Глава 1
Предложения и предположения.


Ежь твою рожь.
Других слов у меня не было. Вообще.
Никак.
Кой черт принес его на эти галеры?
Впрочем, долго изощряться у меня возможности не было. Дверь распахнулась.
Мне очень захотелось провалиться сквозь землю, или хотя бы надеть паранджу, обзавестись флюсом... да хоть лишаями покрыться, лишь бы меня никто не узнал.
Ага, как же!
Магия земли к таким изыскам не способна. Так что я выпрямилась и улыбнулась, решив, что крейсер "Варяг" - отличный образец для подражания. Помирать буду, но не сдамся!
И верно, в гостиную быстрым шагом вошел мой несостоявшийся супруг.
Выглядел он не лучшим образом. Явно эти месяцы были для него тяжелыми, похудел, осунулся, но глазки были такими же хищными. И общее впечатление...
Вот как хотите!
Может, еще наложилось то, что я о нем узнала. Но ощущение у меня было - в дом заползла ядовитая гадина. И не благородная змея, а гнусная сколопендра. * Которую даже прибить противно.
*- автор ни в коем случае не желает оскорбить чувства энтомологов, но ИМХО - не самое приятное существо мира эти сколопендры. Особенно крымские кольчатые. Прим. авт.
Демидов великосветски склонился над ручкой хозяйки и медленно двинулся по гостиной, приветствуя всех окружающих. Я замерла.
Узнает?
Не узнает?
Вот он ближе, и ближе...
- Маша? - Арина коснулась моей руки.
Я сжала ее ладонь.
- Ничему не удивляйся, сестренка.
- Я не понимаю?
Но объяснять уже было некогда. Демидов меня увидел.
Ей-ей, будь я мультипликатором, или хотя бы художником, я бы миллиарды огребла за этот портрет.
Недоумение.
Неверие.
Полное ошаление.
И - торжество?
Ну... это мы еще посмотрим и поборемся.
Шаг, второй...
- Княжна?
Я мило улыбнулась.
- Простите, господин?
- Ваше сиятельство, я нашел вас!
Я сделала большие глаза. Надеюсь, искренне удивленные.
- Милостивый государь, вы принимаете меня за кого-то другого.
Ага, как же. Водянистые глаза аж цветом налились.
- Княжна Мария, вы считаете, что я не узнаю свою невесту?
- Ваше благородие, - в моем голосе отчетливо прозвучала тревога, - смею вас заверить, что я не могу быть вашей невестой.
- Маша...
Арина выбрала очень удачное время, чтобы вмешаться. Нил, который до того был у нее на руках, проснулся и захныкал. Я ловко перехватила малыша.
- Иди ко мне, солнышко... тсссс, мама рядом.
О чем я молилась, так это чтобы Нил не вздумал грохнуть мерзавца на глазах у всех. Это потом не скроешь, не спрячешь, да и заклинание "обливиэйт" здесь недоступно. Нет здесь Гарри Поттера. А если и есть что-тио подобное, не с моими талантами его исполнять.
Хоть бы малыш не счел этого гада опасным...
Но нет.
Мальчик прижался ко мне поплотнее, и снова засопел. Вот так, хорошо, ты мое солнышко...
Демидов тряхнул головой.
Ну да, он мог ожидать многого, но не ребенка. По срокам у меня не проходило. Но дураком Сергей Владимирович не был.
- Княжна, вам все равно, что ваш отец сходит с ума от беспокойства, что я волновался...
- Ваше благородие, будь я княжной, безусловно, я бы об этом думала. Но боюсь, вы ошибаетесь. Не знаю ту особу, на которую я похожа, но вы можете навести обо мне справки. Я всего лишь Мария Петровна Синютина. Обычная мещанка.
Демидов затряс головой, но...
- В самом деле, Сергей Владимирович, - кажется, Храмов получит в моих глазах плюс сто к благодарности, - Мария Петровна родилась в Березовском. Как видите, у нее есть друзья, родные, знакомые...
Демидов явственно заколебался. И верно, как ему было соотнести княжну Марию, в роскошных одеждах, и явную мещанку? Да еще с ребенком?
- Но я...
Я мило улыбнулась, как бы давай понять, что все возможно. Но - не это! Генерал-губернатор покачал головой.
- Пойдемте выпьем, Сергей Владимирович.
- Я был уверен...
Я понимала, что Демидов так легко не сдастся. Не говоря уж о том, что меня проверят со всех сторон. Вот, этим вечером, наверняка, и начнут. Но... я тоже сдаваться не собиралась.
Выбора у меня нет, только принимать бой.
Но вступать в него в одиночку? Нет уж, увольте.
Но мне и не пришлось. Ко мне скользнул лакей и шепнул, чтобы я не уходила. А потихоньку перебралась в голубую гостиную. Со мной желают поговорить.
Кто?
Баронесса, для начала.
Что ж, отказывать я смысла не видела. Поговорим.
Для начала - с Ариной. Вряд ли девчонка удержится.


***
Перебраться в голубую гостиную, названную так за преобладающий цвет обивки что стен, что мебели, мне удалось примерно через час. Общество гудело и желало знать подробности. Но что я могла сказать?
Да ничего!
Только порадоваться, что фотография здесь не особо развита и портреты в газетах не печатают. А тех, кто знает в лицо Марию Горскую в зале - один Демидов.
Я гостиной я упала в кресло и прикрыла глаза. Благо, никого рядом не было.
- Маша?
Арина присела рядом с креслом, прямо на пол.
- Да, сестричка, - погладила я русые пряди.
- А он... он правду сказал?
Я подн6яла брови.
- Арина Петровна, вы меня удивляете. Я - Мария Петровна Синютина, или у вас есть сомнения?
Сомнения действительно были. Но девчонка меня искренне удивила. Минуту она размышляла, а потом вздернула нос.
- В том, что ты моя сестра? Нет!
- А в чем тогда?
- Я думала, аристократы... они другие.
Я рассмеялась от всей души.
- Ариша, меня устраивает быть твоей сестрой. А невестой этого... Демидова... не устраивает.
- Он старый! - выпалила девчонка. - И гадкий!
- Гадкий. Лучше и не скажешь.
В дверях гостиной стоял генерал-губернатор Храмов, собственной персоной.


***
Я тут же поднялась с кресла и даже поклонилась.
- Сергей Никодимович...
- Мария Петровна, присядьте. Нам надо поговорить.
Я чуть поклонилась, демонстрируя, что надо, и снова опустилась в кресло. Храмов перевел взгляд на Арину.
- Арина Петровна, будьте любезны, подождите вашу сестру в соседней комнате? Мне хотелось бы побеседовать с вашей сестрой наедине.
Аристократия.
Как известно, дворянин разговаривает с кухаркой, как с ровней. А быдло будет и с императрицей разговаривать, как с кухаркой. Так когда-то говорила моя мама.
Вторая разновидность, увы, встречалась чаще.
А девчонка меня удивила. Выпрямилась струной...
- Вы не обидите мою сестру? Ваше высокопревосходительство?
Храмов чуть улыбнулся. Мне в этот момент Арина сильно напомнила отважного боевого воробья.
- Я не хочу обижать Марию Петровну.
- Она моя сестра! Правда! Что бы ни врал этот... склизкий!
- Ариша, - я погрозила пальцем. - Это - Демидов.
- А ты - моя сестра! И я тебя в обиду не дам! - Арина топнула ногой.
Я понимала, что нас никто не спросит. Но в носу внезапно зачесалось. И в глазах как-то защипало...
Не ждала.
Такого я не ждала ни от кого, а поди ж ты!
- Даю честное слово, Арина Петровна, я не враг вам и вашей сестре.
Ну да, там такая разница в весовых категориях. Слоны на муравьев не охотятся, факт. Арина смотрела пристально и недоверчиво, но потом поняла, что более весомых гарантий не получит.
- Я верю вашему слову.
Дверь глухо стукнула, закрываясь за Ариной.
- Мария Петровна. Или - Мария Ивановна?
Я вздохнула.
- Сергей Никодимович, что вы хотите услышать?
- Правду, Мария. Правду...
- Есть правда светлая, есть правда темная, есть на мгновенье и на времена, - задумчиво пропела я. - Правда, да не истина.*
*- песня из к-ф "Не покидай", слова Л. Дербенева, прим. авт.
- И где же правда, а где истина?
Храмов был спокоен.
- Ваше превосходительство, - вздохнула я. - Как я могу быть уверена, что все сказанное мной, останется между нами двумя?
- Мое слово.
- И нас не подслушивают?
Храмов улыбнулся.
- У нашей хозяйки много достоинств. В том числе и уважение к чужим секретам.
Почему мне в это плохо верилось? Чтобы уважать секреты надо их знать - это как минимум.
- Я с радостью побеседую с вами, но в другом месте, - решилась я. - Уж простите, ваше превосходительство.
Храмов вздохнул. Но как-то не слишком трагично.
- Мария Петровна, я могу пригласить вас в гости? Разумеется, ненадолго?
- Сочту за честь, ваше превосходительство.
И опять какая-то искра проскользнула в серых глазах. Кажется мне - или Храмов доволен?


***
Беседа состоялась в доме генерал-губернатора. В его личном кабинете.
Арина была оставлена в гостиной, вместе с пирожными и чаем, а мы проследовали в кабинет.
- Итак... Мария...
- Ивановна, - вздохнула я. - Демидов не обманулся, ваше превосходительство.
- Все же княжна Горская?
За время поездки у меня была возможность обдумать свои действия. И.... получалось так, что выбора-то и не было. Ну и ладно, мне есть чем торговаться.
- Да, ваше...
- Сергей Никодимович. Раз уж так...
- Что ж, Сергей Никодимович, я действительно княжна Горская.
- А...
- Мария Синютина погибла. Не по моей воле, но на моих глазах. Помочь я ей ничем не могла, а потому пообещала выполнить ее просьбу.
- Вот даже как?
- Мария просила позаботиться о ее родных. Я это сделала.
- Хм... - Храмов понимал, что с этим сложно поспорить. - Иначе это никак нельзя было сделать?
- К сожалению. Но я искренне полюбила ребят. Они стали мне родными, и я не считаю, что обещание меня тяготит.
- А ваш ребенок?
- Он действительно найденыш, - безмятежно отозвалась я. - Могу поклясться на сфере истины...
- Которая, кстати говоря, не действует на магов.
- Что?
Я почувствовала себя дурой. А с другой стороны... где бы я о таком узнала? Объявлений-то в газете не давали!
Храмов улыбнулся иронически и чуточку лукаво.
- Вы не знали?
- Я раньше не сталкивалась с этой областью жизни, - попробовала отговориться я. - Расскажете? В двух словах, пожалуйста?
- Если у человека есть магические способности - проявленные, не латентные, сфера истины не будет на него действовать. Она показывает, верит ли человек в свои слова, а маг всегда может в них поверить.
Полиграф не сработал.
Хотя и в оставленном мной мире он тоже работал достаточно выборочно. Обмануть его было реально, мне даже рассказывали, как именно это можно сделать.
Значит, и здесь есть такое.
- Но вы показывали... вы - не маг?
- К сожалению.
Я опустила глаза.
- Простите, если задела ваши чувства, Сергей Никодимович.
- За столько лет я свыкся.
И все же грустил. Я видела это в его глазах.
Нельзя сказать, что обычные люди здесь неполноценны. Но знать, что есть вершина, которую ты никогда не покоришь - обидно.
- Все равно - простите.
- Что ж. Если я правильно помню, княжна Горская - маг земли?
- Абсолютно верно.
- Тогда понятны и ваши успехи.
Я развела руками.
- Хотите верьте, хотите - не верьте, но магии там ровно половина.
- Допустим. Мария... Ивановна, а чего вы добивались?
Я хмыкнула.
- Понимаете, Сергей Никодимович, накануне свадьбы я узнала, что мой жених проклят.
И не солгала. Разве не так?
- Проклят?
- Ну да.
Кстати, проклятие и сейчас осталось. Во всяком случае, маноисточник у меня пульсировал рядом с Демидовым, как и в прошлый раз. Нита могла умереть, а вот ее слова - живы. Но так часто случается...
- Хм...
Я коротко изложила свои выводы о проклятии. Те же, что обсуждала и с отцом... то есть с князем Горским. Храмов задумался.
- Возможно, вполне возможно. И тогда об этом должен знать Император... вот в чем дело!
- Сергей Никодимович?
- Вы не задумывались, почему Демидов - простой дворянин?
- Я не так много о нем думала. Но с его деньгами он мог купить любой титул, разве нет?
- Нет. Если на человеке лежит проклятие, для него есть определенные ограничения.
Угу. Ну, это как у нас, никто не назначит на высокую должность сифилитика, к примеру. Или прокаженного.
Храмов улыбнулся в седые усы.
- Я не знал о проклятии, но согласен. Если Демидов проклят, это многое объясняет. Итак, вы узнали - и?
- Поговорила с отцом.
- Не помогло, верно?
- Вы читаете мои мысли, - Сергей Никодимович, - ответила я иронией на иронию. - За нелюбимую дочь слишком много давали, чтобы отца обеспокоила ее дальнейшая судьба. А мне не хотелось, чтобы на моих детях лежало проклятье. И хоронить их тоже не хотелось.
Это Храмов мог понять. И глаза его стали серьезными.
- Что ж. вы сбежали.
- В дороге я встретилась с Марией Синютиной. Я ехала на поезде, который пытались ограбить... помните? Весной?
Храмов кивнул.
- Да.
- Мария Синютина погибла на моих глазах. Мы ехали в одном купе, когда поезд сошел с рельсов, ее просто пришпилило к стене. Она умерла... но не сразу.
- И вы заняли ее место.
- Я стала заботиться о ее братьях, сестре, матери. Кстати говоря, я даже деньги свои тратила, не ее. Из наследства Марии Синютиной я и копейки медной не взяла, я собиралась отдать его в приданое ее братьям и сестре.
- Не сомневаюсь. А что вы хотели делать дальше?
Я развела руками.
- Жить, Сергей Никодимович. Жить, а не служить лекарством от чужой глупости, знаете ли.
- Могу вас понять. Но почему именно Березовский?
- Это был первый поезд, подходящий по времени.
- Так просто... судьба?
- Кисмет, - согласилась я, вспоминая турок.
Храмов задумался.
- Вы понимаете, что надолго Демидов вас в покое не оставит? Наведет справки, и...
- А тут я уже надеюсь на вас, ваше превосходительство.
- Да?
- Вам фамилия Бецкой о чем-то говорит?
Все лукавство с лица Храмова словно тряпкой стерли.
- Рассказывайте, Мария Ивановна.
Мне что? Я принялась за рассказ.
Храмов слушал, постукивал пальцами по столу, потом вообще налил себе коньяка. А мне не предложил... не очень-то и хотелось, но ведь мог бы? Жмот!
- Вот даже как...
Я развела руками. Мол, за что купила, за то и продаю.
- Мария Ивановна, а если я вам предложу свое гостеприимство?
Настала моя очередь поднимать брови.
- Вы - единственный свидетель. Но моей власти не хватит арестовать Демидова...
Я хмыкнула.
- Мало стоит это свидетельство. Доказательств-то никаких...
- Я рад, что вы все понимаете. Но мне бы и свидетеля лишаться не хотелось.
- К тому же, Демидов... он проклят. А что до магии... на него сфера истины подействует?
- Не уверен.
- Дворян не пытают.
- В некоторых случаях, но тут... да, Мария Ивановна. Слово против слова.
Я вздохнула.
- Я понимаю это. И могу задержаться у вас в гостях, но при одном условии.
- Каком же?
- Мои родные.
- Ваш отец?
- Тьфу! Да нет, конечно! Синютины!
Храмов прищурился.
- Вы считаете их - родственниками?
- Да, считаю.
И я не лгала. Вот князя Горского я родным не считала. А Ваню, Петю, да даже маман, хоть она и дебилка, но жаль ведь! Пришибут же!
- Я прикажу доставить их в мой дом.
- Сегодня?
- Сейчас. И отвести вам комнаты. Думаю, мы поговорим завтра. Когда я наведу справки...
И подумаю, что с вами делать. Это мне было понятно.
- Я хотела стать полезной.
- И занялись фермерством?
- Вы недооцениваете это дело, - махнула я рукой. - Кушать надо всегда, хоть в войну, хоть в мирное время. И семенной фонд - важная и нужная вещь.
Храмов потер лоб.
- Давайте мы завтра об этом поговорим, Мария Ивановна? Озадачили вы меня...
Да и у меня виски ломило. Увы...
- Согласна.
Храмов коснулся колокольчика, вызывая слуг.


***
Спустя два часа я лежала на роскошной кровати. Нил сопел рядом.
Арину устроили по соседству, и я знала, что где-то в особняке сейчас пытаются уснуть Ваня, Петя и даже маман.
Да, с ними мне предстоит еще нелегкий разговор. Но...
Я верила, что все наладится, так или иначе. Я постараюсь.
И знала, что сейчас не спят ни Храмов, ни Демидов,, ни, надо полагать, полиция Березовского. Но...
У меня есть знания.
У меня есть дело.
Хватит ли этого, чтобы купить свободу?
Если только от Демидова. Но не от отца... это плохо. М-да... что же будет с ребятами, если я уеду?
Ничего хорошего.
Маман опять начнет гулять - блудить, это человек такой. Гулящий, иначе и не скажешь. Нет для нее жизни, если по чужим дворам не шляться. Ваня мальчишка замечательный, но пока еще не первый.
Второй, помощник, заместитель, но не лидер. Ведомый, не ведущий.
Мать его подомнет, и ничего он сделать толком не сможет. Ни приструнить, не удержать вожжи.
Арина?
Я поломаю ей жизнь. Я сделала худшее, что могла, я дала Синютиным надежду. Они поняли, что может быть иначе, не так, как в их убогой хибаре, они потянулись за мной. Если я сейчас уйду - Арина точно найдет себе Венечку или Женечку, одним словом - хомут на шею. Потом раскается, но то потом.
Петя?
Вариантов много, но в жизни всегда реализуется худший. Если мальчишка не отобьется от рук и не пойдет по кривой дорожке, я буду очень удивлена.
А Нила могут просто сдать в приют.
Хочу ли я этого?
Нет.
Могу ли я это не допустить?
Как повезет. Как - повезет. А везение есть совокупность знания и вовремя пойманного момента для его применения. Так что - вперед.
Я перестройку пережила, гласность и демократию. Должна и тут справиться. Обязана.
А для этого надо выспаться.
Я подгребла поближе подушку, протянула Нилу палец, в который змееныш тут же вцепился мертвой хваткой, накрылась одеялом и уснула. Удачу лучше призывать выспавшейся, и никак иначе. А то проспишь все царствие небесное, как говорила бабушка.
Спать!


***
С Храмовым мы за завтраком не встретились. Только с родственниками.
- Маша! Что происходит? Объясни немедленно!
Маман как всегда, в своем репертуаре.
- Маша, все в порядке?
Петя вообще промолчал, просто кинулся ко мне и вцепился, как клещ. Не отдерешь. Я погладила его по голове.
- У нас неприятная ситуация.
- Какая же?
- Сергей Владимирович Демидов вчера, на приеме у баронессы, принял меня за свою невесту.
Немая сцена.
Открытые рты, выпученные глаза... первой мамаша опомнилась.
- Так тебе сделали предложение?!
Я засмеялась.
- Меня просто приняли за его невесту. Видимо, мы похожи.
Маман увяла на глазах.
- А она - кто?
- Княжна Горская. Мария Ивановна, - отчиталась я.
Маман фыркнула.
- Глупости! Маша, а он хочет на тебе жениться?
- Мама, глупости вы говорите! - Арина выступила резко и жестко. И когда только в комнате появилась? - Демидов - злой и гадкий человек.
- Это же ДЕМИДОВ!
Маман произнесла это так, что стало ясно - за копейку продаст. Одной фамилии хватит, чтобы у нее напрочь отключилось критическое восприятие.
Не только продаст - еще по башке свяжет, в мешок сунет и сама к Демидову отправит. Ибо не понимаю я своего (а главное - ее) счастья.
- До прояснения ситуации генерал-губернатор Храмов предложил нам быть его гостями, - резко сказала я. - Надеюсь на ваше благоразумие.
Не надеялась. Но наверняка, Храмов приставил охрану. И у нее есть и благоразумие, и оружие, что ничуть не хуже в некоторых обстоятельствах...
- Разумеется, - заверила меня маман. Верилось отвратительно. Вообще не верилось.
- Петя, к тебе это особенно относится. Никуда из особняка не выходить, ни с кем посторонним ни о чем не говорить, понял?
- Да.
- Если что - тут же ко мне.
- Маша, а как же куры?
- Я о них подумаю. Напишу записку Елпифидору Семеновичу, - решила я. - Думаю, найти кого-то приглядеть на пару дней, дело несложное.
Петя кивнул.
- А Лощина? - поинтересовался Ваня.
- Я считаю, что наше дело решится достаточно быстро. А дальше... будет думать по ситуации, - честно ответила я. Переписала бы я Лощину на Ваню, но - не справится парень. Без меня не справится. А работы по селекции, это не на год, не на два, это на века.
Это то, чем можно до конца жизни заниматься.
И кстати - то, что будет цениться при любых властях и при любой погоде. Ибо кушают - все. Привычка у людей такая - кушать три раза в день, знаете ли. А хлебушек сам не прибежит, его растить надо, ухаживать...
Ваня пока не справится. А если меня заберут...
Ежь твою рожь!
И иначе тут не скажешь. Но выхода я пока не видела.


***
Храмов появился ближе к обеду.
Маман сидела у себя в комнате. Принимала ванну, приводила себя в порядок. Арина, Ваня и Петя были мной озадачены в буквальном смысле.
Задачками из курса арифметики за третий класс. Мой. Пусть решают, авось, ума наберутся. Решают, читают, пишут... нет времени - работай, есть время - учись.
Я в свое удовольствие играла с Нилом. Малыш уже вполне уверенно держал головку, пробовал переворачиваться, тянул ко мне ручки, цеплялся за пальцы, и мне кажется, в ближайшее время он вообще сядет.
Или поползет сначала? Змеи, они такие...
Знать бы еще в подробностях, как эти малявки развиваются по месяцам, но где ж тут возьмешь учебник по педиатрии? Хоть ты сама пиши...
- Мария... Петровна?
Я встала с ковра, на котором мы бесились, и вежливо поклонилась.
- Ваше превосходительство.
- Прошу вас пройти в библиотеку.
Я кивнула и последовала за генерал-губернатором. Там он словно маску сбросил. Уселся в кресло, откинул голову на спинку, расслабился. И стало видно, что он стар.
Сколько же ему? Лет шестьдесят? Больше?
Он стар и устал. И я еще хлопот добавила.
- Налейте мне коньяка, Мария Ивановна. Прошу вас...
Я достала снифтер, плеснула напиток на дно и протянула Храмову.
- Вам не предлагаю, магам нельзя.
Об этом я тоже не знала. Храмов усмехнулся.
- Да, Мария Ивановна. Магическое способности в случае опьянения идут вразнос. Вы и об этом не знали?
- А женщин учат пользоваться своей магией? Лекции нам читают, объясняют все, не так ли, ваше превосходительство?
- К чему же так сурово? - пара глотков коньяка сотворили чудеса, заставив Храмова помолодеть лет на десять. - Вы знаете, что магия и беременность...
- Знаю. Но считаю, что всегда можно заняться этим вопросом подробнее.
- Вот даже как?
- В любом случае, меня это не касается. Я маг земли, и мое основное качество - плодородие.
- То-то вы урожай сам-десять сняли.
- Мало. Можно бы и больше.
Храмов пожал плечами.
- Мария Ивановна, а как вы оцениваете свои перспективы?
Я решила не крутить хвостом. Что-то мне подсказывало, что разговор не просто так затеян. А потому...
- Плохо. Демидов уже сообщил моему отцу?
- Он всю ночь наводил справки. Думаю, через пару дней сообщит.
Я скривилась.
Чего уж там...
- Отец явится сюда. И... меня тут не оставит. На ЕГО условиях.
- Вам это не нравится.
Храмов не спрашивал, утверждал. И я медленно опустила веки.
Не нравится? Да это еще мягко сказано! Лучше б я три раза оплешивела, это хоть лечится. А вот что делать с навязанным мне супругом?
Не хочу!
Замуж не хочу, под папашу подстраиваться не хочу, из Березовского уезжать не хочу... да черти б всех побрали, я себя человеком ощутила! Нужным, важным... и у меня все отбирают! Я свою жизнь начала строить - и здрасте!
А в столице еще и Милонег.
Что там с ним стало, черт его знает, но подозреваю, что меня так просто с крючка не отпустят. Уж больно вкусный кусочек...
И теракт, и...
Ёжь твою рожь! Кто-то желает это оспорить?
Храмов медленно кивнул.
- Я правильно понимаю, что вам это не нравится?
- Правильно, - кивнула я.
Оставим в стороне все возмущение по поводу продажи родной дочери. Сейчас это норма. Но хоть бы торговал с приличными людьми!
- И на что вы готовы, чтобы не возвращаться к отцу?
Хм?
Мне кажется, или это прощупывание почвы?
- На многое, но не на все, - отрезала я. - Сергей Никодимович, если вы хотите мне что-то предложить, я выслушаю. И обещаю обдумать ваши предложения.
- Не любите терять время?
- Ненавижу.
- Это хорошо, у меня его тоже мало осталось.
Я подняла брови, глядя на Храмова.
- Лет двадцать, в худшем случае?
- Год. В лучшем. Я умираю, Мария Ивановна.
- Вы не выглядите умирающим.
- Верно. У меня опухоль, и удалить ее нет возможности. Легкое, место такое.... Я воевал, был ранен, видимо, тогда меня плохо вылечили, вот, сейчас и проявилось. Врачи обрадовали. У меня примерно год активной жизни, потом начнутся боли. Может, меньше года... уходить придется на обезболивающих. Или обращусь в церковь, попрошу Последнее Причастие.
Я кивнула.
Вот что мне нравилось в их вере... она не была полностью канонической. И эвтаназию допускала.
Я могла это понять.
Одно дело, когда человек думает, что у него все плохо. Но на нем еще целину вспахать можно. И совсем другое, когда ему все равно умирать.
В этом случае он мог получить полное отпущение грехов в храме и последнюю милость - чашу с ядом. Убивающим быстро и качественно.
Человек засыпал и не просыпался более.
Самоубийство?
Нет. Просто свободный выбор и свободная воля каждого. Мы не выбираем, где и как нам рождаться, но у нас есть возможность выбрать свою смерть. Это так...
Грех?
Самоубийство против Божьей воли?
А Он вам лично свою волю сообщал, или как? Есть, есть ситуации, в которых это не грех, а благо. Или преимущество.
Я бы так и поступила, это точно. Храмов...
- Я не могу вас вылечить. И мне жаль.
- А если бы могли мне помочь?
- Смотря в чем.
Храмов усмехнулся.
- Осторожна. Мне это нравится. Я навел справки, княжна. Вы действительно заботитесь о своих братьях и сестре. Вы их любите.
Я пожала плечами, не видя в этом ничего странного.
- И сына вы любите. Хоть он и приемный.
И что?
- Я хочу, княжна, предложить вам сделку. Хотите стать моей женой?


***
Каких усилий мне стоило промолчать!
Проглотить ехидные комментарии, прикусить язычок и подумать головой.
Вообще, в раскладах, это было бы идеально, это такой супруг, к которому не будет претензий даже у князя Горского. Разве что...
- Храмов... род Храмовых мне знаком.
Знаком, конечно. Входит в один из юртов, кстати говоря. Не в тот, в который входит Горские, но это и к лучшему. Я же это изучала, прикидывала расклады. Надо знать, куда меня занесло.
- Мой старший брат носит графский титул. Думаю, вы об этом знаете.
Знаю. Подробно не знаю всей ситуации, но это тоже неплохо. Сам Храмов титул не наследовал, но дворянство потомственное, надо полагать, и определенная сумма денег.
С другой стороны...
Ложиться с ним в постель?
Неохота.
Все я понимаю, но не смогу. Просто стошнит... стиснуть зубы и претерпеть? Да у каждой женщины найдется такой мужчина. Которого НЕЛЬЗЯ, ни при каких условиях нельзя стерпеть в постели. Разве нет? И продаваться противно.
Но мне предлагают сделку... какую?
Что с меня, что с него?
Вот, это я и озвучила.
- Ваше превосходительство, хотелось бы точно знать, что я должна отдать и что получить взамен.
Храмов, все это время наблюдавший за мной, довольно кивнул.
- Давайте начнем со второго пункта.
Я опустила ресницы.
- Итак, вы выходите за меня замуж. Получаете через год свободу и мое наследство. Смею вас заверить, Мария Ивановна, это достаточно крупная сумма, еще и внукам хватит. Титул предложить не могу, к сожалению, но у вас будет то, что вы цените больше. Независимость.
Тем более, что дворянкой я и так останусь.
Мезальянс, конечно, но и черт с ним. Титул княгини мне и так не светил. Даже не поблескивал.
Зато, Марией Ивановной Храмовой уже не сможет распоряжаться князь Горский. И я буду достаточно защищена. Положение в обществе, деньги, связи, я надеюсь...
- Что я должна сделать взамен?
- Родить мне сына, - просто сказал Храмов. И поднял руку, останавливая меня. - Не отказывайтесь, Мария Ивановна. Ребенок будет не от меня.
И кто бы смог промолчать в этой ситуации?
- Не от вас?
- После заключения брака, мы едем в столицу. Вы - маг земли, думаю, вы сможете сделать так, чтобы понести с первой встречи?
Я задумалась.
- Не знаю. Надо почитать. Но...
- Полная анонимность. Вы не узнаете, кто будет отцом ребенка. Но это будет маг и дворянин. Если нужны амулеты я их обеспечу, есть и такие.
- Хм...
- Одна ночь...
Я покачала головой.
- Вы требуете от меня не одну ночь, а минимум, двадцать лет. Пока ребенок вырастет, пока... а если это будет девочка?
- На этот случай мы и едем в столицу. Я упаду в ноги государю, буду просить права наследования равно для мальчика и для девочки... к тому времени, как родится малыш, я могу и не успеть.
Я задумалась.
Чисто гипотетически, подобрать удачный день для залета может каждая женщина. А я еще и маг... да, я могу залететь с первого раза.
Если партнер будет магом и аристократом, это замечательно.
Если будет полная анонимность - тоже неплохо.
Но...
- Кто помешает тому же Демидову после вашей смерти?
- Мои родственники, - скрежетнул зубами Храмов.
Я прищурилась.
- Судя по всему, у вас не идеальные отношения, Сергей Никодимович?
- Это не столь важно...
Я покачала головой.
- Я не стану играть вслепую. Рассказывайте все.
То, что информацию легко можно проверить, я подчеркивать не стала. Храмов кивнул и заговорил.
Юрты.
Не все определяется личной силой мага, но многое. В частности, Сережа Храмов оказался в своей семье на самой низкой ступени именно потому, что брат и сестра были одаренными. Брат - с активными способностями, сестра с латентными. Конечно, сестра представляла ценность для брака.
Брат же...
Старший, первенец, любимец, все то, чем не был Сережа. Красавец, пользующийся успехом у дам, надежда родителей, блестящий ученик, выбравший себе придворную карьеру. Правда, дорос Гриша Храмов только до статского советника. Сережа в пику всем выбрал себе военную карьеру, женился, рос в чинах и званиях не благодаря родным, а сам по себе... не любили его в семье.
Пока его сын не родился магом.
Вот такая циничная шутка судьбы.
Его ребенок оказался магом, а сын Григория Храмова - вообще без способностей. Разразился скандал. Сергей хлопнул дверью...
В то время он служил на Кавказе... содержать жену и сына в столице на свое жалование он еще не мог, не так много он зарабатывал. Но крутились, как могли.
Пока...
Храмов был свято уверен, что в гибели его семьи виноваты его родные. Или они как-то вызвали его жену, или что-то...
Несчастный случай.
Погибли все пассажиры дилижанса. В том числе и молодая Лизавета Храмова с сыном Витей.
Если бы они не поехали! Если бы... Сергей запил. Потом пытался сложить голову. Потом опять пытался... чаша с ядом для безнадежно больных. А как быть тем, кто здоров, а жить не хочет?
Хорошо хоть - военный.
Лез и лез Сергей во все дыры, дорос до генерала, а Смерть посмотрела, да и плюнула. Мол, перебьешься. Живи, понял?
И жил.
Зачем, для чего...
Пока с полгода тому назад не узнал о своей болезни.
Я подумала пару минут.
- Ваши родные не будут мне рады.
- Да.
- Мне это безразлично. Но вы втягиваете меня и в ваши игры. Неужели мне мало своих?
- Мария Ивановна, вы девушка весьма неглупая. Давайте поговорим серьезно. Когда вы появились в городе, вами никто не заинтересовался. Но когда вы начали вашу деятельность... неужели вы считаете, что кто-то был введен в заблуждение - надолго? То, как вы ходите, разговариваете, держите себя... все быстро поняли, что вы благородной крови.
- Хм...
- Вы никого не боитесь, не заискиваете, не проявляете ухваток, свойственных людям подлого сословия.
Не проявляю.
Потому что родилась в стране, в которой все были равны. И окажись я на приеме у английской королевы, стесняться бы не стала. Поздоровалась бы, как минимум, поговорила, и себя ущемленной не чувствовала бы.
Она человек, я человек... да, мы из разных миров, но это же не значит, что я - таракан? Или что я позволю к себе так относиться?
Уважай себя, и тебя будут уважать другие люди. При условии, что есть за что.
- Хорошо. Допустим. Мещанка из меня и впрямь плохая.
- Отвратительная.
Я развела руками. Мол, я старалась...
- Я предлагаю вам сейчас - свою защиту. Потом - защиту Его Императорского Величества. Я смогу это сделать. У меня есть деньги, есть земля... купил неподалеку. Неплодородная, но вы ведь маг земли. Да и в приданое пойдет...
Я потерла виски.
- Я хочу видеть договор. Прежде, чем согласиться или отказаться.
Храмов кивнул.
- Справедливо. Но предварительно?
- Я... готова рассмотреть ваше предложение.


***
Я лежала на кровати.
Нил спал рядом. Да, дети до года, в основном, спят. Еще они едят и гадят. Этакие личинки человека...
Но если у ребенка ничего не болит, он молча и спокойно спит. И побольше, побольше...
Что ж.
Предложение неплохое. Я получаю свою выгоду, Храмов - свою. Он получает наследника, и я так полагаю, еще раз утирает нос своим родственникам. Сын или дочь - маг, жена - княжна, перспективы самые блестящие.
А что я помню про Храмовых?
Да ничего. Пришлось отправляться в библиотеку за Альманахом. Этаким сборником светских сплетен...
Вот когда начинаешь горевать об отсутствии интернета. Ввел два слова - и тебе сто тысяч ссылок выложили. Это ли не счастье? Только выбирай!
Увы...
И листать приходится самой, и искать, и копаться...
Ничего, кое-как я справилась с задачей. В библиотеках я тоже информацию искала, бывало дело. Еще в те времена, когда интернета и в помине не было. И умела работать с книгами и газетами.
Храмовы.
Старый граф Храмов умер, его наследник Григорий Храмов. Про мать ничего не сказано, видимо, тоже померши. Супруга Григория - Милада. Дети - Илья и Ольга, оба неодаренные. Даже латентных способностей нет.
Сестра - Ирина, в девичестве Храмова, в замужестве Оленина-Земская. Двое детей, сын неодаренный, вообще, дочь с латентными, как и у матери, способностями. Алексей и София.
Это - на поверхности, а что в глубине?
Оленины-Земские входят в юрт Алябьевых. С ними заключал союз и мой отец.
Храмовы входят в юрт Матвеевых. Достаточно знатный и серьезный. Кстати, Анастасию Матвееву хотели предложить, как невесту для цесаревича.
Отказался, гад.
Умный...
Чисто теоретически, выйдя замуж за Храмова, я окажусь в юрте Матвеевых. Хорошо это или плохо?
Ну... юрт достаточно сильный. Но друг моего друга может стать моим другом. Если Демидов... кстати, а ведь мой бывший жених ни в один юрт не входит. Не приняли.
Еще одно косвенное свидетельство в пользу проклятия.
Не захочет ли Матвей Матвеев, старый глава юрта, пристроить меня за Демидова, поимев что-то и для себя? И вообще...
Стоит ли думать о Демидове?
Глядишь, и прикончат его раньше, чем он до меня доберется?
Простите, не вульгарно пришибут, а привлекут за некромантию. Хотя это - вряд ли.
Недоказуемо.
Дверь скрипнула. На пороге библиотеки возникли трое Синютиных. Ваня посмотрел больными глазами.
- Маша, нам надо поговорить.
- Слушаю, - кивнула я.


***
Ребята разговор начинать не торопились. Мялись и жались, пока я не взяла дело в свои руки и не поинтересовалась прямым текстом:
- Чего стесняемся? У меня рога выросли, или копыта?
Самым решительным оказался Петя.
- Маша, ты нас не бросишь?
Мне осталось только глаза закатить.
- Петя, ты взрослый человек, а такую чушь несешь. Как это я вас брошу? Вы же моя родня!
- А Горские? - уточнил Ваня. И вздохнул вовсе уж печально. - Я понимал, что ты... другая. Но так хотелось верить...
Я махнула рукой.
- Ваня, успокойся. Верь во что хочешь, а правда проста. Я - ваша старшая сестра. И все планы я буду строить с учетом того, что вы у меня есть. Пока я планирую остаться в Березовском, как можно дольше. А если и отправлюсь в Москву... поедете со мной.
Ребята переглянулись.
- С тобой?
- Маман не возьму, - поспешила обломать я Арине остатки надежд. - Уж прости, но...
- Не прощу. И Никешку - тоже! - рявкнула девчонка. - Она меня продала! Предала и продала!
Логично.
- Она просто не поняла, - попробовал вступиться Ваня. - Ну... вот такой она человек.
- Это оправдание? - прищурилась я. - Знаешь, Христу одинаково больно было. Вбивали ему гвозди из ненависти или по работе, а все равно неприятно...
- Мама просто не поняла, чем это чревато. Она... не самый умный человек.
Я фыркнула.
- Вань, стоял часовой. Охранял... пусть лагерь. Подходит к нему девушка и предлагает прогуляться в кустики. Он соглашается. А в кустиках ему по башке дали, оружие отняли, на лагерь напали, людей поубивали... находят потом часового. Что ему светит?
- Трибунал, - уверенно ответил Ваня.
- Так ведь он не со зла, просто дурак.
- Но люди же погибли! Трибунал, конечно...
- Вот ты сам и ответил. Что, с человека нельзя спрашивать по всей строгости, потому что он, простите, дурак? У него с того индульгенция отросла?
- Чего?
Я махнула рукой.
- Короче. Дурость - не оправдание и от ответственности не избавляет. Или получай тогда официальную прописку в доме для умалишенных. Там тебе все простят, ты ж дурак.
С этим все были согласны. И я подвела итог.
- Сергей Никодимович сделал мне предложение. Думаю, мы с ним поедем в Москву. Вы со мной. Арина - компаньонка и помощница, Петя - паж...
- Чего?
- Мальчик для разных важных поручений.
- А-а...
- Ваня - доверенный слуга. Ну и вы все трое мои родственники. Сами понимаете, напоказ я вас выставлять пока не могу, но и не брошу.
- Стесняешься?
Кажется, Арина обиделась.
Я повертела пальцем у виска. Потом вспомнила, что этот жест здесь незнаком, и покачала головой. По-простому.
- Дурачки. Ну подумайте сами, до кого проще добраться? Кого проще обмануть, заболтать, причинить вред, через кого проще всего воздействовать и на меня?
Ребята чуть расслабились.
А я только сейчас поняла весь смысл фразы Экзюпери.
Мы в ответе за тех, кого приручили.
Это моя ноша на всю жизнь. И точка. И это та ноша, которая не тянет. Ну... кроме маман.
- Я потому и маман не могу взять. Она ведь все расскажет любому. Понимаете?
Ребята понимали.
- А ей не будет без нас тоскливо? - засомневался Петя.
- Дом есть, деньги есть, пусть личную жизнь устраивает, - отмахнулась я. - Авось, и замуж выдадим.
Я не слишком на это рассчитывала. Но... не брать же ее с собой? Пусть лучше Демидов пробует от нее хоть какой информации добиться. Хм... а ведь маман как раз счастлива будет.
Ее дочь выгодно вышла замуж. За деньги и власть...
Какая прелесть!
Тьфу!
Но я уже понимала, что соглашусь на предложение Храмова.


Интерлюдия.
Сергей Владимирович Демидов посмотрел на помощника.
- Ну?
- Пока еще ничего не ясно, господин.
- А что уже прояснилось?
- Мария Петровна Синютина...
Краткое изложение биографии Демидов прослушал внимательно. С Горскими Синютины ничего общего не имели.
Мещане и мещане, мало ли таких встречается на просторах Империи? Обычная девчонка, была, жила, потом приехала домой, купила участок земли, выращивает там урожай...
Вроде бы тоже ничего странного?
Да, но часто ли у нас таким делом занимаются молоденькие девушки? Нет, подлому сословию такое не по зубам. А вот княжна Горская могла бы справиться.
Косвенно, в пользу версии говорило и то, что она маг земли. Чем ей еще и заниматься?
Внешнее сходство. Хотя и не настолько сильное...
Демидову и в голову не приходило, что женщина в вечернем макияже с укладкой - и женщина с тяпкой на грядке, это не две разных женщины. Это два разных образа. Манеры, поведение, одежда... да все! Все разное!
Добавляли неуверенности и ребенок, и манера поведения, разительно отличавшаяся от поведения княжны...
И как тут быть?
Выход был лишь один. Послать кого-то в город, где Мария Синютина прожила последние пять лет. Показать портрет, расспросить, а то и привезти в Березовский, пусть скажут, одна это девушка - или уже другая?
- Что интересно, Мария Синютина купила Туманную Лощину.
- И ее там никто не сожрал?
Демидов выпрямился.
Полной информацией он не обладал. Но знал, где его прадед нашел полезную любовницу. Первая часть истории, до бегства Ниты, была ему известна. Вот, вторая уже нет. Не успели рассказать.
Да и кто бы? Те, кто был в Лощине в тот момент, все померли, где уж там разбираться? И не хотел предок Демидова соваться туда.
От греха...
Потому и прожил долго, и своей смертью умер, повезло. Нита бы его не пощадила.
Демидов об этом не знал. И о наличии малыша не подозревал. Но...
- А саму Марию Синютину расспросить не пытались?
- Она у Храмова.
Демидов скрипнул зубами.
Вот уж с кем у него отношения не сложились. Храмов откровенно не любил Сергея Владимировича, и между нами, было за что. За неуплату налогов, преступления, безнаказанность... да много за что.
Демидов ответно не любил старого вояку.
А где вы видели любовь между... к примеру, лисом и таксом? У них совершенно разные цели в этой жизни, один удирает, второй ловит...
Выцарапать Синютину...
- Ее родственники?
- Там же.
Хм...
Косвенно это говорило в пользу версии Демидова. Косвенно.
Потому что Храмов мог и просто пожелать ему насолить. Оставалось только копать глубже.
Но если это действительно Мария Горская...
Руки Демидова сжались в кулаки.
Стерва, дрянь, гадина!!!
Ты мне ответишь за все, видит Бог!
Ты мне ответишь и за побег, и за унижение, за насмешки, за...
Даже за мятеж зулусов в Африке! Попомнишь ты у меня все!
- Наводите справки, - распорядился Демидов. - Тщательно, ошибиться тут нельзя.
Порученец поклонился и поспешил выйти. Он знал, на что способен его хозяин, и вовсе не желал оказаться объектом его гнева. Лучше пусть он обрушится на кого-то другого.
К примеру - на эту мещанку. Не повезло ей...
Крупно не повезло.


Глава 2.
В Москву! Разгонять тоску!


Единственное, о чем я попросила Храмова. Что должна была сделать ДО отъезда, в обязательном порядке. Все остальное можно отложить на потом, но если уж мы едем в Москву...
Кальжетовы.
Те самые, которых я обещала Андрею Васильевичу.
Обещала, да. А собралась только сейчас, перед отъездом. Так, может, и еще бы тянула... ладно! Действительно некогда было! Иногда я жалела, что в сутках не сорок восемь часов.
Собралась бы, но зимой. А теперь вот, приходится раньше идти.
Побывать на кладбище, положить медальон в могилу, и взять с нее горсть земли. Принесу ее на московское кладбище, положу на могилу друга. Почему-то мне кажется, что Андрею Васильевичу это понравилось бы.
Старая история...
Я понимаю, что Андрей Васильевич повел себя тогда не лучшим образом. Но...
Сколько ему лет-то было? Девятнадцать?
Ага, в этом возрасте все такие умные и рассудительные, аж страшно. И поступки совершаем сплошь обдуманные и взвешенные, и понимаем все намеки с полуслова, и мыслим идеально...
Потому и поговорка сложена: если бы юность умела, если бы старость могла.
С точки зрения сегодняшнего Андрея, его поступок был непростителен.
Тогдашнего... он дорого заплатил за свои ошибки. И я не видела смысла осуждать его. Мне было просто жаль талантливого и неглупого человека.
Храмов пожал плечами, но попросил меня взять сопровождающего. Я отказываться не стала. У меня из всей защиты и охраны только Нил... да, я не спорю, это круче вареного яйца, но есть один маленький минус. Малыш не умеет работать вполсилы, он бьет насмерть. Это и правильно, все же лучший враг - мертвый враг, но и минусы есть.
К примеру - закон не одобряет убийства.
Храм не одобряет всякого рода... существ.
А я резко не одобрю, если меня решат избавить от ребенка. В пользу государства или храма. Что я смогу сделать?
Не знаю. Но пущу в ход все. От магии до знаний моего мира.
Вы знаете, что такое терроризм?
Но вы таки не знаете, что такое 'окна Овертона', 'НЛП-программирование', вы не сталкивались с сектами и экстрасенсами...
В моем мире много хорошего, да. Но и грязи более, чем достаточно. И в ход я пущу все.
Вплоть до терроризма. Это - моя семья и я никому не позволю ее тронуть. Ни Синютиных, ни Нила... свое я буду защищать до последней капли крови.
Капли крови - врага. Не свою же проливать?
Как говорится, доблесть не в том, чтобы умереть за родину, доблесть в том, чтобы перебить всех врагов во имя своей родины. А потом и на могилках у них поплакать можно. Есть здесь и такое высказывание. И мне оно - нравится.


***
На кладбище я ехала в открытой коляске. На козлах - кучер, сзади лакей, он же телохранитель.
Легкое летнее платье, шляпка, перчатки, прическа... сейчас я выглядела уже как княжна. Если еще и загар убрать, но это - увольте. Ходить бледной немочью ради моды?
Перебьетесь, граждане! Это не мода для меня закон, а я для моды. Женщина должна носить то, что ей идет и выглядеть так, как ей больше к лицу. А не следовать тупо дешевым стандартам, которые установлены невесть кем!
Кладбище было тихим и спокойным. Кресты, обелиски, кипарисы, местное дерево смерти... еще хвойные, кажется, пихта... или кто-то еще? Нет, не ботаник я.
Искать нужную могилу можно было долго и безрезультатно, а потому я попросила найти мне смотрителя кладбища, или сторожа... такой нашелся быстро.
Почему-то во всех мирах они одинаковы. Старички, с бородой, с хитро-угодливым выражением глаз. И даже собачонки крутятся такие же. Мелкие и кудлатые.
Для начала я протянула сторожу рубль. Монета исчезла, а мужчина рассыпался в благодарностях и обещаниях выпить за мое здоровье.
- Лучше собаке поесть купи, - махнула я рукой.
- А это уж всенепременно. Жучка, помощница у меня верная. А вы чего ищете-то, барышня? Чем помочь?
- Кальжетовы.
Фамилии хватило. Дедок погрустнел.
- Знаю, а то ж... грустная это история, барышня...
- Расскажите. И проводите меня к... ним?
- Как скажете, барышня.
Мы шли по кладбищу и я слушала дедушку Прокопа.
Кальжетовы.
Да, некогда это была хорошая семья. Родители, два сына, дочка-солнышко... жить да радоваться? Казалось бы, да, но бог не любит слишком счастливых...
Первой ушла дочка. Влюбилась в какого-то хлыща, а там... умерла, одним словом. Я не стала настаивать, понимая, что приличные барышни таких историй не слушают. Мать после смерти дочери слегла, отец не отходил от нее, но спасти несчастную не смог никто. Сгорела в один год.
А там и отец за ней убрался. Любили они друг друга.
Дети же...
Один сын пошел в армию, и сложил там голову. Сколько ж он прослужил... лет десять? Даже меньше, не женился, детей не завел... Второй начал пить, гулять, быстро опустился и помер. Такая вот история. И род пресекся...
Я остановилась перед участком, некогда ухоженным, а сейчас грустным и заброшенным. Как же тоскливо выглядят могилы, которые никому не нужны.
Бурьян, сорняки, и сквозь этот мусор проглядывают глаза с обелисков.
Пять человек...
Пять людей, которые могли бы жить долго и счастливо, если бы одна глупая девчонка не влюбилась в такого же глупого мальчишку... как часто мы ломаем не только свои судьбы? Но и тех, кто нас любит?
Как легко мы причиняем боль самым родным и близким....
Я поблагодарила сторожа, а потом подумала пару минут...
- А перчаток у вас нет? И... грабли, какие-нибудь, что ли? Прибраться здесь...
Дедушка Прокоп хмыкнул.
- Да что тебе ручки-то ломать, барышня? Ты только скажи, а я все и сделаю...
Я подумала пару минут.
Вообще, меня тянуло самой привести все в порядок. Но здесь так не принято. Просто нельзя. А потому...
- Возьмите. И приглядывайте, что ли, за могилой?
Я протянула старику пять рублей. Дед схватил ее и расплылся в улыбке.
- Вы бы, барышня, погуляли покамест, а я сейчас все и управлю?
Логично. Кто платит, тот хочет видеть, за что он платит.
- Пожалуй, я и правда прогуляюсь... благодарю.
Хотя ИМХО, прогулка по кладбищу может быть в радость только некрофилам.


***
Час я гуляла честно.
Разглядывала могилы, надгробия, читала эпитафии и чувствовала себя героем повести Джерома. Ага, той самой, 'Трое в лодке, не считая собаки'.
Проникалась духом столетий, благостью пространства и прочей трансцендентальной чепухой. Солнышко греет, малыш сопит, деревья шумят, травка зеленеет... благолепие и красота! Кладбище, правда, вокруг, но разве это мешает сливаться душой с окружающим тебя миром?
Мне - не мешает. Магия земли, она ведь еще и к некромантии склонна. Вот и потянуло меня на кладбищенскую лирику.
Когда я вернулась, на могиле Кальжетовых было чистенько. Даже ограду дедок умудрился подкрасить! И это за какой-то час... опыт не пропьешь.
Я наградила его еще одним рублем и попросила оставить меня одну. Ненадолго. Можно даже далеко не уходить.
Все закивали, и я осталась одна. Подошла к обелиску с Алиной, коснулась его рукой...
- Здравствуй, Алина. Привет тебе от Андрея...
Показалось мне, или тревожно зашумели кипарисы? Как будто меня кто-то слушал... может ли быть такое?
Не знаю и знать не хочу. Но если слышит - пусть слушает.
- Я узнала его случайно и хочу сейчас сказать одно. Он - пожалел. Ты победила. Он искренне горевал о самом лучшем и светлом, что было в его жизни. О тебе. Если бы можно было вернуться назад и все переиграть, он бы остался. Он клялся мне в этом перед смертью, а в такие минуты не врут. Он любил тебя. Может, только тебя и любил за всю свою жизнь. И просил положить это в твою могилу.
Я вытянула руку с медальоном и разжала пальцы.
Металлический кругляш упал на землю, и та зашевелилась, повинуясь моей воле, он канул в комья земли, как в воду. Это даже сил особых не потребовало.
- Он сказал, что твой локон уйдет с ним в вечность. И память. И его любовь. Помни это и прости его. Прости, как он себя никогда не простит. Он ушел непрощенным.
Ветерок скользнул по моему лицу, и я вдруг... ощутила. Это было как укол боли. Острой, подсердечной... Алина тоже была здесь. Она мучилась и из-за своих родных, и из-за Андрея, и... она не могла уйти.
А вот сейчас...
Прохладное прикосновение, словно тонкие пальцы провели по лицу.
- Спи, Алина. Ты отомщена.
И легкий вздох, словно вдаль уносится нечто невесомое.
А я почти вижу, как медальон преодолевает землю, доски гроба, и укладывается на грудь девушки в истлевшем уже платье. М-да, некрасивое это зрелище - мертвец тридцатилетней давности.
Почему-то мне грустно. И слезы капают на землю.
Проснулся и возится у груди Нил, серьезные не по годам глазенки вглядываются в мое лицо. Я глажу его по голове.
- Все в порядке, маленький. Просто мне больно за них за всех. Очень больно.
Они могли быть счастливы. А вместо этого разрушили и сломали свою жизнь.
Вот так.
Покойтесь с миром. А я постараюсь не повторять ваших ошибок.
В дом Храмова я возвращаюсь задумчивая и грустная. Что же с собой делают люди... за что?
Ни за что.
Просто так.


***
Слово с делом у Храмова долго не расходилось. На следующий же день мы принялись собираться. Хотя что мне там собирать?
Пара платьев, остальные пришлось оставить, Сергей Никодимович пообещал заказать новые по последней столичной моде, так что положить смену белья, одежду для Нила, и я была готова. Ване, Аришке и Пете тоже долго собираться не потребовалось.
И вот мы уже стоим на перроне.
Счастливая маман провожает нас.
Ох, вот где была сценка...
Кому рассказать... сидит маман за завтраком, входит в комнату Храмов, весь такой из себя, аристократ, сразу видно, не в первом поколении, кланяется и заявляет:
- Анна Николаевна, я прошу руки вашей дочери Марии.
Ответом мужчине послужило мягкое 'бумц'. Маман стекла со стула от избытка чуйств-с. И нет, она даже не притворялась. Синяк на щеке, которой она душевно приложилась об ножку стола, до сих пор переливался всеми оттенками весенней зелени.
Ничего, подняли, отряхнули, привели в чувство, повторили вопрос. Головой маменька так кивала, что китайские болванчики плакали фарфоровыми слезами.
Согласна?
Да, да, ДА!!!
Главное, чтобы Маша не отказалась.
Маша не отказывалась. Я стояла рядом с Храмовым и скромненько улыбалась.
Сергей Никодимович уже обрисовал мамаше дальнейшие перспективы. Как его теща, она получит содержание. Неплохое, месячное, дом у нее и так есть - дальше на ее усмотрение.
Дети?
Дети пусть сами решают, с кем оставаться, с сестрой или с матерью. Дети твердо выбрали сестру, мамаша погоревала, но смирилась. Ежемесячное содержание в сто рублей скрасило ей горе разлуки.
Насчет них мы с Храмовым тоже поговорили.
Деньги были, не составило бы труда устроить Петю в элитную гимназию, Арину в пансион для девочек, а Ваню отправить в институт. Увы, проблему составляли сами Синютины.
Они не виноваты в своей необразованности, но... но и полноценное образование на имеющемся фундаменте они просто не потянут. Поэтому решено было просто.
Ваня не собирался получать дальше образование, его устраивало наше фермерское хозяйство. Так что он будет заниматься Лощинкой, а дальше будет видно. Пока я рядом - я помогу, потом посмотрим... уж как обычное хозяйство она тоже процветать будет, хотя и не так, как с магом земли. Подтянуть его по самым основным предметам, ну и деньги он получит. Треть из тех, что от тетки остались. Женится, детей нарожает, дом поставить поможем...
Ваня был согласен целиком и полностью.
Арина сейчас могла рассчитывать на более выгодную партию. Например, купеческого сына. Дворянского - вряд ли, все же папа-Синютин не выслужил потомственного дворянства. Да и смерть его...
Дуэль, ага...
Набухался, поперся в бордель, там, по пьяни, и подрался. С летальным исходом. Это уж чтобы честь мундира не порочить, его красиво оформили. Ну и детей жалко, так им хоть какие копейки шли, пенсион... хоть с голоду не померли.
Для хорошей партии Арине нужно было образование, воспитание и приданое. Приданое будет, образование и воспитание я обеспечу. За пару лет обтешем, наймем гувернантку, а там и замуж выдадим. Девчонка была не против.
Петя... с ним все было намного сложнее. Мальчика требовалось срочно подтянуть до уровня гимназии, а там пусть получает образование и решает, кем стать. Хотя мечта у мальчика была, ему хотелось стать поваром в самом-самом элитном столичном ресторане. Я была не против, по крайней мере на прокорм ребенок себе заработает. Но - образование.
Петя клятвенно обещал, что подтянется.
Проще всего было с Нилом. Малыш будет при мне, а я постараюсь его не упустить.
Усыновить малыша Храмов не обещал. Да и с нашим ребенком все будет достаточно сложно. И со мной.
Храмов не стал скрывать и честно обрисовал мне возможные расклады.
Его семья входит в юрт Матвеевых. Семья Горских - в юрт Алябьевых. Они не друзья и не враги, скорее, им нечего делить, они нейтральны. Насколько могут быть нейтральны два крокодила, плавающие в одном озере.
Союза не получится. Он изгой в своей семье. Что до Марии Горской, отец сочтет за благо выдать меня замуж по-тихому и забыть. Я совершенно не против.
Но!
Чтобы не было никаких проблем, надо получить Высочайшее соизволение. Если император согласится...
Я подумала, и рассказала про свой вклад в спасение цесаревича. Храмов задумался. Потом кивнул и пообещал что-нибудь за это выторговать. И главное - не отдавать меня в руки Романова. А вот как избежать рук Матвеева и Храмовых...
Это нам еще предстояло обдумать. Да, именно нам.
Взваливать проблемы Храмова на свои плечи я не собиралась, но согласитесь, определенные плюсы он в моих глазах получил. Он решал большую часть моих проблем. Увы, добавлял при этом свои. Ну да ладно, справимся.
А еще Храмов рисовал для меня политические расклады. Понимала я дай бог, десятую часть, но запоминала прилежно.
И что Матвеев хочет выдать дочь замуж за цесаревича.
И что Алябьевым более выгодно, если цесаревич женится на француженке, они ведут дела именно с Францией, а вот Соболянские поддерживают Матвеевых. Так, к примеру...
Что они от этого получают?
Союз.
У Матвеевых хорошо развита магия огня, у Соболянских - воздуха. Вместе они непобедимая сила, только представьте себе огненный вихрь?
А вот магия земли хорошо представлена в юрте Годуновых. Да-да, Годуновых. Но у них, в основном, мужчины, женщин-магов практически нет, а тех, кто есть, они замуж на сторону никогда не выдают. И подминать себя не дают.
Ходят слухи, балуются некромантией, но не пойман - не побили.
Раскладов было так много, что у меня начинала болеть голова и ныть зубы. Но я стискивала их крепче и слушала, слушала...
Я понимаю, что игроком никогда не стану. Но понимать, как хотят тебя использовать, в моем положении уже благо. Все, все проблемы в жизни происходят именно от недостатка информации. Или от неправильной ее подачи.
А в остальном наши с Храмовым планы полностью совпадали. Я собиралась жить в Березовском и растить детей. Хоть своих, хоть чужих.
Храмов собирался умереть с чувством выполненного долга. И исполненной мести.
Впрямую-то он не говорил, и я о таком не спрашивала, но у меня создалось полное впечатление, что его жена и сын не просто так погибли. Ой, не просто.
Магия.
В этом мире магия решает если не все, то очень многое. И сын Сергея Храмова мог претендовать на главенство в семье. Дворянин, маг, у отца чины и звания... ладно, тогда их не было, но все равно - уже два первых пункта достаточно увесисты.
Маг и дворянин.
А что из младшей ветви, так и ничего страшного, зато сил хватает. Оба родителя тогда были живы, могли и переиграть в пользу более талантливого внука.
Сейчас Храмов собирался это и сделать. С опозданием, но... Ничего, что при этом меня подставляли под удар?
Ничего страшного. Я девочка не беззубая, маг жизни, аристократка, отобьюсь. Кому угодно лапы отобью. Да и Березовский - территория Храмова.
И - Демидова.
С последним выходил серьезный минус, но Сергей Никодимович собирался серьезно поговорить с кем надо. За Демидовым точно установят наблюдение. Посадить вряд ли получится, слово против слова мало что значит, да и власть у него есть, и влияние. Отобьется.
А вот если начать следить...
Попадется он рано или поздно! Не там, значит - тут. Это уже вопрос оперативной разработки, а этим Романов заняться может. Но и мне придется с ним пооткровенничать.
Я не возражала.
Одно дело - когда против твоей воли, когда на общих основаниях и разрабатывать тебя будут, наплевав на твое положение. Другое - когда сама пришла, тут и поторговаться можно.
Да и я уже освоилась в этом мире...
Не как аристократка, воспитания мне решительно не хватает. Но нечто среднее...
Храмов, не теряя времени, дрессировал меня еще и в этикете. Как он сам сказал, да, у меня аристократические манеры. Но...
Проявлялось это лучше всего, когда я себя не контролировала. Память и навыки Маши Горской, память тела у меня осталась. А вот когда я бралась решать вопросы, когда что-то делала...
Есть рамки, которые не нарушит ни аристократка, ни мещанка. А я непринужденно смешивала все в одну кучу.
В Березовском, который далек от столицы, это сходило за эксцентричность. А в столице?
Хамкой посчитают. И дурой. Мы этого никак допустить не могли. А потому поезд нес нас к столице, а мы разговаривали, и разговаривали, и разговаривали...
Ей-ей, будь мы влюбленными, у меня язык бы устал намного меньше. Там хоть на романтические вздохи и взгляды можно перерывы делать. А тут - перебьешься. Запоминай дальше...
И я работала.


***
Неласково встретила нас Москва.
Именно этими словами я и подумала про дождливую тоскливую погоду, про серое небо, про вечно спешащих куда-то людей...
Разные миры, а москвичи все так же живут втрое быстрее, чем в других городах. Столичный темп, что ли?
Карета и кучер ждали нас. Даже две.
Для нас, для вещей... особняк в Москве у Храмова был. Небольшой, аккуратный, в два этажа, серьезных приемов не устроишь, так, вечеринку, человек на пятьдесят.
Храмов высадил меня у подъезда и поцеловал руку, обозначая мой статус.
- Я сразу по делам, чтобы не тратить время. Осваивайтесь, Машенька, я приеду к вечеру.
Я кивнула и отправилась осваиваться.
Но с этим проблем не было.
Предупрежденные почтой, слуги встретили меня, как и должны были. Как невесту хозяина. Со всем возможным почтением помогли устроиться, пообещали все показать, устроили меня, Ване и Арине, даже Пете отвели отдельные комнатушки, пусть маленькие, но свои.
Мне вызвали куафера, модистку, приготовили ванну... и жизнь завертелась колесом.


***
Храмов вернулся только вечером, усталый, но довольный.
Ужин как раз был готов, самое время поделиться информацией.
- Машенька, все отлично складывается.
- Да?
- Безусловно! Высочайшая аудиенция у нас назначена на послезавтра, а человек, о котором я говорил сейчас в Москве.
- Но не в курсе, что станет героем вашего плана.
Храмов развел руками.
- Это не нужно ни вам, ни ему, ни мне. Кровь у нас общая, этого достаточно, а знать лишнее... Нет, ни к чему. Хватит и того, что мы с вами знать будем.
Я утвердительно кивнула. Да, этого достаточно. Мы будем знать, а больше никому и не надо. Храмов уже поделился со мной своим планом, и я не возражала. Хотя нормальную княжну он заставил бы хлопнуться не то, что в обморок - в летаргический сон. Но у меня план никакого протеста не вызывал.
Медицинская процедура, не более. А все остальное - сопутствующий антураж. Перетерпим, перетопчемся. А вот к высочайшему визиту надо бы подготовиться как следует. Император, не хухры-мухры...
Ох... у меня же подходящего платья нет. А там все регламентировано...


***
Кремль.
Старый и величественный.
Если сравнивать Москву и Петербург в моем мире... я не могла сказать, кто мне больше нравится. Это все равно, что сравнивать топ-модель - и настоящую русскую красавицу. Каждая из них в чем-то уникальна, в чем-то проигрывает сопернице, в чем-то выигрывает.
Местная Москва получила все, что в той истории вложили в Петербург. И стала...
Восхитительной.
Нет, здесь не появилось разводных мостов, здесь нет белых ночей, но архитектура...
Удивительное сочетание мощности и изящества. Не легкомысленной воздушности, но основательной и неторопливой грации.
Белый камень, черепичные крыши, зелень садов, небрежный флер очарования роскоши.
И сам Кремль.
В той реальности собор Василия Блаженного так и остался единственным и неповторимым.
В этой же....
Мастера превзошли себя еще не раз. И выглядело это так... хвататься за кисти и краски, и рисовать, рисовать, рисовать... увы, не мне. Я рисовать не умею.
Ну, хоть бы фотоаппарат!
И какой там невроз, когда вокруг такая красота? Какие волнения? А какая чудесная башня вон там, слева... кажется, что она из яичной скорлупы сделана, такая хрупкая... обсерватория?
Как же здесь красиво!


***
Его Императорское Величество Иван Четырнадцатый впечатление производил. Как-то довелось мне в той жизни пообщаться с местным олигархом. Владельцем заводов, газет, пароходов.
Так вот.
Он его величеству и в подметки не годился. Хотя сила тоже была и харизма перла. Но это - другое. Полная власть в жизни и смерти миллионов людей. Полная уверенность... даже не так. Знание о своей власти. И осознание ответственности, которую она налагает. Крест, безусловно, но несет его величество этот крест с таким достоинством, что вызывает только уважение.
Лев?
Нет. Дракон. Или еще кто пострашнее. И внешность тут не при чем. Внешне это немолодой человек, лет пятидесяти, невысокий, темноволосый, с сединой на висках.
Военная выправка, как и у Храмова, короткие усики, спокойные серые глаза. Цесаревичу до него, как до Китая на раках. Там, конечно, есть задатки, но вот такой внутренней силы просто нет.
Маг воды?
Ни фига!
Маг водоворота, не иначе. Судя по силе - там внутри настоящий Мальстрем, а еще Сциллла, Харибда и Крекен плавают непринужденно. Если шарахнет, половина страны накроется. И не так уж важно, во что он одет. Хоть бы и в набедренную повязку - внимание обращают на себя в первую очередь глаза, а не скромный серый мундир с одной-единственной орденской звездой.
Второго человека рядом с императором я тоже узнала почти сразу.
Романов. Игорь Никодимович.
И поспешно присела в реверансе. Зашуршал шелк светло-зеленого платья, блеснул жемчуг. Я знала, что рядом замер в поклоне Храмов. Но долго ждать не пришлось.
- Твоя невеста очаровательна, Сергей.
Аудиенция началась.
- Благодарю, ваше императорское величество.
- Государь.
- Благодарю, государь.
- Княжна Горская... доставили вы хлопот моей службе безопасности.
Полноценного упрека в императорском голосе не звучало, а потому я позволила себе невинно потупить глазки.
- Умоляю простить меня, ваше императорское величество. Я не знала о трудностях вашей службы безопасности.
- При этом вы спасли жизнь моему сыну.
Я промолчала. А что тут скажешь? Не стоит благодарности? Это я случайно? Оно само получилось? Или - уплатите мне за услуги?
Тут что ни ляпни, все равно дурой выйдешь.
- Не хотите поведать нам с Игорем Никодимовичем, как это вышло?
Я вздохнула.
Как-как... жить хотелось. Вот и вышло.
- Ваше им...
- Государь, Мария. Так будет удобнее.
- Государь, я не знаю, кто ставил защиту на ваш дворец. Но маги земли могут ее активировать.
Император нахмурился. И я поспешила рассказать про солярные знаки, про то, что именно увидела, про то, как позвала...
Для моей защиты дворец не откликнулся бы. Но он спасал кровь Рюриковичей. Это совсем другое дело, для того его и строили.
Как крепость.
Вот оно главное различие. Петербург - изящество, открытость, дружелюбие. Москва - крепость. Которой хоть и придали внешний лоск, хоть и увили цветочками, но изначально строилась она, чтобы защищать. Так и ощущается.
Бастионом.
Грозным, неприступным, не бывавшим в руках врага, ибо в этой истории Наполеон решил не ходить на Русь. Потому и жив остался, и размножиться смог.
Император поглядел на Романова.
- Займись. Я правильно понимаю, Мария, вы не просто маг земли - ваша магия активна?
- Да, государь.
- И как вы собираетесь подарить наследника вашему супругу?
- Меня интересовал этот вопрос, государь, - опустила я глазки долу. - Если я правильно поняла, магия проявляется в зародыше примерно через полгода после зачатия. То есть женщина должна воздерживаться от магии примерно полгода. Потом, если ребенок не наследует магическую силу, надо продержаться еще три месяца без магии. А если наследует, то можно колдовать практически сразу.
Император приподнял брови удивленным жестом.
- Вы рассчитываете, что родите мага?
- Я - маг земли, государь.
Это понятно. Активное плодородное начало в действии, практически гарантия зачатия того, кого нужно и когда нужно.
- Что ж. Мое благословение у вас есть.
Я опустилась в глубоком реверансе. Храмов поклонился.
- Вы, Мария, поговорите сейчас с Игорем Никодимовичем, покажете и расскажете, как именно воздействовали.
- С удовольствием, государь.
- А мы с вашим супругом пока что уточним расклады. Насколько я помню, Алябьевы не дружат с Матвеевыми...
Я снова сделала реверанс.
Подобный подход давал надежду на будущее. И вообще, вы мне дайте хоть какие гарантии безопасности, а дальше я и сама разберусь. Невелика проблема.
Романов выше из своего угла и предложил мне руку. Я коснулась пальцами полусогнутого локтя и проследовала рядом с мужчиной.
Царские милости надо отрабатывать. Даже если ты их пока и в глаза не видела.


***
Романов вел меня по дворцу.
Я показывала пальцем на те символы, которые были мне знакомы.
- Вот этот и этот.
- И вы можете на них воздействовать, Мария Ивановна?
- Только при непосредственной угрозе хозяину дома. Тогда неважно, кто их активирует, - честно призналась я. - Подозреваю, что в противном случае от меня и косточек не осталось бы.
- Сейчас - не получится.
Не вопрос, констатация факта. Я медленно опустила голову. Нет, не получится, и пытаться не стоит. Размажет как фреску по ближайшей стене, тем дело и закончится. Кто бы не строил Кремль, кто бы не встраивал защиту в древние стены, он это предусмотрел.
Предки не дурнее нас были, это уж точно.
- Игорь Никодимович!
Улыбка, веселый голос, простой серый мундир. И - знакомое лицо.
- Ваше высочество, - я приседаю в реверансе прежде, чем успеваю что-то сообразить.
- Ваше высочество...
- Игорь Никодимович, так вы нашли ее? Мою спасительницу?
- Княжна Мария Горская, ваше высочество, - представляет меня Романов.
Я снова кланяюсь.
- Нет-нет, - цесаревич подхватывает меня под руку, давая понять, что не стоит церемониться. - Княжна, я вам жизнью обязан...
Мне остается лишь развести руками.
- Ваше высочество, в тот момент я плохо отдавала себе отчет в своих действиях, но повторись та ситуация - поступила бы так же.
- Слова искреннего человека. Игорь Никодимович, надеюсь, у княжны не будет никаких неприятностей?
- Что вы, ваше высочество! Ее сиятельство любезно согласилась показать мне, как и что она сделала, и только.
Цесаревич на миг задумался.
- Могу я составить вам компанию?
Судя по лицу Романова, он бы предпочел сверлить зубы без наркоза. Но - что ты хочешь? Остается лишь старательно улыбаться и кланяться.
Дальнейшая экскурсия проходит втроем.
По лицу видно, что Романову хочется как следует потрясти меня, но при цесаревиче это просто неосуществимо.
Я тоже не возражаю пооткровенничать, но - не здесь и не так. Оказывается, ходить по ярмарке с дрессированным медведем - или ходить по дворцу с цесаревичем, разница невелика. Так и так все липнут и глазеют. Едва успеваю шепнуть Романову, чтобы приходил в гости, поговорить. И то цесаревич практически сразу же возвращается.
И... мне кажется, или меня откровенно 'клеят'? Полное ощущение.
Комплименты, улыбки, восхищение, легкие, словно невзначай, прикосновения...
Парня понять можно. Если я в зеркале вижу 'секси герл', подозреваю, что и он видит то же самое. Фигурка у меня самое то. Объемные верхние и нижние прелести, при тонкой талии и стройных длинных ногах. И все это прокачанное, на свежем воздухе, да на грядках, плюс легкий загар, который не удалось запудрить, плюс роскошные волосы и симпатичное личико.
А еще - загадка.
Что привлекает мужчину в женщине? Картинка?
Тогда почему две трети красавиц не особенно счастливы в браке?
Нет, не внешность, и не секс, и не приданое. Это может послужить затравкой для начала реакции, но главное в женщине - загадка. Нечто интересное и неразгаданное.
В данном случае все совместилось. И мордашка, и загадка, а главное - чужая собственность. Видели, как барбосы косточку делят?
Тот случай.
Только эта 'косточка' с мозгом и сама выбирает, с кем оставаться. Уж точно не с цесаревичем, который мне...
Нет, не то, чтобы не понравился. Парень, как парень. Симпатичный, стройный, высокий, наверняка пользуется успехом у дам. Просто - не мое.
Отсутствие химии плюс четкое осознание возможных проблем при дальнейшем сближении. Так что... холод, холод и еще раз холод. Ну почему мы не пошли другим путем?
И на сколько это еще затянется? У меня ребенок дома один!
Ладно, с Аришкой, но ведь ему рано или поздно ко мне захочется! А что способен натворить маленький полоз...
Лучше не думать.
Авось, не придется по развалинам бегать.


***
Романову я была искренне благодарна. После появления цесаревича, он постарался свернуть нашу экскурсию, уложив ее в полчаса, и проводил меня обратно, к кабинету его императорского величества.
Ага, если б это избавило нас от цесаревича!
От кабинета мы шли полчаса, к кабинету малым не час! Потому что каждый встречный норовил поклониться, а цесаревич обязательно начинал общение. Хотя бы парой слов. Хотя бы о погоде.
Все я понимаю, так, наверное, надо, но бесит!
К счастью, ждать Храмова долго не пришлось, примерно через десять минут после нашего появления, вышел и он.
Я разулыбалась так счастливо, что цесаревич даже обиженно захлопал ресничками. Наверное, обиделся, что его внимание не оценили. Храмов все понял правильно и со значением поцеловал мне руку. Пометил территорию.
Цесаревич явно сдаваться не собирался. Но объяснить все Храмову возможным не представлялось. Ладно, в карете поговорим. Или дома. Или...
- Ваше высочество...
Поклон, снова поклон, реверанс. И вот мы прощаемся с Кремлем, и карета уносит нас домой.
Долго я молчать не смогла.
- Что сказал государь?!
Храмов откинулся на спинку сиденья и устало прикрыл глаза. На худом лице четко обозначились морщины, под глазами пролегли тени.
- Все лучше, чем я мог надеяться. Его императорское величество - человек благодарный и добро помнит. Там, где это не угрожает отечеству.
Мне остается только молчать и ждать. Но Храмов и сам не сторонник долгих рассуждений. А потому...
- Завтра едем к вашим родителям. Послезавтра свадьба. Высочайшее разрешение будет завтра с утра.
Насколько я понимала, это серьезная милость. В другом случае оформлять бы все пришлось неделями, чиновники - они в любом мире такие чиновники...
- Романов хотел прийти побеседовать.
- Через два дня. Я напишу ему.
- А... наследник? Когда?
Храмов прищуривается, становясь похожим на хитрого кошака. Драного жизнью, но не побежденного.
- Сегодня я видел нужного нам человека. Думаю, в ночь после свадьбы...
Неплохая идея. Никому и в голову не придет, что вместо супружеского секса у нас намечается другая вечеринка. Кстати...
- Кто будет на свадьбе?
- Мы двое. Горские, если пожелают.
Я хмыкнула.
- А ваша родня?
- Также, если пожелают.
Понятно. Ваню, Арину, Петю - придется прятать. Чтобы вся эта кодла не приперлась... я бы на такую удачу рассчитывать не стала.
- Матвеевы? Или Алябьевы?
- Письма я отправлю. Сегодня же.
Ага. А если они не успеют дойти, или юртовские не придадут приглашениям особого значения... да и черт с ними! Век бы не видеть, жить да радоваться. Но ведь не дадут...
Кстати говоря...
Рассказываю про цесаревича, и натыкаюсь на озабоченный взгляд Храмова.
- Не ко времени...
- С глаз долой - из сердца вон.
- Вы себя недооцениваете, Мария.
Мне остается только хмыкнуть. Это не голливудские фильмы, где в героиню обязательно влюбляются все мужчины, включая человекообразных обезьян. Это реальная жизнь, а я не такая красавица. Кстати...
- А что помолвка цесаревича? Я как-то и забыла...
- Расстроилась. К немалому удовольствию его отца.
- А следующая кандидатка?
- Пока еще не подобрали. Место свободно...
Храмов явно меня подначивает, но... за что мне нравится генерал-губернатор, так это за понимание. Он видит, что меня начинает мутить от одной мысли, и тут же прекращает подтрунивание.
- Подозреваю, что это будет француженка или итальянка.
- Дай бог. И побыстрее.
В мои планы не входит даже легкая интрижка с цесаревичем. Наоборот - отпихиваться буду четырьмя лапами.
Режьте меня, стреляйте, вешайте... не пойду!!! Даже спать с ним не хочется. Полученное удовольствие явно не стоит проблем, которые на меня свалятся. Убьют ведь...


***
Особняк Горских производит впечатление унылости и запущенности. Была жива мачеха - она этим занималась.
Умерла - и папаша впал в траур. Но жалеть его я не собираюсь. Он меня не пожалел.
Ждать долго не приходится. Отец входит в гостиную походкой полностью уставшего от жизни человека. Выглядит он лет на десять старше, глаза тоскливые, а лицо - как у человека, у которого в жизни больше нет ничего хорошего.
Впрочем, при виде меня в его глазах загорается новое чувство.
Гнев.
- Ты!
Церемониться я не собираюсь.
- День добрый, папенька.
Память тела подсказывает спрятаться куда-нибудь и молиться, авось пронесет. Но то реакция забитой добрыми родственничками девочки Маши, которая в жизни на бунт не решится. А я нахально улыбаюсь.
- Как ты посмела вернуться в этот дом? После того, как меня опозорила на весь свет?!
Я пожимаю плечами. Этак, небрежно...
- Позвольте, папенька, в чем именно заключается позор? В том, что все узнали о вашем отношении к родной дочери?
- Что?!
- Сколько времени мне было отмерено в браке с Демидовым? Год? Два?
- Да как ты смеешь?!
Ей-ей, поведи папаша разговор иначе, я не пошла бы на конфликт. Но в данном случае...
- Вы прекрасно знали, что он проклят. Вы знали, чем мне это грозит. И смеете упрекать меня за то, что я бежала, спасая свою жизнь?
- Наглая дрянь!
Папаша замахивается на меня. Я уже приготовилась пнуть его как следует - не понадобилось. Занесенную руку перехватил Храмов.
- Позвольте представиться, князь. Сергей Никодимович Храмов, жених вашей дочери. Высочайшее соизволение уже получено, завтра свадьба. Надеюсь, вы придете.
Да-а... умеет Храмов ошеломить собеседника. Дай он князю в нос, и то эффект был бы меньше.
Папаша медленно опустил занесенную руку.
- Высочайшее соизволение?
- Предлагаю все обсудить спокойно...
Князь помолчал пару минут, приходя в себя.
- Прошу вас в кабинет, Сергей Никодимович. Мария, ты...
- Ваше сиятельство, этот вопрос непосредственно касается вашей дочери. Полагаю, она имеет право участвовать в разговоре.
Князь скривился, но промолчал. Только кивнул. Но я не обольщалась, это не победа, это временный успех. Его еще надо развить и закрепить.
Ну и ладно, попробуем. Куда ты, папенька, денешься, от высочайшего соизволения? Приказы императора в этом мире не оспариваются. Они выполняются с восторженным визгом, так что берегите уши.


***
- Я ожидала худшего, - призналась я Храмову, когда мы ехали домой.
- Я тоже.
Но... все сложилось вполне удачно. Князь поругался примерно с полчаса, потом согласился, что замужество снимает все вопросы, а жених, хоть и не идеален, но не хуже Демидова. Дворянин, герой нескольких войн, орденами увешан так, что новогодняя елка от зависти рыдает, состояние поменьше, чем у Демидова, но... оказывается, у меня достаточно богатый муж?
Будет, в перспективе...
Про все состояние Храмов мне не рассказывал, но оказывается, он владеет землей, в его собственности есть несколько заводов и рудников. Просто Демидову больше везло. А вот заводы Храмова медленно разорялись, не принося особой прибыли.
Раньше его это не сильно волновало, но сейчас...
А уж как меня это волновало!
Рудники...
Если я правильно понимаю, талисман Ниты давал Демидову возможность чуять рудные жилы. Вот и причина его удачливости. Заранее знать, где копать, где пройти мимо, где разрабатывать дальше шахту, где вкладывать деньги, где бросить - это серьезное подспорье.
А вот что могу - я? С кровью Полоза в жилах?
Хотя ответ и так ясен.
Ни-че-го. Первое время, так точно ничего. Сначала надо бы родить ребенка, а уж потом пробовать свои силы. Даже не сомневаюсь, что выложусь до донышка, а как это скажется на малыше? Что бы там Нита не говорила, так ли хорошо полозы разбираются в человеческой анатомии?
Лучше не проверять на себе. Или хотя бы потом, когда на карте не будет стоять все мое будущее.
Папаша покивал, а я прямо-таки видела расчетливые искорки в его глазах.
Муж стар, помрет скоро, а там и дочка богатой вдовой останется. Можно ли ее потом будет подсунуть Демидову? И с детьми можно, и без детей можно.
Почему нет? Тем более, фертильность чадушка будет доказана, а над ребенком, если что, и опеку взять вполне реально.
Это понимали и я, и Храмов. Но молчали.
Зачем грубыми лапами разрушать прекрасные мечты о богатстве? О больших деньгах?
Это мы знали, что папенька не получит больше того, что мы ему дадим. А он пока этого не знал. И хорошо, спокойней будет.


***
- Я не знала про заводы и рудники.
- А это повлияло бы на ваше решение, княжна?
- Нет. Но хотелось бы знать подробности.
Храмов чуть грустно улыбнулся.
- А если я назначу управляющего?
- Я все равно буду проверять, чтобы он не воровал. Итак?
- Машенька, вы полагаете, я мог бы остаться независимым от Демидова, не будь у меня своего состояния?
- Я об этом не задумывалась.
- Безусловно, у вашего первого жениха дела идут намного лучше. Но и мое состояние позволяет мне на него не оглядываться, а кое в чем и соперничать.
- Так я узнаю подробности?
- Мои рудники не слишком выгодны. Я потом покажу бумаги. Медь, полудрагоценные камни, иногда драгоценные, но очень редко. Ни золота, ни серебра.
- И это невыгодно?!
- Рудное дело всегда связано с риском...
Я была полностью согласна.
- А как получилось, что вы их приобрели?
По губам Храмова скользнула улыбка.
- Машенька, вы видите, сколько у меня орденов? Каждая награда приносит не только славу, но и деньги. А если умело их вкладывать... тратить мне было не на что, семьи нет, детей нет, а утереть нос родным очень хотелось. Молодой был, глупый...
Я кивнула.
В принципе, логично. Во что можно вкладываться, если ты не разбираешься в банковском деле? В недвижимость, в золото, в производство... в данном случае - в собственное производство.
- Мне бы хотелось побывать на рудниках.
- Машенька, вы маг земли, я знаю. Но...
Я подняла руку, останавливая Храмова.
- Клянусь. Я не сделаю ничего во вред вашему наследнику.
Сергей Никодимович несколько минут вглядывался в мое лицо, а потом кивнул.
- Верю. И искренне благодарен вам.
- Так можно будет...?
- Обещаю. Как только домой вернемся.
Я улыбнулась. Магию я применять не буду. А вот попробовать возможности крови полоза хотелось. Если Нита могла и чуять жилы, и разворачивать их... а что могу я?
Интересно же, господа!


Интерлюдия.
Ночь наползает на старинный город. Укутывает черным платком обнаженные мраморные плечи дворцов, таинственной вуалью затеняет сады и парки, рассыпает щедрой горстью звезды по небосклону. Скрадывает шаги людей, смазывает черты, щедро мажет серой краской кошек.
И не только кошек.
Этот человек явно старается никому не показаться на глаза.
Он скользит в тенях, словно рыба в воде. Его можно увидеть, но взгляд просто соскальзывает с него, словно капля воды со стекла. Тихо и неотвратимо он движется к дому Храмова.
Вот и нужный забор.
Сложно ли преодолеть его?
При наличии нужных навыков - минутное дело. Куда там японским ниндзя? Несколько легких движений - и вот уже тень скользит по саду.
Тихо-тихо, так, что не шевельнется ни один листок. Не слышат чуткие собаки, не видят ничего сторожа...
Шаг, другой...
Вот и особняк.
Где же нужное ему окно?
Убийца вспоминает. Да, операцию пришлось готовить в большой спешке, но сложно ли дать пару монет уличным мальчишкам, чтобы понаблюдали?
Вот они - покои княжны Горской, которая так и не станет госпожой Храмовой.
Тень скользит по стене, к окну, открытому по случаю летней погоды.
Да, это нужная ему спальня.
Спит на роскошной кровати под балдахином княжна, рядом с ней видно детское личико... ребенок? Да, ему говорили, у нее есть ублюдок, то ли нагуляла, то ли...
Неважно.
Ребенка тоже придется убить, чтобы не орал раньше времени.
Жалость?
Это чувство было неведомо человеку.
Скользнула по тонким пальцам змейкой шелковая удавка. Мужчина склонился над кроватью...
Он даже не сразу понял, что происходит. Не осознал.
Но в темноте распахнулись глаза.
Блеснули ледяным сиянием золота.
На миг убийца застыл, парализованный страхом. А потом уже не было ничего.
Только расплавленное золото глаз, в которое он падал, падал...
Последним чувством человека, который никогда не упускал свою жертву, был ужас. Неизмеримая жуть. Испуг такой силы, что на штанах у мертвеца осталось мокрое пятно.
Тело опустилось на пол, словно из него все кости вытащили. Откинулась в сторону еще теплая рука с удавкой.
Ее сиятельство княжна Горская чертыхнулась, поминая какого-то полевого ежика и вылезая из-под одеяла. С большим удовольствием она бы выкинула труп в окошко и навсегда забыла о нем. Но...
Где тут спальня ее будущего супруга?
Надо разбудить Храмова, а потом он пусть сам решает, что делать с неудачливым ассасином. Захочет в окно выкинуть - пусть сам и тяжести ворочает. Так-то...


***
- СУКА!!!
Демидов швырнул бокал в стену, оставив на дорогих шелковых обоях грязное некрасивое пятно. - ТВАРЬ!!!
Других приличных слов у него не было.
И кто бы сдержался на его месте?
Мария Синютина действительно оказалась княжной Горской.
Она собирается замуж за Храмова.
Более того, она уехала в Москву с женихом, просить высочайшего соизволения. И останавливать ее уже поздно. Есть сомнения, что они получат просимое?
У Демидова их даже рядом не было. Достаточно ему Храмов крови попортил...
Демидовы привыкли быть самовластными князьями на Урале. Это в столице они захолустные дворяне, а здесь - сила. И любого назначенного губернатора Демидов рано или поздно подминал под себя...
Не в этот раз.
Храмова можно было только убить. Но и убивать его было невыгодно. Кавалер стольких орденов, что перечислять полчаса можно, знаменитость, его военные подвиги в академиях изучают! Попробуй, тронь такого!
Тут же воронья налетит...
Тут и храм, и романовские шавки, и просто полиция - все копать будут. И могут накопать чего не надо. Нет, убивать Храмова невыгодно.
А подчинить и нечем...
Родных нет, близких нет, на тех, что есть, ему плевать, Матвеев, гипотетически, мог бы урезонить наглого губернатора, но чем ему за это будет обязан сам Демидов?
Ой, не пучком соломки...
Не оказалась бы цена выше возможностей.
Ладно еще Алябьевы, те тихо сидят, а Матвеев рвется к трону. И Демидов ему стал бы хорошей опорой. Только вот сам Сергей Владимирович о таком даже и не мечтал.
Чем выше, тем опаснее, для него так точно.
Проклятие, знаете ли...
Если бы удалось его снять, дело другое. А сейчас лучше не связываться. В тени как-то уютнее. И денег заработать можно побольше...
Вот и выходит, что нет управы на губернатора. Купить нельзя, убить нельзя, надавить нечем... когда Демидов узнал о болезни генерал-губернатора, он плясать готов был. Все же такое дело, шило в мешке не спрячешь, тем более - от врага.
Демидов торжествовал и уже не ожидал пакостей. Таких - точно...
Но Храмов и эта стерва?!
Как она вообще посмела?!
Как он посмел?!
Демидов в ярости запустил в стену массивным пресс-папье. Только малахитовая крошка брызнула во все стороны.
Что же делать, что делать?!
Впрочем, Демидов не был бы тем, кем он был и не ворочал бы такими деньгами, не умей он подчинять чувства голосу рассудка.
Приступ бешенства прошел, и мужчина начал рассуждать здраво.
Итак, Мария собирается замуж за Храмова. Ну и пусть... какие проблемы?
Не Демидов будет ее первым мужчиной? Да и пусть, все соплей меньше. Все равно Храмов последние месяцы доживает, а после его смерти можно будет прибрать к рукам аппетитную вдовушку. И никто ему не помешает.
Заодно и наследство получит.
А если случится так, что ребенок будет... дети - они такие хрупкие создания, такие уязвимые, буквально одно движение - и все. Конец.
И повеселевший Демидов принялся составлять новые планы.


***
Игорь Никодимович Романов задумчиво смотрел в огонь. Живое пламя он любил, и камин разжигал регулярно.
Сам, никому не доверяя... это был почти ритуал. Пирамидка из березовых полешек, поднесенный огонь на кончике бересты, и пламя, сначала робкое, а потом жадное и веселое, танцующее на золотистых углях.
Неудивительно, что княжну Горскую никто не мог найти. Удивительно, что она смогла выжить. Впрочем, женщины вообще очень живучие. Романов уже дал указание собрать всю информацию о ее жизни в Березовском.
Часть загадки она прояснила. Осталась еще одна часть, но княжна явно не намерена ничего скрывать. Это-то Игорь Никодимович понимал.
И невольно... восхищался.
Вот представьте себе, хрупкая изнеженная барышня, которая росла оранжерейным цветком, и вдруг такие поступки.
Спасение цесаревича.
Побег.
Выживание в условиях, в которых не каждый мужчина справится... есть чем гордиться. А Мария Горская принимает все, как должное. И на дальнейшую жизнь у нее свои планы.
М-да... надо бы к ней присмотреться повнимательнее.
Как известно, кадры решают все. А княжна может оказаться весьма перспективным кадром для его службы. Согласие?
А что, кто-то в нем сомневается?
И Романов вновь уставился на угли, просчитывая возможные варианты.


***
Она вернулась!
Высокий красавец метался по комнате, заламывая руки.
Вернулась!!!
ЖИВАЯ!!!
Радость?
Нет. Отчаяние и испуг. Кому как, а ему это - приговор.
Что же делать, что делать...
Хотя что делать - ему сейчас скажут.
Дверь открылась и в комнату шагнул высокий седоволосый мужчина. Милонег откровенно расслабился.
- Господин...
А больше он ничего не успел, даже испугаться.
Боевые артефакты - такая штука, один удар - и нету человека. И тела нет, и работы для некроманта... мужчина хмыкнул и бросил артефакт на кучку пепла, минуту назад бывшую блестящим красавцем-офицером.
Жаль, конечно, больно уж материал хорош. Но ничего не поделаешь. Княжна Горская то ли проговорится, то ли нет, рисковать не стоит. А такие 'Милонеги' товар нередкий, нового найдем...
Убийца развернулся и вышел из меблированных комнат.
Нет, он не боялся быть узнанным.
Некоторые вещи замечательно меняют внешность. Парик, бакенбарды, немного грима, подушечки за щеки - и перед вами совсем другой человек. Никто его не опознает.
Хорошо бы и с княжной разобраться, но это позднее. Мало ли что...
Дверь скрипнула - и закрылась за незнакомцем.


Глава 3
Разборки, стрелки, разбитые тарелки.
Мне откровенно повезло - Храмов не спал. Сидел за столом, что-то писал, и удивленно поднял брови, увидев меня с малявкой на руках. Не оставлять же малыша рядом с трупом.
- Что случилось, Машенька?
- У меня в комнате труп, - решила не церемониться я. А чего? Лучше одно потрясение, чем три часа нервотрепки.
К чести Храмова, он только удивленно приподнял брови.
- Хм... и давно этот труп там лежит?
- Минут десять, - прикинула я. - Пришел, залез в окно, и кажется, хотел что-то нехорошее сделать.
- То есть...
- Убить меня.
Храмов кивнул, и поднялся из-за стола.
- Пойдемте, посмотрим, Машенька.
Я не возражала.


***
Дохлый труп мертвого человека так и лежал на прежнем месте. Сергей Никодимович наклонился, профессионально (интересно, откуда навыки?) обшарил его карманы...
- М-да. Машенька, вам повезло.
- Правда?
Храмов покачал передо мной черным кожаным кисетом с какими-то знаками, развязал его, и осторожно потащил наружу что-то интересное.
- Смотрите. Артефакт естественной смерти, - передо мной закачалась на шнурке какая-то блямба с торчащей из нее пирамидкой. - Осторожно, не трогайте. Стоит поцарапаться - и вы тут же умрете. От естественных причин.
Руки я и так тянуть не собиралась - на них был ребенок. А подрастет еще - и я его уже не подниму. Такой слоненок становится...
- Надо сообщить Романову, это по его ведомству, - решил Храмов.
Я вздохнула.
- Что будем говорить?
Теперь задумался и Храмов. И быстро пришел к простому выводу.
- Машенька, а как он умер?
Я развела руками.
- Я виновата.
- Вы же маг земли...
- Ну да. Но склонность к некромантии у меня, видимо, есть, - честно созналась я. А что, я же на кладбище что-то почувствовала? Значит, есть! - Я не знаю, как именно это получилось, но... я просто очень испугалась.
Храмов кивнул.
- Понимаю. Стихийная магия.
- Да, наверное... я даже повторить это сознательно не смогу. А ведь этот вопрос возникнет...
- Оставьте этот вопрос мне, Машенька.
- А мне что говорить?
- Спали, проснулись, увидели труп. Прибежали ко мне.
Я кивнула.
- Спасибо, Сергей Никодимович.
- Не за что. Это и в моих интересах, Машенька, - глаза Храмова вдруг стали живыми, яркими. Словно ему в голову пришло нечто интересное. - Скажите, это ведь - не первый раз?
Я развела руками.
- Нет, не первый.
- Я не ошибусь, если предположу первый случай пару месяцев тому назад, в Березовском? На вечере у баронессы?
Строго говоря, первый случай был с Карпом, но невелика та рыбка.
- Я не хотела. Могу поклясться чем угодно, хоть своим здоровьем. Я не думала, что так получится, и не желала человеку смерти. Хотя она на моей совести.
И солгала, и не солгала. Так-то.
Храмов кивнул.
- Стихийная магия всегда самая сложная. Потому что непредсказуемая.
Мне осталось только развести руками.
- Идите, Машенька, одевайтесь. А я пока пошлю весточку Романову.
Честно говоря, я бы спокойно поспала до утра. А уж потом людей тревожила. Но нет, так нет...
И я послушно отправилась одеваться.
Нил сопел у меня на руках, тихо и безмятежно. Я поцеловала его в кончик носа.
- Спасибо, малыш. Ты у меня просто чудо.
Змееныш приоткрыл глазки, зевнул и опять заснул. Вот уж у кого ни угрызений совести, ни душевных терзаний. Хотя мне ли рот открывать? У меня-то их тоже нет.
Надо нацепить это замечательное палевое платье. Когда мы с Храмовым обговаривали гардероб, я специально включила несколько таких нарядов. Не идет мне этот цвет - я в нем кажусь отвратительно нездоровой. В самый раз для полиции. Круги под глазами нарисовать, что ли?
Нет, не стоит. Это тот случай, когда не надо переигрывать. А лучшее - враг хорошего.
Ёжь твою рожь!
С этим недоделанным киллером я совсем забыла, что у меня сегодня свадьба. И ночью поспать не придется...
Думаю, к следующему утру я буду похожа на зомби без грима.
Если б этот ассасин паршивый не помер, я бы его сейчас сама прибила!


***
Объяснения с Романовым Храмов взял на себя. Ко мне, как я поняла, претензий не было. Да, покушались. Но кто сказал, что я женщина хрупкая и беззащитная? У меня жених есть, меня обидеть не всякий может, так-то...
Романов не сильно и расследовал вопрос. Умер - и умер, все равно б казнили. Тут другое интереснее - кого хотели убить?
Понятное дело, меня, но как княжну Горскую - или как будущую госпожу Храмову?
Этот вопрос и меня заинтересовал, и сильно. Пришлось рассказать про Милонега.
Романов посетовал, что я раньше не сказала. Я перевела стрелки на цесаревича, получила задумчивый кивок, мол, все правильно, нечего тут языком трепать, и Романов принялся отдавать приказания. Скоро Милонегу придется ой как несладко...
Надеюсь, мне что-то да расскажут о ходе расследования. А пока...
Свадьба.


***
Свадьбы бывают разные. Банально, но...
Я бывала едва ли не на всех типа свадеб. От студенческих, с селедкой и водкой в качестве основного блюда, до пышных банкетов, которые можно было назвать апофеозом самоутверждения. Распадались и те, и другие браки одинаково часто, а если нет разницы, зачем платить больше?
Что-то подобное я высказала и Храмову, когда тот заговорил про свадьбу.
Генерал-губернатор одобрил мой подход и мы решительно вычеркнули застолье, гостей и прием. Вместо этого был вписан фуршет для тех, кто соизволит прийти. Так, шведский стол, не особо обильный, чтобы никто не напивался и не засиживался.
Равно вычеркнули мы и роскошное платье, и прочие благоглупости. А зачем?
Так что к алтарю я шла в простом белом платье, без всяких изысков. Простой приталенный силуэт, аккуратный вырез затянут кружевом, и кружево наброшено на волосы, в качестве фаты. Я давала клятву быть верной и честной, слушаться и повиноваться...
И только мы с Храмовым знали, что клятва не будет скреплена магически.
Венчание проходило в домовой церкви. Приглашенный батюшка вещал о долге и любви, мы вежливо внимали. Свидетели и гости тоже помалкивали. Да и было их не так, чтобы много.
Горские - три штуки, мой отец с сестрами. Копиями мачехи, кстати. Братец не явился, ни один, ни второй, впрочем, оно и неудивительно. Слишком все быстро произошло. А братья у меня один военный, второй в специальной школе. Там еще отпрашиваться надо... проще не связываться.
И Храмовы.
Вот эти персонажи были поинтереснее. Не знаю, когда и как Сергей Никодимович их известил, но...
Стояли, глазами сверкали. Убили быв, будь их воля. Факт!
Я их за это сильно не винила. Чего уж там... богатый, пожилой и смертельно больной дядюшка - женится! А у них, может, наследство уже давно распределено!
Уже ясно, что и кому, сколько и когда, а тут молодая жена!
Отвратительно!
Ужасно, кошмарно, недопустимо... только вот поди, не допусти! Поздно пить 'Боржоми', когда почки отвалились. А священник накладывает благословение.
Я покорно целую распятие... эх, жаль его салфеточкой нельзя со спиртиком. Ну ничего, авось с одного раза микробов не нахватаюсь.
Какие ж у них глаза злые.
Стоит старший брат Храмова. Если Сергей Никодимович похож на луч лазера, то этот - на подушечку для иголок. Толстоватый, опухший, одним словом - никакой. И выглядит старше больного Храмова.
Того болезнь состарила и горе, война и горы, а этого что?
Называется синдром 'пережрал-перепил'. Живи, ни в чем себе не отказывая, и будет тебе букет проблем. Красивый, медицинский, здесь, кстати, врачи тоже по-латыни говорят. И понять их так же нереально.
Видимо - общемировое.
Жена, напротив, сухопарая, тощая, прямая, словно палку съела, глаза темные, злые, буравчиками. Губы сжаты в ниточку, темные волосы гладко зачесаны назад, Ее бы воля - меня бы сейчас распятием не благословили, а огрели по всем местам. Потом еще и добавили.
Сын - копия папаши. Но вот так облизывать меня взглядом все-таки не стоит.
Дочь пошла в мать.
Сестра Храмова вообще не приехала, видимо, не в столице сейчас. Ну и пусть ее. Как известно - самая лучшая твоя родня живет на другой стороне планеты. Вот, в случае с Храмовыми это факт.
Наконец священник завершает свои читалки и объявляет нас мужем и женой.
Теперь нас можно поздравлять.
Первым подходит мой отец. Хорошая мина при плохой игре - наше все.
- Мария, я рад. Сергей, позвольте называть вас так, на правах тестя...
Они обмениваются рукопожатиями, я целую сестер, правда, без особой приязни. Ну так и не с чего ей было взяться.
Не стоило травить тогда еще княжну, она ведь все в дневнике записывала. И как ей платья портили, и туфли, и всякую дрянь подмешивали... понятно, дети не виноваты, они просто за матерью отношение перенимали, но...
Мне их любить тоже не за что.
А сейчас - особенно.
Знаю я эти выходки, потому и за ручонками слежу, за шаловливыми... так и есть. Ножнички.
Не обратила бы внимание, ходила бы с дыркой на юбке.
Дрянь сопливая!
Я ловко перехватываю руку сестрички, так, что ножницы падают на пол со звоном.
- Дорогуша, ты что-то потеряла?
Девчонка покрывается красными пятнами. Я насмешливо смотрю на отца.
- Кажется, у девочки незаурядные способности к шитью? И вышивке?
Иван Горский, соображая, что произошло, сдвигает брови. Не дурак ведь... Потом соображает - и наливается злой краснотой. Оплеуху девчонке при гостях не отвешивает, сдерживается...
Дома, я думаю, малявке еще достанется. Одно дело - воевать в стенах дома, другое - пытаться опозорить семью прилюдно. За такое драть надо. Розгами.
- Я тоже так думаю. Часа по три каждый день в самый раз будет...
Девчонка некрасиво краснеет уже полностью, но молчит. И поделом. Попалась - молчи, а то еще добавят, за чистосердечное-то...
- Братец...
Гриша Храмов цедит слова так, словно они ему язык обжигают.
Сергей не подает виду, также обнимает брата, произносит что-то традиционно вежливое, а я обнимаюсь с сушеной воблой - его супругой.
- Вы просто очаровательны, Мария. Сергею повезло...
- Это мне повезло, - не удерживаюсь я. - Ах, если бы Бог смилостивился и позволил мне подарить супругу наследника.
Судя по гримасе...
Прикопала б она меня здесь и сейчас, да нельзя.
Сынок, Григорий Григорьевич, норовит тиснуть меня за попу при братском объятии. Ну, эту науку мы в троллейбусах осваивали в час пик. Жаль, у меня каблук не шпилька, но и так получается неплохо. До вечера прохромает.
А больше никого и нет.
Такая вот счастливая свадьба.


***
Вечер выдается еще более счастливым.
Я переодеваюсь в простое темное платье. Храмов тоже в простом выходном костюме, правда,, сидит на нем гражданское... не очень. Сразу видно, человек к форме привык.
- Так хорошо?
Маска скрывает лицо, капюшон плаща - волосы.
- Идеально.
На углу уже ждет карета. Закрытая, без гербов, наемная. Она и везет нас к скромному домику из розового камня. Трехэтажному такому, без вывески...
Красные фонари и золоченые завитушки - это дешевка. А реально великосветский бордель - не терпит суеты и обнародования. Там все очень скромно, аккуратно, элегантно...
И приходят туда в масках.
Нас встречает бордель-маман. Вот не знала бы...
Скромное строгое платье. Правда, фигуру оно подчеркивает идеально, портной хороший, сразу видно. И ткань дико дорогая. И украшения.
Но никакой непристойности, никакой вульгарности.
- Господин...
Последняя буква чуть-чуть растягивается.
- Называйте меня Григорием. Моя спутница - Элен.
- Очень приятно, - улыбка полна очарования. - Что я могу для вас сделать?
Храмов подхватывает тетку под локоток, отводит в сторону и принимается что-то нашептывать ей на ухо. Тихо-тихо...
Та мрачнеет, потом оглядывает меня и улыбается.
Что ж...
Выбор сделан, карты брошены. Да и...
Вот честно - не хочу я жить в роли незамужней девушки. Лучше уж вдова с ребенком. Тут есть свои тонкости, но прав у меня будет больше, чем обязанностей.
В чем разница?
Девушка обязана подчиняться всем. Отцу - раз, братьям - два, причем не суть важно, обычно старшим, но бывает, что и младшим тоже, матери - три, если семья входит в юрт то обязательно главе юрта. Это четыре.
Про мужа и его родню вообще не говорим.
Пожив в этом мире, я пересмотрела свои взгляды на классику. Если кто помнит пьесу Островского с его великолепной 'Кабанихой'*, так, вот, я тетку понимаю. Небось, пожила в атмосфере патриархата - и озверела. Я бы на ее месте и похуже озверела.
*_ 'Гроза', Островский, прим. авт.
Вдова...
Кому я буду обязана подчиняться?
Тут сложный вопрос. Официально, я маг земли - так что главе юрта. Но как себя поставишь. Маги - ресурс сложный, загадочный... да, ими можно управлять, можно подчинять, но лучше по добровольному согласию. А то ведь и обратка прилететь может.
Где-то перестараться, где-то недостараться, ни одна клятва не может предугадать всех последствий. Даже об опасности можно предупреждать по-разному. Можно заорать: 'Извержение вулкана, бегите, спасайтесь', а можно сесть за стол и сообщить: 'да, тут через пару часов вулкан откроется, покушать успеем...'. Предупредил?
Ага, сообщил, порадовал, поулыбался, сел покушать. А вулкан и правда открылся. И сбежать далеко не все успеют, даже если поверят.
Поэтому лучше договариваться полюбовно. Особенно если маг сильный, активный и доказавший свою независимость. У меня это есть.
Главе рода? Храмовым?
Ну, тут сложно сказать. С одной стороны, я получаюсь младше Григория Храмова по возрасту-статусу. Жена, потом вдова брата, повод для опеки.
С другой стороны - маг земли, мать ребенка-мага... поди, надави? Я могу ведь и протолкнуть идею о том, кто может, а кто не может наследовать.
Опекунство над моим сыном - дочерью?
Тоже вопрос сложный.
Если я доказываю свою дееспособность, никто у меня ничего не отберет и не заберет. А магам это сделать не так, чтобы сложно.
Есть хорошие шансы побарахтаться. Что для этого надо сделать?
Выйти замуж за хорошего человека, и родить ребенка. Даже не от него. От родственника по крови. От сына.
Эту историю Храмов мне тоже рассказал, скрывать не стал.
После смерти жены и сына... на войну он попал не сразу. Сразу он ушел в глубокий красивый запой. Выходил из него до борделя и обратно.
Вот, тогда и вспомнил...
Алина Кальжетова - не первый и не последний случай. Только те, кто поглупее ищут где избавиться от ребенка, а те, кто поумнее - где можно выйти замуж.
Если повезет, ребенок рождается недоношенным. Это и в двадцать первом веке прекрасно практиковалось, у меня так знакомая хвостом вильнула. Ей вообще повезло, она на восьмом месяце была, когда они с мужем в аварию влетели. Не сильно, но роды начались. Машина пострадала, люди целы, но испуг, нервы... Супруг до сих пор уверен, что его сынок родился шестимесячным. Точный-то срок недоношенности ему никто не сказал.
Вот и у Григория Храмова роман случился.
Дочь купца, симпатичная девочка... отец быстро понял, в чем дело, но было поздно. Ребенок уже образовался.
К чести семейства, травить девочку они не стали, выдали замуж, а ребенок родился одаренным.. и способности - проявленные.
В папу.
Правда, отец-in-law* об этом не догадывался, да и ни к чему. И так все неплохо сложилось.
*_ отец в законе, официальный отец, прим. авт.
Сын пошел воевать, заслужил себе уже потомственное дворянство, семья гордится...
Как я поняла, Храмов там тоже лапку приложил, потихоньку. Может, эта помощь и дала ему силы жить дальше?
Признать сына он не мог, даже сказать ему о себе, но все же сын.
Только вот не его.
Но ведь не обязательно же объявляться или официально участвовать в жизни малыша?
Это было просто невозможно.
Фактически, это разрушить чужую семью, влезть в дела чужого рода, подставить хорошую женщину... нет, на такое Сергей Храмов был не способен. Хотя сына ему повидать несколько раз удалось.
И он отправился воевать.
А там...
Время все расставило на свои места и Храмов смог помочь сыну. Втихорца, но серьезно.
Сейчас мне предстояло провести ночь с этим сыном. Интересно, что именно должна бандерша моему супругу? Думаю, немало, за такую-то подставу.
Меня поманили к высоким договаривающимся сторонам, осмотрели цепким взглядом...
- Главное условие - неизвестность?
- Да.
- Хорошо. Элен, вы понимаете, чем рискуете?
Я вовремя вспомнила о своем 'псевдониме' и кивнула головой.
- Вполне.
- Пойдемте, переоденемся.
- Объект хоть издалека покажете? - мрачно уточнила я.
- Покажем...


***
Мужчина был весьма и весьма.
Высокий, чем-то похожий на Храмова, с резкими чертами лица, черноволосый и сероглазый, лет сорока. На пальце поблескивало обручальное кольцо, что сразу убавило ему обаяния.
Женатик - в борделе?
Ай-яй-яй...
Обстоятельства, они разные бывают, но как женщина я такого не одобряю. Хотя и сама... гхм.
Душевно ж мы осуждаем других за то, что с легкостью разрешаем себе.
А так - мужчина вполне себе симпатяшный. Встреть я его в том мире, даже не задумалась бы, открыла сезон охоты. Вполне в моем вкусе, ни животика, ни плешки...
На пальце - кольцо с рубином. Маг огня. Тоже - по желанию, можно носить, можно не носить, но если надевать, то вполне определенной формы, квадратный камень, в определенного вида оправе, с гербом твоего юрта.
У магов земли - изумруд, воды - сапфир, воздуха - аметист.
Я такое кольцо никогда не надену, женщинам не полагается.
Внимательно смотрю, запоминаю, потом перевожу вопросительный знак на бандершу. Ты провожает меня в небольшую комнатку. Основная ее принадлежность - кровать. Рядом тумбочка со всяким... секс-инструментом.
- У вашего... клиента особых предпочтений нет, стандартные наклонности, - просвещает меня мадам. - Вы еще девушка?
- Да.
На губах бандерши расцветает улыбка. Явно подзаработает, но мне плевать. Хоть бы и тройную таксу, всякий труд должен быть оплачен. Пусть деньги скрасят ей это принуждение.
- Советую надеть. - Мне протягивают белое платье. Я беру и киваю. - Служанку прислать?
- Не стоит.
- Лицо...
Я улыбаюсь. И снимаю маску. Это с волосами я сделать ничего бы не смогла, они ни под один парик не влезут, а вот черты лица поменять куда как проще.
Не лицо. Вторая маска из краски. Макияж а-ля Клеопатра. Эффектно увеличенные глаза, причем я сильно подчеркнула их зеленым. Так что нужный оттенок они приобретут, особенно в полумраке.
Правильно нанесенные пудра и румяна легко поменяют очертания скул.
А губная помада легко изменит контур губ, тут главное брать что-то стойкое, чтобы по всему лицу не размазать в процессе. Хотя мало кто будет целовать шлюху.
Не в упрек мужчинам, просто так оно и есть.
Поменять прическу, да и сами волосы можно поменять на один вечер, ладно уж. Я вымыла их с басмой, и они стали угольно-черными. Плюс распрямить их под ту же Клеопатру.
Очень нарочитый макияж, скрывающий личность.
Бандерша одобрительно оглядывает меня и кивает.
- Хорошо.
А никто и не сомневался, что хорошо.
Получилась этакая экзотическая смуглая красотка. Ничего общего с Марией Горской.
- Надеюсь, умывать девушек у клиента привычки нет?
Тетка улыбается, понимая, что я нервничаю.
- Таким извращением он точно не страдает. Ждите.
Что мне еще остается?


***
Платье садится почти по фигуре, подгоняется достаточно легко, застежками. Снять тоже несложно.
Развязать пояс, расстегнуть две застежки, на плече и на бедре - и остаешься голой, как палец.
Не надевать же под него корсет и панталоны?
Я молча сижу на кровати и жду. Полчаса, сорок минут... интересно, зеркало напротив - с двусторонней прозрачностью? Искренне надеюсь, что за нами никто наблюдать не будет. Неприятное ощущение.
По той жизни знаю, что некоторым это доставляет удовольствие, но не мне. Наверное, я другие книги читала, или у меня другие вкусы.
Дверь открывается.
Светильники дают мягкий приглушенный свет, я поднимаюсь навстречу гостю.
Вблизи он лучше, чем издали. Выше меня почти на полторы головы, широкие плечи, улыбка...
- Однако! Какой сюрприз...
Я молча склоняюсь в поклоне. Меньше слов, больше дела.
- Откуда ты родом, девочка?
- Из Египта, господин.
- И как твое имя?
- Лейла, - выбираю я вполне интернациональное.
- Хм... подойди ко мне, Лейла.
Игра начинает меня забавлять. Медленно подхожу, опускаюсь в поклоне на колени так, чтобы волосы закрыли лицо, стою и жду.
Меня поднимают очень осторожно. Мягко, бережно...
- Ты красивая девочка...
Горячие руки скользят по моему телу, в голове приятно шумит, ноги слабеют...
- Мне позволено будет раздеть господина?
- Да...
Я послушно раздеваю мужчину. Параллельно пользуюсь знаниями еще из той жизни. Здесь коснуться, здесь погладить, словно невзначай, что-что, а таких сведений в интернете было много. Почему бы и не просветиться, если ты хочешь доставить удовольствие себе и партнеру?
У этого мужчины явно нет проблем с потенцией.
Потом касаюсь застежки, смотрю вопросительно, и получаю ответный кивок. Можно.
И белое платье падает к моим ногам полупрозрачным облачком кисеи.
Дальше...
Дальше все получается, как нельзя лучше.
Единственная ехидная мысль мелькает на краю сознания. В кои-то веки мужчина платит за то, чтобы его поимели. Редкая практика, нет?


***
Да...
Для первого раза - более, чем достаточно.
Из кровати меня не выпускали часа три, не меньше. И удовольствие я получила. Эгоистом мой партнер не был, обо мне позаботился, неприятных впечатлений у меня не осталось.
Просто - много. Сила трения, она все же есть. И натерло мне достаточно сильно. Это в тот момент не заметно было, а когда запал прошел - засаднило.
Уснул он, как собственник. Не выпуская меня из рук.
Я лежала тихо, пока мужчина не расслабился окончательно, потом коснулась его щеки.
Запоминая.
Нос с горбинкой, тень от густых черных ресниц на щеках, высокие скулы, синеватую щетину, которая уже пробивает себе дорогу, твердый квадратный подбородок... не знаю, кто была его мать, но от родителей он взял самое лучшее.
Спи, мой первый мужчина.
Я даже не знаю, как тебя зовут, да и не надо. Ни к чему.
Если только потом случайно столкнемся, но и так, вряд ли ты узнаешь в княжне Горской - невольницу Лейлу.
Накидываю белую хламиду, вытаскиваю из шкафа свое платье и покидаю комнатку. Искупаться и поспать.
Других желаний у меня нет.
Ах да...
Касаюсь ладонью живота.
Хотите - верьте, хотите - нет...
Я буквально ощущала под пальцами биение теплого живого сердечка.
С одного раза?
Хм... с первого. Но - не с одного, это уж точно.
Предохранение?
Обычно о нем заботятся в борделях. Мужчины пользуются определенными изделиями, здесь их делают из овечьих кишок. Надежность низкая.
Дамы проверяются у врачей, последствия... ликвидируются.
Заклинания? Противозачаточные?
Это, простите, из области сказок. Вмешиваться в функционал организма можно, но сложно, дорого и доступно не каждому встречному. Уж точно не пойдет такое заклинание в массовое производство.
Почему? Да потому же, что и противозачаточные таблетки. Еще в той жизни у меня была знакомая... пропила курс. За три месяца сменила сорок восьмой размер на пятьдесят второй. Потом рассказывала, сколько надо сдать анализов.
Люди - уникальны, организм у всех различный. Что одному хорошо, второму и на уши не налезет.
Так что подобрать общее заклинание для всех просто не получится. А исследовать каждую проститутку частным образом...
Ага, два раза.
Так что забеременеть оказалось несложно, как и предвидел Храмов. Программа-минимум выполнена.
Теперь домой.
Только вот переодеться бы где...


***
Долго искать - где, не пришлось. Слуга ждал меня под дверью, проводил в комнату, где показал мне на таз и кувшин с водой. Я быстро обтерлась губкой и принялась одеваться.
Храмов вошел, когда я застегивала последние пуговички.
Бессонная ночь далась супругу тяжело.
Под глазами залегли синие тени, лицо осунулось...
- Машенька?
- Можем уезжать, - просто сказала я.
И получила в ответ счастливую улыбку.
- Да?
- Да.
- Слава Богу!
Я не могла выказать такой же энтузиазм, но пусть человек порадуется.
- Едем?
- Да.


***
Дома пришлось попотеть, смывая краску как с лица, так и с волос. Последние до конца так и не отмылись, ладно, не за один раз. Все равно в прическе оттенок особо не видно.
Арина помогала мне, болтая без умолку.
- Нил всю ночь беспокоился.
- Да?
- Да. Как вы уехали, так нервничал, хныкал, ничего кушать не хотел...
- Солнышко мое маленькое...
Я переживала, и малыш нервничал.
- Потом, вроде как успокоился, даже уснул. Но спал все равно плохо, крутился...
Пеленать ребенка я сильно не давала. Пусть дрыгает лапками. Сильнее будет. Да и не нравились змеенышу коконы из пеленок, свободы хочется.
Вот и сейчас он лежал на кровати, сучил ножками, пробовал переворачиваться. А потом еще поползет, еще и на зуб все будет пробовать...
Интересно, как дальше будет?
Сейчас-то я его таскаю спокойно, и вес так невелик, и я в форме. А позднее?
Месяца с третьего мне бы уже тяжести не таскать... даже такие любимые и обаятельные.
Ладно, разберемся. Аришка поможет.
- Маша, у тебя все в порядке?
- Более чем.
- Тебе точно не причинили вреда?
Я покачала головой.
- Аришка, все в порядке. Вас тут никто не обижает?
- Нет. Нас просто... стараются не замечать. Обидно даже.
- Радуйся. Слуги просто не знают, как себя с вами вести, а господа, значит, внимания не обращают. Вот и проблем будет меньше.
- А обратно мы скоро поедем?
- Со дня на день.
Арина расслабилась.
- Хорошо. Скорее бы...
Я тоже так думала. Ну ее в болото, ту столицу. И на вечеринки меня не тянет, и в магазины... а вот в Лощинку хочу. И в горы. И вообще....
Хочу в Березовский.
Но надо дождаться Романова.


***
Игорь Никодимович появился после обеда. И выложил передо мной несколько фотографий.
Здесь они есть, хотя и дороги. Дагерротипы, слышали?*
*- историю пересказывать не буду, долго, кому интересно, погуглите Луи Дагера и Нисефора Ньепса, прим. авт.
Здесь они назывались ньепсами. Время выдержки одного ньепса - минут двадцать. Людей так фотографировать сложно, человек - не статуя, а вот мертвецов...
Милонега я узнала сразу.
- Кто это его так?
- Неизвестно.
Я вздохнула.
- Тут я тоже ничем не помогу. Уж простите...
- Мария Ивановна, где и как вы с ним познакомились?
Я подумала пару минут. А потом ехидно улыбнулась.
- Игорь Никодимович, а вы не хотите проехаться со мной к Горским?
- Простите?
Такого предложения глава КГБ (ладно, охранки, но я переиначила для себя) уж точно не ожидал. Я улыбнулась еще раз.
- Я раньше вела дневник. И готова отдать его вам, если вы обещаете не обнародовать мои девичьи секреты.
Романов фыркнул.
- Мария Ивановна, вы так готовы... доверить их моей службе?
- Ничего предосудительного я не делала. И к алтарю шла девушкой, - отозвалась я. - К тому же, Игорь Никодимович, это идеальный способ избавиться от шантажистов.
- Что?
- Чем больше людей в курсе твоих секретов, тем меньше желающих тебя ими шантажировать. А тут все ваше учреждение в курсе будет, куда уж больше...
Романов хмыкнул. Понял, что я шучу...
- Может, мне и будет стыдно за детские глупости. Но пусть лучше мне будет стыдно сейчас, чем больно потом.
- Что ж. Если ваш супруг, Мария Ивановна, не возражает...
- Не возражает, - кивнул Храмов, который так же присутствовал при разговоре.
- Тогда мы можем поехать прямо сейчас.
Так мы и поступили.
Единственное условие, которое поставил Храмов - взять с собой хотя бы Ваню. Я и взяла, чего тут спорить?
Нил удобно устроился в слинге, обнимая меня за руку, которой я его поддерживала. Детка моя...
Все, я готова, можем ехать.


***
Лицо папаши, когда мы заявились с Романовым, торжественно извлекли мой дневничок, и глава охранки прижал его к сердцу, надо было видеть.
И глаза...
Я навеки сохраню это в своей памяти. Жаль, рисовать не умею, еще бы и нарисовала. Вот чертить, план здания набросать, это пожалуйста, а чтобы человека, там, или собачку, цветок красивый...
Это - не мое.
Многое мне бы высказал князь Горский, но тут лучше не вякать. С Романовым шутки плохи, это все знали. А потому...
- Мария, передай супругу, я хотел бы приехать сегодня.
- Может быть, завтра, папенька? Мой супруг себя не слишком хорошо чувствует... он слегка утомился.
Намек мужики поняли. И князь кивнул, мол, завтра приеду.
Я передала приветы сестричкам и откланялась.
У меня были еще два дела. И оба хотелось осуществить без свидетелей.


***
С Романовым мы расстались за воротами особняка. Ваня посмотрел на меня.
- Маш, куда теперь?
- На почту.
На почте я много времени не провела. Просто сложила в деревянные ящички побрякушки, которые некогда позаимствовала у дам в больнице, и отправила по нужным адресам. Благо, узнать их несложно, в Альманахе и такое печатают.
Да и чего скрывать?
Где живет князь Горский?
В резиденции Горских, ясно же!
Где живет Романов? В резиденции Романовых. И адрес половина столицы знает. А вторая может легко найти, просто спросив.
Так что я отправила побрякушки законным владелицам и порадовалась. Все, больше этого груза на моей совести нет. Я страховалась тогда, это было. Но воровкой быть никогда не хотела.
Но мне просто повезло. Повернись дело иначе - и эти побрякушки могли мне жизнь спасти.
Второй пункт...
Кладбище.
Андрей Васильевич.
Я успела узнать и где его похоронили. Так что цветочный магазин на очереди. Мне нужна большая красивая корзина цветов. Четное число.
И лента с надписью.
'С любовью'.
Больше я ничего не напишу. Права не имею. Да и кто я Андрею Васильевичу? Не родственница, не подруга,, не, не, не...
Просто одинокая душа, такая же, как он сам.
Просто человек, который ему обязан жизнью.
Как же грустно и тоскливо, когда уходят хорошие люди...


***
На кладбище было тихо и грустно.
Те же кипарисы, те же обелиски, только имена другие.
Вот и нужная мне могила, покамест с простым деревянным крестом. Потом, через годик, когда земля осядет, можно и обелиск ставить.
Простой холмик, цветы уже убрали...
Я поставила корзину на землю. Плюнула на все и присела рядом.
- Вот я и пришла, Андрей Васильевич. Здравствуйте...
Песок легко пересыпался между пальцами. Бездумно так...
Шумели деревья, Ваня, которому я на руки передала малыша Нила, отошел подальше, и слышать меня не мог. А мне так хотелось с кем-то поделиться...
- Я была в Березовском, Андрей Васильевич. Выполнила вашу просьбу. Как же вы так, не дождались...
Мешочек с землей легко открывается, черная сухая пыль сыплется между пальцами, смешивается с песком, словно бы растворяется.
- Она вас тоже помнит, Андрей Васильевич. Помнила. И ждала. Сейчас душа Алины свободна. Надеюсь, что и ваша тоже... я пока еще ничего не знаю о некромантии, не знаю о своей силе, ничего не знаю. Только вот связями обросла, как корабль - ракушками. И очистить все рука не поднимется, люблю я их всех... А еще меня во что-то непонятное тащат. У всех свои планы, замыслы, и никто со мной считаться не будет... выжить бы...
Слезы медленно капают на сухую землю. Сочувственно шумит ветер. И мне очень-очень грустно.
Ничего.
Здесь можно расклеиться. Можно позволить себе поплакать. Побыть самой собой, хотя бы недолго. Не Железным человеком, а просто, обычной женщиной.
Через два часа я ухожу с кладбища полностью спокойная. Глаза красные, лицо слегка опухло,, ну и что? Мне теперь и поплакать нельзя?
Отвяжитесь все, у меня токсикоз! И только посмейте сказать, что его не бывает сразу после зачатия!


***
Вот и особняк Храмова.
Мраморная лестница, ухоженный сад, я выхожу из кареты и начинаю подниматься... Словно кто-то дергает меня за руку.
Ай!
Подворачивается нога, я падаю на одно колено, звонко вылетает мраморная крошка из ступеней, обиженно верещит придавленный Нил,, что-то кричит отчаянно Ваня...
Все сливается в одну какофонию звука, благо происходящего я не вижу, лежа чуть ли не носом в ступеньку...
Мысль у меня одна, но очень 'умная'.
Хорошо хоть до этого киллера Нил не доберется. А то скажут - мор на убийц напал.
Потом к ней прибавляется вторая.
Интересно, кому ж я так мешаю?
Да и вообще, пора бы и честь знать? Погостили в столице - надо рвать когти в провинцию, пока мне их вообще не оторвали.


***
Меня кое-как затаскивают в дом.
Храмов ждет в гостиной, он явно недоволен. Интересно, чем? Покушением?
Ага, если бы.
Ответ находится быстро.
На столе стоит роскошная корзина с белыми розами, ничуть не хуже той, что я оставила на кладбище.
- Это что?
- Это, Машенька, прислал цесаревич.
Ответом супругу становится приоткрытый рот и хлопающие глаза. С какого, простите, черта? Я ему что - авансы раздавала?
- И вот это...
'Вот этим' оказывается приглашение на бал, который состоится через четыре дня. Все там же, в Кремле...
- Ёжь твою рожь!
- Не слишком дипломатично, но верно по сути.
- И что теперь делать?
Храмов разводит руками.
- Судя по всему, его высочество заинтересовался вами, Машенька.
Дальше генерал-губернатор дипломатично делает вид, что не слышал адреса, по которому я адресую цесаревича.
Заинтересовался он!
Ага, два раза!
Ему не Маша Горская интересна, а единственная женщина, которая перед ним не расстилается в восторге плюшевым ковриком. Что - не так?
Это же судьба. Положи рядом с котенком игрушку - и ему будет плевать. Попробуй отобрать эту игрушку - и тебя тут же настигнет возмездие в виде кошачьей лапы. Надо было сразу идиотский восторг изображать, надо!
Не додумалась.
Дура.
А теперь что делать?
- Ничего, - мрачно отозвался Храмов. - Уезжать побыстрее, благо, моя должность не предполагает долгого отсутствия в Березовском.
Я злобно зашипела.
- Может, мне его изнасиловать?
- Цесаревича?
Храмов посмотрел дикими глазами, потом понял, что я шучу, и рассмеялся.
- Ох, Машенька...
- Я не шутила, - я как раз представляла, как пристаю к цесаревичу, хватаю его за воротник, применяю прием... и дальше все по тексту. Какому?
Камасутры начальника.
Залюблю так, что ноги таскать не будешь, гад! Отловлю, вылюблю, выкину...
Кто сказал, что бабы не могут мужиков насиловать? Даешь феминизьм! И сто пятьдесят оттенков... неважно какого! Все равно - не отвертятся!
Гррррр!
Вот мало мне проблем было, так еще и это?
- А что с покушением?
- Сообщим Романову.
Я снова помянула несчастного ежика. Нет, ну что за жизнь? Не убьют, так вылюбят! И еще неизвестно, что хуже.
Да, цесаревич.
Молодой, красивый, при короне в перспективе... стать фавориткой?
Да лучше сразу удавиться! Оно безболезненнее будет! Тут и магия не поможет, прикопают под кустиком, и скажут, что он уж сорок лет из меня растет!
Неужели не понятно?
Тут и государственные интересы, и собственные расклады юртов... лезть в это? Пытаться привязать к себе пресыщенного жизнью человека, которому все уже не по разу предлагалось?
Это даже не наивно. Это смешно, глупо и нелепо. И я этим заниматься не буду.
У меня свое дело, свои родные, свой ребенок... скоро два будет. И вы хотите, чтобы я...
- А если потребовать осмотра лейб-медика?
Храмов задумался.
- Вы точно беременны, Машенька?
- Уверена.
- Вам может стать плохо на балу.
Я хлопнула в ладоши.
- Сергей Никодимович, вы такой умница!
Ни убавить, ни добавить!
Мне становится плохо на балу, я требую осмотра медика, тот подтверждает, что я того-с... в залете. Цесаревич оказывается не при делах - мне ведь можно все и запретить до родов. А потом и после родов, годика на два или три...
А еще мне нужен свежий воздух. В провинции!
Я потерла руки.
- Обещаю, мне станет плохо практически сразу же.
- Машенька, не переусердствуйте...
- Обещаю. Ежь твою рожь!
- Что случилось?
- А покушались-то на меня из-за чего? Если чтобы я вам наследника не подарила?
Тут уж настала очередь Храмова задуматься.
- Гришка, конечно, на многое пойдет, но чтобы так?
- Там не только Гришка. Там еще его супруга, дети, семья жены... что - некому?
- Знать бы. Там еще и Демидов...
- Демидову выгодно покушаться на вас, не на меня.
С этим поспорить было сложно. Оставалось ждать Романова.


***
Убийцу, увы, не поймали. Допросить было некого, а опрос соседей ничего не дал. Да и что тут можно сказать?
А только одно.
Этот человек - не профессионал. Профессионалы таких пошлых ляпов не допускают. Там бы меня три раза пристрелили, и никто не понял ни откуда стреляли, ни что именно кто-то стрелял...
А тут шума много, пользы мало.
Вывод?
Либо непрофессионал, либо вообще новичок, либо кто-то поскупился, либо меня и не хотели убивать. Напугать, предупредить - это другое. Заставить уехать из столицы, как вариант...
Что ж.
Посмотрим после обнародования приятной новости, что и как будет происходить. Кто как среагирует. Кто обидится, кто разозлится...
А если за мной еще придут убийцы...
Лучше пусть это будет в Березовском. Там трупы прятать легче.


Интерлюдия.
В кои-то веки Анна Синютина была счастлива.
Без купюр и дополнений.
Откровенно и бездумно.
А почему нет? Что еще надо для счастья скромной вдове?
Да удачно выдать дочку замуж! И уж куда удачнее!
Генерал-губернатор! Лучше него в Березовском партия только Демидов. И то...
Скажем честно, у Демидова есть один недостаток. Возраст. А у Храмова то же самое достоинство. Маша прекрасно может остаться молодой вдовой. И мамочку она не бросит. И братиков с сестричкой тоже.
Не та Маша?
Об этом Анна Синютина даже и не задумывалась.
Конечно, это ее дочка! Что она - свою плоть и кровь не узнает? Это у них в крови! Анечка удачно вышла замуж, ее сестра... ладно, ту родители замуж выдали, теперь, вот, Машенька.
Жаль, Ариночку замуж выдать не удалось, такая партия была хорошая. Но может, все еще впереди? Машенька наверняка поспособствует, чтобы Ариночка выгодно вышла замуж...
Анна предавалась розовым мечтам, лежа в гамаке, во дворе своего дома.
Рядом на столике стояли сладости, время от времени она надкусывала сушку, или разворачивала и съедала конфетку... может себе позволить! Имеет право!
Сейчас-то ее зять всем обеспечит! Поди, плохо?
Теща генерал-губернатора...
Анна даже зажмурилась от счастья. А когда открыла глаза, рядом с ней стоял мужчина. И она его отлично знала.
Демидов. Сергей Владимирович.
Как он попал во двор?
Ага, а то там попасть сложно? Щеколду откинуть ножом, калитку пнуть... замки и засовы - это от честных людей, вежливое напоминание ворам, что хозяев дома нет. А у Демидова специалистов хватало. В том числе и подобного профиля.
Анна вскочила.
То есть - попыталась.
Вот вводная. Вы дама, за сто килограммов, лежите в гамаке, да рядом еще столик стоит...
Вот, столик чудом не перевернули на Демидова. А сама Анна прочно запуталась в гамаке. Демидов наблюдал за этим с плохо скрытым отвращением. Но... в засуху и из лужи напьешься. Ему нужна была информация, эта корова может ее предоставить.
Осталось - договориться.
Да, судя по всему, Мария Синютина и есть Мария Горская. Но нужны подтверждения, в том числе - документального характера. К примеру...
Умом Демидов обделен не был, два и два он складывал прекрасно.
Если Мария Горская заняла место Марии Синютиной, куда делась последняя? Тут двух вариантов быть не может. Только умерла.
Где может быть тело?
Среди неопознанных.
Тогда девушку должны были описать и похоронить за казенный счет. А как иначе? Не держать же тело невесть сколько времени?
В таких случаях хранят прядь волос, чтобы можно было установить родство, но и только. Это и экономнее, чем весь труп держать. Он, извините, место занимает, а еще протухает, гниет, разлагается...
За чей счет хранить будем? Казны?
Здесь такого расточительства не понимают.
Где хоронят?
В общей могиле. Есть такие. Копают рвы на краю кладбища, скидывают туда всех бродяг без роду-племени, которых угораздило умереть, потом, когда ров наполняется, его засыпают, ставят один крест на всех, с примерной датой, тут сентябрьский ров, там октябрьский, и копают новый.
Копаться во рву, разыскивая конкретное тело?
Вот еще не хватало! Намного проще позаимствовать образцы волос и сравнить с родственными. Это обошлось Демидову в сущие гроши.
Осталась Анна Синютина.
Можно ли позаимствовать у нее волосы или кровь так, чтобы она об этом не узнала?
Запросто!
Но...
Демидову нужен был свой человек в стане врага. Так что мужчина поклонился толстухе, словно княгине.
- Госпожа...
- Ваше... ваше..., - задыхается то ли от восторга, то ли от жира толстуха. Закатывает глаза, облизывает пересохщшие от волнения губы, и кто бы знал, каких трудов Демидову стоит не скривиться от отвращения.
- Называйте меня просто - Сергей Владимирович, - Демидов ослепительно улыбнулся и помог жирдяйке выпутаться, стараясь не показать своей брезгливости. - Я хочу поговорить о вашей дочери...


***
Игорь Никодимович Романов занимался странным делом.
Он - музицировал.
Пальцы скользили по клавишам старого рояля. Едва касались, взмывали вверх, обрушивались всей тяжестью - и вновь становились легче пуха.
Не вяжется с образом сурового главы охранки?
А и неважно. Ему - неважно, главное, что музыка прекрасно приводила мозги в порядок. А Романову это очень требовалось после разговоров с княжной Горской. То есть простите, уже с госпожой Храмовой.
Полученная им информация сильно меняла картину мира.
Милонег...
Да кто бы обращал внимание на паршивого... ладно, пусть даже красивого гвардейца? Кто он вообще такой? Таких на пятачок пучок в базарный день, на развес по лавкам!
Красота?
Так через одного. Есть деньги, есть статус, будет и магия. Уж косметическая - точно.
Магия? Да у Милонега той магии был огрызок счастья! В юртах таких тоже полно, и цена им невысока.
Умение охмурять женщин?
Да, с этим сложнее всего. Но...Вот на кой черт держат этих мамок-нянек-гувернанток, если каждый смазливый проходимец...
У Игоря Никодимовича было две дочери, и его гнев был вполне оправдан. Сегодня же стоит заняться... мало ли что? Мало ли кто?
Дневник княжны Горской лежал на рояле вместо нот. Никодимов не переворачивал странички, он размышлял. Слишком мало он знал про Милонега, чтобы делать выводы. А вот поискать еще таких же 'подсадных красавчиков' стоило. Ох как стоило.
Сам Романов подстраховался бы, почему он думает о противнике плохо?
Итак, девушки и красавцы - раз.
Артефакты - два.
Милонег - три.
Уже есть, где копать. И Романов с удовольствием во всем этом покопается. А еще есть княжна Горская. Второе покушение за два дня - уметь надо. Интересно, кому женщина так мешает?
Обязательно разберемся!
Романов еще раз пробежал пальцами по клавишам и медленно опустил крышку рояля. Работа...
Какое же замечательное слово, если она - любимая.


Глава 4.
Плюс один, минус один...
Четыре дня я просидела дома.
А куда мне было ходить? И главное - зачем?
Модистка приехала на дом, платье мы обсудили, куафер тоже обещал приехать на дом. Украшения мне Храмов подарил, шикарные сапфиры в золоте, а еще супруг мне достал то, что ценнее всяких побрякушек.
Книги!
Да, вот это у меня и раньше было. Мужчины мне никогда не дарили драгоценности, понимая, что счастливого визга не будет. А вот справочники могли его вызвать, равно, как и прилив благодарности. И не надо думать про дешевых девушек!
Вы знаете, сколько может стоить качественный справочник? Ей-ей, иные золотые побрякушки по весу дешевле выйдут!
Так что я сидела и читала про магию земли. С огромным удовольствием. Разбиралась в основных принципах построения заклинаний. Что самое смешное, больше всего учебник по магии земли был похож на смесь трех наук.
Агрохимия, ботаника и геометрия.
Откуда последняя?
А вот оттуда. Заклинание надо не просто произнести, его надо составить, рассчитать, начертить схему - видимо, это одна из причин, по которой женщин считают неспособными к магии. Кто ж дамам высшую математику преподает?
А для меня, изучавшей в школе и геометрию, и тригонометрию, и даже интегралы поймавшей за хвост, все эти 'сложные' формулы были детскими игрушками.
Арина с ужасом смотрела на учебники, но даже прикоснуться лишний раз не решалась.
Я задумалась об изобретении транспортира. А еще логарифмической линейки. Это очень полезное приспособление, кто пользовался, тот помнит. И я решила посоветоваться с Храмовым.
Сергей Никодимович заинтересовался.
Как оказалось, своего Маннхейма здесь не родилось, а если и появлялся кто-то, то быстро сливался. Другой мир, другое мышление. Деламейн и Биссакер были, и даже что-то запатентовали, но широкого распространения их линейки не получили. А моя...*
*- См. историю изобретения логарифмической линейки, прим. авт.
Тот, кто считал с ее помощью логарифмы, никогда не забудет ни вид линейки, ни какие там деления. Это не калькулятор, где ты в кнопочки тыкаешь и черт его знает, что в электронных мозгах происходит. Мы за подобную 'технику' мигом вылетали из класса и получали двойку в журнал. Математичка у нас была... бррр!
С другой стороны, сколько лет после школы прошло, а линейку я помню от и до. И основные формулы интегралов напишу, и производные, и логарифмы...
Еще и посчитаю.
Вопрос у меня к Храмову возник уже на второй день, мужчина подумал - и вызвал ко мне сначала ювелира, чтобы тот воплотил мои мечты в реальность, а потом и специалиста из патентного бюро.
Описание, обоснование, несколько примеров...
Остальное?
Остальное сделают деньги. Патент будет оформлен на имя Марии Ивановны Храмовой, и будет приносить мне доход. Большой?
Да кто ж его знает!
Сколько у нас тех линеек продавалось до изобретения калькуляторов! А ручка с таблицей умножения? А идея-то примитивная, а как полезно?
А еще штангенциркуль. И обязательно - с нониусом.
На большее я и замахиваться не стала, а вот эти три вещи подробно нарисовала ювелиру. Уж не знаю, сколько ему заплатил Храмов, но все было у меня в день бала. Почти такое же, как дома, только сделано все было из серебра. Ну да ладно, в массовое производство все равно из других материалов пойдет, а мне можно и такие.
Не так уж часто я ими пользоваться буду.
Кстати - кто додумается, неплохо заработает. Можно ведь и элитные штангенциркули делать, с инкрустациями, и логарифмические линейки с брюликами...
Все можно.
Это я и изложила Храмову.
Сергей Никодимович пообещал позаботиться о хорошей идее.
- Вы очень выгодная супруга, Машенька.
- Надеюсь. А... пока не забыла! Отец отдал приданое?
- Меньше, чем стоило бы, но отдал, - кивнул Храмов. - Вот, возьмите.
Банковская книжка, номер счета, сумма на счете.
- Что это?
- Я не оформлял вдовью долю юридически, я просто положил ваше приданое в банк, а доступ будет только у вас.
Я кивнула.
В чем-то это и правильно.
Портили жизнь только две вещи. До конца не смывшаяся краска с волос и лица - и постоянные букеты от цесаревича.
Свин коронованный, ты что, на другую бабу запасть не мог? Вот и еще один букет с утра. Роскошные розовые розы, громадная корзина. Ёжь твою рожь!


***
- Вынеси в гостиную, - попросила я Арину.
- Маша, тут не только букет.
- А что еще?
- Вот, смотри.
Перед моим носом покачнулся бархатный мешочек.
- И что там? Ты посмотрела?
- Ага...
- И?
Особого интереса я не испытывала. Что бы ни было - мне ничего не нужно.
- Вот!
Вот - оказался браслет. Красивый...
Изящные чеканные звенья из золота, тонкая работа, гравировка в виде роз...
- Отдай Сергею Никодимовичу, пусть отправит обратно, - распорядилась я.
- А ты не хочешь его себе оставить?
- Зачем?
- Ну... я бы оставила.
Я посмотрела на сестричку.
- Арина, а ничего, что за него потом благодарность потребуют?
- От бабы не убудет.
У меня слов не нашлось.
- Арина. Отнеси. Это. Сергею Никодимовичу.
- Сама не хочешь, мне оставь. В приданое.
- Приданое я тебе и так дам, не обижу. Ариш, не стоит принимать подарки абы от кого, ты за них потом втрое заплатишь!
- Тебе легко говорить, у тебя и так все есть.
Я демонстративно оглядела себя.
- Что у меня есть? Что есть такого, чего нет у тебя? Реквизит?
- Рек... чего?
- Мне надо одеваться и выглядеть определенным образом. И то я не слишком стараюсь. Сама видишь.
Арина выразительно скривилась.
Все верно. Простое домашнее платье, никаких украшений. Только сережки в ушах и обручальное кольцо на пальце. У Арины тоже серьги в ушах есть, кстати. Простые, золотые, без камней. Но тут закон строг.
Крестьяне, мещане, чины до восьмого класса не имеют права носить никакие камни. Покупать - могут, продавать могут, в конце концов, это всегда выгодное вложение денег. А вот носить - нельзя.
Начиная с восьмого класса можно носить полудрагоценные камни.
Потомственные дворяне имеют прав носить драгоценности, на здоровье. Любые, с любыми камнями. Исключение лишь одно - красный алмаз. Вот его можно носить только правителям, но учитывая, как их мало в мире...
Браслет был без камней. Но тонкость работы, изящество, аккуратность звеньев и гравировки... нет, это не стандартный ширпотреб.
- А может, оставим?
- Арина, мне долго упрашивать?
Сестра скривилась, но украшение отнесла. Вот и ладно.
Не нужно мне такого счастья, ни от кого. Дорогие подарки я могу принять от мужа, а все остальные идут лесом.


***
На бал я ехала крайне недовольная.
Да, куафер помог, чем мог. И волосы мои уложили так, что цвет особо в глаза не бросался, и украсили богато, и цветами, и лентами, и кожу напудрили - опознать во мне Лейлу было нельзя. Но цесаревич...
Эх, не умею я с такими кадрами работать. Еще в том мире терялась.
Давать каждому - простите, до костей сотрется. Да и просто противно.
Обламывать жестко - напакостят в ответ. Не раз случалось. А то как же!
Он же такой, ну просто чумовой, из грязи вылез в князи, корона на голове уже не умещается, аж на задницу съехала, и тут самому Ему отказывает какая-то коза!
Да за такое...
Вот мне и прилетало. И за такое, и за сякое, и за всякое. Везет некоторым женщинам, они как-то умеют отказывать так, чтобы никого не обидеть. А я...
Увы.
И еще раз - увы.
А потому на бал я ехала, как на каторгу. Храмов подбадривал меня, но действовало плохо. Ладно, мне просто сыграть поаккуратнее. А там...
Можно залечь дома еще на пару дней, а потом уезжать с чистой совестью.
Пару раз заезжал Романов. Уточнял насчет Милонега, но я мало что могла сказать. Дневник отдала, остальное же...
Дура была. В упор козлиной сущности под мундиром не видела.
Романов понял, покивал и отвязался. В целом, я подтвердила его теорию о бабах-дурах, так что человек не напрягался. Не стоит думать, что он такой уж узколобый. Но вот принято так.
Как во времена плантаторского Юга.
Женщина - нежное и хрупкое существо. Мужчина ее опекает. А мысль о том, что на хрупкой даме можно поля пахать и огороды окучивать... даже если она ему приходит в голову, человек все равно молчит. Ведь не поверит никто. Или того хуже - поверит.
Бледно-голубое платье, в тон сапфирам, изящно ниспадало складками.
- Машенька, соберитесь. Если все пройдет хорошо, уедем уже через три дня.
Лучшего стимула мне и не надо было. Я расправила плечи и принялась подниматься по лестнице, опираясь на руку супруга.


***
Первый бал, второй бал... я человек не тусовочный. И здесь я поняла это со всей определенностью.
Шумно, в глазах рябит, в носу чешется...
Дома с книжкой куда как лучше.
Да простят меня те, для кого тусовка - это профессия. Они идут 'торговать мордой', и даже успешно. Для них это работа, для них это образ жизни. А у меня нет такой нужды.
Для меня это адова каторга. Точка.
Но приходится улыбаться и кланяться, а потом кланяться и улыбаться. Получается неплохо.
Кстати, в статусе я не сильно потеряла, став из княжны Горской - госпожой Храмовой. Интересно, почему так?
Разъяснил муж.
Сильная семья, сильный юрт, незапятнанная фамилия, а разница в возрасте... что такого? Наоборот, меня будут рассматривать, как умную и предприимчивую особу.
Была молодая жена, стала молодая вдова, привилегий больше, ответственности меньше...
Прагматизьм!
Понимать надо!


***
В этот раз цесаревич ждать себя не заставил. Явился с небольшой свитой, раскланялся направо и налево, протанцевал пару танцев с симпатичными девушками, и соизволил заметить нас с Храмовым.
- Сергей Никодимович, рад вас видеть.
- Ваше высочество...
Супруг склонился в поклоне. Я сделала то же самое. Улыбнулась.
- Мария Ивановна, вы просто очаровательны сегодня.
- Благодарю вас, ваше высочество...
Улыбки, комплименты...
- ... надеюсь, вы останетесь в столице? Сезон только начался...
Ну да.
Сезон начинается два раза в год. Если не ошибаюсь, в том мире это были весна и осень. На лето было принято уезжать из столиц....
Здесь примерно так же. Конец лета - и начало весны, с поправкой на местные реалии. На новогодние праздники, на летний выезд на воды...
Как по мне - хуже жизни и не придумаешь. Таскаться с бала на бал, с вечеринки на прием, но кто меня спрашивать будет?
- ...танец?
- Да, разумеется, ваше высочество.
Ежь твою рожь!
Пока я была в отключке, меня тут уже ангажировать успели. На танец. И хорошо, если один.
Плохо.
Вальс.
Ладно, хорошо, что не полонез или мазурка, там бы я точно озверела, а вальс танцевать легче всего. Особо сложных фигур тут нет, слушай музыку и старайся не отдавить ноги партнеру. Если б еще этот партнер молчал!
Так нет же!
- Мария, вам нравится в столице?
- Москва всегда великолепна, ваше высочество.
- Так жаль, что вы живете в провинции...
Тебе, может, и жаль. А мне - нет.
- Провинция замечательно подходит, чтобы рожать и воспитывать детей, ваше высочество.
- Вы еще так молоды, Машенька, вам еще рано думать о детях...
- Увы, ваше высочество, женская и мужская молодость суть вещи разные. Если вы можете оставаться молодыми до седых волос, нам, женщинам, намного раньше приходится и устраивать свою судьбу, и заканчивать свой женский век.
Цесаревич хмыкнул.
- Вы не хотели бы остаться в столице на этот сезон?
- Я сделаю так, как повелит мой супруг, - похлопала я ресницами.
- Сергей Никодимович просто не понимает, что вы молоды, вам хочется развлекаться, веселиться...
Хочется.
В Березовский. К своему огороду, на свободу, и вообще...
Я же понимаю, что мы разговариваем об одном, а подтекст совсем другой.
Хотите остаться в столице?
Со мной?
Так вот, ваше высочество - не хочу. О чем и намекаю в ответ. Я замужем, я себя прекрасно чувствую, собираюсь родить мужу наследника и изменять ему не стану. Неинтересно мне ваше предложение. Никак. Цесаревич это понимает, но кому ж понравится, когда рыбка с крючка срывается? Вот и кружат меня по залу.
Не просто так, нет...
А с умыслом. Когда заканчивается музыка, мы оказываемся рядом с небольшим альковом. Туда меня и впихивают, кстати, с большой ловкостью, свидетельствующей о немалом жизненном опыте подобного рода.
- Мария...
Интересно, зачем оборудуют подобного рода комнатки? В которых из мебели только кровать размером три на три и зеркало напротив? Чулки поправить?
М-да. Здесь в обморок падать не стоит, а то на кровати и разложат. Так что...
- Ваше высочество, подобное поведение недопустимо.
Не знаю, на что рассчитывал цесаревич, но только не на подобное заявление, высказанное тоном семидесятилетней училки в хроническом климаксе.
- А...
- Чего вы добиваетесь, ваше высочество?
Да понятно, чего, но прямо-то не скажешь? Поэтому цесаревич (хорошо ж его дрессировали) мигом находит дипломатический ответ.
- Мария, я всего лишь мечтаю о минуте вашего внимания.
- Вы ее получили, ваше высочество. Что дальше?
- Если бы вы знали, насколько вы очаровательны сейчас, Машенька...
Мне осталось только закатить глаза. И тем же занудным тоном начать разъяснять.
- Ваше высочество, вот представьте. Сделали вы мне определенного рода предложение, чтобы не терять время. Взяла я и согласилась. Что дальше?
Взгляд был ошарашенным, но ненадолго. Что делать дальше, парень хорошо представлял. А вот последствия - не очень.
- Дальше, получаем мы несколько минут удовольствия на двоих. И быстро расходимся. Только вот вы - с ощущением одержанной победы, а я - чувствуя себя дешевкой и продажной девкой. Вы считаете, что это равноценный обмен?
Округлившиеся глаза цесаревича явно говорили, что он вообще о чем-то таком не думал. Оно и понятно, откуда ж такие мысли возьмутся? Он не дурак, нет. Просто дамы, которые его окружают, готовы на все. В том числе и сами о последствиях позаботятся.
- Машенька, не надо так говорить...
- Есть, ваше высочество, второй вариант. Наша интрижка затягивается, вы оставляете моего супруга в Москве, ну и меня при нем - для своего удовольствия. В этом случае я опять становлюсь продажной девкой, мой муж посмешищем, а для вас опять же никаких последствий. Хотя... вряд ли ваш отец одобрит нечто подобное в преддверии вашей свадьбы.
- Никакой свадьбы не будет, Машенька.
- Почему? - искренне удивилась я. - Не с ее высочеством Александрой, так с другой, найдут кого-нибудь, род продолжать нужно. Ах да, забыла. Вы же мне еще бастарда сделать можете, чем опозорите окончательно. Это в Европе подобное допустимо, а у нас-то не принято гнилую капусту за розы выдавать.
- А если свадьбы не будет, Машенька?
- Как вы меня успокоили, ваше высочество! Значит, и долго мучиться мне не придется. Либо отравят, либо зарежут, чего тут непонятного? Романов и постарается, с благословения его величества.
- Машенька, доверьтесь мне. Я смогу вас защитить.
Я прищурилась.
На дебила цесаревич не был похож. Вообще.
В мою душу закралось страшное подозрение. Романов, мне нужен Романов! Или - не нужен?
За такое и зарыть могут. Не дождавшись ничего... ох, ёжь твою рожь! Но не самой же лезть? Я же маг земли, это некромантия, а мне нужна магия разума.
Андрей Васильевич рассказывал - что?
Маги воды способны к управлению человеческим разумом. Только вот ближайший маг, которого я знаю - Его Императорское Величество.
Диалог мне представился просто потрясающий.
- Ваше величество, у вашего сына кто-то того-с... по мозгам поездил.
- С чего вы взяли?
- А он меня хочет того-с... поиметь.
- Тогда точно - поездил. Утюгом-с...
Смешно?
А мне вот не смешно.
Хорошо хоть думает человек куда как быстрее, чем пишет, и мысли эти у меня заняли доли секунды. А потом я встряхнулась.
- Простите, ваше высочество. Но я другому отдана и буду век ему верна. Не надо лишать меня последнего, что мне осталось - моей чести.
Пушкин подействовал. Вот она великая сила классики!
- Машенька...
Пальцы на моей руке разжались. Я смотрела холодно и спокойно.
- Ваше высочество, я не стану предавать моего супруга. Это подло. Не делайте из меня - мразь.
Интересно, сколько человек за нами следили?
Из алькова я выскользнула и кое-как удрала на балкон. Туда было ближе, чем искать Храмова.
Пронесло?
Ох, вряд ли. Надо побеседовать с Романовым, обязательно. Или - не надо? Если этот приворот, или что там закрепилось, может пропасть только с моей смертью?
Ох, что-то как-то кисло стало. И тошно. И... Уезжать надо. Быстро!
- Госпожа Храмова...
Голос был явно издевательским. А еще - дамским. И незнакомым. Хотя сколько у меня тех знакомств?
Я обернулась.
На балконе стояла девушка примерно моего возраста. Выше меня на голову, блондинка, с большими голубыми глазами. Типаж - этакая Янни Хусси лет в шестнадцать.*
*- фитнес-модель 2010, прим. авт.
- Мы знакомы...?
Девушка подняла брови. Видимо, нечасто ее в лицо не узнавали.
- В вашем захолустье меня могут и не знать.
- И не знают, - подтвердила я. Как же забавно выглядят такие шестнадцатилетние р-роковые девушки с позиций моего опыта и возраста. Словно садовая ящерка изображает динозавра.
- Анастасия Матвеева! Дочь графа Матвеева!
Я улыбнулась уголками губ.
- Рада знакомству, виконтесса. Меня вы уже знаете, так что вам угодно?
- Оставь в покое цесаревича! Он мой!
Наверное, я дура. Даже точно - дура. Потому как не удержалась. И чего я с ней спорю?
- А его высочество об этом знает?
- Достаточно того, что ты, деревенщина, знать будешь!
- Sapienti sat*, - согласилась я. И решила не развивать конфликт. - Можете не переживать, Настенька. У меня есть муж, я собираюсь родить ему наследника, и другие мужчины в этот план не вписываются.
*- мудрому достаточно, прим. авт.
Искренности в моем голосе было столько, что девчонка явно поверила. И даже на миг расслабилась. На миг.
Потом опять зашипела коброй.
- Вы... вы уединялись...
Я сделала шаг к свету.
- Смотрите, Настенька.
- К-куда?
- На меня. На мое лицо, губы прическу... похоже, что я целовалась? Или что-то еще?
- Н-нет...
- Вот видите. Вам ничего не угрожает.
- Уж точно не с вашей стороны.
- Нет. Не с моей.
Матвеева окончательно расслабилась. А я решила, что настало время претворять в жизнь вторую страничку нашего плана.
Сделала шаг вперед. Еще один...
- Помогите, мне плохо!
И осела у ног девушки, цепляясь за ее юбку. А чего? Сама пришла, сама и виновата. Пусть с тебя хоть польза будет, дуреха ревнивая, сопливая.
Анастасия взвизгнула - и рванула с балкона на третьей скорости.


***
Долго ждать народ не пришлось. Почти сразу же заявились человек десять, меня подняли, сунули под нос какую-то вонючую гадость, и меня немедленно замутило.
- Уберите, меня тошнит...
Придворные переглянулись.
Дальше было по нашему плану.
Лекарь. То есть лейб-медик.
Осмотр. Конечно же, магический. И улыбка, адресованная Храмову.
- Мои поздравления, Ваше превосходительство.
Храмов расцвел.
Я изображала бледную немочь, лежа на софе, хорошо хоть с балкона перетащили. Ничего не имею против свежего воздуха, но там пол мраморный, холодный, а мне еще рожать. Нечего на камне вылеживать!
Лекарь поцеловал мне руку и тоже поздравил. В глазах мужчин читалось... да целая фраза там читалась, типа: 'А дед-то еще о-го-го'.
Дамы делились на две группы. Первая радовалась, что одной конкуренткой будет меньше, вторая радовалась за меня.
Цесаревич тоже подошел поздравить. Хотя глаза у него были тоскливые...
Вот и ладно, вот и замечательно, вот и проваливайте все на фиг! Я понимаю, что для кого-то возможность лечь под цесаревича, это - все. Деньги, связи, продвижение кого-то близкого по службе, а для меня-то что?
Все, что мне нужно, я и сама прекрасно возьму, сделаю, найду...
Фаворитка - это круто?
Э, нет, господа. Это вы романов начитались. А в жизни все намного гаже и грязнее. Конкуренция, сплетни, слухи, склоки... а если дело дойдет до беременности...
Окститесь, господа!
Это мадам де Монтеспан могла от венценосного любовника рожать крольчихой! И то... если почитать мемуары ее современников, там такое найдется...
Черная месса - это так, это подстраховка. Сатана, он как? Может, и отзовется, а может - абонент занят. Поэтому в ход идут намного более земные средства.
Кинжал, яд, слово, дело...
Чтобы лезть в этот гадючник, надо ума лишиться. А я пока еще головным мозгом пользуюсь, и он ясно шепчет - домой, домой, пора домой...


***
В карете Храмов поцеловал мне руку.
- Машенька, вы были великолепны.
- Благодарю вас, - с достоинством ответила я.
- Вы расскажете, о чем с вами говорил цесаревич?
Скрывать я смысла не видела. И поделилась честно. И что говорил, и что делал, и о своих подозрениях... Храмов выслушал меня, а потом покачал головой.
- Нет, Машенька. Вы не правы.
Я выдохнула, словно вынырнувший с километровой глубины кит.
- Да?!
- Уверен.
- Почему?
- Потому что его величество - маг воды. Думаете, он не заметил бы подобное воздействие на сына?
Я хмыкнула.
- А он на сына ежедневно и регулярно смотрит? Смотрит, следит, проверяет... кроме того, оно может быть скрытым и активизироваться, когда мы оказываемся рядом. О таких случаях я тоже где-то читала.
Ага, где-то.
В родном мире и читала. Своего рода 'спящий резидент'. Пока рядом нет никого, способного дать команду, он и не отсвечивает. А когда окажется...
Да, я читала немного не о том. Были случаи гипноза. Человеку в подсознание закладывалась установка. Например, если рядом с тобой три раза свистнут, ты встаешь на одну ногу и начинаешь пять минут без продыху орать 'кукареку!!!'. Или интереснее - берешь нож и идешь резать всех, на кого взгляд упадет.
Там - гипноз.
Здесь - магия. Может такое быть? Да запросто!
Храмов еще подумал - и помрачнел.
- Такое могут и пропустить. Вот что, Машенька, с Романовым надо поговорить, но по-умному.
- Это как? - подозрительно уточнила я.
Супруг принялся объяснять. Я слушала и проникалась уважением. Ей-ей...
- Сергей Никодимович, иногда мне жалко, что я не постарше лет на двадцать. Я бы точно в вас влюбилась.
- Мне тоже иногда жалко, Машенька. Но такие молодые девушки, уж простите, не в моем вкусе, - поддержал шутку супруг.
Обидно было до слез.
Второй хороший человек на моем пути. И его я тоже потеряю. Земля - не панацея... кстати!
А женьшень?
Знают здесь о нем - или не знают? А то вдруг...
Увы. Как оказалось - знали. И использовали. И даже магически проапгрейдили. Не тот случай. Не поможет.
Эх, жизнь.


***
Романов появился на следующий день, ближе к вечеру.
- Здравствуйте, Мария Ивановна.
- Игорь Никодимович, мое почтение.
- Как ваше самочувствие?
- Замечательно, спасибо.
В глазах Романова плясали веселые искорки.
- Вот-вот, и я тоже удивился. Маг земли, и вдруг...
Я ухмыльнулась.
- Не вдруг. А после интересного разговора с Анастасией Матвеевой.
- А подробнее можно? - заинтересовался Романов.
Я как можно ближе к тексту пересказала разговор. Разве что чуток сместила акценты. Получалось, Анастасия полностью уверена, что будет избранницей цесаревича. На чем это основано?
Да кто ж ее знает?
Вы сами подумайте, что может быть такого, что она знает, или сделает, или... а ментальная магия вообще существует? Привороты, отвороты?
Вот, заворот кишок - точно есть, может, и все остальное не сказки?
Романов озадачился. Это хорошо.
- Его императорское величество тоже рад, что вы уезжаете.
- Его императорскому величеству есть до нас с мужем какое-то дело? - искренне удивилась я.
Масштаб, уж простите. Где Император, а где мы...
- После того, как цесаревич предложил перевести вашего мужа в столицу...
- Надеюсь, его императорское величество не согласился?
- Нет. И настоятельно порекомендовал вам уезжать. Побыстрее...
Я кивнула. И заговорила про Милонега.
Что, как, зачем...
Нет известий? Ну и черт с ним, что от меня зависело, я сделала, глубже не полезу. У меня другая задача.
В книге по магии земли я нашла и несколько рецептов из некромантии. И хотела бы опробовать один из них. Пока ребенок в виде зародыша, там пара клеток, особых проблем быть не должно. Да и в принципе, Нита ведь обещала, что их не будет.
Да и уехать мы еще не успели, если что, можно будет снова встретиться с... м-да. а имени-то я и не знаю.
Вот как в жизни бывает, а? Ведь приличная замужняя женщина, и муж в курсе, а такой финт ушами! И не спросишь...
Ладно! Лицо я запомнила, остальное приложится.
Или лучше не рисковать? Подождать до следующего приезда в Москву? Да, наверное, так будет лучше...


***
В следующие два дня у нас перебывало множество гостей. Рада я была только одному- юристу из патентного бюро, который оформлял патент на мои 'изобретения'. В том числе и международный.
Ладно - двоим.
Еще Романову. Все гарантия безопасности.
Все остальные...
Папаша смотрел кисло. Вдова с ребенком - это уже совсем другой коленкор. Я перехожу в ведомство Матвеевского юрта, а его планы могут тромбоном накрыться.
Сестрички злились. Ладно, может, лет через десять, когда поумнеют, и удастся наладить отношения? Я поинтересовалась, не собирается ли папенька еще раз жениться, но тот махнул рукой. Детей хватает, три брака было, куда еще - солить?
Побывали у нас и Храмовы.
Причем - сразу с медиком. Очень настойчиво просили, чтобы тот меня обследовал, мало ли, может, лейб-медик что-то да упустил...
Сергей Никодимович, который еще раз приглашал лейб-медика на дом, ехидно порадовал братца, что с ребенком все в порядке. Равно, как и с его матерью.
Более того, есть заключение, что это - его ребенок. В нем течет кровь Сергея Храмова.
Вот бумага, ознакомьтесь.
Ознакомились, скисли, как трехнедельное молоко и удалились, обжигая взглядами. Так-то вас! Перебьетесь, стервятники!


***
Не знаю, как бы там сложилось с нашим отъездом, но - повезло.
Мы гуляли с Нилом по саду, потом вернулись в мои покои, я решила переодеть малыша, но стоило мне зайти в спальню, как мелкий захныкал.
- Что случилось? Солнышко, зайка мой...
Я принялась успокаивать ребенка, но - бесполезно. Сначала он хныкал, потом принялся откровенно орать в голос.
Я вышла на балкон.
Нил чуть-чуть успокоился. Но все равно похрюкивал, как бы намекая, что повторить - несложно. У меня зародились подозрения...
- Арина!!!
Сестра не отозвалась. Я махнула рукой и вызвала служанку.
- Дуня, - имена прислуги я запоминала специально. Вежливость - самое главное в нашей жизни. - помогите мне, пожалуйста...
- Да, госпожа?
- Я почему-то плохо себя чувствую в этой комнате.
- Госпожа?
Служанка не поняла. А вот как объяснить...
- Я подозреваю, мне что-то подкинули. Что-то, чего здесь быть не должно.
На лице девушки проявилось понимание.
- Ох, госпожа! Так это ж где угодно быть может...
- Не может.
Пока я ждала служанку, я успела провести краш-тест. Мы с Нилом прошлись по всем моим комнатам.
Бяка была только в спальне. Даже в уборной малыш успокаивался. Но стоило вернуться в спальню, и он начинал сопеть, кряхтеть, ворчать, всячески показывая, что сейчас грянет буря.
Про Нила я служанке не сказала, но что плохо только в спальне уточнила.
Девушка все равно сомневалась, я видела это по глазам.
- Дуняша, я - маг земли. И могу чувствовать то, что другие не заметят.
- Ой! А женщина ж...
- Колдовать я не могу. Но чувствовать-то могу!
Может, и не стоило тратить время на объяснения. Но мне нужно было, чтобы служанка поработала с полной отдачей, а не на 'отвяжись'. Я бы пакость прятала, я бы ее получше спрятала. Чтобы сразу не нашли...
А что там может быть?
Да что угодно! От дохлой мыши до пробирки с ртутью. К примеру.
Знаю случай, у знакомых в квартире был паркет. Развелись. Муж остался в квартире, жена ушла. Года не прошло, муж свалился. Таскали по всем больницам, лечили... загнулся б, если б ему грамотный врач не попался. И отравление ртутью поставил, и мужику мозги вправил...
Подняли паркет, нашли ртуть. Она ее в гостиной под паркетину неподалеку от батареи вывалила, сразу и не проявилось. А уж потом, когда отопительный сезон начался...
Правда, жене ничего не было. Доказать-то никак...
Год прошел, если кто и помнил, как она градусники покупала, так давно забыл. Да и не преступление у нас градусники купить...
Недоказуемо. *
*- реальный случай из жизни автора. Прим. авт.
Дуня прониклась и позвала на помощь еще двоих служанок. Я наблюдала за поисками с балкона, входить в комнату я просто не рисковала. Нил начинал закатываться, стоило мне сделать в том направлении хоть шаг.
Арину где-то носило.
Два часа поисков, перевернутая кверху дном комната, но дурой я себя не почувствовала. Нет.
Потому что в подушке нашлось интересное дополнение. Маленький мешочек из черного шелка, набитый чем-то сыпучим. Дуня и нашла, за что получила рубль. И по полтинничку двум другим девушкам. Заслужили.
Стоило вынести мешочек из спальни, как я смогла туда спокойно зайти. Нил молчал.
Открывать я его не стала. Аккуратно подцепила ногтями и отправилась к Храмову. Где и положила находочку на стол.
Долго ждать не пришлось, супруг вызвал Романова. Тот осмотрел мешочек, даже не прикасаясь, и вызвал местных экспертов.
В мешочке оказалась кладбищенская земля, наговоренная на смерть. Интересно, кто меня так не любит?
Для Храмова оказался интереснее другой вопрос. Кто подсунул сию прелесть. Расследование развернулось по всем правилам.
Слуг трясли, как груши. Проверяли со всеми возможными клятвами.
И - тишина.
В мою голову закралось страшное подозрение. Но...
Доверять его Храмову? Или Романову?
Нет, этого я не сделаю.
- Арина!
Сестра по-прежнему не отзывалась. Не было ее и в комнате. Подозрение медленно перерастало в уверенность.
- Ваня!


***
Долго звать братца не пришлось. Ваня мигом примчался вместе с младшим и вопросительно поглядел на меня.
- Маша, что случилось?
- Аринка где?
- Не знаю... здесь где-то...
- Срочно! Найди ее!
- Маша, ты...
- Срочно, - надавила я голосом. - Сверхсрочно!
Ваня и Петя сорвались с места.
Я подхватила Нила и зашагала по комнате. Я - дура?
Да, похоже, что так...
Или нет?
Что лучше, доверять и разочароваться, или не доверять никому?
Но глупо как-то со стороны Арины...
Ребята вернулись где-то через час. Сестры не было ни в ее комнате, ни в доме. Нигде.
Что ж, оставалось только идти к Храмову и каяться.


***
Романов еще не ушел из нашего дома. Меня внимательно выслушали, и приняли к сведению. А потом начали опрашивать слуг уже о другом. То есть - что делала Арина, с кем она встречалась, куда уходила...
Я ведь не сидела с ней все время, и дома постоянно не была. Нил тоже почти все время при мне.
Сестра осталась без присмотра. И...
Почему подкатили к ней? Да все просто. Ваня уже взрослый и не дурак, нахлебался. Петя еще мелкий, может что-то да ляпнуть старшей сестре или бату. А вот Арина...
Мечтающая о лучшей жизни и легко поддающаяся на провокации...
Идеальный клиент врага.
Результаты расспросов не обрадовали.
- Она сестре завидовала, - сообщила одна из горничных. - Ходила и нудела, почему одним все, а другим ничего. Ее прямо перекашивало, когда портниха приезжала, куафер, а когда господа на бал отправились, вообще пеной изошла. И то ей не так, и се не этак...
- Кажется, за ней кто-то ухаживал, - сообщила другая горничная. - Я у нее браслетик симпатичный видела...
- Какой?
- Золотой такой...
Я присутствовала при допросах. И задумалась.
- Золотой, пластинки с гравировкой в виде роз?
- Да...
- Сергей Никодимович? Арина вам не приносила такой браслет?
- Нет. А должна была?
Пришлось пересказать историю с букетом и браслетом. И уточнить, можно ли наложить заклинание на предмет.
Романов задумался.
- А там точно драгоценных камней не было?
- Вроде нет... я не приглядывалась, - растерялась я. - А что?
- Заклинание наложить можно, но на металле плохо держится. Слетает почти мгновенно. Если только на камни...
Я покачала головой.
- Я не приглядывалась.
- И даже в руки не брали?
Я погладила Нила по круглой головенке.
- У меня маленький был на руках. Он весь извертелся, куда уж тут побрякушки разглядывать? Да мне и неинтересно было. Отдать мужу и забыть.
- Сергей Никодимович?
- Нет. Не было.
- Арина говорила, что можно бы оставить браслет, но я распорядилась...
Давно я себя так глупо не чувствовала.
- И не проверили, отнесла она его - или нет?
- Зачем?
Романов посмотрел с сочувствием.
- Мария Ивановна, Арина вам сильно завидовала. И кто-то сумел этим воспользоваться.
- Может, все-таки магия?
Мне жутко не хотелось верить в худшее. Мало ли что... бывает же? Разве нет?
Романов покачал головой.
- Ментальная магия, Мария Ивановна, сложное и опасное дело. Поверьте, есть боевые артефакты, но ментальных... их просто нет. Эти заклинания не держатся. И... это очень специфическая отрасль знаний.
Я скрипнула зубами.
- Просто золото?
- Золото, мужчины... Мария Ивановна, не стоит так переживать.
- Неужели? - почти прошипела я.
- Если за Арину Петровну взялись всерьез, она просто не имела шанса устоять. И покрепче нее люди ломались.
- Почему она не могла мне сказать?
- Версий много. Деньги, любовь, возможность остаться в столице, к примеру... вспомните Милонега? Вы - и то поддались, уж на что вы рассудительная особа.
Я покраснела.
Романов сейчас ткнул меня носом в дневничок Марии Горской. Но ведь и правда - девочка поддалась, а по сути она - это я.
Плохо...
Я подумала еще пару минут.
- Есть ли у нас шанс найти Арину живой?
Мужчины переглянулись. И этот жест лучше всяких слов рассказал мне неприятную правду.
- Вы думаете, что она уже мертва. Правильно?
- Да, - вздохнул Романов. - Это было бы логичнее всего.
- Но искать ее надо!
- Будем искать. Обязательно.
- Не верю я, что она знала...
Романов закатил глаза.
- Мария Ивановна, тут сложно не знать. Смотрите, это - кладбищенская земля. Это явно ноготь мертвеца.
- Фу.
- Гробовой бархат и тесьма, вот, монеты еще, которые на глаза покойникам кладут... извести вас хотели. Что непонятного?
- Я же маг земли.
- Это не магия, это колдовство, если хотите. Порча - она и на магов действует. Вы бы и ребенка и здоровье потеряли, а там и жизнь.
- В чем разница между магией и ведьмовством?
- Магия взывает к силам стихий. Воздух, земля, вода, огонь. Ведьмовство же... бывает такое. Маг одарен силой от Бога. Но если Бог сил не дал, человек может прикупить их в другом месте. У...
- Не поминайте к ночи, - остановил Храмов.
- Мне об этом не рассказывали, - честно призналась я.
- А о таком и стараются не говорить. Хорошего там мало... сила-то есть в любом существе. Вот, ее и можно вытянуть. Небось, собаку в жертву принесли, а то и корову...
- А отследить это нельзя?
- А как?
- Ну...
- То-то и оно, Мария Ивановна. То-то и оно. Пока гром не грянет, эту пакость не почуешь. Тем и опасно.
Я промолчала.
Вот в церковных вопросах я до сих пор ориентируюсь достаточно плохо. А в магических - и того хуже. Нет в свободном доступе литературы по этой теме, вот и 'плаваю'.
- Но ведь находят где-то...
- Да, Мария Ивановна. И находят, и вляпываются... кто хочет - то всегда найдет.
Мне осталось только вздохнуть.
Ох, Аришка-Аришка, как же я тебя не уберегла?


***
Ваня воспринял новость плохо.
- Маш, она не могла.
- Я тоже в это не верю!
- Ее могли запугать, могли обмануть...
- Наверняка, Ванечка. Наверняка.
Ваня чуть успокоился. Петя - тот просто ревел в голос.
Потом пришел Романов и взял у обоих кровь. Для поиска.
Некромантия?
Ну и что, главное - действует!
Хоть бы не опоздать! Хоть бы...
Увы - что бы ни случилось с Ариной, поиски оказались бесполезны. Ее так и не нашли.
- Что это значит? - поинтересовалась я у Романова. Напрямую без экивоков, благо, искали ее прямо в нашем особняке. Магу было все равно, где проводить ритуал поиска.
- Что она мертва более суток - первое. Настолько мертвая кровь не ответит.
- Но есть и другие возможности?
- Да, только они куда как хуже. Если она жива, ее кто-то прячет. Это плохо. Это значит, что ей могут воспользоваться в дальнейшем. По родной крови многое можно сделать...
Я пожала плечами.
- Но ведь не мне! Я-то Горская...
- Но вы их всех любите, - припечатал Романов. И братьев, и сестру, и мать...
Я отвела глаза.
Все верно, за мальчишек я тоже кинусь не хуже кобры. Равно, как и за Аришку. Ежь, ну куда эту дуру занесло?!
Чего ей на месте не сиделось?!
Хотя ответ я и так знала. Была у меня еще в той жизни подруга, которая всем завидовала. И вопрос - почему - был у нее главным в лексиконе.
Почему у Таньки ноги длиннее, почему у Маньки муж богаче, почему Иринке должность, а ей шиш, почему, почему, почему...
Да потому что!
Не надо сидеть на попе и ныть! Возьми себя за шкирку, повышай квалификацию, займись спортом, сходи в салон к хорошему парикмахеру, прекрати бесконтрольно жрать плюшки - и мигом избавишься от половины проблем.
Но ныть-то проще!
Только вот чему завидовала Арина?
Хотя и тут было чему, ладно уж...
Образование, воспитание, происхождение, все те шансы, которые волей судьбы достались мне - и не достались ей! Но тут-то я не виновата!
А, ладно. Чего над пролитым молоком плакать...
Романов обещал искать и искать, жаль, найти он пообещать не мог. Я сейчас тоже ничего не могла сделать. Допустим, я изобрету что-то интересное.
Какой-нибудь ритуал поиска. Но применить-то его я не смогу! Да и обнародовать тоже, лучше промолчать.
Оставаться в столице? Напрашиваться на новые покушения?
Увольте.
Ровно через четыре дня мы садились в поезд. И кто бы знал, как я радовалась возвращению в Березовский!
От цесаревича, кстати, не было ни букетов, ни приветов. Да и не надо! Перебьюсь!
То ли Император ему мозги вправил, то ли Романов что придумал... главное в этом деле не процесс, а результат.
Результат меня устроил.
Свободна, беременна, еду в Березовский...
Где ты, Аришка?
Узнаю, кто все это затеял - вырву печенку и сожрать заставлю. На моих глазах!
Моя семья - неприкосновенна. И любой уяснит это на конкретных примерах. Богом клянусь!


Интерлюдия.
Бордель мадам Рошуар пользовался большим успехом у знатных господ. У дам тоже, но - тсссс!
Мало ли кому хочется весело провести время вместе?
На то и стены, чтоб молчать. А мадам в чем-то была молчаливее стены. Но вот такого поворота событий она не предусмотрела.
- Ваше сиятельство...
- Я хотел бы выкупить одну из ваших девушек.
- Конечно, ваше сиятельство.
К этому гостю мадам относилась с симпатией. А почему нет?
Богатый, щедрый, без извращений, девушкам чаевые оставит, ей доплатит... за такого держаться надо. Она и держалась.
Просто Храмов ей в свое время сильно помог. Денег дал... было, было...
Они тогда в чем-то друг другу помогли. Сергей тогда дурил и пил, она металась, не зная, куда податься, то есть зная куда, но не имея денег...
Так-то она не мадам Рошуар, так-то она Сонька Рожкова, но слишком уж простонародно звучит, правда? Софи Рошуар куда как интереснее...
- Лейла.
Оппс!
Вот этого поворота София не предусмотрела. Выкупить?
Лейлу?
Оно бы и неплохо, но...
- Ваше сиятельство...
- Что-то не так?
- Я не могу исполнить вашу просьбу, ваше сиятельство, - крутить дама не собиралась. Чревато.
- Почему?
- Лейла ушла к другому клиенту, - призналась мадам. И даже не сильно соврала.
Мужчина задумался.
- Имя вы мне не назовете, я понимаю...
Мадам развела руками.
Все понимаю, все одобряю, но и вы меня поймите. Не пользовался бы мой бордель таким успехом, болтай я направо и налево!
- Возможно, вы передадите ей мою записку?
- Это - возможно, ваше сиятельство.
- И ответ от нее?
- Если он будет, ваше сиятельство.
Мужчина кивнул.
Вырвал листок из записной книжки, набросал пару слов. Свернул, запечатал. Приложил приятного цвета ассигнацию.
- Прошу вас.
Мадам кивнула, пряча бумажки на объемистой груди.
- Обещаю.
Сроки она не оговаривала, правда. Вот, приедет дама в следующий раз в Москву, тогда и... а что такого?
Ситуация достаточно деликатная, кто б не понимал!
- Возможно, сегодня вам будет интересна девушка того же типа?
Мужчина подумал немного, а потом кивнул.
- Давайте.
Увы, утром он ушел. Мадам допросила девушку, и выяснила, что клиент остался...
Недоволен?
Нет, не то.
Обслужили его по полной программе, и чаевые он оставил, и вроде все было хорошо. Только вот девушка и сама признавалась, что не она была нужна.
Не она...
Такие вещи женщины чувствуют.
Мадам вздохнула - и решила написать Храмову. Честно рассказать, посоветоваться... это и его касается. Его жена - его проблемы.


***
Игорь Никодимович Романов стоял навытяжку перед сюзереном.
И трепетал.
Насчет кракена Мария была права. И насчет ментальной магии - тоже.
Его императорское величество и владел, и пользовался, просто не афишировал. Нет-нет, не стоит верить в сказки о телепатии. Мыслей император не читал. И не внушал.
Но надавить - мог.
Описаешься от страха - сам все выложишь.
- Мой сын? И внушение?
- Я предположил приворот. И проверил. Вот, ваше...
- Государь.
- Государь.
Романов выложил на стол две куколки, словно вырезанные ребенком из причудливых корешков и три шелковых мешочка с неизвестной начинкой. Император взял одну из них, брезгливо повертел в пальцах.
- Обезврежена?
- Да, государь.
- И - кто?
- Пока неизвестно, государь. Мы работаем над этим...
- Кто - неизвестно, но приворот вы предположили? Подробнее, Игорь!
Романов опустил глаза.
- Государь, я побеседовал с княжной Горской. То есть с госпожой Храмовой. И она отмечала не вполне адекватные реакции наследника...
- Это - как?
- Подозреваю, что привороты перекрылись, государь. Вот это - вообще не наше, - палец Романова уперся в одну из куколок. - Явно английская штучка, у меня с собой заключение специалиста...
- Аликс?
- Вполне возможно, государь.
Иван Четырнадцатый скрипнул зубами.
- Головы поотрываю.
Романов промолчал. А что тут скажешь?
- Я подозреваю, государь, что за покушениями стоят либо эти - либо те.
Палец Романова коснулся двух написанных на листке бумаги фамилий. Его императорское величество хмыкнул.
- А точнее?
- Я собираю данные, государь. Пока эти двое в равной мере...
- Ладно. Ищи.
- И мне кажется, что куколки тоже из того источника, ваше императорское величество.
- Где их нашли?
Романов опустил глаза.
- Государь, к моему стыду...
- Не мнись! Не в покоях же наследника, верно?
- Верно, государь. Зная, что покои проверяют или не имея возможности туда попасть, заговорщики поступили умнее. Вот это было в карете. Вот это в библиотеке, которую навещает его высочество, вот это в стойле его любимого жеребца...
Его величество хмыкнул.
А и верно.
Даже краткосрочный контакт, но был ведь! Потому и эффект своеобразный, потому и действует не в полной мере, и перекрылось...
- Что с княжной?
- Она в тягости. Уехала вместе с супругом в Березовский.
- Вот и отлично. Пусть пока там и остается.
Романов поклонился. Он напишет Храмову. Но и так... это отвечает желаниям четы Храмовых. Оставаться в Березовском?
Да с превеликим удовольствием!
А вот что ему делать?
Приезд княжны Горской кое-что прояснил, а кое-что еще больше запутал. Ладно, ему не привыкать. Разберется. И ниточки расплетет, и заговорщиков... на ниточки распустит. Дайте только время.


Глава 5
Мирная провинциальная жизнь


Токсикоз?
Такого слова магам земли не говорят. Ибо - неправда.
Я себя замечательно чувствовала, я отлично выглядела и собиралась бегать бегом вплоть до родов. А что до магии...
Храмов просил ее не применять, но что тогда делать с Лощинкой? Это мой бизнес, мне это нравится, я тренируюсь, если на то пошло!
Бросить все?
И рассчитывать на милости от природы? (Погоды, мужчин, родственников и любовников?) Ага, щассс! Это можно делать тому, кто в Африке живет. Там кокосы и так падают, а холодов не бывает. А в нашем климате хочешь жить - изволь крутиться.
Волчком.
Единственное, на что я согласилась - охрана, бричка, ну и конечно, постоянные консультации у врача. Это понятно, не стоит волновать человека. Сергею этот ребенок последний шанс утереть нос родне. А мне - страховка.
Не буду врать - ребенка хотелось. Но... не так, чтобы с визгом умиления носиться по Березовскому.
Да, ребенок. Да, будет. Дальше - что?
Ничего.
Растить, воспитывать, учить, обеспечивать. Любить?
Можно и любить. Но как по мне - гроша ломанного не стоит любовь, из-за которой оборванные и грязные дети оказываются на вокзалах и просят милостыню. Может, я и не буду с истерическим визгом: 'Моя прелесссссть!' тискать младенца. Зато он будет в тепле, холе, ухожен, накормлен, присмотрен - и далее по списку. Вот, как Нил.
Я не могу сказать, что смотрю на него и плавлюсь от умиления. Но ребенок сыт, сух, чист, ухожен, все время при мне... что еще надо-то?
Кто-то мне возразит, что слово 'любовь' подразумевает все вышеперечисленное... так вот - нет! Даже половины не подразумевает. Анна Синютина своих деточек любит. Обожает даже. И?
Так что я на это слово приобрела рефлекторную идиосинкразию.
Да, Анна Синютина...


***
У Пети случилась истерика в первую же ночь после приезда.
Мальчишку скрутило так, что Ваня испугался и помчался ко мне. Хорошо, мы с Храмовым спали в разных комнатах, а то конфуз мог бы получиться. Но и так...
Когда Ванька влетел с выпученными глазами, я несколько минут даже не могла сообразить - в чем проблема? Уже потом дошло, и я бросилась успокаивать мальчишку.
Петя рыдал - аж люстра дрожала.
Служанка пыталась его утихомирить, металась рядом со стаканом воды, я посмотрела на это дело, вручила Нила Ванюшке, потом взяла лейку для цветов - и выплеснула все ее содержимое на Петю.
- Добавить?
Хватило.
Водичка там была холодная, отстоянная...
Петя дернулся и посмотрел на меня. Я уселась на кровать, как была, и притянула к себе мокрого братца. И плевать, что ночнушка тут же промокла насквозь, да и сидеть неудобно. Не до того!
- Ты чего распищался, мелочь?
Петя затряс головой. Реветь он перестал, только икал и всхлипывал. Трясся, как осиновый лист, крепко прижимался ко мне, и отодрать его не представлялось возможным. Ваня с сочувственным видом сидел рядом. Прошло не меньше десяти минут, прежде, чем он успокоился, и еще с полчаса, пока я не добилась внятного объяснения. Или хотя бы наводящего слова.
- Арииииина...
- Ну... бывает, - попробовала я утешить мальчишку. - И поумнее, чем она, ловились.
- Она же... я же...
Петя винил и себя в том, что произошло с сестрой. Оказывается, он замечал, что Арина кем-то увлеклась. Но думал - несерьезно. Лакей какой... мало ли их в доме?
А она вот...
Как она могла?
И что мы теперь делать будем?
Пришлось утешать, гладить по голове и обещать, что мы ее обязательно найдем. И даже если она наделает глупостей, все-все исправим.
Я не сильно на это надеялась, но - родственники. И лучше уж Петя с Ваней, чем мой папенька, так-то. Эти меня хоть замуж не выдавали за Демидова.


***
Легок на помине, Демидов посетил нас на следующий же день.
Явился с букетом цветов, поцеловал мне ручку.
- Ах, Машенька, Машенька...
Я улыбнулась. Холодно и высокомерно, одними уголками губ.
- Надеюсь, вы понимаете, что подобное обращение меж нами недопустимо? Я замужем, и прошу уважать моего супруга.
Демидова перекосило. Но при плохой игре он сохранил хорошие манеры.
- Ах, Машенька, для вас - любой каприз.
Ага, за мою силу и мои деньги, кто б сомневался. Перебьюсь!
- Мария Ивановна, и надеюсь, мы больше не вернемся к этому вопросу.
Демидов покривился, но спорить не стал. И то, ему было о чем поговорить, кроме соблюдения правил приличия. Это к невесте он мог обращаться - Машенька. А к чужой жене уже не стоит, если не хочешь нарваться.
- Мария Ивановна, может быть, вам не стоило так спешить?
- Что вы, Сергей Владимирович! Я еще поспешу и наследником мужа порадовать! - очаровательно улыбнулась я.
- Наследником? - прищурился Демидов. И так уставился на мой живот, словно ему в глаза рентген встроили. - А...
- Разве не в этом цель любого брака? - я продолжала улыбаться. - Вам тоже хотелось наследников... живых и здоровых.
Намек Демидов понял, недобро улыбнулся, но сказать ничего не успел.
- Машенька, у нас гости?
Храмов явился как нельзя более вовремя. Я развела руками.
- Мой дорогой супруг, с вашего позволения, я вас оставлю? Я чувствую себя не слишком хорошо...
- Конечно, Машенька.
Храмов поцеловал мне руку и переключился на Демидова. Ну-ну...
Пусть померяются хвостами. Со всей великосветской учтивостью. А мне не до того. Надо бы еще к мамаше съездить.


***
Ваню я с собой взяла. Петя остался дома.
Да, Храмов решил, что ребята тоже будут жить с нами. А то выманить меня на них - дело двух минут для умного человека. Синютины не возражали. Их тоже все устраивало. Правда, живность пришлось пристроить по соседям, Петя с собой только щенка забрал, но это не так страшно.
Маман выглядела не просто счастливой - она аж светилась собственным светом. Да и чего бы не светиться?
Лежит, отдыхает, неясно от чего, но ведь устала, бедненькая. Рядом на столе сладости, вино, солнышко светит, птички поют...
И что еще надо в этой жизни?
Ей точно ничего.
А вот как рассказать про Арину?
- Машенька! Ванечка! - обрадовалась маман. И поспешила покрыть нас поцелуями. Признак великой любви-с...
Я не дергалась. Проще потерпеть, да и оттянуть неприятный момент хотелось.
Ага, оттянуть!
А часовый рассказ о том, как все замечательно, не хотите? Ни Петя, ни Арина любящую мамочку не интересовали. В принципе. А вот работа ее пищеварительного тракта, то бишь сколько раз она пописала, когда по-большому сходила и какие у нее проблемы - дело другое. И трещала бы она так до морковкиной свадьбы, если бы мне не надоело слушать и я резко не переключила тему на Арину.
- Арина с нами не приехала.
- Почему? Она меня не любит?
Действительно, другой причины нет? От 'заболела' до 'некогда'. Нет, у маман все завязано четко на нее. Любит, не любит... кошмар!
- Она осталась в Москве.
И что сказала эта достойная дама? Поинтересовалась, где ребенок, с кем, чем занимается? Да ей такое не то, что в голову не пришло - рядом с ушами не проходило!
- Вот и ладненько. Может, она там личную жизнь устроит!
Я щелкнула зубами. И выложила последнее, что могла.
- Я подозреваю, что ее похитили...
Ага, если б мамаша в это поверила! Или дала себе возможность задуматься!
- Ой, да кому она нужна? Сбежала, небось, с каким-нибудь смазливым парнем, вот и вся недолга! Но ты подумай, если она в подоле принесет, это ж какой позор! Надо было ее за Никешу замуж выдать!
Я едва не застонала.
- Ты не понимаешь? Я думаю, что у нее проблемы...
- Да нет у нее никаких проблем, о чем ты говоришь? - отмахнулась маман. - Наверняка по мужикам пошла. Вот, помню я в ее возрасте...
Бессмысленно. Все было бестолку, все слова, все разговоры, ее ничего не интересовало, кроме себя и своих переживаний. Вообще ничего. Толковать с этой любящей матерью о чем-то серьезном, все равно, что кошке квантовую механику объяснять. Долго, упорно...
Бес-по-лез-но.
Ее разум просто ничего не воспринимает, кроме ее проблем. Дочь? И что, что дочь? Она ее любит, вам что - мало?
Ах, хорошо бы и сделать что-то?
Нет, извините. Это - по другому ведомству.
Я махнула рукой, оставила мамаше денег на хозяйство и уехала. Ну ее к чертовой матери!
Лезть к нам она не будет, Храмов позаботился. Денег я ей дам. Дочерний долг выполню. Этого - достаточно.


***
Время шло.
Мы собрали второй урожай, начали готовиться к зиме. Озимые нам тоже пригодятся,, но под них надо готовить почву.
Так что моталась я каждый день в Лощину, как на работу.
Вот и сегодня приехала, Ваня остановил бричку где обычно, на краю поляны, я огляделась вокруг.
А хорошо, все-таки. Солнышко светит совсем по-летнему, денек хоть и осенний, но теплый и уютный, птички чирикают, люди работа...
А где, собственно, все?
Почему такая тишина вокруг? Почему никого нет?
Не поняла?
- Маша? - Ваня вопросительно посмотрел на меня. - А почему никого нет?
- Не знаю. Слезть помоги, - цыкнула я. Сейчас мы все выясним.
Беременность пока не была заметна, но прыгать все равно не стоило. Ваня слез сам и протянул мне руки - снимаю.
Я сползла на землю. Мои охранники уже спешились и осматривались по сторонам. Искали... следы?
Да, наверное.
И мы их нашли. За одним из бараков.
Они все там лежали, небрежно стащенные в кучу. Все.
Разум даже не сразу осознал представившуюся мне картину. Не вязалась она никак, ни с чем...
Несколько десятков трупов, сложенные едва ли не в поленницу. Мои рабочие, их охрана... как?
Они просто лежали. И я пока ничего не могла понять. Никого не видела... что происходит?
Моя сопровождающие переглянулись. И казаки отправились осматривать трупы. Переворачивали, что-то показывали друг другу... я покамест молча ждала вердикта. Сама лезть не торопилась - не хотелось мне трогать мертвяков, лучше подумать о другом.
Что можно сделать в такой ситуации?
Вариант первый - удрать. Только не факт, что получится. И по дороге не напорешься на засаду.
Вариант второй - остаться и осмотреться. Тоже можно нарваться, хоть так, хоть этак. Но хоть поймешь, к чему готовиться. Сколько было нападающих, что им надо, куда уехали...
Что мы единогласно и решили, не сговариваясь.
А что еще делать? Какая из нас боевая сила?
Я, Ваня, двое казаков в охране. С кем мы справимся?
С тремя-четырьмя налетчиками, не больше. Остальные нас возьмут тепленькими.
Магия земли - это вам не огонь или ветер, она ни разу не боевая, пока докричишься... заготовки у меня были, но то заготовки. А как сработает?
И как на ребенка подействует?
А еще со мной Нил. И им я тоже рисковать не могу. Змееныш и так нервничает, дрожит...
- Аким, - окликнула я казака, - что случилось? Как думаешь?
- Никак, бандюки, барышня, - отозвался казак. - Подозреваю, в побег сорвались... и следы тут от обмоток, и сделано грубо, и сапоги поснимали, и...
Я задумчиво кивнула.
Ну да.
Где рудники, там и каторга. А где каторга...
- А с ошейниками как?
Спросила - и тут же поняла, что глупость сказала. На каждую хитрую попу есть кое-что с винтом. Если побег устраивали под конкретного человека.
Если на каторгу угодил кто-то с магическими способностями.
Если у кого-то нашелся 'ключ'...
Вариантов хватает.
Да и сами ошейники - они почти срастаются с кожей, но заклинание-то не вечное! Его надо проверять, подновлять, а это деньги. И силы. И магия.
Поленился хозяин или там, надсмотрщик, проверить, понадеялся на кандалы-решетки - и не уследил. А они ослабли. И 'выгорели'.
Такое тоже бывает.
Или купили у какого-то не слишком щепетильного мага 'ключ', да и передали. Запросто.
И сорвалась орава каторжников в побег. И пошла... куда?
Этот вопрос я и озвучила казакам. Аким посмотрел на Митьку, младшего из казаков, который сейчас как раз бродил, осматривая поляну.
- Что скажешь, Мить?
- Плохо. Их человек тридцать, может, и побольше.
Других слов, кроме 'мать-перемать' у меня и не осталось. Тут и привычный ёжик не поможет.
Тридцать.
Человек.
- Нам не справиться.
Спорить никто из казаков и не стал.
- А до города как? - Ваня озвучил то, что волновало всех. И верно...
Каким чудом мы добрались сюда? И ни на кого не наткнулись? Ни с кем не встретились?
- Как давно все произошло? - поинтересовалась я.
- Кровь еще свежая, - отозвался Аким.
И - не договорил. Понял...
Я отвязала ребенка от груди и протянула Ване.
- Начнется драка - беги. Хоть его спасешь.
- Маша, - оторопел брат. Но ребенка на руки принял, хоть и не понял пока, что к чему. А я уже все понимала. И смотрела на кое-как построенные бараки. Там и рабочие непогоду пережидали, и я с семенами возилась, и инвентарь хранился - было, где укрыться. Там-то нас и ждали.
И верно, зачем гоняться по лесу за добычей, рискуя ее упустить? Проще дождаться, пока она сама тебе в руки придет.
- Сообразительная, - протянул ехидный голос.
Из бараков выходили люди.
Один. Два, три...
Какая разница?
Их все равно было слишком много. И двое уверенно сжимали ружья, а у остальных был сельхозинструмент. Между прочим, мой! За свои деньги купленный!
Почему-то это было обиднее всего.
Впереди стоял здоровущий мужик, обросший бородой по самые глаза. И выглядел он...
Опасный подонок.
Вот не было у меня других слов, кроме этих. Есть те, кого жизнь заставила, а есть патологические твари, которые от своей тварьности еще и удовольствие получают. Этот - из вторых. Любую мерзость сделает и кайф словит. Еще и сам дополнит какими-нибудь гадостями, такому подсказывать не придется.
- Бросайте оружие, - приказал он казакам.
- А ты отними, - ощерился Аким.
Грохнул выстрел.
Аким успел уклониться, но плечо ему все равно продырявило. Правое... не боец.
Казак и с одной рукой многое сделает, но кровь... его сейчас бы перевязать. А то потеряет сейчас крови много... хотя на то и рассчитано. Не убить.
Взять живьем.
Пока - живьем, только вот такая жизнь хуже смерти окажется.
Есть у меня одно плохое качество. Умные люди старались от драки уйти а я, когда понимала, что надежды нет - первая лезла. И до последнего дралась, кусалась, царапалась, кидалась...
Вот и сейчас я ощутила те же эмоции.
Может, я здесь сегодня и лягу. Но вас, тварей, со мной зароют!
Я сделала шаг вперед. Никто меня не остановил, не ждут опасности от бабы. А зря... просто магия земли - не моментальна. Мне нужно пару минут, чтобы активировать заклинание. И вы мне их дадите!
Страха не было. Только ярость.
- Что вам нужно?
- А ты не догадываешься? - мужик смотрел так... Он победитель! Он меня уже раздел, облапал, поимел, прекратил в дрожащий и воющий от боли кусок мяса... он все это предвкушал. И сделает. И своим людям на потеху бросит... что ж! Меня и совесть мучить не будет! - Храмов за свою подстилку много чего сделает, да и за ублюдка тоже...
У меня пальцы сжались в кулаки.
И здесь?!
Ах ты, мразь!
И ведь сделает... в этом мире еще не развита так культура терроризма, народ еще спокоен. Но ростки пробиваются.
- Обзовись, тварь, - почти выплюнула я.
- Что? - не понял мужик.
- Ты кто такой?
- Федор Сивый! Не слышала, нет?
Мужчина торжествовал победу. Аркан силы раскручивался над моей головой, невидимый, но от того не менее страшный.
- Слышала, - процедила я. Ох, как слышала.
Тварь та еще, на большой дороге разбойничал, никого не пожалел за всю свою жизнь... а коли так, то и я его не пожалею.
Маги земли - не боевые маги?
Конечно, конечно... если фантазии не хватает!
А мне и нужно-то было несколько минут. Заклинание я составила еще в Москве, а вот опробовать решилась только сейчас.
Что такое человек?
Да набор химических элементов.
А земля из чего состоит? Никто не догадывается?
Принцип - один и тот же, управление людьми, управление металлами... мозги только приложи.
И последняя подсказка.
Какой металл обеспечивает жизнь человека каждую его секунду? Их, конечно, много, но один...
Гемоглобин - знаете?
Один - глобин, четыре гема, то есть железо.
А железо - металл. А металл подвластен магам земли. И у меня нескромное преимущество. Здесь пока не подозревают про валентности, электроны и прочие радости, которые в моем родном мире начинают вбивать детям на химии еще в восьмом классе. Худо ли, бедно...
Мне повезло, у нас оказался хороший учитель по химии и биологии. Вроде бы и не слушаешь особо, потому что не нужно это тебе, а кое-что да зацепится.
Железо в гемоглобине находится в степени окисления плюс два. А если перевести его в плюс три? Или в плюс шесть?
Можно просто в плюс три, благо, источник электронов находится тут же - кислород. Отличный окислитель.
И что у нас получается?
Метгемоглобинемия.
Это такая болячка, когда часть крови не способна переносить кислород. Именно по той самой причине. Ну и результат? Нехватка кислорода. Удушье.
Заклинание удачно накрыло штук десять каторжников, в том числе и главаря.
Мужчины захрипели, падая на колени, руки непроизвольно потянулись к горлу... ну хоть глоток воздуха! Хотя это им и не поможет.
Суть не в отсутствии воздуха, суть в том, что кровь больше не переносит его к мозгу, а кислородное голодание тканей...
Минуты три.
Может, пять. Потом все.
Расход сил?
Я бы сказала, что приличный. Но чего не сделаешь для хороших людей?
Еще одно движение, и заклинание захватывает еще с десяток каторжан. А на оставшихся бросаются казаки, с явно недобрыми намерениями. Тут и Аким на рану плюнул, понимая, что главное - свалить как можно больше врагов, пока те растеряны. Не сопротивляются, не понимают, что происходит...
Ваня, мудро упавший под стену, как только зааклинание активировалось, кашлянул оттуда.
- Маша?
- Лежать, бояться, - цыкнула я.
Пока мы все тут не осмотрим, нечего вылезать и подставляться. Подождем результатов...
Долго ждать мне не пришлось. Разъяренные казаки буквально растоптали оставшихся беглецов. Кого порубили, кого оглушили, и принялись сноровисто связывать. Потом обыскали всю Лощину, проверили следы - и только тогда я разрешила вылезти Ване с ребенком.
Потери были...
Мои люди.
Церковники, которых черт принес сюда именно сегодня. Или Бог?
Кто там за мученическую смерть отвечает? Досталось бедолагам... одни выколотые при жизни глаза чего стоили, кровь запеклась на лицах, гримасы боли, так, сразу, и не узнаешь, кого убили.
- Твари! - прошипел Ваня.
- За что это они так?
Вопрос был закономерен. Не бывало у беглых такой ненависти к церковникам. А тут... просто коммунизм в отдельно взятой лощине.
Религия - опиум для народа?
Мочи наркоторговцев!!!
Надо будет поинтересоваться, обязательно. А еще...
- Аким!
- Да, госпожа?
- Может, пошлешь товарища в город? Пусть едет, расскажет все, да и подкрепление позовет?
Аким задумался. Оглядел трупы.
- Госпожа, а что это вы с ними сделали?
- Я потом расскажу, как время будет. Я же маг земли...
Казак кивнул.
На самом деле вопрос звучал так - надо ли это скрывать, или не надо. Нет, не надо, шила в мешке не утаишь. И магические следы наверняка остались, и вскрытие провести можно, и церковники расследовать будут... тут дешевле с самого начала не врать. А вот разработку заклинания отдать врагу - пусть помучается. То есть - нашла листок в отцовской библиотеке, в старой книге. Запомнила, применила.
Пусть потом князь Горский оправдывается и библиотеку конспирирует от церковников. Заслужил за свое отношение к дочери, вот!
Аким тем временем подозвал Митьку.
Долго размышлять младший из казаков не ста, вскочил на лошадь - и бодро направился в обратный путь. Авось, всех каторжников мы перебили?
Не попадется ему никто по дороге?
Я подошла полюбоваться на труп Федьки Сивого. Туда тебе и дорога, паскуда, и не жалко ни капельки... а вот посмотреть - интересно.
Трупов я не боялась. Итак...
Симптомы - удушья.
Выпученные глаза, язык вывалился...
Некрасиво?
А что бы эти твари со мной сделали? Подозреваю, ничего хорошего. Так что на труп я взирала с определенным эстетическим удовольствием.
Подошел Аким, кашлянул за спиной.
- Госпожа...
- Да?
- Я этих тварей порасспрашивал. Все здесь.
- А в побег они как сорвались?
- Друг у Сивого был на воле, под него побег и делался. Передали амулетик.
- Сволочи, - с душой произнесла я.
- Хуже того. Они сюда целенаправленно шли. К вам, госпожа.
- Ко мне? - заинтересовалась я.
- Сивый, конечно, молчал, но кое-что услышали. Прорвалось... Он хотел вас захватить, а вот зачем... думаю, об этом только Сивый и знал.
- Логично, - кивнула я. - Такое абы кому не доверишь... ладно, пусть потом этих умников еще расспросят.
- Госпожа, а как вы их?
Я решила не скрывать.
- Магией.
- Так вы ж...
Аким аж оторопел от неожиданности. Я приняла менторский вид.
- Считается, что женщины не могут колдовать. Это верно. Но - просто потому, что нас не учат.
У казака было такое лицо... ему только что шаблон порвали. Начисто.
- Так ведь бабы... это... и вы того...
- В тягости? - угадала я.
- Да...
- Если ребенок унаследовал дар - ему ничего не будет, - махнула я рукой. - Я бы рисковать не стала, но в другом случае нас все равно ничего хорошего бы не ждало. Вас бы убили, меня бы изнасиловали и тоже убили... что так, что этак - все равно вилы.
Аким кивнул.
- Это да. Жизнь мы с Митькой вам задолжали.
- Взаимозачет, - махнула я рукой. - Вы - мне, я - вам. Остаток-то мерзавцев вы добивали.
Аким покачал головой, явно оставаясь при своем мнении. Ваня протянул мне Нила.
- Маша...
Малыш уютно устроился у меня на руках. Прильнул головенкой к плечу. Я погладила его по выбивающемуся из-под шапочки завитку.
- Я тебя скоро и не подниму. Растешь...
Аким улыбнулся.
- Справный хлопец будет. Расти, малыш, я тебя саблей владеть научу.
Я кивнула. Вот, это будет в тему.
Прошлась по Лощине.
Нет, нагадить сильно каторжники не успели. Только пришли, видимо.
Успели перерезать всех, успели поиздеваться над церковниками, а вот что-то разгромить, поджечь, разломать, вытоптать - нет. Даже грядки не сильно поуродовали. Больше они пострадали от моих действий, когда я тут кого смогла заклинанием накрыла.
В ногах до сих пор чувствовалась противная слабость.
- Маша, будешь?
Ваня откопал где-то флягу и протягивал мне.
- Там что?
- Квас.
- Отлично, - обрадовалась я. Спиртное мне нельзя, а тут сахар, дрожжи, как раз подпитка! Еще бы шоколадку, но чего нет - того нет. Я вообще здесь съестного не держала. Зато нашлась краюха хлеба. Мы разломили ее и душевно слопали на троих.
Оставалось только ждать.
Аким прогуливался вдоль уложенных строем пленников, смотрел зло, пару раз даже кого-то пнул... поговорить о правах человека? Вот совершенно не тянет! Хватит этим гадам, что в живых оставили.
Вот за что они рабочих?
Такие же заключенные, у них семьи есть, дети... свяжи ты, избей, но не убивай! Подневольные же люди, не своей волей сюда пришли.
Надо будет узнать, может, кто в семьях нуждается... хоть копейкой, да помогу!
Мы с баронессой последнее время серьезно занялись благотворительностью. Проводим лотереи, благотворительные вечера... баронесса проводит, я поддерживаю. Ей сейчас намного легче стало, все не одна старается.
Опять же... романтика.
В нынешнее-то время, получилась почти сказка про Золушку.
Княжна, сбегая из дома, от немилого брака, живет среди простых людей, потом влюбляется, замуж выходит за прекрасного принца...
Тот факт, что принц на пятьдесят лет старше, да и смертельно болен, молвой просто игнорируется. Начисто. Зато сколько романьтизьму!
Аж из ушей прет!
Остается махнуть рукой и смириться. И улыбаться всем, кто желает меня поздравить.
Пусть так...


***
Храмов ждать себя не заставил.
Митяю повезло, он никуда не влетел, ни на какую засаду не наткнулся, а потому приехал в город очень быстро. Тут же к губернатору, рассказал обо всем, и получаса не прошло, как к нам в Лощину малым не вся казачья сотня сорвалась.
Ладно, полусотня - точно.
Церковники...
Эти-то откуда узнали?
Но ведь примчались!
Храмова не было, ему уже становилось тяжело ездить верхом. Да и вообще - болезнь брала свое. Когда живешь рядом с человеком, это заметно.
Четче выделяются вены, с лица словно лишняя плоть уходит, глаза западают, кожа желтеет, волосы редеют...
Признаков много, и на первый взгляд не слишком значительных, но в совокупности...
Жаль его. Хороший человек. Слуги на генерал-губернатора разве что не молятся, в особенности, служанки. Ни к кому под юбку не лезет, никого не трогает, жалование платит в срок, премии к праздникам... чего надо-то?
Это меня куда-то в сторону понесло.
- Кхм... ваше сиятельство?
С повернулась к мужчине, который со мной заговорил.
- Да? Э...
- Отец Александр, к вашим услугам.
- Рада знакомству, отец Александр, - кивнула я попу лет сорока. - я могу вам чем-то помочь?
- Сложно сказать, ваше сиятельство. Не могли бы вы рассказать мне, что тут произошло?
Я могла.
Спокойно, без суеты изложить и как мы приехали, и как встретились с беглыми, и что они мне говорили. И даже заклинание.
Поправку я уже внесла во всю историю - сказала, что свиток нашла у отца в библиотеке. Даже само заклинание согласилась и зарисовать на свитке, и написать.
Церковник покивал головой.
- У вас, ваше сиятельство, активные, проявленные способности?
- Да... вы не знали? Я не скрывала...
- Обычно у женщин они не проявляются. И вы, простите...
Взгляд на мой живот был очень выразительным. Я развела руками.
- Что ж тут такого? Да, я маг земли. Да, у меня активные способности. И я смогла их применить. Жить хотелось...
- Вы, наверное, за ребенка боялись, ваше сиятельство?
- Очень, - кивнула я. - Но за себя тоже. Если б они меня схватили, ребенка все равно бы убили. И я бы погибла.
- Редко встретишь в столь молодой девушке такую мудрость.
- Это не мудрость. Это же любой понятно было бы...
- Не любой, - вздохнул церковник. - И вы так спокойны...
- Вы еще два фактора не учитываете, - огрызнулась я. - Два раза примененное заклинание из меня все силы выпило. Чтобы истерику устроить, мне хоть бы на ногах держаться нужно. А я и так едва стою...
- Простите, ваше сиятельство.
- Я и так не обижаюсь. И... вы сами сказали - я княжна.
Церковник покачал головой.
- Не понимаю...
- В меня с детства вбивали, как себя вести. Что подумают обо мне эти люди, если я сейчас сорвусь в пошлую и вульгарную истерику? Что скажут? Вот дома я позволю себе и рыдать, и кричать... да и ребенок у меня на руках, и ребенок у меня внутри... разве детям такое полезно?
- Вы очень умны, ваше сиятельство.
Мне осталось лишь развести руками.
- Я стараюсь, отец Александр. Но жизнь, как видите, подкидывает сюрпризы.
- Ваше сиятельство, вы позволите нанести вам еще визит? Если что-то...
И что мне оставалось делать? Конечно, я позволила.


***
- Машенька, это слишком опасно.
Я посмотрела на Храмова усталыми глазами.
- Сергей Никодимович, вы прекрасно понимаете, что это разговор ни о чем. Ездила - и ездить буду. Могу брать с собой больше людей в сопровождение.
Подтекст Храмов считал четко.
Даже если сейчас он мне что-то запретит, сколько ему осталось-то? Меньше года, хорошо, если ребенка на руки взять успеет. И мужчина смирился.
- Ладно... Я усилю охрану, а вы мне пообещаете быть осторожнее.
- Это и моя жизнь. Конечно, буду.
- Ребенок...?
- Все в порядке.
- Может, стоит пригласить доктора?
Я понимала, что это не ради меня. Мне-то доктор не нужен, а вот мужу будет спокойнее.
- Конечно. Пусть посмотрит, на всякий случай.
Храмов расслабился и кивнул.
- Приглашу. Машенька, еще раз прошу - осторожнее...
Я кивнула.
Интересно, кто и зачем спустил с цепи этого Федьку? Не просто так он шел, ох, не просто так...


***
Следующая неделя выдалась суматошной.
Примчалась маман. Попробовала упасть в обморок, разверещалась о своих переживаниях, получила пятьдесят рублей и удрала тратить. Куда и страдания делись?
От всех остальных так же дешево откупиться не удалось.
Визиты наносились буквально без продыху. Приходилось сидеть, рассказывать всем, как я испугалась, пить чай в диких количествах - и ничего не поделаешь. Надо.
Храмов дневал и ночевал в управе.
Понятное дело, на его территории ЧП, ему и отвечать. Выяснилось все достаточно быстро.
Побег был совершен с одной из демидовских шахт. Делался он действительно под Федьку Сивого, и было, было почему.
Славен был сей разбойник. Не так, как Емелька Пугачев или Кудеяр, нет. Федьке слава благородного разбойника была глубоко по параллели.
Он предпочитал золото.
Обычно его ватага нападала, без жалости резала всех, не оставляя свидетелей, даже баб с детьми не щадили. Потом забирали деньги - и давай ноги.
Но в отличие от прочих банд, которые пропьют - прогуляют и снова на большую дорогу, Федька отличался практичным подходом к вопросу. На прогул он давал десять процентов от силы. А остальное прятал.
Казна или общак? Или личная заначка?
Не суть важно название, важна именно суть.
Заначка была. И знал про нее только Федька. Может и кто еще, но поди, найди этого человека? Вот и вытащили Сивого...
Сам-то он триста лет бы на каторге гнил, но это великое заклинание: 'деньги'. Оно воистину творит чудеса.
Кто вытащил?
Так подельники.
Если кто думает, что все заканчивается бандой, которая грабила на дорогах... зря! Ей только начинается. А еще есть скупщики, есть заказчики, есть...
Что могли, из Федьки вытряхнули. Но и такие люди не дураки, и опять же, чтобы спрашивать - надо знать, что именно спрашивать. А Федька настаивал, что главный - не он.
Был, был у него хозяин. Видимо, тот и расстарался. Освободил...
Увы, найти его не представлялось возможным. Смерть Федьки обрубила последние нити. Каюсь, я подумала про Демидова. Муж тоже про него подумал, но нее докажешь ведь! Да и не стоит списывать на человека все грехи только потому, что он тебе не нравится.
Заходили церковники.
Больше я с ними ничем не поделилась. Хватит им и того заклинания, которое я уже составила. Но главное - работает! И ведь ничего не добавляется, не убавляется, просто аккуратно перераспределяются электроны. У железа их становится меньше, у того же углерода - больше.
Отец Александр честно признался, что их специалисты не могут разобраться в том, что я им написала. На каком принципе оно работает?
Я тоже ничем не помогла. А что я сейчас смогу сделать? Прочитать лекцию по строению атома? Рассказать о его аналогии с солнечной системой, как рассказывали нам, про электроны, протоны, про то, что электрон и волна и частица...
Не смешно.
Они с меня тогда с живой не слезут.
Зашел в гости и Демидов.
Принес букет алых роз, поцеловал ручку и долго извинялся. Мол, он бы никогда не подверг мою жизнь такой опасности...
А я смотрела и думала, что моя-то жизнь ей как раз и не подвергалась. Хотели б мне вред причинить - пристрелили бы сразу. Или навалились бы всей кучей, слова бы сказать не дали...
Нет, кто-то дезинформировал Сивого. Определенно.
Ему сказали, что меня надо взять живьем, вот он и тянул время. Недолго, чтобы беглецы успели нас окружить. Чтобы я не сбежала. Чтобы не причинить мне лишнего вреда.
Напугать, ошеломить... и вот еще один вывод.
Федька не знал, что я маг. Или... он знал, что у меня в охране нет магов, а меня просто не принял всерьез. Баба же...
Опять местный шовинизм сработал в мою пользу.
- Сергей Владимирович, - когда мне надоело, я решительно оборвала излияния - Я вам благодарна за понимание. И надеюсь, что больше таких случаев не будет...
- Да, мне бы тоже этого не хотелось, Мария Ивановна. Замучили проверками, на все рудники ездят, ищут, а что ищут - непонятно!
- Если ищут, значит, найдут, - 'утешила' я. - Дело житейское.
Почему-то Демидову это не понравилось. Да и черт с ним.
Суматоха длилась еще с пару недель, а потом начала утихать. Увы... спокойно жить в этой жизни мне на роду не написано.


***
- Я хотел съездить на рудник Приозерный. Не хотите составить мне компанию?
- Хочу, - тут же оживилась я.
На рудники Храмов ездил не часто. Вопреки многим заблуждениям, хорошо налаженное дело это такое, которое не требует ежедневного хозяйского присутствия. Грамотный управляющий плюс система стукачей - и можно жить более-менее спокойно. Наезжать время от времени, но не сидеть сиднем на самом руднике.
- Вас надо вводить в курс дела, - пояснил Храмов. - Я уже скоро...
Он не договорил. А я не стала продолжать. Все и так ясно. Год - это самый большой срок.
- Там управляющий?
- Там подземные воды.
Я задумалась. Ненадолго.
- Я ведь маг земли... может, я смогу посмотреть? Что-то почувствовать?
Храмов пожал плечами.
- Я бы сильно не рассчитывал на что-то. Машенька, вы ведь не первый маг земли...
Я кивнула.
- И что?
- Думаете, никто не предпринимал попыток? Почувствовать, понять, что и где, притянуть жилу... так, к примеру?
- Было? - оживилась я.
- Было. Сил не хватает.
Я хмыкнула.
- На что именно? Даже посмотреть?
- У всех разный радиус просмотра. Допустим, метров на пять вы увидите вглубь горы. Но штреки-то тянутся на сотни метров. И на сколько у вас хватит сил?
- Не знаю. Но если не попробовать, то ничего и не получится, правильно?
- Машенька, я не буду спорить. Но не надейтесь слишком сильно, так разочарование будет меньше.
Я кивнула.
- Я не буду надеяться. Но посмотреть же надо?
- Посмотрите. И я вас людям представлю. Должны они знать, кто будет их хозяйкой вскорости.
Я прикусила губу.
- Мне жаль, что я не могу лечить.
- Мне тоже, - откликнулся Храмов. - Завтра с утра выезжаем?
- Я буду готова.
В пять утра я стояла в гостиной со спящим ребенком на руках. Ехать предстояло долго.


***
Нас встречал суетливый мужчина лет шестидесяти.
- Иван Федорович Северинов, управляющий, - шепнул мне муж.
Я кивнула.
Храмов представил меня, представил управляющего.
- Моя супруга - маг земли.
- Ваше превосходительство, это замечательно!
- И я хочу показать ей шахты.
- Эммм...
- Не переживайте, Иван Федорович, жена у меня дама крепкая. Она не заробеет.
Кажется, управляющий в этом искренне сомневался, но не спорил.
- Ваш дом готов, ваше превосходительство.
- Отлично. Сегодня мы отдохнем, а завтра с утра отправимся осматривать рудник.
- Как прикажете, ваше превосходительство. Только вот вода...
- Не страшно, - махнул рукой Храмов. - Да, и счетные книги приготовьте, я посмотрю.
- Уже все готово, ваше превосходительство.
В целом, хотя управляющий и поддакивал, и лебезил, впечатление у меня от него было приятное. Ну, подхалим. Сейчас это нормально.
Ворует немного. Тоже не страшно.
Но злым или жестоким он не выглядит, и вроде человек неплохой...


***
Ваня зашел ко мне вечером.
- Маш, можно я в рудник спускаться не буду?
- Можно, конечно, - кивнула я. - Побудешь с Нилом?
Петя остался дома, а вот старший брат увязался со мной. После того случая с беглыми, он от меня и на шаг не отходил. Храмов не протестовал, его это устраивало.
Нила я просто не могла оставить.
А еще... что-то мне подсказывало, что внутри меня растет мальчик. И он тоже будет магом земли.
Кровь полоза....
Кажется, все мои дети будут именно такими магами. Кто сильнее, кто слабее, но им передастся это свойство.
Забавно.
Демидов мог получить в род такие способности, а вместо этого променял их на да на барахло, честно-то говоря! На ерунду!
Подумаешь, приданое там у какой-то девки было, а у Ниты не было! То, что я чувствовала рядом с рудником, было ценнее всякого золота и связей. Это было... Я и слов-то таких не могла найти, нет их в человеческом языке. В Березовском это так не чувствовалось. И когда я работала с землей - тоже. Может, потому что там использовался дар мага земли, а здесь шептала сама кровь.
Кровь от крови, плоть от плоти...
Я - часть этих гор. Они - часть меня.
Мы слышим друг друга.
И я понимала, именно здесь я дома. Я в безопасности.
Как же здесь хорошо...
Я засыпала под тихий шепот рудных жил.


***
Рудник.
Честно говоря, никогда не бывала, представляла в основном, по рассказам Бажова. И выглядело это достаточно мрачно.
Шахта, в которую надо спускаться, забои, факелы, наверное, плохой воздух...
Теперь мне предстояло увидеть, как это выглядит в действительности.
М-да, в той жизни у меня бы невроз от одной мысли начался. В этой...
Шахта.
Фактически, есть гора. На ее склоне, тщательно укрепленное бревнами, отверстие. Большое, можно пройти не сгибаясь, и не только мне, а и кому повыше. Над головой нависают тонны породы. Сама шахта укреплена деревом. Но выглядит это все равно как-то ненадежно.
Кое-где пробиты вентиляционные отдушины, но воздух все равно жуткий. Кислорода в нем - явно меньше нормы.
Освещение действительно факельное. Электричество сюда не добралось, и еще долго не доберется.
Подъемник - железная клеть. Чувствуешь себя крысой в ловушке.
Крысы здесь тоже есть.
Нет, они не бегают по полу, не пищат и никого не кусают. Они мирно сидят в небольших клеточках.
- Зачем это? - удивилась я.
- Рудничный газ, - пояснил управляющий, Иван Федорович. - Человек не почует, а крыса сразу подохнет, она тварь нежная...
Я прикусила язык.
Что такое рудничный газ, я примерно помнила.
- И как от него избавляться?
Иван Федорович замялся. Ответил супруг.
- Смертник.
- Что?
Я аж головой замотала. Какой, на фиг, смертник?
- Рудничный газ хорошо взрывается, - объяснил супруг. - Если он пошел - такое бывает, ему дают распространиться. Потом выбирают человека, который готов рискнуть жизнью ради свободы. Дают ему в руки факел на длинной палке и запускают в рудник.
- И...
Я понимала о чем речь, но... это - правда? Так делают?!
- Газ взрывается. Если смертник выживет, его отпускают. Если нет... то нет.
Меня аж передернуло.
- Кошмар!
Мужчины переглянулись. Весь вид говорил об одном и том же.
Баба... что с нее взять?
От основного коридора вниз идут шахтные колодцы. Над ними подвешены клети, в которых люди опускаются вниз.
- Там вбок идут штольни, - объяснил управляющий. - в них люди и работают.
Брррр...
Мы медленно спускались под землю. И почему никто не говорил, как здесь жарко? Должно же быть холодно? А вместо этого с меня пот ручьем льет! Не просто жара - еще и влажность жуткая, аж со стен иногда капает.
- Жарко...
- Да.
- А почему?
Мужчины развели руками. Вот уж никто и никогда не задумывался.
Люди...
В каких-то обтрепьях, заросшие, страшные, с рудничной пылью, которая въелась в кожу. Часть прикована, часть может передвигаться спокойно.
- Это каторжники?
- И каторжане есть, и вольнонаемные, - отозвался Иван Федорович.
Да, отличить одних от других было несложно.
- И вы их каждый день разводите по местам?
Мужчины опять переглянулись.
Я поняла, что КЗОТов, правозащитников и прочего здесь отродясь не водилось. И люди спят прямо здесь. И годами не видят солнечного света. И...
- Это просто убийство!
- Машенька, - вздохнул Храмов. - Сюда попадают за серьезные грехи. Такие, как убийство, как раз. Разбой, грабеж... да, еще политические. Ты думаешь, они заслужили что-то лучшее? Они так же убивали своих жертв.
Я прикусила губу.
- Все равно... это медленная и мучительная смерть.
- Пусть приносят пользу, - безжалостно отозвался Храмов.
Меня передернуло, но спорить я больше не стала. Жутко это...
Сам рудник меня не напугал. Мне было там вполне уютно и спокойно. Ни невроза, ни клаустрофобии, или что там испытывают люди под землей.
Я понимаю, что надо мной тонны камня, но - я не боюсь. И прислушиваюсь к своим ощущениям.
Мне - спокойно?
Да, мне спокойно и уютно. Дискомфорт у меня от вида людей в руднике. А сам рудник... я медленно касаюсь пальцами стены штрека.
- Здесь хорошо...
Мужчины ждут, пока я освоюсь. Я медленно веду пальцем вдоль стены. Вот порода,, вот прожилка руды, вот еще одна прожилка...
- Рудные жилы там, внизу?
- Да.
- Можно посмотреть?
Мы спускаемся все ниже и ниже. Конечно, не втроем, за нашими спинами теснятся еще человек десять. Все вооруженные, все оглядываются по сторонам...
На этом руднике добывается медная руда, иногда попадается малахит. Почему мы сюда приехали?
Возникла проблема.
Подземные воды.
Откуда они - непонятно, но они буквально затапливают штреки, гибнут люди... это-то ладно, но ведь и до жил не добраться. А добычу как вести?
Храмов сейчас должен был принять решение - куда вести дальше. Может,, прекратить добычу, может, начать разработку в другую сторону, или еще что...
Вот и один из нижних ярусов.
Жила...
На первый взгляд я бы не отличила медную руду от обычной породы. Чутье подсказывало - это другое. Я коснулась пальцами медной руды, не обращая внимания на окружающих, потом посмотрела на Храмова.
- Можно, чтобы все отошли? Я... хочу послушать!
- Конечно, Машенька.
Пара минут - и я осталась почти одна. Присутствие людей я ощущала на грани сознания. А вот горы...
Могучие, древние... и усталые.
Люди, ох эти люди, которые лезут, терзают их, вредничают, пакостят... эти горы устали от людей. Им хочется покоя, а в них лезут, и лезут, и земля отторгает тех, кто пришел...
Жила?
Да, есть жилы и крупные. Влево, вниз, потом еще туда, вглубь породы... я бы легко показала их и проследила.
А еще есть полости. И подземные воды тоже есть. Я отлично их чувствую. Кстати - не так далеко. Вот полость с рудничным газом, а если спуститься метров на десять пониже, будет подземная река.
А что бы сделать с жилами?
Я задумалась.
С одной стороны, мне не нравится рудник. Мне не нравится, что здесь делают с людьми.
С другой стороны, это и мое благосостояние. И моих детей тоже.
Нельзя ли льзя?
То есть - нельзя ли извернуться так, чтобы и горы сильно не тревожить, и людям быдло чуть полегче, и медь добыть...
Насколько сильна моя власть над рудными жилами?
Я прислушалась к себе.
Забавно...
Если брать, как мага земли, то силенок у меня маловато. Раз-два и обчелся. Меня пара заклинаний вымотала до предела.
А если вспомнить о крови Полозов?
А тут совсем другой разговор. Я же чувствую горы, не тратя и капли своего дара. Я просто их ощущаю, как часть себя. Или себя, как их часть.
Что сложного понять, где у тебя рука, где нога, где кожа, где вена?
А что сложного пошевелить ногой? Или рукой?
Я крепко задумалась. Прижалась к стене посильнее, почти слилась с ней.
Вот есть жила.
Большая, хорошая... и идет под горой. Глубоко.
А если ее повернуть? Или проследить?
Я зажмурилась еще крепче...
Медленно, очень медленно передо мной проступало все, что я хочу увидеть. Это как смотреть в головоломку. У меня в детстве была такая - стеклянный куб-лабиринт. И по нему надо было прокатить металлический шарик.
Сначала вертишь его в руках, и он кажется тебе просто мешаниной из стекляшек. А потом начинаешь видеть что и куда идет, как это выглядит...
- Сергей Никодимович! - негромко позвала я.
Супруг подошел ко мне очень быстро.
- Машенька?
- А можно мне лист бумаги? И уголек какой?
- Хм... сейчас посмотрю.
Нашелся и лист, и грифель. И я принялась чертить, даже не открывая глаз.
Рисовать я по-прежнему не могу. А вот сделать примерную карту выхода жил.... Почему нет?
Зарисовать сейчас, наверху прикинуть по памяти, чтобы ничего не забыть. А тут вообще сплошной малахит идет!
И медный изумруд!
С ума сойти! Он же редкость дикая!
- Машенька?
Храмов терпеливо ждал. Я дочертила последние линии, и кивнула.
- Можем подниматься.
- Вы что-то увидели?
- Да. Есть ли карта рудника? И самих гор?
- Конечно, есть. Хотя и не слишком подробная, но...
- Мне подойдет любая.


***
С любой я погорячилась. Но спустя час, проведенный в кабинете управляющего, две выпитые чашки чая и две сотни вспомненных матерков, я кое-как смогла соотнести то, что увидела с тем, что нарисовали местные умельцы. И принялась черкать грифелем по карте.
- Вот здесь можно пробить шурф. Здесь - вода. Здесь полость с газом...
Мужчины смотрели в полном ошалении.
- А вот тут жила. И еще вот здесь, примерно, малахит. Там такая залежь! Вагонами выгружать придется... не знаю, как вы это на поверхность вытащите!
- Машенька, вы уверены?
Я хмыкнула. И черканула значок на карте.
- Здесь ни шурфов, ни штреков нет, правильно?
- Да.
- Попробуйте поискать здесь? Если руда найдется, вы ищете, где я скажу. Что вы теряете, кроме пары дней работы?
Мужчины переглянулись. И верно - ничего.
- Попробуем, - согласился управляющий. - Спасибо, госпожа...
- А мы пока поживем здесь. Я книги до конца проверю, - кивнул Храмов. - Да и отдохнем немножко...
Управляющий закивал.
- Конечно, ваше превосходительство, конечно...
Я мило улыбнулась.
Мне предстояло ждать пару дней, а потом проверить - полозова кровь сработала, или мне все показалось? Было откровенно интересно.


Интерлюдия
- Господин, что делать с этой?
Мужчина небрежно толкнул кончиком трости девичье тело, скорчившееся в углу комнаты.
Тело отозвалось стоном.
Девушке так досталось за последние несколько дней, что жизнь в ней держалась лишь чудом.
Избили, изнасиловали, поиздевались - и это еще не полный список всех радостей.
Тот, кого называли господином, подумал пару минут.
- Пока не трогать, а то подохнет. Покажи лекарю, пусть посмотрит, вдруг она еще для чего пригодится? Пусть пока поживет...
- Как прикажете, господин.
Мужчина кивнул и отвернулся.
Девчонка пока не занимала никакого места в его планах. Но - вдруг?
Здесь и сейчас это просто еще одна монетка в копилку. Медная, плохонькая, почти зряшная, но кто знает, что перетянет на весах и в какой миг?
Цена монеты - грош. Цена жребия - корона.
Осталось только подбросить монетку в нужный момент...
Пусть пока полежит в кошельке. Пусть подождет своего времени...


Глава 6
Время родиться, время умереть.


Я сидела дома и ждала.
В рудник меня, понятное дело, не пустили. Ни к чему женщине под землю лезть.
Традиция?
Что-то вроде того.
Ну и супруг был против. Ему не хотелось лишний раз мной рисковать. Так что я сидела и ждала, а рудничные рабочие под командованием управляющего пробивались к указанному мной месту. Благо, это можно было сделать даже с поверхности земли. Сложно, но можно.
Потребовалось засыпать небольшую расщелину и проложить два моста, чтобы протащить все оборудование. И вгрызться в гору немного с другой стороны, там, где никто еще не копал.
Храмов со мной не ждал, понятное дело. Он был в центре событий.
Указывал, распоряжался, наслаждался жизнью... я его понимала. Сколько ему осталось такой активности? Если бы мне предстояло умереть, я бы тоже предпочла провести последние дни на ногах, а не развалиной.
Не лежа в кровати.
Сколько мне отпущено, то и мое...
- Маша?
Ваня вошел в комнату. Нил увидел его и приветственно захрюкал. Или замяукал? Осмысленной речи змееныш пока не демонстрировал, но хоть и не шипел. Обычный младенческий говор, который понимают только родители.
Я не родитель, а потому понималось плохо. Но вроде бы Ваня ему нравился.
Ваня подхватил малыша и поднял на вытянутых руках. Подбрасывать я не давала, памятуя, как давно еще, подбросили моего племянника. Не поймали. У ребенка - три сломанные кости.
У 'подбрасывателя' - четыре выбитых зуба.
Ну да ладно, дела прошлые. А Ваня и Нил были друг другом довольны.
- Красавец! Скоро я тебя и не подниму!
Нил хрюкнул что-то в ответ, улыбаясь во все четыре зуба.
Да, вот зубы у него уже прорезались. Клыки, как легко догадаться. Надеюсь, и остальные не задержатся, а то вид получается жутковатый...
- Что случилось?
- Да ничего. Читать надоело, вот и решил зайти, поболтать о том, о сем.
- Поговорить, - поправила я.
Ваня стремительно исправлял свою речь от простонародного говорка. И просил всех поправлять его. Учился, читал, двигался к своей цели.
Свое дело?
Отлично, но сколько ж надо знать, чтобы тебя не обманули?
Вот, Ваня и старался день и ночь. В нищету ему очень не хотелось. Дали шанс выбраться? Да он зубами и когтями уцепится, сам выползет и остальных вытащит. Молодец он у меня.
Да, брат, хоть и нет у нас общей крови.
- Мы как приедем, поедем в Лощину?
- Обязательно. А ты сомневаешься?
- Твой супруг недоволен, - кивнул Ваня. И со мной он, кстати, разговаривал, чтобы я на тебя повлиял.
Я сдвинула брови. Но закатывать скандал Храмову не тянуло. Да и ребенок, опять же...
Токсикоза у меня нет, но двигаться он уже начинает. Знаете, какие своеобразные ощущения? Когда тебя пинают в печенку, отталкиваются, видимо, а потом с разгону врезаются в мочевой пузырь! Судя по ощущениям, пока ребенку было просторно, и он использовал маму, как бассейн. А что маме было весело...
Так это ж хорошо, разве нет?
Пусть мама подвигается побольше!
- Считай, поговорил. Не повлиял. Еще вопросы будут?
- Будут. Маша, а зачем тебе Лощинка? Ты унаследуешь больше, чем десять таких стоят.
Я фыркнула, подумав, что Ваня сильно преуменьшил. Но...
- Ты еще не понял? Бросить я могу в любой момент. Но есть множество причин, по которым я езжу на сельхозработы.
- Какие? - заинтересовался Ваня. Он-то видел только деньги.
- Я маг земли. Мне надо отрабатывать навыки, составлять новые заклинания, пробовать свои способности, нащупывать нечто новенькое - где я еще могу это сделать? Дома, на фикусе в кадке?
- Неудобно будет, - прокомментировал Ваня.
- Вот, правильно. Очень неудобно. Мне нужно место, где я буду чувствовать себя самостоятельной. Все же дом моего мужа - это дом моего мужа. Не мой дом, понимаешь?
- Понимаю.
- Мне нужна определенная независимость. Финансовая, в том числе. Да,, это копейки медные по сравнению с тем, что мне может дать муж. Но это мои копейки. Наши, Ванечка. Нельзя складывать все яйца в одну корзину, просто нельзя. И не стоит забывать, что мой муж зависит от главы юрта. И от императора. Да, у нас есть защита, но она достаточно эфемерная. Если что-то пойдет не так, хорошо бы иметь свою точку опоры, а не полагаться на чужие деньги или связи.
- Я никогда о таком не думал.
- Я думала, Ванечка. Поэтому ездила, ездить буду, и никто мне ничего не запретит.
Дверь комнаты стукнула. Я воззрилась на Храмова, появившегося на пороге с таким выражением лица, словно ему сейчас сообщили про крупный выигрыш в лотерею.
- Машенька!
- Да?
- Мы нашли!!!


***
Малахитовая руда обнаружилась именно там, где я указала. И полость с рудничным газом - тоже.
Этого оказалось достаточно.
Карту с моим пометками управляющий спрятал поближе к сердцу. А у меня с Храмовым состоялся серьезный разговор.
Смысл был в том, что надо молчать.
Молчать, и молчать и еще раз молчать.
Пока о моих талантах знают трое.
Я, мой супруг и управляющий. То есть все - люди объединенные личной выгодой. Даже управляющий больше сворует с прибыли. Он человек разумный и понимает, что лучше не сорок рублей за один раз, а сорок раз по рублю, но без лишнего риска. Если я его сильно притеснять не буду, а я не буду, он тоже в бутылку не полезет.
Он на Храмова, считай, лет десять работает, притерлись друг к другу. Если я все оставлю, как есть, механизм будет работать. Не забывай только смазывать премиями.
Я подумала и согласилась.
А молчать...
Если кто-то узнает - не видать мне покоя. Навек в горы загонят. И это еще лучший вариант. Худшие даже представить страшно. Я ведь сама не отобьюсь, верно?
Верно.
От меня просто не ждали подлости, вот и противодействия не придумали. А так...
Да стопроцентно что-то есть.
Маги есть чуть не триста лет, а справляться с ними не научились?
Ага, кому другому расскажите!
Так что молчать, молчать и молчать. Хотя на другие рудники мы тоже съездим, мало ли что и где я почувствую. Но там уже все тет-а-тет с супругом, никаких управляющих. А ценные указания он и сам раздаст.
Я подумала и согласилась. Пусть так и будет.


***
Время шло.
Прошла осень, наступила зима, ребенок рос внутри меня, и было все сложнее передвигаться. Да и не принято здесь это было.
Ни визиты в данном состоянии, ни что-то еще...
К нас ходила, в основном, баронесса, я вообще ни к кому не ходила. Хотя цветы и карточки получали.
Храмова в Березовском любили. И известие о том, что я жду ребенка, порадовало всех. Кроме Демидова, конечно. Но на того мне было плевать три раза.
Сам Сергей Никодимович же...
А что тут скажешь?
Болезнь медленно и верно брала свое. По дому он уже передвигался с большим трудом, опираясь на трость с роскошным золоченым набалдашником в виде головы пуделя. Каюсь, я заказала.
Дела он еще вел, но поговаривали все чаще и чаще о назначении нового губернатора. Да я и сама понимала, что это начало конца.
Очень часто Храмов приходил и просто сидел в моей гостиной.
Мы не разговаривали, я вообще забывала про него, возясь с Нилом, но Храмов смотрел...
Пару раз я поймала его взгляд, направленный на нас, и мне даже дурно стало.
Не от страха или каких-то негативных эмоций. Он смотрел на меня, как на шанс, вырванный у судьбы зубами и когтями. И... я боялась не оправдать его надежд.
Я испытывала благодарность к этому мужчине. Мне хотелось, чтобы Храмов ушел спокойным и довольным, чтобы он знал - все получилось.
Я постараюсь не подвести его. Обещаю...


***
Вскоре после Нового года Храмов решился сдаться болезни.
Он написал его величеству, прося принять отставку, и получил ответное письмо.
Его императорское величество отставку принимал, сожалел о болезни своего верного слуги и писал, что позаботится о его жене и сыне. Мне будет назначена пенсия, а мой сын будет зачислен в Соколиный полк.
Здесь ведь не было Петра, так что Преображенского, Семеновского и прочих полков не было.
А соколиный...
Рюриковичи же!
А символ Рюрика - сокол. Считай, элитные войска.
Я не сомневалась, что будет мальчик. Храмов тоже. И отписал его величеству, что по всем признакам я жду мага земли.
Его величество соизволил ответить вторично, что рад за нас. И повторно обещает мне свою защиту и покровительство.
Храмов чуть успокоился.
В марте он слег окончательно.
Ходить ему было больно, хворь брала свое, и я понимала - счет пошел уже даже не на месяцы. На дни.


***
Ребенок решил появиться на свет в самом конце марта. Плевать ему было на символику.
Хотя и у меня это получалось плохо, я даже не помню, какие там знаки зодиака. Да и какая разница, какой там гороскоп? Был бы здоровый и умный, а остальное - детали.
Что можно сказать о родах?
Это - больно.
Маг там земли, не маг, орала я так, что дрожали стены и качались люстры. А три приглашенных медика, кажется, едва сдерживались, чтобы не плюнуть и не треснуть меня по-простому по башке чем потяжелее.
Больно, больно...
А потом боль достигла пика - и оборвалась. И я услышала не менее яростный рев откуда-то снизу.
- Мальчик, - обрадовал меня кто-то.
И в руки мне положили нечто красное, пищащее и выглядящее не слишком привлекательно.
- Уааааааа!!!
Ладно, с голосовыми связками проблем не будет.
Сил хватило приложить ребенка к груди - и отключиться.
Вечером я разглядывала сверточек в колыбели.
Храмов уже назначил прием на завтра, чтобы при всех объявить мелкого своим сыном. Признать, назначить наследником... мужчина был счастлив. Он выиграл.
Малыш уже сейчас был магом земли.
Я смотрела, а в памяти всплывала та ночь.
Я играла чужую роль, я лгала, но... было что-то очень искреннее в те украденные у судьбы часы. Или мне это кажется?
Мозги отказывают на фоне гормонального взрыва?
Что там могло быть? Снял человек себе девочку на ночь, вот и все. А уж что я там себе навоображала, это уже детали. Никому не важные и не интересные.
И все же, все же...
Я бы хотела еще раз встретиться с этим мужчиной?
Да.
Хотя даже имени его не знаю. Вот ведь... судьба.
Мне оставалось только возиться с детьми - и ждать. Ждать - чего?
Не знаю. Но - делай, что должен и будь, что будет. Кто сказал, что это неправильно - для меня?


***
Гостиная была полна народа.
Пришли все, кто что-то значил в Березовском.
Мы с Храмовым принимали гостей, сидя в креслах. Я - в силу недавних родов,, Храмов уже и стоять толком не мог. Все понимали, никто не кривил нос, никто не шептался по углам... ладно, шептались, но не о манерах, а о другом.
Сколько осталось Храмову.
Что будет со мной после его смерти...
Животрепещущие вопросы, в том числе и для меня. Жаль, ответов нет.
Наконец, пробил полдень. Люди замолчали, в ожидании зрелища, развернулись к нам...
Два лакея подскочили к Сергею Никодимовичу, помогли подняться на ноги, поддержали, служанка с поклоном вынесла ребенка...
- Сим утверждаю, что это мой сын, плоть от плоти, кровь от крови. Его имя - Андрей Сергеевич Храмов. Прошу всех быть свидетелями.
- Свидетельствуем, - отозвались люди.
- Мой сын, от моей супруги, назначается и моим наследником, а моя жена будет его опекать, пока ему не исполнится двадцать лет.
- Свидетельствуем.
Демидов тоже здесь, смотрит недовольно и зло. И плевать на него три раза.
- Если кто-то знает нечто опровергающее мои слова - пусть скажет здесь и сейчас, в противном случае я прошу подтверждения по людским и Божьим законам.
Епископ Амвросий, который специально приехал ради этого аж за сто пятьдесят километров, медленно склонил голову, показывая, что все серьезно.
Фактически, сейчас Храмов передавал меня и сына под две опеки.
Государя - и церкви.
В текущих координатах это значило, что я не выйду замуж без двойного согласия и благословения. Если тот же Демидов захочет меня подмять, ему придется заплатить в две инстанции.
Не просто главе юрта, нет.
Ему придется договариваться с церковью, что недешево (Храмов отдал им рудник, и не самый бедный) и с его величеством. При таком раскладе выйти замуж мне будет не сложно, а невероятно сложно.
Ну и пусть.
Вот уж куда я не рвусь, так это в кабалу. Не хочу, не буду...
Здесь женщина становится собственностью мужа, а надеяться, что тебе хороший хозяин попадется? Увольте меня от подобных глупостей.
Благословение было дано и получено, церемония подошла к концу. Все принялись поздравлять нас.
Сергей Никодимович медленно опустился в кресло. Я внимательно следила за ним.
Плохо ему последнее время, очень плохо.
Ребенок занял свое место у меня на руках.
Я так и не поняла, в какую секунду все изменилось.
По лицу Храмова вдруг разлилась зеленоватая бледность, дыхание вырвалось из груди с каким-то непонятным всхлипом...
Стукнула о паркет выпущенная из пальцев трость.
Голова мужа запрокинулась назад, словно последнее усилие стоило ему жизни.
Словно?
И в мертвенной, упавшей на комнату тишине, кто-то тихо прошептал:
- Преставился...


***
Я не стала бросаться к телу.
Не стала рыдать или изображать скорбь - у меня на руках был ребенок. Неудобно по чисто техническим причинам, знаете ли.
Вместо этого я кивнула лакею, который столбом замер рядом с моим стулом.
- Лекаря!
Словно заклятье с человека спало - метнулся, что есть сил. Благо, два лекаря из трех пока еще оставались в нашем доме - наблюдали за мной и за ребенком. Долго звать и искать не пришлось. Через пять минут один из врачей вбежал в гостиную, склонился над телом.
- Мертв.
Я и не сомневалась.
И люди как отмерли.
Заговорили, зашумели... еще бы! Такое событие!
На сто лет обсасывать хватит!
Демидов, видя, что всем не до меня, сделал шаг, другой, приблизился почти вплотную...
- Очень вовремя умер ваш супруг, правда, Машенька?
Не знаю, на что рассчитывал сей образчик сколопендры,, я просто пожала плечами нарочито небрежным жестом.
- Вовремя. Осталось только узнать - для кого именно?
Демидов аж подавился заготовленной порцией яда.
А и правда - для кого? Мне-то все равно, меня бы устроило, если бы Храмов еще год прожил. А Демидова?
И негодяй сделал шаг назад. Отступаю, но не сдаюсь. Непобежденный и недодавленный.
Ладно, дайте только время. Мы еще разберемся, кто тут есть кто! И есть ли хоть слово истины в гнусном намеке?
Не хотелось признаваться даже самой себе, но...
Если бы Храмов не успел признать ребенка, мое положение было куда как более шатким. Если был убийца...
Я кивнула лакею, и тот подозвал ко мне врача.
- Нельзя ли обеспечить расследование?
Говорила я не слишком тихо, и мои слова слышали все присутствующие. Кто-то отшатнулся назад, кто-то, как епископ, наоборот, сделал шаг вперед.
- Расследование, дочь моя?
- Сергей Владимирович подал мне хорошую идею, - не стала скрывать я. - Мой супруг скончался слишком... он едва успел признать сына и взять его на руки. А если бы не успел?
Такие намеки церковный иерарх ловил на лету.
- Дочь моя, я обещаю взять это дело под свой личный контроль.
Я благодарно улыбнулась.
- Верю, ваше преосвященство, вы не оставите нас своей милостью.
Не знаю, что покажет вскрытие, но рисковать я не буду. Промолчи сейчас - и тебя сожрут потом. В очень скором будущем.
Нет уж!
Моя репутация должна быть крепче и прозрачнее алмаза!


***
Вечер я коротала в компании Вани, Пети и двоих детей. Один из них лежал в колыбели, второй активно ползал по полу и пытался попробовать на вкус все, что попадало к нему в руки. Особого внимания удостаивалась одна из погремушек - деревянная. Зубки, что ли, чешутся?
- Что теперь будет? - тихо спросил Ваня. Днем у нас как-то времени поговорить и не было.
- Похороны.
- А...
- Расследование, безусловно. А потом похороны.
- Думаешь, губернатора действительно...
- Вряд ли. Но пусть ни у кого не останется подозрений.
Ваня задумчиво кивнул.
- А если окажется, что - да?
- Я этого точно не делала. А остальные... ты виноват?
- Нет.
- Петя?
- Машка, хватит глупости говорить!
Я фыркнула. Подобное обращение значило, что брата я крепко вывела из себя. И никак иначе.
- Лучше говорить, чем делать. Ты меня понял? В этой комнате собраны все люди, которые дороги мне, вот они меня и волнуют. А остальные...
- Арина?
Я осеклась на полуслове.
- Ваня, если бы я знала, где она!
О сестричке не было ни слуху, ни духу. Храмов нанял нескольких сыщиков, но найти дуреху не получалось. Она словно сквозь землю провалилась.
Нигде не снимала квартиру, не пользовалась документами, никуда не уезжала, не покупала ничего, не училась нигде, не регистрировала свадьбу или что-то еще...
Если честно, у меня были самые плохие мысли на этот счет. И кажется, у Вани тоже.
- Думаешь, найдем - живой?
- Продолжать поиски стоит. А уж что мы найдем...
- Ты не надеешься.
- Но и не брошу эту балбеску.
- Спасибо.
Ваня крепко сжал мою кисть, поглядел прямо в глаза. Да, досталось парню. Он ведь благодарит не за Арину - за всех и сразу. Тяжко ему...
- Держись, братик. Нам - да не справиться?
Ваня медленно кивнул.
- Справимся. Обязательно справимся.


***
Стоит ли говорить, что я как в воду глядела?
Храмова действительно отравили. Какой-то гадостью... я даже название выговорить не смогла с первого раза. Какое-то растительное соединение. Я так поняла, какая-то выварка или вытяжка из аконита.
А что?
Лютики-цветочки у меня в садочке... мало кто помнит, что этими цветиками-семицветиками с пещерных времен народ травили. Натуральный, экологически чистый яд. Все свое, домашнее...
Видя, что я так и не понимаю, в чем суть, епископ вежливо разъяснил мне.
На расследовании я настояла очень удачно, быть бы мне первой подозреваемой. А так...
Сына моего муж признал, признал при всех, тут у меня нет мотива.
Замужество?
Тут у меня полнейшее алиби, рядом со мной последние месяцы ни одного мужчины не появлялось.
Выгода?
Я - княжна. Тут тоже пролет. Одним словом, мне Храмова травить было незачем. А вот его семье - запросто. Может, и кому-то еще,, кто ж знает? Расследовать надо!
В столицу уже отписали.
Новый генерал-губернатор уже назначен, едет, это некто Александр Викторович Благовещенский. Фамилия не особо из старых, не так, чтобы богатая, но человек очень достойный, личным примером показывающий, что всего можно добиться. И воевал, был ранен, и на гражданской службе себя самым достойным образом проявил, и женился удачно...
Образец для подражания, одним словом.
Я кивнула. Честно говоря,, меня никакие губернаторы не интересовали. Не мешался бы никто под ногами! У меня была своя программа действий.
Первое - оправиться от родов.
Второе - дорастить младшего до года, старшего - до двух.
Третье - разобраться с наследством и наладить взаимодействие с управляющими.
Четвертое - удачно пристроить братьев.
Мало?
Да стоит только начать, не будешь знать, за что хвататься! Это я еще молчу про папеньку, про Матвеева, про Демидова, про столицу...
Молчу, молчу, молчу...
А как мне в голос взвыть хочется! Кто бы знал!


***
Похороны состоялись ровно через три дня.
Я стояла у гроба, который медленно опускался в землю.
Не плакала, не изображала страдание - это пошло. Да и просекаются такие вещи на раз-два.
Если уж берешься изображать какое-то чувство, следи за достоверностью игры, а то публика год плеваться будет. Я картинно рыдать не умела, вот и не изображала ничего. Стояла во всем черном, под вуалью, комкала в руках платок и молчала. Принимала соболезнования, отвечала такими же протокольными фразами - и только.
Первая бросила горсть земли на гроб, первая положила букет из темно-вишневых, почти черных роз на свежий холмик.
Не рыдала, не выла, не кидалась...
И была вознаграждена фразой, которую уловила по пути к карете.
- ...ты что хотела? Это не быдло, это - княжна, она иначе, поди, и не может, бедная...
Вообще-то могу. Но не буду.
Стыдно признаться, но каких-то сильных чувств я не испытывала. Поймите меня правильно, мне было жалко Храмова,, как любого хорошего и достойного человека. Я сочувствовала ему, сострадала, понимала, мы оказались полезны друг другу, мы были союзниками, но и только. В моем сердце он места не получил.
Случись что-то с Ваней - и я буду рыдать вполне искренне.
Аришка пропала - я не могу сказать, что постоянно думаю лишь о ней, но безусловно, пойду на многое, чтобы помочь сестричке.
Храмов умер.
Я знала, что он умрет, и я старалась не привязываться.
Андрей Васильевич, при том, что мы общались куда меньше, стал для меня вторым отцом. Храмов ничего подобного не сделал.
Это не хорошо или плохо, это просто данность.
Мне его жалко. Но жалость не заставит меня ни выть, ни рыдать, ни биться в истерике. А свечку за упокой я схожу, поставлю. Обязательно.


***
Поминки.
Здесь этот обычай тоже есть.
Накрывать пришлось два вида столов - для бедных и для богатых.
Для бедняков - официально взяла на себя городская управа. Я внесла примерно половину суммы, и на главной площади поставили бочонки с вином и столы с пирогами, кутьей и прочим, что полагается. Я не вникала.
Любой, кто захочет помянуть генерал-губернатора Храмова, может прийти, выпить, закусить, получить горсть мелочи на помин души, иногда еще и вещи раздают... Здесь так принято.
Это - для бедняков.
Для 'высшего общества' был накрыт стол у нас в доме.
Блюда примерно те же, но приготовлены намного лучше. Поток соболезнующих не иссякал.
Мне целовали руку, мне глядели в глаза, мне выразительно сочувствовали и предлагали всяческую помощь. Застолья здесь не устраивали - понимали, как это тяжело. Обходились фуршетом.
Но и так...
К середине дня я уже на ногах не стояла.
Тяжело было не морально - физически. Раньше я не понимала, отчего так устала Маргарита на балу у Сатаны. Сейчас же...
Каторжно тяжело быть точкой фокуса. Каждому улыбнуться, для каждого найти хотя бы пару слов, каждого поблагодарить, и все время, каждую секунду, держать лицо.
Помнить о своей роли и не выходить за рамки.
Получится?
Я должна, я справлюсь...
Шло время, шли гости...
Большие часы пробили шесть вечера, когда...
Дверь распахнулась.
- Его светлость граф Благовещенский с супругой и дочерью!
Я повернула голову и застыла.
Маруся, ты дура.
Нет, даже не так. Ты хроническая, клиническая идиотка! Хоть имя бы выяснила, не стояла бы сейчас в позе удивленного суслика!
Потому что ко мне неторопливой походкой приближался отец моего второго сына.
Тот самый мужчина, который видел меня в облике Лейлы.
Единственный мужчина, который...
Ёжь твою рожь!!!
Маруська, возьми себя в руки, тебе не семнадцать лет! Соберись, иначе косточки не соберут!!!
Истошный вопль внутреннего голоса позволил мне прийти в себя. Я медленно склонила голову.
- Ваша светлость.
- Госпожа...
Теплые пальцы, горячие губы на моей руке...
- Примите мои соболезнования. Ваш супруг был замечательным человеком. Я плохо знал его, к сожалению, но люди, подобные Сергею Никодимовичу являются истинными героями нашей отчизны.
Я наклонила голову, скрывая глаза.
- Благодарю вас, ваша светлость. Моему мужу были бы приятны ваши слова. Он был о вас самого высокого мнения.
- Он лично рекомендовал меня его императорскому величеству.
Храмов, ежь твою рожь! Не помер бы ты - я бы сейчас из тебя все вытрясла! Что за, мать вашу, интриги? Какие рекомендации?
Хоть предупредил бы!!!
Каз-зел!
Ох, о мертвых... зато - правда! Предупреждать же надо!!!
Хорошо, что глаза я так и держала опущенными. А лицо привычно оставалось бесстрастной маской. А то в мои сильные чувства к усопшему сейчас бы поверили все.
Очень сильно хотелось его выкопать и попинать труп ногами. Что за... мать его ежа?!
Пришлось срочно отвлекаться на спутниц моего собеседника, чтобы не выдать себя.
Имеем - блондинку. Того астенического типа, который так был популярен в оставленном мной двадцать первом веке.
Тощая, вытянутая, правда, натуральная блондинка, такой оттенок не подделаешь, смотрит на меня с неодобрением.
Ну да.
Судя по смело открытой шее и декольте, вам, дама, даже не тридцать. Вам под сорок и вы очень плохо воспринимаете тех, кто моложе.
Сама грешна, бывало.
Иногда накрывает самой примитивной и вульгарной завистью. И бьется простая мысль - к тем бы данным, да мои мозги, я бы тогда бы...
Противоядие - довольство жизнью.
Если ты понимаешь, что прожила не зря, если ты все сделала правильно и так, как хотела, если... тогда тебе все равно, какая там фигурка и кому сколько лет. Подумаешь, проблема!
Я уже собой довольна, а вот что именно ты наворотишь в своей жизни?
Но это я осознала. А стоящая передо мной дама подобной мудростью не владела. И смотрела на меня достаточно зло.
Я знала, что она видит.
Аппетитную фигурку, затянутую в черное платье простого фасона. Толстенную косу, свежесть и красоту юности. Даже после родов я выглядела несомненно лучше, чем сия дама.
И лучше, чем ее дочь - такая же астеническая блондинка.
Хотя, смотря кто будет судьей! На подиум бы меня точно не взяли. Зато у меня нет веснушек, как у ее дочери, нет длинного вытянутого лица, да, и зубы у меня намного лучше. Это - радует.
- Мои соболезнования, - процедила блондинка.
- Благодарю, ваша светлость, - отозвалась я дежурным уже тоном.
Ничто не приводит в чувство так хорошо, как враги. Явные, не замаскированные.
И чего мадам на меня взъелась? Нет, не понять мне бабскую логику. Иногда это просто мимо меня. Увы...


***
Вечером я сидела в библиотеке.
Разбирала бумаги, надеясь найти хоть какие ответы, злилась, шипела, ругалась.
Зачем Храмов выкинул этот финт ушами?
Хотя... тут и так понятно. Помощь Александру, помощь мне, помощь маленькому еще Андрею...
Но сказать-то можно было?
Или нельзя?
Предсказать мою реакцию Храмов мог, вот и сэкономил время и силы. А, все равно - гад! Вот как мне теперь жить с этим? Как гулять по Березовскому, как встречаться каждый день с этим мужчиной... хорошо хоть он меня не узнал. Это-то я видела.
Лейла, если и оставила след в его памяти, никак не ассоциировалась со мной. С княжной Горской.
Ну, хоть тут - радость.
Андрей в безопасности, на него никто претендовать не будет. А я сама?
Что именно я чувствую?
Я прислушалась к себе.
Нет, определиться я просто не могла. С одной стороны, что-то было. И это было хорошо.
С другой...
Это у меня настроение романтическое. А у него? Мало ли девок в борделе?
Нет, лучше уж промолчать. Подождать, посмотреть, что будет дальше. Я первый шаг делать не буду, так оно спокойнее будет.
У меня своя жизнь, свои планы на нее, а разные женатые товарищи...
Кстати - это веский повод не связываться. Не стоит лезть в чужую семью, я это уже проходила. В одном мире наступила на грабли, в другом туда же?
Обойдусь!
Будем все решать последовательно.
Вступление в наследство, письмо его императорскому величеству, письмо Матвееву, письмо отцу...
Посмотрим, что мне ответят все вышеозначенные, а уж потом будем решать, что делать.
И никакой пока личной жизни! У меня траур, я скорблю по мужу, и не собираюсь давать на себя лишний компромат.
Лучше уж теорию магии поизучать.
Опять же, весна на дворе. Пора сажать, сеять и вообще - выезжать в Лощинку. Даром я что ли с рассадой возилась весь последний месяц?
Оказывается, у беременной магички земли все в рост прет, как сумасшедшее. Вот я и пользовалась.
А сейчас пора высаживать часть рассады ив открытый грунт. Опять же, теплицы опробовать...
Вот и нашлось дело.
А то любовь, морковь... займись, Маруся, морковкой! С нее хоть прибыль будет!



***
Все же, мне пришлось ненадолго прервать свои дела. И даже появиться на нескольких приемах...
Крестят ребенка, когда ему исполнится сорок дней. С чем это связано?
Якобы, до сорокового дня женщина считается не вполне чистой и не может участвовать в церковных таинствах. Подчеркиваю - якобы, потому как я эту литературу и в своем мире не изучала, и здесь не рвалась.
А вот на сороковой день мать может присутствовать при крестинах своего чадушка, ну и - вперед.
Честно говоря, когда я это услышала, мне захотелось от души помитинговать. Клары Цеткин на них нет, святош паршивых! Их самих, простите, тоже не мужик рожал! И вообще, как может процветать такое ханжество?
Иконы Богородицы вешаем?
И молимся, и все такое, но она-то тоже рожала! И что? Считалась до сорокового дня не такой? Ну, знаете...
Мне просто за женщин было обидно!
Это не самый приятный процесс, тяжелый, кровавый, мучительный, но век за веком, раз за разом женщины идут на него, чтобы продолжить чей-то род.
И они же - нечистые?
Рожать - рожай, а в церковь мордой не вышла? Воля ваша, но что-то неправильное, непорядочное здесь есть.
Хотя, может, и объяснения найдутся? Кроме мужского шовинизма?
Не религиовед я, ни капельки, просто не понимаю, почему молясь Пресвятой Деве, к женщинам все равно отношение, как второй сорт - не брак.
Хотя...
В двадцать первом веке и того хлеще было. До сих пор вспоминается, какой-то кадр в рясе предлагал отменить образование для девочек. А чего им?
Все равно станут женами, матерями... чтоб его Роза Люксембург каждую ночь во сне гвоздила! *
*- автор лично слышала подобную речь. После чего долго чесала в затылке, думая, не свалился ли товарищ откуда-то с Луны? Или просто сбежал откуда-то? Кому интересно, кажется, это выступление до сих пор должно быть где-то на ютубе, можно поискать. Прим. авт.
Здесь, кстати, в этом отношении намного приличнее. Девочки тоже получают образование. Да, женщинам сложнее. Но если уж женщина стала специалистом, отношение к ней очень уважительное. Явно - и не дура, и с характером. А от таких хорошие дети получаются. Может, со временем и магия в роду появится.
Да-да, потому что терпение, труд, умение добиваться своего, идти к своей цели и преодолевать все препятствия - это тоже своеобразная магия. Которая ни капельки не влияет на деторождение.
Но это я ушла в сторону.
А в столицу мне надо было по простой причине.
Крестить ребенка.
Крестным отцом малыша Его Императорское Величество назначил... как вы думаете - кого?
Своего дядюшку со стороны отца, Рюриковича, Петра Александровича.
А чтобы не гонять недавно родившую женщину в столицу, князь сам приедет в Березовский, ну и церемония состоится.
Иван Четырнадцатый обещал нам свою защиту и покровительство?
Вот, получите и распишитесь. Косвенно, но Андрюшка получается родней императорской семье, как крестник. Злоупотреблять этим, конечно, не стоит, да и к моменту совершеннолетия Андрюшки, может, его крестного и в живых-то не останется старичку уже под семьдесят, кстати, Храмов воевал под его началом, так что и с этой стороны замотивировано, но статус ползет вверх, как ртуть в градуснике.
Это реально круто. В это время, иметь в крестных кого-то из императорской семьи (и плевать, что там народу два десятка), это как в двадцать первом веке здороваться за руку с президентом.
Письма пришли и мне, и губернатору. И - началось.
Песец?
Да, и он тоже пришел. Вместе с письмами. Улегся, расправил шубу и прижмурился на манер кота. Не ждали?
Так это ваши проблемы. Я - здесь.


***
Визит даже императорского дядюшки в Березовский?
Это - СОБЫТИЕ. С большой буквы. Всех букв.
Это абзац для генерал-губернатора, для всей власти в городе, вообще для всех. Считай, область будет трясти месяц до приезда и месяц после. Чего удивительного, что новый генерал-губернатор пожаловал ко мне в гости? На этот раз - без сопровождающих?
Презентовал мне коробку дорогого шоколада, поцеловал ручку, предложил побеседовать...
Пришлось пригласить мужчину отобедать, благо, кухарка была на высоте.
Там, за столом, постепенно и разговорились.
Общих знакомых у нас, правда, не нашлось. Я честно призналась, что потеряла память в результате покушения,, что бежала из столицы... оказывается, у меня достаточно романтическая история. Выглядело это, на мой взгляд, как метания институтки в маразме, да и на взгляд собеседника тоже. Но ведь не объяснишь же?
Как тут расскажешь, что тело прежнее, а мозги уже другие?
И эти мозги аж спинным концом чувствуют - дело плохо, надо бежать! Вот и сбежала! И до сих пор ни о чем не пожалела!
Такое расскажешь, потом неизвестно, куда тебя сдадут. В психушку (синий дом) или в монастырь? Или по-простому, на опыты?
Если есть разум, есть и магия разума, наверняка. Выпотрошат и выкинут. А мне это не нужно. А еще есть другой вариант...
У каждого современного человека в голове есть определенный багаж знаний, которым ни с кем бы не делиться.
Ядерное оружие, боевые отравляющие вещества, бактериологическое оружие...
Думаете, ни в одном мире не разберутся, как это сделать и куда применить? Ага, все дураки, одни мы додумались...
Ох, не стоит о таком и намекать даже. Ведь хуже будет.
Молчу, молчу...
Мы мило беседовали с Александром Викторовичем, упомянули погоду, природу, рудники, я честно рассказала о своей опытной полянке, мужчина вежливо послушал, а там и заинтересовался.
Кому не понравится идея получить при меньших затратах больше продуктов? Лучше качеством, быстрее, может, два урожая за год?
Постепенно мы разговорились, и мне была обещана всевозможная помощь.
Я наглеть не стала, попросила только бесплатную рабочую силу. Из того же источника, то есть, из тюрьмы. Это мне было обещано. А еще - помощь мага земли, если таковой окажется в ведении генерал-губернатора.
От предложения проинформировать о моей работе Государя, я отказалась.
Рано.
Сначала нужны результаты, а уж потом можно что-то показывать. Тут как с диссертацией. Ори ты во весь голос, что хочешь совершить великое открытие - не засчитают. Ты ручками поработай, напиши, результаты представь...
Тогда и корочку получишь. А до того - извини, сиди на месте молча. Это правильно. Великих замыслов, вон, по пивнушкам собирать можно, вам там каждый третий расскажет, как он Америку открывал. Лично, вместе с Колумбом. А как до дела доходит, так громкий пшик на ровном месте. И ничего - кроме дыма и вони.
Сошлись мы на том, что я оказываю всяческое содействие во время визита князя.
А мне в свою очередь помогают в моей работе.
Я спорить не стала.
И долго еще сидела за столом, после ухода гостя.
Интересный мужчина.
Яркий, умный, харизматичный... будь я моложе...
Черт!
Ну почему он - женат?!
Второй раз я на эти грабли наступать не собираюсь! В любовницы не пойду и скрываться не буду! Не хочу! Хватит с меня!
Но - почему?
Ох Маруся... мне кажется, или мы - влипаем? Прямо хоть маскарад-дубль устраивай! В облике Лейлы... нельзя! И думать о таком нельзя. И вообще...
Маруся, ты - неблагодарная свинюшка!
У тебя практически все есть, а ты еще чего-то требуешь?
Прижми хвост!


***
Самовнушение отлично подействовало. И я быстро пришла в себя.
Тут не до любви, тут дел по горло. И - нет, я не обольщалась. Если кто думает, что все это из-за меня? Да что вы! Срочно передумайте!
Сдалась я триста лет императорской семье! Разве что очень косвенно.
Тут, скорее, совокупность фактов и статей.
Первое - я спасла жизнь наследнику и мне немножко, но обязаны.
Второе - я спешно вышла замуж, забеременела и удрала из столицы. Вместо того, чтобы лечь под наследника. И за это мне тоже поставили плюсик.
Третье - Демидов.
Вот ни разу я не сомневалась, что про некромантию Храмов рассказал, кому надо. Но прижать Демидова все равно не на чем. А суматоха, которая поднимется из-за визита, дает возможность для внедрения. Или подвода своих шпионов к нужным людям?
Не сильна я в этой шпионской терминологии, хоть и смотрела в свое время 'Семнадцать мгновений весны'. Даже читала.
Все это можно охарактеризовать просто - взбаламутим воду в озере и посмотрим, кого выловить сможем.
А ведь наверняка, есть еще и четвертый, пятый, шестой слой... это как с айсбергом. Мы видим надводную часть. А подводную - никогда. Пока не наткнемся всем 'Титаником'.
Мы видим только внешнее, то, что нам соизволили показать политики, а что там внутри? Какие цели, задачи, кто и чего хочет достигнуть?
Мы и игроков-то никогда не узнаем.
Так что я с чистой совестью выкинула все посторонние мысли из головы и сосредоточилась на своих делах. А все остальное...
Спасибо, конечно, его величеству, разодолжил, но чем за это платить придется?
Я не знала. И подозревала, что все равно не обрадуюсь. Игры власть имущих, они такие, не обязательно предусматривают, что все пешки дойдут до другой стороны доски. Но куда можно еще сбежать в РИ? И так на Урал забралась, все равно достали!
Может, попробовать другую сторону земного шара?
Хотя - нет. В Америку я точно не поеду.
После того, что ацтеки и майя устроили, там такое творилось...
Одно дело гнобить и спаивать простяг-индейцев, согласно 'священному праву белого человека', другое дело...
Ты его споишь, а он тебе спьяну бурю нашлет. Или еще чего, поинтереснее. Вулкан под домом откроет, зверье нашлет... смешно? Да те же домашние мыши могут такое устроить, если их много! Заречешься связываться! Тех же леммингов можно посмотреть, когда они стаями к своей цели рвутся, я бы им на пути и слона не поставила. Жалко животное.
Всякое бывало.
Не состоялась тут колонизация. И бизонов не перебили. И индейцев в резервации не загнали. И чужакам индейские племена рады не были. Ни капельки.
Может, я и стану своей, рано или поздно. Но стоит ли тратить на это всю жизнь?
Только если другого варианта не останется. И вопрос станет остро - жить или умереть. Так что я пока поживу здесь.
Но бдительность терять нельзя!
Как там говорил кто-то из героев 'Гарри Поттера'? Постоянная бдительность?
Вот-вот, она самая.


***
Косвенно мои подозрения подтвердил визит Демидова.
Мне преподнесли еще одну коробку дорогого шоколада. Я поблагодарила, но к ручке не допустила по уважительной причине - у меня на ручках уютно устроился ребенок. Нил.
К Андрею он не ревновал, понимал, что тот мелкий, не опасный и вообще не полоз, но старался проводить со мной побольше времени. И оторвать змееныша бывало сложно.
Ладно...
Я его все равно люблю. А когда речь идет о Демидове - еще и рада его присутствию. Малыш - моя дополнительная защита. Лучше оправдываться за превышение мер допустимой самообороны, чем молча лежать на кладбище.
- Мария Ивановна...
- Сергей Владимирович.
Гладкие фразы, красивые речи, светская беседа,, вроде бы ни о чем, но на самом деле позволяющая прощупать собеседника. Что он чувствует, о чем думает...
Это как разведка боем.
Надеюсь, я ее выдержала. Демидов перестал рассказывать о красотах природы и перешел собственно к делу.
Меня последовательно попытались уговорить взять крестной матерью какую-то родственницу Демидова. Я отказалась, сказав, что кандидатуры уже согласованы на самом верху.
Потом мне предложили няньку и гувернантку - замечательных специалисток.
Я отказалась вторично, не понимая, то ли Демидов лбом об забор по дороге шарахнулся, то ли я произвожу впечатление такой непроходимой дуры.
Ага, впусти в свой дом врага. И подпусти его к детям! Тут родственников не всегда подпустишь, а уж чужих людей тем более!
Потом мне предложили приехать погостить. Разумеется, после крестин, где-нибудь к Рождеству.
Пришлось отказаться еще раз. И объяснить, что у меня траур по супругу. Лучше - пятилетний. Но ладно, хотя бы на год.
И нет, к отцу я тоже не собираюсь, захочет - сам приедет. И вообще, простите, вам пора.
Демидов был весьма и весьма недоволен, но крыть было нечем. Дама в трауре может отмазаться. Особенно если никого не принимать и ни к кому не ходить. Тут главное строго следовать этикету.
А он здесь не хуже, чем был некогда в южных штатах.
Вдова не должна принимать гостей, не должна танцевать, веселиться, наносить визиты...
Я и не буду!
Не дождетесь!
В результате Демидов откланялся, а я отправилась играть с малышней. Хоть развеяться. Интересно, чего от меня хотела эта скользкая гадина?
Нет, не интересно. Интересно, что мне надо сделать, чтобы Демидов отвязался раз и навсегда. Но подозреваю, это придется выяснять эмпирическим методом.
Эх, тяжко жить на белом свете...


***
Так я и поступила, отказываясь последовательно от всех приглашений.
По поводу вступления губернатора в должность, благотворительный бал, еще какой-то вечер...
Нет уж!
У меня репутация!
А еще - куча дел.
Ими-то я и занималась. Если у кого есть дача, вы себе очень хорошо представляете, сколько проблем сваливается по весне.
Одна рассада чего стоит!
А я-то хотела ее еще магически прокачать! Считай - работать придется с каждым ростком, каждым растением, здесь поточное производство и штамповка не получатся. Грубо говоря, нет возможности проапгрейдить сразу кучу семян помидора сорта 'томат не пойми какого вида', чтобы из них вышло полноценное 'бычье сердце'.
Надо работать с каждым ростком в отдельности.
Причем - дозировать воздействие, записывать, что именно ты сделала, помечать каждый десяток рассады...
Да, я поделила по десяткам.
Было массовое производство, там я ничего с прошлого года не улучшала. Семена и так будут отличной всхожести, устойчивы к заморозкам, с неплохими вкусовыми качествами - для продажи этого довольно.
А вот для опытной делянки...
Там я делила по десяткам.
Где-то воздействовала сильнее, где-то слабее, меняла форму, меняла тип магии, меняла границы воздействия, записывала все в лабораторные журналы, которые приловчился вести Петя...
Времени это занимало столько, что к вечеру я просто падала.
И плевать - на все.
Балы?
Да мной можно было полы к вечеру мыть, я бы не почувствовала! Гвозди на мне выпрямлять и лошадей подковывать! Хорошо еще, Андрюшка получился на редкость спокойным и флегматичным ребенком. Заставить его орать могли только мокрые пеленки или голод.
В первом случае отлично справлялась нянька, во втором я приходила, кормила его досыта, и малыш опять засыпал.
Нил вообще блаженствовал.
У него уже начался выполз на волю, он пробовал все на вкус, везде тянул ручки, хорошо хоть до столов пока не долезал. Но чует мое сердце, все еще впереди.
Ох, наплачусь я с этим мелким кошмариком!
Может, ему какую-нибудь зверушку завести? Что-то младенцеустойчивое?
Ага.
Черепашку. В бронированном сейфе. Всех остальных мне будет искренне жалко. Имеющие детей, отлично знают, что милое чадушко способно отгрызть хвост крокодилу и взасос поцеловаться с гадюкой. С бо-ольшим ущербом для змеи. А редкие исключения обычно только подтверждают правило.
Ладно, пусть пока так ползает.


***
Пришли известия с рудника.
Управляющий выражал мне самые искренние соболезнования и осторожно интересовался перспективами.
Я отписала, что им довольна и менять ничего не собираюсь. Как работал при Храмове, так и при мне работать будешь. А решишь воровать - замурую, так тебя никто и не найдет.
Сказки про Малахитовой Горы Хозяйку, небось, все читали? Вот... останутся от тебя одни подошвы.*
*- П. Бажов 'Приказчиковы подошвы', прим. авт.
Каюсь, моя вина.
Но Бажов здесь еще не родился, да и когда родится, кто его знает. А у меня... так получилось. Просто - так получилось.
Петя последнее время отвратительно спал, плакал, переживал, хоть за меня, хоть за Аришку, и у меня вошло в привычку приходить к нему, посидеть с ребенком пару минут перед сном. И поболтать.
Что можно рассказать малышу (я-то его воспринимала в своей системе координат, где до шестнадцати все одно ребенок), чтобы он уснул?
Сказку.
А будучи магом земли, да еще горное дело, да Урал...
Не виноватая я. Но и 'Малахитовой Горы Хозяйка', и 'Огневушка-поскакушка', и...
Оказывается, я почти все сказки из 'Малахитовой шкатулки' помню. Почти наизусть. Во всяком случае уютный, мягко округлый и какой-то очень домашний говорок Бажова мне удавался просто идеально.
Я и не заметила, как к нам присоединился Ваня.
Как повадились подслушивать под дверью служанки.
А в один чудесный день Петя положил мне на колени тетрадку. Он записал все сказки и предлагал их издать. Никогда таких не слышал...
Я подумала, полистала тетрадь, отцензурила все неподходящее, вроде победы коммунизма и плохих царей - и согласилась. Почему - нет?
Любой, кто читал эти сказки, сейчас кивнет головой. Они достойны того, чтобы их узнал весь мир. Единственное условие, которое я поставила - я не получаю с них ни медяка прибыли. Все до последней монетки идет на помощь приютам, сиротским домам и больницам.
И тут уж никаких дискуссий!
Да их и не было.
Издатель - Ваня аж в Москву отписал, подумал недолго, и согласился. Более того, обещал написать об этом на титульном листе книги.
Я сначала заспорила, а потом махнула рукой, да и согласилась. Только попросила, чтобы не меня указывали, как автора, а Марию Синютину. Княжна Горская, да и госпожа Храмова не могут развлекаться подобным образом. А написать кого-то из мальчишек... им это окажется не под силу.
Сломаются.
Как писал какой-то поэт, 'мы прошли огонь и воду, но согнулись в сени славы...'.
Это он от ума записал. Действительно, можно бороться с обстоятельствами, не сгибаясь или не разгибаясь, но поди, поборись со всеобщей любовью?
Тут и беруши не помогут.
Книга вышла быстро. Разлетелась в одно мгновение.
И была допечатана бешеными тиражами. В том числе и чуть ли не на туалетной бумаге - для самых нищих. Благодаря четырехлетке, читать здесь и крестьяне умели. А сказки пришлись по душе всем. От царских палат до нищих хижин. Правда, последние обходились обрывками бумаги и устным пересказом.
На мой счет закапали приятные денежные суммы. Не слишком крупные по меркам княжны Горской, но приятные. И позволяющие не трогать ни наследство ни основной капитал.
Вот и отлично.
Я и так на безденежье не жаловалась, но - приятно, когда не только тратишь, но и зарабатываешь. А то когда еще мои проекты серьезные деньги приносить начнут!
Интерлюдия.
- Березовский...
Тонкие холеные пальцы мужчины перебирали четки.
Красивые.
Бусина малахита бусина змеевика, малахит - змеевик. Красиво.
Там и куплено, кстати. Давно еще, в молодости, с тех пор шелковая нитка несколько раз рвалась, перетиралась, приходилось перенизывать четки на другую нить.
Выкинуть и забыть?
Мужчина привык к ним. И иногда доставал из шкатулки, трогал пальцами бусины.
Да, тогда он был молод...
Сейчас он тоже еще не стар. И крепок, и никто у него не отнимает права вести за собой юрт. Император?
Что ж, если все пойдет как надо, и император окажется его родственником. Надо только приложить немного усилий.
Березовский...
Вредная привычка говорить вслух. Но в кабинете он один, да и не излагает он вслух все мысли. А вот так... обведя пальцем небольшой кружок на карте, так действительно легче размышляется.
Урал.
Интересы у юрта есть. Возможностей нет.
Не было.
Но есть княжна Горская. Ныне - госпожа Храмова...
Каменные бусины мягко щелкали друг об друга.
Девочка. Совсем еще девочка...
На нее можно повлиять, можно склонить на свою сторону, можно напугать, заставить, принудить, так, что она этого не поймет, еще и благодарна будет за помощь. Не ей тягаться с таким зубром интриг и хитростей, как он.
Но надо все делать достаточно быстро.
Если он правильно просчитал, княжну собираются тем или иным образом привязать к императорской семье. А оттуда ее уже не выцарапаешь. Иван Четырнадцатый таких вольностей не допускает и не прощает.
Правда, и сейчас ему перебегут дорогу, но... не сильно. Да и княжна поспособствует, куда она денется.
В голове мужчины уже складывался хитроумный план.
Не вышло с одним, так выйдет с другим.
Все обязательно получится... надо только поторопиться.
Мужчина отложил четки и коснулся звонка, вызывая прислугу. Ему срочно надо отправить несколько писем доверенным лицам.
Глава 7
Крестины и кретины.
Город колбасило.
Я оставалась в стороне от всех проблем, душевно общаясь только с церковниками. Ну, и с баронессой Ахтырской.
И с губернатором.
Супруга и дочь генерал-губернатора тоже набились в гости, куда ж деваться. И их можно было понять.
Я - подходящего им круга. Нравлюсь я, не нравлюсь, а лучше дружить. Мало ли что?
Мало ли кто?
Дочке еще замуж выходить надо, вдруг в моем окружении кто-то подходящий да появится?
Я не спорила. Но остальные визиты ограничила очень жестко. В том числе и Демидовские, хотя Сергей Владимирович и пытался пару раз прорваться ко мне. Но вытаскивать даму из спальни не комильфо, а я просила дворецкого отвечать, что плохо себя чувствую, болею и вообще...
Траур у меня.
Траур!
Моей сельскохозяйственной деятельности это никак не мешало. С рассадой я отлично работала и дома, а выезжать в Лощину можно было раз в несколько дней. Главное не устанавливать четкий график, чтобы не отследили и не выявили закономерность. И время тоже.
Обычно я старалась уехать затемно, а возвращалась - как получится. Иногда раньше, иногда позже...
Церковники развернулись и неподалеку от Лощины строился храм.
Маленький, вроде того, что я нарисовала, но в данном случае размер не самое важное. Какой он будет красивый, вот что...
Кстати, ко мне уже обратились. Не просто так, нет...
Поделочные камни понадобились.
Змеевик малахит, орлец... много чего им хотелось для украшения храма. Я честно сказала, что продам, если в цене сойдемся. И получила искренне удивленный взгляд отца Александра, который и пришел ко мне с этим предложением.
Деньги?
С церкви?
Куда мир катится!
С его точки зрения, мое согласие должно было выглядеть так: 'вот вам бумаги к управляющему, берите, что захотите. А ежели подлец заупрямится или на деньги намекнет, так я его велю на конюшне пороть'.
Ага, уже побежала!
Нет уж, господа рясоносные, хотите камни - платите. Пусть не полную стоимость, скидку я сделаю, но платить все равно придется. Я при советской власти воспитывалась, а не при церковной, у меня пиетета перед вами нет.
Попытки меня пристыдить тоже результатов не дали. Может быть, ругались бы мы долго, но тут пришло письмо от управляющего. Он писал, что наткнулись на громадную залежь малахита. И даже вырубили уже глыбу весом чуть не в десять пудов.
Вот тут-то церковники и заинтересовались.
Можно ведь и 'малахитовую шкатулку' внутри храма оборудовать. И получится так...
Это будет не архитектура, а высокое искусство. И начать можно уже сейчас, в преддверии визита высочайшего гостя. Показать хотя бы начало строительства, похвастаться сделанным, попросить дополнительное финансирование... это во всех мирах одинаково.
Сошлись на цене ниже среднерыночной, но достаточно приличной. И работа закипела.
Впрочем, я в это серьезно не вникала. Пусть сами разбираются, сами камнерезов ищут, сами все делают. Мое дело простое. Поставка камня.
Остальное - не мои проблемы.
***
Сорок дней пролетели весьма быстро, обернуться не успеешь. А вот и перрон.
И высочайший гость, который выходит из вагона, этак, небрежно, по широким откидным ступенькам. И чего б не шиковать, когда рядом стоят пара солдат и тебя всегда готовы подхватить?
Играет оркестр, блестит золото вышивки и медь труб, сияют драгоценности дам и улыбки девушек. Мужчины все серьезны и солидны. Кто-то сверкает мундирами и эполетами, кто-то в штатских костюмах.
Конечно, на перроне собрался весь высший свет Березовского. В том числе и я - рядом с семьей генерал-губернатора, но чуть в стороне. Сама по себе.
Мое черное платье резко контрастировало с разноцветными нарядами дам. Я подумала, и решила немного поиграть на контрасте.
Платье - черное.
Украшения - черненое серебро. Серьги и пояс, других нет. Эгрет на шапочке. Правда, не перья, аккуратная брошь из гагата и серебра.
И сам фасон платья.
Никаких четких линий, ничего жесткого или строгого, все очень плавно...
Рукава, мягко расширяющиеся от локтя, высокий воротник, но вставка из кружева, под которой соблазнительно белеет шея и кусочек груди, серебряный тяжелый пояс, юбки без малейшего признака рюш или воланов, просто тяжелый гладкий шелк, падающий до пола...
Драпируется он очень красиво.
Немного серебряной вышивки. Совсем чуть-чуть и там, где без нее не обойтись. Манжеты, воротник.
Ничего не открыто, все подчеркнуто, и я не произвожу впечатления бесполого создания или скорбной тени. Да и не хочу.
Император все знал. Разыгрывать бог весть что перед его дядюшкой - глупо и бессмысленно.
А еще...
Александр.
Мне хотелось привлечь к себе его внимание. Хотелось, черт возьми!
Я понимаю, что он женат, но... не могу я удержаться! Не могу!
И в груди перехватывает от одного его вида, как у нервной институтки. И хочется смотреть и улыбаться. И сны снятся... неприличные.
Вот что это за засада такая?
Знаю я ответ, знаю! Но формулировать - не хочу! А вот показаться ему красивой, изящной, соблазнительной, даже несмотря на траур - хочется!
Я даже волосы украсила не так, как местные дамы. Сейчас в моде шляпки-блинчики, с цветами. А я заказала себе 'таблетку' с небольшой черной вуалью. Посмотрелась в зеркало, и поняла, что удалось.
Траур?
Да нет, просто женщина решила одеться именно так. В черное. Скромно, элегантно и со вкусом. А что немного непривычно...
Спишут на столичные или заграничные моды. Есть наглость - а есть и эксцентричность. Вот, у меня второй случай.
Конечно, о том, что князь остановится у меня и речи не шло. Это неприлично, я вдова. Поэтому вся ответственность легла на плечи генерал-губернатора и его супруги. Даже под толстым слоем пудры было заметно, какие у нее круги под глазами. Явно нелегко пришлось.
Поезда пришлось ждать минут пятнадцать, но со мной никто особо говорить не рвался. Я и не настаивала. Стояла, разглядывала толпу.
Меня тоже разглядывали, кто бы сомневался, но мне из-под вуали удобнее.
Генерал-губернатор вежливо поздоровался, поцеловал мне руку и поинтересовался, не соглашусь ли я приехать к нему на прием по случаю прибытия важного гостя. Увы, пришлось отказаться.
Вдова - так вдова. Мне неприлично.
Баронесса Ахтырская просветила, кстати говоря. Мимоходом, в непринужденной светской беседе. Решили, что мне завтра нанесут визит.
Разумеется, предупредят заранее...
***
Оркестр, цветы, улыбки...
Мне его светлость поцеловали ручку и назвали 'милой девочкой'. Поинтересовались, как малыш, услышали, что все замечательно, и милостиво соизволили потрепать еще и за щечку.
Я стоически терпела.
Торжественная часть продлилась каких-то полтора часа, а потом все отправились согласно регламенту.
Гость - к генерал-губернатору.
Я - домой.
Остальные кто куда, но большинство - готовиться к приему.
***
На следующий день мне нанесли визит.
Генерал-губернатор и его светлость.
Князь соизволил откушать предложенные блюда (зная от баронессы, что у Петра Александровича гастрит, я подобрала подходящее меню, за что и удостоилась благосклонной улыбки), похвалить кухарку и предложить назначить дату крестин на третий день от сегодняшнего.
И поинтересовался, кто будет крестной матерью.
Этот вопрос был великодушно оставлен мне на откуп, и стоит ли говорить, кого я назвала?
Баронессу, конечно.
Для нее это тоже честь. А мне с ней еще работать и дружить. Честно говоря, за время пребывания в Березовском, я стала считать ее кем-то вроде тетушки. Умной, достаточно жесткой, но охотно помогающей хотя бы советом. А грамотный совет в трудной жизненной ситуации дорогого стоит.
Александр Викторович заикнулся, было, что его супруга, или дочь...
Я отказалась наотрез.
Простите, ваше высокопревосходительство, никак не могу. Мы не настолько хорошо знакомы... крестины - это не только политическое мероприятие, случись что со мной, и крестные станут моему ребенку вторыми родителями. В князе я уверена.
Баронесса и так что мать родная для половины беспризорников города. И я не передергиваю, она действительно делает очень многое.
А ваша супруга? Или дочь?
Она сможет стать Андрюше матерью?
Такого вопроса Благовещенский не ожидал, а клясться не рискнул. Видимо, понял, что врать нехорошо.
Так что вопрос был решен единогласно и меня оставили в покое.
Кажется, кто-то пытался прорваться в гости. Но я упорно держала оборону. Даже на сельхозработы не поеду. Подожду, пока высокий гость уедет обратно, в столицу.
***
Церковь была тоже полна народу.
Я бы половину выгнала, а вторую половину просто не пустила, но кто меня спрашивать будет? Так что все пышно, торжественно, раззолочено... я, в простом черном платье, смотрюсь словно чернильная клякса на платье невесты.
Священник, читающий молитвы...
Лично архиепископ, который тоже зарабатывает себе очки. А что? И престижно, и почетно, и засветиться есть возможность...
Кучка дам, умиленно сюсюкающих рядом с моим чадушком. Не заразили бы чем...
Все проходит как нельзя лучше,, и мы выходим из храма. Я еду домой, все остальные - по своим важным делам.
Что в эти дни происходит в городе?
Ваня и Петя, посланные на разведку, рассказали мне последние новости. Действительно, весело всем. От криминального мира, которому досталось в принципе, за существование, до высшего света.
Трясло - всех.
Чего этим хотели добиться, я и сейчас не знала. Но была уверена, что город наводнили агенты Романова. А уж если Игорь Никодимович чего пожелает...
Знать бы, что именно он пожелал.
***
Высочайший гость задерживаться не стал и уехал. Я презентовала ему на память книгу сказок в роскошном подарочном издании (прислали из столицы) в малахитовой шкатулке. А что?
Что можно подарить человеку, у которого и так все есть?
Вот лично я не знаю, остается брать оригинальностью. Кажется, удалось угодить, во всяком случае прощались со мной очень тепло. И мне казалось, что теплота эта не светская, не для галочки, а нормальная и живая. И...
Было у меня полное ощущение, что Петр Александрович что-то знает. И хотел бы мне рассказать, да нельзя.
И глаза у него поэтому грустные, и все он понимает, а - нельзя. Молчать надо.
Но что именно?
Куда меня хотят втиснуть или во что впутать?
Ох, вряд ли мне это понравится.
***
Когда высокий гость уехал, жизнь потекла своим чередом.
И в первый же день я отправилась в Лощину.
Коляска чуть покачивалась, лошади цокали копытами по дороге, я думала о своем...
Когда раздались выстрелы, я даже не сразу поняла, что происходит.
Пуля свистнула у уха, сбила с меня шляпку... сантиметром бы ниже...
Меня хотят убить?
- Маша!!!
Ваня заорал так, что лошади взвились на дыбы. И я увидела, как с козел медленно, запрокидываясь назад, падает кучер. И на груди у него...
Кто сказал, что кровь - алая?
Она черная, черная...
Как-то все я охватила в одну минуту.
И летящие со всех сторону пули, и бегущих к нам людей, и казаков сопровождения, которых выбили первыми, посчитав более опасной добычей.
Я.
Ваня.
Нил...
Хорошо хоть Андрюшку с собой не взяла, дома оставила.
Змееныш уже напрягся, готовясь зашипеть. Но я успела первой.
Магия земли неповоротлива?
Ребята, вы просто не умеете правильно с ней работать!
Пыль!
Самая обычная пыль... что это такое?
Да частички почвы.
И не надо для нее никакого ветра, ничего не надо, только...
Кажется я немного переборщила.
Гриб встал, как от ядерного взрыва. И мы оказались как раз в центре воронки. Теперь нападающие не могли нас видеть. Но... обстреливать нас им это ни капельки не помешало бы. Просто пока никто не стрелял, видимо, растерялись. Надолго ли?
И что теперь делать?
Ваня переполз вперед, хватая поводья.
- Сможешь развернуть? - крикнула я.
Гнать вперед было нецелесообразно. Мало ли кто там ждет еще...
- Не знаю...
- Сдержать?
Я сползла на дно возка. Хоть ненадолго, но укроет. А надолго мне и не надо, только прислушаться.
Люди, вы же по земле ходите. И нападаете на мага земли?
Ага...
Двенадцать человек.
Восемь здесь, четверо еще впереди, на случай, если я прорвусь... ну, не обессудьте, вы сами это выбрали.
Я прищурилась.
Нил тихонько зашипел... все, сейчас он сорвется. Я видела, что малыш в ярости, что у него не только глаза засияли золотом, у него и волосы стали опять золотыми, и когти на пальчиках появились...
Главное, чтобы нас не накрыло.
А окрестности...
Живых тут кроме моих убийц все равно никого нет. А этих мне не жалко.
Надо только, чтобы Ваню не задело... как я умудрилась это сделать - я не знаю. Но когда Нил зашипел...
Резонатор.
Всего лишь резонатор.
Звук усилился и пошел наружу. А внутри нашего кокона ничего страшного не произошло. Не пострадали ни мы, ни лошади.
А вот те, кто был снаружи...
Инфразвук.
Да еще усиленный в несколько десятков или сотен раз, я так и не поняла, во сколько именно.
Убийцы были достаточно близко, чтобы накрыло всех. Восьмерых.
До тех четырех я не дотянулась, но и они пока до меня не дотянутся. А потом мне и не надо...
Больше всего мне было обидно за местную фауну. Птиц, белок, мышей, даже насекомых. Инфразвук - он такой, он не разбирает, кого валить. А потому звери в радиусе около двадцати метров тоже сильно пострадали. Но больше и не надо было.
Убийцы медленно опускались на траву.
Все, их можно больше не бояться.
Я коснулась рукой Ваниного плеча, тряхнула.
- Маша?
- Я сейчас уберу облако. Разворачиваем коней - и обратно, в Березовский. Сможешь?
- Если уберешь - смогу. А нас не...
- Некому.
Про оставшихся четверых я умолчала. Пусть их полиция ловит. А мне на сегодня острых ощущений хватит. Вот с лихвой, еще и останется на будущее.
Я погладила головку малыша, которая опять темнела. И глазки у мальчика становились обычные, карие.
- Ты мое солнышко. Ты мое ручное сокровище. Или чудовище. А чудовище - от слова чудо?
Что сказал на это Нил?
- Вя...
Я порылась в сумочке и сунула ему бутылочку. Благо, брала с собой. Малыш выцедил ее до капли, и сыто засопел.
Ваня наконец справился с лошадьми и замялся.
- Маш... а люди?
- Никто не выжил, - просто ответила я.
И не врала. Наши погибли сразу, под обстрелом. Снесли конвой, сняли кучера. Вторым залпом накрыли бы и нас с Ваней. Первым пытались, промазал кто-то невезучий.
А врагов тоже можно не считать. Их теперь можно просто хоронить, там все внутренности, небось, в кашу.
- Ты уверена?
- Ваня! Гони!!!
Теперь дошло. И брат засвистел в два пальца.
- А ну, пошли!!!
Лошади оказались умнее и так рванули с места в карьер, что я пребольно треснулась локтем. Зашипела не хуже гадюки, но ругаться не стала. Претензия у меня была только одна - побыстрее бы!
И мечта.
Хочу бронированный автомобиль! Большой, надежный и уютный! А изобрести не могу. Здесь вообще пока автомобилей нет.
А бронекарету?
Можно?
Хочу, хочу, хочу...

***
Ваня бешено нахлестывал лошадей и вопил, как резаный.
- Выноси, родимые!!! Не выдайте!!!
Не знаю, что действовало лучше - вопли или кнут, который так и свистел над конскими головами, но летела коляска что есть силы.
Я прижала к себе недовольно вопящего ребенка и попробовала успокоить.
- Тише, мой родной, мой золотой, тише...
Нил на уговоры пока не поддавался. Оно и понятно, какое тут тише, когда едва из коляски не вылетаешь? Тут надо громче и вдохновеннее. Не добавляли ему спокойствия и истерические нотки в моем же голосе, но справиться с ними я пока просто не могла.
Я успокоюсь, конечно, но не сразу же?
Ох, как же хорошо, что Андрюшку я с собой не взяла!
Я бы и Нила дома оставляла, но змееныш такие концерты закатывать будет! Ребенку это вредно, доорется до грыжи, лечи его потом.
А Андрюшке проще. Спать, есть, менять пеленки, опять спать...
Как бы я сейчас с двумя детьми?
Кто это был?
За что?
Вот не такое уж я важное существо, чтобы на меня засады устраивать, нет?
Тише, тише, маленький мой, все хорошо, все спокойно... тссс...
Нил сверкнул золотыми глазенками и заорал еще сердитее. Кажется, он всерьез злился.
Не нервничал, не переживал, а именно злился, голос был разозленным и негодующим. Ладно, успокойся, детка. Найдем мы этих гадов. И лично покусаем!
Обещаю...
Постепенно мы успокаивались вместе с малышом.
Ничего, и не такое переживали в девяностые. Я вообще, два раза танк видела! А заказчики? Вы знаете, какие они бывают? Да рядом с ними любые киллеры - просто котята пушистые!
Вдох, выдох...
Вот так, ровнее дышать, крепче держаться, прижимать к себе малыша... и клятвенно пообещать, что я решу эту задачу!
Не проблему, нет...
Задачу.
Я не знаю пока - КТО.
Я узнаю. И этот кто-то жестоко поплатится за свою наглость. И за моих людей тоже...
Нил медленно затихал рядом со мной. Да за один волосок с его головы я по кустам кишки кому хочешь размотаю! Слово даю!
Богом клянусь, сволочи, вы поплатитесь!!!
***
В Березовский я въехала уже спокойная и крайне недовольная жизнью.
Паника?
Знаете, ни одна паника десять километров тряски не выдержит. Вылетит на повороте. Хорошо хоть мы с Нилом удержались. Заодно и подумать успела.
Вот это уже серьезно. И плохо.
Я и так-то спокойно никогда не жила, но против меня лично ничего направлено не было. Практически.
Или нет?
Маша Горская два раза смерти избежала. На помолвке - и на балу. Может, и третий получился, когда я удрала из столицы. Случай в поезде не считаем, да почти ничего не считаем. Аккурат до беглых заключенных.
Но там - может быть и так и этак. Могли на меня нацеливать, могли на кого-то другого... бывает. Бездоказательно - вот и не стоит включать случай в статистику. Разве что повинуясь паранойе? Но ведь это не значит, что за мной никто не охотится?
Кто-то покушался на меня в столице.
И кто-то отравил Храмова... кто?
Интересно, это один 'некто' или их несколько? Ох, нет. Что-то мне подсказывало, что не стоит углубляться в теорию мирового заговора. Один гад в траве ползает, максимум, два.
Столичный - и местный.
Кстати, а что там, правда, с отравлением моего благоверного? Я так и не узнала у Александра... голова в его присутствии вообще отключается. Самое важное вылетает, одни розовые сопли и остаются. И слюни, тоже розовые.
Но в любовницы все равно не пойду! Даже если предложит... вот! Я ж говорю - дура! Надо о деле, а я о чем думаю?
Итак, вполне возможно, что есть две разных лужи. Очень грязных, вонючих и пакостных. И в каждой меня мечтают утопить.
Первая - та, в которую вляпалась еще княжна Мария, во времена влюбленности в красавчика Милонега. Зато вторая - лично моя. Демидов? Которого я сильно пробросила со свадьбой? Я подозреваю, что Демидов мне много чего не спустит. Но убивать?
Ему бы сначала размножиться, а потом уже меня убивать. И жениться не обязательно, важно получить потомство, а уж как он там его получит... да плевать ему на это будет! Усыновит, или подставную мать найдет - такие вещи в любом мире легко решить. Так что убивать меня смысла нет, скорее, похитить.
Отравить Храмова? Вот это вполне в духе Демидова. Пока мне еще одного ребенка сделать не успели, или еще что поинтереснее придумать... и время ему как раз подходит. Если бы Храмов умер, не успев официально дать имя ребенку, мне было бы намного сложнее.
Не сложилось.
Я под опекой церкви, я под опекой его величества... не успел Демидов. Никак не успел.
Попытается ли он еще раз? Да кто б сомневался, что попытается. И не раз. Может, проще его один раз убить, чем каждый раз отбиваться? Надо эту мысль потом еще обдумать.
Но сегодня хотели убить - меня. И если бы не отвлеклись сначала на мое сопровождение...
О сопровождении распорядился еще Храмов, пока был генерал-губернатором. Потом его просто не отменили, вот и ездили ребята. Но относились достаточно наплевательски, понятное дело.
Кому я могу быть нужна? Так казаки и рассуждали, превратив мой конвой в синекуру.
За это и поплатились.
Захотелось откровенно взвыть.
Вот никогда ничего подобного не испытывала, но.... Жалко вдруг стало всех. До слез, до соплей, не знаю до чего... просто - жалко. Вот за что страдают посторонние люди? Потому что какая-то сволочь решила, что я угрожаю ее сволочным планам? Просто так?
За что!?
Храмов, казаки, даже те бедолаги, который перерезал Сивый, даже те, кто погибли от моей магии - за что?! Ведь могло бы не быть столько жертв, могло...
Даже княжна Мария Горская. Та, настоящая, за что она погибла? За чьи интриги?!
- Я тебя вытащу на свет божий, - яростно поклялась я, то ли себе, то ли тени погибшей девушки. - Я тебя не просто вытащу, я лично тебя раздавлю! Найду гадину и оторву голову! А потом еще и спляшу на могиле! Ты мне за все ответишь! За все...
Мыли были не слишком внятными, но позволяли держаться. Я еще здесь. Мыслю, я существую, я как-то влияю на происходящее. Я точно не в обмороке, хоть и хочется.
Я справлюсь. Я обязана.
***
Подозреваю, мы на долгое время станем достопримечательностями Березовского.
Когда Ваня гнал лошадей по улицам так, что прохожие едва отскакивать успевали.
А я с ребенком сидела, скорчившись, на дне возка.
И сам вид...
И то, как Ваня остановил коляску возле канцелярии генерал-губернатора - лихо, так, что лошади на задние ноги осели.
Народ выбегал из здания и смотрел, а я сидела и двинуться с места не могла.
- Машенька?
Брат заметался, не зная, что делать, то л кидаться к людям и орать, чтобы помогли, то ли ко мне.
- Все в порядке, - шепнула я. - все в порядке.
- Я сейчас... подожди минуту!
Кажется, мне не поверили.
Я погладила макушку Нила.
- Малыш, мы его найдем?
И показалось мне, или в карих глазах малыша сверкнули золотые искры. Яркие, огненные...
Найдем. Определенно!
***
Александр Викторович себя ждать не заставил. Оно и понятно, Ваню знали. И когда он появился, растрепанный, в крови - кто ж знает, что там просто деревяшки царапнули, да еще, как я потом узнала, начал кричать про покушение, прямо с порога, конечно, взбаламутил он всех, кого мог.
А я сидела в коляске, так же прижимая к себе ребенка. И вообще...
Ноги у меня точно были. Но какие-то ненадежные и неустойчивые, так что я лучше тут посижу.
- Мария? Как вы себя чувствуете?
Я идиотски хихикнула.
- Всегда бесил вопрос - как вы? Неужели кто-то будет себя хорошо чувствовать после покушения?
Александр Викторович пригляделся ко мне и кивнул.
- Понятно.
А потом просто распахнул дверцу коляски и буквально выволок меня. Вместе с ребенком, вцепившимся в меня не хуже детеныша макаки.
Я оказалась у него на руках. И было так легко и просто положить голову мужчине на плечо. Так спокойно. Так... правильно?
Маруся! Опомнись!!!
Меня без особого напряжения пронесли по коридорам канцелярии, открыли ногой дверь в кабинет и вошли внутрь. А там и сгрузили в огромное кресло. Я вздохнула...
Кабинет Храмова.
Когда-то я пришла сюда в первый раз... здесь ничего и не изменилось. Только зелени добавилось и безделушки на столе другие. Из общей картины резко выбивалась рамка для фотографий - из хрусталя, золота и жемчуга. Красивая вещица, но здесь, в царстве дерева и бронзы совершенно неуместная. На ней жена и дочь Благовещенского. Обе улыбаются, но выглядят еще более неестественно. И радости на лицах никакой, все натянуто. О чем я только думаю?
А о чем должна?
О том, как пули свистели у меня над головой?
А сапоги у меня над головой не свистели?
Почему-то вспомнилась госпожа Белладонна. И мультфильм про поросенка Фунтика. И я закатилась идиотским истерическим смехом, отчетливо понимая, что это истерика. Но не имея сил ее как-то прекратить.
Вообще никаких сил.
Кажется, Ваня забрал у меня ребенка.
Кажется, Благовещенский что-то пытался сказать...
Я была в том состоянии, когда все чувства отключаются. Дурацкий смех рвался наружу, потом меня начало трясти, я задрожала, застучали зубы...
Пощечина оказалась благом. По крайней мере я перестала хохотать, как кукабарра. *
*- гигантский зимородок, живет в Австралии, его крик очень похож на человеческий хохот, прим. авт.
Съежилась в кресле, подтянула ноги к груди, наплевав на все правила приличия, обхватила колени руками... я бы сейчас и под кровать забилась.
- Простите.
Я покачала головой. Мне было не до извинений, накатывал следующий приступ истерики, и я боялась с ним не справиться.
- Мария, возьмите!
Мне в руки впихнули стакан с чем-то непонятным. Я машинально сделала глоток.
Черт!
- Коньяк?
- Да.
- Мне нельзя! Я ребенка кормлю!
Глаза у Благовещенского были очень удивленными.
- Вы - сами?
Ах да! Здесь это не принято. Но я даже не покраснела, только рукой махнула.
- Я, сама... это важно?
- Н-нет. Что с вами случилось?
Я медленно, контролируя каждое движение, поставила стакан на стол. Еще не хватало его разбить. Или руки дрожать так начнут, что я все залью коньяком.
Или...
Так, хватит истерик! Подумаешь, убить пытались! Да ты скоро памятные даты отмечать вместо церковных праздников сможешь. Сколько там тех христианских? Полкалендаря?
Вот и у тебя не меньше будет!
В этот день меня чуть на балу не угробили. А в тот - на железной дороге...
Интересно, я сегодня перестану хихикать, как идиотка? Благовещенский как-то странно покосился на меня, но я уже взяла себя в руки. Еще одной истерики не будет, хватит с меня. Вдохнула, выдохнула несколько раз, тряхнула головой...
- Все. Я в порядке. Александр Викторович, Ваня не рассказал, что произошло?
- Нет, Мария Ивановна.
Я прикрыла глаза и принялась рассказывать. Как мы выехали из города.
Как нас обстреляли.
Где это примерно произошло и как мы отбились.
Реакция у Благовещенского была странной.
- Вы - маг?
- Маг земли. Это важно?
- Д-да... у вас же двое детей!
- Один мой, один усыновленный, - въедливо уточнила я. - А что?
- Но женщины-маги же...
- Бесплодны? Нет. Выкидыш будет, если ребенок не обладает магическими способностями.
Благовещенский помотал головой, но потом решил, что теоретические вопросы прояснит потом, и принялся отдавать приказания.
Вскоре управа превратилась в сумасшедший дом, кто-то бежал, кто-то распоряжался, на улице зашумели люди, затопали конские копыта, а я все так же сидела в кресле, не имея сил даже чтобы встать.
Нил сполз с моих рук и отправился исследовать кабинет.
Благовещенский вернулся и пристально посмотрел на меня.
- Мария Ивановна, я вас отвезу домой.
- Пожалуйста.
Я была не в силах даже встать. Откат пошел, наверное. Или сил много потратила?
Может быть, и то, и другое...
Я не протестовала, когда меня так же, на руках, донесли до коляски, а потом и от коляски до дома. И сдали встревоженным слугам.
Меня уложили в постель и послали за врачом.
Кажется, кто-то меня осматривал.
Кажется, мне приносили Андрюшу на кормежку.
Я все это воспринимала как лунатик. Что-то делала, говорила, двигалась, но не осознавала. Мозг отключился начисто, и кажется, еще в коляске. Потому что был один момент, который мне точно почудился.
Когда Благовещенский проводит ладонью по моим волосам.
Так нежно, так... интимно.
И тихий шепот: 'Бедная девочка...'.
Такого ведь не может быть, правда? Это просто сон, я всего лишь приняла желаемое за действительное. И Ваня должен был быть рядом, он же позаботился о Ниле? А он ничего не видел...
Бред.
Просто - бред.
***
- ДОЧКА!!!
Вот уж кого черт принес!
Маман, легка на помине! Вечером ее ко мне не пропустили, а вот с утра... и не лень ей такой концерт устраивать? Особенно за завтраком?
Нет, не лень.
Стоит, улыбается беспощадно беззубым ртом, седые кудельки уложены в прическу, розовая блузка не особенно гармонирует с зеленой юбкой, зато цвета какие! Издали видно!
А сколько стекляруса!
И шляпа размером с колесо от телеги. И перчатки на толстых пальцах... бррр!
Ладно, я просто пристрастна. Так бывает.
Пришлось пригласить матушку за стол. Поставить еще один прибор, и дама набросилась на нехитрую еду.
- Машенька, вы так плохо кушаете!
Я пожала плечами. Завтрак был в английском стиле. Каша, вареные яйца, сыр, колбаса, масло, хлеб. Чай с вареньем.
Нам до обеда хватало, но маман привыкла не к такому, это ясно.
- Что еще нужно?
- Что-нибудь сладенькое. К примеру, пироги.
- Пирогов не будет, - отрезала я. - Что случилось?
- Я так волновалась, ТАК ВОЛНОВАЛАСЬ!!!
Мне минут пятнадцать рассказывали о своих волнениях, прерывая повествование громким чавканьем. И подвели итог:
- ... наверное, мне стоит к вам переехать.
Ваня чуть со стула не упал. Я нашлась первой.
- Матушка, а как ваша личная жизнь?
- Так с мужем и переедем...
- С мужем? - Петя взвыл так, что Нил зашипел во сне. - Ты вышла замуж? Мам?
- Выхожу. Мне Демьян Петрович предложение сделал.
- Будете жить у мужа - или у вас?
Маман захлопала глазами.
- Машенька, ты ведь осталась одна. Тебе нужна компаньонка, и кто может быть лучше меня? Родной-то матери!
О том, что я все-таки княжна Горская, маман запамятовала начисто.
- Баронесса Ахтырская, разумеется, - ответила я.
Маман скривилась, но крыть было нечем. Все же...
- Чужой, посторонний человек!
- Этот разговор в любом случае преждевремен, - отмахнулась я. - Мой траур будет длиться еще около года, а то и больше. Все это время я не выезжаю и никого не принимаю - за исключением официальных случаев. Вот, как с крестинами. Так что компаньонка мне не нужна. А потом посмотрим.
- На крестины ты меня не позвала, - надулась маман.
- Извини, - отозвалась я.
Не позвала. И приняла меры, чтобы маман не явилась. Вот уж кого я не хотела демонстрировать миру! Поймите меня правильно, она живет в своем доме, делает, что захочет, я даю ей деньги, фактически, она сидит на моей шее. Я взяла на себя все заботы о ее детях. Я решаю любые проблемы.
Но все перечисленное не означает любви. Или даже желания пообщаться. Я обещала Маше Синютиной не оставлять ее родных, я выполнила свое обещание. Даже если мне хочется матушку головой в унитаз помакать.
И уж конечно, я не стану жить с ней под одной крышей.
Это я и постаралась вежливо донести до маман. Та удалилась, весьма обиженная, а я кивнула Ване.
- Возьми у меня из шкатулки с деньгами четвертную и бегом к Елпифидору Семеновичу.
- Маш, зачем?
- Узнать все о будущем отчиме. Кто, что, как, где - ты понял?
- Да. Думаешь, надо?
Думаешь?
Да я была в этом уверена!
***
Баронесса примчалась ко мне на следующий же день. Визиты обычно наносят с одиннадцати утра, вот в одиннадцать она и примчалась. Посочувствовала, расспросила меня о происшедшем и рассказала последние новости.
Как оказалось - Благовещенский не стал хлопать ушами. Он отправил людей на дорогу, по которой я ехала.
Все было на месте, именно такое, как я описала.
Мертвые казаки.
Мертвые убийцы, правда, числом шесть.
Мертвые птицы. Животные. Вот с насекомыми вышло как-то иначе, видимо, просто внимания не обратили.
Да и черт с ними, с мухами и блохами! Я понимаю, что это важная часть экосистемы, но - не получается у меня сочувствовать тараканам.
А вот почему шесть человек, если было восемь?
Ответ я знала.
Те четверо, которые остались впереди, поняли, что произошло. И когда мы уехали, они увезли своих подельников. Не всех.
Почему двоих?
Да потому, что через них могли на кого-то выйти.
Черт!
Вот что мне стоило хоть посмотреть на убийц? Хоть внешность знала бы! Но и в голову не пришло! Хотя меня никто и не обвинял. Все наоборот, поражались моему мужеству и выдержке. И сочувствовали.
А я сидела дома и составляла списки.
Я не Холмс! Но как-то же можно выцепить эту гадину? Наверняка!
Андрей Васильевич мне рассказывал кое-что, Храмов, что-то можно вытащить и из газет... в конце концов, я ребенок двадцать первого века! А если нас чему и учит этот безумный мир, так одному.
Работать с информацией.
Ее потоки льются ежедневно, ежечасно, они просто уничтожат неподготовленного человека. А мы с ними справляемся. И ведь не жалуемся! Как-то извлекаем нужное, структурируем... почему не попробовать и тут?
Я ожесточенно листала Альманах, когда прибыл отец Александр.
- Проси, - распорядилась я служанке, и принялась приводить себя в порядок. Поправила воротник на платье, убрала выбившуюся прядь волос. Еще раз бросила взгляд в зеркало.
Темно-синее платье. Ни вырезов, ни разрезов, все закрыто. Такого густого оттенка, что кажется черным при правильном освещении. Белое кружево воротничка и манжет. Простое, без лишних изысков. Волосы уложены в простой узел. Из украшений - маленькие сережки и цепочка с крестиком. И та под платьем, так, сама цепочка виднеется, а крестик уже нет.
Скромно, достойно, аккуратно.
Отец Александр оглядел меня с явным одобрением. Особенно когда я склонила голову и подошла под благословение.
- Мир твоему дому, дитя мое. Как ты себя чувствуешь?
- Не слишком хорошо, - честно призналась я. - После вчерашнего.
- А дети?
- Со мной был только старшенький, - я бросила взгляд в угол.
Нил играл на ковре. Андрюшка спал в своей люльке. Расстаться с детьми я сегодня просто не могла. Они как-то успокаивали.
- Слава Богу, вам удалось спастись.
Я перекрестилась.
- Батюшка, а что стало известно про моего супруга? Вы же помните... с отравлением?
Отец Александр нахмурился.
- Вам не доложили?
Я развела руками.
Честно говоря... да не докладывал мне никто! Стопроцентно, доложили генерал-губернатору. А я-то кто? Всего лишь вдова Храмова. Да, у меня есть деньги, но статус - 'вдова', это не 'жена генерал-губернатора'. Кто и что мне расскажет?
И как?
У меня же траур, я никого не принимаю. Допросами нарушить мой покой полиция, видимо, побоялась: хоть и вдова, а дочь князя, не хвост собачий! Вот и получился информационный вакуум. Я была не в претензии, но знать хотелось бы.
- Нашли человека. Это некто Лидия Иволгина.
Мне это имя о чем-то говорит? Ни о чем.
- Кто это?
Отец Александр вздохнул и развел руками. И кажется, даже чуть-чуть покраснел.
- Ваш муж дружил с ней. Достаточно долго.
Я медленно кивнула. Ну, оно и понятно. Кого-то ж надо того-с. И лучше содержать одну любовницу, чем посещать публичные дома. Оно и дешевле и для здоровья полезнее будет.
- Потом Сергей Никодимович заболел. Но в завещании упомянул даму и щедро отблагодарил.
- Он был благородным человеком, - медленно произнесла я.
Отец Александр посмотрел на меня, кивнул, мол, мы друг друга поняли, и заговорил чуть более свободно.
- Уже после вашей свадьбы они встречались. Беседовали, только беседовали, поверьте мне...
Я махнула рукой. Да и спали бы, что это для меня поменяет?
- Батюшка, Сергей Никодимович был благородным человеком. Он не бросил бы старых друзей.
Отец Александр окончательно расслабился.
- Когда вы родили, она испугалась, что завещание будет переписано. Ну и...
- Отравила моего мужа?
- Он был у нее накануне. Поделился известием.
- И ему подлили яд?
- Да, Мария Ивановна.
Я прикусила губу.
Вот... как хотите! Чем часто травились, насколько я помню? Свинцовыми белилами, серными спичками, мышьяком, крысомором... то, что было рядом, близко, под рукой и несложно достать. А аконит?
Или что там из растительных ядов? Он применяется в косметологии?
Вот не думаю...
Так откуда он взялся? У меня, к примеру, бутылочка с ядом в секретере не стоит, мало ли кто на огонек заглянет? А я тут и всегда готова!
Как-то странно это.
Что я и сказала священнику. Но - увы. Отец Александр так не думал. Мало ли? Она могла и давно задумать злодейство, вот яд и прикупили. Вечно мы, женщины, все усложняем!
- И что стало с госпожой Иволгиной?
- Казнили, конечно, - искренне удивился поп.
Я едва не чертыхнулась вслух. Последнюю ниточку оборвали, гады! Вот как так можно?
- А ее на сфере истины проверяли?
На меня посмотрели крайне удивленно.
- Это достаточно дорого. Зачем такие сложности, Мария Ивановна?
- А если ее кто-то научил? Или науськал?
- Поверьте, на подлости люди чаще всего и своей волей идут. Охотно идут. И на преступления тоже.
Я и не сомневалась. Но вдруг?
Отец Александр расспросил о здоровье детей и перешел, наконец, к цели своего визита.
- Мария Ивановна, там, на дороге, вы опять применяли магию.
- Да, - потупилась я.
- И не совсем то заклинание, о котором говорили?
Я кивнула.
- Другое, все верно.
- Могу ли я узнать, где вы его прочитали?
- У отца. Записала по памяти, - кивнула я. - Если подождете, сейчас прикажу принести бумаги, - я не стала отпираться.
Заклинаниями придется делиться, это плата за то, что меня оставят в покое. Я позвонила в колокольчик, вызывая служанку, и приказала принести мне тетрадку из стола. Бегло пролистала, убедилась, что это именно то - и отдала священнику.
- Вы позволите?
- Конечно...
В тетрадке были несколько заклинаний, расчеты, заметки. Не уверена, что священникам будет легко разобраться, но пусть стараются.
- Это все, что я помню из той книги. Записывала по памяти, как могла.
- Мария Ивановна, благодарю!
Получив просимое без малейшего сопротивления, священник расплылся в улыбке и стал похож на дружелюбную гиену.
- Мария Ивановна, может быть, вам переехать в монастырь?
Я удивленно подняла брови.
- Зачем?
- Это уже не первое покушение на вашу жизнь. Стоит ли рисковать? Следующее может и увенчаться успехом.
Я покачала головой.
- Я не буду в безопасности и за стенами монастыря.
- Будете. Это я могу гарантировать.
- И что это будет за жизнь? Шаг за стены сделать нельзя. Тюрьма - только более комфортная и уютная.
- Вас ни в чем не будут ограничивать. Обещаю.
Ага, как же. А я по сценарию во все верю! Как вы это представляете? Да в монастыре на каждый чих надо благословения просить. Останешься там - и не заметишь, как подстроишься, прогибаться станешь... нет!
Не хочу!
Лучше пусть сразу убивают. Это хоть быстро будет. А заживо себя хоронить, закрываться от мира - я не готова. Да и раскроют меня достаточно быстро. Это здесь я в своем доме, а там все будет на виду, все под руками... нет!
Я не согласна!
От монастыря я отбилась. Но...
- Мария Ивановна, у меня есть другое предложение. Вам нужна охрана.
Я задумалась.
Охрана мне действительно была нужна. Своя, собственная. Достаточно серьезная,, чтобы меня не достали убийцы. Только вот где ее взять?
- Нужна.
- Мы можем предоставить вам охрану.
Мне захотелось сразу отказаться. Не раздумывая. Вот еще шпионов мне за спиной не хватало! Но... а что делать-то?
Как быть с охраной?
Как хотите, а еще один такой случай... а если б эти сволочи в Нила попали? Это тоже возможно... Ребенком рисковать я не хочу. И Ваней. И Андрюшкой.
Да что угодно может случиться. Но... связываться с церковью больше необходимого? Тоже страшновато.
- Это весьма неожиданное предложение.
- Мария Ивановна, вы неглупы и прекрасно понимаете всю его выгоду, - улыбнулся церковник.
- Понимаю, - рассеяно ответила я. - И я вам благодарна.
- Я пришлю завтра людей?
- С вашего позволения, я немного подумаю над этим вопросом. И дам вам ответ, - аккуратно обошла я острый угол.
Священник нахмурился. Но что тут скажешь?
- Мария Ивановна, прошу вас не рисковать своей жизнью.
- Не буду. Но и вы поймите меня правильно, это очень ответственное решение.
Мы еще немного покрутили словесные кружева, но расстались 'при своих'. Я не согласилась ни на что, но пообещала подумать.
Ох, не хотелось мне связываться с церковниками. Еще с того мира не хотелось. Знаю я такие предложения, пальчик дашь - смотришь, а челюсти уже подметки дожевали. Сделаешь первый шаг, и тебя пригребут в общую копилку. Насмотрелась я на разные секты.
И не надо мне говорить, что то - секты. Разница в масштабе, а не в принципе.
Я бы отказалась. Отказалась от церковной охраны и начала раздумывать, где бы взять свою, когда мне доложили о визите генерал-губернатора.
Конечно, я распорядилась его пустить.
***
Александр Викторович вошел, поцеловал мне ручку и протянул букет цветов. Я невольно ахнула.
В этом мире мне их еще не дарили. Ни разу.
Белые розы, не здоровущие, вроде шпаг, а кустовые, аккуратные, а с ними какие-то мелкие цветочки, зелень...
А запах!
Такого у голландских сортов отродясь не бывало! Запах роз в мгновение ока заполнил всю комнату.
- Благодарю вас!
Вежливые слова, красивые фразы...
Минут пять мы беседовали ни о чем. Я предложила гостю присесть и что-нибудь выпить, он согласился на чай, и сообщил, что погода сегодня чудесная...
Потом Нил посмотрел на гостя - и решил атаковать. Полоз уверенно пополз в атаку, и попробовал залезть на колени к гостю. Благовещенский рассмеялся и подхватил его на руки.
- Красавец. Богатырь!
Я невольно улыбнулась. Какой матери не приятно слышать похвалу своему ребенку?
- Он у меня еще и умница.
- Да! - заявил Нил, который начинал осваивать разговорную речь.
Я улыбнулась и потрепала малыша по растрепанным волосам. Если бы не он...
Но об этом я промолчу. Даже на исповеди.
Слуги принесли чай, сервировали стол и ушли. И только потом Александр Викторович перешел к делу.
- Мария Ивановна, это ведь не первое покушение на вас?
- Нет. Было еще в столице.
- А здесь?
- Вы про Сивого? Вряд ли это имело отношение ко мне.
- Мне говорили иначе.
Я точно не говорила, поэтому и продолжала молчать. И смотреть.
Какой же он красивый... и рядом с ним спокойно. Есть мужчины, от которых просто идет это ощущение надежности. Как от каменной скалы.
Жаль, в той жизни мне такие не попадались. А кто встречался, те были давно и прочно заняты. Вот, и Благовещенский тоже не свободен.
- Мария Ивановна, вы не можете ездить где хотите без охраны.
Я опустила глаза.
- Не могу, ваше превосходительство. Но и где нанять охрану - не знаю.
- Я мог бы распорядиться о казчьем конвое.
Я покачала головой.
- Это не добавит мне симпатий среди казаков. Уже второй раз из-за меня страдают их люди.
- Сами виноваты. Расслабились.
- Кто ж знал, - пробормотала я. - Ничего не известно? Кто, что...
- Нет. Пока - нет.
Я вздохнула.
- Придется ограничить свои передвижения.
- Это не поможет. Кто захочет, легко вас выманит, - отмахнулся Благовещенский. И нельзя было не признать его правоту.
- Что вы предлагаете, Александр Викторович?
Генерал-губернатор побарабанил пальцами по столу. А руки у него красивые.
Память нахально подкинула еще одно воспоминание - о его руках на моем теле, и я покраснела. Ушами так точно, хорошо хоть их под волосами не видно.
- Я поговорю со знакомыми.
- Хм?
- Рано или поздно, Мария Ивановна, пострадает кто-то из ваших близких. Наемные убийцы никогда не переведутся, вы это понимаете.
Я понимала.
- Им нужна удача всего один раз, а мне - каждый раз. В том-то и беда.
- Хорошо сформулировано. И я не уверен, что вам хватит удачи.
Конечно не хватит. Согласно теории вероятности, одно покушение будет удачным. Так или иначе, рано или поздно...
Кто окажется жертвой?
Я, Ваня, Петя, Нил? Аришка уже где-то в неизвестности...
Про сестру я тоже спросила. Но Благовещенский покачал головой.
- Мне никто ничего не докладывал.
Спрашивала я не просто так. Храмов искал по официальным каналам, то есть потом все дела по наследству достались Благовещенскому. Но если ничего...
- Что за знакомые, ваше превосходительство?
- Свободные охотники, Мария Ивановна.
Я подумала пару минут.
- Такие же наемные убийцы, ваше превосходительство?
Благовещенский посмотрел на меня чуть более серьезно.
- Да... примерно.
Я потребовала разъяснений, и получила их.
Есть люди, которые физически не могут жить в рамках закона. Тесно им там.
Неуютно.
По живости характера они постоянно куда-то да влезают. Авантюристы, люди без дома, семьи и родины, люди, жизнь которых впрямую зависит от оружия и умения им владеть.
Наемники.
То, что в Америке носило некогда название 'ганфайтер'.
Их-то мне и предлагалось нанять. Да, дороже. Но это обеспечит мне хоть какую-то безопасность.
Думала я недолго.
- Ваше превосходительство, я доверюсь вашим рекомендациям. Но хотелось бы предварительно побеседовать с этими людьми.
- Я напишу своим знакомым. А вам придется некоторое время посидеть дома.
Дома - так дома. Я пока повожусь с рассадой. А отправлять ее в Лощину можно и без меня. Хотя тянет, ох, тянет...
Самой бы повозиться, покопаться...
- Сколько примерно?
- Пару недель, Мария Ивановна.
Что ж. Это еще по-божески.
И если выбирать между церковью и Благовещенским, лучше уж второй. Если так посудить - за ним стоит государство. А церковь в этой ветке реальности находится с ним в тесной смычке. И даже играет достаточно подчиненную роль.
Работать - так на императора. Но оставалась еще пара вопросов.
- Может, мне проще уехать в Москву?
- Там вы будете в такой же опасности, как и здесь, Мария Ивановна.
- Буду, - согласилась я. - Но вы за это уже не будете в ответе.
Кажется, я попала в цель.
Благовещенский выпрямился в кресле и сверкнул глазами не хуже, чем лазерными лучами.
- Вы хотите меня оскорбить, Мария Ивановна?
- Нет, Александр Викторович, - я не отвела взгляда. - Понять ваши мотивы.
Словно две шпаги зазвенели, скрестившись. Благовещенский сдаваться не собирался, я тоже... победителем вышел Нил, которому надоело молчание, и он, не особо раздумывая, потянулся к пирогу. И едва не перевернул чайник.
Пришлось ловить.
Мне - чайник, Александру Викторовичу - малыша. Справились мы успешно, но противостояние на том и закончилось. Благовещенский улыбнулся, показывая, что я хоть и неправа, но - ладно уж. Объяснит.
- Мария Ивановна, я многим обязан Сергею Никодимовичу. И он просил позаботиться о вас.
- У вас есть и своя семья.
- Безусловно. Но моей семье это не навредит. А вам нужна охрана.
Что ж.
Долг Храмову - причина не хуже и не лучше других. С наемниками я поговорю, посмотрю, кто и чем дышит. Две недели просидеть дома?
Да и пусть!
Посижу. Переживу.
А если кто-то сюда полезет... мой дом - моя крепость. Я все же маг земли. И уж несколько маленьких, но приятных ловушек оборудовала.
Волчьи ямы - замечательная вещь. А какой там в них волк попадется, четвероногий или двуногий - разница невелика. Для ямы так точно.
К сожалению, на этом мои успехи и кончились.
Я попробовала обсудить версию с врагами Храмова, но генерал-губернатор не воспринял ее всерьез.
Для него все было ясно. Любовница отравила, чтобы денег получить. Тем паче, у нее был еще один любовник, молодой парень, которому как раз нужны были деньги. Проигрался он и сильно.
Вот...
Почему мне не сказали?
А такое стараются женам не говорить. Здесь - точно. Стала я спрашивать - рассказали, а так и промолчали бы. Лишняя это для меня информация, по мнению мужчин.
Пожалели меня. Просто - пожалели.
Так что мой вариант событий даже рассматривать не стали. Все было просто и ясно.
Генерал-губернатор откланялся и ушел, а я осталась наедине с Альманахом, кучей выписок, которые пробовала систематизировать, рисуя таблицы и диаграммы, и рассадой. Что получится с аналитикой я не знала. Но огурцы обещали вырасти просто шикарными. И лук, и капуста, и свекла. А про репу я вообще молчу. Она поддавалась селекции так, словно только меня и ждала все эти века.
Работы хватало, и я забыла обо всем, что происходит за стенами дома.
А вот окружающий мир обо мне, к сожалению, не забыл.
Не прошло и недели, как состоялся повторный визит генерал-губернатора.
Пропала его дочь. Ирэна Александровна Благовещенская.