Глава 1.
   Брать одно купе на троих, если двое кроме тебя - влюбленная парочка, определенно не лучшая идея! Потянувшись сквозь сон с верхней полки за минералкой, я сначала замер в шоке: а что, человек и так загибается?! А потом спешно отдернул руку и развернулся к стенке, пряча пунцовеющее лицо - кое-какие вещи я предпочел бы развидеть раз и навсегда.
Как назло, еще недавно донимавшая дрема ушла, помахав ручкой, и теперь я не видел, зато четко слышал, а в некоторые моменты еще и ощущал - эмпатия-то никуда не делась! - что творится на лежанке подо мной.
   Приглушив способности до минимума, заткнул уши подушкой и в надежде отрешиться от всплесков активности снизу стал в очередной раз гонять себя по событиям последних дней.
   Покупка билетов. Одно то, что нам, привыкшим добираться небом, втрое взвинтили цены на рейс, как не работающим в Муромцево, уже выглядело со стороны администрации ... не будем материться, выразимся политкорректно - некрасиво. Но девушки в кассах твердили как заведенные: неработающим скидки не полагается! А без льгот, положенных сотрудникам СБ, стоимость авиаперелетов для несчастных выпнутых на вольные хлеба зашкаливала, и нам с Максом пришлось удовольствоваться сомнительной радостью выбираться наземным ходом.
   От билетов мысль скакнула еще назад: на самом деле из нас двоих выпнутым был только я, Макса почти неделю мурыжили с обходным листом, уговаривая остаться сначала в Воронинском КБ, а потом еще в одном со сходной тематикой.
Заманивали должностями и зарплатами, но друг закусил удила и последнюю делегацию, возглавляемую Потеевской, припершейся к нам в общагу, просто спустил с лестницы, поливая отборной нецензурной бранью. И хотя я всецело разделял его негодование, даже мне стало неловко слышать применяемые обороты, обращенные в адрес пожилой и в общем-то невиновной в сложившемся положении женщины.
   - Достаточно было просто сказать "нет", - одернул я его, затаскивая из коридора к нам в бокс.
   - Если бы я просто сказал нет, - стряхнул Макс мои руки, - эта канитель растянулась бы еще на час-два, а так, - он посмотрел на комм, - семь минут и готово! И потом, с чего ты жалеешь эту дуру?
   - Она тебе в матери годится! - попытался я объяснить.
   - Лось, я не знаю, в каком мире ты живешь, но сейчас она для меня не женщина, а представитель конторы, которая чуть меня не законопатила пожизненно, а то и вовсе... К тому же зовут они меня к Кобуцкому, прекрасно зная, что не за горами слияние двух КБ, а значит я автоматом снова окажусь под Ворониным!
   - Про второе не знал...
   - Слухи давно ходят, это ты со своими пилотами от жизни отстал, - перебил он меня.
   - Ладно, проехали, но вот насчет конторы... Вытащили тебя мы с Угориным - два капитана имперской безопасности.
   - Разжалованный капитан! - поправил он меня, - И ты, который относился к их когорте лишь по недоразумению! А теперь уже нет.
   - А пойдем-ка мы с тобой прогуляемся, - внес предложие, чувствуя, как и меня захлестывает паранойя Угорина.
Вроде не кусал меня Алексей Игоревич, воздушно-капельным что ли передалось?.. Но вести предстоящий разговор в помещении резко расхотелось.
   - Не хочу я здесь гулять. Да и куда мы пойдем?
   - За водкой. Нам с тобой сутки с лишним ехать, а знаю я эти цены на вокзалах и в поезде!
   - Ее же не продают! - сделал порыв удержать меня Макс, в нежелании куда-то выходить.
   - Господи, Макс, ну что ты как маленький! Места знать надо!
   - О! Так бы сразу! - оживился друг, хватая ботинки.

   Уже на улице возобновил разговор:
   - Макс, чтоб ты знал и не обижался потом. Я собираюсь вернуться.
   Кудымов остановился и смерил меня прищуренным взглядом:
   - Поворот... объясниться не хочешь?
   - Для того и вытащил. Только ты выслушай до конца, а потом высказывайся. Вернуться я собираюсь не завтра и не послезавтра. Сейчас мне велено год или даже два гулять на воле, не влипая в истории, чем я с большим удовольствием собираюсь заняться. Но по-настоящему со службы меня никто не отпускал.
   - А как же трибунал и разжалование?
   - Макс, хоть ты-то не повторяй этот бред, - досадливо сплюнул от его наивности, - Какое разжалование? И за что, в конце концов? Если за абсолютно то же самое Угорину сняли судимость, вернули его звание и награду?

   - Неподчинение приказам... и потом, ему посмертно...
   - За неподчинение приказам в мирное время максимум выговор дают, в отставку могут выпереть, что фактически со мной сделали, но никак не разжалуют. Обставили просто все с соответствующим антуражем, а так...
   - И когда ты собирался мне сказать?
   - Как видишь, говорю сейчас.
   - И чем тебя купили?
   - Макс, меня не купили... Хорошо, бля, купили! Ты ведь знаешь, что на основе наших пилотов собираются основать новый род войск? Пока не знают, какое придумать название, потому что "экзоскелетные" как-то не звучит. Командующим поставят кого-то из императорской семейки, мне пообещали должность зама с правом решающего голоса. Сейчас это дело отложили немного, слишком многое надо утрясти, но планы никто не сворачивал. И мне поставили несколько условий, одно из них - что ты вернешься к работе над девяткой. Оно не обязательное, но довольно весомое. Как видишь, я ничего от тебя не утаиваю.
   - И с чего такая честность?
   - Да с того! - взорвался я, - Что мы заигрались в секретность! Если бы Мишка сразу признался в своих долгах, ничего бы ни случилось! Если бы ты сразу же признался, что конфеты нашел в своей куртке, то и тебя бы не арестовали! Если бы у меня детство в жопе не заиграло, Алексей Игоревич остался бы жив! Если бы, да кабы! Секретики на секретиках! А на хуя, спрашивается? Каждый видел лишь часть, а мне пришлось вытягивать все из всех клещами!
   Немного помолчав, обдумывая мои слова, Макс решительным шагом возобновил движение, абсолютно не в ту сторону, правда.
   - Если мы за водкой, то сворачивать нужно туда, - дернул я его за рукав, указывая правильное направление.
   - Возвращаться не будем. Обойдем квартал, выйдем куда надо, заодно проветримся, - ответил он, не останавливаясь и нисколько не сомневаясь, что я последую за ним. Пожав плечами, и впрямь последовал. Что поделать, если в данном ответе сосредоточилась вся суть Макса?
   Спустя еще какое-то время, он спросил:
   - И как, по-твоему, я сюда вернусь?!
   - Сейчас - действительно никак. Вам обоим с Ван-Димычем нужно время, чтобы остыть. Но я тебя уверяю, пройдет год-два - и прибежишь поперед собственного визга.
   - С чего бы? - глянул друг недоверчиво.
   - С того. Начнем с самого начала: откуда в Петербургском университете узнали про твое существование? Да еще так вовремя? - в следующие слова я вложил максимум доступного сарказма, - Они там что, ночами не спали, все думали, когда же Максик Кудымов освободится, чтобы к нам приехать массы просвещать?!
   - Ну-у... - Макс загрузился, не зная ответа, - Там хорошая научная база...
   - Отличный ответ от человека, считающегося гением! - ухмыльнулся я, - Узнать о твоем существовании они могли одним единственным способом: им приказали тебя пригласить.
Ладно, не приказали, - исправился я, глядя на насупленное лицо товарища, - Скажем по другому: настойчиво попросили. И как это ни назови, но фактически им тебя навязали! Коллеги тебе рады не будут, создавая невыносимую обстановку в моральном плане и гадя по мелочам. К нормальным исследованиям тебя не подпустят, или подпустят не сразу, сначала будут тянуть резину. Идем дальше: очень быстро ты вспомнишь, что зарплата рядового преподавателя сильно отличается от того, что ты получал здесь. Конечно, тебе еще как кавалеру "Звезды" капает копеечка, но согласись, разгуляться на эти деньги ты уже не сможешь. К тому же ты у нас почти семейный человек, а семейный тратит больше. А если пойдут дети, то намного больше. Приплюсуй затраты на свадьбу, обустройство, съем приличной квартиры... Через некоторое время даже Юлька, стойко пережившая твой арест, начнет капать тебе на мозги. И вдруг тогда, когда ты уже с головой погрузишься в описанную мной безнадегу, тебя снова пригласят сюда, с повышением, от которого ты отказываешься сейчас! Неужели ты не согласишься?
   - Безнадега... какое емкое слово! Ты забываешь, что я могу устроиться не только на кафедре!
   - Кем?! Дворником?! Сторожем в булочной ночами подрабатывать?! Не смеши! У тебя узкая специализация, места, где ты сможешь полностью развернуть свой талант, по пальцам пересчитать можно. И все они под плотным контролем безопасности.
   - Тогда я вообще не понимаю, зачем меня отпускать?
   - Сейчас ты нервный и озлобленный, на ножах с шефом. Работать будешь из-под палки. А погуляв на воле, повзрослеешь и успокоишься, найдешь всему оправдания.
   - Уже...
   - Что "уже"?
   - Уже нашел. Знаешь, это ведь я в свое время настоял, чтобы Ван-Димыч Мишку к себе позвал. Меня он прямо с первого курса выдернул, а с Рыбаковым долго раздумывал... Я его как дятел каждый день долбал: когда, когда?! Добился, мать его... Хуже другое, Мишка тоже к Ван-Димычу не рвался, его я тоже задолбал... Сначала они долго притирались. Смешно... мой характер ты знаешь, но я с шефом сразу сработался, а Мишка долго тяготился. А я, дурак, считал, что он счастья своего не понимает...
   - И Бастилию тоже ты развалил! - сердито прервал я поток самобичевания.
   - А что не так с Бастилией? - удивился собеседник.
   Я схватился за голову:
   - Ой-ё-ё!!! Забудь! - и зачастил в стремлении скрыть промашку, - У Мишки своя голова на плечах была! У Ван-Димыча, кстати, тоже. В смысле, и сейчас есть.
   - Не мельтеши, - Макс поднял руку, призывая к молчанию, - Дай подумать!
   За время его раздумий мы успели обойти квартал и почти вплотную подойти к нужному адресу.
   - А тебя зачем? - внезапно раздался вопрос.
   - Тебе краткий или полный ответ?
   - Правдивый. Столько, сколько сможешь, но пусть это будет правда, - не повелся друг, вынуждая меня обдумывать каждое произнесенное слово.
   - Сейчас СБ облажалась по-полной.
Цель вроде бы достигнута: окна схлапываются, но при этом они у разбитого корыта: коллектив КБ развален, человек, которого они прочили мне на смену, оказался пустышкой, а немного погодя еще убедятся, что методика подготовки без меня не работает.
   - Ты?..
   - Да, я. Обещать - не значит жениться, сейчас они напели много, но где гарантия, что свои обещания они собираются выполнять? Это моя страховка на случай нечестной игры, с сорока пилотами новый род войск не организовать. А если им верить, чего я не собираюсь делать... меня убирают из-под удара, пока они тут вычистят вскрывшийся нарыв - Рыбаков ведь с чьей-то подачи работал! Заодно без спешки разработают уставы, штатное расписание, в общем, все бумаги, которые должны сопутствовать нормальному процессу. Попутно, я думаю, посмотрят, кто к нам с тобой будет в друзья набиваться.
   - Это будут веселые два года! - сделал вывод Макс, - Спасибо за честность, - скрывшись в тени, он протянул мне руку, - Я не забуду!
   - Да что там...
   - Нет, ты не понимаешь! Одно дело, если я просто вернусь, поджав хвост, а совсем другое - если вернусь с новыми наработками. Это многое значит.
   - Я рад, что ты со мной! - ответил на его рукопожатие.
  
   После вспышки чужого удовольствия, пробравшего до печенок даже с приглушенными способностями, осторожно освободил уши: как оно там? "Там" разбавлялось нежным шепотом и звуками поцелуев.
Завернулся в подушку обратно и приступил к следующему раунду воспоминаний.
   Почти следом за Маздеевой в камеру зашла Краснова, как только на входе не столкнулись?
   - Сидишь?
   Промолчал, хотя так и просилось ответить: "Да нет, бля, просто охладиться зашел!" В отличие от плюс тридцати на улице за толстыми стенами комендатуры жара не чувствовалась.
   - Ну что, много тебе Люда наболтала? - Полковник уселась напротив на пустую шконку, демонстративно забросив ногу на ногу, оголяя бедра. Провокация получилась так себе, на человека, посмотревшего "Основной инстинкт" впечатления не произвела, к тому же даже в теле Масюни я уже повидал немало женщин в разной степени раздетости, а несмотря на небольшую разницу в возрасте между Шэрон Стоун в том фильме и телохранительницей сейчас, до убийственного шарма актрисы Елене было далеко, недостатки ее фигуры за год, что мы не виделись, никуда не делись.
   - Немного, но мне хватило.
   - Плохая я, плохая Света и хорошая Люда?
   - Примерно.
   - Хорошо, спрашивай!
   - Что?
   - Что хотел, спрашивай! Что смогу, отвечу.
   - Зачем ты погнала ребят на убой?
   - О-у! - протянула полковник, - А Людочку-то я недооценила, однако... И до этого стерва докопалась... Хорошо...
   Краснова встала и прошлась по камере, измеряя ее шагами от окна до двери. Шесть шагов, я и так ей мог сказать, уже неоднократно проверил.
   - Хорошо... - снова повторила Краснова, устраиваясь обратно уже без спецэффектов, - Во всем виноват ты! - неожиданно обвинила меня она, еще и пальцем ткнула обличающе.
   - С хрена ли баня упала?! - возмутился на ее выпад.

   - Слишком хорошо готовил группу. Вам специально очень сырой материал дали, а ты умудрился за три месяца почти превратить их в нормальных пилотов. Так, глядишь, они и с одними мечами тварей бы уделали!
   - А это разве плохо?
   - Во-первых, да, плохо! Потому что рано! Еще ничего не было готово. А во-вторых, стоило один раз выиграть с мечами, и пулеметов вам не видать!
   - Это почему?
   - Стоимость, Миша, стоимость! Бюджет на армию не резиновый, если выделять деньги на вас, значит у кого-то их урезать, а этот кто-то будет очень недоволен! И военному министру начнут лить в уши, что вы требуете лишнего! Нам надо было раз и навсегда показать, что с мечами против тварей могут биться только клановые бойцы.
   - То есть четверо неплохих ребят погибли только из-за того, что кому-то из вас наверху стало лень доказывать очевидное?
   - Кровь всегда была хорошей смазкой для проведения некоторых реформ. И потом, мне тебе напомнить, кто писал рапорты на отчисление этих самых хороших ребят? На Субботину три рапорта за подписью некоего Лосяцкого М. А., на Крижа - шесть, на Перепелицина - семь! Одного Отрепина ты почему-то забыл, но, подозреваю, к концу ты уже не был им так доволен, а рапорт не стал писать исключительно по причине отсутствия реакции на остальные.
   - Лена, моя личная неприязнь сейчас не имеет значения.
   - Не чистоплюйствуй. Тебе тоже был важен результат, иначе не драл бы Маздееву, стоило мне дать подсказку. Или ты мне будешь сейчас утверждать про вспыхнувшую любовь?
   Фыркнул в ответ.
   - Вот то-то же. И ты, и я не гнушаемся подлостями, если они на пользу делу. Если бы информация о вашей связи ушла по инстанции, то стоила бы майору карьеры. То есть ты готов был сломать жизнь человеку в угоду тому, что считал правильным. Из-за того, что ты считал правильным, погиб твой приятель Угорин. Поэтому не надо меня упрекать. Я была готова к своей цене, и не сомневайся, с меня ее тоже спросили.
   - Мне вас не переубедить, - перешел я на официальное "вы", задетый ее словами.
   - И не надо. Еще что-то будешь спрашивать?
   - Зачем?.. У вас на все найдется ответ. Сейчас выяснится, что и Королева Светлана никакого отношения к трибуналу не имеет, и Потеевская только притворялась, а сама тайком Максу передачки с котлетками носила, и Мишка исключительно из лучших побуждений подсунул Максу отраву. Знаете, с такими ответами лучше не получать их вовсе.
   - Обиделся на правду? А правда, Миша, это такая штука, которая никому не нравится. В одном ты не промахнулся: Света и впрямь не имеет никакого отношения к тому, что сейчас с тобой творится, но нам надо тебя отсюда убрать, поэтому предлог не хуже прочих. И запомни, что всем, кто попробует копнуть глубже, ты именно так и будешь отвечать: не ответил высокопоставленной девочке взаимностью, а она тебе отомстила. Светлана сама не в восторге от придуманной легенды и согласилась только при условии, что тебе это прямо скажут. Так вот, я исполняю свое обещание и говорю тебе как есть: Света не причем. Она уже давно раскусила мою маленькую хитрость и по-прежнему тебя хочет, даже больше чем раньше, жаль, ты сейчас шуточки не поймешь! - и подленько хихикнула, сопровождая смешок порцией злорадства в эмофоне.
   - Я вообще не вижу, над чем здесь смеяться.
   - Так я и говорю: шуточки не поймешь. Ладно, черт с ним, одним голосом я поработала, пришел черед другого. Капитан Лосяцкий! - в голосе телохранительницы прозвучало нечто, заставившее встать на обращение, поправив форму, - Именем и словом императрицы! - а дальше прозвучало то самое предложение, от которого не отказываются. Гарантом сладких посулов выступало имя той, кто сейчас говорила устами Красновой - сомневаюсь, что полковник стала бы в данной ситуации размениваться на розыгрыши. К тому же эмоции, читаемые весь разговор, как ножом отрезало. Неплохо сработано. Вот только выхода, кроме как подчиниться, у меня и так не было, что выбешивало неимоверно.
  
   Возня на нижних полках прекратилась, а я долго еще пялился в потолок вагона, то проваливаясь в воспоминания, то делая заметки на будущее. При любых раскладах жить в ближайшем времени предстояло так, как будто предложения не поступало, и жить, желательно, хорошо. Первичная адаптация прошла: может и неидеально, но местную школьную программу я усвоил, жизненные реалии тоже. И промашки, которые приходилось объяснять амнезией, размахивая справкой как флагом, случались все реже. Из самых значимых за последний год - допущенный в разговоре с Максом ляп с гранатами и лимончиками, и с ним же упоминание разрушенной Бастилии совсем недавно, остальное обычно списывалось окружающими на невнимательность или оговорки.
   Вот только определиться с тем, чего мне хочется, оказалось трудно, уже вторую неделю я ломал голову, куда мне теперь податься, причем с непонятными перспективами: то ли на время, то ли навсегда.
До этого момента я полтора года рвал жилы, развивая дорогостоящую игрушку в полноценное оружие, носился между конструкторами, подстегивая их на переделки и улучшения, собачился с начальством, обучал новых пилотов. И теперь могу смело сказать: дело сделано, джинн из бутылки выпущен. Рано или поздно, так или иначе, но кланы перестанут играть в жизни общества ведущую роль. И даже моя маленькая страховка вряд ли станет великим препятствием: да, большинству обучаемых на определенном этапе нужен человек с Шелеховской кровью, чтобы разрушить ступор в мозгах, но я не единственный такой в мире. Есть куча народу - носителей родовых способностей, не связанных с кланом: потомки выбраковки, потомки изгнанных, просто ренегаты и их дети. Наверняка их даже не десятки, а сотни или тысячи, и наверняка среди них найдется человек со схожими с моими способностями. Вопрос времени, ресурсов и упорства в поисках, которых у государственной машины хватает. Так что даже если я умру завтра, одну миссию я точно выполнил. Другое дело - дадут ли мне снять с нее сливки?
   Вписываться сходу в новую миссию и искать, что притягивает тварей, я пока не чувствовал себя готовым, коробки с бумагами и письма Олега Агеева так и ехали в багаже нераспечатанным грузом. В конце концов, заслужил я нормальный отдых или нет? При отпуске в свободное плавание мне настоятельно рекомендовали держаться к Максу поближе. Жить вместе с их парочкой я точно не смогу, это просто будет странно выглядеть, но кто мешает мне побыть студентом? Сессию заочников я пропустил, год в учебе все равно теряю, так кто мешает потерять его хотя бы с минимальной пользой? Статус кавалера "Золотой Звезды" дает мне право учиться в любом вузе бесплатно, вот и посмотрим.
   Так и уснул.
   А следующим днем в гостинице, усадив Юлю на чемоданы, мы с Максом отправились по одному и тому же адресу с разными намерениями. Он - устраиваться на работу, я - выяснять условия приема. Северная столица, трепещи!
  
   Питер, который Петербург, но без привычной раздражающей приставки "Санкт", был основан Петром Романовым. Да-да, тем самым, но здесь ни разу ни императором, а всего лишь шурином очередного Рюриковича - царевне Софье в этой истории повезло стать царицей через замужество. Семейное счастье ее длилось недолго - сгорела в "антоновом огне", рожая какого-то по счету наследника мужу, но братьев своих к государственной кормушке пристроить успела.
   Развернуться как в нашей реальности "царю-корабелу" не дали - львиная доля энергии его деятельной натуры ушла на склоки и интриги, предпринимаемые для удержания у трона. И, как ни странно, стране данный факт пошел только на пользу - вынужденный действовать с оглядкой на вышестоящее начальство, Петр все равно вошел в историю как великий реформатор, но без большинства перегибов и самодурства, допущенных им у нас.
Одним из его великих деяний считается завоевание для империи выхода к Балтийскому морю и основание города Петербурга, в названии которого отразилась его любовь к себе и к иностранщине - других "бургов" кроме Петербурга и Оренбурга, заложенного по легенде им же в виде крепости на реке Орь, но достроенной уже после смерти Петра, на карте России нет. Впрочем, будем еще реалистами - не носи его августейший племянник и по совместительству покровитель Романова то же имя, северная столица могла называться совсем по-другому.
   По логике "Петра творенье" должно было вырасти намного скромнее и не таким пафосным, но не будем забывать его стратегическое значение для тогдашней России. По сложившейся традиции город стали отдавать в кормление наследнику престола, а царевичи и царевны в стремлении показать себя и перещеголять других, да еще при таких папах с мамой, на свою игрушку не скупились. К тому же бояре, сами околачивавшиеся в Кремле, частенько отправляли своих отпрысков ко двору младшего поколения Рюриковичей в надежде на последующее возвышение, вливая в строительство дополнительные ресурсы - ведь не может же дитятко Иван-Иваныча жить во дворце хуже, чем у сынка/дочки Сидор-Сидорыча! Так и получила в итоге русская Венеция статус второй молодой столицы, мало уступая старой во влиянии. Сейчас порядок изменился - во главе города обычно стоял кто-то из старшего поколения, но обязательную практику в местной администрации молодежь из монаршей семейки обычно проходила.
   Мое знакомство со здешним Питером прошло сумбурно: сдача документов в универ, вылившаяся в итоге в целый квест, поиски квартир, метание по городу с баулами.
Только-только немного разгреблись, как пришел вызов от Лизы - в конце июля она разродилась без малого четырехкилограммовым мальчишкой. Новый Алексей Угорин, названный, разумеется, в честь папочки, ждал меня на обещанные крестины. Пришлось ехать в Рязань, исполняя данное слово. Все бы ничего, но Лизина бабулька восприняла мой визит и заботу о новорожденном по-своему, несколько раз ставя нас с молодой матерью в неловкое положение. Старая перечница так достала своим сводничеством, что провожала меня вдова Алексея чуть ли не с облегчением.
   Вернувшись, застал Макса холостяком - Юля, не нашедшая подходящую работу за месяц, укатила к родне погостить.
В ее отсутствие растерянному Кудымову пришлось вспомнить все фазы процесса готовки магазинных пельменей, наводящие на него ужас не хуже, чем на меня его объяснения работы реверса девятки. Однако Макс еще числился единоличником и допустить меня к плите отказался наотрез.
   - А пошли сегодня куда-нибудь! - выдал он на второй вечер после моего возвращения, разглядывая получившееся неаппетитное месиво из разваренного теста и кусочков мясного фарша.
   - Пошли! - итоги его кулинарных потуг даже всеядного меня оставили равнодушным. Если бы совсем денег не было, то схавал бы за милую душу, но один поход в кафе невосполнимую брешь в бюджете не пробьет, к тому же вернется Юлька, и мы уже запросто никуда не выберемся.
   Не самая лучшая слава расположенного неподалеку кафе "Матрешка", слывшего излюбленным местом сбора клановой молодежи, в опасливом пересказе квартирной хозяйки на нас впечатления не произвела: во-первых, со слов все той же Оксаны Ивантеевны для мажористой тусовки еще было рановато - на комме светилось 19:02, а основное гульбище начиналось где-то ближе к полуночи.
Чтобы просто поесть, одного-двух часов нам должно хватить за глаза. А, во-вторых, заведение славилось чисто женскими драками, как раз таки мужикам в нем ничего не грозило. Вот если бы Юля была с нами, тогда да, вряд ли мы туда сунулись - свою подругу Макс от лишних волнений оберегал.
   Пришли, расположились. Уютненько. И не скажешь, что здесь почти еженедельно массовые побоища происходят. Народу кроме что-то отмечавшей за дальним столом небольшой женской компании не наблюдалось, а пахло вкусно, не в укор Кудымовским талантам. Поели, накатили по сто за окончание трудовой недели - это я все еще порхал вольной птицей, а друг мой уже пахал на благо имперского образования. Где сто, там еще сто пятьдесят - в отсутствие благоверной Макс слегка расслабился. Может показаться странным, но Мишка в отношении Юльки сильно заблуждался, обвиняя в спаивании, - по чуть-чуть для настроения она не возражала, но напиваться, кроме того единственного случая запоя, не позволяла своему жениху никогда.
   - Это вам! - официантка достаточно высокого роста, который наводил на мысль о наличии искр, поставила перед нами холодный запотевший графинчик граммов на пятьсот.

   - В честь чего? - сразу же насторожился я.
   - Девочки награды обмывают, - работница "Матрешки" кивнула на шумный столик в другом конце зала, - Хотят поделиться радостью.

   - Награды, это я понимаю! И уважаю! - не слушая моих возражений, Макс наполнил обе рюмки и опрокинул свою, предварительно отсалютовав ею в сторону праздновавшей компании.
   - Макс! - поморщился я, уже догадываясь, что последует за его жестом.
   - Лось! Ты как моя мать нудишь! - огрызнулся друг, - Нормальная ситуация, сейчас девчонки подсядут, мы с ними поболтаем.
Ни тебя, ни меня данный презент ни к чему не обязывает!
   Может, Макс и считал нормальным, когда его угощали незнакомые женщины, зато я таких ситуаций, только вывернутых наизнанку в половом отношении, нагляделся за прошлую жизнь достаточно - нас банально клеили.
Но дело уже было сделано - подарок оказался принят благосклонно. С другой стороны - а кому мне хранить верность? Таинственной Натали с "говорящей" фамилией, так и не ответившей на единственное отправленное письмо? Если бы остался в струе, то не постеснялся бы написать еще раз, но что я мог предложить ей в своем нынешнем состоянии? Свое тело? Сомнительная основа для долгосрочных отношений. К тому же в чуть расслабленном мозге родилась мысль, что настоящий друг должен встать с другом плечо в плечо и смело принять опасность на грудь... или другое место! С Лизой по понятным причинами, что бы там ни фантазировала ее бабка, у меня не сложилось, а с начала мая в моей постели никого не было, так чем не повод исправить упущение?
   - Мальчики, познакомимся? - к нам за столик подсела, видимо, виновница торжества, сверкающая новеньким орденом "Анны" - двадцать схлопнутых окон, если не ошибаюсь.
Я сам лично отразил их двенадцать, и принижать подвиг девушки, сидящей перед нами, совесть не позволяла.
   Проявивший чудеса галантности Макс представил нас обоих.
   - Кап-три Анастасия, Настя, - представилась она в ответ. Ну, свое звание Настя могла бы и не упоминать - необтертые полосы на погонах, полученные, вероятно, вместе с орденом, говорили сами за себя. Другое дело, что разобраться в знаках различия мог не каждый. И, кстати, по общевойсковой иерархии я оказался повыше ее рангом: капитан ИСБ стоял чуть старше флотского, но в данном случае - кланового капитана третьего ранга. Если переводить во флотские понятия, то я в сумме со своими наградами скорее котировался где-то на уровне кап-два.
   Пока я делал свои умозаключения, к нам за стол перебралась вся отмечавшая компания в количестве шести рыл, то есть лиц, конечно, и девчонки зацепились языками с охотно отвечающим им Максом. "Плечо в плечо" - иронично напомнил себе, включаясь в разговор.
Болтовня перемежалась тостами, и даже устойчивые к выпивке мы постепенно "поплыли", без всяких воздействий согласившись на совместный поход в сауну. Вызванная официантка оперативно собрала нам корзину с собой, и мы дружно переместились в соседнее здание продолжать праздник.
   "Пошли девочки (в данном случае - мальчики) в баню, заодно и помылись" - всплыла цитата под струями душа. Как это обычно бывает в банях, даже вне парилки царила духота и влажность, и я весь облился потом, прежде чем удовлетворил первую из выпавших на мою долю девиц. Новоиспеченная кап-три положила глаз на Макса и увела его в помещение куда-то по соседству. Остальные всадницы - а кем еще могли быть отмечавшие награду девушки? - резвились в бассейне, до которого я еще не добрался, но собирался.
   - Потереть спинку? - раздался сзади мурлыкающий голос.
   - Потри, - согласился я, протягивая через плечо намыленную мочалку
   После нескольких поглаживающих мазков по спине мочалка сменилась на нежные ладони, а вдоль столба позвоночника прокатилась горячая волна возбуждения.
   - Тихо-тихо, мой герой!.. - шепнула она, когда я с размаху впечатал ее в стену, насаживая на ставшее обратно твердым орудие.

   Даже с Зайками я никогда не проявлял того рвения, какое показал сейчас, трахая совершенно незнакомую мне молодую женщину, разукрашенную шрамами. После сегодняшнего вечера в мысленном блокнотике напротив графы "яростный секс с незнакомкой в душе" наверняка можно смело ставить жирную галочку - вряд ли такое когда-либо повторится. Моя партнерша уже не раз достигла пика, а я долбился в нее как заведенный, не в силах остановиться. И лишь новый оргазм на грани боли, пойманный моей эмпатией, дернул, наконец, за спуск, после чего я чуть не рухнул от собственной смеси удовольствия и опустошенности.
   - Силен! - выдохнула она мне в губы, одаривая последним поцелуем. Только сейчас заметил, что незнакомка была еще и выше меня.
   Женщина выскользнула за дверь, а я снова встал под струи текущей воды, домываясь на чистом упрямстве.
   "Итицкая сила!!! - выдал внутренний голос, - А их же шестеро! По трое на брата! Можно я уже сдохну прямо сейчас?!"
   У бассейна растянулся на лежаке, опасаясь даже смотреть на глубину: утону, нахер!

   Дожидающаяся своей очереди третья неохваченная девица выбралась из воды и осторожно пристроилась рядом, рисуя когтистым пальцем завитушки на едва вздымающейся груди.
   - Не сейчас! - поймал ее кисть, притянул к себе и поцеловал, - Надо немного отдохнуть.
   - Хочешь, сделаю массаж? - предложила она, отмахиваясь от хихикающих подруг.
   - С удовольствием, - не стал отказываться, переворачиваясь и подставляя под сильные руки спину.
   Массаж больше походил на ласки, но сам я пока что целиком соответствовал революционной ситуации - верх не хотел, а низ не мог. И вдруг знакомая прокатившаяся волна вдоль позвоночника вернула хозяйство в боевую готовность. Лежать стало резко неудобно, и я перевернулся под ожидавшей такого развития событий девушкой. Но дальше все пошло не по ее сценарию: сильным толчком я сбил ее на пол и вскочил сам следом.
   - Саша! - встревожено вскрикнула одна из плавающих в бассейне.
   - Урод, ты что творишь?! - заорала первая оттраханная мною.

   - Что. Ты. Со мной. Сделала? - прорычал я над поднявшейся на колени "массажисткой", тряся стоящим торчком членом. Не самое грозное средство устрашения, поэтому я еще добавил затрещину для скорости прохождения информации, повторно свалив неудавшуюся партнершу на пол.
   - Ах ты!!! - кинулись на меня ее подруги.
   Драться голым на мокром кафельном полу не лучшее развлечение, поэтому церемониться не стал, короткими скупыми движениями опрокидывая всех трех девиц обратно в воду. На шум выскочили еще две амазонки из двери напротив той, из которой пришел я.
   - Что здесь?..
   Настя - единственная, которую я запомнил по имени, - на ненужные возгласы размениваться не стала, в одно мгновение оказавшись рядом со мной.
   "Ногайские, бля! Зуб даю - Ногайские!" - сверкнула мысль, когда чудом уклонился от предназначенного удара, отправляя Настеньку в ее выбирающихся из бассейна соратниц.
Только этот клан славился феноменальным ускорением.
   Вторая выскочившая от Макса девица попыталась повторить трюк отмеченной наградой всадницы, но то ли выпила поболее, то ли не дотягивала до ее скорости, а выполнить ускорение так же чисто не смогла, дав мне время подготовиться и провести контратаку.
   "Бля!!! Макс!!!" - дошло почти тут же. Если техника сродни "бодрячку", то мне, почти двухсотискровому, даже примененное дважды воздействие почти ничем не грозило - ну, помаюсь потом денек слабостью - все равно суббота. А вот для не-икса Макса могли настать совсем другие итоги - пусть у него всего одной искры до нужного количества не набираетсяЈ но эта сотая искорка не зря имела решающую роль, отделяя иксов от не-иксов. Для простого человека, к каковым относился мой друг, вторая доза магического энергетика могла привести к последующему, плохо поддающемуся лечению истощению, а третья вообще стать фатальной. Ясно, что пожелавшие развлечься клановые сучки класть хотели на наше здоровье после, к тому же, даже обратись Кудымов куда-то, мы никогда и никому ничего не докажем - мои голословные утверждения к делу не подошьешь, но мне здоровье единственного оставшегося друга было дорого, поэтому, не обращая внимания на несущиеся из бассейна угрозы, рванул к товарищу.
   Предотвратить первый "стоячок" (просто пришло в голову по аналогии с "бодрячком") я безусловно опоздал: расплывшийся в дебильном оскале Макс остервенело двигал задницей, заставляя массажную кушетку стонать и скрипеть.
Или это его партнерша издавала такие звуки? В общем, лежбище под парочкой ходило ходуном. И оно понятно, что выражение лица у нас в этот момент даже близко не умное, но в эмофоне до меня доносились подобные недавно испытанным отголоски эйфории. Теперь, когда знал, чего ждать, поразился: насколько неестественной она ощущалась по сравнению со случайно засвидетельствованной в поезде. Как раз на моем феерическом появлении у парочки случился финиш, почти сбивший меня с ног накалом страстей. Прийти в себя помог посыл сосредоточенной злости, несущийся со спины. Автоматом встретил его блоком, снова опрокидывая виновницу безобразия на подруг, приближающихся следом.
   - Макс! Одежду и на выход! - думаю, друг уловил в моем голосе нечто, что заставило его преодолеть догнавший расслабон и подскочить не хуже новобранца.
   - Что? - прорезался его голос уже на застегивании брюк.
   - Уебываем отсюда! Быстро!!! - заорал я, отражая новую атаку. Действий девиц я уже не видел - только размазанные силуэты, но выручала эмпатия - девки просто полыхали злостью, позволяя подлавливать их вблизи себя. Хорошая способность мне, однако, досталась. Быть забитым до смерти мне не улыбалось точно также, как и затраханным до такого же состояния.
   На новой атаке я наконец-то перестал воспринимать своих противниц как женщин - до сих пор я неосознанно придерживал силу ударов. "Стоячок" или "бодрячок" - а тело налилось дурной энергией, усиливающей удары неизвестно во сколько. Я и в нормальном состоянии мог убить одним тычком, но то обычного человека, всадницы все же однозначно покрепче, теперь же, пользуясь аккумулированными силами, мои удары пробили и клановых сучек, круша им ребра и челюсти.
   - Лось, а ты не охуел? - спросил Макс, осторожно выглядывая в общий зал.
   - Мать твою!!! - психанул от его тормознутости! "Миха" - это при представлении, "Лось" сейчас! Еще бы полностью фимилию-имя-отчество произнес, да адрес назвал! - Пшел на улицу!
   Не выпуская стонущую голую компанию из вида, трясущимися руками натянул штаны с рубашкой.
Слышали девки последние слова Макса или нет?.. Слышали, конечно, не с моим счастьем надеяться на обратное.
   - Сестренке моей по крови, Кровавой Ведьме, привет передавайте! Пусть она от вас приходит. А увижу кого-то из вас... убью. Сам лягу, но убью! - бросил на прощание.
   Утомленный Макс, едва добравшись до дома, почти сразу уснул. Я же еще долго ходил из угла в угол его кухни, натурально очкуя идти в соседний дом, где располагалось мое съемное жилище. В процессе перебора страшилок я сожрал весь тазик слипшихся холодных пельменей, досадуя на собственную переборчивость несколько часов назад. И даже мысль, что за наш ужин заплатила избитая мною компания, не грела душу, а наоборот, заставляла нервничать еще больше. Но под конец ночи сон сморил и меня, а с утра все уже не казалось таким запущенным - вряд ли всадницы признаются, что их побил обычный парень. И вообще, будем решать проблемы по мере поступления. Плохо только, что большинство из них мы создаем себе сами, причем на ровном месте.
  
   Глава 2.
   К новому дню страсти не то, чтобы поутихли - перестали восприниматься остро. Макс, проспавшись, вообще отнесся к случившемуся индифферентно:
   - Ты думаешь, ты первый, кто надавал всадницам по рогам? Время от времени они нарываются, попадая на парней-иксов. Случается по-разному, но то, что огребают - это точно. И в суд, бывает, на них тоже подают. И даже отсуживают какую-нибудь компенсацию. Это в своих вотчинах у них все схвачено, а в крупных городах, тем более Москве или Питере, так просто не разгуляешься - мигом на деньги попадешь! И вообще, зря ты мне обломил лучший секс в моей жизни!
   - Ну, знаешь! - взъярился я, - Даже если бы я решил снять с них компенсацию, очень она бы помогла мне и тебе, когда ты загнулся бы в больнице! Как бы я Юльке потом в глаза смотрел?!
   - Да с чего я загнуться должен был?!
   - Читай! - найдя нужное место в методичке Андрея Валентиновича, сунул ему свой комм под нос, - Я не уверен точно, но по ощущениям это был модифицированный "бодрячок". Читай внимательно!
   Любой комм работал только на руке у владельца, имея подобие биометрической защиты, настраиваемой раз и навсегда при покупке. Как данная технология сочеталась с общим довольно низким уровнем развития компьютерной техники - ума ни приложу, но это же магия! Вследствие чего, кстати, устройство не отличалось дешевизной и являлось еще и статусной вещью, намекая на уровень доходов хозяина. А вот полезность существенно завышалась: при небольшом объеме памяти поместить в него получалось не более трех десятков нормальных книг или справочников, вдобавок любая загрузка в информатории шла за далеко не символические деньги! Бесплатно можно было скопировать другому только купленное самим или сочиненное самим же. Последнее, к слову, тоже не было простым делом - функции набора текста не отличались удобством, опробовано на личном опыте. После интуитивно понятного интерфейса большинства ранее используемых программных продуктов воевать со здешним редактором стало мукой в квадрате. А копия с копии не получалась, хоть тресни, и взломать софт никому пока не приходило в голову. Представляю, как кто-то в СБ матерился, вручную с Лениного комма перепечатывая мое полное орфографических ошибок и нецензурных выражений пособие, хотя... возможно как раз для них повторное копирование сложности не представляло.
   Мне комм достался на халяву в наследство от Масюни - сына/пасынка небедных родителей, и долгое время я считал, что иметь его - обыденное явление. Но, если сравнивать с моим прошлым миром, то его наличие стоило приравнять к обладанию каким-то по счету айфоном, "нищеброды" довольствовались обычными наручными часами.
   А среди владельцев аксессуара имелся свой этикет - просить что-то скинуть считалось неприличным даже у друзей, инициатива всегда должна была исходить от дающего. Но по причине пометки "копия" поделиться чужим трудом я в любом случае не мог - оттого и стоял сейчас в неудобной позе, дожидаясь, когда Макс изучит несколько страниц. Он, кстати, не постеснялся еще и вверх-вниз по тексту скакнуть в поисках данных автора. А не найдя - удивился:
   - Откуда у тебя это? - поинтересовался товарищ, неохотно отпуская руку, - Ты не говорил, что твоя мать - целительница.
   - Она и не целительница.
   Да простят меня все женщины, но единственное, чем являлась Масюнина мать - так это набитой дурой. Слить всю свою жизнь в утиль ради призрачного шанса вернуться в клан? Кому и что она собиралась доказать? И даже если отстраниться от ее маниакального желания, то кто мешал ей очаровать навязанного мужа - гениального архитектора? При ее красоте и родовых талантах, прояви она хоть каплю усердия, у мамы Яны и мамы Риты не осталось бы шансов, Варвара могла вертеть Лосяцким по собственному разумению, а приобретению в его лице любой клан бы порадовался, простив "заблудшей" дочери все ранние грехи. Батя - реально крутой перец.
   - Но ты говорил, что она единственная одаренная из твоей родни? - вновь потребовал внимания Макс, вырывая из раздумий о семье.
   - Ну, если отбросить адмирала Погибель, то другой живой родни-иксов у меня действительно нет. Методичку, что ты читал, мне скинул совершенно левый целитель.
   - Вот так просто?
   - Вот так просто. Ты же знаешь о моей амнезии, - утвердительно произнес я, потому что уже не раз на нее ссылался, - Очнулся в больнице, никого не узнавал, ни черта не понимал. В простых вещах поначалу путался - помнится, в первый раз рычажок у унитаза минут пять ломал, пока разобрался, как работает. Что уж говорить обо всем остальном? Врач, который мной немного занимался, загрузил мне кучу литературы, заодно и эту методичку.
   - Я тебе верю, - товарищ задумчиво помассировал виски, - Просто потому, что ты не понимаешь ее ценности. Чтоб ты знал - у меня почти все в семье "иксы", один я не уродился. И трое из теток и сестер - целительницы. Они слабенькие, но учитывая, как редко этот дар проявляется - востребованы на годы вперед. Так вот, они бы за такое, не сомневаясь и не раздумывая, убили бы.
   - У тебя есть сестры?
   - Родная всего одна, я сейчас о двоюродных. Мама в детстве часто меня к ним подбрасывала, невольно нахватался. Маленьким даже надеялся примкнуть к династии, как раз потому, что внутри семьи есть свои уже готовые рецепты. В академиях и институтах дают исключительно общие принципы, остальное приходится нарабатывать практикой или выменивать баш на баш. И если бы у них было что-то подобное - я бы знал.
   - Ты не преувеличиваешь? - засомневался я.
   - Я не преувеличиваю, я преуменьшаю. Мое увлечение медициной уже осталось в прошлом, но я тебя уверяю - то, что ты мне показал, тянет на бомбу! На легендарный архив Савинова! И никто не станет делится такой информацией с посторонним человеком!
   - Не знаю... - признался я, - Понимаешь, тут трудно сказать. Андрей Валентинович мог скинуть мне ее случайно, тогда вообще для меня многое происходило сумбурно, в тот момент я даже толком не знал, как пользоваться коммом. Может, он сделал это...
   - Андрей Валентинович?! - перебил меня Макс и неожиданно начал биться головой об стол, - Господи! Дай мне сил! Я живу с самым фартовым придурком, но он кретин!!!
   - Вообще-то ты живешь не со мной, а со своей невестой! - обиделся я на его обзывания.
   - И-ди-ёт! И-ди-ёт! - приятель продолжил методично набивать себе шишку, по крайней мере покраснение уже появилось.
   - Ты уже адекватен или нет? - спросил его, когда вместо очередного удара он положил на столешницу голову и накрыл сцепленными в замок руками.
   - Вся королевская конница, вся королевская рать... ищет Шалтая-Болтая, а он гуляет на руке малолетнего идиота!
   - Давай уже без твоих иносказаний! - взвыл я, ничего не понимая.
   Вместо ответа приятель встал, подошел к книжной полке и вытащил одну из книг. Долистав до нужной страницы, он показал мне портрет:
   - Он?
   - Ну... - мысленно состарив портрет лет на двадцать, вынужден был согласиться, - Он, вроде бы.
   - Савинов Андрей Валентинович... - Макс с выражением продекламировал мне несколько абзацев из статьи об этом замечательном целителе и его достижениях, а потом уже от себя добавил, - Кумир моей сестры, она с ним даже в переписке состояла. Издание 1984-го года, в более поздних он уже не упоминается - в восемьдесят восьмом за вольнодумие и пропаганду некоторых несовпадающих с общепринятой точкой зрения политических идей выслан из столицы. В конце 1998-го в возрасте шестидесяти четырех лет убит неизвестным или неизвестными в собственном подъезде. Во время преступления с тела Савинова были похищены деньги и комм, где он предположительно хранил все свои наработки, потому что ни дома, ни на работе ничего найдено не было! Миха, хоть чем-то кроме баб надо интересоваться! Читать газеты и журналы, расширять свой кругозор!
   - Кроме баб я интересуюсь еще множеством вещей! - разозлился я на его слова, - Но извини, не теми, что ты!!! - и развернулся к выходу.
   - Лось! - крикнул мне приятель в спину, - Да Лось, же!!! - догнав в прихожей и не дав мне натянуть обувь, он вцепился в ботинок и зашвырнул его в комнату, - Признаю, перегнул палку! Мир?
   - Мир, - нехотя процедил сквозь зубы, медленно остывая. Впрочем, чего злиться - это же Макс! Наглый, беспардонный и гениальный. Иногда понимаю Мишку, который не выдержал его характера, подставив перед СБ.
   Затащив меня обратно в квартиру и усадив на стул, Макс закружил по комнате, приступая к допросу:
   - Теперь давай снова и по порядку: с какого перепугу Савинов скинул тебе свои материалы?
   - К нему в больницу привезли подыхающий кусок мяса, зовущийся Кровавой Ведьмой. Запасов первой отрицательной икс не было. Единственный доступный источник - я. Может и не единственный, всех пациентов не знаю, но вовремя для него и не вовремя для меня попавшийся на глаза. Ты же помнишь, наверное, каким дрищом я был? С тем количеством крови, что забрали у меня ради Ногайской, я мог и не выжить, я это только потом стал понимать. А конкретно тогда я вообще мало что соображал, заново познавая мир, поэтому ничему не удивлялся. Точнее наоборот - каждый день охуевал по-полной и зависал от какой-нибудь фигни. Я и об окнах-то с тварями в первый раз от Андрея Валентиновича услышал, тогда и получил на комм несколько книжек, среди которых эта методичка затесалась.
   - Ты кому-нибудь ее показывал?
   - Нет, а зачем? Я ее считал обычным учебным пособием. Частично на ее основании собственную сочинил, за которую мне СБ до сих пор деньги перечисляет.
   - И этот человек еще обижается на "фартового придурка"! - вздохнул Макс, - Кровавая Ведьма, говоришь?.. - в отличие от меня Кудымов довольно живо интересовался кланами, и прозвище знаменитой всадницы было у него на слуху, - Ну да... или ведущая всадница, или недосамоубийца... теоретически возможно ... - пробормотал он, - Даже если ты ничего не соображал, то целитель понимал, что разменивает твою жизнь на жизнь Ведьмы, и тогда его подарок мог быть своеобразным извинением... А поймешь ты его или нет - уже твои проблемы.
   - Гадать можно до бесконечности; ни ты, ни я его мотивов не знаем. А теперь, раз его убили, то не узнаем никогда. И вообще-то мы сильно ушли в сторону, но я тебя все же спрошу: ты хоть понял, чего избежал?
   - Да понял я, понял! С меня причитается! Юле только не говори. Но я тебе очень рекомендую - те материалы, что ты мне так легко продемонстрировал, храни как зеницу ока. И ни в коем случае не отдавай никому просто так. Ты, конечно, получишь за них неплохие деньги, но я бы тебе не советовал их продавать. Когда-нибудь ты можешь выменять на них жизнь, и не одну. Скажем так, если бы тебе пришло сейчас в голову выкупить свободу Рыбакову, то в обмен тебе бы не только Мишку отдали, а еще с десяток смертников. Без всяких условий.
   Еще раз оценил честность Макса: пользуясь моим невежеством, он с легкостью мог обвести меня вокруг пальца, и выцыганить архив по дружбе, пусть не для себя, а для своей семьи. Нельзя скопировать, зато можно тупо переписать под мою диктовку. По одной-две страничке в день меня бы не напрягло, и через полгода в его руках оказался бы материал целиком. А он максимально полно просветил о его ценности. Что ни говори, а дополнительная подушка безопасности при моем образе жизни вовсе не лишняя.
   - Давай вернемся к тому, с чего начали, - предложил я, отбросив на потом размышления, - Что будем делать?
   - Ничего, - спокойно произнес Макс, - В нашем положении - самый оптимальный вариант. Понимаешь, Ногайские сейчас - один из пяти великих кланов. Но "великий клан" - в рамках истории понятие сиюминутное, пятнадцать лет назад Октюбины таким считались, и где они теперь? А чем выше заберешься, тем больше недоброжелателей. Твоя же бабка, узнай она об инциденте, выльет на них ушат дерьма в борьбе за возвышение Шелеховых. Я тебе еще раз говорю: здесь не их вотчина, где они полноправные хозяева жизни, способные замять что угодно, кроме разве что полностью развернутого гнезда, в Питере императорская власть крепка. Но и судиться с ними не вижу перспектив, тем более тебе - привлечешь к нам лишнее внимание. Тебя же Краснова предупреждала не влипать в истории?
   От вновь поднявшегося возмущения почти задохнулся: а по чьей вине я влип в историю?! Но промолчал: сам тоже хорош! Это Максу двадцать пять, а мне-то в сумме двух жизней уже давно за полтинник! Своя голова на плечах есть, но почему-то ею не пользуюсь. В моем отзеркаленном понимании ситуация выглядела так: шестеро "быков" обманом затащили в сауну двух "девочек-припевочек". Невинные цветочки (на этом невесть откуда вылезшем сравнении я аж хрюкнул) вдруг оказались с шипами и отмудохали "быков". Нормальная реакция - отомстить. Но есть нюансы: перед общественностью "быки" притворяются белыми и пушистыми, плюсом здесь их целых пятнадцать группировок, и каждая с радостью утопит конкурентов, дай только повод. До кучи есть "смотрящие" за городом, которые тоже с удовольствием воспользуются промашкой. Мой вывод: месть наверняка будет, но не настолько масштабной, как фантазировалось сначала.
  
   Зайдя домой несколько дней спустя, обнаружил вольготно расположившуюся на моем собственном диване Краснову.
   - Будет ли уместно напомнить, что неприкосновенность жилища гарантируется законами империи?
   - Для двадцатилетнего парня с амнезией ты удивительно ловко оперируешь понятиями, о которых далеко не каждый подданный в такую минуту вспомнит.
   - Я способный.
   - Знаю. Читала твое личное дело, да и знакомы мы с тобой не один месяц. Кстати, до амнезии, ты тоже считался умным, правда большинство твоих знакомых и одноклассников отзывается о тебе как о редкостном подонке.
   - Не помню.
   - Не помнишь, как издевался над девочкой из восьмого "б"?
   - Не помню ни как издевался, ни как учился, ни самих этих одноклассников и знакомых. Вполне возможно, что сами они были теми еще мразями, если знали, что творится, но молчали.
   - Туше! Черт! Нахваталась с этим фехтованием! - и уже немного другим тоном, - Расслабься, ни над кем ты не издевался! Снобом и эгоистом был, но ничего сверх этого за тобой не водилось.
   Краснова чиркнула спичкой собираясь закурить, но я ее остановил:
   - У меня не курят.
   Покачав головой, Елена аккуратно убрала обратно в коробок потушенную спичку, а потом, размазываясь в пространстве, бросилась ко мне. Чего-то похожего я ожидал, встретив телохранительницу опрокидывающим приемом.
   - Теперь верю, что ты раскидал всадниц, - произнесла она, глядя на меня сверху вниз, распластавшись на ковре.
   - Как будто ты раньше не знала, тренируясь у меня!
   - В полную силу ты никогда с нами не работал, поэтому нет, не знала. Подозревала, догадывалась, но не знала. Это из Шелеховской программы подготовки?
   - Нет, не из нее. Подарок с того света.
   - Что, прямо от него? - Елена блеснула глазами, ничуть не веря моим словам.
   - Конечно! Встретил меня у ворот рая и говорит: "На тебе, Миша, знания, чтобы супостата победить!"
   - Ёрничаешь! - хмыкнула она, делая попытку подняться с пола, но с шипением валясь обратно, неудачно опершись на пострадавший локоть, - И все-таки пять минут клинической смерти ты пережил. Как оно там?
   - Понятия не имею! - признался, протягивая ей руку для помощи, - Первое, что помню, это пробуждение в палате.
   - Жаль! - Водрузившись на ноги, полковник, бормоча явно не комплименты себе под нос, потерла места ушибов, но больше ничем своего недовольства не выдала, - В твоем деле чего только нет: и танцы, и рисование, и даже скрипка с хоровым пением, - при упоминании музыкальной школы я страдальчески скривился - талантов к музицированию сроду в себе не замечал! - Но нет ни одного упоминания о единоборствах, - продолжила тем временем Краснова, - А из показаний очевидцев, уже через несколько дней после выписки ты дрался с превосходящим противником. Я сейчас не о Забелине, который мало в предмете разбирается, а об Артюбине - параллельно с учебой в МГУ он ходит на занятия в нашей школе. К тому же я сама своими глазами видела, как ты относительно легко разделался с хулиганами, напавшими на Светлану. Даже Шелеховы не способны за два месяца обучить так драться, а здесь чувствуется многолетняя школа. Кто ты?
   - Лосяцкий Михаил Анатольевич, - я сел на диван, намереваясь отрицать все до последнего, - 1980 года рождения. Могу только сказать тебе, что все, что я знаю о себе до восемнадцати - я знаю со слов окружающих меня людей. Объявивших себя моими родителями и родственниками.
   - То-то и оно! - вздохнула Краснова, усаживаясь рядом, - Абсолютно все, кто знал тебя раньше, признают в тебе Лосяцкого. Сильно изменившегося, повзрослевшего, но ни у кого нет ни малейших сомнений в твоей личности. И все же ты не Лосяцкий!
   - Как сказал мне Андрей Валентинович: мозг - слишком тонкая материя. Я сам не признаю в себе Лосяцкого, если говорить о том парне, который потравил себя таблетками, чтобы не идти в армию.
   - Ты в курсе, что Савинова убили той же осенью?
   - Теперь знаю, - чуть-чуть соврал, потому как узнал о его смерти пару дней назад от Макса, но изображать из себя убитого горем не видел смысла, - И что с того? Я его видел-то от силы три раза, обратил внимание только потому, что он единственным мужиком среди кучи баб был. А так: врач и врач.
   Как бы цинично ни звучало, но я на самом деле не испытывал по поводу смерти Савинова ничего. С одной стороны поначалу он мне своей литературой помог, а уж обладание его учебником тянуло на выигрыш в лотерею. С другой стороны его помощь оплачена высокой ценой - после донорства в пользу Кровавой Ведьмы я запросто мог не оклематься, факт из его же труда. Его своеобразные извинения я принял, счетов между нами нет, но о смерти той же Агеевой я скорбел гораздо сильнее и очень жалел, что не навестил перед выездом из Муромцево ее могилу.
   - За недавнее вычитывать тебе не буду, хотя и очень хочется. То, что ты фигура неприкосновенная, до почти всех уже довели, последствий для тебя не будет.
   - И чем же мотивировали?
   - Все тем же - на тебя запала одна из великих княжон, которой ты не ответил взаимностью. Пока, - Краснова интонацией и паузой выделила это "пока", - не ответил. Отчего она якобы страшно бесится. В этом отношении твоя легенда идеальна, потому что близка к истине, - проговаривая последние слова, полковник неожиданно для меня стала раздеваться, - Не мнись, должна же я отчитаться наверх, что ты по-прежнему представляешь интерес в этом плане!
   - А ты не боишься, что Светик тебе что-нибудь открутит? - засомневался я, глядя на оголяющуюся женщину.
   - Мы ей не скажем! - шепнула она, увлекая меня в горизонтальное положение, - А мое начальство сидит выше нее.
   Признаться, мысль, что "стоячки" от Ногайских могли что-то необратимо повредить в организме, уже навещала мою голову. Повода проверить пока не было, но червячок сомнений упорно грыз, подтачивая уверенность, которая играет не последнюю роль. Макс на эту тему зубоскалил, но и он не рвался убедиться, дожидаясь Юлькиного возвращения. Плюнув на все, стал сдирать с себя рубашку.
   Последние сомнения развеялись через полчаса, но инспекция все равно затянулась до позднего вечера - Елена решила проверить интерес по-полной. На третьем заходе полковника предпочел притвориться мертвым - ну его нах, убедился и ладно, за ударный труд все равно не заплатят.
   - Считай, что лекцию об осторожности я тебе прочла. Учись, заводи связи. Можешь и короткие романы заводить, воздержания от тебя не требуется. Главное - не влюбляйся и не женись, остальное будет в рамках легенды.
   - А если влюблюсь или женюсь? - расслабленно спросил с дивана, лениво наблюдая, как спортивная подтянутая фигура скрывается под ворохом тряпок.
   - Я надеюсь, что ты это просто так спросил. Поэтому отвечу без купюр: я не могу отвечать за то, что творится в голове у Светы, но если ты начнешь творить глупости, то хотя бы в целях все той же легенды ей придется реагировать, даже если к тому моменту она не будет чувствовать к тебе ничего. Сейчас мы всех припугнули ее реакцией, а подобная репутация создается не за один год, и даже не за одно поколение. Поэтому взываю к твоему благоразумию: если ты не оставил своих честолюбивых планов, держи чувства в узде.
  
   По поводу собственной безопасности я не был настроен столь радужно, как призывали Кудымов и Краснова. Клановое начальство, может, и осадили, но у рядового состава обычно имеется собственное мнение. Всадницы, имеющие среднюю продолжительность жизни в сорок два года, далеко не всегда выбивались в клановую верхушку, и справедливо (местами) считали, что на их крови наживаются другие. Пример бабули, ставшей старейшиной Шелеховых, был редким исключением, а не правилом. Нахера далеко ходить - я сам в свои двадцать - двадцать пять рассуждал точно так же, и окрик сверху меня бы не остановил. Заставил быть более осторожным - это да, но не остановил бы.
   Ходить, постоянно оглядываясь, не смог бы никто, но все же образ жизни я завел самый примерный - учеба, редкие прогулки и экскурсии, еще более редкие визиты к Максу с вернувшейся Юлей, и в одиннадцать, как мальчик-паинька - баиньки.
   Учеба разочаровала по всем фронтам. Сначала скажу о самих занятиях: скукота и еще раз скукота. Если не считать полного провала в немецком, то все получаемые знания я так или иначе уже освоил, как, впрочем, и добрая половина курса. То, что нам давали, пока являлось продолжением школьной программы без каких-либо откровений. Точка.
   Второе разочарование - собратья по полу. Нет, без шуток, эти пресыщенные чмыри дураками не были, но, итицкая сила! На полном серьезе всю перемену обсуждать татушку в виде дельфинчиков на ягодицах? Или стразик в ухе у другого чмо из параллельного потока?! (Не стразик, а бриллиантик, но, по-моему, одна хуйня!) Если я и одобрял татухи, то только те, где была надпись "ВДВ" и скрещенные кости с черепом! Или якорь со штурвалом! На самый край - купола, пусть меня и миновала воровская романтика, но в этих рисунках я хотя бы видел смысл. Смысла в стае рыб на жопе я не желал видеть категорически! Как и в разновидности углерода в любой части мужского тела.
   И третье, самое последнее разочарование - сокурсницы. За редким исключением - милые красивые девочки с акульими глазами, твердо настроенные выйти замуж за богатого мужчину как минимум второй женой, а лучше первой. Скромно одетый я, не размахивающий ни капитанскими погонами ИСБ, ни своей "Звездой", у них котировался где-то на уровне плинтуса, по всем статьям проигрывая сверкающим в ушах и на пальцах драгоценностям, а также рычащим на стоянке перед университетом моторам.
  
   - Есть! - выкрик совпал со стремительной атакой, и если бы не моя эмпатия, заранее уловившая отголоски предвкушения, удар вполне мог достигнуть цели. А так несущийся комок нетерпения удалось отправить в ближайшую лужу, где он превратился в нецензурно шипящую девушку. Сердце заколотилось как бешенное, прогоняя через себя кровь, насыщенную адреналином.
   - Урод! Сейчас за все ответишь!!!
   "И вовсе не урод! - обиделся мимоходом, отправляя новый сгусток азарта охладиться в ту же лужу, - Обычная внешность!"
   Наступившее затишье не обмануло: взаимодействие четверками у клановых вбивалось в подкорку. Еще две всадницы оказались то ли поумнее, то ли постарше - действовали парой. И если бы ни слабый всплеск досады, даже не знал бы, с какого направления ждать нападения. Новая атака прошла в полном безмолвии, от купания в грязи меня спасли лишь удача и опыт. Зато тут же последовавший четвертый наскок я, отвлеченный третьей всадницей, проворонил полностью - противница не испытывала сильных эмоций, только в момент удара донеся до меня чувство удовлетворения. Это же удовлетворение ее и подвело: чуть усилившись, оно стало читаемым моим восприятием, делая всадницу для меня "видимой" - добивание я встретил собственной контратакой.
   Патовая ситуация: четыре темные, залитые грязью фигуры, полыхая злобой, встали цепью напротив меня. Я, пропахав спиной и плечом метра три мокрого асфальта, тоже не испускал лучи добра. И если до сих пор мы все не выходили за рамки обычной уличной потасовки, действуя не насмерть, то следующий раунд по определению закончиться так же легко не мог.
   Настраиваясь продать себя подороже, промял отбитую руку. Хуёво! Не сломал, но ушиб выйдет на все плечо. И вдвойне хуёво, что отбиваться сейчас придется одной правой. А, обнаружив на ладони кровь, добавил еще словечек - рассадил до мяса, порвав и куртку, и рубашку. Что же мне так с одеждой не везет-то, а?! Ведь только неделю назад купил! И не в обычном магазине, а в бутике на Невском, чтобы не сильно выделяться на фоне упакованных однокашников!
   Даже не содранная кожа на полспины, а эта неприятность с одеждой, окончательно вывела меня из себя: "Ногайские сучки! Вас-то эти проблемы мало волнуют!" Кровь зашумела в ушах, заглушая все звуки.
   Прохрипел вслух:
   - Ебаные твари! В Ведьме вашей литра три моей крови плещется! Знал бы - хрен бы у меня хоть каплю взяли бы! Отбивался бы, костьми бы лег, а не дал бы!
   Бросив на себя "бодрячок", рванул к ближайшей цели с единственным намерением - заломить! Заломить так, чтобы навсегда зареклись лезть со своими заебонами к честным людям!
   "Опасность!" - резкий, пробивший по нервам сигнал заставил притормозить на последних шагах. "Где?!!" - завертел головой, спрыгивая с траектории.
   Опасности... не было.
   Как не было злости, азарта и других чувств вокруг. До рези в глазах всматривался в темные кусты (Сучки! Еще вчера здесь было освещено, подготовились, блядины!), в заборы, в подъезды... Никого и ничего.
   Звонкий девичий хохот с края освещенной зоны за спиной объяснил всё: это сейчас не интуиция сработала, а все та же эмпатия, уловив возглас или знак "атас!", заставивший всадниц отступить - свидетели расправы им были ни к чему.
   Откат пришел жесткий - неистраченный запас сил бурлил в крови, но морально я оказался полностью выжат, кичись - не кичись когда-то выигранными соревнованиями, а то, что я жив и относительно здоров - не моя заслуга. Я помню, на что способны всадницы. Единственный недостаток их стиля боя - это заточенность на убийство, побед по очкам твари не присуждали. И если бы они сразу отнеслись ко мне как к врагу - лежал бы я сейчас, остывал под заморосившим дождичком.
   "Пожалуй, в следующий раз надо будет поддаться и получить отмеренных пиздюлей, а не выеживаться!"
   И всем была хороша малодушно мелькнувшая мысль - и разумностью, и осторожностью... но знаю я свою сволочную натуру - в следующий раз точно так же встану насмерть, не умею "ложиться". С тренерским штабом в свое время из-за этого разгавкался - а как тут ляжешь, если соперник сам открылся?! Заломил на рефлексах, и прости-прощай дорога на чемпионат! Потом и травма роль сыграла, но если бы поддался тогда, совсем по-другому спортивная карьера сложиться могла.
   Хихиканье, перемежавшееся фальшивыми попытками спеть хором, приближалось, а я никак не мог отодрать задницу от поребрика, на который опустился, не в силах совладать с колотящей дрожью. Двоякое чувство: физически я хоть сейчас до Луны пешком - ни усталости, ни боли пока не чувствовалось, хотя копившаяся в районе поясницы влага навевала тревогу - это, конечно, могла быть сырость от дождя, но есть у меня сомнения. А вот внутренне - внутренне я, выдернутый посреди атаки камикадзе, находился в полном раздрае.
   "Пережду, и в путь!"
  
   - Смотри-смотри, алкашня...
   - Да, тихо ты!
   - Девочки, идем мимо!
   - Это же Миша Лосяцкий! - звук собственного имени вырвал меня из пелены безразличия, - Миша, Миша, что с тобой?! - девичьи пальцы вцепились точно в поврежденное плечо, выжимая из меня ряд продавленных сквозь зубы возгласов.
   - Кровь?.. Миша, у тебя все в порядке?..
   - Идиотка! - тень напротив меня сменилась на другую, а в руках подошедшей вспыхнул фонарик, ударив светом по глазам, - Точно Лосяцкий! И весь в крови! Таня, Оля, помогите ему встать!
   - Может в "скорую" позвонить? - раздался новый голос из-за спины той тени, что рассматривала сейчас перепаханный бок, подсвечивая себе фонариком, И не только рассматривала, а еще и, сука, ощупывала, причиняя боль! - Я видела телефон на углу!
   - Не надо в "скорую", - нашел в себе силы отбиться от предлагаемой помощи, - Переломов нет, так заживет.
   - Кто тебя так? - спросил все тот же холодный требовательный голос, когда мою спину, наконец-то, оставили в покое.
   Привыкнув к мельтешению света, опознал в мучительнице Алису Пересветову - одну из своих однокурсниц. А потом и остальные из слабо различимых теней превратились в ее подруг и заодно моих однокашниц - Ольгу Гусятникову, Татьяну Ордынцеву и Дарью Волк. Четыре девчонки приехали учиться в Питер из какого-то другого города, явно были хорошо знакомы раньше, и пока держались внутри потока сложившейся группкой, ощетиниваясь при любой попытке сближения, особенно со стороны парней. Не красавицы (Дарья так вообще была носастой толстушкой), резкие (особенно Алиса) и с острыми языками (все). Еще не успев выучить по именам свою группу, их я уже знал, потому как это Алиса, а не я, зло высмеяла нашего красавчика Диму, так долго рассуждавшего на тему тату в виде жопных дельфинов.
   - Идти сможешь?! - не столько спросила, сколько потребовала Алиса. На мои отнекивания у нее имелось собственное мнение, - Оля! Подопри его!
   Несмотря на возражения, меня слаженно потащили в сторону, противоположную моему дому. Постоянное тормошение привело меня в себя, и я уже не чувствовал себя сдутым шариком, но почему-то продолжал шагать по инерции. Идти пришлось недалеко - до моей берлоги пришлось бы топать намного дальше, - наш путь вскоре закончился у доходного дома Скробушевых "Две сотни за однушку в месяц", - машинально отметил, вспомнив мытарства по поиску жилья. Апартаменты в доме сдавались шикарные, но нас с Максом сразу отпугнула цена. Для сравнения - жалование рядового преподавателя в ПГУ составляло двести восемнадцать целковых.
   В квартире Алиса властно усадила меня на стул, уступив, впрочем, место за моей спиной Ольге. Та, приняв вахту, сначала безжалостно стянула с меня куртку, брезгливо отшвырнув ее в сторону:
   - На выкид! - и если до сих пор у меня теплилась надежда отдать ее в ремонт, то, проводив недавнюю покупку взглядом, согласился с неизбежным - на помойку! Уже немаленький счет к Ногайским подрос еще на пару сотен. Следом за курткой по тому же адресу отправилась рубашка.
   - Эй-эй, девочки! В чем я домой пойду?
   - Да? - озадачилась Алиса, - Дарья, отбой куртке! Ополосни немного!
   Обладательница внушительных форм и шнобеля, сунувшись из коридора в гостиную, где мы все расположились, сомнительным взглядом окинула мою кожанку, еще не донесенную до мусорки:
   - А может все же в ведро?
   Но Алиса пресекла возражения:
   - Футболку на него мы найдем, а вот куртку...
   - Ладно, - Даша, ворча, удалилась, а вскоре издалека послышался плеск воды.
   Меня не столько судьба шмотья волновала - уже успел смириться, сколько интересовала их внутригрупповая иерархия. Старшая - определенно Алиса. Едкая на язык, твердая, я бы даже сказал - жесткая. Внешне, снова повторюсь, не красавица. Вроде бы и черты лица правильные, и фигура нормальная, и стрижка стильная, но портила ее эта упрямая черточка и настороженный взгляд исподлобья, сколько ни наблюдал, а ни разу ее смеющейся или хотя бы открыто улыбающейся не видел. Высокая. Я уже не раз обращал внимание на закономерность: высокие - обычно с искрами. Были исключения, но редкие. Так что с вероятностью девяносто девять из ста - девушка-икс.
   Вторая по старшинству - Ольга, щедро плеснувшая на спину что-то обеззараживающее, вынуждая меня стиснуть спинку стула и проговаривать про себя то, что в обществе приличных девушек обычно не принято произносить вслух. Яркая, но тоже не красотка, этой считаться красавицей мешала непропорционально развитая фигура. Чем-то ее стать мне навевала ассоциации с Еленой Крановой или Людмилой Маздеевой. Взял свое впечатление на заметку.
   Третья - Татьяна. Явно богатенькая и избалованная штучка. И испорченная. Вот смотришь иногда на женщину (здесь - очень молодую, но уже женщину!), и понимаешь - блядь, пробы некуда ставить! Ничем не объяснимо, чувствуется скорее нутром, чем умом.
   И последняя - тюфячок Даша, служащая у тройки на побегушках. На первый взгляд - обычная шестерка при более богатых и сильных подругах. Длинные русые волосы, заплетенные в обычную косу, довольно простое лицо, ничего выдающегося кроме носа. И ничего, кроме невнятного, неизвестно откуда взявшегося: шестерка туз бьет. Лично мое, ничем объективно не подкрепленное мнение - внутригрупповой координатор.
   Короче, очень мутная четверка девушек, как по-отдельности, так и вместе, если бы ни одно обстоятельство - просто так, без соглядатаев, нас с Максом отпустить не могли. В пользу этой же, еще не до конца оформившейся версии выступало их очень удачное появление на арене сражения между мной и всадницами.
   - В рубашке родился! - произнесла Ольга, обрабатывая раны, - Выглядит страшно, но ничего серьезно не задето.
   - Так я и говорил!
   - В горячке можно что-то не заметить, это тебя кто?
   - Асфальт.
   - А! - насмешливо приняла она моё объяснение, - Асфальт - вещь коварная! Как выпрыгнет, как выскочит!..
   - Пойдут клочки по закоулочкам...
   - Я закончила! - отрапортовала Гусятникова, садистски пришлепывая последний кусок пластыря к больному месту, - Пациент жив и готов к употреблению!
   - Чаю будешь? Пока куртка сохнет, - предложила Дарья, смущенно отводя взгляд от голой груди, - Из пакетиков, правда...
   - Из ваших рук, спасительницы, хоть яд! - и подмигнул залившейся румянцем девушке.
   Чай был заварен на всех. Сияя выданной из общих запасов розовой футболкой, я лопал офигительно вкусные горячие бутерброды под переглядывание девиц.
   - Чего смотрите? Это же шедевры! - и сцапал третий или даже четвертый с блюда, - Назначаю вас моими личными поварами!
   - У тебя на нас денег не хватит! - фыркнула Алиса
   - Но ты можешь попробовать предложить нечто другое! - с жеманным смешком прижалась к здоровому боку Таня.
   - Спасибо, - аккуратно отодвинулся, - Лучше постараюсь заработать денег!
   - Уж постарайся! - сказала, как отрубила Алиса.
   - Уж постараюсь! - ответил в тон ей, - Кстати, а реально, не знаете, где можно подзаработать?
   - Эм-м... - от моей наглости даже Алиса смешалась.
   - У меня есть небольшое содержание, но без излишеств, - продолжил без малейшего смущения. Девицы явно по мою душу, но игра из разряда: я знаю, что они знают, что я знаю... А раз они моя подстраховка, то в их же, и в интересах их начальства найти мне что-то беспалевное, чтобы при этом им легче было меня отслеживать, - Я, признаться, не рассчитывал, что здесь будет настолько... - покрутил вилкой, намекая на все разом.
   - Настолько "что"? - не врубилась Ольга, отвечая за всех.
   - Дорого, пафосно, мажористо, - пришлось развить мысль, - Даже в МГУ порядки мне показались куда как скромнее, а там детки не простые учатся.
   - А, вот ты о чем. И ты вроде как не знаешь?.. - с намеком спросила Таня, опять забираясь под бок.
   - Не знаю "что"? - настал мой черед переспрашивать и снова отстраняться от липнущей блондинки.
   - Ходят слухи, что в этом году в ПГУ поступила одна из внучек императрицы, - это уже Алиса не стала выдерживать меня в неведении, - До определенного возраста молодых Рюриковичей обычно скрывают от публики, если это не мальчики, конечно. Поэтому только самые приближенные могут знать ее в лицо, но кое-какая информация все равно просачивается. Княжна не из наследниц, перед ней с десяток претенденток, включая ее мать и сестер, а, значит, ей необязательно выходить замуж по договоренности, может и за простого смертного. Отсюда наплыв абитуриентов и высокий конкурс. Удивляюсь, как ты со своим немецким его прошел! - проехалась она по моему больному месту.
   - Тьфу-ты, не было печали! - подасадовал на сложившиеся обстоятельства, - Понятно тогда, с чего налетели все эти красавчики!
   - Тебя они чем-то ущемляют?
   - Да не особо, если честно. Мне эта княжна до лампочки! Я что, похож на охотника за богатой невестой? Но согласись, смотреться бедным родственником на их фоне все равно неприятно. Куртку, вон, - мотнул головой в сторону прихожей, где на вешалке сохла дерюга, мало напоминающая принесенную из бутика обновку, - купил за двести рублей, чтобы не сильно выделяться, теперь снова придется тратиться, а у меня карман не бездонный! Так что девочки, если есть что-то на примете для бедного студента, то я открыт для предложений!
   - Мы подумаем, - ответила Дарья, опередив набравшую воздуха для резкого ответа Алису, - Если что-то подвернется, будем иметь тебя в виду.
   - Спасибо.
  
   Ночью, ворочаясь на постели в надежде пристроить пульсирующий болью бок, не раз помянул Ногайских "добрым" словом. Поняв, что ни фига не усну, ушел изучать комм - не может быть, чтобы в архиве Савинова не было какой-нибудь хрени на простое заживление! Нашел в конце концов, но техника оказалась из разряда труднореализуемых. Мне и "бодрячок" непросто дался, а здесь для человека без медицинского образования заумь шла запредельная. Сил хватило на три попытки, но так и не понял - начало что-то получаться или нет? Вроде бы в последний раз все правильно сделал, но спецэффекта в виде мгновенного затягивания ран что-то не увидел, разве что выдохся окончательно.
   В перерывах между попытками самостоятельного излечения уже не просто крыл Ногайских матом ("выебу и высушу" - был самым мягким, и подозреваю, вовсе не угрожающим для всадниц вариантом), но и дал себе труд задуматься о своей нечаянно раскрытой группе подстраховки. Хуевые подстраховщицы, если честно, неужели кого повзрослее не нашлось? Так-то подоспели вроде бы вовремя и как бы совсем случайно, но могли бы и чуть пораньше! С другой стороны: а кто обещал, что будет легко? Хоть передал наверх просьбу о подработке, с Еленой как-то упустил этот момент, но я тогда и будущих однокашников еще не видел. Если совместить исправно капающие отчисления за методичку и выплаты к "Звезде" с периодическим донорством, то жить, конечно, можно, но уж очень бесили снисходительно-презрительные взгляды с сопутствующим эмофоном, так и тянуло дать в табло! "Ничего! - успокоил сам себя, - Пройдет первый ажиотаж, вычислят княжну - станет попроще. А нам с Максом год-два продержаться! Потом обратно в Муромцево или на другую площадку, где ни мажоров, ни принцесс!"