23 января 1829, Санкт-Петербург

* * *
   Великий князь, прикрыв нос платком, с усилием вдыхал морозный воздух, накачивая себя кислородом. Мердер с интересом посматривал на воспитанника, то и дело поглядывая на конвой. В эту поездку к заводчику Грейсону великий князь взял всех конных егерей и гусар. Три десятка всадников сопровождали его возок и пару саней с ящиками из Стрельны. Вот кортеж достиг Петербургской стороны. Ещё пять минут и великий князь крикнув: "Два десятка за мной! Сани заводи во двор!", спрыгнул с возка и устремился внутрь небольшого заводика.
   -- Карл Карлович! -- На ходу громко позвал великий князь. Забежал в механическую мастерскую: -- Где Грейсон?
   -- Он в правлении.
   Великий князь метнулся к саням, схватил из короба чугунную чушку и побежал в кабинет заводчика, находившийся на втором этаже. Широко распахнув дверь, он ворвался в кабинет и, не обращая внимания на ошарашенного хозяина, быстро заговорил:
   -- Хорошего дня вам, Карл Карлович! А я с подарком! -- он с грохотом приложил о столешницу большую напоминающую разжиревшее веретено пулю для крепостного ружья. Усмехнувшись, добавил: -- Хороший стол, не треснул.
   -- Ваше Императорское... -- начал приходить в себя заводчик.
   -- Вы получили заказ на три тысячи семьсот рублей на изготовление пуль по моему чертежу. Пробную партию проверили и уточнили размеры. Вам был одобрен образец. Сообщены допустимые отклонения по размерам и весу. И недавно в Сестрорецке получили от вас первые пять сотен. Почти все они сейчас в вашем дворе... В ближайшее время должны быть совершены стрельбы в присутствии императора, но полученными от вас пулями стрелять нельзя. Вы не справились с порученным вам делом.
   -- Ваше Императорское Высочество, обстоятельства сложились так, что болезнь скосила мастера, которому я поручил дело. Желая всецело удовлетворить ваши пожелания, я поставил на работу другого, но он не справился... В этом есть и моя вина. Я полагаю необходимым предложить вам бесплатно исправить всё.
   -- У меня нет времени на ошибку и доверия вам тоже теперь нет. Я отзываю у вас свои заказы. Полученные пули я забираю, в Сестрорецке их попробуют исправить за мой счёт. Вам же надлежит вернуть мне немедля три с половиной тысячи рублей, а также пять тысяч за ранее заказанные механизмы. Остатки я даю вам на покрытие расходов. Вы ведь начали работу. Хотя я не заметил её в вашей механической мастерской.
   -- Ваше Императорское Высочество, я не могу выплатить вам эти деньги. Позвольте мне исправить допущенную ошибку. Оставьте в силе ваши заказы. Поверьте, я больше не подведу вас.
   В кабинет наконец-то вошёл Мердер.
   -- Я внимательно слушаю, -- делая большие паузы между словами сообщил великий князь, -- как вы предполагаете исправить всё за оставшуюся неделю?
   -- Э-э-э, -- Грейсон замер в нерешительности.
   --Ладно, тогда по-другому. Давайте все присядем, нальём чаю. И вы расскажите, какие трудности есть у вас. После чего я предложу вам свою помощь. А если вы откажетесь, то выплатите мне восемь с половиной тысяч и больше я к вам обращаться уже не буду. Присаживайтесь, господа. Чернявский распорядись о чае.

24 января 1829, Санкт-Петербург

* * *

  
   -- Господин, Фридрих Гаут? -- Поинтересовался великий князь у молодого человека что-то пишущего за столиком.
   Для экспедиции в лавке Гаута купили пять карманных часов, и Саша решил навестить часовщика лично. Благо лавка на Невском проспекте была по пути из Ракетного заведения.
   -- Да, к вашим услугам, Ваше Императорское Высочество.
   -- Мои люди приобрели у вас не так давно пять карманных часов.
   -- Надеюсь, вы довольны приобретением.
   -- Часы прекрасны, но я не могу сказать, что доволен ими полностью, поэтому я здесь.
   -- Я сожалею, что не смог в полной мере оказаться полезным, но, надеюсь, вы дадите мне возможность исправиться.
   -- Давайте попробуем. Часы у вас получаются прекрасные, но я нуждаюсь в часах для лучшего выполнения службы моими офицерами. Потому одно из основных моих требований к часам, чтобы они были одинаковыми насколько это возможно. Мои люди купили пять ваших часов, но все они были разными по оформлению и возможно различаются и ещё чем-то. Я же нуждаюсь в часах с упрощённой отделкой. Их нужно много, поскольку мне предстоит снабдить ими всех офицеров легиона. Скажите, господин Гаут, вы могли бы изготавливать для меня простые достаточно дешёвые часы в количествах, исчисляемых сотнями штук. Возможно, вам потребуется для этого моя помощь, я готов принять необходимое участие в вашем предприятии.
   -- Сотни?
   -- В легионе более двух сотен самостоятельно действующих подразделений. Командиру каждого полезно иметь часы и не только часы.
   -- Хм, к сожалению, за год я делаю не более двадцати. Кроме того, я занят ещё и изготовлением особых астрономических и морских хронометров. Делаю по особому заказу напольные часы. Моя мастерская просто не способна изготовлять часы в таких масштабах.
   -- Возможно, вы могли бы взять подмастерьев. Я готов предоставить вам с десяток толковых мальчишек. Они и могли бы делать часы под мои надобности.
   -- Ах, нет. Я не беру учеников.
   -- Почему?
   -- Ученики не только не упрощают работу, но и требуют дополнительного времени от мастера. Им невозможно поручить никакую работу, оставив без надзора. Я же слишком занят. Скоро ожидается выставка, на которой я намерен представить свои лучшие работы. У меня совершенно нет времени возиться с подмастерьями. Понимая потребности Вашего Императорского Высочества, я осмелюсь рекомендовать вам московского часовщика Ивана Толстого или Ивана Носова из Московской ремесленной палаты. Им вполне привычно поручать работу подмастерьям.
   -- А вы не намерены расширить свои навыки в этом деле? -- с усмешкой поинтересовался великий князь.
   -- Если бы я только мог, Ваше Императорское Высочество, но многочисленные заботы не оставляют для этого никакой возможности.

27 января 1829, Санкт-Петербург

* * *

  
   Не смотря на аншлаг в Каменноостровском театре было непривычно малолюдно. Всё дело в том, что на премьеру пьесы "Быль о Евпатии Коловрате" места в партере великий князь оставил за легионерами, направляющимися в экспедицию. Солдаты должны были подойти точно к определённому времени и ожидать снаружи театра. В фойе общалась лишь немногочисленная публика с балконов.
   К великому князю подошёл Глинка.
   -- Александр Николаевич, а если государь переменил своё решение?
   -- Не беспокойтесь, Михаил Иванович, меня непременно известят. Пока же необходимо ожидать.
   Почти одновременно с этими словами в фойе влетел Чернявский и коротко бросил: "Скоро".
   -- Дайте звонок! -- громко скомандовал великий князь. -- Легиону занять свои места!
   Служитель театра с колокольчиком стал обходить фойе и приглашать господ занять места. А в это время синхронный топот солдатских башмаков мерно приближался. Колонна в четыре ряда подошла к боковому входу в партер.
   -- Стой! -- гаркнул Зейд. - Обер-офицеры, вперёд!
   Он подождал пока обер-офицеры войдут в партер и встанут в нужных местах.
   -- Слушай! Справа по одному вперёд, ма-а-рш! -- и уже наблюдая как рядовые проходят в зал, принялся напутствовать: -- Не плевать, не курить, не разговаривать. По нужде молча вставать и подходить к двери. Внимательно слушать приказы. Помните, чему учили.
   В зале солдаты попадали под команду других обер-офицеров, которые определяли им место. Псоадку легионеры успели закончить значительно раньше господ на балконах. "Дисциплина великая вещь" --подумалось великому князю, когда он садился боком к сцене на свой отдельный стульчик на краю концертной ямы. Наконец, почти все посетители заняли свои места. Все ожидали главного зрителя. В центральной двери в партер мелькнул Чернявский и махнул рукой великому князю. Последний подал условный сигнал.
   -- Приготовиться! -- рявкнул Зейд.
   Весь зал замер. Наконец на центральный балкон вышли император и императрица.
   -- Встать! -- раздалась команда.
   Солдаты легиона дружно встали и развернулись к государю. Раздались приветственные звуки музыки, написанной Глинкой по просьбе великого князя. И в меру нестройный хор мужских голосов запел:
   -- Боже, Царя храни! Сильный, державный, Царствуй на славу, на славу нам!...
   "Хор прекрасен уже тем, что если кто-то сбивается или забывает слова, то остальные две сотни глоток вытащат его из ступора. Заставят допеть в унисон, всё как репетировалось. В этом является сила коллектива..."
   Когда песня окончилась по залу раскатилось непрерывное: "Ура-а!". Остальная публика находилась в замешательстве. Кто-то поспешил примкнуть к кричащим солдатам, но большинство изумлённо переглядывалось. Император смущённо улыбнулся и жестом призвал всех сесть. Затем он сказал: "Можно начинать, господа." и рукой поманил к себе наследника престола. Саша поспешил к отцу. Когда он оказался в императорской ложе, на сцене старец ещё только рассказывал молодому писцу обстоятельства бытования Рязани до Батыева нашествия.
   -- Хорошо, получилось, -- отметил император. -- Слова я узнал, а кто сочинил музыку?
   -- Господин Глинка, Михаил Иванович. Он же автор музыки к спектаклю.
   -- Пригасите его завтра в Зимний, -- распорядился император, адъютанту. И вернулся к разговору с сыном: -- А твои мужики не привычны к театрам, сидят не шёлохнутся.
   -- И славно, возможно тогда в их душу глубже западёт мысль, что не самое страшное умиреть за родную землю.
   -- Оставим на время разговоры. Спектакль не долгий, всего в одно действие. После сопроводи нас до дворца.

29 января 1829, Санкт-Петербург

* * *

  
   Пройдя в Казанский собор, великий князь попросил служку провести его к митрополиту. Серафим принял наследника престола в своём кабинете и после благословения поинтересовался:
   --Нечасто Александр Николаевич вы изволите навещать меня. Очевидно, важное и неотложное дело привело вас, присаживайтесь.
   -- Простите меня, владыка, если моё невнимание показалось вам оскорбительным. Должность моя не оставляет мне времени на беседы с умными и интересными людьми. только на дела. И из-за них я здесь.
   -- Вот как, и какие же заботы привели вас?
   -- Мария Фёдоровна, добрая ей память, -- великий князь перекрестился, -- вверила моим заботам Гатчинский и Павловский уделы. С одобрения государя, я создаю в уделах особую службу для помощи бедным и беззащитным. И в этом деле я уповаю на помощь церквей всех исповеданий.
   -- И чем же вам может помочь церковь?
   -- Два дела у меня есть для местных приходов. Первое и основное стать собирателями чаяний народа, дабы передать их для разбора в созданную мной комиссию. Ведь кто кроме батюшки может быть настолько близок к прихожанам, знаком с их бедами и в тоже время грамотен, чтобы помочь донести их беду до моих ушей. Это же посредничество послужит и большей уважительности к церкви как к собирателю народных чаяний.
   -- И чем я могу вам помочь? Возможно, Синоду стоит высказать наущение по этому поводу?
   -- Ах нет, я не хотел бы чтобы это имело столь официальный вид. Вполне было бы достаточно, если бы высказались сами по этому поводу, например в ответ вопрос какого-нибудь приходского священника. А так же я уповаю на ваш авторитет среди священников других исповеданий.
   -- И всё же я не понимаю, почему вы не хотите, чтобы синод указал?
   -- Я, как владетель земли, сам добьюсь, чтобы священники делали то, что мне нужно. Необходимо лишь чтобы иерархи церкви одобряли моё начинание с пониманием той пользы, что мои хлопоты несут людям, церкви и государю.
   -- Что ж полагаю, с православной церковью у вас не будет затруднений. Римско-католическая духовная коллегия также поможет вам. Государевым проведением лютеранская церковь тоже объединена, хоть за прошедший десяток лет не все приходы к этому привыкли. Они слишком самостоятельны. Но что вы будете делать с людьми старого обряда, я не могу себе представить.
   -- Это не так важно. Церковь, действующая во благо людей и государства, получит все должные преимущества, в том числе и в глазах людей. Те же, кто не захочет выступать посредником между людьми и мной лишь поставят себя и своих прихожан в более уязвимое положение.
   -- И что же вы намерены делать с полученными жалобами?
   -- Перестроить жизнь в уделах так, чтобы этих жалоб стало меньше. Но для этого мне крайне важно доподлинно знать какие беды нависают над моими людьми.
   -- Богоугодное дело, -- кивнул Серафим, -- а каково же второе?
   -- Со вторым я пока намерен немного повременить, но в будущем при всяком приходе помогу священникам открыть небольшую школу для детей прихожан. Ибо совершенно очевидно, что познание слова божьего нуждается в прилежном его учении сызмальства.
   -- Это потребует денег.
   -- Я знаю, потому и полагаю несколько повременить, слишком многое нужно обдумать. Деньги я дам.
   -- Что ж, это, действительно, достаточно сложно, -- Серафим почесал бороду, и улыбнулся. -- Я буду рад, если ты, мой милый друг, опишешь мне свой план во всех подробностях

1 февраля 1829, Сестрорецк

* * *

  
   Снег слепил глаза, мешая разглядеть установленные на льду Финского залива мишени. Впрочем, ветерок нагонял облачка, обещая хоть на время закрыть солнце. Государь, с утра гостивший на Сестрорецком оружейном, собирался быть на стрельбище примерно через пол часа. А сейчас заканчивались последние приготовления к стрельбам. Рубеж для ружей был полностью оборудован. В четырехстах шагах от него был отстроен двойной габион уменьшенной высоты, за которым расположились пять мишенных дощатых щитов три фута шириной и шесть высотой. Так выглядели легионные ростовые мишени. На тысячи шагах мишени установили за одинарным габионом. На полутора тысячах впопыхах сколачивали вместе мишенные щиты создавая единую стенку длинной шесть метров и суммарной толщиной в три дюйма. Великий князь был озабочен зрительными трубами на наблюдательном посту, организованном на береговом холме в трёхстах метрах от стрелкового рубежа. Он проверил крепление их на треногах и угол обзора. Трубы закрепили жёстко, направив каждую на свой объект. Две для наблюдения за стрелками. Одну за первыми мишенями. Две за вторыми и ещё одну за третьими. Рядом топтались кони впряжённые в возки, для того чтобы государь мог лично подъехать к каждому мишенному щиту.
   Стрелковый рубеж, оформленный в виде бревенчатой стены, оживился. Это наряды выносили и устанавливали крепостные ружья. Подъехали две повозки с патронами. На первую дистанцию предполагалось потратить по двадцать выстрелов на ружьё. На третью по тридцать и на последнюю по пятьдесят. Так были распределены доступные пятьсот выстрелов. Минут через десять солдаты замерли в ожидании дальнейших распоряжений. Дронт прохаживался между ними и, очевидно, ещё раз напоминал порядок стрельбы. Сегодня он командовал на стрелковом рубеже. Сигнальщики с большими флагами заняли свои места и подали первые сигналы о готовности. И буквально спустя минуту из-за прибрежных хибар показались всадники и возки. Государь изволил быть.
   Император был сдержан и деловит. Быстро осмотрев наблюдательную площадку и заглянув в зрительные трубы, он удовлетворённо кивнул, и коротко бросив: "К стрелкам", вернулся в возок. Сопровождающая его свита, только успевшая расползтись по площадке, поспешила занять места, чтобы догнать уже спешащего к стрелковому рубежу императора. Великий князь вскочил в седло, но нагнал отца только возле рубежа. Государь энергично выпрыгнул из возка и, ответив на приветствия, занял место первого номера. Не уверено он пристроил приклад в плечо и попытался расположить руки. У него ничего не получалось.
   --Дозвольте, государь? -- поинтересовался великий князь и тут же распорядился: - Семёнов, покажи.
   Николай Павлович кивнул и встал, наблюдая как первый номер второго расчёта укладывает ружьё в плечо. Левая рука при этом поддерживала приклад в плече снизу, а правая легла на рукоятку возле спускового крючка. Такая прикладка к ружью была заимствована великим князем у противотанковых ружей двадцатого века, когда он, стремясь облегчить ружьё, отказался от традиционного деревянного ружейного ложа. Подпружиненный плечевой упор оказался единственной деревянной деталью ружья. Но вкладывать его в плечо стало непривычно для местных. Первые номера потратили не мало времени, привыкая к такой вкладке. Император попробовал повторить за Семёновым. Поморщился.
   -- Не удобно, -- заключил он.
   -- Дело научения, -- ответил великий князь. -- Семёнов, что скажешь? Тебе удобно?
   -- Привык Ваше Императорское Высочество ! -- гаркнул стрелок. -- Первое время всем было не удобно. А сейчас, думаю, что лучше и быть не может.
   -- Заряжание покажи, -- распорядился великий князь.
   Сначала Семёнов правой взвёл рукой курок и затем ударом вверх по рукояти повернул затвор и дёрнул его на себя. "Патрон" -- скомандовал он, и заряжающий поспешно уложил веретёнообразный патрон в затвор. Семёнов сдвинул рукоять вперёд и резким ударом загнал рукоять вниз. Он открыл полку для скорострельной трубочки, и получив её от заряжающего, уложил и закрыл полку.

   -- Готов, -- отрапортовал Семёнов.
   -- Тогда начнём, -- распорядился император.
   Великий князь кивнул Дронту и тот дал команду "Заряжай". Когда все пять ружей были готовы к стрельбе, император махнул рукой, и раздался залп. Позиции на пару секунд заволокло дымом, но ветерок довольно быстро снёс облако. Император приказал доложить о попаданиях. Минут через пять прибыл адьютант:
   -- Ваше Императорское Величество, все пять щитов пробиты. На расстоянии четырёхсот шагов пули пробили двойной габион и щиты из дюймовых сосновых досок.
   -- Хорошо, -- кивнул император, -- Сколько выстрелов намечено?
   - На эту дистанцию ещё по девятнадцать, Ваше Императорское Величество! - отрапортовал Дронт.
   Ещё раз пронаблюдав за заряжанием ружей, государь направился к наблюдательному посту. Император безотрывно разглядывал в зрительную трубу действия стрелков, а когда намеченные двадцать залпов отгремели, затребовал результаты. В габион, имевший общую протяжённость около шести метров и высоту около полутора, попали все сто пуль. Пробило девяносто шесть. В Мишени попало и пробило восемьдесят четыре. При стрельбе на тысячу шагов государь наблюдал за тем как пули разрушают габион. Из ста пятидесяти пуль в габион попало сто двадцать четыре. Пробило сто двадцать. Поразило мишени семьдесят восемь. При стрельбе на полторы тысячи шагов государь уже не прибегал к помощи труб а просто задумчиво наблюдал за стрелками. Из двухсот пятидесяти пуль мишенную стенку поразили сто семьдесят две, но все они пробили три дюйма сосны насквозь..
   -- Что ж, Александр Николаевич, -- позволил себе высказаться генерал Жомини, -- Ружья весьма хороши, но дальше тысячи шагов я бы не взялся обстреливать из них крепость.
   -- Отчего же, -- возразил великий князь, -- по группе солдат на улицах вполне можно выстрелить и с версты. Убойность у пули очевидно сохраняется.
   Государь, выслушав доклады, заключил:
   -- Я доволен. Александр, сделай мне подробный расчёт по стоимости.

4 февраля 1829, Павловск

* * *

  
   Великий князь вошёл в Белую столовую и посмотрел на приветствовавших его комиссаров. Пятеро молодых людей стояли воле своих мест за большим обеденным столом.

   -- Здравствуйте, господа, -- ответил он на их приветствие. -- Присаживайтесь.
   Великий князь сел и продолжил:
   -- Со вчерашнего дня Комиссия народного благоденствия уделов великого князя и наследника престола Александра Николаевича создана и вы, господа, утверждены на своих должностях. Ещё раз хочу поздравить Леонарда Тиса с должностью председателя комиссии. Я собрал всю комиссию здесь не только для торжественного объявления, но и, желая напутствовать вас. Прошу помнить, господа, что государь лично интересуется работой комиссии, и я обязан докладывать ему и об успехах и о неудачах. Для того чтобы исполнять свою службу надлежаще, вам следует усвоить и руководствоваться замыслом, положившим начало сему учреждению. А сейчас в честь основания этого учреждения я предлагаю поднять бокалы вина.
   В столовую вошёл слуга с подносом и поставил перед каждым из присутствующих бокал. Великий князь встал, взял свой с вишнёвым соком, подождал пока поднимутся со своих мест комиссары и провозгласил:
   -- За то чтобы начатое дело было успешным во благо государя и вознаградило всех участвующих!
   Пригубив сока, великий князь сел, откинулся на спинку стула и, покручивая в пальцах ножку бокала и любуясь плесканием жидкости, неспешно заговорил:
   -- В основании всеобщего благоденствия лежит труд простого народа. Труд крестьянина и мещанина. И пусть вклад каждого из них не велик, но их множество. В связи с этим, одной из главных забот владетеля должно быть попечение простого народа. И пусть это будет не забота о каждом, но такое правление, которое благостно влияло бы на множество. Для этой цели комиссии надлежит собирать все сообщения, как о притеснениях и несчастьях, так и благих обстоятельствах, анализировать, сводить их в отчёт и докладывать мне. Только поняв все обстоятельства, я смогу принять должные улучшения в управлении. Помимо этого комиссия должна не просто собирать жалобы, но и способствовать их разрешению благим для простого люда образом. Я допускаю, что не всегда это будет возможно, но именно комиссары должны быть ходатаями во всех инстанциях за интересы простого люда. Вам надлежит представлять дела жалобщиков в судах и в чиновничьих кабинетах. Быть на их стороне в торговых сделках и иным образом способствовать их благосостоянию. Вам предстоит заступаться за них даже перед казной государевой. Не бойтесь при этом гнева императора, надлежащее исполнение службы государственными чинами есть благо для короны. Все чиновники, зависящие от меня, будут определены вам в помощь. Все приходские священники в моих уделах помогут вам собирать жалобы от народа. В отдельных случаях вы сможете задействовать и полицию, которую я намерен существенно перестроить, в части зависящей от меня... Вы желаете что-то спросить? -- прервал речь великий князь, заметив как Леонард Тис смущённо покачал головой. -- Я буду рад любым вопросам и высказанным сомнениям. Знайте, наше дело общее, не нужно самообманываться и обманывать друг друга. Честность и открытость в суждениях, этого я буду требовать от вас.
   -- Ваше Императорское Высочество, -- нерешительно растягивая слова начал председатель комиссии, -- Я понимаю, что простые люди нуждаются в защите от произвола чиновников, от мошенничества, но какое касательство мы можем иметь к заключаемым ими торговым сделкам?
   -- О, хорошо, что вы спросили. Я, по причине своей несобранности, совсем упустил необходимость пояснить эти свои слова. Несомненно, комиссар не может и не должен вмешиваться в сделки, если они заключаются без всякого обмана. Но интерес к ним он проявлять должен. Я уверен в том, что среди жалоб будут и те, что расскажут нам о том, как крестьянин вынужден занимать под высокий процент или непомерную отработку. Или же о том, что скупщики, пользуясь нуждой крестьянской, берут за бесценок их зерно или иной продукт и сбывают его уже по цене нормальной. Если это делается без обмана, то не следует вмешиваться, но если такие случаи часты, то знать о них следует. Возможно, я смогу учредить ссудную кассу для крестьян или скупку продукта в магазины по справедливой цене. И тем самым я улучшу благосостояние крестьян, пусть даже мне не удастся защитить конкретного мужика уже взявшего в долг под немыслимый процент. Однако, не стоит исключать и благотворительности. Если в результате всех этих сделок мужик и его семья будет доведена до крайности, то вполне возможно и посредничество комиссара для получения им помощи. Его детей можно пристроить в благотворительный дом, а ему дать службу с жалованием. Можно придумать и иную помощь. Это понятно?
   -- Да, Ваше Императорское Высочество.
   Великий князь взглянул на Тиса, слегка прищурившись:
   -- Что-то ещё вас беспокоит, говорите.
   -- Я полагаю, что впятером мы не справимся, слишком сложным представляется дело.
   -- Возможно, вы правы. Я допускаю, что комиссию придётся расширить. Также я уверен, что достойным результатом вашей работы до конца февраля будет утверждение в народе славы о комиссии как учреждении, в которое можно пожаловаться. А это означает, что в этом месяце значительного числа дел не будет. А в марте, поток жалоб будет казаться нескончаемым, но концу года благодаря вашей работе и моим усилиям, он должен спадать. Крайне велико ваше значение, как председателя. Нужно будет выделять дела, требующие непременного первоочередного вмешательства, а что-то возможно будет отложить на потом. Не исключаю, что некоторые жалобы и вовсе придётся игнорировать без разбирательства. Самое главное, чтобы все они учитывались в ваших отчётах. Вы согласны с моими предположениями?
   Тис сначала пожал плечами, потом кивнул:
   -- Да, полагаю, вы правы Ваше Императорское Высочество. Очевидно, пока комиссия не начнёт работу, мы не узнаем всей сложности.
   -- Несомненно, -- кивнул великий князь. -- Пока же, на завтра я пригласил священников всех исповеданий из приходов, учреждённых в моих уделах. А на послезавтра здесь будет удельное, военное и полицейское начальство. Вам господин Тис, непременно нужно будет присутствовать. Остальным комиссарам дозволяю быть на ваше усмотрение.