24 марта 1828, Санкт-Петербург

* * *

   В руках он держал списки людей, с которыми предстояло встретиться в эту неделю. Саше, когда они вместе с Юрьевичем составляли их, казалось, что ни в коем случае нельзя исключить людей нужных для дела. Хотя Юрьевич пытался вразумить его оставить лишь тех, кто в силу своего положения должен быть отмечен личным поздравлением со святым праздником. И вот теперь Саша держал в руках три исписанных листа, возле многих фамилий уже стояло оговорённое время.
   "М-да, хорошо, что сегодня после обеда удалось договориться на восемь визитов. Примерно через час подвезут освящённые яйца и куличи. И можно будет двигаться. Мы специально подобрали людей не сильно значимых, но им будет приятно, что они первые. В полвторого к Ушакову, от него сразу к Карлу Карловичу, и дальше без остановок. Хватило бы сил встретиться с Гогелем, договорённость об этом самая общая. Потом на ночное богослужение и завтра весь день во дворце на официальном праздновании. К вечеру рассчитываю побывать у Грейсона. Опять же ракетное надо посетить ещё раз. А уже послезавтра Кроун, Попов, Кларк... собрать бы их вместе. И ведь павловскую зачистку откладывать нельзя. Набегаюсь за эту неделю. Увы, не в тех чинах, чтобы люди сами ко мне прибегали поздравить, надо ездить..."
   К двенадцати Юрьевич доложил, что праздничные подарки готовы и можно выезжать. Для великого князя началась пасха. Этот день был особенно тяжёл. Страстная суббота не лучшее время для посещений. Приходилось подбирать слова, чтобы с одной стороны не заявлять о празднике и не дарить освящённую еду, а с другой выражая надежду в будущее воскресение, проявить внимание, попросить прощение за прошлое недопонимание, отдариться и высвободить себе время на будущей неделе. Понимая всю шаткость подобного визита, Саша наметил на субботу людей относящихся к церковному канону достаточно свободно. Это позволяло чувствовать себя увереннее.
   К девяти часам посланный к Гогелю конвойный вернулся с приглашением от Ивана Григорьевича, и великий князь поспешил к нему. С порога он принялся довольно витиевато описывать цель своего визита.
   -- Ах, ваше высочество, -- поспешил на помощь великому князю поживший генерал, -- лютеранство хорошо хотя бы тем, что позволяет человеку самому определять почитание бога в соответствии с книгой. В такой день стоит оставить излишнее пустословие. Ведь у нас найдётся дело, о котором мы могли бы поговорить.
   Гогель приглашающе простёр руку к открытой двери в свой кабинет. Великий князь и Юрьевич сдержано кивнули и направились следом за хозяином. Обитые довольно старым синим сукном стены кабинета делали его мрачным, пока слуга не установил на хозяйский стол два больших канделябра. Свет немного раздвинул навалившиеся на людей стены, выхватив из темноты отполированные бронзовые бюсты, рамки, ручки шкафов, пишущие принадлежности и прочую мелочь, отбрасывающую отражённые лучики по всей комнате. Великий князь тут же представил себе, как эти блестяшки выглядят на фоне темно-синих стен при дневном свете, и удовлетворённо кивнул.
   -- Не предлагаю вам угощения, -- начал хозяин, усадив гостей в удобные кресла и сев рядом, -- мне крайне лестно, что вы нашли время придти ко мне в такие дни. Предлагаю не тратить его даром. Я прочитал ваше сочинение, Александр Николаевич. Оно не лишено достоинств.
   -- Прекрасно, давайте начнём с недостатков, -- кивнул великий князь.
   -- Делать крепостные ружья, какими вы предлагаете, мне не представляется возможным, -- Гогель предостерегающе поднял руку, очевидно боясь, что его перебьют. Но все молчали, и он продолжил: -- Точнее, не представляется затруднительным изготовить одно такое ружьё. Достаточно только найти толкового мастера. А вот изготовление подобного оружия для армии, мне представляется затруднительным.
   Гогель замолчал, ожидая реакции на свои слова.
   -- Это не удивляет меня, -- спокойно ответил великий князь, -- но я хотел бы знать, что именно вам представляется затруднительным. Давайте начнём с главного и постепенно доёдём до мелочей.
   --Разумно, -- кивнул генерал. -- Первое и основное, это невозможность изготовить ствол, выдерживающий достаточное количество выстрелов. Я поясню. Вы совершенно верно поставили задачу с точки зрения военного. Вы определили, как намерены использовать ружьё. Отсюда получили свойства снаряда. Но дальше настала работа оружейника. Пуля для вашего ружья должна весить около тридцати золотников и забросить её нужно на версту. Заряда для такого выстрела потребуется не меньше десяти золотников. Ствол необходимо нарезать, а это затормозит движение пули по нему. Всё это ведёт к тому, что ствол для такого ружья не может быть изготовлен привычным нам способом. Чтобы удерживать пороховые газы, он должен быть слишком толст. Кроме того, обычно скорость пули из нарезных стволов редко достигает восьмисот футов, для вашего ружья она должна быть больше. При увеличении скорости нарезы в железном стволе быстро сотрутся под действием пули.
   -- Значит, ствол нужно делать из стали.
   -- Витая сталь слишком дорога, полоса же тигельной очень плохо сваривается. Брак на сварке железного ствола при обычном производстве очень высок, но доля годных стальных стволов заваренных из полосы просто ничтожна. Сделать один ствол можно, но это будет очень дорого. Позволять из него стрелять бывшим крестьянам слишком почётно.
   -- Право слово, я не вижу ничего невозможного, -- пожал плечами великий князь. -- Вы говорите железный ствол не прочен и не годится для такого оружия. Давайте, сделаем стальной. Не получается сварить из полосы, давайте высверлим канал ствола. Главное чтобы тигельная сталь надлежащего качества была в достатке.
   -- Для нескольких сот ружейных стволов бадаевской стали найти можно. Но высверлить столь малый калибр в таком достаточно длинном и стальном стволе весьма затруднительно. Если бы мы говорили о пушке...
   -- Хорошо, какой калибр можно высверлить и на какой длине? -- спросил великий князь.
   -- Возможно, около дюйма и на длине в два фута, либо большего калибра. Но я не уверен, что удастся соблюсти требуемую точность.
   -- Что ж. Значит нужно эту высверленную заготовку разогреть и отковать на оправке под калибр в восемь линий, молотом удлинив при этом до четырёх футов. И это вполне сгодится для ствола.
   -- Полагаю, вы плохо представляете себе, что для этого потребуется. Я не уверен, что печи Сестрорецкого завода смогут разогреть стальную болванку для ковки. Да и сверление пушечных стволов вряд ли сравнимо со сверлением стали.
   -- Действительно плохо представляю, но это не повод, чтобы отбрасывать идею. Просто её нужно хорошенько обдумать. Надеюсь Аммосов мне поможет в этом.
   -- Хм, ну хорошо. Я в свою очередь обращусь на арсенал, на предмет возможности засверлить стальную болванку, -- Гогель посмотрел на великого князя и пару секунд молчал. -- Следующая сложность патрон и, связанно с ней, затвор. Ваша идея разместить заряд в медной гильзе, очевидно почерпнутая вами у Паули, привлекательна. Совершенно ясно, что гильзы эти должны выдерживать многократное применение. Но медь мягка. Гильзу надлежит время от времени оправлять. Только если Паули размещал весь патрон внутри ствола, и потому его гильза была простой формы. Единственно она имела закраину возле запального отверстия, служащую для извлечения из ствола. У вас же гильза размещается в затворе и упирается в казённик ствола особым буртиком. Для нужд извлечения из этого патронника гильзу приходится делать конической формы, упирающийся буртик выпуклый и легко сминается, чтобы предотвратить выход газов. Форма получается весьма сложной. Мне как оружейнику понятны и необходимость расширенного устья, и эта коничность тела, позволяющая легче извлекать разжатую нагревом гильзу из затвора. Но на какой оправке солдат сможет вернуть надлежащую форму гильзе, которую та несомненно утратит по мягкости металла?
   -- Согласен. Форму гильзы нужно упростить. Возможно, стоит вернуться к форме Паули и переделать затвор. Правда казённую часть ствола придётся некоторым образом расточить, для устроения в ней патронника, -- со вздохом сказал великий князь.
   -- Возможно, вынуть такую раздавшуюся гильзу будет сложно, -- покачал головой Гогель.
   -- Для этого нужно доработать затвор, дабы на обратном ходе он выбивал гильзу из патронника.
   -- Затворный механизм есть ещё одна неимоверно сложная вещь, -- старый инженер сморщился. -- Затвор вашего ружья имеет весьма сложную подвижность. С одной стороны он поворачивается вверх, дабы можно было вставить патрон. С другой, будучи повёрнут к стволу ему необходимо быть сдвинутым вперёд, дабы с усилием упереть патрон в казённую часть ствола. Всё это должно проделываться движением одного рычага. Отсюда возникает необходимость иметь дополнительные тяги и направляющие. Все детали этого механизма требуется изготавливать с великой точностью, иначе надлежащего упирания патрона в казённик не произойдёт. Кроме того, подвижные детали имеют привычку разбалтываться со временем, и тут уже может не только произойти неупирание патрона, но и курок может не попасть по скорострельной трубочке, коя должна располагаться на подвижном затворе.
   -- Хорошо, -- кивнул великий князь, -- Если гильза изменится, то и затвор придётся поменять полностью. Что вы предлагаете?
   -- Я не знаю как улучшить затвор, -- пожал плечами Гогель, -- но я знаю чего следует избегать и к чему стремиться. Затворный механизм должен состоять из как можно меньшего числа подвижных деталей. При этом надо стремиться к тому чтобы все детали могли бы изготавливаться либо вырубанием на кузнечном штампе, либо литьём, либо они могут быть цилиндрами, кои можно было бы обточить и высверлить. Ваш затвор-патронник должен быть в виде трубки, но как его поворачивать и сдвигать, я придумать не могу.
   -- Я понял. Я в ближайшее время придумаю новый. Надеюсь, вы не откажетесь помочь мне разобраться с ружейным стволом.
   -- Хорошо. Завтра же, пока Александр Дмитриевич не уехал, я встречусь с ним и заручусь его расположением в этом деле.
   -- Я рад, что такой опытный в оружейном деле человек согласен помочь мне. Надеюсь, нам с вами удастся удивить государя чем-нибудь особенным.

25 марта 1828, Санкт-Петербург

* * *

  
   "Тело Христово приимите, Источника Безсмертнаго вкусите! Аллилуия" -- наконец, раздалось под сводами храма. Начало причастия обозначало конец длительной праздничной литургии, и изнывавший от бездельного стояния Саша воспрял духом. Началось движение. Император и члены его семьи первыми приобщались к Телу Христову, после этого Саша мог быть в некоторой степени свободен. Конечно, предстояло ещё празднование во дворце, где ему надлежало отбывать свой номер, но там были шансы заняться хоть каким-то полезным делом.
   Гусары из конвоя сопровождали императорскую семью к выходу, осторожно оттесняя толпу. Не сказать, чтобы это им давалось с трудом. И люди понимали необходимость дать дорогу государю, и сказывалась активное участие недавно созданной роты дворцовых гренадёр, сопровождавших императора. Со ступеней собора великий князь заметил конных егерей колонной по два марширующих к собору. Проспект был скудно освещён фонарями, но слаженно двигающиеся егеря даже в полумраке выделялись на фоне горожан. Не узнать их великий князь не мог. Спросив разрешения у государя, он направился навстречу своим людям.
   -- Христос воскрес, пан Вжосек! -- первым выкрикнул он и, расставив руки, призвал командира егерей к целованию.
   -- Воистину Воскрес, -- слегка смущённо ответил католик, исполняя ритуал.

   Перецеловавшись со всеми поляками, и крайне довольный произведённым на них эффектом великий князь распорядился сопровождать его к Зимнему.

   Во дворец они прибыли в то время, когда государь уже похристосовался со всеми высокими чинами и к нему были допущены нижние, служащие при дворце. Немало смущённые они христосовались с государем и подходили к императрице для рукоцелования. Великий князь, сделавшись неприметным в общей суматохе, ускользнул в свои комнаты. Расцеловавшись с очередным лакеем, великий князь усмехнулся, подумав: "скоро губы отвалятся". Добравшись до своих комнат, великий князь поставил караул, с наказом никого не пускать кроме Юрьевича, и предался мимолётному счастью покоя. Семён Алексеевич разбудил великого князя ближе к десяти.
   -- Ваше высочество, надлежит поспешить в Тронную залу. Ожидается прибытие гостей.
   Одеваясь, великий князь расспрашивал наставника о происходящем во дворце.
   -- ... надо сказать укоренение обычая целования с нижними чинами, введённое государем, внесло немало смятения. Ранее они допускались лишь до руки государя, и такой чести удостаивались не все, теперь же всякий лакей может похвалиться, что целовался с императором. Благо в отношении государыни осталось всё неизменно. Хотя сейчас, приезжающие уважаемые гости, как и близкие, будут допущены до целования с императрицей. Полагаю, это опять же многих смутит.
   -- Что ж, -- пожал плечами великий князь, -- не такое и плохое правило для помазанника божьего, целоваться с народом на Святую Пасху. Людям это должно нравиться.
   -- Как бы, да, -- покачал головой Юрьевич. -- Государь не брезгует христосоваться с нижними чинами. Вам, сыну, его не престало ставить себя выше. Разве Мария Фёдоровна посчитала себя достаточно пожившей, чтобы не отказываться от прежних порядков. А каково быть графам, да князьям, при таком нововведении. По нраву ли им христосоваться... с быдлом. Могут ли они себе позволить быть в этом отношении недоступнее государя. Посмотрим, что будут обсуждать в салонах в ближайшее время.
  

26 марта 1828, Санкт-Петербург

* * *

  
   Переночевав в ракетном заведении, к завтраку великий князь вышел в прекрасном настроении. Вчера был изнуряюще тяжёлый, но полезный день. Все приходили выразить почтение императору, и наследник престола, находясь подле него, смог вычеркнуть из своего списка визитов почти все фамилии. Это позволило освободить святую неделю, для более существенных дел. В результате на сегодня великий князь запланировал лишь несколько встреч. А уже завтра можно вернуться в Гатчину.
   -- Да, Александр Дмитриевич, -- утолив юный утренний голод, заговорил великий князь, -- вчера... нет, позавчера я говорил с Иваном Григорьевичем о своём крепостном ружье.
   -- Ах, да, --Засядко улыбнулся,-- мы уже успели поздравить друг друга с Пасхой.
   -- Так вы поможете мне разместить на арсенале заказ?
   -- Бадаевской сталью сверлить заготовку из той же стали? Как вы это представляете? -- преподаватель по артиллерийскому делу посмотрел на воспитанника с усмешкой.
   -- Э-э-э, но ведь свёрла закаливают, а заготовку нет, -- не сразу нашёлся великий князь и поспешил добавить: -- очевидно, главное не стараться сразу снять много металла, а чтобы сверло не утратило закалку надлежит его постоянно охлаждать водой... Или лучше маслом, оно уменьшит трение, и сверлить будет легче... А ещё лучше взбить масло в воде и эту смесь непрерывно подавать в место сверления, так чтобы вода охлаждала, масляные капли смазывали, а все вместе вымывали стружку из под сверла.
   -- Взбить масло в воде... -- Засядко приподнял бровь, затем улыбнулся. -- Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы арсенал взялся за эту работу, как только вы получите стальную заготовку.
   -- Благодарю Вас, -- кивнул великий князь и, чуть помедлив, спросил: -- А когда вы уезжаете?
   -- В понедельник, -- коротко ответил Засядко и замолчал. Взгляд его блуждал по столу, словно что-то искал. Немного помолчав, он заговорил: --Мне было бы интересно услышать вас, как вы полагаете сделать ствол.
   -- Я во многом ещё не уверен. Есть вещи, которые и вовсе можно будет узнать лишь попробовав их применить. Нужна стальная болванка объёмом большим нежели потребно металла на изготовление ствола, поскольку потери будут неизбежны. Длина её должна определяться соображением разумности для работы наименьшим пушечным сверлом. Ширину я предугадать не могу, но если надлежит утвердиться, я бы выбрал, чтобы оставшийся после высверливания металл по объёму вдвое превосходил потребный для ствола. В болванке высверливается сквозной канал. Сверло должно быть заточено так чтобы угол снимающей стружку кромки был весьма велик. Это затруднит сверление и не позволит снимать стружку по многу, но сохранит целостность сверла. Так же в место сверления нужно непрерывно подавать водно-масляную смесь. Для чего возможно придётся устроить отдельный насос. Не знаю, сколько придётся потратить времени, но полагаю, что так высверлить канал вполне возможно. Далее необходимо изготовить несколько стальных стержней. На них будет осаживаться молотом полученная заготовка.
   Великий князь замолчал, переводя дух, и обвёл взглядом присутствующих за столом. И если Засядко был хмур, то Юрьевич не скрывал широкой улыбки. Ратьков, приподняв левую бровь, также еле заметно улыбался. Младшие офицеры, казалось, были увлечены содержимым своих тарелок. Только Внуков отложил всё и, подперев голову правой рукой, внимательно слушал. Однако лицо его не выражало ничего.
   -- Первый стержень должен быть несколько длиннее заготовки и чуть меньше в диаметре полученного канала. Последний должен быть чуть меньше требуемого калибра и длиннее желаемого ствола. Заготовка разогревается. Я полагаю, что греть надо до жёлтого, но опытным кузницам куда виднее, чем мне. В неё вставляется холодный первый стержень. И она ударами молота осаживается на нём. Не дожидаясь остывания, стержень надлежит выколотить. Если нужно заготовку подогревают и вставляют следующий по размеру стержень. И так делают пока не дойдут до последнего. Поскольку заготовка осаживается на стержни и стенки её истончаются молотом, то металл постепенно вытягивается вдоль стержней. Так в результате проковки будет получена заготовка, которую я, для отличия от оной при сверлении, назвал бы бланком ствола. Бланк ствола необходимо будет ещё раз прогреть, дабы снять образовавшуюся при проковке усталость металла. Затем в зависимости от чистоты полученного канала его нужно будет рассверлить до калибра, а может и сразу зенкеровать. Дальше нарезка и обточка.
   Великий князь ещё раз сделал паузу и продолжил:
   -- Вот так вкратце. Продумал я не всё. Многие тонкости дела предугадать сейчас я не могу. Собираюсь ещё подробнее расписать и даже нарисовать всю последовательность. Но ошибки неизбежны. Нужно пробовать. Как я понял Ивана Григорьевича иначе как из стали ствол для моего ружья сделать невозможно.
   -- Я помню, --сказал Юрьевич, глядя скорее на Засядко нежели на великого князя, -- вы подобное предлагали и для железных стволов, когда мы были на Сестрорецком. Только там вы полагали на стержне иметь вырезанные канавки, дабы избавиться от необходимости в нарезке.
   -- Не совсем. Там я полагал возможным осаживать молотом холодное железо, но Карл Иванович посчитал, что силы молота не хватит для такой проковки. Если же железо греть, то окалина испортит получаемые нарезы. Здесь же проковать сталь холодной не стоит и мечтать. Заготовку нужно греть, а стало быть, полученный канал непременно придётся прочищать сверлом.
   -- Н-да, -- наконец произнёс Засядко, -- Как я и говорил. Я уезжаю в понедельник, но сделаю всё возможное, чтобы арсенал выполнил ваш заказ.

* * *

  
   Обед великий князь и его начальник канцелярии, сопровождающий его почти всюду, разделил с Кларком и Поповым. На этот раз Саше довелось побывать в квартире управляющего Александровским заводом. В не очень большой, и весьма уютной гостиной беседа текла не спешно. Саша с любопытством разглядывал комнату. Тёмно зелёная обивка стен, тяжёлые шторы цвета осеннего Балтийского моря, паркет из тёмного дуба, массивные из морёного дерева стулья контрастно выделяли белоснежную скатерть стола и изящество фарфоровой и хрустальной посуды. Скользнув взглядом по потолку, Саша отметил весьма любопытные следы копоти на нём. В целом, копоть на потолке или стенах не была чем-то необычным. Даже в царском дворце она попадалась на глаза постоянно и была вечным источником страданий прислуги. В жилых комнатах дворца, где время от времени использовались даже сальные свечи, копоть и вовсе была неотъемлемой частью интерьера. Но свечное освещение довольно скудное, посему подсвечники и даже канделябры постоянно переносятся из одного места в другое следом за человеком и копоть серым слоем, где гуще, где реже покрывает всё. Но здесь на потолке при стыке со стеной выделялись достаточно чёткие полукруги, обычно сопровождающие стационарные люстры. Опустив взгляд по одной такой стене, Саша заметил торчащий из неё своеобразный рожок. "Газ!"--промелькнуло в голове.
   Тем временем, беседа неспешно текла о предстоящей войне и связанных с ней заботах. Ко второму блюду до того в существенной мере не учувствовавший в разговоре великий князь переключил внимание хозяина с проблем производства для снабжения армии на будущую железную дорогу. Выслушав небольшой отчёт о ходе дел, Он быстро перевёл беседу к сложностям строительства пароходов и после нехитрого вступления взял быка за рога:
   -- Так что, Матвей Егорович, вы уже начали строить для своего завода машину на паровых трубах по нашей задумке?
   -- К сожалению, я пока по-прежнему нахожусь в раздумьях, идея без условно стоящая. Возможность впоследствии строить пароходы с такими машинами подкупает. Но мне не хватает времени. В преддверии войны государь изволил предоставить моему заводу дополнительный заказ. Мне не хватает времени не только на опыты с постройкой машины, я до сих пор не могу достойно оснастить Санкт-Петербургский чугунолитейный, что был уничтожен при наводнении двадцать четвёртого года.
   -- Жаль, я бы хотел вам помочь, но не знаю чем, -- вздохнул великий князь. -- За пароходным делом на сибирских реках большое будущее. К следующему лету мне хотелось бы иметь уже три парохода. Причём, на них я бы хотел совместить деревянную обшивку и железный набор, поскольку полагаю, что тяжеленную паровую машину будет сложно разместить в цельнодеревянном корпусе.
   -- Хм, -- Попов сморщил лицо, будто пробовал, что-то кислое, -- Железный набор выйдет дорого.
   -- Прослужит дольше, -- дополнил великий князь, -- поменять на месте обшивку в Сибири смогут, а вот переделать подъеденный жучком каркас намного сложнее. А так железный набор и стоящая в нём машина будут той долговечной основой, к которой прямо на месте можно хоть каждый год прикреплять свежие деревянные части.
   -- Не уверен, -- покачал головой корабел, -- в месте соединения дерева и железа, будет гнить и то и другое, значительно быстрее чем чисто деревянное.
   -- А это ещё проверить надо. И продумать как защищать железо от ржи, а дерево от гнили.
   В комнату вошёл слуга с известием о посыльном от Михаила Павловича. Кларк вынужден был выйти, прервав течение беседы. Оставленные хозяином, гости некоторое время молчали.
   -- А что это? -- поинтересовался великий князь, указывая на торчащий из стены газовый рожок.
   -- Это горелка для светильного газа, -- ответил Попов, -- Матвей Егорович известный сторонник газового освещения.
   -- Вот как, он поэтому себе сделал газовый свет? А как она действует?
   -- Подробности работы вам лучше узнать у него. А вот то, что он принимал живейшее участие в первой отечественной газовой компании общеизвестно.
   -- Расскажите, -- коротко, но вполне твёрдо потребовал великий князь.
   -- Я многого могу не знать, но извольте. Давно известно такое изобретение, как термоламп. Очень много подобных установок поставлено в Англии и Франции. Они наглядно показывают преимущества газового освещения. Здесь же, в столице, одну из известнейших установок термоламп построил Соболевский. О том и в Северной почте писали, и даже государь его всемилостивейшее отметил. Соболевский даже установил с полсотни фонарей на Невском, но дело не пошло.
   -- Почему?
   -- Надо полагать, городские власти посчитали, что это дорого. Тогда-то Матвей Егорович с господами Гриффитом и Роттоном взялись осветить газом ныне Александровский завод. Компания же "Гриффит и Ко", активным сторонником которой стал Матвей Егорович, принялась оснащать газовыми установками дворцы и учреждения. Наконец на Аптекарском была поставлена установка для уличных фонарей. Но взрывы в Лондоне и несколько пожаров у нас охладили интерес публики к газу. Александр Павлович запретил, без особого своего благоволения, оснащение городов газовым светом. А после пожара в домашнем театре Милорадовича многие частные лица стали отказываться от этой забавы. Тем более, что она не только опасна, но и чрезмерно дорога.
   -- Вот как, а...
   В этот момент в гостиную вошёл Кларк. В руках он держал раскрытое письмо.
   -- Кхм, господа, я не хочу показаться неучтивым, но предстоящая война, надеюсь, извинит меня. Михаил Павлович ждёт, и мой долг направиться к нему безотлагательно. Прошу вас, чувствовать себя в моём доме совершенно свободно. Моя супруга, Маргарэт, сейчас передаст дочь кормилице и спустится сюда, дабы своим радушием сгладить сложившуюся...
   -- Матвей Егорович, -- великий князь, уловив взгляд и лёгкое движение брови Юрьевича, недвусмысленно побуждавшие воспитанника к действию, осмелился прервать хозяина, -- не стоит отвлекать мать от её главного дела, и для вас, как всем очевидно, настало время для дела важнейшего. Жизнь всякого должна быть посвящена исполнению своего долга. Исполняйте свой, а мы воспользовавшись освободившимся временем немедля поспешим исполнять свой. Я не только не сетую на то, что вы вынуждены покинуть нас, я рад тому, что вы служа империи, столь многим нужны ей и спешите исполнить доверенное.
   Последнее предложение далось великому князю с видимым трудом, паузы меж слов наглядно демонстрировали всю затруднённость его речи. Поняв это, он вовремя остановился, ожидая поддержки Юрьевича. Начальник канцелярии поспешил на помощь своему патрону и воспитаннику:
   -- Матвей Егорович, к чему излишние слова. Мы все люди при службе и понимаем ваше положение.
   -- Несомненно, -- поддакнул Попов.
   -- Благодарю вас, господа, -- улыбнулся Кларк.
   -- Но прежде чем мы простимся... -- великий князь, указав рукой на газовый светильник, продолжил: -- Я прошу вас коротко рассказать мне об этом. Александр Андреевич уже сообщил мне, что вы являетесь сторонником газового освещения. Мне крайне интересно это дело.
   -- Что ж, Александр Николаевич, -- Кларк слегка развёл руки в стороны, показывая ладони, -- это правда. Моими стараниям компания Гриффита ставшая "Российской компанией газового освещения" получила привилегию в столице. Вы желаете устроить в Гатчине такое?
   -- Ах нет, я с опаской отношусь к газу. Но установка по его получению мне интересна, я буду благодарен вам, если вы найдёте время, чтобы показать мне это устройство.
   -- Непременно, у меня даже есть предложение лучше. Я представлю вам человека, который не далее как четыре года назад самолично построил на Охте печь для получения газа. Он может во всех подробностях пояснить все тонкости дела...
   -- Это великолепно! -- воскликнул великий князь, запальчиво хватая руку заводчика. -- У меня найдётся хорошее предложение для этого человека!
   -- Я уверен, что это будет к общей пользе. Правда, Иван Овцын из простых и сейчас переживает весьма сложные времена...
   -- Тем более, я стану ему добрым покровителем, мне нужны такие люди. Прошу вас, как можно скорее представить его мне. Если будет необходимо, прошу способствовать его приезду ко мне в Гатчину. Я буду вам признателен. А более не смею вас задерживать. Я же сейчас поспешу к Роману Васильевичу и буду рад, если Александр Андреевич согласится вместе со мной поздравить старого моряка.

* * *

  
   Адмирал с радостью принял великого князя и сопровождавших его Попова и Юрьевича. В ожидании ужина они расположились в кабинете старого моряка. Как обычно, беседа началась с недавно произошедших событий и, плавно протянувшись через Александровский завод к речным пароходам, быстро перешла к морским.
   -- ... Я полагаю необходимо отделять океанский флот и морской, -- Саша поправил восхвалявшего пароходы Попова. -- В нынешнее время невозможно представить себе пароходов пересекающих океаны на своей паровой машине. Впрочем, даже если это возможно себе представить, то практического смысла в этом пока нет. Такой пароход вряд ли сможет перевезти хоть какой-то значимый груз. Парус пока безраздельно господствует в океане. Возможно, наступит другое время, парус тоже не сразу стал совершенным, но пока всерьёз говорить об океанских пароходах рано. А вот море это совсем другое дело.
   -- Ах, Александр Николаевич, мне странно чувствовать себя большим мечтателем, чем вы, -- улыбнулся Попов.
   -- И тем не менее, -- не обращая внимание на реплику кораблестроителя, продолжал великий князь. -- На море пароходы просто необходимы. Что на Балтике, что в Чёрном море вполне возможно представить себе пароходное сообщение между противоположенными берегами. Также полезны пароходы для провода кораблей через каналы и другие узости. Для военного флота пароходы, если суметь разместить на них орудия должным образом, не могут иметь соперников. Они независимы от ветра, и легко могут маневрировать между многочисленными банками, коими столь богаты моря. Кроме того, в связи с отсутствием парусов не нуждаются в глубоких килях. А значит для моря и защиты родных берегов пароходы просто великолепны.
   -- Кх-кх-м, -- покашлял в кулак Кроун, -- таким образом, вы, мой юный друг, разделяете морской флот, на флот для моря и для океана?
   -- Несомненно.
   -- Прекрасно, -- старый адмирал откинулся на спинку кресла, -- полагаю, всем будет интересно услышать вас по этому поводу.
   На секунду воцарилась тишина, затем Юрьевич усмехнулся и, вслед за адмиралом откинувшись на спинку кресла, подтвердил своё согласие. Сразу за ним согласился и Попов, хотя по его лицу не было понятно насколько он доволен происходящим. Великий князь обвёл взглядом выжидательно смотревших на него взрослых и коротко сказал:
   -- Хорошо.
   Он встал. Отошёл на пару шагов. Развернулся. Выставил немного вперёд правую ногу и поднял руку к груди, демонстрируя в ладошке воображаемое яблоко.
   -- Флот есть целостный организм, включающий в себя не только корабли и экипажи, береговые батареи и даже верфи, но и торговые суда. Потому, глядя па флот пристально, надлежит выделить части его, прежде всего по особому назначению. Наличие под флагом России Калифорнии однозначно определяет для части флота цель обеспечить торговым судам дорогу через океан. При отсутствии оной Калифорния останется в окружении враждебных соседей. Также было бы хорошо, по возможности, лишить вражеские удалённые земли связи с их метрополией. И это особое дело для океанского флота. Никакой другой флот с таким не справится, его корабли должны мочь безостановочно пересечь океан, длительное время выслеживать и нагонять в нём противника, а также иметь достаточную мощь чтобы наказать его. -- Саша поменял опорную ногу. -- Но может быть и иное дело для флота. Хорошо устроенный флот, будучи должным образом собран, сможет уверенно представить флаг в любом порту мира. Для таких кораблей вооружение имеет решающее значение. Они могут быть предназначены для дальних походов через океан, но могут быть и не столь прекрасны. Вполне возможно пройти вдоль невраждебных берегов к заветной цели и блокировать её многопушечными, но маломореходными корытами. Это дело по плечу, как флоту океана, так и флоту моря...
   -- Такое дело по плечу только британскому флоту, -- коротко бросил Кроун.
   -- Несомненно, нашему флоту пока это недоступно. Россия, выбирая между армией и флотом, всегда вынуждена больше внимания уделять первой. Но я намерен жить долго и у меня есть возможность увидеть, как мощь империи станет такой, что и наш флот начнёт внушать опасения всем остальным державам. Пока же есть у флота и другое дело, защищать берега российские. Помня о британском или французском флоте, ни в каком море мы не можем чувствовать себя уверенно, но наши берега мы обязаны защитить. И тут в помощь флоту береговые батареи, мели и узости. Кораблям для защиты своих берегов важно иметь больше пушек и осадку позволяющую уходить под прикрытие береговых батарей. Это дело флота моря. Океанским кораблям, предназначенным для патрулирования океана, при обороне берегов сложно найти место. Ни их большая осадка, ни высокая скорость не могут быть востребованы здесь в полной мере. И наконец, флот малый, используемый на просторах океана лишь как авизо, возле берега за счёт своей вёрткости и способности проходить над банками приобретает особую роль, хотя и является флотом скорее речным, нежели морским. И в соответствии с каждым делом мы можем рассуждать о различных типах кораблей, -- Саша замолчал, ожидая реакции.
   Старый адмирал, воспользовавшись паузой, встал, подошёл буфету из тёмного дуба, украшенному позолотой вдавленной в причудливые завитки резьбы.
   -- Шерри? -- не понятно спросил или приказал адмирал.
   Не дожидаясь ответа, он достал бутылку и бокалы и, наполняя бокал Юрьевича, сказал, не поворачиваясь к великому князю:
   -- Продолжайте, продолжайте, мы вас внимательно слушаем.
   -- Кх-м, -- Саша слегка покраснел и, шумно вдохнув, продолжил: -- Океанским кораблям, важно иметь большую осадку. Она позволяет нести больше парусов, а стало быть иметь выше скорость. Помимо значительного числа пушек они должны иметь запас воды и провианта на длительное время. Паровая машина с её зависимостью от воды и угля для этого не годится. Иметь её на океанском корабле, это как носить в кармане гирю. Таким образом, океанские корабли это парусные фрегаты, призванные в одиночку и стаями рыскать по океану в поисках врага. Кроме них в океанском флоте могут быть парусные линкоры. Они призваны демонстрировать флаг и силу в чужих портах, но, помня о невозможности открыто противостоять британскому флоту, количество этих дорогих кораблей может быть малым. При океанском флоте должны учитываться авизо и торговые суда, назначенные для хождения по океану. И это снова парусники. Морской же флот вполне может быть пароходным. Корабли моря назначены для хождения в пределах весьма небольших, а то и вовсе должны находится возле берега. В этом флоте найдут своё место и маломореходные многопалубные плавучие батареи, коими так гордится наш флот...
   --Гм, -- адмирал застыл в намерении сделать очередной глоток вина, но не более чем на секунду.
   -- Особую роль в таком флоте играют бриги, являясь малыми рейдерами, не позволяющими противнику чувствовать себя безопасно, находясь в водах малыми силами или одиночными судами. Найдут здесь применение и пароходы и канонерские лодки. В прибрежных узостях и мелях никто не сможет сравниться с пароходами. Их независимость от ветра, не глубокая осадка даёт огромное преимущество. Единственно, что не позволяет использовать пароходы в полной мере, это недостатки присущие морской артиллерии. Необходимость вести бой на малых дистанциях не позволяет пароходам быть использованными со всем блеском. Но настанет время и это также решится.
   -- Достаточно, -- остановил Кроун, воспитанника и указал на его кресло. - Надеюсь, вы уже подготовили для Антона Васильевича доклад с этими новыми для всех мыслями? Нет?
   -- Антона Васильевича? -- непонимающе переспросил Саша, усаживаясь.
   -- Вот как, так вы не знаете, что третьего дня Моллер Антон Васильевич был пожалован в морские министры. Он человек энергичный, ему совершенно необходим ваш доклад. Вот что, -- адмирал почесал щёку, -- на этой неделе у него будет масса дел, но на следующей... В среду, я обязуюсь передать ваш доклад ему на рассмотрение. Уверен, что он поможет сделать Российский флот самым сильным в мире.
   -- Прекрасно! Я непременно доставлю вам доклад к среде! -- вскочив и улыбаясь в тридцать три зуба, воскликнул великий князь.
   И уже садясь, он мысленно добавил:"... старая калоша."
  

28 марта 1828, Павловск

* * *

  
   Пока легионеры занимали исходные точки для входа в город, великий князь выражал своё уважение Марии Фёдоровне. Он был немного удивлён, встретив во дворце Жуковского. Благо Её Императорское Величество посчитало необходимым принять наследника наедине в своём кабинете. Коротко пожелав здоровья и благополучия, великий князь деловито приступил к пояснению сути предстоящей операции. Он развернул на столе заранее заготовленную карту и кончиком кинжала для вскрытия писем указывал на расположение войск. С установленных позиций взвода должны были разными дорогами войти в город и занять улицы прилегающие к площади возле Покровской церкви. Далее планировалось действовать по гатчинскому образцу. По сигналу закрыть площадь и быстро профильтровать. Углубляясь в пояснения Саша невольно разволновался. Он стал запинаться и в один из таких моментов, Саша посмотрел на бабушку. Она сидела, сложив руки чуть ниже живота, и смотрела на внука, слегка склонив голову на бок. Саша замолчал.
   -- Я не знаю, что у тебя получится, mein Herz, -- неспешно растягивая слова, сказала Мария Фёдоровна. - Возможно, ничего кроме людского недовольства из этого не будет. Я немного беспокоюсь, но я рада той обстоятельности, столь редкой для твоих лет, с которой ты всё это продумал. Пробуй, ведь только полученный опыт позволит не совершать ошибок.
   Мария Федоровна вздохнула и, махнув рукой в сторону двери, сказала:
   -- Я устала, иди, делай что решил.
   Великий князь, испытывая непонятное облегчение, поспешил к солдатам. Его ждал тяжёлый день.
   Операция развивалась успешно. Даже недостаток войск, вызванный тем, что не удалось забрать всех легионеров из Гатчины, не сказывался существенно. Всё же Павловск и намеченное на завтра Царское село были существенно меньше населены, пока царская семья не выехала на летние квартиры. Легионеры уже заняли прилежащие улицы к тому моменту, когда великий князь приехал на площадь. Строго по намеченному плану были перекрыты все выходы. Стрелки резерва под барабаны выстроились и продемонстрировали готовность стрелять. Группы гренадёр разбили толпу на куски, втыкаясь в неё узкими клиньями. Реакция народа также была похожей на гатчинскую, те же русские люди испытывали смешение чувств от растерянности и страха переходя сначала к возмущению, а потом и к спокойствию. И вот уже они готовы были обрести надежду на избавление.
   Великий князь, окружённый шестью гусарами, наблюдал за происходящим, находясь чуть левее от развёрнутых в линию резервных стрелков. Внезапно, откуда-то справа выскочил Жуковский. Гусары не посмели останавливать воспитателя наследника престола, и он бегом устремился к великому князю. Лицо его было красным, хватая ртом воздух, он сгрёб ладонью под уздцы коня наследника и потянув вниз, закричал:
   -- Александр! Немедленно останови!..
   Буран, не ожидавший, что кто-то посмеет повиснуть рукой на поводе, мотнул головой, опрокидывая поэта на землю, и двинулся вперёд. Не до конца понимая происходящее, Саша потянул влево уводя коня в сторону и невольно беря повод на себя. Буран заржал и, нервно перебирая копытами, подался назад, норовя сесть на круп или взвиться на дыбы.
   -- Убили! -- резанул чей-то голос совсем близко.
   "У-б-и-л-и!" стало кругами расходиться по толпе, и уже успокаивавшаяся народная масса пришла в движение.
   -- Барабаны! Внимание! Стрелки, наводи!
   Барабанщики выдали дробь. Стрелки услышав от своих командиров: "То-всь!", сняли винтовки с плеча, и держа их вертикально, замком на уровне лица. Затем, развернув курками к себе, взвели их и замерли. По команде:" Наводи!" стволы опустились горизонтально, а приклады упёрлись в плечо. Командир резерва смотрел на великого князя, ожидая разрешения дать залп. Но Саша ждал, внимательно вглядываясь в толпу. К нему подъехал Грикорьев. Жуковский овладев собой после неожиданного падения, поднялся на ноги.
   -- Пётр Порфирьевич, озаботьтесь найти крикуна, -- великий князь посмотрел дознавателю в глаза. -- Возможно, не спроста он кричал.
   А толпа чей шепот перебивался барабанной дробью стала выглядеть более спокойной. Гренадёры по отработанному заранее сценарию уменьшили свой натиск. Но теперь всякий, кто пытался хоть как-то существенно выделить себя из толпы, немедленно из неё извлекался и укладывался лицом на землю. Поняв, что угрозы существенной нет великий князь скомандовал:
   -- Барабаны! К спокойствию! Стрелки, на плечо!
   Барабанная дробь сменилась редкими парными ударами. В это время к великому князю подбежал полицейский. Гусары, учтя горький опыт, заступили ему дорогу.
   -- Пропустить, -- сказал великий князь, отметив, что следом бежит ещё двое.
   -- Дозвольте-с, Ваше Импе.. ое, Выс..че..тво -- запыхавшийся полицейский говорил с трудом указывая пальцем на Жуковского.
   -- Делай! -- коротко бросил великий князь и демонстративно заставил Бурана отойти дальше влево.
   Полицейский бесцеремонно схватил Жуковского за рукав, тот от неожиданности попытался высвободить руку. Полицейский замотал головой и начал что-то объяснять. " Государыня... немедля..." -- краем уха уловил Саша. Подоспели ещё двоё, и Жуковский нерешительно упирающийся, был увлечён ими. Он успел обернуться и крикнуть:"Александр!". Саша бросил взгляд на воспитателя и небрежно махнул рукой, отгоняя какое-то назойливое насекомое. И тут же внимание великого князя было обращено к площади.

   Вскоре толпа стала редеть. Барабаны и вовсе смолкли. Блокирующие улицы группы вышли на площадь, дожимая остатки толпы. Очевидно, оценив происходящее как весьма безопасное, Мария Фёдоровна решила явить себя внуку. Её сопровождало человек десять павловцев и полицейских, не считая иной свиты, в которой особенно выделялся растрёпанный Жуковский. Заметив бабушку, Саша немедленно отправился ей навстречу.
   -- Жду сегодня в восемь, -- коротко бросила вдовствующая императрица и направилась прочь, увлекая за собой сопровождающих. Заметив, что Жуковский замешкался, явно намереваясь остаться, она позвала: -- Василий Андреевич!

30 марта 1828, Гатчина

* * *

  
   На полу Белого зала было расстелено две одинаковых карты. Между ним была сооружена ширма. Возле стен стояли фишки, призванные обозначать боевые подразделения. Ратьков и Давыдов демонстративно скучали за отдельным столиком, наблюдая как офицерам легиона раздают их карты, наборы фишек и описания начальной обстановки. Генералы были судьями в игре и с их места хорошо было видно обе карты. Впрочем, их видели и зрители, а вот игроки предположительно должны были видеть только одну. Не дождавшись окончания, великий князь заговорил, обращаясь прежде всего к командиру и взводным первой роты:
   -- Сегодня мы проведём первую штабную игру. Сейчас, с полученными картами и таблицами вы направитесь в отдельные специально отведённые комнаты. Прапорщик второго ранга Беловский и прапорщик третьего ранга Журков будут считаться командирами финских партизан. Прапорщики третьего ранга Замин, Троелюбский и Перов будут командирами взводов легиона. Остальных офицеров... -- Саша обвёл взглядом сидящих вдоль стены зала офицеров второй и третьей роты и дознавателей, вчера прибывших в Гатчину, -- прошу внимательно наблюдать. Вам предстоит по ходу игры одобрять или порицать решения играющих.

   -- Ваше Императорское Высочество, -- внезапно встрял Юрьевич, и, понизив голос, продолжил, -- я прошу вас не торопиться с началом.
   -- Назначенное время наступило, -- непонимающе распахнув глаза, ответил великий князь.
   -- Да, но... -- Юрьевич выглянул в окно и улыбнулся, -- всего лишь минуту прошу подождать.
   И, дополняя начальника канцелярии, в зал влетел конный егерь и коротко обозначил: "Государь!". Все оживились. Офицеры выстроились вдоль стены. Нижние чины встали чуть в отдалении. Когда со словами "Его Императорское Величество" обе створки дверей в Белый зал распахнулись, все уже были готовы. Великий князь устремился на встречу императору и отдав честь доложил:
   -- Ваше Императорское Величество, офицеры легиона проходят обучение самостоятельным действиям в условиях возможного бунта.
   -- Хорошо, -- кивнул император. -- Здравствуйте, господа офицеры!
   -- Здрав жела, Ваше Импрат-ско Величе-во! Рявкнули присутствующие.
   Николай Павлович, улыбнулся и, повернувшись к наследнику, указал:
   -- Продолжайте обучение, в моём присутствии.
   -- Слушаюсь, -- принял команду великий князь и принялся отдавать распоряжения, -- Семён Алексеевич, озаботьтесь удобным креслом для Его Императорского Величества. Господа офицеры, прошу занять свои места. Господ Журкова, Замина, Троелюбского и Перова прошу пройти в подготовленные комнаты. Вас проводят. Прапорщик второго ранга Беловский прошу подойти сюда. Чтобы всем присутствующим было понятно дальнейшее, я объявлю вашу легенду на начало игры.
   Убедившись, что император сел за столик рядом с генералами, великий князь подошёл и взял, услужливо протянутый Юрьевичем, лист.
   -- Вы шведский дворянин. С тремя старыми солдатами, служившими ещё с вашим отцом, вы поселились в доме одного из них в Френдиле, -- Великий князь установил фишку на карте, в это время один из конвойных поставил фишку на карте, спрятанной за ширмой. -- В вашем доме укрыто шестнадцать кремнёвых ружей и четыре пистолета. Есть одна лошадь, провиант и фураж на две недели. Вы ждёте известия от вашего патрона, что настало время действовать. Получив это известие, вы должны в Купари встретиться с отрядом Журкова. Время рандеву будет назначено отдельно. Вы не знаете, какие точно распоряжения получил Журков, но вам известно, что вы вместе с ним должны собрать необходимое на две недели для трёхсот человек снабжение и встретить на побережье возле Максмо десант. Также вам необходимо пригнать десять свободных подвод. Чтобы высадка прошла успешно, вам необходимо обеспечить охрану. Пока вы жили в Френдиле вам удалось выяснить, что четверо местных крестьян достаточно ненавидят русских и могут присоединиться. Также, вам стало известно о ближайших гарнизонах легиона. Форты стоят близ Екола, Веро и на берегу реки посреди дороги между Асу и Сторкиро. Другие форты в этой игре не участвуют, и за пределы карты вы выйти не можете. Есть ли вопросы?
   -- Не-ет, -- задумчиво протянул Беловский.
   -- Хорошо, вы всегда можете задавать дополнительные вопросы. Если у меня не будет готового ответа, я приму решение. Итак, сегодня четвёртое июля. Вы получили известие, что вам надлежит быть в месте рандеву девятого. А двадцать третьего вы должны быть на месте высадки. Вам надлежит уйти в отведённую для вас комнату и обдумать будущие действия. Проводите прапорщика.
   Схожим образом была оглашена легенда Журкова. А вот для командиров фортов действия обозначались иначе.
   -- ... сегодня тринадцатое июня. Ваш старший дознаватель сообщил помимо прочего, что два дня назад в Ринде было украдено три лошади. Вы намерены что-то предпринять по этому поводу?
   -- Да, я направлю туда дознавателя и отделение стрелков.
   -- Сегодня шестнадцатое. Ваши люди вернулись бодрые и весёлые. Правда, ходили они напрасно. Местная полиция нашла лошадей до их прихода. А злоумышленников арестовала. Однако сегодня же вы получили от дознавателя сведения о слухах, что непонятные люди живут на лесном хуторе возле Иокиос. Вы намерены что-то предпринять по этому поводу?
   -- Непременно, направлю туда дознавателя и отделение стрелков.
   -- Сегодня девятнадцатое. Ваши люди вернулись бодрые и весёлые. Правда, ходили они напрасно. Хозяин хутора болен, а два его сына уехали в Васу. Хозяину пришлось нанять двух батраков из Лаппо. Дознаватель не обнаружил ничего подозрительного. Двадцатого вы получили донесение, что в Асу произошла драка, и кто-то сильно пострадал. Вы намерены что-то предпринять по этому поводу?
   -- Ничего. Это ...
   -- Не нужно объяснять, -- прервал офицера великий князь, -- Сегодня двадцать шестое. Вы получили сообщение что вчера в Купари была украдена лодка. Вы намерены что-то предпринять по этому поводу?
   -- Отправлю туда дознавателя и звено стрелков, -- ответил уже утомившийся Замин.
   -- Сегодня двадцать восьмое. Они вернулись с сообщением, что лодку действительно украли, но вора найти не удалось. Вы намерены что-то предпринять по этому поводу?
   -- Ничего.
   -- Направляйтесь в отведённую вам комнату.
   Аналогичным образом помучив других командиров фортов, великий князь вызвал повстанцев.
   -- Вы обдумали ваши действия? -- спросил он Беловского
   -- Да.
   -- Я вас слушаю.
   -- Даю приказ собрать все доступные припасы, порох, оружие. Призываю с собой крестьян готовых присоединится. И...
   -- Подождите, -- остановил офицера великий князь, -- из крестьян один не умеет стрелять совершенно. Быстро заряжать не может ни один. Вы дадите им оружие и позволите зарядить? Кроме того, вам рассказали, что местный держатель почтового двора неплохо живёт при русских. Он наверняка заметит уход ваших людей и может донести. Вы намерены что-то предпринять по этому поводу?
   -- Не-ет, с ним ничего, а оружие выдам и прикажу зарядить. Только на полку не позволю насыпать порох, -- не очень уверено протянул Беловский, -- мы уйдём пятого до рассвета. и направимся прямо через лес на Купари. Местные крестьяне помогут мне не сбиться пути.
   -- Хорошо, после полудня вы вышли к реке Лаппо чуть ниже впадения Лакайоки. Река здесь не очень широка около семи саженей, но весьма полноводна.
   -- Прикажу повалить два дерева. Припасы и порох на них, а сами вплавь. Июль.
   -- Хорошо, когда вы переправлялись из протоки выплыл местный рыбак на своей лодке, увидев вас он развернулся и погрёб прочь. Что вы намерены предпринять в связи с этим?
   -- Ничего.
   -- Вы закончили переправу, что дальше?
   -- Обсушиться, поесть, проверить ружья и направлюсь дальше, до вечера можно успеть ещё десяток вёрст пройти.
   -- Хорошо, сегодня седьмое, вы подошли к месту рандеву.
   -- Не доходя одной версты стану лагерем. Возьму двух человек и пойду осмотреться на месте.
   -- Вы никого не обнаружили.
   -- Оставлю человека следить за местом, сам вернусь в лагерь. Если будет время, пошлю одного из крестьян в Купари. Если нет, то завтра пошлю.
   -- Под каким видом он туда пойдёт?
   -- Июль, страды уже нет, будет искать работу. А если не найдёт, отправится дальше на Сторкиро. Сам же будет смотреть можно ли взять там подводы и провизию и с ними под благовидным предлогом по дороге пройти мимо форта легиона.
   -- Хорошо, вы смогли отправить человека в Купари только восьмого. Ожидайте в своей комнате следующего вызова.
   Недолго попытав Журкова, великий князь перешёл к ходам легионных командиров. Первым по заведённой очерёдности был Замин. Его продолжили водить в заблуждение, подбрасывая не имеющую к делу информацию. Пока, наконец, не началось само действие:
   -- Сегодня седьмое, -- объявил великий князь, -- вам сообщили, что в Лаппо один рыбак рассказывал, что чуть ниже впадения Лакайоки видел десяток вооружённых людей, переплывающих реку Лаппо на брёвнах. Вы намерены что-то предпринять в связи с этим?
   -- Хм, прям с десяток,-- пробубнил измученный ложными сообщениями Замин и объявил решение: -- Отправляю в Лаппо дознавателя и звено стрелков.
   -- Хорошо. Сегодня восьмое, из Асу вернулся один из посланных в Лаппо стрелков и сообщил, что в Купари они встретили подозрительного молодого крестьянина. Он искал работу, но когда дознаватель решил поговорить с ним, тот куда-то пропал. Это показалось подозрительным, и стрелку велено было вернуться к вам с этими новостями. Дознаватель и двое стрелков ушли дальше в Лаппо. Вы намерены что-то предпринять в связи с этим?
   -- Что именно показалось подозрительным в крестьянине? -- ответил вопросом на вопрос Замин.
   -- Купари не большое поселение найти работу здесь сложно. Если он шёл с вашей стороны, то разумнее идти наоборот, к Васса. А если он пришёл из крупного Лаппо, то это тоже странно. Там не нашёл работу пошёл через мелкую Купари, а мог бы пойти через Лоуко. Оно крупнее и возможности найти работу там больше, да и ближе оно к Лаппо. Впрочем, возможно у него были свои причины, но узнать их не удалось.
   -- Отправлю в Купари ещё два звена стрелков с наказом дождаться там возвращающийся из Лаппо отряд. Распоряжусь командиру группы дознания побывать в Асу, послушать новости.
   -- Хорошо, ожидайте в своей комнате следующего вызова.
   Когда Замин ушёл, великий князь обратился к офицерам легиона, бывшими в роли слушателей.
   -- Одна из основных сложностей нашего положения заключается в невозможности отличить сведения о делах существенных от слухов полных сущих пустяков. Будучи командиром гарнизона, офицер постоянно получает множество сообщений о разных событиях. Если направлять по каждому такому сообщению значительное число солдат, то люди быстро устанут. Служба будет нестись негодно и в нужный момент должного числа солдат может просто не быть под рукой. Если же игнорировать сообщения, то велик риск пропустить что-то по настоящему важное. Или, например, отправить в Купари недостаточное количество солдат, которые могут быть там уничтожены повстанцами. Тем самым гарнизон может потерять четверть своих сил безвозвратно. Умение чувствовать и по незначительным деталям отделять важное есть большое искусство, коим обязан обладать каждый командир гарнизона. И этому придётся научится. А такими мелочами может оказаться многое, неудачный повод для нахождения чужого крестьянина в деревне, или неизгладимые повадки и выправка, выдающие в крестьянине переодетого солдата, несвойственное данной местности слово, незнание местных названий. Всему этому надлежит уделять внимание. Сие есть основная забота для дознавателя, но и любому другому командиру, направленному с самостоятельным заданием, надлежит быть внимательным к таким мелочам. А теперь продолжим.
   Спустя четыре часа уставший, но довольный великий князь стоял в башенном кабинете Марии Фёдоровны намереваясь дать полный отчёт отцу. Юрьевич расположился за секретером с бумагой и пером, готовый записать всё, что укажет государь. Николай Павлович некоторое время размышлял, стоя в Овальной комнате. Наконец, он вошёл в кабинет и велел закрыть за собой двери. Он встал у левого окна и, разглядывая гатчинские пруды, сказал:
   -- Мне понравилось, -- Николай повернулся к сыну и улыбнулся. -- А жаль, что гарнизонам не удалось остановить повстанцев. Не правильно это.
   -- Увы, им недостаёт умения. Наблюдая со стороны можно отметить, что гарнизоны всегда лишь шли по следу. Они настигали. Они наносили урон повстанцам. Но всегда воля Беловского определяла, куда идти его людям. Гарнизоны гнались за ними как гончие, а потому всегда опаздывали. Нужно было обложить их загоном и вывести на номера, но это значительно более сложный вид охоты.
   -- Ну да, -- улыбнулся Николай Павлович, согласно кивнув, -- но сама мысль мне понравилась. Ведь также можно поиграть и генералам.
   -- Я рассчитывал ввести постепенно игры разных уровней. Для обер-офицеров одни, для штаб-офицеров другие, для генералов третьи. Они должны немного отличаться, но все они похожи. А ещё в скором времени я намерен устроить манёвры. Поскольку двигать по карте фишки это одно, а лично со своим взводом побегать по лесу ловя повстанцев -- другое.
   -- Жаль я не увижу, поскольку намерен вскорости направиться в Молдавию.
   -- На турка, -- кивнул головой великий князь.
   -- Да, -- и чуть помедлив Николай добавил. -- Хочешь со мной?
   -- Ха! Конечно! -- Широко улыбаясь, Саша сделал два стремительных шага к отцу, но внезапно остановился. Улыбка стала еле заметной. -- Я не смогу. Слишком много всего я затеял здесь. Если уеду, что будет с моими начинаниями. Легион, дорога, ракеты, крепостное ружьё... я не могу это оставить.
   -- А светильный газ? Ведь это из-за твоего интереса сегодня приехал некий Овцын? -- спросил Николай Павлович и повернулся к Юрьевичу. -- Вот что, Семён Алексеевич, распорядитесь пригласить Овцына и вместе с ним ожидайте нас в Мраморной столовой.
   Подождав пока за Юрьевичем закроют двери, и он останется наедине с сыном, Николай проворно сел на стул. Он еле заметным движением руки пригласил Сашу подойти ближе, хотя он и так стоял не далеко. Башенный кабинет не был большим, всего метра четыре в диаметре. Саша сделал шаг и оказался возле отца. Николай Павлович положил свою руку сыну на плечо, потом перевёл ладонь на затылок и с некоторым усилием сжал его.
   -- Василий Андреевич просил отставить его от службы воспитателя, -- тихо произнёс Николай Павлович, убирая руку с Сашиного затылка.
   -- Это не хорошо, -- ответил незадачливый ученик.
   -- Я слушаю.
   -- Я бы не хотел этого. Василий Андреевич во многом видит во мне несмышленое дитя, а не наследника престола. Он хочет стать для меня духовным отцом и образцом. Но у меня есть отец, и есть предки, дающие мне образцы. И понимание богом установленных порядков не он мне даёт. Да и в науках не его авторитет довлеет надо мной. Он чувствует всё это, очевидно. Чувствует, и не может понять своё назначение. А мне он нужен. Есть дело, в котором лучшего чем он наставника мне не найти. И я удивлён, что этого он не понимает. Я великий князь и наследник престола. Я шеф полков и атаман казачьего войска. Мне не нужно подтирать сопли, как младенцу или водить за ручку на прогулке, как только начавшего ходить малыша. Я намерен заниматься полезным для трона делом, и мне нужны в этом помощники. Василий Андреевич до сих пор считает меня мальчиком, который нуждается не в мудрых советах и помощи, а в поучительных историях и подлежащих исполнению указаниях. Но я уверен мне удастся уговорить его остаться. Четвёртого я собираюсь быть в столице и с твоего благословения очистить от бродяг Сенную. Я найду время поговорить с ним. Дозволь.
   Николай Павлович усмехнулся и пальцем указал на зеркало, весящее над камином.
   -- Загляни в него, кого ты там видишь? -- Император встал и направился к дверям , бросив прежде чем выйти: -- Жду тебя в Мраморной столовой.

* * *

  
   Когда великий князь вошёл в столовую, государь сидел и в ожидании перебирал пальцами по столу. Первое что он сказал сыну:
   -- Зачем тебе светильный газ?
   -- Он мне не нужен. Я опасаюсь газового освещения. Мне нужен уголь, дёготь, скипидар. А газ я пока намерен жечь в печи. Но самое главное, я намерен на всё это употребить торф.
   -- Торф? -- переспросил император, -- ну что ж.
   Государь звякнул колокольчиком и распорядился пригласить Овцына. В столовую вошёл не высокий мужичонка, лет чуть более тридцати. Смущённо он обвёл Мраморную столовую глазами и упершись взглядом в императора поспешно согнулся в поклоне.
   -- Здоровья вам желаю, Ваше Императорское Величество, -- проговорил он не разгибаясь.
   -- И тебе здоровья, -- улыбнулся государь. - Впрочем, не я тебя сюда звал, а Александр Николаевич, перед ним и ответствуй. А я послушаю.
   Разогнувшись на долю секунды, мужичок сменил направление поклона и повторил:
   -- Здоровья вам желаю, Ваше Императорское Высочество.
   Николай Павлович сделал дозволяющий жест рукой.
   -- Здравствуйте Иван Иванович, -- с улыбкой ответил великий князь.
   Заметив, что мужик не выпрямляется, великий князь продолжил:
   -- Достаточно поклонов. Идите сюда и садитесь за стол.
   Овцын в нерешительности осмотрел себя. Одет он был довольно чисто и опрятно. Но всё же сразу было заметно, что его простая одежда не соответствует стулу, на который ему предложено сесть.
   -- Садись, -- повторил великий князь.
   Овцын сел, повинуясь кивку императора.
   -- Я из мещан, -- сообщил Овцын, поднимая глаза на великого князя.
   -- Сейчас это не важно, -- сказал Саша, пристально посмотрев в эти глаза и оценив мешки под ними и некоторую своеобразную опухлость, спросил: -- много пьёте?
   -- Есть грех, -- с готовностью поник головой Овцын.
   -- Матвей Егорович сообщил вам о моём интересе? Рассказывайте всё подробно.
   -- Так... -- Овцын запнулся, -- с чего начать то.
   -- С начала начните, откуда приехали, почему решили построить печь термолампы, кто помогал, и так до сегодняшнего дня?
   -- Так это... -- Овцын смутился, и поглядел на императора, не стесняющегося его рассматривать.
   -- Хорошо, -- заключил великий князь. -- Где родился? Когда? Крещёный? По какому обряду? Где узнал о термолампе? Почему решил пробовать? Почему здесь? Отвечай.
   -- Так, Овцын я, Иван Иванович, мещанин, православный. Родился в Ижевске в девяносто седьмом. Отец мой, как и все другие, углежогом был. Я же к учению тягу имел. Вот заводчик меня в Казань и отправил. Да дела не пошли. За учение платить надо, а он и не смог. Тогда за денежку не малую, что отец мой заплатил, дали мне вольную. И оказался я в Казани один одинешенек, паренёк пятнадцати годков. Война началась. Мужиков то в ополчение поназаписывали. Вот я и устроился в Казанский университет истопником. Иван Иванович Дунаев, человек при всех особенностях своего характера мягкосердечный, увидев во мне тягу к учению, дозволил бывать в химической лаборатории и библиотеке. Там я и прочёл в Северной почте о том, как высоко оценили термоламп Соболевского. Сам государь его орденом пожаловал. А угли жечь я с малолетства приучен, тут и сообразил, что дело это вполне выгодным может оказаться. В Казани заложил небольшую печь. Попробовал, так и эдак. Дело вполне добрым оказалось. Да только понятно стало, что на хорошую печь деньги нужны. И пошёл я туда, где богатых людей много, где не пожалеют на рисковое дело потратиться, чтобы немалые выгоды приобрести, -- Овцын вздохнул и замолчал.
   -- Ну добрался ты до столицы, а дальше? Как нашёл людей при деньгах?
   -- Летом двадцать третьего я пришёл. Да не знал куда податься. Хотел сначала Соболевского найти. Письмо у меня было к нему от добросердечного Дунаева. Да не смог. Уехал он. И куда податься. Тут-то я и встретил Прянишникова, -- Овцын снова замолчал, но увидев, что государь нахмурился, тут же продолжил: -- Посидели мы, выпили. Я ему между делом и рассказал о термолампе, о газе светильном и многом другом. Даже по-пьяне взболтнул, что из газа такого можно спирт делать. Вот тут я сплоховал. Николай оказался парнем оборотистым. То да сё и договорились мы совместно дело вести, одним товариществом. Он взялся деньги на постройку печи добыть, да найти кому продать уголь, газ и остальное. Моё же дело было печь построить, да работу её наладить. А денег много надо было. Так или иначе, но как-то нашёл он подход к Попову, Самойле Максимычу. На своём месте человек, купец второй гильдии. Он то и дал двадцать тысяч. Потом лишь я узнал, что Николай обещал ему, что печь будет спирт давать, который не хуже хлебного. Оттуда и беда пришла. Печь дала первый выход. Из двадцати сажен дров удалось получить угля четыреста кулей, уксуса сто вёдер, смолы и дёгтю сто пудов и двадцать вёдер скипидару, а вина ни одной стопочки. Тогда-то Попов и потребовал объясниться и деньги вернуть. Где нынче Николай я не знаю. Теперь я один за всё товарищество ответ держу.
   -- Что с печью?
   -- Не знаю.
   -- Сколько должен остался?
   -- Одиннадцать тысяч шестьсот рублёв. И долг растёт.
   -- Теперь послушай, что мне нужно, -- великий князь подался вперёд, встав со стула и облокотившись на стол обеими руками. -- Здесь под Гатчиной я намерен добывать торф. И хочу поставить печь, чтобы пережигать его на уголь и дёготь. Мне человек нужен в этом деле опытный. Ты мне дело наладишь, а я тебя отблагодарю. Своих людей я в обиду давать не привык, с Поповым я за тебя разберусь. Принимаешь службу?
   -- Да, -- Овцын раскраснелся.
   -- Тогда, слушай и остальное. Вино пить тебе запрещаю. Ум твой мне нужен, руки тоже. Будешь пить, вырву ноздри. Они для дела не нужны. Жить будешь в Гатчине под моим доглядом. Кода печь заработает, дом тебе поставлю, и жалование положу по трудам в тысячу рублей. Пока печь не заработает, денег не дам, но голодом не уморю. Ты мне здоровый нужен. Из Гатчины без моего разрешения не уезжать. Беда случись, сразу ко мне и всё как на духу расскажешь. У тебя теперь дело есть, ему тебе служить надлежит и для оного себя беречь. Принимаешь службу? -- великий князь протянул руку для рукопожатия.
   -- Принимаю... -- Овцын явно хотел чего-то добавить, но, взглянув на великого князя, осёкся и молча пожал руку.
   -- Семён Алексеевич, -- обратился к начальнику канцелярии великий князь, -- прошу вас, поселите Ивана Ивановича в Приоратском дворце. Узнайте, что можно о Попове и известите его. Я намерен рассчитаться за своего человека. Четвёртого я собираюсь быть в столице вот мы и зайдём к Попову.
   Когда Юрьевич вывел Овцына из столовой, и двери за ними закрылись, Николай Павлович негромко произнёс:
   -- Значит, раскалённые стальные заготовки оббивать молотом на стержне... -- он встал и обращаясь к сыну указал: -- Я устал. Меня не беспокоить. Завтра до рассвета уезжаю в столицу. Четвёртого утром с восходом быть у меня.