***

3 марта 1828, Гатчина
  
   После завтрака, великий князь в последний раз проверил подготовленную для Евдокимова комнату, проинструктировал конвой и, забрав с собой столик и стул своего паркового кабинета, отправился в Мариенбургскую крепость.
   Легионеры уже были готовы к приёму арестантов. Дав короткий напутственный инструктаж, великий князь выбрал место поодаль и организовал свой кабинет под открытым небом. Благо погода выдалась для этого весьма удачная. Слепящее весеннее солнце не могло быть спрятано небольшими барашками облаков и немилосердно жгло снег и всех кто полагая, что масленицу сожгли напрасно, одевал на себя зимние тулупы. Суконная шинель прекрасная одежда для такого времени, великий князь сел за свой столик, неспешно поправив на коленях её полы. Перед ним поставили писчий набор. Однако он не спешил взяться за перо. Откинувшись на спинку стула, великий князь последний раз перебирал в уме приготовления, дабы окончательно убедить себя, что ничего не забыто. До прибытия арестантов было ещё около часа и ещё можно чего-нибудь исправить. Мотнув головой и сказав: "Пусть", великий князь взялся за перо. Ещё вчера он намерился не тратить даром время и, поскольку очевидно, что свою конструкцию крепостного ружья придётся обстоятельно пояснять, решил сразу оформлять свои мысли в статьи для Собирателя. Саша обмакнул перо в чернильницу и замер над чистым листом.
   "С чего же лучше начать...
   Начать надо с понимания что, собственно, за документ я собираюсь родить. По идее, это должно быть что-то схожее с курсовой работой, демонстрирующей знания и мышление ученика, начальным этапом проектирования и регламентирующим образцом, по которому в дальнейшем надлежит проводить все разработки. Разумеется, первый блин не может не получиться комом, но всё же желательно засучить рукава.
   Тогда, с чего начать...
   Начать надо с оглавления. Оно станет костяком документа. В соответствии с ним в нужных разделах обозначатся тезисы, к ним подберутся аргументы и всё это сплетётся словесным кружевом. Первый и последний раздел известен это Введение и Заключение, и их нужно наполнять в последнюю очередь. Ну а по сути, с чего начать..."
   Саша аккуратно написал: "Раздел 1" и снова замер.
   "Если не знаешь с чего начать, начинай с Адама. Начнём...
   Общие..."
   Написав ещё одно слово, Саша опять замер в нерешительности.
   "А-а-а! Горит сарай, гори и хата. Исправить всегда можно.
   Общие соображения о порядке разработки новых образцов ручного огнестрельного оружия...
   Отказать. Будем проще. Новых ружей.
   Тогда второй, разработка крепостного ружья, образец один.
   Тогда глава один-один. Определение назначения ружья. Глава один-два. Определение свойств пули...Затем, заряд. Далее, ствол. Наконец, ложа и вспомогательные элементы. И последнее, разрешение противоречий при общем рассмотрении всех выявленных свойств ружья.
   Ну, в общих чертах. Собственно, второй раздел в начальной своей части просто дублирует первый, но уже по конкретному образцу. А далее он дополнится разработкой конкретных технических решений в общем виде...
   Проще будет начать писать наполнение с моего конкретного ружья, а уже потом создавать из этого общие правила. Ошибки возможны... но они и так неизбежны."
   Смех возле казарм отвлек великого князя. Немного понаблюдав за хохочущими легионерами и решив, что вмешательства не требуется, он вернулся к своим занятиям.
   "Итак, тезисно...Ружьё должно с трёхсот шагов пробивать габион толщиной в сажень. На этом расстоянии оно должно иметь точность для поражения ростовой фигуры первым выстрелом. Ружьё должно иметь возможность при стрельбе на версту быть убойным для незащищенного человека и попадать в мишень пять на пять саженей...
   Вот так, не размениваясь по мелочам..."
   Саша увлечённо изливал свои мысли на бумагу. И если начинал он, аккуратно выписывая слова целиком, то вскоре, решив, что всё одно переписывать, перешёл к сокращениям и одному ему понятным значкам. Текст украсился физическими формулами. Потом дошло и до графиков. Не утруждая себя точными расчётами, Саша спешил испачкать бумагу общетеоретическими откровениями уровня старшеклассника-энциклопедиста. Громкие команды, возвестившие о появлении конвоя с арестантами, прервали этот процесс.
   Дюжина арестантов, сопровождаемая девятью охранниками, вошла на плац между казармами. Количество охраны казалось избыточным, но великий князь, с одной стороны, желая отработать сопровождение всем отделением, а с другой, не доверяя для первого раза своим легионерам, решил не мелочиться.

   Арестованных усадили на землю, произвели подсчёт по головам. Затем провели перекличку. Прапорщик третьего ранга окинул взглядом арестантов и, указав на крайнего, приказал:
   - Первый, по-шёл!
   Два гренадёра подскочили к счастливчику и, подхватив под руки, поставили его на ноги. Уже достаточно уверенным движениями арестанту заломили за спиной руки, заставив согнуться, и почти бегом направили в казарму, где его должен был встретить командир группы дознания.
   "Этак, они себе попки отморозят, простудятся, работать не смогут. Косячок."
   Быстро убрав бумагу в ящик столика, великий князь поспешил исправлять недоработку. По его приказанию всех арестантов перевели в казарму, где усадили на пол в специально выделенном тюремном углу.
   - Второй, по-шёл! - приказал прапорщик третьего ранга, получив известие, что регистрация первого закончена.
   Великий князь направился следом за быстро семенящим арестантом, дабы пронаблюдать весь процесс вживую, раз уж пришлось вмешаться. Войдя в казарму, обустроенную для приёма поступающего контингента, он поспешил пройти вдоль стеночки, стараясь не мешать своим присутствием. Тем временем дознаватель заполнял карточку арестанта.
   - Женат?
   - Да.
   - Имя жены?
   - Фёкла.
   - Отчество жены?..
   Великий князь не стал задерживаться, пройдя за занавеску к врачу, осматривавшему первого арестанта. Паукер деловито щупал пациента, диктуя помощнику результаты осмотра.
   - Что скажете, Август Андреевич? - решился отвлечь врача великий князь.
   - В целом, здоров. Вши, возможно глисты, старый перелом на правой ноге. Работать сможет. Конечно, необходимо...
   - Я понимаю, - остановил жестом, врача, великий князь. - Продолжайте работу, не хочу мешать.
   Князь вышел за следующую занавеску, где легионер назначенный парикмахером ожидал свою жертву. Через пару минут гренадёры ввели её.
   - Это что? - настороженно покосился мужичок на ножницы в руках экзекутора.
   - Приказано остричь и обрить наголо. Садись.
   - Не буду. Меня со дня на день приказчик заберёт, как я в деревне покажусь...
   - Садись.
   - Нет!
   Легионер бросил взгляд на великого князя, который, помедлив, сказал:
   - Дайте ему слегка, чтоб знал кто здесь хозяин.
   Один из гренадёров сунул мужику в рёбра кулаком, тот только охнул. Великий князь подошёл поближе и постарался встретиться с арестантом взглядом.
   - Успокоился?
   Мужичок молчал.
   - Дайте ему ещё.
   Подождав исполнения, великий князь пояснил:
   - Твоё дело телячье, обоссался и стой. Куда надо, туда и поведут. В другой раз, не будешь в кабаках морды бить.
   Он кивнул гренадёрам, и те плюхнули скисшего арестанта на стул, прижав его к спинке и придерживая для верности за плечи.
   "Надо будет стул снабдить ремнями для фиксации клиента" - отметил про себя великий князь, и отправился проверять подготовку бани.
   Убедившись, что весь цикл приёма заработал, как задумывалось, великий князь вернулся к своему столику, достал бумагу, взял перо и замер пытаясь сосредоточиться.
   "... Надо бы им демократизаторы раздать, а то прикладами поломают кого сгоряча. Работать не сможет...
   Всё...
   Так...
   Вот понаписал-то. Теперь бы найти толкового дяденьку, который мне циферки нужные подскажет. Да, вряд ли. Придётся самому их искать. Нужна опытная база. Скорость пули замерить, не велика наука. В Сестрорецком мне маятник показывали. Такое можно и в Гатчине построить. А вот испытать пробивное. Получить коэффициенты характеризующие при пробитии форму пули и свойства преграды. Тут сильно подумать надо. Работу на коротких дистанциях можно и здесь организовать. А для больших придётся на Чёрную речку возвращаться. Но главное методику определить.
   С пороховым зарядом и прочностью ствола тоже не всё понятно. Нынешний подход фактически основан на случайном подборе и кое-каком не систематизированном опыте.
   А для того чтобы методику определить нужно грамотно вопросы поставить. Правильный вопрос - половина ответа..."
   Во дворец великий князь вернулся только к ужину. Неспешно поев, он решил навестить своего дворцового узника. Евдокимов казался вполне довольным произошедшими в его жизни изменениями. Он с улыбкой приветствовал наследника престола и бодро отвечал на общие вопросы.
   - Я вижу, вы полагаете ваше содержание удовлетворительным, - заключил великий князь. - Но прежде чем мы заговорим о предстоящей нам работе, я хотел бы выяснить причины, приведшие вас в заключение.
   - Вы и так их прекрасно знаете, - лицо Евдокимова потускнело, и он не вольно вздохнул: - Эх, сквернословил, пил горькую, дерзал поднимать руку на вдову...
   - Это мне известно. Я не могу быть уверенным, что всё это правда, но подозреваю что вы, почему-то действительно не испытываете почтения к своей матери. Но почему?
   - Мачехе, - поправил великого князя арестант. - А причины... Они обычны. Она на двадцать лет была моложе моего отца и теперь распоряжается в нашем поместье. Впрочем, управляющий всегда был благожелателен к ней.
   - Вы желаете вернуть поместье?
   - Уже нет, я смирился с этим. Тем более хозяйство находится в весьма плачевном состоянии. Не удивлюсь, если управляющий в скорости уговорит мою мачеху продать имение. И пусть с ним. Но в былое время я много наворотил и не уверен, что она простит меня.
   - Простит, когда управляющий оставит её одну без денег, - обнадёжил арестанта великий князь. - Не думаю, что на это потребуется более полугода. Вы же за это время можете приобщиться к новому для России делу и иметь в связи с этим хорошее будущее. Хотя работы предстоит много. И начать нужно уже завтра с расчистки места для будущих бараков. Пойдёмте, я представлю вас Павлу Петровичу, и мы обсудим предстоящие работы.

  

***


4 марта 1828, Гатчина
   После того как голод будораживший мозг перед ужином ушёл, великий князь решил приступить к обсуждению прошедшего дня.
   - Состоялось, как вы думаете? - поинтересовался он у Мельникова, собирая в тарелке тушёную капусту в кучку.
   - Я считаю, что да, - уверенно кивнул инженер. - Можно доложить государю, что работа начата.
   - А что скажете вы, Семён Алексеевич?
   Юрьевич кашлянул.
   - Я согласен, работа начата. Но я стоит помнить, что солдатских котелков осталось ещё на пару дюжин человек, а заказанная давеча деревянная посуда даже частью будет только через четыре дня. Дубинки тоже будут через два дня, но это уже мелочи. В то время как для строительства бараков необходимо в ближайшее время увеличить число рабочих до полусотни. В казарме место для них найдётся, но одежды, одеял, лаптей в нужном количестве нет. И если о лаптях и одёже я уже распорядился, то одеяла в Гатчине в должном количестве не купить, нужно заказывать в столице. А нам к концу месяца предстоит построить бараки и разместить до трёх сотен рабочих. Восемь кухонных возков с Александровского получили, но поваров недостанет. Вся надежда на дополнительный набор легионеров, который прибудет в конце месяца. Опять же, под него надо успеть высвободить казармы. Места достанет ещё на две роты, не более. Затем придётся строить. Лесопилка пока стоит. Колесо обколотили, но воды пока недостаёт.

   - Что ж, - кивнул головой великий князь, - могу ли я чем-то помочь?
   Юрьевич отрицательно мотнул головой.
   - Что же касается пары дюжин арестантов, - продолжил великий князь, - то завтра Я направляюсь в Царское. Оттуда под охраной конвоя приведут ещё людей, Я же поеду в Павловск. Там заберу, кого можно. От туда в Батово. Сюда вернусь не раньше восьмого. А легиону надлежит готовиться к очистке Гатчины от бродяг. Я намерен до пасхи их вычистить. Бараки нужны.
   - Мои люди уже высматривают, - заверил командир группы дознания, - полагаю, через две недели мы будем знать всё, что нужно, но роте требуется тренировка. Предлагаю попугать несколько окрестных деревень.
   - Снеситесь с Петровым, не нужно ли ему перетряхнуть парочку местечек, - кивнул великий князь и, усмехнувшись, добавил: - А ещё, я полагаю нужным пошалить. Надо по печам и каминам собрать сажу, копоть и угли. И всё это рассыпать тонким слоем по льду реки выше колеса. Для этой шалости вполне сгодятся воспитанники Сиротского дома.
   - Полагаете река быстрее вскроется? - склонив голову набок, поинтересовался Мельников.
   - Мне кажется, что зачерненное будет сильнее нагреваться солнцем. Впрочем, хуже ведь не будет. А мне работающая лесопилка нужна. Кстати, Павел Петрович, как вам отобранные в помощь воспитанники? Выйдут из них служащие для железной дороги?
   - Время покажет, но мальчишки шустрые. Жаль, времени мало с ними возиться, но будучи при мне, при Семёне Алексеевиче и Евдокимове на посылках, они наберутся знаний дополнительно к урокам.
   - Что ж, но ещё раз прошу всех терпеливо давать им нужные пояснения. Они будущие служащие и инженеры этой дороги. Они нужны.
   - Одно, хотел бы отметить, - вставил своё слово Паукер, - для воспитанников приюта, всегда найдётся работа при госпитале. Тех трёх, что вы отобрали мне в помощь, явно недостаточно. Если рабочих будет около трёх сотен, то мне нужно ещё не менее дюжины мальчишек. А главное нужны взрослые. Тех четырёх легионеров, что вы дали мне в обучение крайне мало. Они слишком неопытны, а потому не могут быть употреблены в полной мере.
   - Как только прибудет пополнение на вторую роту, определю ещё четверых. Это примерно в конце месяца будет, - постановил великий князь.
   - А главное, - продолжил Юрьевич, - это общая нехватка людей. Чтобы выдержать намеченный план, к концу месяца надо иметь около трёх сотен арестантов. Чтобы их собрать в столице и конвоировать сюда нужно, самое меньшее, три роты. У нас одна, и она ещё не готова. Полагаю возможным использовать инвалидный батальон. Если на это удастся получить благословение Авраама Петровича. Он прибудет сюда через неделю.
   - Я уверен, он не откажет, - кивнул великий князь, - но я бы хотел управится одними легионерами и конвоем. Мы должны научиться действовать малым числом. И вместо трёх рот попробуем обойтись тремя взводами.

   - Кх-м, - кашлянул Мельников, - пожалуй, самый серьёзный вопрос это наём подвод. Нам понадобится около пяти десятков. Сегодня нанять подводы не является трудностью, но на май никто в наём не соглашается. Мне удалось пока уговориться на май и июнь на шесть подвод.
   - Лошадей не хватает, - уточнил великий князь.
   - Да, конечно.
   - А кирасиры помочь не могут?
   - Так ведь, строевых запрягать это ж лошадь калечить, а нестроевые... - Мельников слегка покраснел.
   - Полковым начальством уже уговорены в аренду, - улыбнувшись, закончил за него великий князь.
   - Обычное дело, - усмехнулся Юрьевич
   - Хорошо, если только нестроевые, - кивнул великий князь. - Я другого пути не вижу, как перевести эту аренду на себя.
   - Лейб-гвардии кирасирский полк Её Императорского Величества Марии Фёдоровны... - ни к кому не обращаясь, сообщил Юрьевич, громко выделив имя и отчество шефа полка.

  

***


7 марта 1828, Батово
  
   Управляющий проводил великого князя в специально построенный сарай, где механик Грейсон и двое его подручных подготавливали технику к демонстрации. Деревенский люд собрался за оградой, разглядывая диковинки и шумно обсуждая их возможное применение. Архип привёл к сараю двух лошадок и великий князь распорядился:
   - Начнём с простого, с грабель. Разбросайте немного сена по двору.
   Запрягли лошадку в грабли. Однако, великий князь не позволил механику Грейсона усесться на место возницы, указав:
   - Архип поведёт. А ты объясни ему и Гордею, так чтобы они поняли.
   Оставив мужиков разбираться, великий князь отошёл к Грейсону:
   - Что, Карл Карлович, всё готово?
   - Почти, Ваше Императорское Высочество, - потупил глаза в землю механик, - осталось наладить молотилку.
   - Успеете за сегодня? Пока мы проверим остальное.
   - Полагаю, через два часа всё будет готово.
   - Прекрасно, тогда не буду вас отвлекать. Все свои вопросы задам за ужином, - кивнул великий князь и направился на двор, где Архип уже забрался на место возницы и, закрепив на подлокотнике вожжи, примерялся к рычагу подъёма грабель.

   - Для ребятни работа, - довольно ухмыляясь, сообщил Архип наследнику престола и, указав пальцем на стоящего возле Фому, уточнил: - Для него.
   - Я знаю, - улыбнулся великий князь, - но хочу проверить всё под твоим весом.
   Саша обошёл грабли вокруг, внимательно разглядывая устройство. Достал саблю и аккуратно постукал по различным деталям машины. Затем достал записную книжку и карандаш и что-то для себя пометил.
   - Соберёшь сено в виде продольной полосы от ворот до входа сарай. Трогай - распорядился великий князь.
   Архип, подбадриваемый советами помощника Грейсона, вывел грабли на стартовую позицию, потянув рычаг, опустил загнутые полукругом железные пруты и принялся сгребать сено. Саша, наблюдая за процессом, делал для себя пометки в записной книжке. Затем попробовали сеялку и вилы и наконец выкатили из сарая косилку, из которой несложной переделкой получалась в жатка.
   - Ножи-то из чугуна? - поинтересовался великий князь
   - Нет, железо, - мотнул головой помощник механика.
   - Гнуться будут.
   - Не должны, они с утолщением.
   - Ладно, впрягай.
   За проверкой механизмов время летело незаметно. Только к самому ужину Грейсон объявил, что молотилка готова. Решив, что времени на осмотр уже недостаточно, великий князь распорядился приступить к испытаниям. Впрягли лошадь в ворот и пустили по кругу. Зашуршал ремень привода от ворота к механизму и молотилка загромыхала. В зёв сунули немного сберегаемого для этого случая необмолоченного хлеба. Одну скирду держали с осени именно для этого момента. Получив на выходе первую солому, Тис остановил работу и принялся за проверку обмолота.
   - Как? - подошёл к управляющему великий князь.
   - Сложно сказать, - пожал плечами Тис, - есть пропуски, но они и при ручном обмолоте есть. А о потерях зерна судить сейчас невозможно. Опять же, колос лежалый, что будет со свежим не понятно. Надо домолотить скирду.
   Через час за столом великий князь увлечённо обсуждал с Грейсоном механизмы:
   - И всё же я полагаю, что чугун слишком хрупок для ведущих шестерён. Нужно делать их из артиллерийского металла. Да они будут больше сминаться, но зато в случае попадания в барабан камня или удара по вороту чугун может расколоться.
   - Мы же обсуждали с вами, это ещё зимой, - улыбнулся Грейсон. - Ваши опасения понятны. Ровно поэтому на приводе от ворота я поставил ремень, а не передачу шестернями. Ремень смягчит удары. Кроме того разумно будет впрягать в ворот двух лошадей, тогда они будут тянуть ровнее.
   - И всё же я опасаюсь, что этого будет достаточно, потому сразу прошу вас подготовить на случай поломки другие шестерни.
   - Э-м-м.
   - Я заплачу за них отдельно, - добавил великий князь, - но если я окажусь прав... И не забудьте оставить помощника на время пока не будет готово подробное описание работы с механизмами. Полагаю, недели будет достаточно.

  

***


10 марта 1828, Верево
  
   Рота уже подходила к селу Верево. Великий князь переглянулся с Петровым и махнул рукой обозначая начало операции. Сообразив, что в его распоряжение поступил значительный людской ресурс, Петров с энтузиазмом откликнулся на просьбу перетряхнуть пару деревень в поисках чего-нибудь незаконного. Он тут же наметил четыре места, где по его мнению осуществлялось незаконное самогоноварение, и теперь одно из сёл окружалось стрелками легиона. Гусар великий князь оставил подле себя, а конных егерей распределил вокруг села для ловли бегунков.
   Убедившись, что стрелки окружили село, великий князь направился вперёд. Как только наследник престола, Юрьевич и полицмейстер, сопровождаемые конвоем, остановились на середине улицы, Петров прокричал своё приказание о сдаче самогонщиков и не дожидаясь ответа от крестьян, с любопытством смотрящих на господ, кивнул великому князю. В воздух ушла ракета, и стрелки обозначили себя. Они, сжимали кольцо с окраин к центру, врывались в дома, сараи, амбары, хлева и погреба и переворачивали там всё вверх дном, разыскивая самогон, пиво, перегонные кубы или иные следы нарушения монополии.
   Великий князь разъезжал по улице, наблюдая за своими людьми и делая в книжке пометки. Действуют ли они сообща, оставляют ли прикрытие, входя в дома, не слишком ли мягко или жестоко ведут себя с хозяевами. Когда был найден чан с пивным суслом, великий князь с удовлетворением отметил действие стрелков, уложивших хозяйскую семью на землю и взявших сарай под охрану. Лишь после этого они доложили об обнаруженном, предоставив Петрову и двум его полицейским возможность самим разбираться с остальным.
   Когда всё было кончено, великий князь обратился к Юрьевичу:
   - Что скажете, Семён Алексеевич?
   - Семь минут, - констатировал Юрьевич, убирая брегет. - Хоть я и не заметил серьёзных ошибок, но должен отметить, что солдаты действуют очень медленно и подчас не уверены в применении силы.
   - Вы правы, для настоящей проверки не хватает плачущих детей и баб, ползающих на коленях и стремящихся обнять ноги служивого. Нарушение монополии не тот повод, чтобы рыдать всем селом, а крестьяне не того характера... Кабы мы у них корову отбирали...- великий князь усмехнулся, - А бродяжные попрошайки те ещё артисты, они и не такой спектакль учинить могут. И тут солдату особый дух понадобится, убогому калеке кулаком в ухо двинуть и прикладом по горбу добавить.
   Подъехал командир польского отряда.
   - Ваше Императорское Высочество, бегунков не было, - доложил он.
   - И это плохо, - отметил великий князь. - Сразу появляется мысль, что предосторожности напрасны. Будем надеяться, что в других деревнях повезёт больше. Два с половиной взвода и полувзвод конницы и никакого сопротивления или побега. Собираемся обратно.

  

***


11 марта 1828, Гатчина
  
   Время неумолимо стремилось к обеденному. Великий князь старательно, оттопырив губу, переписывал начисто свои письма. Либо их оказалось неожиданно много, либо Юрьевич слишком отвлекал своего патрона, а одновременно воспитанника, обсуждениями содержания. Саша то и дело прерывался, стремясь объяснить начальнику своей канцелярии суть этого творчества. С другой стороны, писать пером занятие достаточно утомительное и для сохранения аккуратности требуется делать достаточно частые перерывы. В очередной раз, отложив в сторону перо, Саша вернулся к обсуждению:
   - Вот вы, Алексей Семёнович, спрашивали, почему я решил писать каждому своё подробное письмо, а не сделал единую записку, списки с которой можно было бы разослать всем с небольшим сопроводительным письмом, - заметив, что Юрьевич улыбнулся, он продолжил: - На то есть несколько соображений. Первое, для Засядько я являюсь учеником-артиллеристом. Ему покажутся совершенно излишними мои изыскания в области ковки. А мои попытки сочинить единый подход к изобретению оружия, ему как человеку, привычному к орудиям воплощённым в металле покажутся плодом детской фантазии и скорее вызовут раздражение, нежели вдумчивую критику. В то время как Гогель в силу своей должности в значительно большей степени сможет оценить это. Аммосову и Поппе и вовсе большая часть из написанного окажется просто развлекательным чтением, Но вот предлагаемая мной посадка ствола в разогретый казённик должна вызвать свой интерес. И только государю может оказаться важным прочитать мою записку полностью.

   - А в результате, вместо того чтобы поручить писцам сделать нужное число списков, вы уже второй день пишите самолично, - Юрьевич, улыбнулся. - Впрочем, чистописание полезное занятие в вашем возрасте. Позвольте посмотреть.
   Юрьевич взял протянутые ему готовые листы и принялся читать.
   - Пора бы уже роте вернуться из Колпаново, - задумчиво проговорил великий князь, затем буднично добавил: - Ещё один лист и я закончу.
   Примерно через час, когда уже совершенно измождённый писаниной великий князь отдавал готовые письма Юрьевичу, вошёл лакей и сообщил о готовности к обеду и о прибытии Сперанского.
   - Передайте Михаилу Михайловичу, моё приглашение к столу и задержите обед на полчаса, - распорядился великий князь, ожидавший возвращение роты с очередной полицейской акции.
   Задержка обеда оказалась не напрасной, и за столом командир роты рассказал, как прошло дело. На этот раз удалось задержать двух подозреваемых в грабеже. Со слов Петрова они промышляли извозом в столицу и грабили поздних седоков. У них в доме нашлось много вещей весьма сомнительных для крестьянского быта. Это всё дела полицейские, а великого князя же интересовал подробный рассказ о задержании.
   - Всё происходило как в прошлый раз. Внезапно, на окраине раздался выстрел, и я с тремя молодцами поспешил туда. Когда мы прибежали один из крестьян был убит, а двое утекли. Нашему стрелку досталось по голове. С его слов, тати прятались в амбаре и выскочили, когда двое из звена зашли в дом для досмотра. Он выстрелил в одного, но другой повалил стрелка и третий ударил по голове. Да, далеко им уйти не удалось. Поляки услышали выстрел и перехватили татей.
   - Как молодец, здоров?
   - А что ему сделается. Шишка небольшая.
   - Представлю его награде на утреннем построении.
   - Стоит ли? - поинтересовался Юрьевич. - Дело ведь незначительное.
   - Так и награда будет в три рубля, - пояснил великий князь. - А дело важное отметить воина, что не растерялся в сложную минуту и убил врага отечества, исполнив долг свой. Это есть пример для остальных.
   Уже после обеда, Сперанский, зайдя в кабинет великого князя, поинтересовался:
   - А сколько вы, Александр Николаевич, взяли с местного откупщика за эту заботу? - Заметив как нахмурился великий князь, учитель юриспруденции перешёл к другой теме. - Государь пожелал, чтобы я ввёл вас на заседания комитета, образованного им шестого декабря двадцать шестого года. Этот комитет пишет важные законопроекты по государственному переустройству. Однако, прежде вам надлежит составить подробные записки по вопросам обсуждаемым комитетом.
   Сперанский протянул воспитаннику лист. Пробежав взглядом список тем для будущих эссе, великий князь спросил:
   - И с какого из них мне начать?
   - Вы вольны определить это сами.
   - Тогда, начну с главного, с вопроса о крепостном состоянии.
   - Вот как, - Сперанский приподнял левую бровь. - Ну да, теперь вы помещик... Когда вы сможете передать мне записку?
   - Двадцать пятого.