаемым, но было и немного новой для меня информации. В связи с получением этого письма, текущие шаги нужно немного откорректировать. На завтра Марат Бахытович объявил классный час, вот с него я и начну, не думаю, что классный откажет.
   Так и случилось, его занятие было у нас вторым уроком, сразу после звонка с урока я подошёл к нему и задал вопрос: Марат Бахытович, я недавно написал письмо нашему правительству, а вчера они прислали мне ответ. Хотел бы сегодня на классном часе об этом рассказать, можно?
   - Да, - он посмотрел на меня поверх очков, - мне самому будет интересно это услышать.

Глава 10.


   - Сегодня классный час пройдёт немного необычно, - начал Марат Бахытович, дождавшись, пока собравшиеся в классе после занятий школьники утихомирятся, - в начале этой четверти Глеб Ильин написал и отправил письмо Первому секретарю ЦК КПСС, Никите Сергеевичу Хрущёву, а вчера получил ответ, и хочет нам об этом рассказать. Будет, наверное, правильно, если он будет рассказывать не со своего места, а у доски. Ждём тебя, Ильин.
   Я взял в руки тетрадь с черновиками моих писем, ответное письмо, и прошёл к доске.
   - Чтобы ответ нашего правительства был понятен, я сначала зачитаю своё письмо. Оно длинное, но без этого ничего не будет понятно.
   Я открыл тетрадь в нужном месте и прочёл первое послание Хрущёву с описанием четырёх технологических укладов, в котором обосновывалась полезность артелей при переходе к пятому, и что этот пятый уклад будет из себя представлять.
   Поначалу заскучавший при описании укладов класс, слегка оживился, когда речь зашла об электронно-вычислительных машинах, которые, оказывается, могут мыслить, стать совсем маленькими, и освободить рабочих от однообразного труда. Я закончил читать своё письмо и сделал паузу в ожидании вопросов, однако, мои одноклассники тихонько переговаривались, но никаких вопросов никто не задавал.
   Преодолеть возникшую заминку помог классный руководитель: Ильин, где ты почерпнул использованные тобой слова, я, например, некоторые из них раньше не слышал.
   - Термин "технологический уклад" я придумал сам, о транзисторах узнал от Ивана Ивановича, о том, что закрывают артели, от председателя артели.
   - Ты действительно веришь в то, что вычислительные машины смогут во многом заменить людей?
   - Конечно, иначе не стал бы писать об этом в письме.
   Руку подняла жительница землянки, которой я немножко помог по математике.
   - У тебя вопрос, Погодина? Задавай, - предложил учитель.
   - Глеб, что будут делать люди, если за них будут работать машины? - девочка впервые на виду всего класса обратилась ко мне по имени, и почему-то покраснела, наверное, из-за собственной смелости.
   - Во-первых, машины будут делать не всю работу, во-вторых, кто-то должен их проектировать и программировать. Кроме того, люди могут оказывать друг другу разные услуги и участвовать в управлении страной.
   - Но мы не умеем управлять страной, и потом, для этого есть правительство, - Инка, конечно, не могла оставить намечающуюся дискуссию без своего внимания.
   - Значит, придётся учиться. А в правительстве работают живые люди, они не вездесущи, и не могут знать всё и обо всём, вот такие письма, как моё, помогают им лучше узнать, что происходит по стране, и что разные люди об этом думают.
   - Теперь, Ильин, мы хотели бы послушать, что ответил на твоё письмо Никита Сергеевич Хрущёв, - в беседу вступил учитель, который решил, что она пошла куда-то не туда.
   - Да, сейчас, - я достал вложенное между страниц тетради письмо, и зачитал его.
   "Здравствуй, Глеб. Как ты, наверное, догадываешься, Первый секретарь ЦК КПСС весьма занятой человек, все его силы уходят на управление нашей великой страной, иначе он никогда не оставил бы без личного внимания письмо столь любознательного школьника, как ты. Нам поручили его прочитать и дать ответы на интересующие тебя вопросы.
   Сначала терминология. Судя по всему "технологическим укладом" ты называешь волну технологии и сопутствующий ей экономический цикл, описанные русским учёным-экономистом Николаем Дмитриевичем Кондратьевым. Должны тебя огорчить, невозможно заранее точно предсказать какой будет следующая волна технологии, пока её признаки не станут явными.
   К сожалению, ты также заблуждаешься относительно будущего транзисторов и вместе с ними будущего электронно-вычислительных машин. В этом году в Совете министров СССР состоялось совещание генеральных конструкторов, которое вынесло вердикт: Транзистор никогда не войдет в серьёзную аппаратуру. Перспективой применения транзисторов могут быть разве что слуховые аппараты. Пусть этим занимается Министерство социального обеспечения.
   Дело в том, что транзисторы неустойчивы к изменениям температуры, и имеют слабую повторяемость параметров. Это всё равно, что неодинаковые шарики в подшипнике, естественно, что такой подшипник хорошо работать не будет.
   Тем не менее, нас не может не радовать тот факт, что в наших советских школах воспитываются столь творчески мыслящие учащиеся, не боящиеся бросить вызов устоявшимся научным истинам. Желаем тебе успехов в учёбе и труде".
   - Глеб, получается, что твоё письмо целиком ошибка? - с места не выдержала Инка, забыв поднять руку.
   - Нет, не так. Тот, кто написал мне ответ, считает, что моё письмо ошибка.
   - Тебе же из правительства это написали.
   - Ну и что. Те, кто написали мне ответ, в его основу положили выводы министерского совещания по транзисторам. Я думаю, что эти выводы сделаны специалистами, например, по электронным лампам, а не транзисторам. Это всё равно, как если бы выдающийся специалист по паровым машинам в эпоху их расцвета дал заключение о перспективах двигателей внутреннего сгорания по их первым уродливым экземплярам, которые без конца глохли и ломались. Обрати ещё внимание, Инна, что в ответе нет ни слова про ликвидацию артелей.
   - Почему?
   - Думай сама.
   Это выступление на классном часе я затеял с двумя главными целями - во-первых, не бояться выступать перед людьми, в том числе, не верящими мне людьми, а это не то же самое, что отвечать учителю у доски, во-вторых, посеять сомнение у одноклассников, что правительство всегда всё делает правильно.
   - Ильин, ты не мог бы дать мне на время твою тетрадь, думаю, что другим учителям тоже было бы интересно ознакомиться с твоим письмом, - снова обратился ко мне учитель географии.
   - Нет, у меня там есть и другие личные записи.
   - Тогда снимаю свою просьбу. На этом классный час заканчивается, все свободны.
   Вообще, к классному часу, и мои одноклассники, и я сам относились как к затеянной старшими бесполезной формальности. Предполагаю, что это не исключение, и в других классах и школах происходит то же самое.
   Безоговорочно отрицающее все мои предположения официальное письмо, суть которого можно описать в трёх словах "пошёл на фиг", меня всё-таки задело. Есть два варианта реакции на этот ответ, первый самый простой - подождать, пока за рубежом не сделают первую микросхему, а потом написать им письмо: я же говорил, а вы мне не верили! Кстати, а когда её сделают? В хранящейся в памяти книге нет точной даты изготовления первой микросхемы, можно лишь прикинуть примерную. По косвенным данным это приблизительно 1960 год. Ну, и конечно же, этот вариант детской обиды нужно отбросить как неконструктивный.
   Остаётся второй, попытаться сделать простейшую интегральную схему, хотя бы из двух транзисторов, самому. Если сделать не удастся, то создать конструкцию и технологию теоретически. Главному герою книги работать было минимум вдвое проще, по сути, он должен был разрабатывать лишь конструкцию, а идеальная технология всегда была в его распоряжении.
   Информации о технологии производства "простых" интегральных схем в книге очень мало, указан материал - кристалл кремния, термины "фотошаблон, фоторезист" и одна фраза, описывающая так называемую планарную технологию. С другой стороны, тем интереснее будет додуматься до всего остального самому, имея в качестве подсказки сам факт возможности существования таких микросхем.
   Какие проблемы стоят передо мной на этом пути?
   1.Получить достаточно большой кристалл достаточно чистого кремния с ровной горизонтальной поверхностью.
   Нетрудно достать распространённое исходное вещество двуокись кремния SiO2, это кварц, горный хрусталь, специальный песок. Получить из него кремний можно с помощью обыкновенной окислительно-восстановительной реакции, например, с активными металлами, магнием или щелочными. Хотя, щелочные, наверное, слишком активны, то есть вместо чистого кремния и окиси щелочного металла может получиться окись щелочного металла и силицид этого металла. Интересно, а с магнием не может получиться то же самое? Надо будет спросить у химички. Формула химической реакции: SiO2+2Mg=Si+2MgO.
   Допустим, кремний получен, но он будет вместе с мусором в виде окиси магния и частично силицида магния. Было бы совсем хорошо, если бы лишний мусор был газом или жидкостью, тогда избавиться от него гораздо проще. Такие реакции, возможно есть, например:
   SiO2+C=Si+CO2.
   Надо опять же спросить у химички. Пусть кремний выделен, но получится он, скорее всего, в виде порошка, а нужен кристалл. На уроке химии мы получали кристаллы поваренной соли из перенасыщенного раствора, но кремний-то в воде не растворяется, может он растворяется в чём-нибудь другом? Снова требуются вопросы к учительнице.
   Допустим, требуемый кристалл кремния получен, какие ещё проблемы нужно решить, чтобы сделать интегральную схему?
   Раз транзисторы сейчас существуют, значит, один транзистор на кристалле кремния или германия делать умеют, остаётся:
   2.Сформировать на одном кристалле много транзисторов и других электронных компонентов.
   3.Суметь их изолировать друг от друга.
   4.Суметь соединить их между собой нужным образом согласно электрической схемы.
   Для начала нужно получше разобраться в работе транзистора, пока что я знаю от Ивана Ивановича только то, что она основана на p-n переходах, электронной и дырочной проводимости. Эти проводимости достигаются путём внедрения в кристалл кремния донорных и акцепторных примесей, это уже из книги, но что эти примеси в кристаллической решётке кремния делают, я не знаю, не знаю также, какие конкретно вещества могут являться этими донорами и акцепторами. Хочешь, не хочешь, но придётся опять обращаться к учителю физики, других подходящих людей я в Чу не знаю, а возможно, их просто нет.
   Вообще-то, в последнее время Иван Иванович малость пришёл в себя, по крайней мере, уже не шарахается от моих простых вопросов. Нужно ещё будет химичку, Нину Сергеевну, насчёт получения кристаллов кремния поспрашивать. Завтра воскресенье, а вот в понедельник химия будет третьим уроком перед большой переменой.
   Поспрашивал, оказалось, что кремний из оксида кремния, сиречь песка, можно восстановить и магнием и углеродом. Только реакция с углеродом идёт при температуре сильно за тысячу градусов, Нина Сергеевна обещала уточнить, и при отсутствии воздуха. С магнием попроще, там температура меньше тысячи, но в большом количестве образуются посторонние вещества, правда есть способы с помощью вспомогательных реакций выделить из подобной смеси сравнительно чистый кремний.
   Но ещё хуже дело обстоит с получением кристалла кремния из порошка. Получить его можно путём кристаллизации на образце, постепенно вытягивая тот из расплава кремния. А плавится он при 1415 градусах, и происходить всё это должно, разумеется, в вакууме. В общем, идею проделать это в домашних или школьных условиях она убила на корню.
   Остаётся описание конструкции и, по возможности, технологии на бумаге. Что касается кремния, то его получение, как чистого, так и с соответствующими примесями, советской промышленностью или, по крайней мере, наукой должно быть уже освоено.
   Разговор с Иваном Ивановичем я начал с того, что дал прочитать моё первое письмо к Хрущёву и ответ на него от какого-то НИИ-35. Оба письма он прочёл, а ответное даже прокомментировал: Не верю, что его написал учёный, скорее, секретарь парткома. Ладно, Ильин, ты же не просто так их мне показал, спрашивай, что хотел.
   - За счёт чего в кристалле кремния появляются электронная и дырочная проводимости? То есть, я слышал, что за счёт донорных и акцепторных примесей, но что они в кристалле делают, и какие конкретно вещества годятся для кремния в качестве доноров и акцепторов, не знаю.
   Физик ответил, подробно и с рисунками кристаллической решётки на доске. В принципе всё было понятно, и сразу родился следующий вопрос: Можно ли на кристалл нарастить слой другого кристалла?
   - Можно, собственно, когда ты кидаешь в перенасыщенный раствор поваренной соли её кристаллик, это и происходит.
   - А если вещества этих кристаллов разные?
   Учитель задумался, и через некоторое время не совсем уверенно сказал: Наверное, можно нарастить и в этом случае, если кристаллические решётки одинаковые.
   Беседа с учителем продолжалась ещё добрый час, львиную долю времени занятия радиокружка он уделил мне. В заключение добавил, надеюсь, тебе с письмами повезёт больше чем мне.
   Постепенно у меня в голове начала формироваться как конструкция интегральной схемы, так и технологические принципы её производства. Я начал постепенно понимать значение термина " планарная технология". Всё это относилось к проблеме номер два для создания интегральных схем. Поскольку проблема номер один удалена из рассмотрения, то остаются третья и четвёртая, то есть изоляция компонентов друг от друга, и наоборот, соединение там, где это нужно.
   На следующий день у нас была контрольная по математике. Решив её минут за двадцать, я, как обычно, занимался своими делами, конкретно сейчас, конструкцией интегральной схемы, как в классную дверь постучали. Раиса Фёдоровна прошла к двери, с кем-то о чём-то коротко поговорила и подошла ко мне: Ильин, тебя вызывают к директору.
   - Здравствуйте, Ольга Павловна, вызывали? - приоткрыв дверь в директорский кабинет, спросил я.
   - Здравствуй, Ильин, заходи.
   - Мне рассказали, что ты пишешь письма Первому секретарю ЦК, Никите Сергеевичу Хрущёву.
   - Пишу, вот даже ответ получил.
   - Мне рассказали, что твоё письмо признано полностью ошибочным.
   - Признано, только признано ошибочно, я уже опровержение пишу.
   - Ты считаешь себя умнее товарищей из ЦК?
   - Мне ответили не из ЦК, а из научного института.
   - Вот видишь, тебе не кажется, что ты позоришь нашу школу?
   - Почему обязательно позорю, может быть, наоборот, прославляю.
   - Если бы надо было прославлять, то из РОНО бы об этом сообщили. Или по партийной линии, - последнюю часть фразы она произнесла совсем тихо.
   - Но ведь запрета прославлять тоже не было?
   - Ильин, ты это брось, скромнее надо быть. Доведёт тебя язык до неприятностей. Ладно, иди.
   И что это было? Понятно, что. Выражаясь языком книги, система управления второго уровня, когда любой элемент иерархии проявляет инициативу только по указке вышестоящего. У меня появилось чувство, что мои действия в попытке ускорить переход страны на пятый технологический уклад, по большому счёту, бесполезны. Что главная проблема заключается не в этом. В книге высказана мысль, что тирания эффективна в условиях "догоняющей" экономики, когда основные технологические решения известны и требуется лишь быстро их повторить, не тратя время на поиск. Наверное, там забыли указать ещё одно необходимое условие - тиран должен быть умным и бескорыстным.
   И вот наступил момент, когда известные технологии повторены и даже усовершенствованы, и пора находить принципиально новые решения. Решать на вершине управленческой пирамиды, что правильно, а что нет, нельзя, никакой, даже самый умный человек, не сможет предвидеть отдалённое будущее тех или иных идей. Объявление транзисторов на весьма высоком уровне бесперспективной игрушкой - типичный пример. Между прочим, критика первой части моего письма, где я пишу о контурах пятого технологического уклада, тоже вполне справедлива, ведь я не мог бы его предвидеть, если бы не сакральное знание. Другое дело, что критика могла быть и более конструктивной, а не простым отрицанием.
   ***
   Четвёртая проблема, связь между компонентами может решаться аналогично печатной плате, на слой диэлектрика, в данном случае двуокись кремния, наносится металлизация, затем через соответствующую маску лишнее вытравливается. Или другой вариант, когда через маску наносятся нужные металлические соединения электронных компонентов. Понятно, что там возникнет проблема адгезии и выбор нужного металла-проводника, но решать их должны специалисты. Решение третьей проблемы, изоляция компонентов друг от друга может быть решена либо созданием слоя двуокиси кремния, либо запирающим p-n переходом.
   На разработку четырёх более или менее правдоподобно выглядящих конструкций интегральных схем я потратил три недели и закончил за неделю до Нового года. В этот раз письмо получилось большим, с несколькими рисунками и не вписалось в разрешённые 20 грамм. Пришлось отправлять двумя заказными письмами, что обошлось нам с мамой в целых два рубля. На этот раз я отправил их не в кремль, а прямо в институт по обратному адресу на конверте. Была мысль написать в письме, что копия отправлена в ЦК, чтобы его не выкинули, не показав специалистам, но я от неё отказался. Реально отправить копию - это ещё два рубля, а писать неправду нельзя.

Глава 11.


   Вот и закончился этот полный событий 1956 год. Самое важное, что со мной случилось - это получение "книги" с описанием нескольких вариантов будущего почти на сто лет вперёд, сейчас эта "книга" прочно запечатлена в моей памяти. Судя по тому, что уже сбылось, дело движется к не самому хорошему варианту. Сколько-нибудь заметно повлиять на события мне не удалось, а может быть и не удастся, не так уж много может сделать один человек. Но опускать руки я не собираюсь, текущую фазу моих действий можно, пожалуй, назвать романом в письмах.
   В продолжение этого романа на зимних каникулах я получил второе письмо из НИИ-35. Увы, оно оказалось коротким, написано тем же почерком, и по содержанию не слишком сильно отличалось от первого:
   "Здравствуй, Глеб! Мы рады, что ты проявляешь настойчивость, присущую настоящему комсомольцу. Вместе с тем вынуждены отметить, что эта настойчивость достойна лучшего применения. Несмотря на то, что ты получил разъяснение о бесперспективности описанной тобой линии развития советской электроники, продолжаешь упорствовать в своём заблуждении. Причиной этого является твой юный возраст и естественный для него недостаток образования.
   Настоятельно рекомендуем тебе закончить среднюю школу, поступить в технический ВУЗ, пройти полный курс обучения и получить диплом о высшем образовании. После чего мы будем рады принять молодого специалиста в твоём лице, чтобы ты мог трудиться во славу советской науки и техники".
   Несмотря на вежливый тон этого письма, общий смысл был весьма прозрачен: Парень, хватит нам надоедать, займись своими школьными делами.
   ***
   Екатерина Канунникова, секретарь директора НИИ-35, в это предновогоднее утро занималась разбором почты. Да и было той почты всего пять писем, одно приглашение на научную конференцию - это к директору, три письма о поставках оборудования - это к снабженцам, и одно письмо вне категорий. Впрочем, подобное уже было с месяц или немного больше тому назад, Катя его опознала по смешному названию станции на обратном адресе. Тогда оно было переслано из ЦК партии, и она передала его парторгу, значит и это нужно передать туда же. Сказано, сделано.
   Разобравшись с почтой, она отпечатала на пишущей машинке несколько страниц текста для директора, и с чувством выполненного на сегодня долга отправилась на обед. Однако, вернувшись с обеда, обнаружила у себя на столе то самое письмо со смешным названием станции, очевидно, парторг счёл необходимым передать его руководителю института. Пожав плечиками, Катя взяла письмо и постучала директору: Михаил Георгиевич, вам ещё одно письмо.
   До конца предпраздничного рабочего дня оставалось совсем немного времени, когда директор вызвал своего секретаря: Катя, передай письмо в лабораторию Красилова, это по его части.
   Собственно, это поручение было для Катерины в этом году предпоследним рабочим деянием, а последним - отправка письма парторга по тому же смешному адресу.
   До вручённого ему в последние часы прошлого года секретаршей директора письма руки у Александра Викторовича Красилова дошли только второго января. Внимательно прочтя письмо, начальник лаборатории надолго задумался, и прочёл его повторно. Снова задумался, и пригласил к себе свою бывшую дипломницу Московского химико-технологического института и соавтора научных статей, Мадоян.
   - Сусанна Гукасовна, прочтите это, пожалуйста, и расскажите, что вы об этом думаете.
   На мгновение удивлённо подняв брови от столь церемонного обращения старшего коллеги, Мадоян взяла исписанные летящим, но аккуратным почерком, несколько тетрадных листов бумаги, и на полчаса выпала из реальности.
   - Александр Викторович, это набросок статьи? Откуда он взялся, и кто его написал? К тому же, здесь не всё. Есть ссылка на три основные проблемы создания интегральных схем, но сами проблемы не сформулированы, да и рисунки начинаются с четвёртого номера.
   - Это письмо принесла 31 декабря Катерина, тогда у меня не было времени его читать. Написал его, очевидно, отправитель письма. То, что оно лишь часть большего текста понятно хотя бы из написанного мелкими буквами в уголочке первого листа слова "продолжение".
   - Извините, не обратила внимания. Статья интересная, но речь в ней идёт исключительно о кремниевых полупроводниках, о германии ни слова. Может быть, в недостающей части?
   - Может быть. Пожалуй, я сам этим займусь.
   - Александр Викторович, я с вами.
   - Хорошо. Что вы думаете об этом тексте?
   - Мне кажется, что описана довольно далёкая перспектива, сильно опережающая не только наш, но и мировой уровень. Высказан целый ряд новых идей, но оценивать точнее без остальной части текста я бы не хотела.
   - В целом согласен с вами, - Красилов взялся за ручку двери приёмной, - подождёте здесь или войдёте со мной?
   - С вами.
   Секретарь была на месте, за штурвалом печатной машинки, отвлеклась на посетителей, только допечатав текущее предложение.
   - Здравствуйте, Катерина.
   - Здрасте.
   - Вы 31-го передали мне письмо, но в нём только продолжение статьи. Где первое письмо, с началом?
   - Оно было давно, полтора месяца назад, я сразу передала его Мордвинову.
   - Что с ним было дальше?
   - Ничего. А, нет, вспомнила, я отправляла потом ответ по обратному адресу.
   - Спасибо, - визитёры переглянулись и отправились к парторгу.
   - Пётр Трофимович, где первое письмо из станции Чу? - сразу после приветствия приступил к существу дела Красилов.
   - У меня, я его недавно перечитал, чтобы написать ответ. Строго говоря, оно пришло не из Чу, а из Центрального Комитета нашей партии, его переслали мне для ответа.
   - Катерина сказала, что она отправила ваш ответ полтора месяца назад.
   - Было такое, это второй ответ.
   - Могу я получить первое письмо?
   - Можете прочесть в моём присутствии, там всего чтения минут на пять.
   - Ладно, хотя и непонятно.
   Александр Викторович ознакомился с адресованным Хрущёву посланием и ничего не понял. Нет, оно было коротким и понятным, но речь в нём шла об артелях, технологических укладах и лишь вскользь о транзисторах и вычислительных машинах. Этот текст не мог быть началом прочтённого сегодня письма.
   - Пётр Трофимович, - это не то письмо, должно быть ещё одно.
   - Есть такое, получил два дня назад.
   - Передайте его, пожалуйста, мне.
   - Это письмо для меня, я не уверен, что вы должны быть с ним ознакомлены.
   - Значит ли это, что на нём написано "предназначено для партийной организации НИИ-35"?
   - Нет, оно адресовано руководителю института. Хорошо, я не против его вам передать с санкции директора.
   В итоге, через полчаса письмо с началом, как они считали научной статьи, было на руках Красилова и Мадоян. Оба учёных внимательно его прочли, вернулись к ранее прочтённому продолжению и снова его изучили.
   - Ну, так что, Сусанна, повторяю вопрос: что вы об этом думаете?
   - Думаю, что это не научная статья, а скорее план исследований с предположительными результатами. Кстати, о германии есть всего несколько слов, как о менее перспективном, чем кремний материале. Как невероятно быстро развиваются события в этой области. Не так уж много времени прошло со времён "Кристаллического триода", а по сравнению с тем, что здесь написано, та наша с вами статья выглядит полной архаикой. Совсем недавно изготовление отдельного транзистора представляло собой серьёзную проблему, здесь же речь идёт о многих тысячах на одном кристалле. Как химик-технолог скажу, что ничего принципиально невозможного в предложенных технологиях не вижу. Да, там описаны запредельные требования к чистоте вещества, разная степень легирования слоёв в одной интегральной схеме, высокие температуры и вакуумные камеры, но, повторю, в принципе ничего невозможного нет.
   - В общем, согласен. Что касается слишком высоких требований к химической чистоте материалов, то, судя по изложенному, она необходима для размеров электронных компонентов порядка десяти микрон и меньше. Полагаю, что для технологий на порядок грубее эти требования существенно снизятся. Не менее сложной мне представляется проблема с оборудованием. Не уверен, что где-нибудь у нас или в развитых капиталистических странах подобное выпускается. Если вдруг мы примем эту программу исследований, то потребуется не только серьёзное финансирование, а и мощная государственная поддержка в целом. Но если этот проект удастся реализовать, то перспективы видятся грандиозные. В этом случае даже то первое письмо, которое начинается словами "Вам пишет ученик 9б класса", не выглядит смешным прожектёрством.
   - Да, наверное. Александр Викторович, вы знаете, что значит термин "технологический уклад"?
   - Нет. Вернее, теперь из контекста того письма приблизительно представляю, что он значит.
   - Интересно, а как Пётр Трофимович написал ответ, или он знает смысл этих слов?
   - Вряд ли, наверняка советовался с экономистами.
   - А насчёт транзисторов и ЭВМ?
   - Тоже с кем-нибудь посоветовался, или подобрал подходящее решение партии и правительства.
   - А вообще, как вы думаете, кто написал эти письма и откуда он взял эту информацию?
   - Вижу только два варианта, или у нас из какого-нибудь секретного п/я 123456, или работа внешней разведки. Причём первый вариант малореален, слишком странный способ доведения сведений до нас.
   - А для разведки разве не слишком странный?
   - Сусанна, вы хорошо разбираетесь в работе разведок?
   - Совсем не разбираюсь.
   - Вот и я тоже. К тому же, это не обязательно кадровые разведчики. Сочувствующие первому в мире социалистическому государству есть и в США, и они тоже могут каким-нибудь способом передать важную с их точки зрения информацию. К тому же, изложенная в этих письмах информация местами носит "рваный" характер, некоторые аспекты описаны довольно подробно, некоторые затронуты вскользь, и явно предполагают предварительные исследования.
   - Однако, Пётр Трофимович написал по адресу школьника ответ, и даже, кажется, не один.
   - Пётр Трофимович это Пётр Трофимович, я не удивлюсь, если он на полном серьёзе считает, что эти письма написал девятиклассник. На самом деле, вполне возможно, что и адреса этого не существует. Нам сейчас нужно принять по-настоящему важные решения, одно из них - проводить общее собрание лаборатории, чтобы довести до сведения всех сотрудников эту информацию, или пока держать её в секрете и начать работу с руководством. Теперь непонятно, нужно ли бороться за приоритет, стремиться создать первую в мире простенькую интегральную схему или не тратить на это время и усилия, а бросить все силы на задел для будущего.
   ***
   Второе полученное из научно-исследовательского института письмо не ввергло меня в уныние, но заставило задуматься, что я делаю не так. Кроме того, мне было непонятно такое отношение учёных к предложенным мною решениям проблем по созданию интегральных микросхем. Из книги я знаю, что интегральные микросхемы ещё никем не созданы, значит, моя информация не может быть устаревшей. Жаль, конечно, что по нескольким причинам я не могу просто приехать в Москву и лично явиться в этот НИИ. Наверное, предложенные мною решения недостаточно убедительны, а их перспективы неясны, и, возможно, поможет дальнейшее развитие идеи.
   То есть, есть смысл попытаться разработать конструкцию всей электронно-вычислительной машины созданной на базе кремниевых микросхем. Тем более, что информации по этой конструкции, пусть и разрозненной, в книге довольно много. Для начала нужно будет описать все необходимые микросхемы: арифметико-логическое устройство со своей системой команд, оперативную и долговременную память, порты для связи с внешними устройствами. А уж если у меня будет система команд, то ничто не мешает составить язык программирования высокого уровня, так он называется в книге.
   Разумеется, это очень большой и трудоёмкий план, но он в целом понятен и понятна последовательность действий, осталось начать и закончить.
   После каникул я неожиданно столкнулся с небольшой, но неприятной "внутренней" проблемой. Тёмным январским вечером, как это время от времени случалось, к нам зашёл дядя Ваня, посидеть с нашей семьёй за одним столом, выпить чаю, пообщаться с мамой, мной и Шуриком. Чайник был на горячей печи, так что можно было почти сразу приступить к ритуалу.
   - Ну что, Надя, опять твой пророк оказался прав.
   - Ты о чём?
   - Весной прошлого года, когда он предсказал ликвидацию артелей, предсказал и разрешение чеченцам и ингушам вернуться на Кавказ. Так вот, указом Верховного Совета от 9 января этого года им это разрешили, - дядя Ваня перевёл взгляд на меня. - Колись, Глеб, что там ещё в верховной власти замыслили?
   Я собрался ответить, что в последнее время они со мной не советовались, но тут как раз и случилась эта небольшая внутренняя проблема. У меня в памяти было твёрдо зафиксировано, что репатриацию чеченцев и ингушей разрешили в 1956 году, а сейчас поступила точная информация, что это произошло в 1957.
   - Глеб, что с тобой? - привела меня в себя тормошащая за плечо мама.
   - Всё нормально, немного задумался, - эти несколько секунд выпадения из реальности я "утрамбовывал" в памяти новую информацию, которая противоречила прежней, и выдал заготовленный ответ. - Верховные власти последнее время со мной не советовались.
   При этом подумал про себя, этот гипноз, оказывается, не совсем безобидная штука. Также выяснилось, что гипнотизёр может ошибаться. Вариант, что это мои действия привели к изменению реальности, является очевидно несостоятельным, потому как никаких действий, хотя бы и косвенно могущих повлиять на эти события я не предпринимал хотя бы из-за того, что просто не мог.
   Дядя Ваня достал из кармана кулёк с карамельками и мы начали чаепитие. Пробыл он у нас, как и обычно, около получаса, спросил про наши с Шуриком успехи в школе. Мама с гордостью рассказала, что я написал два письма Никите Сергеевичу Хрущёву, и даже получил ответы.
   - Так вот где, Глеб, у тебя находится информатор. Тогда твои предсказания понятны, не можешь попросить его отыграть назад с артелями? - пошутил дядя Ваня.
   - Уже попросил. Ответ отрицательный, в смысле, в нём ни слова об артелях. Правда, ответил мне не сам Хрущёв, а из какого-то института.
   - Жаль, похоже, это надолго, возможно, навсегда.
   - Дядь Вань, навсегда - это слишком долго.
   - Опять предсказание? А точнее можешь сказать?
   - Это не предсказание, а пожелание.
   - Ну, ладно, засиделся я у вас, пора и честь знать.
   После ухода соломенного родственника я начал ворошить в памяти описанные в книге грядущие события. До 1964 года их было не очень много, а с точными датами так и вовсе почти не было. Выделялась дата полёта первого человека в космос, 12 апреля 1961 года, были известны его имя и фамилия, Юрий Гагарин. Кроме того, упоминались побывавшие в космосе собаки, Белка и Стрелка, но точной даты их полёта не было. Понятно лишь, что они должны были совершить свой полёт до человека. Полагаю, что незадолго до человека, не думаю, что разрыв во времени между успешным полётом животных и нашего космонавта составит целых четыре года.
   Получается, что на этот, 1957 год, никаких предсказаний в книге нет, и что бы я ни делал, конфликт внутри моей головы исключён.

Глава 12.


   После обсуждения доводов pro et contra авторы "Кристаллического триода" приняли решение обратиться к директору института. Быстро выяснилось, что беседа на эту тему не была для него неожиданной. Более того, ознакомившись с первой половиной письма и узнав, что секретарь партийной организации вёл переписку, Михаил Георгиевич попросил секретаршу пригласить того в кабинет.
   - Здрасте, Пётр Трофимович.
   -Здравствуй, Катя.
   - Михаил Георгиевич просит вас подойти к нему в кабинет и взять с собой переписку с Глебом Ильиным.
   - Мои ответы тоже?
   - Да, всё.
   Бормоча про себя, и дался же им этот пацан, парторг достал из стального шкафа первое полученное из Чу письмо и оба свои, написанные под копирку, ответа.
   - Присаживайтесь, - директор взял принесённые парторгом письма и приступил к чтению, благо, почерк у того был разборчивым.
   Много времени это у него не заняло, и минут через пять он обратился к главе парторганизации института: Пётр Трофимович, вы ответили отправителю письма, что транзисторы бесперспективное дело, почему вы так решили?
   - Это не моя самодеятельность, я опирался на решение прошлогоднего совещания при Совмине.
   - А вы не подумали, что опубликование такого решения может иметь целью введение в заблуждение потенциального противника? Между прочим, на этот год советской промышленностью запланирован выпуск более двух миллионов транзисторов.
   - Меня никто об этом не уведомил, по партийной линии в том числе.
   - Возможно, это просто не наш уровень. Теперь по письмам, вы получили письмо с технологическими укладами, ответили, что предсказать характер следующего уклада невозможно, и что транзисторы бесперспективны. Получили следующее, которое ваш ответ проигнорировало, и написали второй ответ, где посоветовали отправителю писем учиться, учиться и учиться. Правильно я описал порядок переписки?
   - Да, правильно.
   - Ну, что ж, спасибо, Пётр Трофимович, ваши письма Катерина занесёт вам позже.
   Дождавшись, когда парторг закроет за собой дверь, директор обратился к начальнику лаборатории и его ведущему специалисту: Что вы об этом думаете?
   - Можно я скажу? - спросила Сусанна, и после согласия своего старшего коллеги продолжила. - Если речь идёт об использовании кремния вместо германия, то в письме, кроме общеизвестного его достоинства - более широкого диапазона рабочих температур, указано и другое фундаментальное преимущество - двуокись кремния, в отличие от оксидов германия является химически стойким и физически прочным изолятором.
   - Этот факт тоже является общеизвестным? - вопрос задал Михаил Георгиевич.
   - В специальной литературе, нашей и иностранной, мне это не встречалось. Что касается зарубежных лабораторий, то неопубликованные результаты мне, конечно, неизвестны.
   - Тогда откуда эта информация? Её придумал школьник, в перерыве между уроками и игрой в футбол? - пошутил директор.
   - Предсказать блестящее будущее интегральных схем мог их фанатичный апологет, одна такая кандидатура у меня есть, - вступил в беседу Красилов. - Это английский радиотехник Джеффри Даммер. Он выдвинул идею интеграции ещё в 1952 году, но, насколько мне известно, получить финансовую поддержку у себя на родине до сих пор не смог.
   - Александр Викторович, вы считаете, что эти письма мог написать он? Что известно о его политических взглядах, сочувствует ли он социалистическим идеям, или ищет поддержку где угодно?
   - Не знаю.
   - Ну да, естественно, не знаете, с этим вопросом надо обращаться в компетентные органы, - директор задумался. - Ещё какие-нибудь кандидатуры у вас есть?
   - Нет. Этой темой активно занимаются американцы, но, как я понимаю, никакой особой необходимости искать поддержку за рубежом у них нет, она у них есть и в своей стране.
   - Александр Викторович, Сусанна Гукасовна, вы лично верите в перспективы, изложенные в этих письмах? Создание в не столь отдалённом будущем дешёвых ЭВМ, помещающихся в портфель или даже в карман?
   Исследователи переглянулись, об этом они уже немало размышляли, отвечать за двоих начал Красилов: Скорее да, чем нет. Скажем так, я не вижу научного запрета на подобный исход. Огромные трудности есть, но запрета не видно.
   Михаил Георгиевич прекрасно понимал, что то, что сейчас запрета не видно, вовсе не означает, что его вообще нет, как понимал и то, какие огромные ресурсы, финансовые, материально-технические, организационные, человеческие, в виде привлечения большого числа имеющихся специалистов и обучения новых, необходимы. Страшно было принять на себя ответственность за провал проекта, но и оказаться виновным в отставании от капиталистических стран в ключевом направлении было, пожалуй, ещё страшнее. С другой стороны, с чем он сейчас может пойти к министру, с парой ничем не подтверждённых писем? Вот если бы у него на руках была работающая интегральная схема, тогда другое дело, но до этого очень далеко, хотя...
   - Сусанна Гукасовна, вы сказали о втором, неизвестном в открытой литературе преимуществе кремния над германием, свойстве его оксида, насколько быстро это можно проверить?
   - Как я понимаю, требуется получить тонкую плёнку двуокиси кремния на поверхности кремниевого кристалла, по возможности химически чистую. Это можно сделать в кислородной атмосфере при высокой температуре. При наличии соответствующей печи и кристаллов кремния это можно сделать довольно быстро. Желательно, конечно, испытать процесс с газообразными катализаторами, но и без них тоже должно получиться. Затем испытания на механическую прочность, свойства изолятора, химическую инертность. Последнее, впрочем, и так ясно.
   - Александр Викторович, включите эту тему, как внеплановую, подготовьте перечень необходимого оборудования. О срочности говорить, я полагаю, не нужно, и так всем понятно.
   - Я считаю, что нужно также проверить, действительно ли оксид кремния препятствует диффузии всех известных доноров и акцепторов кремния, - добавил Красилов.
   - План исследований вы составите сами. Жду результаты, - закончил разговор директор.
   ***
   Первое же после каникул занятие радиокружка оказалось очень плодотворным, Иван Иванович побывал на каникулах в альма-матер и принёс в клюве описание униполярных транзисторов с собственноручно сделанными рисунками. Их преимущества для интегральных схем по сравнению с биполярными я, разумеется, прекрасно помнил, а сейчас в эту память хорошо вписались новые знания. Правда, я не смог сходу понять, что означает упомянутый в книге термин "подзатвор", а транзистор с этим самым подзатвором был основой долговременной памяти.
   Возвращаясь мимо артели, я увидел стоящего у своего мотоцикла дядю Ваню, и тут же подошёл к нему, хотя, вообще-то, заходить в артель не собирался.
   - Здрасте, дядь Вань.
   - Здравствуй. Вот, упал сегодня, - он показал на Иж-49, - скользко всё-таки ездить зимой.
   В голове у меня тут же всплыла информация из книги о шипованных шинах, но посмотрев на колесо, понял, что не вижу, как на нём закрепить шипы, слишком узкими выглядели выступы протектора.
   - Вы не ушиблись?
   - Нет, ничего особенного, только у мотоцикла чуть подножку повело, уже выправил.
   Этот Иж-49 дядя Ваня купил прошлой осенью у своего товарища, который переехал жить в Калининград, за три тысячи рублей, то есть по цене нового, правда, в придачу получил кое-какие запчасти и инструменты. Вообще-то, особо старым мотоцикл не был, ему было меньше года. Сразу после покупки он подвергся небольшим переделкам. Дядя Ваня немного изменил форму руля, чтобы при поворотах он не задевал колени, предыдущий хозяин был небольшого роста и ему это не мешало. Доработана была и ручка газа, у неё появилось гнездо под большой палец правой руки.
   Подумав, я всё-таки рассказал о шипах, представляя их, как невысокие металлические цилиндры с достаточно острым выступом наружу. Дядя Ваня неожиданно заинтересовался: Как считаешь, на машины их можно ставить?
   - Наверное, можно, - я прикинул, как это будет выглядеть, и добавил, - если она не очень тяжёлая, а то асфальт можно повредить.
   - Где ты тут видел асфальт? Вопрос в другом, зима здесь короткая, но у нас в стране полно мест, где она длинная. Ладно, Глеб, как смотришь на то, чтобы научиться ездить на мотоцикле?
   - Хорошо смотрю.
   - Вот и отлично, как снег сойдёт, так и приступим. Полтора центнера, конечно, для новичка многовато, но ты парень крепкий, справишься.
   Артельщик не шутил, уже в марте я совершил свою первую поездку на мотоцикле. Мы с ним выехали за пределы станции, это чтобы не снести какой-нибудь забор, пояснил дядя Ваня. Ездить на велосипеде я умел, так что держать равновесие проблемы не составило. Тронуться с места тоже оказалось не трудно, у меня это получилось со второй попытки. Покатавшись на первой передаче, при необходимости страхуя себя ногами, я по требованию хозяина мотоцикла несколько раз останавливался и снова трогался с места. За полчаса вполне с этими операциями освоился и получил разрешение ездить немного быстрее. Ручной переключатель скоростей дядя Ваня убирать не стал, хотя для него это малополезная штука, но и я предпочёл ножной.
   В общем, домой я вернулся более чем довольным и решил, что когда стану старше, обязательно куплю себе мотоцикл. Сейчас я даже права не могу получить.
   А через несколько дней, зайдя к нам после работы, дядя Ваня предложил мне поехать на ночную охоту на зайцев. Собственно, главной проблемой было получить согласие мамы. Поначалу она наотрез отказала: Хватит с меня его рыбацких приключений, итак по милициям затаскали, теперь ещё и охота.
   - Надя, ты до седых волос будешь Глеба за своей юбкой прятать?
   - Если ты о моих седых волосах говоришь, то от такой жизни они скоро появятся.
   - Нет, о его. Парень давно уже выше тебя ростом, и вот-вот меня догонит. Скажи мне, если все матери будут сыновей от трудностей укрывать, кто родину будет защищать?
   - Ну почему у мужчин есть желание обязательно во что-то влезть, прыгнуть выше головы? - задала мама риторический вопрос.
   - Может быть, потому, что если мужчины перестанут это желать, то перестанут быть мужчинами.
   В общем, кое-как удалось маму уговорить. Охоту наметили на ночь с субботы на воскресенье, лучше подошли бы только праздники, но их на ближайшее время не предвиделось. Дядя Ваня предложил его немного проводить.
   - Не обижайся на мать, она потеряла твоего отца и боится потерять тебя. В дорогу оденься потеплее, на мотоцикле ночью будет очень холодно. Надень свитер, телогрейку и ватные штаны.
   - Ватных штанов у меня нет.
   - У меня есть лишние, зайдёшь завтра ко мне на работу. В длину они тебе будут почти как раз, а то, что широковаты, для ватных штанов не проблема, достаточно будет ремня. На голову обязательно шапку, и чтобы завязки были целы. С обувью сам разберёшься, надевай потеплее. Всё понял?
   - Да.
   - Ну и хорошо. До завтра.
   Выехали мы засветло, проехать до нужного места предстояло, как сказал дядя Ваня, километров двадцать пять, ну и на месте сколько-то. До саксаульника мы ехали минут сорок, стемнело, но настоящая ночь ещё не наступила. Остановив мотоцикл там, где саксаул рос отдельно расположенными корявыми кустами, хозяин поставил его на подножку и провёл небольшой инструктаж.
   - Это не настоящая охота, на настоящую мы с тобой летом съездим. Сегодня мы просто наберём немного зайчатины. Стрелять будешь ты, хватит тебе на бутылках тренироваться, пора и по подвижным мишеням. Хотя, конечно, заяц, пойманный светом фары, подвижен условно. Это сайгак продолжает бежать в луче, а заяц останавливается, может лишь осторожно скакнуть и снова замирает. Так что спокойно целишься и стреляешь. Одним стволом промахнёшься, он и после выстрела не убегает, главное, чтобы из света фары не выскочил, снова целишься и стреляешь, - охотник передал мне двустволку шестнадцатого калибра и десяток патронов с дробью.
   - Я могу стрелять прямо с мотоцикла?
   - Лучше с земли, а то ещё навернёшься с непривычки.
   Дождавшись полной темноты, мы загрузились на мотоцикл, и охота началась. Хотя это была, конечно, не охота, а обыкновенное браконьерство, называли у нас это занятие "фарить зайцев". На первой скорости дядя Ваня обшаривал светом фары очередные кусты и ехал дальше. Минут через десять встретился первый заяц, попав в луч света, он прыгнул в сторону, но водитель чуть довернул руль, не выпуская его из ослепляющего света и остановился. Спрыгнув с мотоцикла, я попал в грызуна с первого выстрела. Дальнейшее было неинтересно, как правильно выразился дядя Ваня, мы просто собрали немного зайчатины, всего пять голов, затратив полтора часа.
   - Всё, достаточно, - сообщил старший охотник, сунув последнего зайца в рюкзак. - Едем домой.
   Особого смысла продолжать охотиться не было, плюсовая температура была даже ночью, и долго хранить добычу было негде. Заехав к нам, дядя Ваня не отправился сразу к себе домой, а показал мне на примере одного из зайцев, как правильно снимать шкуру. Аналогично разделав второго и последнего, который достался нам, я отправился спать.
   Ну, что можно сказать по результатам "охоты", которая вовсе не охота - зайцы были очень вкусными, гораздо вкуснее, чем домашний кролик, которого мне довелось попробовать на седьмое ноября. Сам же процесс был не интересен, это совсем не то, когда идёшь днём, держа в руках ружьё со взведёнными курками, и с момента, когда заяц тебя увидит и выбежит из дальности поражения ружья, есть всего несколько секунд на прицеливание и выстрел. Когда результат зависит от скорости твоей реакции и меткости. Увы, это всё я знаю из рассказов дяди Вани, но рассчитываю проверить этим летом.
   Кстати, 22 июня мне будет шестнадцать и есть прямой смысл сдать на права, с правилами уличного движения у меня никаких проблем не будет, нужно лишь попросить дать побольше поездить на мотоцикле. После этого лета мне останется всего один год до окончания школы, и пора думать, что я буду делать дальше.
   Вообще-то, нужно думать и над тем, что я буду делать в этот предстоящий год. Главная моя личная проблема - это нехватка доступной научно-технической информации, здесь негде её прочитать и не у кого спросить. Учителя у нас хорошие, но знаний переднего фронта науки у них нет. У меня есть обрывочные сведения научных и технических достижений будущего почти на сто лет вперёд, пусть даже более или менее достоверными они являются лет на шестьдесят, но недостаток образования не позволяет использовать их в полной мере.
   Так что действия после школы понятны, нужно поступать в ВУЗ, причём в такой город, где много учёных и научных институтов. Получается, что десятый класс это потерянное время? А ведь это и на самом деле так, во всяком случае, есть много мест в нашей стране, где это время я мог провести с гораздо большей пользой.
   - Глеб, ты опять задумался за едой, смотри, не промахнись вилкой мимо рта.
   - Не промахнусь. Мама, как ты смотришь на то, чтобы я закончил школу в этом году?
   - Как, ты же собирался поступать в институт?
   - Я и собираюсь, хочу закончить школу экстерном. Сдать все экзамены и всё остальное, и получить аттестат зрелости.
   - Не могу тебя отговаривать, - мама вздохнула, - что от меня требуется?
   - Думаю, что для начала тебе нужно поговорить с директором школы, Ольгой Павловной.
   - Хорошо, времени до конца учебного года осталось не так уж много, завтра же и зайду.
   ***
   По вопросу о намерении ученика 9Б класса Глеба Станиславовича Ильина сдать экстерном программу средней школы директор 307 школы собрала педсовет.
   Мнение учителей математики, физики, химии было однозначным - их предметы он может сдать прямо сейчас. Учительница русского языка и литературы в принципе их поддержала: Русский язык Ильин сдаст легко, что касается литературы, то я могу дать ему список произведений для прочтения и предложу написать несколько сочинений. Безоговорочно поддержал идею и учитель географии, классный руководитель 9Б.
   Как учитель истории и обществоведения, Ольга Павловна считала, что Ильин с задачей справится, и подытожила выступления: Мнение педагогического коллектива - единогласно "за", в ближайшее время поставлю вопрос в РОНО.
   Присутствующий на педсовете физрук, мнение которого забыли спросить, согласно кивнул - он тоже "за".

Глава 13.


   - Заходи, Ильин, - пригласившая меня после занятий в свой кабинет директор школы, показала на стулья, - присаживайся. В РОНО твою инициативу поддержали, опыт получения учеником аттестата зрелости экстерном школе не помешает. Ты собираешься идти на медаль?
   - Нет, это не имеет для меня значения.
   - Почему же, медаль позволит тебе поступить во многие ВУЗы без экзаменов.
   - Куда мне нужно я и так поступлю, а тратить дополнительное время на предметы, которые мне не понадобятся, нет особого смысла.
   - Что поступишь, верю, а насчёт нехватки времени - нашёл же ты его на письма руководству нашей страны. В РОНО твоими письмами тоже заинтересовались, не мог бы ты передать их мне на время?
   Тон разговора был вполне благожелательным, я впервые задумался, что, по сути, Ольга Павловна неплохой человек, также понял, что она искренне считает любые принятые вышестоящими инстанциями решения правильными. В общем-то, я ничего о ней не знаю, кроме того, что с виду она лет на десять старше мамы.
   - Хорошо, только там не всё может быть понятно неспециалисту.
   - Если что-то будет мне непонятно, я у тебя спрошу. И ещё, ты говорил, что пишешь опровержение, оно тоже отправлено?
   - Да.
   - Тогда я прошу тебя принести все письма.
   - Хорошо, завтра утром подойдёт?
   - Да, перед занятиями я буду у себя.
   Идя после школы домой я в очередной раз просматривал книгу с целью выловить ещё что-нибудь, относящееся к ближайшему будущему, и кое-что нашёл. В описаниях Чуйской реальности, которые начинались с 1964 года, не было ни одного слова о стаде коров. Что это могло значить? Либо связано с упоминанием Чу, как города, либо держать скотину было в принципе запрещено, а подобное решение могло исходить только с самого верха. Если это так, то Машку жалко, она совсем молодая, конечно, мы бы и без неё не голодали, но наше питание она сильно разнообразила.
   Мысли перетекли на главные, с моей точки зрения, проблемы нашей страны. Если верить книге, то начиная с этого года партийные, хозяйственные, профсоюзные органы управления становятся фактически неприкасаемыми. То есть права людей перестают быть равными, мало того, что меньшинство решает за всех, так и их ошибки, а то и преступления становятся неподсудными. В то, что это меньшинство является непогрешимым, я не верю ни на грош, это невозможно в принципе, действия Хрущёва наглядный тому пример. Получается, что уже сейчас коммунистическая партия свою позитивную функцию выполнила и через какое-то время её верхушка станет сначала тормозом развития СССР, а затем и его могильщиком.
   Кажется, у основоположников что-то было про подлинное народовластие и отмирание государства. Интересно, понимал ли это Сталин, который, безусловно, был умным человеком. Думаю, что должен был понимать. Тогда почему он не предпринимал шагов по передаче подлинной власти от верхушки КПСС в руки всего народа? Ведь возможности у него, наверное, были. Именем Сталина названы города и заводы, повсюду его портреты и памятники, большинство народа его уважает и ему доверяет. Даже я хорошо помню, как в марте 53-го шёл по парку железнодорожников мимо портретов с чёрными лентами и ощущал искреннее уныние встречных взрослых.
   - Шурик, ты уже поел?
   - Нет, только молоко попил.
   - Молочную рисовую кашу будешь? - я снял крышку с кастрюли с кипячёным молоком. - Так, пенку ты всю съел.
   - Буду, только сделай её сладкую.
   - Ладно. Я накачал примус, поставил на него кастрюлю и сел перебирать рис.
   К приходу мамы успел подремонтировать забор, заменив поврежденные штакетины, и поковыряться в огороде.
   - Мам, экстерн мне разрешили, Ольга Павловна сегодня сказала.
   - Кому ещё разрешать, как не тебе. На уроки тебе ходить обязательно?
   - Не знаю, забыл спросить. Спрошу завтра, директор просила перед занятиями к ней зайти, передать переписку с Хрущёвым и, наверное, с научным институтом, сказала принести всё. Я сегодня перепишу свои письма начисто.
   - С экзаменами справишься?
   - Мама, ты уже это спрашивала, и я ответил, что справлюсь. Труднее вопрос - в какой ВУЗ идти учиться.
   - И в какой?
   - Ещё не решил. Так, только прикинул в общих чертах.
   - Ну, это не страшно, у тебя будет целый лишний год. Если ничего до лета не надумаешь, то можешь год поработать, в депо требуются ученики слесаря, да и другой работы хватает.
   На следующий день пришёл в школу на несколько минут раньше, чтобы передать директору свои свежепереписанные письма и оригиналы ответов. Как и следовало ожидать, Ольга Павловна передала через учительницу литературы просьбу подойти к ней после уроков. Её цель понятна, если она намеревается показать эти письма в РОНО, то должна понимать, что в них написано.
   - Здравствуйте, Ольга Павловна.
   - Здравствуй, Ильин, садись, - она показала на ближайший стул. - Хочу поговорить о твоих письмах.
   Я устроился на стуле поудобнее и с вниманием посмотрел на директора.
   - Писем оказалось больше, чем рассказывал Марат Бахытович.
   - Тогда их было меньше, помните, я говорил, что пишу опровержение?
   - Хорошо. Как я поняла, ты считаешь ликвидацию артелей несвоевременной по причине того, что многих рабочих в не очень далёком будущем заменят электронно-вычислительные машины. То есть, партия и правительство ошиблись? - последнее слово Ольга Павловна произнесла с видимой задержкой.
   - Ошибиться может кто угодно, главное вовремя это понять и исправить ошибку.
   - Раз так, то, твоё мнение, что ЭВМ станут маленькими и дешёвыми, тоже может быть ошибочным?
   - Может, но может и не быть, пока не попробуешь, не узнаешь. И закрывать этот новый путь на основании мнения нескольких авторитетных людей нельзя. В своё время авторитетные люди говорили, что камни не могут падать с неба, что аппарат тяжелее воздуха летать не может.
   - А как насчёт вечного двигателя?
   - Вечный двигатель нарушает законы природы, а миниатюрные транзисторы нет. Если вы обратили внимание, то в следующих письмах я приблизительно описал способы, как их сделать.
   - Я не разбираюсь в транзисторах, но тебе же ответили, что ты упорствуешь в заблуждении.
   - Этот ответ общими словами написал человек, который в этих вопросах вообще не разбирается, иначе он бы указал какие законы физики или химии я нарушаю, какие имеются непреодолимые технологические проблемы. Ничего подобного в этом письме нет.
   - Ладно, вижу, что ты сам по-настоящему веришь в то, что написал в научно-исследовательский институт. Есть ещё второе письмо Никите Сергеевичу, в котором ты благодаришь его за то, что он не допустит появления у нас привилегированных и неприкасаемых людей. Значит, ты в принципе допускаешь появление таких в нашей советской стране?
   Внимательно глядя на Ольгу Павловну, я понял, что о запрете на сбор компрометирующих материалов на партийно-советскую и профсоюзную номенклатуры она знает. Или до неё довели эти сведения, как до руководителя организации, или как до члена коммунистической партии, или эта информация просочилась другим, неофициальным способом. Следовательно, этот запрет реально был, а не является фантазией или ошибкой книги.
   Я перевёл взгляд на глаза директора: Да, допускаю, - и понял, что она поняла, что я тоже это знаю.
   - И где ты всего этого нахватался. На все школьные занятия ходить можешь, в том числе и на физкультуру, но не обязан. Экзамены сдавать должен будешь комиссии по мере готовности после согласования со мной, о времени и дате тоже узнаешь от меня, - она перевела разговор на практические вопросы. - В общем, хорошо, что ты закончишь школу на год раньше. И для тебя и для всех.
   Молчаливая просьба держать язык за зубами и не болтать лишнего, чтобы не создавать ей проблем, была понятна и так.
   Экзамены я начал сдавать с математики и физики. Поскольку на медаль я не претендовал, то присутствие на экзаменах представителя РОНО не предполагалось. Тем не менее, на физику инструктор всё-таки пришла. Поскольку сдавал я экзамен не за десятый класс, а по всей школьной программе, то в билете мне досталась задача на расчёт несложной электрической цепи, вопрос по теме "проводник в магнитном поле" и закон всемирного тяготения. Быстро решив задачу и разобравшись с проводником, решил остановиться подробнее на тяготении.
   Записав и объяснив простую формулу, а значение гравитационной постоянной, как одной из мировых констант, я помнил назубок, что, кстати, даже и не требовалось, перешёл к интересному для меня самого вопросу о скорости распространения гравитационного поля. Привёл мнение Ньютона, который считал её равной бесконечности, Лапласа, который допускал конечность скорости гравитации, но не менее, чем в пятьдесят миллионов раз быстрее скорости света. И, конечно, вариант, когда она скорости света равна. Для этого случая привёл забавное следствие, если вдруг солнце мгновенно исчезнет, то около восьми с половиной минут Земля будет вращаться вокруг пустого места.
   Проверить это можно в случае серьёзного космического катаклизма, например, столкновения двух звёзд. Если скорость гравитационного поля равна скорости света, то одновременно со вспышкой электромагнитного излучения должно произойти и гравитационное возмущение. Понятно, что нужно уметь зафиксировать и то, и другое. Это я не выдержал и поддался хулиганскому побуждению, из книги знал, что такое событие произойдёт в 2017 году, то есть в настолько далёком будущем, то поймать меня за язык будет некому.
   Иван Иванович обдумывал сказанное мною, а молодая женщина-инструктор только покачала головой: Физику он у вас, конечно, знает, но и фантазёр изрядный, - что, кстати, говорило о том, что физику она всё-таки изучала.
   Поставили мне, как и за предыдущий экзамен по математике, пятёрку, хоть Иван Иванович и погрозил мне незаметно от инструктора пальцем, чтобы я не выступал почём зря.
   Со следующим предметом пришлось немного повременить, учебник органической химии за десятый класс я до этого только просматривал, хотя и довольно внимательно. Так что сдачу этого экзамена пришлось перенести на после весенних каникул.
   А на второй день после их начала ко мне домой пришла Инка.
   - Привет, а где ваш мелкий?
   - Привет, играет где-то с мальчишками.
   - Я думала, с твоей мамой куда-нибудь пошёл.
   - Нет, мама на работе.
   - Серёжа сказал, что ты закончишь школу на год раньше.
   - Извини, как-то замотался и забыл тебе сказать.
   - Почему ты это делаешь?
   - Я мог бы ответить, потому что могу, но настоящая причина другая.
   - Хочешь поскорее начать зарабатывать, чтобы твоей маме было легче?
   - Это тоже, но тоже не главное.
   - А что главное?
   - Не могу сказать. Правда, не могу, но причина более чем важная.
   - Опять государственная тайна?
   - Можно и так сказать. Ладно, намекну, это связано с моим вторым письмом Хрущёву.
   - Было и второе письмо? Покажи.
   Я достал тетрадь и показал, всё равно догадаться по этому письму чего я хочу Инка не сможет.
   - И что такого в этом письме? Ты ругаешь рабовладельцев, феодалов и капиталистов, хвалишь Хрущёва. Все так делают. Наверное, хочешь произвести на меня впечатление? Ладно, с меня долг.
   - Какой?
   - Помнишь, как мы стояли под дождём около парка? Я пришла его вернуть.
   Инка закрыла глаза и слегка запрокинула голову. Чувствуя, как у меня забухало сердце, я шагнул к ней навстречу, наклонился и осторожно коснулся губами уголка её рта, почувствовав едва уловимый аромат духов. Она вздрогнула, но не отстранилась. Обняв девушку, я поцеловал её ещё раз, и ещё. Ответив на поцелуй, она вдруг забилась у меня в руках, пытаясь что-то сказать. Я развернулся, не отпуская Инку, и увидел в окне любопытную физиономию Шурика. Когда он заскочил в дом, мы уже стояли раздельно, в добром шаге друг от друга.
   - А я маме расскажу, что вы тут делаете.
   - Ты что, сексот, что ли? Если в школе об этом узнают, то тебя будет дразнить весь твой 3-ий Д.
   - Ладно, это я понарошку сказал. Там мама идёт.
   Поздоровавшись с гостьей, Надя оглядела раскрасневшихся подростков. Нет, уже не подростков, скорее совсем молодого парня и юную девушку: Здравствуй, Инна.
   - Здравствуйте, Надежда Максимовна. Я зашла к Глебу узнать, почему его позавчера в школе не было.
   - Вижу. Останешься с нами обедать?
   - Спасибо, нет, я уже собралась уходить.
   - Я заметила.
   - До свидания. Пока, Глеб.
   Дождавшись, когда Инка покинет двор, а вслед за ней убежит играть с друзьями Шурик, мама продолжила: Глеб, твоя подруга всегда пользуется "Красной Москвой" перед тем, как к тебе прийти?
   - Не замечал.
   - Надеюсь, ты не оставишь мне на прощание внуков после своего отъезда на учёбу?
   - Почему во множественном числе?
   - А в немножественном это возможно? Потом, мало ли, вдруг Инна не единственная девушка, с которой ты встречаешься, а то были тут слухи.
   - Мама, можешь радоваться или, может быть, огорчаться, но в ближайшие годы внуки тебе не светят, - я хорошо понимал, что сказанное ею относится не к настоящему, а к обозримому будущему.
   - Ну, и ладно. Я пришла ненадолго, утром не успела приготовить обед, сейчас быстренько сделаю и вернусь на работу.
   Экзамены шли своим чередом, после сданной на отлично химии последовало обществоведение. Экзамен принимала одна Ольга Павловна. Прочтя вопросы взятого из разложенных на столе билетов, я её откровенно спросил - как отвечать, строго по учебнику, или как сам считаю правильным. В итоге сдача экзамена свелась к получасовой беседе на близкие к вопросам билета темы. Поставила она мне пятёрку, посоветовав на будущее быть осторожнее в высказываниях.
   По литературе в течение апреля я написал несколько сочинений, и обнаружил, что после "заучивания" той книги писать их стало намного легче, так что и этот предмет никаких затруднений у меня не вызвал. К середине мая вся обязательная школьная программа была мною сдана, оставалось лишь получить аттестат зрелости. Но эту торжественную процедуру мне придётся проходить в июне вместе с десятыми классами.
   На образовавшуюся рабочую паузу у меня были свои планы. 23 мая в Новотроицке в ГАИ будут приниматься экзамены по правилам дорожного движения, а 24 мая можно сдавать вождение. На практике я их и так знал, но лишь применительно к несложным Чуйским условиям. Тщательное изучение ПДД, многочисленные упражнения по "разводке" заняли у меня с перерывами три дня, устройство дядь Ваниного мотоцикла я и так знал от А до Я. На экзамене по вождению нужно было проехать по узкой полосе и "восьмёрке". К этому времени я уже накатал на Иж-49 немало километров, в том числе, выполняя дяди Ванины поручения, тем не менее, он выделил мне почти полдня для отработки экзаменационного вождения.
   На теоретическую часть сдачи на права пришлось ехать на автобусе, а на сдачу вождения меня привёз дядя Ваня. Теорию по правилам дорожного движения и устройству мотоцикла я сдал без единой ошибки, и только после этого узнал, что одна ошибка была допустима. Никаких проблем не вызвал и экзамен по вождению, который я сдал на том же Иже, хотя присутствовавшие там знакомые дяди Вани предлагали более лёгкие мотоциклы.
   И вот, наконец, всё сдано, но права до 22 июня я получить не могу, придётся совместить их получение с получением паспорта.
   Возвращаясь из Новотроицка за спиной дяди Вани, я испытывал радость от преодоления очередного, пусть и не очень значительного этапа своей жизни. Мне остаются лишь некоторые формальности, получение аттестата зрелости, паспорта и прав, и встаёт очередной важный вопрос - куда идти учиться.

Глава 14.


   Между прочим, выяснилось, что правила приёма, описанные в справочнике для поступающих в ВУЗы, устарели. Например, сама по себе медаль уже не даёт решающего преимущества, с этого года без экзаменов зачисляются только золотые медалисты с двухлетним стажем работы, да и то, со слов Ивана Ивановича, нужно ещё успешно пройти собеседование. Правда, при прочих равных, то есть одинаково сданных экзаменах, преимущественное право на зачисление у медалистов есть.
   Пока что образовалась оперативная пауза - месяц до дня рождения, в который нужно будет лишь получить аттестат, и немного меньше после него, до отъезда на вступительные экзамены, которые в большинстве ВУЗов начинаются 1 августа. Ну, и сразу после 22 июня нужно будет озаботиться получением паспорта и прав на управление мотоциклом. Эти формальности много времени у меня не займут, так что можно спокойно заняться отложенной темой, конструкцией миниатюрной электронно-вычислительной машины и языка высокого уровня для её программирования.
   Собрав в кучу содержащуюся в книге (голове) информацию, блок-схему миниЭВМ я составил меньше чем за день, точнее, занимался ею целый день, но отвлекался на мелкие хозяйственные дела. Сложнее оказалось с системой команд. Все их виды - пересылка, арифметика, логика, переходы и пр., понятны, но назначить каждой свой двоичный код было затруднительно, слишком сильно эти коды зависели от конкретной аппаратной реализации. Я ещё даже не решил, одно или двухбайтовыми данными будет оперировать процессор. /от автора: здесь анахронизм. ГГ не знает, что понятие байта в СССР не принято не только в 50-х, но даже и в 60-х годах. Но и в США восьмибитовый байт начал использоваться только с середины 60-х/.
   Получается, что до детальной проработки процессора язык программирования высокого уровня написать нельзя? Но ведь я в принципе знаю, что должна делать каждая конкретная команда, мне просто неизвестен её двоичный код. Покрутив в голове эту мысль, я подумал, а зачем мне его сейчас знать, ведь можно просто обозначить каждую команду каким-нибудь словом, а потом составить таблицу соответствия этих слов и команд. Между прочим, появляется и некоторая гибкость относительно конкретного устройства таких миниЭВМ. /от автора: ГГ додумался до идеи ассемблера, но, увы, до неё додумались лет на десять раньше/.
   Правда, придётся всё же писать небольшую программу в машинных кодах, которая вместо слов подставляет двоичные коды, причём для отличающихся конструктивно и по системе команд ЭВМ, эта небольшая программа будет для каждой ЭВМ своя, и написана в её командах. А вот последнее не факт, что мешает на одной ЭВМ получить из этого простого языка программу в командах для другой, нужно лишь подставить соответствующую таблицу соответствия слов и команд. /от автора: а вот это уже новая для того времени идея, кросс-ассемблеров еще не было/.
   Кстати, назову этот язык Простым, ну, а что, "Простой язык", нормальное и адекватное название. Остаётся на Простом языке написать транслятор с языка высокого уровня в машинные коды. Хотя, нет, как раз эти машинные коды мне и неизвестны, так что, транслятор будет переводить программу на языке высокого уровня в программу на Простом языке. То есть, трансляция становится двухэтапной, с высокого языка на Простой, из Простого в команды ЭВМ.
   Остаётся совсем "пустяк" придумать язык высокого уровня, относительно него в книге тоже кое-что есть, пусть даже и в самом общем виде.
   Воодушевлённый, я оставил в покое тетрадь, кстати, нужно будет купить общую, и пошёл во двор размяться. Жалко, что Инка ко мне домой больше не приходит, наверное, моя мама сильно её запугала, или, мне пришла в голову другая мысль, поговорила с её мамой, а выдержать двойной прессинг не просто.
   Постучал по груше, поподтягивался и покрутился на своём турнике, нет, не "солнышко", а всего лишь на поясе. Во-первых, "солнышко" я крутить не умею, а во-вторых, не уверен, что мой самодельный турник его выдержит.
   Сегодня до конца дня поработаю над Простым языком, а завтра с утра надо будет идти к дяде Ване, поездить по его поручениям курьером. После того, как я сдал на права, наш ГАИшник, между прочим, хороший знакомый дяди Вани, на мои поездки без фактического получения документа смотрит спустя рукава, то есть, не обращает внимания, если, конечно, я ничего не нарушаю. Понятно, что радиус моего перемещения ограничен, заезжать в другие районы или крупные города нельзя.
   До конца дня занимался разработкой Простого языка. В процессе разработки обдумал вариант жёсткого разделения памяти на область команд и область данных и пока отклонил его. Работал допоздна, но даже основную часть Простого языка закончить не успел.
   Начало следующего дня провёл в седле мотоцикла, что-то увозил, что-то привозил, один раз заправлялся смесью бензина с автолом, деньги и талоны, естественно, дядь Ванины. Заправить полный бак стоит рублей двадцать, а из книги я знаю, что в 60-х это обойдётся вдвое дешевле, это с учётом того, что по всем признакам, произошла замена денег в соотношении 1:10. К сожалению, в ней не указано, когда именно это произойдёт.
   Вскоре после заправки чуть не попал в первую в своей жизни аварию. Когда я пошёл на обгон неспешно едущего грузовика, он вдруг, без подачи какого-либо сигнала, начал совершать левый поворот. И это в тот момент, когда я уже поравнялся с его задним колесом. Нет, я понимаю, машин на дорогах очень мало, но на секунду глянуть, что происходит слева от тебя можно было? Затормозить я уже не успевал, пришлось ещё добавить газу и обогнать его по обочине, проскочил буквально в двадцати-тридцати сантиметрах от бампера.
   Посмотрев назад, я увидел, что водитель ещё и остановил машину, выскочил из кабины, что-то возмущённо крича с поднятыми руками. Ну, вот чем этот шофёр недоволен, ведь это я, а не он подвергался опасности, между прочим, поворотник у него так и не включён, возможно, вообще не исправен. Мужик не выглядел слишком грозно, в руках у него ничего не было, очень хотелось вернуться назад и объяснить ему, как он не прав. Разумеется, разворачиваться я не стал, мало того, что толку от таких действий никакого, так я ещё и без водительских прав, по любому буду виноват, если дело дойдёт до разбирательства. Да и не конструктивный это подход, а конструктивный - сигналить перед обгоном, впредь так и буду делать.
   Освободился только к обеду, покормил Шурика, поел сам, и, вместо продолжения работы над транслятором, занялся обдумыванием главной с моей точки зрения проблемы, как повлиять на эволюцию социальной системы.
   Можно попытаться напрямую зайти с одного из моих главных козырей - знания будущего, пусть и фрагментарного. Понятно, что этот козырь не только медленного действия, но и, скорее всего, одноразовый. В прогноз будущего поверят только тогда, когда что-то предсказанное точно исполнится, причём должно быть очевидно, что заранее знать это было нельзя. Совсем хорошо, если исполняется больше чем одно предсказанное событие, тогда и в следующие поверить нетрудно.
   Допустим, сделать это можно, остаётся определить два важнейших условия - в какой момент выдать предсказания, и насколько широкому кругу людей. Что касается широты круга получателей предсказания, то теоретически он может варьироваться от одного человека (главы государства), до всего населения. Момент выдачи предсказания - от сегодняшнего дня, до 2018 года. Хотя в книге описан и период 2028-2030гг, предположительно, нашей реальности, но в него вмешиваться уже поздно, бесправное большинство населения физически не способно что-либо предпринять, а немногочисленный господствующий класс всё устраивает. Это не говоря уже о том, что я до того времени вряд ли доживу.
   Итак, начну с конца, дата - 2017 год, капиталистическое государство РФ под власовским флагом, адресат - всё население. В то время уже имеется глобальная информационная сеть, называемая там интернет, так что технически это возможно. Я сообщаю будущее на 10-12 лет вперёд, кто будет избран президентом в 2018 году, насколько лет будет повышен пенсионный возраст, насколько повышен налог на добавленную стоимость, какие, ограничивающие свободу слова законы будут приняты, и так далее, вплоть до превращения той РФ в рабовладельческое государство. Какова будет реакция населения, когда году к 2021-2022-му первая часть этих прогнозов сбудется?
   Произойдёт социалистическая революция? Едва ли, слишком упало качество растлённого господствующим классом народа. Скорее, с одной стороны, ускорится бегство граждан из страны, с другой, усилятся репрессии против активных противников олигархического режима. Наверное, останется и довольно многочисленная группа населения, которая, несмотря на сбывшиеся прогнозы, по-прежнему будет верить, что власть плохого не допустит. Интерес представляет поведение вооружённых людей - полиции (это вместо милиции), армии, нацгвардии.
   Здесь слишком велика неопределённость, зная, что их ждёт, рабские импланты они, в массе, вряд ли дадут себе установить. Будут ли защищать за деньги интересы господствующего класса, неизвестно. Будет ли потеряна управляемость вооружёнными силами, в результате чего они превратятся в обыкновенные банды, грабящие всех подряд, тоже неизвестно. Возможно, лучшим выходом будет установление какой-нибудь хунты, но какая у неё будет программа и цель, непонятно.
   Выдавать информацию о будущем не всему народу, а господствующему классу или отдельным его представителям вообще бессмысленно, их такое будущее вполне устраивает, тем более, что появится перспектива долгой жизни для избранных.
   Общий вывод: исходя из моего, совсем неполного понимания этих процессов, заходить с главных козырей в тот период уже поздно.
   Следующий период по нисходящей, это 1990-е годы. Здесь предсказание будущего, возможно, повлияло бы в благоприятную для народа сторону, но проблема в том, что в книге о том времени имеются только общие сведения - разграбление общенародной собственности, начальное становление класса капиталистов, начало деиндустриализации страны. То есть, я не могу привести конкретные, чётко привязанные к датам факты, которые бы убедили получателей в достоверности прогноза о будущем.
   Ещё вниз по шкале времени 1979-1991 годы. Вот здесь ситуация гораздо интереснее, и Советский Союз ещё цел, и точные факты у меня в памяти есть, начиная от войны в Афганистане, далее смерти Брежнева, который через семь лет сменит Хрущёва, фамилия генерального секретаря ЦК Горбачёва и т.д. Теперь техническая сторона вопроса, можно ли в тот период довести этот прогноз до сведения всего народа? Ведь на всех СМИ есть цензура, и любая информация, которая будет признана антисоветской, к печати, радио или телевидению допущена не будет.
   Вообще-то, в книге упоминается период времени правления генсека Горбачёва, это вторая половина 1980-х, когда антисоветская пропаганда активно печаталась, речь, в частности, шла о журнале "Огонёк", так что этот цензурный барьер, возможно, преодолим.
   Итак, прогноз опубликован, доведён до сведения народа, ближе к концу 80-х стало ясно, что он достоверен, и что же произойдёт? Как я понял из книги, большинство людей того времени не сознавали, что произойдёт реставрация капитализма. Думали, что все плюсы социализма - бесплатное образование, здравоохранение, жильё и прочее, останутся, только на полках магазинов появятся разнообразные продукты и товары, а компартия перестанет вмешиваться во всё и вся.
   После знакомства с достоверным прогнозом будущего ситуация изменится, все будут знать, что товары и продукты действительно появятся, но у электростанций, электрических сетей, железных дорог, заводов, пароходов, месторождений и прочего, появятся фактически частные собственники, которые, к тому же, часть этой собственности успешно ликвидируют, либо передадут в руки иностранных капиталистов. Оставшиеся без работы учёные, инженеры, рабочие, работники культуры будут вынуждены либо бежать за рубеж, либо осваивать новые профессии - торговцев семечками, перевозчиков на своём горбу импортного барахла, и т.д. и т.п.
   За реставрацию капитализма будет часть верхушки КПСС и их обслуги, часть профсоюзного руководства и исполнительных органов, особенно те из них, кто покрывает организованную преступность. Ну, и сама организованная преступность, конечно, тоже.
   Против будет большинство населения, которое поймёт, какое будущее ждёт их самих и всю страну в целом. В то же время очевидно, что нужно преодолевать кризис управления социальной системой, действующая на тот момент система управления показала свою несостоятельность. Чем этот кризис закончится в рассматриваемый период, неизвестно. Что даст попытка реализации прямого народовластия тоже непонятно, подавляющая часть народа не имеет опыта управления и законотворчества, привыкла полагаться на "вышестоящие инстанции".
   Общий вывод: Если не будет лучшего варианта, то придётся реализовать этот, разумеется, как следует к нему подготовившись. Ну, и к тому времени я ещё буду не слишком старым.
   Ещё ниже во времени 1970-е. Как ни странно, но почти никаких точных привязок к датам и событиям на этот период в книге нет. Пожалуй, единственное - это авария самолёта Ил-18, 31 августа 1972 года, когда погибли все 102 человека, находящиеся на борту. То, что чемпионом мира по шахматам в том же году станет Роберт Фишер, неожиданным прогнозом не назовёшь, хотя факт, конечно, обидный. Сейчас, кстати, мировым чемпионом является Василий Смыслов, до него был Михаил Ботвинник, о том, кто будет после Смыслова в книге ни слова.
   Основные события 1970-х, описанные в книге, это создание в СССР разумной машины и быстрый научно-технический прогресс в электронике и смежных областях. К сожалению, всё это будет происходить не в моей реальности, так что в эти годы мне опереться не на что. Разумную машину я создать, конечно, попытаюсь, но сделать её без описанных в книге фантастических технологических возможностей вряд ли получится. В общем, 1970-е, как период для выкладывания козырей, пропускаю.
   Остаются 1960-е, моё ближайшее будущее. Фактов, точных и приблизительных, хватает, из последних, это полёт в космос собак по имени Белка и Стрелка. Точной даты нет, но исходя из 12 апреля 1961 года, даты полёта первого человека в космос, нашего, советского человека, Юрия Гагарина, Белка и Стрелка там побывали или в этом же году, или, что более вероятно, в предыдущем 1960-м. Есть ещё время смещения со своего поста Хрущёва в октябре 1964, ввод советских войск в Чехословакию в августе 1968-го, то есть привязок для выдачи прогноза достаточно.
   Но есть также выглядящая непреодолимой проблема - как донести до большинства народа информацию о будущем вплоть до 20**-х годов в текущих условиях, когда хорошо работает цензура, учитель физики смог в этом убедиться лично, и отсутствует даже в обозримой перспективе информационная сеть. Можно, конечно, выдать прогноз узкому кругу лиц, например, одному Никите Сергеевичу, правда, непонятно как добиться того, чтобы он попал ему лично в руки.
   Допустим, это как-то удалось, возникает главный вопрос - что он будет делать? Судя по известным мне чертам его характера, у него ни на минуту не возникнет сомнения, что он сам справится с грядущими проблемами, главное, чтобы его не отстранили от власти. Мысль о том, что никакой отдельный человек, или ограниченный круг людей не в состоянии директивно управлять большой страной с многоукладной экономикой, развитой наукой, да ещё в период смены технологического уклада, ему просто не придёт в голову. А вот люди, которые это понимают не хуже меня, наверняка есть, знать бы ещё, как на них выйти.
   Общий вывод по настоящему времени: давать достоверный прогноз Хрущёву или всему ЦК, скорее всего бесполезно, изменить ситуацию в обществе так, чтобы максимальное количество людей участвовало в реальном управлении, противоречит их опыту и мировоззрению. Хотя, конечно, я могу и ошибаться. Одна из первоочередных задач, найти людей, которым можно доверить мои тайны или хотя бы их часть, и которые либо знают, что делать, либо знают чего делать не нужно.
   Ещё один вывод, чем раньше я предприму критически важные действия, тем больше шансов на конечный успех, то есть тянуть несколько десятилетий нецелесообразно.
   Остановившись на этом, решил продолжить работу над Простым языком программирования. Идиотскую мысль записать свои последние размышления на бумагу, отбросил не задумываясь.
   Разработка Простого языка имела ещё и побочный эффект, полезную обратную связь - я несколько раз возвращался к устройству миниЭВМ и вносил усовершенствования в её конструкцию.
   В начале июня Простой язык был вчерне написан, и я смог приступить к языку высокого уровня. Во время событий середины 60-х в книге речь идёт о двух языках высокого уровня - Фортране и Алголе. Из контекста понятно, что они разработаны англоязычными программистами, интересно, сейчас эти языки программирования существуют или ещё нет? Вообще-то, это не важно, я в любом случае напишу свой.
   После некоторых сомнений, я всё же решил использовать имеющиеся в книге немногочисленные подсказки об операторах и структурах языка высокого уровня. С одной стороны, интереснее до всего додуматься самому, есть шанс придумать что-нибудь новое, с другой, это сэкономит мне время, да и подсказки эти носят самый общий характер.
   Решил начать с объявления переменных и анализа арифметических выражений. Частью арифметических выражений могут быть математические функции, но как вычислять большинство из них я не знаю. Можно, конечно, попытаться найти способ их вычисления самостоятельно, но думаю, что это давно известно, и тратить время на изобретение велосипеда нет смысла, проще спросить у учительницы математики. Если она этого не знает, то должна знать, где это можно узнать.
   Ещё одна проблема, анализ логических выражений, моих скромных общих знаний здесь недостаточно, но я видел в библиотеке книгу по математической логике, завтра же её возьму. Немедленно почувствовал приятное предвкушение, как обычно, сопровождающее предстоящее изучение новых, интересных для меня знаний. К сожалению, взять книгу в библиотеке сегодня уже не получится, слишком поздно.
   Потратил три дня на изучение математической логики, прежде чем почувствовал себя уверенно среди новых для меня понятий. В моей памяти есть намёк на вероятностную логику, но в библиотеке ничего на эту тему нет, даже не знаю, существует она на самом деле или нет.
   Пока учителя не ушли в отпуск, нашёл нашу математичку, Раису Фёдоровну, и поговорил с ней о вычислении математических функций. Оказалось очень полезно, в заключение она даже пообещала принести завтра в школу то, что у неё есть из работ Чебышева. Принесла, с условием возврата не позже, чем через неделю. Провёл замечательную неделю, умный человек был этот Пафнутий Чебышев, даром, что жил сто лет назад. Многое я себе скопировал, кое-что успел переложить на машинные алгоритмы, и понял, что по-настоящему большая память электронно-вычислительной машины это не блажь, а инструмент для ускорения вычислений. Понял также, что эти алгоритмы не окончательные, и наверняка придётся не раз к ним возвращаться для их улучшения.
   Наконец, наступило время для получения аттестата зрелости. Процедура проходила в торжественной обстановке, получали их одновременно все три десятых класса, ну, и я, конечно. Кроме учеников присутствовали и многие родители, в том числе и моя мама, которая надела своё лучшее платье и туфли. В общем, народу было немало, но то ли ещё будет, когда пойдут классы одногодок Шурика и младше. Это десятые классы заканчиваются буквой В, а у Шурика класс 3Д, и он не последний по алфавиту. Его поколение, рождённое в конце сороковых, начале пятидесятых чрезвычайно многочисленно, неужели и в моей реальности власть умудрится профукать этот колоссальный человеческий потенциал.
   Тем временем началось вручение аттестатов. Я предполагал, что мне его вручат или самым первым, что было бы приятнее всего для моей мамы, она успеет насладиться своим триумфом, либо самым последним. Случился второй вариант, зато Ольга Павловна отметила, что это первый случай в истории школы, когда ученик получает его досрочно, сдав экстерном экзамены по всем предметам.

Глава 15.


   - Понаехали, деревня, к приёмной комиссии не пробиться, - услышал я позади себя негромкий, но возмущённый девичий голос.
   - Глеб, это она про кого говорит? - вполголоса спросил меня коллега-абитуриент, Кайрат, с которым я познакомился в поезде Алма-Ата-Москва.
   - Сейчас посмотрю, - также негромко ответил я, и огляделся. Впереди нас стояли парень с девушкой примерно нашего возраста, за нами ещё один парень постарше, видимо, после армии, за ним ещё две девушки. Судя по выражению лица более высокой и симпатичной из них, именно она и прокомментировала очередь. - Про нас с тобой.
   - Почему? Ну, про тебя ещё можно сказать, что ты из деревни, но я-то из города.
   - Твой Талды-Курган так себе городок даже по сравнению с Алма-Атой, не говоря уже о Москве, но дело не в этом. Девочка сказала "понаехали", а с багажом в очереди к этому столу никого кроме нас с тобой нет. А насчёт "деревня" - тут она судит по нашим лицам.
   - Что, слишком тупые?
   - Нет, по сравнению с местными, слишком загорелые.
   Вскоре подошла наша очередь, не сказал бы, что пришлось стоять слишком долго.
   - Иди первым, - Кайрат легонько толкнул меня в бок.
   Коротко ответив на моё приветствие, сидящая за столом молодая девушка приняла от меня заранее заготовленные документы, посмотрела первую страницу паспорта, штамп о прописке, открыла аттестат с двумя четвёрками, мельком глянула на медицинскую справку и фотографии.
   - Заявление вы ещё не подготовили? - и, не дожидаясь ответа, продолжила, - вот форма N01, это образец, написать можете за теми столами. Да, если у вас есть научные труды, то их тоже укажите.
   - Что? - я задумался, можно ли считать научными трудами мои письма в научно-исследовательский институт и то, что я сейчас делаю - конструкцию будущей миниЭВМ и языки программирования, и услышал шипение из очереди. - Вот же тупая деревня!
   - Публикации в научных журналах, изданные научные книги, - видя моё затруднение, улыбаясь, пояснила девушка, работник приёмной комиссии, судя по возрасту, студентка.
   - Тогда нет, - и я направился с листками бумаги к ближайшему столу с ручкой и чернильницей. А проходя мимо возмущённой моим видом и поведением девушки-абитуриентки, не удержался и подмигнул ей, с удовлетворением отметив, как она на время потеряла дар речи от моей наглости.
   Получив расписки в приёме документов и предложение подойти ближе к концу рабочего дня приёмной комиссии, чтобы, либо получить отказ от допуска к приёмным экзаменам, либо получить, как иногородним абитуриентам, направление в общежитие МЭИ. Правда, член приёмной комиссии нас успокоила, отказ - случай исключительный, так что мы можем спокойно погулять по городу.
   Поезд прибыл в Москву утром, сейчас время только приближалось к обеду, времени на прогулку с чемоданом (у Кайрата) и с рюкзаком (у меня) было более чем достаточно. Оставалась ещё проблема с обедом, но она успешно разрешилась. Мы опасались, что без экзаменационных листов нас не пустят в студенческую столовую, однако опасения не оправдались, видимо, в это время таких же, как мы, бедолаг-абитуриентов хватало.
   В общем, вечером мы получили направление в общежитие, с которым должны обратиться к коменданту, и получив клочок бумаги с адресом и описанием как до него добраться, направились к нужному зданию. Где, что в студенческом городке находится, мы за полдня изучили. Досталась нам пустая комната с четырьмя железными кроватями и столом, всю постель, включая и матрасы мы получили у кастелянши. Недолгое абитуриентское бытие началось.
   До начала вступительных экзаменов оставалось ещё минимум шесть дней, это если первый экзамен будет первого августа, так что свободного времени хватает. Кайрат, который был победителем олимпиады по математике в своей школе, собирался потратить эти дни на подготовку к экзаменам, уделив особое внимание физике, с которой дела у него обстояли немного хуже.
   Я готовиться к экзаменам не собирался, что такое я могу изучить за несколько оставшихся дней, чего не изучил за несколько лет? Обязательным делом до экзаменов было лишь получение экзаменационного листа, так что у меня образовалось свободное время, которое я планировал с толком использовать.
   Вообще, относительно "книги" я принял для себя два простых правила: 1)Говорить правду, если только она не ведёт к раскрытию моей единственной тайны - знания будущего; 2)Рассказать о ней тем людям, которым можно её рассказать. И первым кандидатом на второе правило был Иван Антонович Ефремов, который до конца "книги" сохранил доверенную ему тайну.
   Осталось его найти. Мне известен адрес в 1966 году, да что там адрес, я знаю даже точные геокоординаты его квартиры, но где он живёт сейчас, неизвестно. В книге речь шла о горсправке, надо будет завтра попробовать.
   Горсправка и правда сработала, и выдала адрес в Большом Спасоглинищевском переулке, а за отдельную плату и как туда добраться. Оказалось, что жил Иван Антонович в самом центре города, и если до этого я выбирал между двумя вариантами - идти пешком или потратиться на общественный транспорт, то теперь однозначно пешком. Нет, деньги у меня были, мать отдала накопленные полторы зарплаты, и дядя Ваня добавил почти столько же, но тратить их попусту я не собирался. Жаль, конечно, что у меня нет карты Москвы, но направление на кремль должен знать любой местный житель.
   В целом так и получилось, за какие-то два часа, да и то из-за противоречивых советов куда идти, я добрался до квартиры Ефремова. Здесь, к сожалению, мне не повезло, Ивана Антоновича не было дома, на стук из квартиры вышел какой-то парень и сказал, что писатель недавно уехал на дачу, и когда вернётся, точно неизвестно, скорее всего, не скоро.
   Экзаменационные листы мы с Кайратом получили, а затем узнали расписание экзаменов. На нашем факультете электровакуумной техники и специального приборостроения первой будет математика письменно, потом она же устно, физика и сочинение.
   Первый экзамен, математика письменно, никаких неожиданностей не принёс, как и в школе, я решил все задачи за половину отведённого времени, на всякий случай ещё раз проверил и сдал работу.
   На математику устно немного опоздал, когда подошёл к нужной аудитории, мало того, что первая партия абитуриентов была уже там, так и во второй я был не первым. Перед дверью уже маячила знакомая фигурка, та самая девушка, которая назвала нас с Кайратом деревней.
   Увидев и явно узнав меня, она отвернулась и стала смотреть в другую сторону так, что я не успел даже поздороваться. Мысленно пожав плечами, стал наблюдать за подходящими абитуриентами. Вскоре установилась очередь, в ней я был, естественно, вторым, оставалось только ждать, когда выйдут сдавшие экзамен.
   Наконец, появился первый отстрелявшийся на "хорошо", через несколько минут второй, сдавший также. Он и посоветовал идти к молодому преподавателю, у старшего даже Володя, это, очевидно, первый вышедший из аудитории абитуриент, не смог получить пятёрку. Я вошёл в экзаменационную комнату и сразу направился к двум, рядом расположенным преподавательским столам. Предъявил экзаменационный лист, взял билет и занял место за единственным свободным столом, за моей спиной сидела та самая, немножко высокомерная девушка.
   Билет оказался совсем простым, да и откуда взяться сложному по школьной программе. Задание разложить на множители алгебраическое выражение, элементарный вопрос по тригонометрии, и квадратное уравнение. Пока я аккуратно записывал свои ответы на выданные мне проштампованные листы бумаги, абитуриенты один за другим подсаживались к преподавателям и покидали аудиторию. Когда я закончил, состав абитуриентов сменился больше чем на половину. Не зная, можно ли здесь идти сдавать экзамен по готовности, а не в свою очередь, решил немного подождать, если сидящая за мной вредина пойдёт раньше срока, то я пойду вслед за ней.
   - Знаешь, как решать кубическое уравнение? - нарушил мои размышления тихий шёпот сзади.
   Да, это была та самая девушка и, судя по вопросу, идти раньше срока она не собирается. Ответить ей, конечно, нужно, не оставлять же человека в беде, вот только как? Не уверен, что у меня получится шептать также тихо, как у неё, к тому же, это она может спрятаться за моей спиной, а меня преподавателям прекрасно видно. Я взял неиспользованный лист, наверху крупно написал "Да", и поднял его перед собой, как будто рассматриваю написанное так, чтобы ей было видно. Надеюсь, со зрением у неё всё в порядке.
   - Помоги, - шёпот сзади подтвердил, да, в порядке.
   Я положил лист на стол, дописал "Попробуй формулу Кардано", и снова поднял его, якобы, перед своими глазами.
   - Издеваешься? Знала бы, не спрашивала, - шёпот сзади показал, что она и этого не знает.
   Вздохнув, записал решение кубического уравнения в канонической форме, затем приведение общей формы к канонической. Исписал больше половины листа, прежде чем поднять его перед собой для "разглядывания". На этот раз пришлось держать его довольно долго, пока соседка энергично скрипела пером. Преподаватель помоложе, наконец, обратил внимание на мои манипуляции и решил ко мне подойти. Пока он выбирался из-за стола и шёл ко мне, я успел исчеркать свои подсказки, сунуть их в середину своих ответов, и взять в руки другой лист.
   - Если вы ищете на этой бумаге водяные знаки, то напрасно, их там нет, - сказал подошедший экзаменатор, бросив взгляд на лист в моих руках. - Ваша фамилия?
   - Ильин.
   - Вы готовы?
   - Да.
   - Прошу к моему столу.
   Его стол действительно только что освободился, второй экзаменатор уже поставил оценку встающей из-за него абитуриентке.
   - Показывайте.
   Я предъявил свои ответы, отодвинув в сторону исчёрканный "черновик". Преподаватель секунд пятнадцать смотрел на решение задачи, потом также коротко на первый и второй вопросы.
   - Вам не кажется, что билет слишком лёгкий? - задал он мне вопрос не по существу.
   - Согласен, как-то даже неспортивно, - честно ответил я.
   - Хм, - экзаменатор взял чистый неиспользованный лист и написал на нём квадратное уравнение с конкретными коэффициентами, заменив свободный член на sin(x). - Что скажете насчёт корней этого уравнения?
   - Один из них равен нулю, поскольку синус нуля равен нулю...
   - Пардон, - молодой преподаватель добавил к уравнению свободный член, равный -3,2. - Прошу вас, продолжайте.
   - Насколько мне известно, аналитически такое уравнение не решается. Приблизительные значения корней можно найти, или построив график, или целенаправленным перебором.
   - Что вы подразумеваете под целенаправленным перебором?
   - Подставлять значения x методом половинного деления или золотым сечением, пока не получим значения корня с требуемой точностью.
   - Но вам придётся вычислять значения синуса для произвольных углов, как вы это сделаете?
   - Например, разложением в ряд Тейлора.
   - Можете записать?
   - Конечно, - я быстро написал несколько первых членов ряда с перемежающимися знаками плюс и минус, где в числителе последовательность нечётных степеней аргумента, а в знаменателе их факториал.
   - Так, - молодой преподаватель ненадолго задумался, - не припоминаю, чтобы в средней школе изучали разложение функций в ряды.
   Хотя в его реплике не содержалось вопроса, я всё-таки ответил: Мне это понадобилось, когда создавал транслятор языка высокого уровня, для разбора математических выражений.
   - Позвольте задать вопрос, - вмешался старший из экзаменаторов, и на молчаливое согласие коллеги продолжил. - Молодой человек, вам известно, что транслятор языка программирования зависит от конкретной электронно-вычислительной машины, её системы команд?
   - Конечно, известно, - неожиданно экзамен начал доставлять мне удовольствие, это были первые люди, которых заинтересовало то, что я делаю. - Но эту зависимость можно снизить, если сначала разработать более простой язык, который заменяет двоичные коды команд понятными названиями, а конкретные адреса машинной памяти метками.
   - Ассемблер, - коротко произнёс преподаватель.
   - Что?
   - Ассемблер, так называется этот простой язык.
   - Понял, а я его назвал Простым, не знал, что такой уже существует, - это известие нисколько меня не обескуражило, идея носилась в воздухе.
   - А вот транслятор с Ассемблера от конкретной ЭВМ зависит сильно, - сейчас беседу со мной вёл в основном старший преподаватель.
   - Да, это так, я ещё даже не решил, с одно или двухбайтовыми данными будет работать миниЭВМ.
   - Так, молодой человек, чуть помедленнее, - преподаватель вгляделся в экзаменационный лист, - Глеб, а скажите нам, что такое однобайтовые данные?
   - Байтом я назвал блок из восьми двоичных разрядов.
   - Допустим, хотя с введением собственной терминологии нужно быть осторожным. Почему именно восемь двоичных разрядов, а не шесть или десять?
   - Восемь разрядов как раз хватает, чтобы закодировать русский и латинский алфавиты, плюс стандартный набор символов - точка, запятая, тире, плюс, двоеточие и прочее.
   - Осталось разобраться, что вы подразумеваете под миниЭВМ?
   - Я предполагаю, что в ближайшие 10-15 лет в результате развития полупроводниковых технологий появятся интегральные схемы, в которых на одном кристалле полупроводника будут размещаться многие тысячи транзисторов и других электронных компонентов. Соответственно, ЭВМ станут очень маленькими, смогут размещаться, например, на обыкновенном столе, вот я их и назвал миниЭВМ.
   - Любопытно, но электроника это не моя область, дискутировать не буду, а вот относительно языка высокого уровня поговорить было бы интересно. Давайте вашу зачётку, то есть экзаменационный лист, - рассеянно обратился экзаменатор к терпеливо ждущему своей судьбы другому абитуриенту.
   Поставив тому оценку, снова обратился ко мне: Так что из себя представляет этот ваш язык высокого уровня?
   - Главный смысл заключается в том, чтобы программы на таком языке были понятны человеку, удобны и быстры в написании. Ошибки легко находились и исправлялись, - я коротко рассказал о принципе структурности без использования переходов, основных операторах и структурах данных, и задал свой вопрос. - Существуют ли в настоящее время такие языки?
   - О точно таких не слышал. Не могли бы вы, Глеб, написать фрагмент программы на вашем языке?
   Пока я составлял программу вычисления синусов и косинусов с выводом результатов в виде таблицы с использованием оператора вывода на условное внешнее устройство, преподаватели в темпе приняли экзамены у нескольких абитуриентов и абитуриенток, в числе которых оказалась и моя "добрая" знакомая.
   - Эта программа выдаёт значения синуса и косинуса для значений аргумента от нуля до двух пи в виде таблицы.
   - Выглядит довольно понятно, использованы оба алфавита, кириллица и латиница, - сообщил преподаватель. - Правильно я понял, что эта программа сначала транслируется в программу на языке ассемблера, а потом уже та в машинные команды?
   - Да, трансляция двухэтапная.
   - Ну, что ж, очень интересно, давайте вашу... э-э ваш экзаменационный лист.
   - Если поступите, а судя по оценкам, шансы у вас отличные, главное физику не завалить, приходите к нам на кафедру математики, в научное студенческое общество у нас можно вступить уже на первом курсе, - напутствовал меня на прощание экзаменатор.
   На выходе из аудитории меня уже ждал грустный Кайрат и... "любительница" кубических уравнений с подружкой. Она и затеяла разговор первой: Глеб, ты, пожалуйста, извини, я не хотела вас обидеть, просто в тот день всё так неудачно складывалось...
   Проглотив просящиеся на язык слова насчёт тех самых дней, я вежливо ответил: Вообще-то, ты почти во всём была права, мы действительно "понаехали", и, по сравнению с Москвой, из деревни. Претензии, пожалуй, могут быть только к эпитету "тупой".
   - Я уже извинилась, меня, между прочим, Лорой зовут.
   - Очень приятно, - блеснул я воспитанием.
   - Ну что, Глеб, я, наверное, не поступлю, - грустный вид Кайрата объяснялся двумя четвёрками по математике.
   - Не факт, экзаменатор сказал, что если я получу хотя бы тройку по физике, то у меня хорошие шансы, то есть тринадцать баллов позволяют надеяться на поступление. Тебе нужно обязательно сдать физику на пятёрку.
   Между прочим, выяснилось, что у Лоры девять баллов, моя подсказка ей очень помогла.

Глава 16.


   - И что вы об этом думаете? - тот, кого абитуриенты называли старым экзаменатором, обратился с вопросом к своему молодому коллеге. Оба они шли на обед в студенческую столовую.
   - Вы об этом парне, Ильине? - ответил ассистент полувопросом-полуутверждением, и тут же продолжил. - Первый раз встречаю такого абитуриента. Не могу оценивать его язык программирования, никогда не интересовался этим вопросом, но судя по написанному им фрагменту программы, трудность освоения программирования сильно преувеличена.
   - Это потому, что вы не пытались программировать в машинных кодах. Кстати, изучить программирование вам будет полезно, у нас в следующем году планируется открытие вычислительного центра. А относительно Ильина, то и я тоже сталкиваюсь с таким впервые. Знаете, что ещё удивляет, кроме отличной школьной подготовки и наличия собственных идей? - доцент задал вопрос и тут же сам на него ответил. - Отсутствие волнения и, пожалуй, отстранённый интерес к процессу экзамена, а не к его исходу.
   - Интересно, откуда он?
   - Судя по внешнему виду, откуда-то из глубинки, причём, южной глубинки. Если поступит и придёт к нам на кафедру, то узнаем точнее.
   - Вы сомневаетесь в его поступлении?
   - Нет, полагаю, что физику он знает не хуже математики, а хорошо поставленная речь заставляет предполагать, что неуд за сочинение ему тоже не грозит.
   ***
   - Так у тебя, Глеб, обе пятёрки? - задала Лора вопрос, ответ на который даёт простая арифметика.
   - Ага.
   - Значит, в своей деревне ты не только хвосты коровам крутил? - со смешинкой в глазах спросила девушка.
   - Корова у нас была только одна, и поясни, зачем ей крутить хвост?
   - Может, чтобы лучше доилась? А, кроме шуток, у вас в деревне все так математику знают?
   - Не все, в нашем классе я был одним из лучших, - пришлось слегка смягчить ответ, чтобы не показаться нескромным.
   - А с физикой у тебя как?
   - Примерно также.
   - О чём ты разговаривал с преподавателями? Я слышала что-то про языки программирования.
   - Рассказал им, что разрабатываю язык программирования высокого уровня и, по их просьбе, привёл пример небольшой программы на этом языке.
   - Это значит, что ты его уже закончил делать?
   - Нет, вчерне я закончил только вспомогательный машинноориентированный язык, да и то без привязки к командам конкретной машины, а основной вряд ли успею доделать в этом году.
   - Что такое язык программирования высокого уровня?
   - Он должен быть достаточно хорошо понятен человеку, а программы на нём легко составляться.
   - Человеку хорошо понятен русский язык, ну, или английский.
   - Не факт, мне, например, английский непонятен. Вообще, чтобы ЭВМ могли понимать русский язык, они должны пройти большой путь, работать в миллионы раз быстрее чем сейчас, и иметь настолько же большую память.
   - Какого же они будут размера? - к диалогу подключился Кайрат.
   - Не слишком большими...
   - Я слышала, что ты говорил преподавателю об интегральных схемах, это из-за них? - Лора не дала мне закончить мысль своим следующим вопросом.
   - Да, в том числе и из-за них.
   - А ЭВМ смогут когда-нибудь мыслить? У нас в школе был такой диспут, - в разговор включилась вторая девочка, превращая его в общую беседу.
   - Убеждён, что смогут.
   - И ты, конечно, знаешь, как такую ЭВМ сделать? - это опять Лора со своей подначкой.
   - В принципе, знаю.
   - Да? И когда сделаешь, в следующем году?
   - В следующем после моего пятидесятилетия.
   - Фи, как долго ждать.
   - На современных ЭВМ можно, разве что, модель одного нейрона сделать, а у человека в мозгу их миллиарды.
   - Поняла, в следующем году ты сможешь сделать одну миллиардную долю мыслящей машины. Шучу-шучу, не кипятись, к физике завтра начнёшь готовиться?
   - Вообще не собираюсь, если я её за несколько лет не смог изучить, то как изучу за четыре дня?
   - Глеб ещё до экзаменов по математике купил книги по физике и постоянно их читает, - "сдал" меня Кайрат.
   - Как это понимать? - спросила девушка, довольная тем, что сумела поймать меня на горячем.
   - Это не школьные учебники, - пояснил я.
   - ВУЗовские?
   - Не знаю, просто физика.
   - Зачем тогда ты их читаешь?
   - Просто интересно, не всё же время коровам хвосты крутить.
   - Глеб, ты к скольки придёшь физику сдавать? - посерьёзнела Лора.
   - К началу, постараюсь в первую группу попасть, а не как сегодня.
   - Ладно, нам с Наташей пора идти, пока-пока.
   - До свидания, - я посмотрел вслед девушкам, всё-таки посмотреть на Лору сзади было приятно. Да и спереди тоже.
   Экзамен по физике неожиданно для меня закончился небольшим скандалом. Нет, помогать той же девушке не пришлось, хоть она, как и в прошлый раз, устроилась за моей спиной. Все вопросы билета были ей знакомы, видимо, училась она в школе всё же неплохо.
   Проблема случилась с экзаменатором. Задачу я решил, на билет полностью ответил, на дополнительные вопросы тоже. Но когда разговор зашёл о полупроводниках, он высмеял мои слова о том, что электроны могут пройти через слой диэлектрика, если он достаточно тонкий. В завязавшемся споре выяснилось, что он не вполне понимает, что такое туннельный эффект, и даже запутался в известных выкладках так, что мне пришлось его поправлять.
   Ну, ладно, я прочёл книгу по физике недавно, и знания у меня в голове свежие, хотя, если ты это как следует понял, то как можешь забыть? Уже после того, как я сдал в школе все экзамены, школьный учитель физики говорил, что темы, по которым он провёл несколько занятий, помнит наизусть и может выдавать "не приходя в сознание". Видимо, экзаменатор не преподавал материал, по которому у нас возник спор. В итоге он совершенно незаслуженно поставил мне четвёрку, и было видно, что если бы не опасался проблем, то поставил бы тройку, а то и двойку.
   Кайрат сдавал, как и я, в первой партии, а поскольку моя сдача затянулась, то закончил раньше, и встретил меня на выходе. По его сияющему лицу было понятно, что сдал он на отлично, в моём результате тоже не сомневался, и только спросил: Девочек будем ждать?
   - Подождём. Сдал на пять?
   - Да, билет хороший попался, и то, что ты посоветовал как следует выспаться перед экзаменом тоже, наверное, помогло. Тебя не спрашиваю, и так понятно.
   - А вот и нет, преподаватель поставил мне "хороёшо". Именно так, не я получил четвёрку, а он мне её поставил.
   - Как так? Ты же знаешь физику в сто раз лучше меня, - шокированный приятель даже не обратил внимания на подошедшую Лору. - Растерялся, что ли?
   - Это скорее он растерялся, - я подробно описал ход своего экзамена.
   - Видишь, как вредно быть слишком умным, хотя, какая тебе разница, с четырнадцатью баллами ты в любом случае поступишь, - девушка не придала этой истории слишком большого значения.
   - Быть слишком умным невозможно. "Слишком умный" это катахреза, соединение несовместимых понятий. Что нужно делать, чтобы опротестовать результат экзамена?
   - Кажется, нужно обратиться к ответственному секретарю приёмной комиссии. Учти, тебе придётся сдавать экзамен консилиуму, в смысле, целой комиссии преподавателей, - Лора, и несколько минут назад подошедшая Наташа, внимательно смотрели на меня.
   - Он правильно делает, знает физику намного лучше меня, а оценку ему поставили хуже. Конечно, мне, можно сказать, повезло, но ему-то и везение не требуется, - поддержал меня Кайрат.
   - Но всё же, Глеб, зачем тебе это нужно? Лишняя нервотрёпка, когда ты и так поступишь, а там ещё неизвестно чем кончится.
   - Понимаешь, я знаю, что прав, и если смирюсь и отступлю, потом ещё раз отступлю, так и привыкну отступать, и проживу всю жизнь пятясь.
   - Трудно тебе придётся в жизни, Глеб, но может быть ты и прав, - подвела черту девушка.
   Тянуть время никакого смысла не было, и на поиски ответственного секретаря приёмной комиссии я отправился немедленно. Нашёл в главном учебном корпусе. Забавно, что он задал тот же самый вопрос, что и Лора, зачем мне это нужно, если я и так поступлю. Ответил ему, что считаю, что мои ответы на билет заслуживают более высокой оценки. Когда попытался рассказать об источнике конфликта, выяснилось, что ответственный секретарь с кафедры философии, он лишь пояснил, что билет теперь будет другим, и сдавать придётся целой комиссии. Увидев, что моё решение твёрдо, дал мне лист бумаги для заявления на имя председателя приёмной комиссии, и попросил подойти завтра с утра, чтобы узнать дату сдачи экзамена.
   Экзамен я сдал на "отлично", в составе комиссии было три экзаменатора, и кроме вопросов билета, каждый из них задал не менее двух своих. Преподавателя, который поставил мне четвёрку, в комиссии не было, не знаю, так положено по правилам или он просто не захотел со мной встречаться.
   Для поступления 95% успеха достигнуто. Осталось одно только сочинение, здесь я такой уверенности в своих силах не чувствовал, но и беспокойства особого не испытывал. Запомненная не моими стараниями книга оказалась в этом смысле полезной, слова находились проще и легче складывались в предложения. Поскольку я всегда много читал, то и с грамотностью у меня было хорошо, ошибок на русском языке почти не делал. Причина, почему при этом не посадил зрение, кроется, вероятно, в том, что подолгу подряд читать мне удавалось редко, слишком много было хлопот по хозяйству, да и дополнительной физической нагрузкой я не манкировал.
   Кайрат искренне обрадовался моей пятёрке на пересдаче, но эйфория после удачной сдачи физики у него уже прошла, и начался мандраж перед сочинением. Дошло до того, что он спросил меня: Слушай, Глеб, а на казахском я могу сочинение сдавать?
   - Не ко мне вопрос, я на казахском могу только лозунги с плакатов в нашем парке железнодорожников написать, вроде такого: "Жасасын жолдастар енбекши!", да и то не уверен, что без ошибок. Наверное, смогу ещё своими словами пересказать содержание "Войны и мира", предложений за пять. А если всерьёз, то ответь себе - какой язык ты знаешь лучше?
   - Не знаю.
   - Ну, так и не морочь себе голову, лучше погуляй по Москве.
   Спор с преподавателем на экзамене по физике из-за туннельного эффекта имел неожиданное позитивное последствие, я, похоже, понял, что имелось в виду в книге под словами "подзатворная память". Из контекста было понятно, что речь идёт о долговременной памяти, связанной с хранением электрического заряда на основе полевого транзистора. Но в полевом транзисторе под затвором находится проводящий канал между истоком и стоком, и места для хранения заряда просто нет.
   Но что мешает между главным затвором и каналом разместить полностью изолированную диэлектриком ячейку, которая и будет открывать или запирать канал в зависимости от наличия в ней заряда. А закачивать или откачивать из неё заряд можно с помощью туннельного эффекта. Если всё это работает, то размер двоичного разряда долговременной памяти становится сопоставим с размером полевого транзистора. Как бы ещё узнать, это новая идея, или я опять изобретаю велосипед?
   В попытках оценить должную толщину слоя диэлектрика и необходимые напряжения я провёл три оставшихся дня до экзамена по русскому языку и литературе, сиречь сочинению.
   Мы с Кайратом прибыли на последний экзамен за десять минут до начала, обе знакомые девочки были уже там, но их отношение к нам несколько изменилось. Правильное слово, которым его можно описать, "сдержанное", как будто мы и не общались вполне дружески несколько дней назад. Только Наташа спросила, пересдавал ли я физику, а Лора "величественно" кивнула в ответ на моё "да". Как там пишут в книгах "Непостоянство - имя тебе, женщина!", на самом деле причина, конечно, прозаическая.
   На выбор были предложены три темы, по творчеству Пушкина, Толстого, и так называемая свободная. Без долгих раздумий её я и выбрал, звучала она расплывчато - "Образ человека коммунистического будущего", как раз то, что мне и надо.
   Сославшись на основоположников, я коротко описал систему прямого народовластия и место в ней человека коммунистического будущего, который, чтобы принимать решения на пользу всему обществу, постоянно повышает уровень своей компетентности, занимается самообразованием и следит за тенденциями развития человечества.
   Очень хотелось описать путь внутри самого себя, который должен пройти человек эпохи тирании, пусть даже тирании конструктивной, к человеку эпохи народовластия, но отказался от этой мысли хотя бы потому, что сам его отчётливо не представляю.
   Для обсуждения важных общественных проблем, а также голосования по ним, должны существовать легко доступные каждому гражданину соответствующие технические средства. Здесь я описал свободно помещающиеся в карман сверхмощные по нынешним меркам ЭВМ, позволяющие связаться через ретрансляторы с любым информационным центром или даже отдельным членом человеческого сообщества.
   К тому времени на всей Земле, естественно, восторжествовал коммунизм в форме союза народов планеты. Далее привёл цивилизационную модель, основанную на коллективизме, взаимовыручке и преобладании духовного начала над стремлением к материальному богатству. Стремление к материальному богатству, проистекающее из трёх основных биологических мотиваторов - пища, размножение, доминирование, перестаёт иметь существенное значение по сравнению с репутацией и славой.
   В общем, воспользовался некоторыми выжимками из хранящейся в моей памяти книги. Как мог тщательнее проверил черновик, переписал его начисто и сдал вместе с чистовиком.
   Надеюсь, что на этом всё, и мне больше не придётся опротестовывать поставленную оценку, тем более, что по литературе это сделать намного труднее, слишком расплывчаты критерии.
   Экзамен длился четыре часа без перерыва, я закончил на полчаса раньше, и ждал Кайрата, который сражался до последнего. По его виду было понятно, что своим сочинением он не доволен. К сожалению, так и оказалось, он получил удовлетворительно по русскому и литературе. Именно эта тройка и не позволила ему поступить, однозначно проходными были четырнадцать баллов, а для набравших тринадцать имела значение оценка за сочинение. Страшно представить, что будет происходить, когда время поступать учиться наступит у Шурика. Хотя, наверное, огромные конкурсы будут только в столицах и не во всех ВУЗах. Кайрат сразу после непоступления забрал документы, включая справку с результатами экзаменов, и уехал в Казахстан, рассчитывая с этими оценками поступить где-нибудь у себя.
   Я поступил, набрав максимум возможного, двадцать баллов из двадцати вместе с сочинением. Между прочим, отличных оценок за сочинение абитуриенты получили намного меньше, чем по другим предметам, что совершенно логично, литературных талантов среди будущих инженеров гораздо меньше, чем среди будущих филологов и журналистов.
   Для получения стипендии и общежития потребовалось писать заявления, где, кроме прочего, нужно было указать материальное положение семьи и кем работают родители.
   И то, и другое мне, по идее, дать должны, так что можно прикинуть расклад по деньгам. Стипендия 350 рублей, за общежитие, как я понял, нужно будет платить 25 рублей, поесть в студенческой столовой стоит рубля три-четыре, значит, на проживание и питание денег мне, в принципе, хватит. Плюс, у меня есть ещё 1420 рублей - почти всё привезённое из дома, в общем, на обозримое будущее денег достаточно, да и подработать, говорят, можно. Настало время составить план ближайших действий для осуществления Плана.

Глава 17.


   Итак, что нужно было сделать: 1)как можно быстрее закончить в школу - выполнено; 2)поступить в ВУЗ в большом городе, где имеется много учёных и научных институтов - выполнено; 3)встретиться с И.А.Ефремовым, человеком, которому предположительно можно доверять, и который всяко лучше меня разбирается в том, что происходит в обществе, и, наверное, знает других людей, которым можно доверять - не выполнено; 4)узнать о судьбе моих писем - не выполнено.
   Дальнейшие действия во многом зависят от результатов третьего и четвёртого пунктов. Кроме того, есть и то, что большей частью зависит только от меня, продвижение в программировании, конструировании миниЭВМ, электроники. Здесь нужно изучать литературу и работать, что я, собственно, и делаю. Есть ещё и проекты далёкой перспективы, вроде электромагнитного ускорителя на Луне, разумной машины и антигравитации, но тратить на них время сейчас совершенно бессмысленно.
   А пока четвёртый поход к Ефремову, сейчас он занимает у меня чуть больше часа времени хорошим шагом. Эти походы бесплодны в смысле встречи с Иваном Антоновичем, но вовсе не бесполезны. В первое посещение незнакомый мне парень сообщил, что того, кто мне нужен, нет дома, и на этом общение с ним завершилось. В мой второй визит дверь открыла немолодая женщина, видимо, жена Ефремова, хотя по описанию книги я представлял её совсем иначе. Разговор был таким же коротким - извините, его нет дома. На третий раз меня встретил тот же парень, но общение было чуть дольше, он меня узнал, и упрямый читатель вызвал у него слабый интерес, когда он выяснил откуда я приехал, и что одной из моих целей было знакомство с писателем. Получилось, что своей настойчивостью я невольно выделился для него из огромной массы любителей фантастики - после начала публикации "Туманности Андромеды" в "Технике-молодёжи" Ивану Ефремову приходило по полмешка писем от читателей в день.
   И вот я перед той же дверью в четвёртый раз.
   - Здравствуй, - поприветствовал я парня на "ты", в прошлый раз он обращался ко мне также.
   - Здравствуй, это опять ты. Как хоть тебя зовут?
   - Глеб.
   - Меня Аллан, отца по-прежнему нет дома. Интересно, сколько ты ещё будешь к нам приходить?
   - Долго, домой мне теперь возвращаться не нужно, я поступил здесь в институт.
   - В какой?
   - В МЭИ, на приборостроительный.
   - Ты хотел поступить именно сюда, или тебе было всё равно, лишь бы поступить?
   - Сейчас я думаю, что мог бы поступить куда угодно, если нужно сдавать математику и физику, но поступал бы всё равно сюда.
   - Почему?
   - Потому, что этот факультет имеет отношение к созданию электронно-вычислительных машин, а на ближайшие десятилетия за ними будущее. Они станут не только очень мощными, но и очень маленькими, смогут помещаться в кармане. В "Туманности Андромеды" этому не уделено должного внимания.
   - Какой смысл так уменьшать размер ЭВМ? Ну, будет она в институте занимать не большой зал, а лежать на столе, что изменится, кроме экономии помещения и электроэнергии?
   - Ты не понял, это сейчас их одна огромная на институт, а маленьких будет очень много, в кармане у каждого человека.
   - Ты хочешь сказать, что счёты и логарифмические линейки станут не нужны? Допустим, я тебе верю, но зачем каждому человеку в кармане логарифмическая линейка?
   - Проверить, как работают счёты у продавца в магазине. Это шутка. Дело в том, что эта маленькая ЭВМ в кармане, кроме расчётов будет уметь и кое-что ещё: быть телефоном, связываться с информационными центрами, чтобы получить любую информацию, работать фото и киноаппаратом, и многое другое.
   - Ну, ты и сказочник, Глеб, теперь понятно, почему хочешь встретиться с отцом, когда он вернётся, я ему о тебе расскажу.
   - А когда он вернётся?
   - Думаю, что в сентябре.
   - Жаль, что так поздно, я, наверное, буду ещё в колхозе.
   Уборка урожая колхозного картофеля заняла у нас полных три недели. Работа была нетяжёлая, парни, которых в группе было подавляющее большинство, копали картошку лопатами и вилами, и относили вёдра с нею в бурты. Девушки, коих в нашей группе было всего шесть, и часть ребят, выбирали клубни из земли и складывали их в вёдра. Погодные условия вполне нормальные, отсутствовала изнуряющая жара, и насекомые особо не донимали. Вот жилищные условия были не ахти, все парни жили в одном помещении колхозного клуба, спали на наспех сколоченных нарах. Хотя находились мы сравнительно недалеко от Москвы, ни разу за эти три недели я там не был.
   Что касается развлечений, то имелись только те, которые мы сами себе могли обеспечить. Где-то на шестой день первой недели с утра и до вечера зарядил сильный дождь, и у нас сам собой образовался выходной. Вадим Механошин, единственный парень в нашей группе отслуживший в армии, предложил соревнование по армрестлингу. Выяснилось, что этим иностранным словом называется всем известная борьба руками - кто прижмёт руку соперника к столу. Один стол и две пары стульев в клубе имелись, стояли на приподнятой сцене. Турнир решили проводить по круговой системе, где каждый из участников встречается с каждым. Составили две таблицы, для правой и левой руки отдельно.
   Состязание закончилось моей безоговорочной победой со стопроцентным результатом. Серьёзно напрячься мне пришлось лишь дважды - правой рукой с занявшим второе место Владиславом Панцерновским, крупным массивным парнем, который немного превосходил меня в росте и килограммов на десять в весе, причём о лишнем жире речь не шла, только полноценные мышцы. Второй неожиданностью было уверенное третье место инициатора турнира Вадима Механошина, который внушительной статью не отличался, но при этом обладал недюжиной физической силой. А вот в борьбе левыми руками он занял второе место, и здесь мне тоже пришлось напрягаться, тут же выяснилось, что он был выраженным левшой.
   Другим, и при этом регулярным развлечением, в котором принимали участие и наши девочки, были вечерние посиделки у костра при хорошей погоде. Мы запекали свежевыкопанную картошку, ели её с прихваченной с собой солью, и говорили обо всём.
   Первой же обсуждаемой темой был космос. Книги Алексея Толстого "Аэлита" и "Война миров" Уэллса читали почти все, дискуссию вызвал сакраментальный вопрос - есть ли жизнь на Марсе? Первые четверть часа я никакого участия в дискуссии не принимал просто потому, что знал точный ответ, пока ко мне с прямым вопросом не обратилась Маша Купрейчук, единственная школьная медалистка в нашей группе: Глеб, почему ты ничего не говоришь об инопланетянах и вообще о космосе? Или не веришь, что Советский Союз будет заниматься освоением космического пространства, или тебе вообще нечего сказать?
   - Освоением космического пространства СССР заниматься, конечно, будет, больше того скажу, мы первые в мире запустим искусственный спутник Земли, и первым человеком в космосе будет гражданин Советского Союза, и произойдёт это в ближайшие три-четыре года. А вот насчёт Марса я вас огорчу, никакой жизни на нём нет.
   - Почему? С какой стати? Откуда ты это взял? - раздалось сразу несколько голосов.
   - Как я понимаю, вопросы относятся к Марсу. Главная его проблема даже не низкая температура поверхности, а слишком разряжённая атмосфера, он не может удержать достаточную атмосферу из-за низкого тяготения на его поверхности. К сожалению, и на Венере жизни тоже нет по противоположным причинам, слишком высокая температура поверхности и слишком густая безкислородная атмосфера.
   - Не можешь ты этого знать, особенно про Венеру. Она вообще сестра Земли, там если и теплее, то ненамного. А про высокое атмосферное давление и вовсе смешно, масса Венеры не больше массы Земли, откуда взяться высокому давлению?
   - Считайте это моим предсказанием, - углубляться в известные мне из книги детали было опасно.
   - Если тебе поверить, то получается, что встретить инопланетян людям не светит, - сделала вывод медалистка.
   - Ну, почему же, где-нибудь разумные инопланетяне есть, и люди их обязательно встретят, когда полетят к звёздам, лет через сто.
   - С этим предсказанием, Глеб, ты ничем не рискуешь, дожить до того времени никому из нас не суждено.
   - Как знать, до чего дойдёт наука в ближайшие лет пятьдесят мы не знаем.
   - А я насчёт полётов к звёздам хочу сказать, - к дискуссии подключился Ваня Лазуткин, красивый рослый парень, занявший два четвёртых места в турнире по армрестлингу. - Ты знаешь, что максимально достижимая скорость не может превышать скорость света?
   - Слышал об этом.
   - Расстояние от Земли до звёзд тоже знаешь?
   - Да.
   - Тогда какой смысл в этих полётах?
   - Я не уверен, что нельзя двигаться быстрее света, и считаю, что человечество не только изучит всё, что способно увидеть, но и сможет на это в той или иной степени влиять.
   Беседа продолжилась дальше, и если в начале моему пессимизму в отношении инопланетян в солнечной системе оппонировала практически вся группа, то мой оптимизм в плане освоения вселенной разделяло большинство, и спор постепенно угас сам собой.
   Если в этот раз я лишь отреагировал на "нападки", то предмет обсуждения в следующий общий вечер за костром инициировал уже сам.
   Когда разговор зашёл о нашей профессии, я заявил, что в будущем одними из самых распространённых приборов станут электронно-вычислительные машины. Этот тезис вызвал бурное оживление, которое поначалу вылилось в вопросы со стороны того же красавца Лазуткина.
   - Что ты понимаешь под понятием распространённый, ЭВМ в каждую организацию? - спросил он, рассчитывая с блеском меня посрамить, если я отвечу "да".
   - Нет, ЭВМ каждому человеку.
   На такую глупость он даже не сразу нашёлся с ответом: Ты представляешь себе размеры ЭВМ?
   - Да, представляю.
   - Наверное, Глеб, не очень хорошо. Это тонны дорогостоящих материалов, не говоря уже о сложности производства. Вся промышленность нашей страны не производит их столько, чтобы обеспечить современной ЭВМ каждого человека. Это я ещё не говорю о том, что их негде будет размещать, большую глупость трудно себе представить.
   - Иван сказал ключевые слова "современной ЭВМ". Действительно, такое количество современных электронно-вычислительных машин невозможно произвести и негде разместить, но это потому, что они сделаны из неподходящих компонентов - электронных ламп. Даже использование отдельно изготовленных транзисторов проблему не решает - ЭВМ станут на порядок меньше, но и центнеры вместо тонн также недопустимы. Кстати, если кто не знает, на совещании по транзисторам при совете министров была принята забавная резолюция, их признали бесперспективными, годными только для слуховых аппаратов.
   - Значит, ты со мной согласен, что сказал глупость про ЭВМ каждому человеку, раз ни лампы ни транзисторы никуда не годятся?
   - Глупостью была резолюция совещания при Совмине. Если кто-нибудь слышал об интегральных схемах, то должен представлять, что как раз они, в перспективе, проблему миниатюризации ЭВМ решают.
   - Я не слышал, и я, и я, - многие отрицания показали, что сказанное мною нуждается в пояснении.
   - Интегральная схема, это электрическая схема выполненная на одном кристалле полупроводника, где множество транзисторов, сопротивлений, диодов и других компонентов вместе с соединяющими их проводниками на этом кристалле и размещаются. При этом размер, например, одного транзистора может уменьшиться до микрона или даже меньше. Понятно, что это дело будущего, но не такого уж далёкого, мы вполне до него доживём, если, конечно, будем нормально работать.
   - Ты, Глеб, считаешь, что совещание, о котором сам рассказал, может ошибаться? А ведь там, наверняка, были специалисты не из последних, - усомнилась Маша-медалистка.
   - Они все живые люди, а людям свойственно ошибаться, - ход и этой дискуссии снова сложился так, что я противостою мнению большинства.
   - А ты, значит, ошибаться не можешь? - не удержался от укола Лазуткин.
   - Могу, конечно. Кто из нас прав, покажет время.
   - Не ссорьтесь, мальчики, - вмешалась Таня Петрова, привлекательная, несмотря на мешковатую рабочую одежду, девушка. - Мне другое интересно, неужели путь создания всё более сложных машин, единственный для прогресса человечества, и не было другого, например, биологического или магического?
   С магическим развитием людей Таню высмеяли, сказали, что она перечитала "Старика Хоттабыча" и переслушала детских сказок. Её отдельные замечания о Вольфе Мессинге потонули в вале критики. Идею биологического развития огульно охаивать никто не стал, пока не выяснилось, что девушка имела ввиду не биотехнологии, а саморазвитие человека, совершенствование его организма. После этого идея была вдрызг раскритикована.
   Заметив, что в обсуждении высказанных ею идей я не участвую, Таня обратилась ко мне с вопросом, возможно, рассчитывая на поддержку: Глеб, ты по всем вопросам имеешь своё мнение, почему сейчас не высказываешься?
   - Ну, если ты просишь... Только я в любом случае выскажу именно своё мнение.
   - Ладно, говори.
   - Безальтернативный путь развития Земного человечества - технологический. Если бы был возможным биологический или магический путь развития, то он бы где-нибудь да реализовался на протяжении многих тысячелетий человеческой истории. Так что, увы, ни магов, ни сверхчеловеков, нет и не было. Массовые технологии насчитывают меньше двух сотен лет, и за это, сравнительно короткое время, добились впечатляющих результатов.
   - Почему ты считаешь, что массовым технологиям меньше двухсот лет? Или, другими словами, что ты называешь массовыми технологиями? - вопрос задала девочка, имя которой я пока не запомнил.
   - Согласно теории волн технологических инноваций Кондратьева, я веду отчёт от прядильного станка, изобретённого Ричардом Аркрайтом в 1772 году. Это было началом первой промышленной революции.
   - Сейчас идёт вторая?
   - Нет, вторая, она же эпоха стали, проходила в последней четверти 19 века и начале 20-го, - здесь я потратил десяток минут, чтобы рассказать о четырёх уже наступивших технологических укладах. - А сейчас человечество вступает в пятый технологический уклад, ключевым фактором которого будет являться микроэлектроника, так что наш факультет находится на переднем фронте научно-технического прогресса.
   - Но всё-таки, - упорствовала Таня, - неужели сам человек не может измениться, стать умнее, сильнее, быстрее.
   - Я думаю, что если человек и перешагнёт через свои обычные интеллектуальные и физические возможности, то это тоже произойдёт благодаря технологиям. Но для построения коммунистического народовластия человеку недостаточно быть сильным и умным, не меньшее значение имеет мировоззрение, способность творчески мыслить и не полагаться на авторитеты.
   Совместная работа и обсуждение широкого спектра тем способствовали консолидации учебной группы, позволяли понять кто чего стоит, а для меня это была дополнительная возможность для распространения некоторых идей.
   Несущественным для меня минусом был совершенно необустроенный быт, за три с лишним недели нормально помыться удалось всего дважды, свою личную баню нам предоставлял бригадир колхоза. У девочек с этим ситуация была чуть лучше.
   Два дня после возвращения с сельхозработ ушли на обустройство в общежитии, в одной комнате со мной оказались два призёра по армрестлингу - самый крупный парень в группе Влад Панцерновский, армеец Вадик Механошин, и уроженец Владимирской области Коля Чуйков, получивший в колхозе прозвище Маршал.
   А на третий день я в очередной раз посетил квартиру Ефремова, и на этот раз успешно, Иван Антонович был дома.

Глава 18.


   - Здравствуйте, Иван Антонович.
   - Здравствуйте, не имею чести вас знать.
   - Меня зовут Глеб, я четыре раза приходил сюда, но вас не было дома.
   - Теперь припоминаю, вы тот самый абитуриент, который за время этих визитов стал студентом? - полуутвердительно спросил Ефремов.
   - Да, это я.
   - Аллан мне рассказывал о вас, как о читателе и критике "Туманности Андромеды", так что заочно мы знакомы. Ну, что ж, проходите в комнату, читатели у меня есть и помоложе вас, а вот столь юного критика не припомню.
   - Спасибо, - в квартире кроме Ефремова находилась одна только женщина, и больше никого. Правда, это была не та, которая открывала мне дверь в мой второй визит, зато она больше походила на описание в запомненной мною книге.
   Поздоровавшись с ней, я прошёл в комнату и сел на предложенный мне стул. Усадив меня, жена (?) Ивана Антоновича оставила нас одних, видимо, посещение, мягко говоря, малознакомыми людьми, не было в этой квартире чем-то исключительным.
   - Итак, Глеб, начинайте свою критику. Аллан мне рассказал, что, по вашему мнению, в "Туманности Андромеды" недооценена скорость развития вычислительной техники.
   - Это да, в ближайшие сорок лет прогресс вычислительной техники будет колоссальным, электронно-вычислительные машины мало того, что станут в тысячи раз легче и в тысячи раз быстрее, но и станут по карману обычному человеку, не миллионеру и капиталисту.
   - От Аллана я это уже слышал, хотелось бы узнать подробности, например, как такой карманной ЭВМ управлять? И главный вопрос - откуда вы это знаете или почему так решили?
   - В её памяти находится довольно много готовых программ, представленных на экране пиктограммами. Запускаются эти программы прикосновением к своим пиктограммам, ввод данных производится также с экрана, прикосновением к изображённым на нём буквам, цифрам и другим символам, этот набор будет называться экранной клавиатурой.
   - Глеб, вы рассказываете это так, как будто прочли в некоем научно-фантастическом романе, не поделитесь со мной, в каком?
   - Поделюсь, только не уверен, что он фантастический. В начале апреля прошлого года мы с мамой получили 8-й том собрания сочинений Жюль Верна, но вместо его книг там оказался текст, который вы назвали научно-фантастическим романом. В нём я и прочёл об эволюции вычислительной техники на ближайшие шестьдесят лет, - я начал рассказ, ни на шаг не отступая от хода событий.
   - Почему вы решили, что эти предположения не беспочвенны?
   - По двум причинам. Первая - технические решения в области полупроводниковой техники выглядели правдоподобно, а когда я стал изучать соответствующую литературу, то многое подтвердилось. Вторая - там были описаны некоторые события нашего будущего, так вот, предсказанное для 1956-го и начала 1957-го сбылось.
   - Что именно?
   - Ликвидация артелей, запрет собирать компрометирующие материалы на партийно-советскую и профсоюзную номенклатуры, репатриация чеченцев и ингушей.
   - Предполагается, что я должен в это поверить? - улыбнулся писатель. - Или я имею дело с коллегой, писателем-фантастом, который обкатывает на мне свой сюжет?
   - Ни то, ни другое. Я сам тоже ничуть не поверил написанному, счёл его фантастическим романом. До тех пор, пока предсказанное не начало сбываться.
   - Кажется начинаю понимать. Вы, Глеб, хотите выдать мне предсказание, которое сбудется, и я поверю в вашу книгу пророчеств, правильно?
   - Да, правильно. В книге описана жизнь одного человека, начиная с 1964 года, но, между делом, упоминаются и некоторые важные с его точки зрения события, произошедшие раньше. Многие без точной привязки ко времени.
   - Расплывчатостью формулировок, неоднозначностью смыслов грешат все пророчества, типичный пример катрены Нострадамуса. Только после того, как событие уже произошло, среди многих текстов можно найти подходящий, якобы предсказывающий его наступление.
   - В этой книге есть и совершенно точные, не допускающие двоякого толкования, предсказания.
   - В любом случае интересно будет услышать.
   - Из многих описанных в книге событий, я выберу касающиеся освоения человечеством космического пространства и ограниченные временным горизонтом в четыре года. Итак:
   1)Советский Союз первым в мире выведет на орбиту искусственный спутник Земли, точной даты в книге нет, но думаю, что это произойдёт довольно скоро;
   2)Советский Союз выведет на орбиту искусственный спутник с двумя собаками, их будут звать Белка и Стрелка, оба животных благополучно перенесут полёт и приземление, произойдёт это, скорее всего, в 1960 году;
   3) первый отряд космонавтов будет набран в Советском Союзе в марте 1960-го. Первым человеком, который полетит в космос, будет гражданин СССР. Произойдёт это 12 апреля 1961 года, его имя Юрий Алексеевич Гагарин.
   - Если эти события произойдут, то не поверить вам будет невозможно. Предсказать факт первенства нашей страны в космосе нетрудно, сам по себе он вполне предсказуем, но заранее назвать клички подопытных собак, и дату полёта конкретного человека в космос практически нереально. Разумеется, это не значит, что я сейчас в это верю, могу лишь поверить, что вы, Глеб, в это верите. Если принять гипотезу, что с вашей стороны это не розыгрыш, то у меня есть два вопроса: 1)с какой целью вы сообщили мне эту информацию? 2)почему вы сообщили её именно мне?
   - Настоящие ответы на оба эти вопроса также кроются в этой книге. Второстепенный, или даже третьестепенный ответ на второй вопрос - вам труднее повлиять на предсказанные события чем, например, Никите Сергеевичу Хрущёву, который, чтобы изменить ход истории, может запретить включать Гагарина в отряд космонавтов, или приказать вместо собак отправить в космос обезьян.
   - Зачем Хрущёву менять ход истории?
   - Ответ, опять же, находится в этой книге.
   - Если вы хотели меня заинтриговать, то в какой-то степени это вам удалось, но как человек материалистически мыслящий, относиться к пророчествам серьёзно я не могу.
   - Изменить это отношение или не изменить может только время.
   - Ну, что ж, в любом случае интересно было с вами поговорить, Глеб. Если пожелаете, можете приходить ко мне в гости, и не обязательно дожидаться, когда мы выйдем в космос, - улыбнулся писатель.
   - Мне, Иван Антонович, было интересно вдвойне. Одна только просьба - даже в шутку никому не рассказывать о предсказаниях.
   Попрощавшись с Ефремовым, я направился в общежитие. До начала занятий оставалось три дня, мне нужно было привести в порядок записи по подзатворной памяти и решить, что с ними делать. Плюс написать второе письмо домой, первое я отправил после поступления, плюс провести кое-какое обустройство в комнате, а для этого нужен хотя бы минимум инструментов. Было и ещё одно существенное событие, попадающее приблизительно на этот период. Судя по уровню цен в середине шестидесятых, был проведён обмен денег в соотношении 1:10, но исходя из текста книги, определить момент денежной реформы с точностью хотя бы до одного года мне не удалось. Так что, выдавать это предсказание Ефремову я не рискнул.
   Всё запланированное до начала занятий я сделал, подвисшим остался только вопрос с НИИ-35, пока я склонялся к мысли отправить им ещё одно письмо. В программе первого семестра были в основном общеобразовательные дисциплины, включая математику, химию, историю КПСС, иностранный язык. Вот последний вызвал у меня на короткое время желание сменить немецкий на английский. Причина не только большее его распространение в настоящее время, но и будущая популяризация в связи с передовыми позициями в вычислительной технике и программировании.
   Но как раз против этого я и собираюсь бороться, да и на его изучение с нуля жаль времени, которое я могу использовать с гораздо большим толком, так что решено, оставляю немецкий. А через четыре дня произошло событие, которое я хоть и ждал, но не так скоро - 4 октября 1957 года в Советском Союзе был запущен первый в истории человечества искусственный спутник Земли, ПС-1. Похоже, что намного раньше, чем я планировал, предстоит вторая встреча с Ефремовым. И 6 октября, в воскресенье, я стоял перед дверью его квартиры. Поздоровавшись, он сразу пригласил меня внутрь.
   - Тася, согрей нам, пожалуйста, чаю, - попросил Иван Антонович жену. - Не возражаете, Глеб?
   - Только за, - сразу стало ясно, что Ефремов настроился на долгий разговор.
   - Итак, ваше первое предсказание исполнилось, ну, а судя по тому, что вы ко мне пришли, вам есть что мне сказать.
   - Это для вас оно первое, а для меня уже четвёртое исполнившееся, то есть никаких сомнений в их истинности у меня нет. Есть у меня предсказания, касающиеся и лично вас, Иван Антонович, если хотите, то некоторые из них я могу передать.
   - Рассказывайте.
   - Вы начали публикацию научно-фантастического романа "Туманность Андромеды", не знаю, есть ли у вас сейчас в планах его дальнейшее развитие, но из той книги я знаю, что это первая часть трёхтомной эпопеи "Великое кольцо". Последняя, третья, часть будет называться "Час быка", но это предсказание как раз из таких, на которые вы можете повлиять.
   - С той только разницей, что, в отличие от Хрущёва, повлиять на ход истории мне не суждено.
   - Ещё одно, не знаю с какого года, но в 1965-м вы будете жить в другой квартире, вдвоём с женой.
   - Не слишком существенная информация, но спасибо. Вы, Глеб, убеждены, что предсказания этой вашей книги обязательно сбудутся, какая там дальность прогноза, шестьдесят лет?
   - Девяносто четыре года.
   - Пусть так. Как я понял, вы не хотите пассивно ждать наступления предсказанного будущего и хотите предпринять определённые действия, чтобы на него повлиять. Я не ошибся?
   - Нет, не ошиблись.
   - Это, вероятно, означает, что ожидаемое будущее вас не устраивает. Как мы и договаривались, я не спрашиваю о нём, пока не буду полностью убеждён в верности предсказаний. Но о плане своих действий, хотя бы и в общем виде, вы можете рассказать?
   - Да, в общем виде, могу. Сначала три тезиса, тезис первый: 1)организация земного человеческого общества не является оптимальной, - я выжидательно посмотрел на Ефремова.
   - Принимается, - согласился писатель, правильно поняв, что я жду от него подтверждения или отрицания.
   - Тезис второй: 2)существует если не оптимальная, то существенно лучшая форма организации общества нежели реализованная сейчас, - продолжил я.
   - Логически вытекает из первого тезиса, нужно лишь определиться как должна выглядеть эта лучшая форма.
   - Наверное, как общие принципы коммунизма, "свобода, равенство, братство, справедливость", да и в вашей книге очерчены контуры такого общества.
   - Можно принять в первом приближении, если не понимать равенство и братство вульгарно. Кстати, постановление ЦК о запрете сбора компромата на номенклатуру наносит удар по принципам равенства и справедливости. Продолжайте, Глеб.
   - Тезис третий, спорный: 3)существует способ перейти от состояния 1) к состоянию 2). И, наконец, главный вопрос, как реализовать этот третий тезис?
   - А в вашей книге нет на него ответа?
   - Есть, но он не пригоден в настоящих условиях, хотя бы из-за недостаточно развитых технических средств, - и отсутствия сверхчеловека, добавил я про себя.
   - Тем не менее, желательно было бы его услышать, хотя бы как отправную точку, если, конечно, это возможно.
   - С точки зрения книги, на настоящий момент директивное управление в масштабах всей страны, когда все важные решения принимаются наверху ограниченным кругом лиц, себя исчерпало как минимум по двум причинам: 1)закончились очевидные правильные решения - электрификация, индустриализация, коллективизация, освоены современные технологии, реализованы такие обязательные функции государства, как здравоохранение и образование; 2)структура экономики, в которой работает большое количество предприятий со сложными взаимными связями сильно усложнилась, усложнилось и общество, которое теперь состоит из поголовно образованных людей тысяч специальностей.
   - В этом случае действия Хрущёва выглядят по своему логичными, он ликвидирует артели, чтобы упростить экономику, обособливает номенклатуру, чтобы упростить управление социальной системой, - обосновал предпринятые главой государства меры Ефремов, и тут же описал ожидаемые последствия. - Ликвидация артелей лишает экономику способности оперативно реагировать на потребности населения, предпринятое упрощение управления консервирует его в текущем виде, а скорее приведёт к деградации, так как ослабляется обратная связь, адекватная реакция на ошибки.
   - Иван Антонович, вы считаете, что Хрущёв проводит определённый стратегический план? В книге по этому поводу высказывается другое мнение, что он действовал ситуативно, во многом спонтанно.
   - Ближайшие годы покажут, действует он по плану или по личному произволу. Можете рассказать, Глеб, предпринимали ли вы ещё какие-нибудь действия, использующие ваше послезнание?
   - Да, - подобный вопрос я предполагал и к нему подготовился, - я написал два письма Хрущёву и на одно из них получил ответ, ещё два письма, точнее одно в двух частях, в научно-исследовательский институт, куда было переадресовано моё первое письмо Никите Сергеевичу, и на него тоже получил ответ. Вот копии моих писем и ответов на них.
   Следующие полчаса прошли в молчании, если не считать нескольких слов Таисии Иосифовны, которая принесла чай с печеньем, и моего спасибо. Несколько раз Ефремов отрывался от текста, по-видимому, обдумывая прочитанное, иногда в раздумье останавливая взгляд и на мне.
   В процессе знакомства с написанными молодым пареньком письмами Иван Антонович почувствовал, что если он и не поверил безоговорочно в рассказанную историю, то сам того не замечая, начал втягиваться в происходящие события. Да и чутье на фальшивость происходящего, которое его иногда выручало, тоже помалкивало. Провокация КГБ? Слишком надуманно и неправдоподобно, если не сказать нелепо, к тому же, не та он фигура, чтобы организовывать сложную операцию по его дискредитации.
   - Скажите, Глеб, - Ефремов, наконец, закончил изучать письма, и обратился ко мне, - описание четырёх уже случившихся технологических укладов и грядущего пятого вы взяли из этой книги?
   - Да, в ответе на первое письмо мне правильно указали, что сейчас такого термина ещё нет.
   - Ваши третье и четвёртое письма практически полностью посвящены микроэлектронике. Декларируемая цель, как можно быстрее перейти на пятый технологический уклад, который обеспечит быстрый рост производительности труда. Я слишком поверхностно разбираюсь в современной электронике и вовсе не разбираюсь в её версии микро, и спрашиваю - то, что написано в этих письмах действительно может помочь Советскому Союзу получить преимущество в этой области перед развитыми капиталистическими странами?
   - Я думаю, да, ведь важны не только конкретные детали технологических процессов, но и знание тупиковых и перспективных вариантов развития. Что касается микроэлектроники, то я хочу, чтобы руководство СССР отнеслось к ней также, как к ядерному и ракетному проектам, то есть использовало одну из сильных сторон современного советского социализма - концентрацию усилий всей страны на решении определённой задачи. С противной стороны ведущей в этой области страной будут США, которые используют сильные стороны американского капитализма - конкуренцию инициативных групп и отдельных разработчиков при условии привлечения достаточного финансирования. То есть, произойдёт соревнование двух систем в создании критически важной технологии. Правда, получается, что с учётом моих подсказок Советский Союз получает фору, и это соревнование двух систем будет не совсем честным.
   - А Соединённые Штаты, потерявшие во второй мировой войне в пятьдесят раз меньше населения чем СССР, получившие по её результатам огромные материальные выгоды и переманившие к себе массу европейских учёных, не имеют форы?
   - Наверное, вы правы, и я со спокойной душой продолжу это делать, у меня, кстати, наготове есть ещё одна перспективная разработка.
   - Вернёмся у вашим тезисам. Каким образом в вашей книге реализовывался переход к более эффективной модели управления социальной системой?
   - Постепенный переход к прямому народовластию, когда законодательная власть, для начала всесоюзная, осуществлялась референдумами по важным для всего народа вопросам. Была предпринята попытка заменить власть избранных властью всего народа.
   - Она была успешной?
   - Не могу ответить, пока вы не убедитесь, что предсказания этой книги сбываются.
   - Ладно, отсутствие определённого ответа это тоже ответ.
   - Иван Антонович, меня вот ещё какой вопрос интересует. Иосиф Виссарионович Сталин был безусловно умным человеком, и должен был понимать, что наступил кризис директивного управления. Почему он не предпринимал попыток ликвидировать монополию управления страной одной группы людей?
   - А с чего, Глеб, вы решили, что он таких попыток не предпринимал?

Глава 19.


   - Если предпринимал, то почему все важнейшие вопросы государства сейчас решает десяток человек президиума ЦК КПСС во главе с Хрущёвым?
   - Кажется, понял причину вашего, Глеб, заблуждения, Вы считаете Иосифа Виссарионовича если не всемогущим, то во всяком случае могущим провести в жизнь любое решение. Расскажу вам как протекал 19 съезд КПСС в октябре 1952 года. Сталин предложил расширить тогдашнее Политбюро ЦК из 9 членов и 5 кандидатов - до 25 членов и 11 кандидатов с переименованием в Президиум ЦК, а партийное руководство сосредоточить главным образом на идеологии, отстранив от хозяйственной деятельности. Сталин наметил поставить в центр руководства страной Совет Министров, об этом он говорил на пленумах ЦК партии после XIX съезда - в октябре и ноябре. В итоге переименование Политбюро в Президиум и расширение его численности было принято, отстранение от хозяйственной деятельности, нет. Сталинское окружение нарочито демонстрировало свою независимость - даже на трибуне Мавзолея Ленина, да и в ходе публичных торжественных мероприятий оно "группировалось" подальше от Сталина.
   - Ну, если и Сталину изменить ситуацию не удалось, то дела обстоят ещё хуже, чем я думал. Или причина его неудачи старость, ведь меньше чем через полгода он умер, а если бы попытался провести реформы в 1945 году после парада победы, когда имел достаточно сил и был на пике славы, то у него бы получилось?
   - История не имеет сослагательного наклонения. И всё же, как в вашей книге описывается и объясняется ход событий в нашей стране?
   - Сначала немного повторюсь, используя терминологию книги. Со смертью Сталина закончился позитивный период тирании, которая была высокоэффективна в условиях догоняющей экономики, когда нужно было в кратчайшие сроки перенять уже реализованные в наиболее развитых странах технологии. Когда было точно известно, что нужно сделать и как делать. Абсолютно необходимое условие - умный, сильный, бескорыстный тиран, который постоянно обновляет тираническую элиту, которая в идеале становится простым проводником его воли. Понятно, что для реализации задачи ликвидации технологического отставания требовалось решить массу сложнейших проблем: изыскать необходимые финансовые и материальные ресурсы, обучить достаточное количество специалистов, отыскать массу талантливых людей, то есть максимально использовать творческий потенциал народа, "убедить" иностранных обладателей технологий поделиться ими и т.д. и т.п. К началу 60-х годов эти задачи были в основном решены, известные ключевые технологии внедрены и освоены на мировом уровне, и нужно было искать и создавать новые, неизвестные. Тираническая элита просто не умеет этого делать, а умеет она выполнять приказы вышестоящих начальников, но для этого нужно, чтобы эти начальники, включая и самого вышестоящего, знали, что нужно делать. Получается, что даже при том же самом, умном, сильном и бескорыстном тиране, тираническая элита становится неэффективной. При тиране, не удовлетворяющем этому минимуму требований, ситуация становится очень тяжёлой, вплоть до катастрофической.
   - Что в этом смысле, с вашей точки зрения, вы можете сказать о Хрущёве?
   - С точки зрения книги он не удовлетворяет, как минимум, требованию "умный".
   - Хотите сказать, Глеб, что нашу страну ждёт катастрофа? Хотя... - Ефремов ненадолго задумался. - Если гипотетически принять взгляд книги в целом, то "тираническая" элита будет поначалу стремиться выполнять команды "тирана". Поскольку очевидных правильных в плане технологий решений уже нет, то неумный "тиран" будет ставить задачи, отчасти, а может быть и в своём большинстве, неправильные. Довольно быстро элита поймёт, что решение дурацких задач ничего хорошего стране не приносит, и лучше бы их вообще не выполнять. Значит, её разложение пойдёт ускоренными темпами, ведь теряется позитивный смысл самого её существования.
   - После ваших слов я по-другому воспринимаю использованное в книге уничижительное прозвище Хрущёва "кукурузник". Возможно, он сделал что-то нелепое, связанное с выращиванием этой сельскохозяйственной культуры. Впрочем, даже если дело обстоит так, то это просто одна из его ошибок.
   - Глеб, вы не обдумывали вариант сообщить ему об ожидаемом будущем?
   - Обдумывал, но не уверен, что из этого выйдет что-нибудь толковое. Что будет делать не слишком умный, но самоуверенный тиран, когда узнает, что и страну и его лично ждёт катастрофа? Скорее всего посчитает, что зная будущее, уж кто-кто, а он легко её предотвратит, главное обезопасить себя от потери власти, вовремя расправиться с внутренними "противниками". Правда, сообщив Хрущёву будущее, я даю подсказку, что нужно делать, и какие из уже сделанных ошибок нужно срочно исправлять. Как вы думаете, Иван Антонович, может быть, получившая точную и верную цель, я имею ввиду микроэлектронику, управленческая элита займётся привычным для неё делом - приложит все силы для точного выполнения приказов сверху, чтобы достичь указанной цели?
   - Для этого, как вы верно заметили, Хрущёв сначала должен исправить сделанные ошибки. Я вполне могу поверить, что восстановить артели у него получится, но вновь поставить под контроль управленческую элиту, вряд ли. Поясню последние слова. Когда вы сможете убедить его, что ваши предсказания абсолютно верны? В 1961 году после полёта Гагарина, то есть через пять лет после получения элитой почти полной безнаказанности. За эти пять лет она почувствует вкус к такой жизни, когда ты можешь, не затрагивая интересов начальника, конечно, делать почти всё, и тебе за это почти ничего не будет. Маловероятно, что Хрущёву удастся провернуть фарш назад, скорее уж... - сделал паузу писатель, не произнося напрашивающиеся слова.
   - К сожалению, вы правы, - только после этих своих слов я понял, что по сути проговорился о судьбе нынешнего первого секретаря ЦК, и продолжил уже в открытую. - Его действительно лишат власти, отправят на пенсию в октябре 1964 года, причём, он даже не будет пытаться исправить эту свою ошибку. Кроме того, из книги понятно, что он успеет наделать и других ошибок.
   - Так, - Ефремов некоторое время переваривал новую информацию, - те, кто его сместил, стали исправлять его ошибки?
   - Как я понял, ничего принципиального они не исправили, и поиск новых технологий происходил по-прежнему по указке сверху.
   - А поскольку известные технологические решения закончились, то новые находились не быстрее, чем в развитых капиталистических странах, - закончил мою мысль писатель.
   - Более того, в такой ключевой области, как микроэлектроника, даже медленнее, так как номенклатура решила, что это направление не слишком важно, и приняла решение копировать западные разработки, что привело к нарастающему отставанию сначала в нём, а затем и в зависимых направлениях. Что в конечном счёте привело к серьёзному отставанию в производительности труда, главному аргументу в соревновании двух социальных систем.
   - Что произошло дальше, доля социалистической экономики в мировой стала постепенно снижаться? Или, увидев такое развитие событий, элита Советского Союза одумалась, и позволила научным и техническим трудовым коллективам, а также отдельным гражданам самим выдвигать, и на конкурсной основе после максимально широкого обсуждения решать каким научно-техническим проблемам нужно уделить приоритетное внимание?
   - Случится гораздо худшее, - я решил в качестве рабочего принять вариант будущего с Российской Федерацией потому, что если в моей реальности появится сверхчеловек, то он и без меня всё наладит, - Советский Союз распадётся на много частей, и в них произойдёт реставрация капитализма, причём в основном в довольно уродливых формах.
   - Очень плохо, катастрофически плохо, но с учётом рассказанного вами, Глеб, не слишком неожиданно. Какой будет судьба остальных социалистических стран?
   - В большинстве также реставрация капитализма. Одно из немногих исключений - Китайская Народная Республика. Она в некотором приближении со своей спецификой повторит путь СССР времён индустриализации, то есть форсировано переймёт известные на тот момент технологии и к 2020 году будет одной из двух наиболее мощных экономик мира. И перед КНР встанет та же проблема, что и перед СССР сейчас - как создавать новые технологии, то есть задача скорее социальной инженерии, нежели технической.
   - Хм, Китай, никогда бы не подумал. И как, справится он с этой проблемой к 2050-му году?
   - Насколько я понял, нет, там вступят в действие совсем другие факторы.
   - Ладно, вернёмся к текущей ситуации. У вас, Глеб, а пожалуй, правильнее сказать, у нас с вами, сейчас дилемма - убедить руководство страны развивать микроэлектронику и невольно показать, что нынешняя партхозэлита вполне адекватна, хотя на самом деле это не так, и тем самым незаслуженно поднять её авторитет в глазах народа, что затруднит смену системы управления обществом, или дать событиям развиваться своим чередом и вмешаться, когда номенклатура себя дискредитирует. Отдельная проблема, которая пока выглядит неразрешимой, как вмешаться, чтобы перевести общество из неоптимального состояния 1) в состояние 2).
   - Я обдумывал идею довести пророчество книги до всего населения СССР, но не понимаю, к чему это приведёт.
   - А как донести информацию до всего населения идея у вас, Глеб, есть?
   - Рассматривал разные варианты, например, публикацию фантастического романа о событиях на планете-близнеце Земли, которая по всем параметрам совпадает с Землёй, и вращается на той же орбите с той же скоростью, но в диаметрально противоположной точке. Понятно, что идея существования такой планеты не выдерживает критики с точки зрения небесной механики, но для фантастики, наверное, сойдёт.
   - Тут другая проблема, не представляю, как завуалировать содержание романа, чтобы его, с одной стороны, пропустила цензура, с другой, события и персонажи должны быть однозначно опознаваемы. Не говоря уже о такой мелочи, как судьба его автора, ведь он должен быть достаточно известным, чтобы его книгу опубликовали хотя бы в журнальном варианте.
   - Есть ещё "сарафанное радио", но его эффективность я вообще не могу оценить.
   - Старт "сарафанному радио" должен, видимо, дать напечатанный или рукописный текст пророчества в максимально возможном количестве экземпляров, распространённый среди случайных людей в разных населённых пунктах. Когда пророчества начнут сбываться одно за одним, интерес к ним резко возрастёт, причём в первую очередь у "компетентных" органов. Что начнёт происходить в стране точно предсказать невозможно, но сомневаюсь, что то, на что мы хотели бы рассчитывать. Здесь интересен другой вопрос, не произошло ли уже то, о чём мы сейчас говорим? Ведь вы, Глеб, получили свою книгу больше года назад, но ведь кто-то её написал и напечатал, а проделать это в тайне далеко не тривиальная задача. И мы не знаем, сколько экземпляров напечатано и распространено.
   - Думаю, что я знаю сколько - один.
   - Пока не спрашиваю об источнике вашей уверенности. Допустим, что это так, тогда можно предположить, что более развитые чем мы инопланетяне, или другая подобная сила, в машину времени, которая нарушает причинно-следственную связь, я, извините меня, не верю, поставили эксперимент, может ли один, обладающий сверхзнанием человек, радикально повлиять на человечество, "заражая" этим сверхзнанием других. Отдалённая некорректная аналогия - для заражения и гибели человеческого организма от чумы достаточно попадания в него одной чумной бактерии.
   - Других идей, кроме фантастического романа или сарафанного радио у вас, Иван Антонович, нет? - говорить о том, что кроме инопланетян в этой истории могут участвовать и параллельные реальности, я, конечно, не стал, не хватало ещё разрушить возникающее хрупкое взаимопонимание.
   - Прежде чем их выдвигать, желательно собрать побольше информации о некоторых кругах нашего общества, сам я знаю не так много, как хотелось бы, но знаком кое с кем, кто, предположительно, этой информацией владеет. Если вы не возражаете, то могу с ними об этом поговорить, а, возможно, и вас познакомить, не давая, естественно, даже намёка на вашу тайну.
   Называть конкретные фамилии Ефремов, разумеется, не стал, но и так результат этой встречи был для меня весьма обнадёживающим. Улыбнуло, конечно, шуточное сравнение меня со смертельно опасным микробом, запущенным в "беззащитный" организм человечества.
   В общагу возвращался уже в сумерках, разговор с Иваном Антоновичем изрядно затянулся. Размышляя о применимости прямого народовластия в настоящее время, я сдвинулся правее, пропуская пару крепких ребят, идущих по середине неширокого тротуара. Ну вот зачем так идти, создавая неудобства другим прохожим, которых, правда, кроме меня не наблюдалось? На резкое движение проходящего ближе ко мне парня отреагировал с некоторым запозданием, машинально отдёргивая голову назад и вправо, слишком я тут расслабился после Чу. Ослабленный удар пришёлся в левую скулу, это значит, что какой-то опыт уличной драки у напавшего на меня есть, бил он не в плоскость моего лица, а за него.
   Рефлекторно отмахнувшись левой и даже что-то задев, я отступил на шаг. Дальнейшие действия агрессора оказались для меня неожиданными, вместо того, чтобы ринуться вперёд и закрепить "успех", он схватился обеими руками за широкий солдатский ремень с тяжёлой бляхой в попытке его расстегнуть и получить своеобразное холодное оружие. При этом второй лишь поднял сжатые в кулаки руки, ни на шаг ко мне не приблизившись. Они что, ждут от меня восклицаний типа "за что", "что я вам такого сделал"? Если так, то это невероятная наивность по отношению к человеку мужского пола, прожившему почти всю жизнь в Чу. Ловить в таких случаях ворон меня давно отучили чеченские подростки, обожавшие нападать без всяких предпосылок.
   Я рванулся к расстёгивающему ремень парню и обозначил прямой левой в лицо, этот деятель откачнулся и поднял вверх обе руки, прикрываясь. Удар правой в солнечное сплетение сложил его пополам. Бил я не слишком сильно, ещё два года назад дядя Ваня говорил, что у меня очень быстрый и сильный прямой правой, в будущем нокаутирующий. Думаю, что это будущее уже наступило, и удар в полную силу голым кулаком без боксёрской перчатки по дезориентированному противнику чреват тяжёлыми последствиями для нас обоих. Второй придурок, вместо того, чтобы прикрывать первого, пока тот вооружается ремнём с бляхой, так и стоял столбом. В бой он, похоже, не рвётся, ну, хотя бы не убежал, когда понял, что я ему не по зубам.
   Отбросив ремень ногой подальше, я задал простой вопрос: Какого чёрта вы полезли со мной в драку?
   - Это всё Вовчик, он не любит, когда кто-то идёт ему навстречу с наглым видом.
   - Это я шёл с наглым видом? Да я на вас вообще внимания не обращал, пока твой Вовчик меня не ударил.
   - В том то и дело, что не обращал, Вовчику это не понравилось.
   - Кажется, понял, ему хотелось, чтобы каждый попавшийся навстречу одинокий прохожий при виде вас трясся от страха.
   - Ну, не трясся, но проявлял уважение.
   - Вот я и проявил, надеюсь, что ему понравилось. Слышишь, он, кажется, это подтверждает, - я обратил внимание собеседника на характерные звуки, издаваемые его напарником. - Хорошо, что ты в драку не полез, будет кому Вовчику помочь.
   Оставив блюющего Вовчика и оставшегося безымянным его друга я пошёл дальше. Всплеск адреналина уже прошёл, да и не был он особенно сильным, слишком скоротечным был конфликт. Это в Чу драки с малолетними чеченцами и ингушами могли принимать сравнительно затяжной характер. Они любили нападать на одиночек группой в 4-6 человек, причём самый старший из этой группы был моложе жертвы нападения. При последующем разбирательстве, если оно вообще было, их родители говорили - это же дети, а он у вас вообще старше их всех, на этом всё и заканчивалось. Собственно, из-за этого я и занялся любительским боксом, а вскоре и выработал рецепт действий в подобных обстоятельствах - не обращая внимания на слабые удары, в кратчайший срок вывести из строя самого сильного, иногда двух самых сильных из нападавшей группы. На этом обычно всё и заканчивалось, а года полтора назад, когда прошёл слух, что я являюсь любимым учеником дяди Вани, меня и вовсе оставили в покое.
   И вот опять. Наверное, таким образом эта реальность защищает себя от изменения, стараясь отторгнуть чужеродную "бактерию", пошутил я про себя. Стоило мне попытаться "заразить" Ефремова, как последовала реакция. Так можно додуматься до того, что и экзаменатор по физике действовал с той же целью стараясь меня завалить. Как там называется такое психическое состояние, паранойя?
   Несравнимо более масштабное вмешательство сверхчеловека в запомненной книге никакого сопротивления реальности не вызывало. А так ли это? В первых двух частях сопротивление было пассивным, реальность просто не желала меняться, несмотря на его усилия. В третьей начались проблемы, потенциальные в его реальности, действительные в параллельной. Для решения проблем в пятой и шестой частях, вообще потребовались настолько серьёзные усиления, что человеком его можно было назвать только с большой натяжкой.
   Видимо, так и проявляется паранойя, выискиванием скрытых смыслов в заурядных, логически легко объяснимых цепочках событий.
   - Что это у тебя со щекой? - встретил меня в общежитии вопросом маршал Чуйков.
   - Да, так, ерунда. Встретилась пара дебилов.
   - Понятно. Когда в следующий раз пойдёшь к девочке, зови нас, особенно, если у неё есть подруги, заодно и познакомимся.
  
  
  
  
  
  
  
  

131