27 сентября 1828, Санкт-Петербург

* * *
   -- И всё же я предпочёл бы вот этот цвет, напоминающий июльскую выгоревшую траву. Понимаете ли, Семён Алексеевич, ведь речь идёт о боевом мундире, а не парадном. Зимину пришлось вываривать мундиры в чане с травой, чтобы стрелки были не так заметны со стен Силистрии. Яркий зелёный цвет слишком часто будет выглядеть тёмным пятном на поле боя. В то время как светлый имеет больше шансов остаться малозаметным. Конечно, это не так важно, когда солдаты выстроены в шеренги, но для стрелков легиона это может быть особо полезно.
   -- Позволю себе напомнить, что мундир легиона и так выглядит слишком просто. Государь уже обращал на это внимание. В боевом мундире вы намерены отказаться даже от заметных издали отличий обер-офицеров. Это может навредить не только чувству прекрасного или чинопочитанию, но и военному делу. В суматохе боя солдаты должны легко отличать офицера и следовать его приказам. Посыльные должны без затруднений находить командиров. Для этого даже при беглом взгляде обер-офицер должен быть отличим от унтера.
   -- Вы правы, для этой цели очевидно можно поставить офицеру перо на шапку.
   -- Я не уверен, что этого будет довольно. Общая суматоха боя. Все непрерывно перемещаются. Дым. Командир должен выделяться явно. Особенно это важно для обер-офицеров. Штаб-офицеры обычно не находятся в гуще боя. Я предлагаю для обер-офицеров установить большую шляпу чёрного цвета, перо, яркие погоны, контрастные ремни.

   -- Отчасти я с вами согласен, но никаких шляп. Они слишком громоздки. Как продираться через лесную чащу. Никакой шляпы. Погон... К светло-зелёному мундиру приложить плетёный серебристым шнуром погон. Контрастные по цвету ремни слишком прихотливы для боевого мундира. А шляпу... Как вам берет апельсинового цвета. Достаточно ярко при необходимости может быть легко убран и заткнут за ремни.
   -- Берет? Вы решили следовать столичной дамской моде, -- усмехнулся Юрьевич.
   -- Да, берет, -- кивнул великий князь, -- швейцарские гвардейцы не похожи на дам.
   -- Возможно. Предлагаю сделать эскизы, -- Юрьевич посмотрел в угол кабинета, куда великий князь приказал сдвинуть напольные часы, -- Хочу напомнить, через двадцать минут к вам записан Поскочин.
   -- Да, я жду его. Если он приедет раньше я готов буду его принять.
   -- Хорошо.
   Посетитель приехал за десять минут до назначенного времени. В офицерское собрание Ракетного заведения вошёл не молодой, стройный господин в чиновничьем мундире горного департамента.
   -- Здравия желаю, Ваше Императорское Высочество, надворный советник Поскочин Сергей Яковлевич Нижайше прошу-с меня выслушать.
   -- Здравствуйте, Сергей Яковлевич, в чём суть вашей просьбы?
   -- Это не совсем просьба, Ваше Императорское Высочество. По деловой надобности я имел беседу с господином Случановским, и он рассказал мне о вашем интересе к производству стекла. Я...
   -- Минуточку, -- прервал Поскочина великий князь, -- Я хочу вас угостить чаем. И вы мне подробно всё расскажете. Я действительно интересуюсь стеклянным производством и намерен выслушать вас подробнейше. Присаживайтесь. Семён Алексеевич распорядитесь о чае.
   Буквально через пол минуты слуги уже расставили чашки и принялись разливать горячий чай.
   -- Так вы имеете некоторые дела с императорским стеклянным? -- возобновил великий князь беседу.
   -- Не совсем так. Видите ли, волею случая я стал владельцем достаточно большого поместья на западном берегу Ладоги. С ним мне отошли и два стеклянных завода. На одном из них, что в Морье, я сейчас наладил производство фаянса. Собственно, со Случановским я встречался на предмет готовящейся выставки русских мануфактур. Я намерен представить там фаянс своего производства. Ему я посетовал, что завод в Ириновке оказался мне не особо нужен. Я сдаю его в аренду местному купу Никифору Ерофееву. И если ранее в Морье делали даже оконное стекло, то Ерофеев изготовляет только штофы, а потому не может платить большой аренды. Тогда он рассказал мне о вашем интересе. Я посчитал большой удачей быть вам полезным и передать Ириновский завод вам.
   -- Хм, действительно удачное стечение обстоятельств, -- улыбнулся великий князь, -- однако, прежде чем с радостью принять ваше предложение, я хотел бы посмотреть ваше поместье и завод. И мне хотелось бы понять в чём суть вашего предложения. Вы предлагаете мне аренду? Но я готов сделать и другое предложение. Как вы смотрите на то если я ссужу вас деньгами на переустройство завода, обеспечу вас заказами и поставкой песка или торфа для печей? Или мы можем создать товарищество куда я войду деньгами и обеспечу со своей стороны заказы, а вы войдёте как заводчик?
   -- Заманчиво, -- ответил Поскочин, -- это нужно тщательнейше обсудить. В то время как аренда, а в неё я готов передать не только завод, но и прилегающие земли вплоть до самого побережья Ладоги, значительно проще. Я вам передаю в управление поместье, вы платите в год оговорённую сумму и извлекаете из этого дела дохода сколько способны.
   -- Но я намерен существенно улучшить завод и прилегающие земли. А значит мне нужны гарантии длительности аренды и компенсации за сделанные улучшения по её окончании.
   -- Это справедливо, -- кивнул Поскочин. -- Учитывая ваше положение, я всемерно готов уступить, к вашему полному удовольствию.
   -- Что ж, давайте попробуем договориться о самом основном, -- пожал плечами великий князь.

30 сентября 1828, Гатчина

* * *

  
   Великий князь возвращался с торфоразработок во дворец, намереваясь быть там к обеду. Неспешная конная прогулка по парку должна была дать время для беседы с Юрьевичем. Однако, на берегу гатчинских прудов уже была заметна сует возле дворца. Очевидно, Мария Фёдоровна посетила свои владения, и надлежало поспешить во дворец. Уже отдавая повод Бурана подбежавшему конюху, великий князь спросил:
   -- Давно приехала?
   -- Уже два часа как, ваше высочество, --бросил тот в ответ и поспешил увести коня.
   -- Надо и нам поторопиться засвидетельствовать своё почтение, -- заключил великий князь.
   -- Да, это будет правильно, -- согласился Юрьевич.
   Они поспешили к кабинету Марии Фёдоровны, но встретили её в Белом зале в окружении многих людей. Вдовствующая императрица сидела на почётном месте и улыбаясь принимала верноподданические заверения и пожелания. Заметив внука, она веером подозвала его к себе и отстранила других. Он подошёл, но прежде, чем успел открыть рот, Бабушка наклонилась вперёд и тихо сказала:
   -- На обед не приходи. А в восемь тебя и Семёна Алексеевича жду в мраморной столовой. Будем пить чай по английской моде, -- она улыбнулась и скосила глаза на британского посланника, очевидно приехавшего вместе с ней.
   -- Слушаюсь, - кивнул великий князь и попятился назад, затем развернулся и быстрым шагом выбежал из зала.
   Спустившись вниз, он подозвал Вжосека и распорядился .
   -- Судольского до мни. Жибко! Йастем в замку Приори.
   Великий князь вместе с Юрьевичем, Евдокимовым и Мельниковым уже обедали в Приоратском замке, когда в зал вошёл дознаватель Судольский. Он поприветствовал наследника престола и с удовольствием принял приглашение к столу.
   -- Я рад, что вы поспешили сюда, -- сказал великий князь, когда дознаватель уверенно справился с куриным супом. -- Дело предстоит срочное, важное и деликатное. Требуется установить наблюдение за одним господином на время его проживания здесь. Это наблюдение должно быть ему явным, чтобы он остерёгся вызнавать здесь особенности нашей дороги и торфяного предприятия. Вас же Павел Петрович прошу остеречь всех причастных от досужих разговоров о деле в чужом присутствии.
   -- А о ком идёт речь, ваше высочество? -- поинтересовался Судольский.
   -- О, сэре Уильяме а'Курте, бароне Хейтсбери, английском посланнике в России. Он сегодня сопровождает вдовствующую императрицу. А ему здесь не рады. Я не рад. Потому он должен чувствовать себя нежеланным гостем. Также следует тщательно выяснять с кем из гатчинцев и о каких обстоятельствах он разговаривает. Я не обвиняю его в шпионаже, но уверен, что сюда он приехал по делу. Крайне неплохо было бы, если бы это дело оказалось для него неудачным. Однако, предостерегаю от какого-либо прямого противостояния. Он влиятельный человек и с этим нужно считаться. Впрочем, поспешите. Сейчас он на обеде императрицы приступайте к наблюдению немедленно, уже сегодня вечером к десяти жду от вас подробного доклада. Ночью его также не оставлять одного. Утром в десять снова мне доклад. Остальные дела для ваших людей сейчас не настолько важны. Ступайте.
   -- Слушаюсь.
   -- А мы, господа, продолжим наш обед.
   В преддверии восьми часов в Белом зале ожидали приглашения в столовую помимо великого князя и Юрьевича ещё двое. Один из них был гатчинским главноуправляющим Штенгером. Второй же, невысокий мужчина лет тридцати был Саше не известен. Незнакомец был одет в штатское платье, и представить его род занятий было затруднительно, но то, как цепким взглядом он раздел наследника престола и его воспитателя, сразу заставило отнести его к людям "не простой профессии". Вскоре их пригласили в мраморную столовую. Они не позволили себе сесть за стол, ожидая императрицу. Мария Фёдоровна появилась с первым ударом часов. Коротко всех поприветствовав, она села за стол и пригласила остальных. Началось чаепитие.
   -- Изволь Саша, ты искал дельного человека, -- после нескольких дежурных фраз и молчания, начала разговор о деле Мария Фёдоровна. -- Позволь представить тебе Льва Ефимовича Вельяшева. Ранее он служил в Адмиралтейской коллегии в чине унтер-лейтенанта. Однако при прошлогоднем преобразовании оной, он угодил в неприятную историю и вынужден был оставить службу. Сейчас он обычный помещик из Гдовского уезда. Надеюсь, здоровье Авдотьи Никитичны, как всегда, отменное?
   Последняя фраза была адресована Вельяшеву.
   -- Благодарю, весьма хорошее, -- коротко бросил бывший унтер-лейтенант и прищурившись уставился на великого князя.
   -- Мы с его матушкой, давние знакомцы, -- пояснила Мария Фёдоровна внуку. -- Лев Ефимович неоднократно доставлял мне удовольствие партией в винт, но тебе я не советую садиться с ним за карточный стол.
   -- Отчего ж, -- пожал плечами великий князь, -- я никогда не проиграю много. Садясь за стол, всегда следует иметь в виду сумму, которую готов оставить. Если же она исчерпалась, то никакие посулы удачи не заставят меня продолжить игру. Я просто брошу карты и встану из-за стола.
   -- Хм, --решил высказаться Вельяшев, -- но есть игры, в которых нельзя предсказать сумму проигрыша, да и встать из-за стола до окончания партии не всегда приличествует.
   -- Я не сажусь играть, если не знаю о размере возможного проигрыша. А если, внезапно, окажется что я исчерпал означенную сумму, то никакие приличия меня не удержат.
   --Если не соблюдать приличий, то с тобой не захотят играть, -- отметила императрица.
   -- Потому я и не стремлюсь играть в карты с недоброжелательными ко мне людьми. Иным же не сложно ознакомиться с моими правилами заблаговременно.
   -- Ты слишком большого мнения о своей значимости, Саша, -- улыбнулась Мария Фёдоровна, -- впрочем, это многим свойственно. Я уже давно не молодая дурочка, чтобы мужчины напрашивались ко мне в компанию, в надежде скрасить время. Обычно им всем что-то нужно, но барон Хейтсбери удивил меня своим бескорыстием. И я должна отметить, быть молодой дурочкой гораздо приятнее.
   Все за столом заулыбались в ответ на улыбку императрицы.
   -- Я надеюсь, что бескорыстие барона не останется без воздаяния, -- заявил великий князь.
   -- Да, у каждого свои слабости, -- после ненадолго повисшей тишины отметил Вельяшев, -- Кто-то слишком азартен, кто-то чрезмерно осторожен, а жизнь требует зачастую идти на риск и было бы ошибкой этого не сделать.
   -- Несомненно, -- ответила императрица и обратилась к великому князю: -- А что, господин Веддер, передал тебе свой отчёт или не успел ещё?
   -- Передал, -- улыбнулся великий князь.
   -- Полагаю, идти на риск лучше тогда, когда нет возможности его избежать, -- отметила императрица.

  

4 октября 1828, Ириновка

* * *
  
   Ириновка оказалась не самой мелкой деревенькой из тех, что доводилось видеть великому князю. Подъезжая, он насчитал пятнадцать дворов, вытянувшихся вдоль идущей на северо-восток к Морью дороги.
   -- До берега Ладоги здесь около десяти вёрст. Можно устроить там причал, возле Ваганоново, -- пояснял Поскочин. -- А если взять сильней на север, то в шести верстах будет река Морья. Если барки не глубокой осадки, можно заводить их в реку. Всё это моя земля. Здесь у меня более двадцати трёх тысяч десятин. К сожалению, земли во многом бесплодные.

   Они остановились и Поскочин показал рукой на деревню:
   -- Вот здесь достаточно сухо, и земля плодородна, а вот в леса... Что на запад, что на юг, что к Ладоге, всё болота. На север земля суше.
   -- Это хорошо, -- машинально кивнул великий князь, -- болота тоже ваши?
   -- Окрестные, по большей части мои. На западе есть ещё казённые, а на юге владельческие. Поти половина всей моей земли болото. В деревне сейчас шестьдесят девять душ мужского пола и восемьдесят семь женского. Все они могут быть...
   -- Я потом ревизскую сказку почитаю. Здесь я чтобы посмотреть сами места, -- прервал хозяина великий князь.
   -- А вот и завод, -- Поскочин указал на дымящие трубы на восточном крае деревни.
   -- Поторопимся, -- скомандовал великий князь, -- я намерен ночевать в Шлиссельбурге.
   Завод представлял собой восемь деревянных зданий разного размера и исполнения. Самым большим был дощатый дровяной склад. Чуть по меньше сложенный из кругляка цех. В нём располагалось две небольшие колоколообразные печи диаметром пять метров и горн. Рядом возведены напоминающий сарай склад песка и достаточно просторный склад для готовых изделий, заполненый примерно на половину. Заметив интерес великого князя к отскладированным бутылкам, Ерофеев, арендатор завода, пояснил:
   -- За год мы изготовляем до восьми тысяч штофов и полуштофов.
   -- Больше не можете?
   --Заказов не хватает. Я бы ещё пару печей поставил. Люди есть, господин Поскочин сюда несколько морьевских мастеров перевёл. Не к чему ему стеклодувы нынче. Лесная дача хоть и заболочена, но большая по размеру. Песку на берегу Ладоги набрать не сложно и везти не далеко.
   -- Тогда мне будет удобно предложить вам товарищество в этом деле. Не прекращая прежней работы, я намерен достроить ещё печей под свои заказы. Здесь мне всяко будет необходим управляющий на заводе, так почему бы не предложить это вам. А что там? -- великий князь указал на неосмотренные пока здания.
   -- Барак для морьевских, конюшня, тележный сарай и сеновал, -- Ерофеев почесал подбородок. -- Предложение ваше нуждается в обдумывании.
   -- Несомненно, полагаю удобным, если мы к пятнадцатому всё обдумаем и встретимся в столице. Буду рад видеть вас у меня в Ракетном заведении.

8 октября 1828, Санкт-Петербург

* * *
  
   Великий князь оторвался от чтения и поднял глаза на Юрьевича. Наставник сидел, сложив руки на груди, и с явным удовольствием разглядывал воспитанника.
   -- Всякое дело, которым я занят, надлежит рассматривать как урок, -- философски подняв взгляд к потолку отметил великий князь. -- И будучи прилежным учеником, я, очевидно, должен поделиться своими размышлениями по поводу происходящего.
   -- Несомненно, -- улыбнулся Юрьевич, -- но я мог бы порекомендовать вам быть ещё и прилежным чиновником. Сейчас вы готовите эссе по тем вопросам, что кажутся вам интересными. Однако, выигрышнее для вас будет, если вы приучите себя делать для государя отчёты о состоянии ваших дел.

   --Это может оказаться слишком обременительно, -- скривил губы великий князь.
   -- Можно взять за правило делать такой отчёт раз в три месяца. Вам следует усмотреть в этом и то достоинство, что сможете дополнительно донести свои мысли до государя. А ещё приучите себя не только требовать с других, но и сами вспомните о своей подчинённости. Государь милостив к вам во многом более чем к другим, но грешно пользоваться этим отношением, допуская неприлежание.
   -- Полагаю вы правы. Теперь, когда моим именем покрывается столь много существенных для трона дел, просто необходимо предоставлять государю собственноручный подробный отчёт. Это поможет и мне лучше представлять состояние своих дел, но... -- великий князь усмехнулся, -- это создаст дополнительную заботу для моей канцелярии, начальником которой вы являетесь. Очевидно, прежняя канцелярия из трёх человек не сможет со всем справляться. Тем более, что один человек постоянно находится в Сестрорецке на испытании ружей. Пока канцелярия не вела дела моих заводов и легиона, но долго так продолжаться не может. Вам необходимо подготовить новый штат канцелярии и найти нужное число людей.
   -- Хорошо, новый штат я представлю вам завтра, -- улыбнулся Юрьевич.
   --Хм, --великий князь приподнял левую бровь. -- Что же до новостей из Мексики, то меня несомненно радует и высадка корпуса дона Баррадаса и взятие Тампико. Полагаю, пока сообщение шло к нам испанцы уже взяли Мехико, пользуясь тем, что мексиканцы стянули все силы навстречу Волконскому под Гвадалахару. А в этой дикой стране взятие Мехико равносильно захвату всей Мексики. Других городов, которые смогли бы должным образом поддержать армию мексиканцев, там нет. Армия рассыплется на мелкие отряды, обирающие население. И тогда их можно будет передавить по отдельности.
   -- Да, жалко мы пока не знаем, чем окончился поход Волконского на Гвадалахару, -- сказал Юрьевич. -- Удалось ли победить мексиканцев, взяли ли город.
   -- Это не так важно. Лишь бы не полный разгром. Пусть мексиканская армия остаётся непопеждённой. Провиант закончится мгновенно и она, состоящая из вооружённой милиции провинций, развалится немедленно. Ведь Мексика это просто собрание фактически независимых провинций, которых кроме гигантского города Мехико не соединяет ничто. Сама же столица живёт своей особой жизнью, связанной с провинциями только тем, что оттуда съехались все богачи и образованные люди. Именно они и являются главными инициаторами борьбы за независимость.
   -- Я вижу беседы с доном Паэс де ла Кадена обогатили вас пищей для размышлений. Но не исключаете ли вы того, что испанский посланник может не знать в должной мере мексиканских обстоятельств и пребывать в излишне романтичных воззрениях на мексиканское общество? Возможно, вы излишне спешите с выводами?
   -- Дело в том, что мои выводы не более чем бесплодное философствование. Мексика слишком далеко, чтобы я мог хоть как-то повлиять на происходящее. Я узнаю новости с задержкой около месяца, и любое моё распоряжение проведёт в пути примерно столько же. За два месяца расклад сил в войне существенно изменится. Потому, я не более чем зритель, наблюдающий за действом и переживающий за актёров. Да и чем я могу помочь. Самое большее отправить в Мексику легион. В настоящий момент я уверен, что наши четыре тысячи и около семи сотен местной милиции вполне могут противостоять под Гвадалахарой десятитысячной мексиканской армии, собранной со всех провинций. Господин Кадена помимо прочего возлагает большие надежды на местное общество, всегда бывшего лояльным к короне. А испанские три с половиной тысячи без особого труда должны взять пустой Мехико. Особые надежды на победу вселяет меня поддержка местной католической церкви. Если удастся удержать местных от создания бандитских шаек в тылу нашей армии, то кампанию мы выиграем.
   В офицерское собрание вошёл дежурный унтер-офицер:
   -- Ваше Императорское Высочество, портных дел мастер Иоганн Гальман, привёз заказанные Вами мундиры и ожидает.
   -- Зовите.
   Вошли двое. Портной лет тридцати начал с лёгким акцентом представлять свою работу, пока его рослый атлетического вида помощник раскладывал принесённую одежду и обувь:
   -- Делая по вашему эскизу, я позволил себе кое-что изменить. Я надеюсь, Ваше Императорское Высочество одобрит мои изменения. Все мундиры я пошил на Карла, -- Гальман кивнул на помощника, -- вы сможете внимательно рассмотреть всё. Дозвольте моему помощнику переодеться в боевой мундир нижнего чина.
   -- Да, но я хочу понаблюдать за этим, -- кивнул великий князь. Заметив удивлённый взгляд портного, он добавил: -- Хочу представить, как всё это будет одевать солдат.
   Примерно спустя минуту перед великим князем стоял человек в боевой форме легиона светло-зелёного цвета. Рубаха с накладными карманами и заплатками на локтях вполне напоминала прежнюю белую. Только погоны и петлицы на отложном воротнике уже не выделялись цветом. По мнению великого князя в бою уже не имело смысла быстро различать солдат по родам войск. Ремни коричневого цвета, что плечевые, что поясной, также не выделялись ярким пятном. Хотя полоски и треугольники на погонах, отличающие по званию, было решено оставить. На голове располагалась уже привычная легионная шапка, напоминающую кепи вермахта двадцатого века. Она также была окрашена в светло-зелёный. Такого же цвета были и широкие штаны с заплатками на коленях и обмотки, прицепленные к коричневым легионным ботинкам.
   --Цвет прекрасен, -- кратко заключил великий князь. -- А что вы позволили себе изменить?
   -- Совсем не много. Несколько заузил штаны с боков и расширил в шаговом шве, -- сообщил портной и скомандовал: -- Шагни широко.
   Подмастерье сделал выпад вперёд левой ногой и замер.
   -- Посмотрите, -- Гальман потянул за ткань штанов. -- Я учёл ваше пожелание, чтобы солдат мог двигаться наиболее свободно. Прежний покрой сдерживал шаг. Маховая часть натягивалась и грозила лопнуть. Боковой же шов укоротил, делая штаны не столь просторными в бедре, а потому более удобными при хождении по лесу.

   Великий князь кивнул, и портной позволил подмастерью встать ровно, после чего скомандовал:
   -- Подними руку. Также я убрал ластовицу из подмышки и изменил крой рукава, сделав в нём нужный припуск, чтобы руку можно было поднять, не выдёргивая в значительной мере рубашку из-под поясного ремня. Конечно, за это пришлось поплатиться красотой при опущенной руке. Но эти торчащие крылья существенно меньше, чем в прежнем крое.
   -- Хорошо, -- кивнул великий князь, -- Семён Алексеевич, каково ваше мнение?
   -- Если вы сопроводите всё подробным описанием причин побудивших вас к изменению мундира, государю понравится.
   -- Хорошо, показывайте обер-офицерский мундир.
   Обер-офицер в данном случае также был обут в ботинки с обмотками. От нижних чинов его отличали серебристые плетёные погоны с ромбами или звёздами и оранжевый берет.
   -- Берет мне не нравится, -- сразу заключил великий князь, глядя на круглую нахлобучку на голове подмастерья. -- Покрой совсем не тот. Он действительно напоминает дамскую шляпку. Я рисовал иначе.
   -- Одно мгновение, Ваше Императорское Высочество, -- портной махнул рукой, и подмастерье быстро поменял берет на привычный для двадцатого века скошенный влево.
   -- Так лучше, но давайте посмотрим крой, -- распорядился великий князь.
   Он долго мял берет в руках и под конец заключил:
   -- Сделайте иначе. Берет вещь простая, эти многочисленные швы, ужимающие его к голове совсем лишние. Нужно сделать иначе. Три основные детали. Первое, это стойка. Самая сложная часть. Она должна быть весьма непростой формы, чтобы обеспечить подъём с одной стороны и уставную сборку с другой. Но это один лоскут ткани, сшитый в кольцо, -- великий князь свернул лист бумаги, защепил его булавкой, ножницами срезал лишнее и выгнул нужным образом. -- В общем виде она представляет собой развёрнутую боковину усечённого конуса. Большим основанием к верху берета. Далее, уплотняющий околыш, чтобы берет надёжно сидел на голове. Шов стойки скрываем под опущенным краем. Шов между верхом и стойкой можно оставить как есть или закрыть серебристым шнуром. Я пока не знаю как лучше попробуйте оба варианта. А все эти многочисленные сборки по окружности слишком сложны. Форма в целом вам удалась, но выкройка должна быть проще.
   -- Хорошо, Ваше Императорское Высочество.
   -- Что скажете, Семён Алексеевич?
   -- Выглядит не настолько плохо, как мне представлялось изначально. Осталось посмотреть мундир штаб-офицера. Картуз исключительно зелёного цвета должен выглядеть своеобразно.

14 октября 1828, Санкт-Петербург

* * *
  
   Утром ещё затемно наследник престола перебрался из Ракетного заведения в Зимний дворец. Сегодня в день рождения Марии Фёдоровны весь день был расписан на торжественные церемонии. Даже семейный завтрак получился торжественным и начался с того, что все выражали пожелания долголетия вдовствующей императрице. Наследник престола, облачённый в красный мундир лейб-гвардии гусарского полка, отбывал все эти мероприятия без ропота. Приехав в Зимний, он сразу с поздравлениями поднялся к бабушке, которая очевидно не спала всю ночь. Теперь же он просто соблюдал положенный этикет. В короткие промежутки отдыха он выбирался в свои комнаты. где старался отдохнуть не переодеваясь, но так чтобы не испортить внешний вид. В любой момент он мог быть вызван в тронную залу, где Мария Фёдоровна весь день принимала поздравления.
   Около двух часов дня над Дворцом взвился императорский штандарт, а вбежавший в комнаты великого князя Востриков сообщил, что государь изволил быть. Наверное, где-то минут через десять наследник престола занял своё место в общем построении всех обитателей дворца. Они радостно приветствовали императора, вернувшегося с театра боевых действий. Весьма уставший, судя по небольшим синякам под глазами, государь прошёл по тронной зале, раскланиваясь с приближёнными. Поднявшись к трону, он развернулся и в установившейся тишине сказал.
   -- Любезная матушка, в качестве одного из главных подарков я привёз тебе весть о взятии нашими войсками Варны.

   -- Ура, -- коротко произнесла Мария Фёдоровна, весь зал подхватил, и трижды волной прокатилось "Ура! Ура! Ура!".
   Продолжилась подготовка к торжественному обеду, и великий князь благоразумно удалился в свои комнаты, пережидая всю эту суматоху.
   -- Что ж новости весьма хороши, Александр Николаевич, -- высказался Юрьевич.
   -- Я бы сказал, отменные, -- согласился Мердер, который хоть и не слишком хорошо чувствовал себя, но сегодня был во дворце вместе со всеми другими, кто только мог тут быть. В этот день дворец был переполнен, не желающими иметь в своей биографии чёрный для карьеры штришок.
   -- Но это не конец войны, -- отметил Ратьков, также прячущийся от общей суматохи при своём воспитаннике.
   -- Несомненно, и наша Силистрия ещё не взята, -- отметил великий князь.
   -- Пока туда не подвезут осадные орудия о взятии не может быть и речи, -- заключил Юрьевич, -- а они были заняты у Варны и у Шумлы.
   В комнаты зашёл Бенкендорф.
   -- Государь, велел передать вам это, -- он положил на стол папку с бумагами. -- А у вас здесь тихо. Как вам новости, сообщённые государем?
   -- Великолепные, но мы обсуждаем, когда осадные орудия могут оказаться под Селистрией. Я слишком большое участие имею к тридцать второму егерскому, -- ответил великий князь.
   -- Артиллерия уже направилась туда из-под Шумлы.
   -- Стало быть не далеко и взятие этой крепости, -- улыбнулся великий князь. - Впрочем, господа, я позволю себе удалиться.
   Он взял присланные отцом бумаги и вышел в спальню.