***

22 октября 1827, Батово
  
   В обеденной комнате усадьбы великого князя встретил Эдвард Тис.

   - Доброе утро, Ваше Императорское Высочество, прикажете подать завтрак? - И, получив согласие, поинтересовался: - Вы рано встали, несмотря на то что приехали после полуночи. удалось ли вам отдохнуть?
   - Я привык вставать рано, несмотря на то, во сколько я лёг, и не считаю нужным этому обычаю изменять. Следующей ночью высплюсь лучше. Вы завтракали? Прошу вас быть за моим столом.

   - Благодарю вас, я ещё не кушал.

   - Прекрасно, нам нужно обсудить предстоящее, я уже послал за Щербцовым.

   Через несколько минут Великий князь, Юрьевич, Тис и Щербцов преступили к завтраку. Ели молча, и только под конец трапезы великий князь, откинувшись на спинку стула, начал разговор:
   - Полагаю, наиболее вероятным, что деревня не выполнит назначенный урок. О чём мы и услышим на сходе. Прощать долг я не намерен. Посему нам предстоит забрать у крестьян всё до самого последнего зерна. Для чего часть конвоя останется поддерживать порядок на сходе. В это же время другие, взяв подводы, будут собирать крестьянское добро и свозить его на усадьбу. Брать необходимо всё: зерно, скот, инструмент, полотна, рукоделия, одежду. Всё, кроме икон, - Великий князь, сделав паузу, обвёл взглядом молчащих собеседников. - Это дело весьма долгое, всё это время я буду стараться держать крестьян на сходе. Место для него не случайно выбрано возле лесной делянки, вдали от деревни и усадьбы. Если всё пройдёт хорошо, крестьяне вернуться к уже не принадлежащим им домам, в которых не смогут найти ничего. Это приведёт их в отчаяние. Этим же вечером или ночью следует ожидать их возвращения к усадьбе. Где дело решится окончательно.

   - Ужели необходимо доводить до крови? - Юрьевич, задавая вопрос, пристально смотрел на великого князя.

   - Надеюсь, до смертоубйства не дойдёт, но если будет нужно я готов пролить кровь.
   - Зачем? - коротко бросил Тис.
   - Меня не устраивает привычное положение, при котором крестьяне добывают пропитание на своих мелких клочках земли. При этом на дела поместья приходится либо нанимать работников, либо отрывать крестьян от их трудов. Результатом этого положения является полуголодная жизнь крестьян и совершенно неудовлетворительное состояние поместья. Необходимо объединить всё имеющееся. Крестьяне должны получать свой кусок хлеба трудясь на делах поместья. В этом году я предложил им работу в поместье. И сколько из них пришли в найм? - Великий князь посмотрел на Тиса, ожидая ответа.
   - Никто. Они предпочли привычный труд на своей земле, а барщинную повинность Вы распорядились не накладывать.
   - Вот! - Великий князь поднял вверх указательный палец. - Они движимы вековой привычкой и именно её нам предстоит сломать. А для того необходимо лишить их своих мелких наделов. Смиренно народ со своими привычками не расстанется, нас ждёт бунт.
   - Кто же смиренно согласится из крестьян в батраки перейти, - осмелился прервать своё молчание Щербцов.
   - Вот! - Ещё раз продемонстрировал всем указательный палец великий князь, - И они также мыслят. Они считают, что их лишили имущества и теперь заставят за корку хлеба рвать жилы на непосильных работах. Однако мой умысел другой. Только соединение в одно целое всего поместья и всех работников позволит добиться повышения дохода от каждой десятины земли настолько, что это увеличит состояние всех, кто работает в поместье. Не исключаю, что первые годы я буду нести скорее убытки, но крестьяне сразу же должны ощутить улучшение своей жизни. После того они согласятся работать по новому жизнь их должна неизменно улучшиться. Это потребует от меня дополнительных трат, но я надеюсь на предстоящие доходы.
   - Ваше высочество, - Юрьевич говорил, слегка растягивая слова и делая обращающие на себя внимание паузы, - Не представляется ли вам всё это чрезмерно сложным? Вас не устраивает прежнее хозяйствование. Отделите деревню. Дайте ей свободу, если вам не угодно нести это бремя. А в оставшемся поместье установите те порядки, какие посчитаете нужным. Ужели эти две сотни десятин земли и пара десятков мужиков стоят того, чтобы морить людей голодом, подводя под бунт, и лить кровь?
   - Так говорить, и Батово мне ни к чему. Толку с него... Хлопот много, а доход с моим содержанием никогда не сравнится. Не так я мыслю. Я, в ребячестве своём, всё вокруг принимаю как ученье, и Батово мой урок. Сохранить поместье, людей обустроить, а не бросать с рук долой. Вот если урок свой не справлю должно, по-вашему поступлю, но впредь не смогу быть собой довольным как учеником.

   - Кровь должна пролиться ради вашего урока? - вскинув брови, спросил Юрьевич. - Надеюсь, Её Императорское Величество поймёт ваши стремления.
   - Мой умысел направлен на общее благо, ради будущей сытой и счастливой жизни самих крестьян. И только их нежелание менять привычные порядки может привести к крови.
   - Они не ведают вашего умысла и с них спрос не велик. Вы же предвидите все возможные последствия и кровь, если она прольётся, будет на вашей совести. Вы во исполнение некого урока обрекаете людей на страдание.
   - Вы абсолютно правы. Именно мне отмаливать предстоящее, но иного пути нет у того, кто распоряжается людскими судьбами, - великий князь перевёл взгляд на Щербцова. - Необходимо подготовить и зарядить все ружья и пистолеты, что имеются. Не менее трёх человек необходимо отправить на вывоз имущества из деревни. Пару десятков конных расположить вокруг места схода, для внушения должного трепета. Остальных расставить у окон и на бревенчатых завалах как стрелков, для чего передать им все карабины и ружья.
   - Я распоряжусь, - Щербцов явно был задумчив, - Но я надеюсь, что Ваше Императорское Высочество не станет выходить для разговора с мужиками. Возможно, достаточно если вашу волю изложит господин Тис.
   - Ни в коем случае. Я бы предпочёл, чтобы все нововведения связывались только с моим именем, а управляющий выглядел бы человеком связанным моей волей. Ваше же беспокойство понятно. Я намерен говорить с крыльца, возле открытой двери. В случае нападения, спрячусь внутри.
   - А где вы укажете быть мне? - поинтересовался Тис.
   - Вам предстоит размещать имущество и скот в поместье. И делать это скорейшим образом, дабы возвращение крестьян со схода не оказалось преждевременным. Несомненно, конные будут сопровождать крестьян и не позволят случиться непоправимому, но я бы предпочёл чтобы вернувшись они не нашли повода для немедленного действия. И ещё надобно вести строгий учёт взятого, возможно его придётся возвращать.
   - Тогда, я найму мужиков и подводы в Даймище. Это станет не дорого и позволит всё перевезти раза за два.
   - Хорошо, теперь о самом сходе. Я уже ознакомился с докладом господина Тиса. Крестьяне, уверенные в невозможности выплаты по уроку, не стесняли себя в том, чтобы сделать недоимку хоть сколь-нибудь меньшей. Ожидаю, что предложенная ими плата будет совершенно ничтожной. В силу моего малолетства, крестьяне могут тешить себя ложными надеждами, потому Семён Алексеевич в полном мундире будет находиться подле меня, тем самым обозначая единство власти и моей воли, - заметив улыбку на лице Юрьевича, великий князь добавил, - Да, именно для этого я вас и просил...
   Ближе к двум часам Гордей и его брат Архип, переехавшие всё-таки в Батово и ставшие подручными Тиса, собрали у крестьян на площадке около сарая с инструментом для лесозаготовки, образованной штабелированным в ожидании отправки кругляком. Выход с площадки закрыли конные егеря, расположившись в метрах ста от толпы. На брёвнах устроились стрелки. Просветы между штабелями были заботливо заложены стащенным в кучи хламом и сучьями.
   Великий князь встретил мир на пороге входа в сарай, оставив за спиной открытую дверь. В темноте сарая притаился Чернявский, готовый увлечь наследника престола внутрь при первой опасности. Рядом скрывался Ёнссон, с целью закрыть и заложить изнутри массивным брусом дверь. Уши для засова сделали на скорую руку, так же как и окно в противоположенной стене сарая. Слева от наследника стоял Юрьевич, поражая воображение крестьян пышностью парадного мундира. Гордей и Архип, приведя народ, заняли условленные места слева и справа, готовясь взять заранее заготовленные жердины в руки.
   Великий князь подождал пока толпа немного успокоиться и каждый найдёт своё место в ней.
   - Здравствуй, честной люд, - подняв верх руку, сказал великий князь.
   Нестройное и тихое "Здорово" прозвучало в ответ. Впрочем, большинство просто молчало. Выделив взглядом старосту, стоящего в первом ряду, наследник продолжил:
   - Как год прошёл? Как урожай? Скотина как?
   - Благодарствуя богу, все живы, - степенно начал ответ Клим и, тяжело вздохнув, принялся жалиться на житьё: - Да, год был не удачен. Лето холодное да дождливое. Хлеба не выстояли. Да и, скотина приплоду не дала, один убыток. У Миктки, вот, два месяца назад корова околела. Да и, болело народу много. Миром благодарим тебя за помощь, что весной нам оказал. Лишь благодаря твоей милости живы.
   Клим упал на колени, а следом за ним на землю плюхнулись и остальные. Оглянувшись и окинув деревенских взглядом, староста продолжил:
   - На твою милость уповаем и впредь. Не оставь детей голодными, не погуби нас! Мы все твои и всё, что есть у нас, ты волен взять, но назначенного урока нам выплатить нечем. На мягкость сердца твоего надеемся. Помилуй. Подати твои невозможны.
   - Почему в поместье никто не пошёл в наём. Я бы заплатил щедро.
   - Так ведь мы-ж люди на земле живём, с неё кормимся, и бросить землю-матушку никак для нас невозможно.
   - Не жалует вас матушка урожаем-то, видать негодно ухаживаете за ней. Потому и урок выполнить не можете. Были бы вы сыновья для земли добрые вам бы и на безбедное житьё хватало бы и на подать.
   - Напрасно ты так. Мы в труде с утренней зори до вечерней. И мужики и бабы и дети малые...
   - А я не в лени вас попрекаю, а в скудоумии. Вы трудитесь-то много, да бестолково. Понапрасну терзаете и себя и землю. А земля русская моему отцу богом вверена в усмотрение. Я не могу позволить вам и впредь терзать её столь нерадиво. Господь мне не простит. Сами вы не можете, работая на земле, себя пропитать и подати платить. Значит, мне придётся вас научить и надзирать за тем, чтобы вы на земле работали надлежаще...
   Народ напряжённо молчал, все затаили дыхание. На лице Клима застыла какая-то гримаса, он пытался сообразить, к чему клонит барчук.
   - А потому, - великий князь невольно сделал паузу, - с ближайшего понедельника вы все поступаете в работники в поместье. Мой управляющий отныне будет указывать вам, что и как делать. Он же поможет вам правильно разделить между собой плоды вашего труда. Отныне ваш труд на мелких земельных клочках, и никчёмный уход за единичной скотиной в ваших хозяйствах будет прекращён, как совершенно бессмысленное, не дающее вам прокормления, и богопротивное истязание себя и божьей земли. Господь дал человеку разум и отныне ваш труд будет подчинён ему...
   Великий князь сделал пазу, перевести дух, и это позволило старосте задать вопрос:
   - Э-э-э, Ты прости нас, барин, тёмные мы, и всецело в воле твоей. Только вот про недоимку не ясно.
   - Недоимка это ваш долг. Её я взыщу. Всё ваше возьму в её оплату, а остаток вычту в следующем году. Теперь ясно?
   - Смилостивись. Мы же с голоду перемрём зимой. И дети наши...
   В толпе, как по команде, но не надрывно запричитали бабы и захныкали дети.
   - Со следующего понедельника начнёте работать, буду вам платить, зиму проживёте.
   - А чем весной сеять?
   - А вам больше не придётся сеять самим своё зерно на своей земле. Вы будете работать все вместе на общей земле и получать с того себе прокормление. На посев, на наше общее дело, я зерна дам и от голода помереть не позволю. А ваше дело...
   - Тату!!! - Мимо конных егерей проскочил мальчонка и от усталости рухнул на колени - Они Бурку увели!!! Хлеб забрали!!!..
   Толпа загомонила. Не надрывный плач резко превратился в гул возмущения, то и дело прорывались отдельны выкрики. К мальчику подбежал мужик. Великий князь показал два пальца Щербцову и сделал шаг назад, к двери. Конные егеря извлекли сабли, стрелки привстали изготавливаясь, Гордей и Архип поглаживали жердины, примеряя их в руках.
   - Они всё забираю-ю-ют!!! - прорвало толпу единым мощным воем.
   Народ колыхнулся к деревне, но блеск сабель, решительно выставленных егерями вперёд на уровне конских голов, остановил его. Толпа отхлынула от всадников назад к центру площадки. Людей закружило в каком-то водовороте. Пытаясь найти выход, они мотали головами бредя по кругу, но невольно сбились все в центре в полном недоумении. Наконец великий князь решил прекратить это брожение. Выстрелив в воздух из пистолета, он закричал, стараясь понизить голос насколько возможно:
   - Что раскудахтались!! Сели все на землю!!
   - Слышали! Все на землю сели, немедля !!! - рявкнул следом Щербцов, тут же отдал комнду: - Стрелки! Товсь! Кто останется на ногах немедля пристрелить! Всем сесть на землю! Делай раз!
   Грохнул выстрел из пистолета Щербцова.
   - Делай два! Стрелки, наводи!
   Крестьяне, до того стоявшие в нерешительности, распластались на земле. Над площадкой повисла тишина.
   - Всё делается так, как должно, - спокойно заявил великий князь. - Вас ждёт новая жизнь, и вы должны верить, что она будет счастливой. Всем сидеть и ждать, настанет час, и вы сможете направиться по домам. Всякий же, кто осмелиться бунтовать, будет убит на месте.
   - Барин, - Клим пополз к великому князю, но жерди Гордея и Архипа уткнувшись в землю преградили путь старосте, - помилосердствуй, последние отнимаешь, ведь помрём же, смиренные холопы твои.
   - Будете трудиться, не помрёте. Я обещаю. Всем сидеть смирно пока час не наступит.
   Наблюдая за притихшими, перешёптывающимися между собой крестьянами, великий князь поделился своим виденьем будущего с Юрьевичем:
   - Сегодня нам спать не придётся. Я уверен, что этой ночью они придут забирать своё назад.


***

23 октября 1827, Батово

  
   Опасения великого князя не сбылись. Крестьяне, вернувшись в разорённую деревню, весь оставшийся день что-то обсуждали. Насмехаясь над всем предпринятыми предосторожностями, ночь прошла совершенно спокойно. С наступившим утром тоже не пришло ничего интересного. Крестьяне находились в своей деревне, слоняясь между домами и не осуществляя никакой иной видимой деятельности кроме разговоров. Собрав в поместье совет, великий князь заявил:
   - Они ждут. Я рано или поздно отъеду отсюда вместе с конвоем, тогда наступит их время. Полагаю необходимым осуществить хитрость.
   - Что вы предлагаете? - поинтересовался Юрьевич.
   - Мы сегодня съедем сразу после обеда. Посетим Рождественское, а к полуночи тайно вернёмся. Для нас каждый день это просто день, а им каждый день что-то есть нужно. Ждать они не будут и явятся к усадьбе ближайшей ночью, как мы съедем.
   - Согласен, - заключил Тис, и все присутствующие кивнули. - Однако, нам не спать ещё одну ночь, предлагаю отдохнуть прямо сейчас.
   - Разумно, - заключил великий князь, - всем отдыхать. Однако, двух конвойных поставить на карауле, дабы не прозевать случись чего.


***

24 октября 1827, Батово

  
   Они долго наблюдали как в полной темноте, деревенские шёпотом распределялись у единой верёвки, привязанной к двери господского амбара. Все от мала до велика уже взялись за неё дабы потянуть, и тут из усадьбы и близлежащих зарослей с громкими криками: "Всем сесть на землю" высыпали солдаты, окружая растерявшихся крестьян.

   - Грабить решили? - Поинтересовался великий князь у Клима, которого к нему подтащили два егеря.

   - Мы своё хотели забрать, ведь без скота и зерна нам смерть неминучая, - лепетал староста.
   - Я же сказал, работать будете, умереть вам не дам. Не уж-то мне веры нет?
   - Так-ить, оно дело известное. Вы уедете. А с управляющего, что за спрос. Возьмёт нас в батраки, и за месячину будет из нас жилы драть. А нам и слова не скажи. Чуть что смерть голодная. Как на работу не выйдешь по болезни ли, по празднику ли так смерть. Как лошадь хозяйская занеможет или сбруя порвётся так штраф и смерть. Дело то известное. Ты барин, по малолетству своему, нас к страшному приговорил. Самоубийство грех, но мысль эта вчера в каждой голове побывала. Не дай свершиться страшному.

   - Я понял тебя Клим, - великий князь подошёл к стоящему на коленях старосте и приблизил своё лицо к его, стараясь заглянуть в самую бездну глаз старосты. - Ты верь мне, я добра хочу... Себе и людям моим. И ты, и селяне - мои люди. Вам ущерба не хочу ни в коем разе. Но и позволить вам жить по-старому не могу. Земля страдает от того, что вы на ней творите. Нас всех ждёт новая жизнь, в которой нам предстоит научиться себя кормить и землю блюсти в порядке и скотину плодить и достаток давать и себе и детям своим и государю. А для того от старого отрешиться надо. Вам страшно, я понимаю. Кнутом гоню вас, но вы идите с верой в сердце. Я добра хочу. Вам добра и государю. Перед ним и господом я за вас в ответе и не посмею старательных крестьян голодом уморить. А господин Тис весь в воле моей, если не так будет хозяйство вести, шлите ходоков, да и я сюда буду наезжать, с тобой, Клим, всегда найду время поговорить. Верь мне.

   - Эх, барин, кнутом нас гонишь. Верно сказал. Веры ждёшь, из под кнута-то. Есть ли выбор у меня?
   - Ты же христианин, выбор всегда есть. Ты можешь в бунте своём упорствовать, а можешь мне поверить и людей спасти от кнута моего. Сила за мной, я заставить могу, но я хочу придти к согласию и научить вас новой жизни. Потому я говорю с тобой. Хочешь слово дам, через пять лет, если захотите, верну вас к старой жизни, скот ваш, зерно, землю... всё верну, даже свободу дам. Пять лет будете жить по-моему. Через пять лет всё, что взял вчера верну и отпущу вас от себя, навсегда.

   - Слово даёшь?
   - Слово.
   - Позволь мне с мужиками поговорить.
   - Возвращайтесь в деревню. Утром с восходом жду тебя.
   Когда толпа деревенских пропала из видимости, к великому князю подошёл управляющий.
   - Что ж, задали Вы мне ещё одну заботу, придумать на зиму им занятие, да так чтобы с того толк был.
   - Увы, для того мне и нужен управляющий. Впрочем, на первое время я могу предложить занятие для всех. Нужно перебрать зерно отложив самое крупное на посев. Вообще, отбор посевного зерна и картофеля должен стать одной из главных ваших забот. Кроме того, необходимо не только рубить, но и высаживать лес. К этому можно начать готовиться уже сейчас, намечая годный для пересадки молодняк. Чуть позже, я вам направлю свои соображения по данному поводу. Я полагаю, что именно хороший отбор посевного зерна и молодняка даст нам возможность сделать хозяйство прибыльным. А пока надо выспаться, утром мне в дорогу. Мои планы и так нарушены, и в Сестрорецк я уже не успею, но у меня ещё есть надежда поехать на почтовых и к вечеру двадцать пятого оказаться в столице.
   - Вы поедете одни?
   - С Семёном Алексеевичем, и возьму с собой Чернявского. Остальной конвой пусть здесь побудет некоторое время для вашего спокойствия. Когда надобность в нём отпадёт, направите его в столицу.
  

***

25 октября 1827, Санкт-Петербург

  
   Великий князь, приведя себя в порядок с дороги, поспешил к Кларку. В назначенные пять часов он открыл производственное совещание.
   - Павел Петрович, вы осмотрели место будущей стройки, я хотел бы услышать ваши соображения.
   - Да, Ваше Императорское Высочество, я готов доложить.
   - Прекрасно, я внимательно слушаю.
   Мельников разложил на столе карту со схемой дороги и несколько листов с чертежами, вздохнул и начал свой рассказ:
   - Общая длинна дороги девять верст и двести саженей. По пути будут три подготовленных места для погрузки. Возле торфоразработки, у дворца и у стекольного завода. На концах пути дорога образует петли, чтобы паровая карета могла развернуться в обратный путь. Для устройства дороги необходимо будет построить два моста. Перепад высот на протяжении всего пути достигает десяти саженей. Для экономии, Ваше Императорское Высочество предложило устроить путь без насыпи, потому выровнять этот перепад не представляется возможным, впрочем, он не должен быть трудностью для паровой кареты. Кроме того, мы можем воспользоваться опытом господина Стефенсона и разместить вдоль пути дополнительные подъёмные механизмы на конной или паровой силе. Тем не менее, совсем избежать устройства насыпи не удастся. Торф является слишком зыбким основанием для пути, потому на участке от торфоразработки до домика сторожа необходимо уложить гать. Исходя из сказанного, я изложил предварительную калькуляцию.
   - Прекрасно, - великий князь, взял протянутые Мельниковым листы, - я внимательно прочитаю позже, а сейчас прошу, уточнить какое количество рельс и других металлических изделий потребуется для строительства дороги, чтобы Матвей Егорович мог представить себе то количество, что потребно изготовить на его заводе.
   - Хм, -Мельников смущённо кашлянул в кулак, - Ваше Императорское Высочество, Как только я свёл свою примерную калькуляцию, то обсудил её с Матвеем Егоровичем.
   - Это очень хорошо, - улыбнулся великий князь. - Матвей Егорович, что скажете о рельсах?
   - Кх-м, Ваше Императорское Высочество, - кашлянул Кларк, - с сожалением, вынужден сообщить, что Ваше намерение изготовлять рельсы из прокатного железа в необходимом для строительства количестве не может быть исполнено на нашем заводе. Прокатное дело весьма сложно и требовательно к толщине прокатываемого железа. Александровский завод не имеет стана, на котором бы можно было прокатывать такую толстую полосу. Строительство стана не только дорогостояще, но и потребует значительного времени и возможно окажется неуспешным. Потому я предлагаю изготавливать, как обычно, рельс из чугуна. Это будет почти в четверо дешевле, чем закупать прокатное железо за границей. Тем самым я полагаю что изготовление двадцати тысяч четырёхсот крепёжных пластин, около восьмидесяти двух тысяч крепёжных штырей, две тысячи шестьсот пятьдесят двухсаженных чугунных рельс и пластин, соединяющих рельсы между собой, для Вашего Императорского Высочества будет стоить почти в девяносто тысяч ассигнациями. Паровая карета по схеме предложенной Вашим Императорским Высочеством ещё ни разу никем не была построена, потому риск неуспеха данного предприятия высок. Стоимость же её не будет менее семидесяти тысяч. Тележка для торфа или иного груза будет стоить две тысячи, а для перевозки людей четыре тысячи пятьсот рублей. Прошу рассмотреть калькуляции и чертежи.
   Кларк положил на стол свёрнутые трубкой бумаги. Великий князь развернул их, бегло просмотрел и, кивнув головой, ответил:
   - Я позже ознакомлюсь внимательнее... Скажите Матвей Егорович, а вы сможете изготовить всё потребное. Половина всех рельс, пластин штырей и прочего понадобиться к маю, остальное включая паровую карету, дюжину тележек для торфа и четыре для людей нужно будет сделать к июню. Кстати, Павел Петрович в ваших расчётах есть примерное время строительства?
   - Непременно. В случае полного удовлетворения в людях, дорога со всеми строениями должна быть построена за три месяца. Для чего потребно около шестисот человек и двухсот подвод.
   - Как вы полагаете, можно ли считать, что на три месяца это обойдётся мне в шестьдесят рублей на человека и сто на подводу?
   - Я полагаю, что это обойдётся дешевле. Кроме того, Вашему Императорскому Высочеству будет не сложно использовать на работах людей из арестных домов.
   - Действительно... - задумчиво проговорил великий князь.
   - Немного поразмыслив можно предложить и иные способы сбережения. Например, использовать при строительстве гати материал от расчистки торфяников.
   - Прекрасно, Павел Петрович, сможете ли вы сделать подробный план хода работ по строительству не только дороги, но и торфяного предприятия?
   -Да.
   - Прекрасно, сколько вам нужно времени?
   - Мне представляется, что я справлюсь к первому февраля, но...
   - Прекрасно!! - воскликнул великий князь, не давая Мельникову договорить, - полагаю, восемьсот рублей будет достаточным вознаграждением. Прошу Вас каждый понедельник сообщать мне о ходе вашей работы, а также предоставлять докладную записку Бенкендорфу. Волей государя Александр Христофорович будет принимать участие в нашем предприятии. Вас же, Матвей Егорович, прошу своевременно сообщать Павлу Петровичу о возможностях вашего завода, а так же готовиться к выполнению моего заказа с двадцатого февраля.
   - Кх-м, - Кларк кашлянул, прерывая великого князя, - Ваше Императорское Высочество, хочу напомнить Вам, что завод выполняет множество заказов для казны и, возможно, будет не в состоянии исполнить Ваш заказ. За производство рельс, тележек, я не беспокоюсь. Эти работы я намерен поручить восстанавливаемой после наводнения заводской части у Нарвской заставы. Но изготовление паровой кареты весьма трудоёмко и требует моего личного участия. Если Ваше Императорское Высочество твёрдо намерено сделать такой заказ и желает получить его к июню, то приступать к работе необходимо уже сейчас. Однако, работа над паровой каретой потребует больших затрат...
   - Я готов предоставить задаток. Сколько и когда вы хотите получить.
   - М-м, пятьдесят тысяч до пятнадцатого ноября.
   - Хорошо. Однако хочу вас предупредить, поскольку я намерен непосредственно участвовать в создании паровой кареты, то вы должны будете подробно информировать меня о ходе работы, учитывать мои замечания к конструкции и не имеете права создавать схожие кареты без моего согласия. Чуть позже Семён Алексеевич составит надлежащие бумаги, пока же я хотел указать на главное.
   - М-м-м, несомненно, Ваше Императорское Высочество, вольно... ставить слуг своих... в любые...
   - Вот и славно, - перебил Кларка великий князь, и снова обратился к Мельникову: - Вас, Павел Петрович, я прошу смело быть ко мне по любому вопросу. Для пользы данного дела я готов принять вас даже среди ночи.
   - Благодарю, - кивнул головой Мельников, - тем более, что создание торфяного предприятия ново для меня...
   - Всё бывает впервые. Я прекрасно понимаю, что каждое новое дело таит в себе множество непредвиденных сложностей. Это заставляет осторожничать, но необходимость требует действий, несмотря на страх.
   - Вы, несомненно правы, Ваше Императорское Высочество... - широко улыбаясь, вставил Кларк.
   - Мне весьма льстит, что вы со мной согласны. А теперь, Матвей Егорович, я хотел бы подробнее обсудить устройство паровой кареты и тележек, - великий князь разложил на столе бумаги Кларка. - Начнём с тележек для торфа.
  

***

26 октября 1827, Санкт-Петербург

  
   Лошади лениво тянули четырёхместный ландо по на бережной. Спешить в ракетное заведение было незачем, и великий князь имел достаточно времени для бесед со спутниками. Сегодня его сопровождал не только Юрьевич, но и Ратьков. Кроме того, намереваясь развернуть полноценные испытания ракет, наследник престола взял с собой Дорта. Впрочем, предстояли так же масштабные испытания новых винтовальных ружей из Сестрорецка. Но сомнения в том, что Дорт сможет одновременно контролировать оба процесса, терзали великого князя. В результате он решил вернуться к этому вопросу после визита в Сестрорецк. А пока необходимо было ввести исполнителя в курс обоих испытаний.
   Погружаясь в эти мысли, великий князь терял внимание к речи Ратькова о ходе создания гарнизонной бригады:
   -... На сегодняшний день я заручился вниманием ста пятидесяти двух молодых офицеров. Тем не менее, совершенно невозможно сделать окончательных шагов пока государь не соблаговолит выразить свою волю с утвердительной подписью. Ведь ни на устав, ни на места в табели пока не наложена высочайшая резолюция. Сегодня я был с докладом у государя, он принял меня весьма добросердечно и участливо, но не более. Кстати, он полюбопытствовал, помнит ли Ваше Императорское Высочество о вашей привилегии сопровождать императора на прогулках.
   - Вот как, - оживился великий князь, - Семён Алексеевич, направьте извещение в Сестрорецк, что я буду там завтра к десяти. А по возвращении буду к государю. Авраам Петрович, вас, если будет на то ваше согласие, я от завтрашней поездки полагаю освободить.
   - Благодарю Вас, - улыбнулся Ратьков. - Вы правы, я уже видел винтовальное ружьё в Гатчине, в отличие от ракет.
   - Надеюсь, они произведут на вас должное впечатление. Мы уже скоро прибудем.
   На месте, великий князь прекратил церемонию по встрече высочайшей особы, организованную Внуковым, сразу после первых слов приветствия. Также он отказался осматривать само заведение.
   - Василий Михайлович, я намерен без каких-либо задержек приступить к испытаниям, надеюсь, вы готовы?
   - Разумеется, мы ждали только Вас.
   - Вот и прекрасно.
   - Тем не менее... - Внуков, покраснев, смущённо глянул под ноги, - прежде чем приступить, я полагаю необходимым дать некоторые пояснения...
   - Извольте. - великий князь вскинул брови.
   - Кх, Ракеты, устройства весьма сложные. Вы предложили так много усовершенствований, что представляется неразумным испытывать их все целиком. Потому мы подготовили специальные приспособления, которые должны позволить испытать каждое усовершенствование отдельно. Например...
   - Я всё понял, - прервал Внукова великий князь, - и одобряю это решение. Более того, если бы вы начали испытания всех усовершенствований сразу в одной ракете, я бы сам вам предложил подобное. Надеюсь, перед испытаниями вы мне покажете ваши приспособления. Хотя признаюсь весьма любопытно взглянуть на новую ракету целиком.
   Внуков шумно выдохнул.
   -Для Вашего Императорского Высочества мы подготовили и ракеты целиком.
   - Прекрасно. Непременно сегодня одну из них попробуем запустить. Хочу отдельно представить вам, - великий князь жестом подозвал Дорта, - чиновник моей канцелярии Павел Генрихович Дорт. Он будет от моего имени присутствовать на всех испытаниях и вести подробнейший отчёт о них. Также к нему можете обращаться за любой потребной помощью, для скорейшего завершения нашего дела. А теперь, с чего вы хотели бы начать?
   - С самого простого. Проверки работы взрывателя призванного поджечь порох в гранате при ударе.
   - Прекрасно. Действуйте.
   Внуков отдал указания и повёл наследника престола, попутно поясняя суть эксперимента:
   - Я исходил из того, что впоследствии мы можем изготавливать ракеты с шести, двенадцати и двадцати фунтовыми гранатами. Это позволило предположить общий вес ракет. Мы изготовили груз и прикрепили снизу предполагаемый взрыватель. Груз будет сброшен с высоты вниз. Так можно убедиться в работе взрывателя.
   Он прошли за здание ракетного учреждениям к площадке, где суетились рабочие, поднимая нечто напоминающее ведро, на верёвке, переброшенной через сук высокого дерева.
   - Не спешите, - остановил всех великий князь, - сначала я хочу увидеть устройство взрывателя. Надеюсь, у вас есть его схема?
   - Да, - Внуков махнул рукой, и молодой паренёк подал заранее приготовленную бумагу.
   - Прекрасно, - отметил великий князь, - а пока я смотрю схему, пусть рабочие вскопают землю в том месте, куда должен упасть груз.
   Спустя непродолжительное время, Саша закончил изучение схемы. Около минуты он смотрел вдаль, и после заключил:
   - Полагаю, достаточно один раз убедиться, что это работает или нет. Поскольку я вижу важные недостатки.
   - Что Вас настораживает?
   - Я полагаю, что при хранении и перевозки взрыватель должен быть снят с ракеты либо полностью, либо частью, чтобы не произошло неожиданного взрыва. А непосредственно перед выстрелом его должно быстро установить или привести в боевое положение. Предлагаемый же вами взрыватель слишком прост в этом отношении.
   - Вы правы, Ваше Императорское Высочество. Соблаговолите дать команду к началу?
   - Приступайте.
   - Груз вздёрнули чуть повыше, высвобождая верёвку, и он устремился вниз. Раздался хлопок. И улыбающийся великий князь поздравил главного экспериментатора:
   - Всё замечательно сработало, Василий Михайлович. Позвольте теперь мне определить, каков будет следующий опыт?
   - Прошу Вас.
   - По моему разумению ракету с гранатой шесть, а возможно и двенадцать, фунтов стрелок должен запускать из ручной бомбарды или некой трубы. Ракета должна выбрасываться пороховым зарядом на несколько саженей, за время полёта должен разгораться ракетный заряд и дальше вести её к цели. Вот именно этот запуск я и хотел бы проверить. Вы подготовились к такому?
   - Да, - Внуков раскраснелся, - только нужно немного времени, чтобы подготовить лафет. Прошу Вас, я покажу дорогу.
   Внуков провёл их от здания ближе Чёрной речке. Спустившись с возвышения, на котором стояло ракетное заведение, они оказались в низине у реки. Рабочие уже установили малокалиберную пушку и готовились зарядить её. Внуков взял снаряд, представляющий собой ядро с приделанной к нему трубой, и протянул его великому князю.
   - Вот, вес этой болванки приблизительно такой же как ракеты с шестифунтовой гранатой. В болванке сделан небольшой заряд из сладкого топлива. Чтобы пороху было легче его воспламенить топливо открыто с торца целиком,. В состав, помимо сахара и селитры, добавлена сера. Размер трубки подобран под калибр этой старой гаковницы, которую мы укоротили и поставили на лафет для удобства. Если малого заряда окажется достаточно, а отдача не большой то можно попробовать сделать запуск из рук. Дозвольте приступить.
   - Действуйте.
   Внуков дал знак. Раздался хлопок. Болванку выплюнуло из ствола, и она, шипя, упала на землю в сажени от дула. Сначала из трубки был заметен только дым, но через мгновенье показалось пламя и болванку стало мотать по земле. Секунды через три топливо закончилось. Все, молча, ожидали слов наследника престола, но он не спешил. Возникла неловкость, которую Внуков попробовал прервать покашливанием.
   - Василий Михайлович, вы могли бы показать запуск с треноги? - среагировал великий князь.
   - Да, Ваше Императорское Высочество, я распоряжусь, - оно подозвал одного из рабочих и, отдав распоряжения, принялся пояснять предстоящий эксперимент: - Оставшийся при укорачивании гаковницы обрезок ствола мы решили использовать в качестве пусковой трубы. Сейчас болванку снабдят сладким топливом, установят треногу.
   - А готовы ли вы к опытам для ракет с двенадцати и двадцати фунтовой гранатой?
   - Готовы, Ваше Императорское Высочество. Желаете посмотреть?
   - Нет. Я запрещаю проведение опытов для создания этих ракет до тех пор, пока возможность изготовления ракет с шестифунтовой гранатой пускаемых с рук или с треноги не будет выяснена окончательно. Павел Генрихович, - великий князь развернулся к Дорту, - учтите это. Через три месяца мне нужно тридцать шестифунтовых ракет, действие которых я мог бы показать государю. Вам и Василию Михайловичу, предстоит создать именно эти ракеты, и только после я дозволю заниматься более тяжёлыми ракетами. Это понятно?
   - Да, Ваше Императорское Высочество.
   - А теперь, посмотрим запуск с треноги.
   Рабочие уже устанавливали болванку в пусковую трубу. Через некоторое время всё было готово. Великий князь обратил внимание, что пусковая труба направлена вверх под углом около сорока пяти градусов и потребовал, чтобы трубу расположили горизонтально и дал сигнал к запуску. Рабочий поджог фитиль. Из трубы показалось пламя. Наконец болванка стартовала и, пролетев по пологой дуге к земле пяток саженей, застряла в травяной кочке. Все снова посмотрели на великого князя, на этот раз он не заставил себя ждать.
   - Что скажете Павел Генрихович?
   - Надо увеличить калибр трубки со сладким топливом.
   - Согласен, - кивнул великий князь, - А для запуска с рук?
   - Тоже.
   - А ещё при запуске с рук надо сразу поджигать топливо, от которого загорится порох вышибного заряда, - предложил великий князь и дал указание Внукову: - а теперь распорядитесь выстрелить из гаковницы с рук, только пороховой заряд надо увеличить.
   - Прошу дать мне около часа на подготовку, а пока я предлагаю отдохнуть в моём кабинете за чашкой чая.
   - Прекрасно, на многое нужно обговорить.

   Кабинет управляющего ракетного заведения был весьма небольшим. В результате присутствие в нём пяти человек создавало ощущение тесноты и надвигающейся духоты. Однако, дискомфорт исчез, когда радушный хозяин рассадил гостей и открыл широкое окно выходящее на ухоженный садик с десятком яблонь. Все успокоились в ожидании угощения, и великий князь неспешно начал говорить:
   - Самое важное, что я хотел бы указать вам, господа, на те надобности, которые я намерен удовлетворить этими ракетами. Именно это позволит вам правильно совершенствовать их устройство. Волей государя создаётся особая гарнизонная бригада. В силу разных причин взвода бригады будут размещаться на значительном расстоянии друг от друга. Не исключено, что отдельному взводу стрелков придётся вступить в бой со значительными силами противника. Для этих целей обычно отряд пехоты усиливается артиллерийским орудием, но невозможно каждому взводу дать пушку. Это не только расточительно, но и обременит пехоту содержанием орудия, а также замедлит её марш. Потому я полагаю необходимым, создать во взводе гренадёрскую группу из девяти человек. Важно, чтобы граната была доставлена на пятьсот шагов, а взрыв её уничтожал всех на пятнадцать шагов. При этом устройства для метания гранаты с запасом выстрелов на марше должны быть носимы гренадёрами, а не лошадьми. Кроме того, изготовка к запуску должна быть весьма скорой. На одно устройство по метанию гранат я готов отрядить трёх гренадёр. Один будет стрелять из этого... гранатомёта, двое будут нести заряды и помогать заряжать устройство. Обращаю ваше внимание, господа, что устройство гранаты также очень важно. Мы не можем удовлетвориться тем, что просто снабдим артиллерийскую гранату ракетным двигателем. Первое на что хочу обратить внимание это форма гранаты, для ракеты она может быть вытянутой, а не круглой как для пушки. Кроме того корпус может быть достаточно тонок, при этом гранату необходимо оснастить заранее приготовленными осколками. Помимо гранатомётов взвода, я намерен в каждой роте стрелков создать батарею более тяжёлых гранатомётов. Для этого вам предстоит испытать ракеты с двадцатифунтовой гранатой. Батарея ротных гранатомётов должна следовать за ротой стрелков и доставлять на восемьсот шагов гранату для поражения крупных колон пехоты или эскадронов кавалерии. Осколки от гранаты должны уничтожать всё в пятидесяти шагах. Эти гранатомёты и заряды могут перевозиться лошадьми на походе, но они должны переноситься по полю боя силами гренадёров вслед за ротой стрелков. Однако, в эти три месяца необходимо изготовить и представить государю взводные гранатомёты... О! Наконец-то чай.