Ищенко Г. В. 2014 год
   anarhoret@mail.ru
  
  
   Коррекция
  
  
  
   Что бы вы делали, непонятно как и для чего очутившись в далеком будущем? Не торопитесь отвечать и строить планы, вам ещё не всё известно. В карманах у вас пусто, пусто и в голове, даже своё имя вспоминается с трудом. И несмотря на отсутствие воспоминаний, вы понимаете, что всё вокруг чужое и вызывающее неприязнь. И это только начало долгой жизни и борьбы за спасение людей и сохранение в них человечности.
  
  
   Глава 1
  
  
   - Что с вами? - с тревогой спросила проводница молодого человека, которому явно было нехорошо.
   Он ухватился руками за аварийный поручень и с изумлением оглядывал вагон экспресса, слегка раскачиваясь, хотя движение поезда, как всегда, почти не ощущалось.
   - Кружится голова, - ответил он, - и совсем не помню, как здесь очутился.
   - Я тоже вас не помню, - сказала проводница. - Вы едете по билету, чипу или броне?
   - А где это я? - спросил он, не отвечая на её вопрос.
   - Это вторая секция седьмого вагона экспресса "Пермь-Москва". Вы что, вообще не помните, как здесь оказались? Достаньте чип, может быть, там есть данные?
   - Вроде голова перестала кружиться, - с облегчением сказал парень, отцепляясь от поручня. - А что за чип? О чём вы говорите?
   - Как о чём? - удивилась женщина. - О вашем электронном удостоверении личности. Неужели вы и этого не помните? Вас не били по голове?
   - Не помню, - помотал головой парень, видимо, вызвав этим приступ головокружения, потому что опять ухватился за поручень. - Если бы кто-то бил, была бы хоть какая-то боль.
   - Идемте в моё купе! - решительно сказала проводница. - Здесь мы будем мешать пассажирам.
   Словно в подтверждение её слов недалеко от них открылась дверь, и из купе в коридор вышли и двинулись в их сторону четыре негра.
   - Мадам! - по-английски обратился к проводнице самый пожилой из них. - Мы скоро вернемся в купе. К вам будет просьба - принести четыре обеда.
   - Хорошо, господа, сейчас вам принесут контейнеры, - на чистом английском ответила проводница и обратилась к парню: - Ну же, давайте быстрее! Идите, пока я добрая. Или вызвать транспортную полицию?
   - Не надо полицию, я иду! - поспешно ответил тот. - Не знаю почему, но мне не нравится слово "полиция".
   - Не вам одному, - усмехнулась она, прикладывая большой палец к считывателю двери.
   Дверь отъехала в сторону, и они вошли в небольшое, но уютное служебное купе.
   - Садитесь на диван, - пригласила проводница, - а я сейчас приготовлю чай. Минут через десять будут окраины Москвы, так что скоро приедем.
   - Никогда не ездил с такой скоростью, - сказал парень, отворачиваясь от прозрачной стены. - Стоит задержать взгляд, и опять начинает кружиться голова.
   - Не смотрите в окно, - посоветовала женщина, разливая по чашкам горячую воду. - От путей всё убрали, но триста километров в час - это немало. Сейчас я включу штору.
   Из стены выползла матовая пластина, смазавшая мелькающий за окном пейзаж.
   - Пейте! - проводница пододвинула ему чашку, в которую капнула чайный экстракт и добавила подсластитель. - И снимите свою куртку, а то вспотеете. Хорошая у вас имитация кожи.
   - Почему имитация? - спросил он, поморщившись от неприятного вкуса напитка. - Обычная кожаная куртка. Но вы правы, нужно раздеться.
   - Шутите? - спросила она, пощупав рукав. - Посмотрите по карманам, может, что-нибудь найдете.
   - В карманах куртки ничего, - разочарованно сказал парень, - а в брюках только носовой платок. Вас как зовут? Извините, я сильно растерялся, поэтому...
   - Ириной меня зовут. А вас?
   - Понимаете, Ирина, - он отложил куртку и потер рукой лоб, - я ведь совершенно ничего не помню. Вот вы задали вопрос, и у меня в голове мелькнуло имя Алексей. Будем считать, что оно моё. И когда вы заговорили с неграми, я всё понял. Получается, что знаю английский язык.
   - Кто его сейчас не знает! - махнула она рукой. - Не стоит называть темнокожих неграми, за оскорбление могут и избить. Послушайте, Алексей, включите голо. Там должны быть все данные владельца. Их многие используют вместо чипов.
   - Какое голо? - не понял он.
   - На вашей руке коммуникатор с голо-экраном.
   - Это обычные механические часы, - Алексей закатил рукав и показал часы.
   - Вы не миллионер? - спросила Ирина. - Небось, и брюки из натуральной шерсти? Уже въехали в Москву, слышите, сбавили скорость? Мы не ездим по городу больше ста километров, поэтому на Ярославский вокзал прибудем через полчаса. Штору уже можно убрать
   - А почему всё видно сверху? - спросил он, посмотрев в окно.
   - Вы даже этого не помните, - покачала головой проводница. - Все экспрессы двухэтажные, а моя секция на втором этаже.
   - А как же обеды для этих... темнокожих? Вы не забыли?
   - Делать им больше нечего - обедать перед самой Москвой! - недовольно сказала она. - Разносить обеды не моя обязанность, а заказ я сделала, как только мы вошли в купе. Набрала на пульте номер купе и количество контейнеров. Давайте поговорим не о пассажирах, а о вас. Что думаете делать? Молчите? Я всё-таки советую сходить в полицию. Вид у вас приличный, поэтому и обращение будет нормальным. Они быстро установят вашу личность и найдут родственников.
   - Спасибо за совет, - поблагодарил он. - Наверное, так и сделаю. Что-то мы долго едем. На такой скорости давно должны были проехать всю Москву.
   - Как же её быстро проедешь, если она вытянулась на сотню километров? - возразила Ирина. - Сейчас въедем на эстакаду, и ещё больше сбросим скорость, а на вокзал прибудем через десять минут. Вам лучше идти не в транспортную полицию, а в один из городских отделов. Чипа у вас нет, но таксисты принимают наличные. Возьмите пятьдесят рублей, на такси хватит.
   Она протянула ему небольшую розовую пластинку.
   - Мне неудобно, - замялся Алексей. - Такие деньги... Вряд ли я смогу вас увидеть, чтобы отдать.
   - Это мелочь. Я не слепая и вижу, что вы не притворяетесь, а действительно попали в беду. Надевайте куртку, и пойдём на выход.
   Купе проводницы находилось в конце секции, и вышли минут за пять до прибытия, поэтому Алексей первым ступил на стоявший напротив вагонных дверей эскалатор, который доставил его в один из залов, на треть заполненный толпой пёстро одетых пассажиров. Среди них выделялись крепкие мордастые парни в голубой форме с надписью "Полиция" на спине. Пройдя через два зала, парень вышел на площадь. Пешком на вокзал попадали единицы, все остальные приезжали в такси, которые тут же загружались приезжими и уносились в город. Много этих треугольных машин, выкрашенных в жёлтый цвет, с привычными шахматными клеточками ожидало пассажиров на трёх вокзальных стоянках. Ехать в полицию не тянуло. Что-то в названии было для него глубоко чуждым. Решив не спешить, Алексей пошёл пешком, пристроившись за двумя азиатами. Судя по разговору, это были японцы. Москву он не узнал. Либо она разительно изменилась, либо он её забыл, как и всё остальное. Пешеходов было очень мало, зато машин на улицах... Они не только заполняли дороги, но и проносились по транспортным эстакадам, которые громоздились над головой в несколько ярусов. Время от времени Алексею приходилось спускаться в подземные переходы, которые были снабжены бегущими дорожками. Уже вечерело, и на улицах зажглись мощные светильники, заливавшие всё вокруг ярким оранжевым светом. На выходе одного из переходов его встретили. Увидев трёх стоявших у лестницы неряшливо одетых молодых людей, Алексей почему-то сразу понял, что с ними не получится разойтись. Оставаться на движущейся дорожке было опасно, поэтому он соскочил с неё на ту сторону, где стоял только один парень.
   - Эй, чел! - непонятно крикнул тот. - Снимай куртку и вытряхивай карманы. Если не станешь борзеть, уйдешь отсюда своим ходом, иначе здесь и останешься. И быстрей, пока кого-нибудь не принесло! - Он выхватил из-за спины здоровенный нож и шагнул к Алексею.
   Двое его дружков разделились. Один остался по ту сторону дорожки, а второй перебежал через неё и стал подходить сзади. Алексей шагнул вперёд, отбил удар ножом и сам ударил противника в горло. Потом сразу же крутанулся на одной ноге, ударив другой в грудь подбежавшего сзади парня, быстро подобрал с пола нож и метнул его в последнего из троицы, который почти добежал до выхода. Теперь можно было не спешить. Первый из нападавших был мертв, и тот, кому нож попал в спину, тоже не подавал признаков жизни. Получивший удар в грудь стонал и пытался встать на ноги. Алексей добил его одним ударом, обыскал тела, забрав всё содержимое карманов, и вытер чужим носовым платком рукоятку ножа. Теперь нужно было уносить ноги. Отойдя на два квартала от перехода, он остановился у мусорной урны и стал разбираться с добычей. В конечном итоге выбросил всё, кроме денег, которых набралось больше пяти тысяч рублей. Бой в переходе не только обеспечил наличностью, после него удалось кое-что вспомнить. Его действительно звали Алексеем, фамилия была Самохин, а служил в каком-то ГРУ в звании капитана. Немного, но хоть что-то. В полицию после случившегося лучше было не соваться. Надо было где-то переночевать, а уже потом думать о том, что делать дальше. Алексей подошёл к дороге, встал на высокий бордюр и поднял руку, надеясь, что отреагирует кто-нибудь из таксистов. Почти сразу возле него остановилось такси, обе дверцы которого поднялись вверх.
   - Быстрее! - крикнул темнокожий водитель. - Да забирайтесь в машину, здесь не положено останавливаться!
   Таксист сидел впереди, а за ним в ряд располагались три пассажирских сидения, на одно из которых Алексей поспешил сесть. Дверцы опустилась, и машина почти бесшумно рванулась с места.
   - Вам куда? - не поворачиваясь, спросил водитель. - И почему голосовали рукой, а не воспользовались чипом?
   - Потерял или украли, - ответил Алексей. - Отвезите меня в какую-нибудь гостиницу не из дорогих.
   - В центре дешёвых нет, - предупредил он. - И здесь вас без чипа не поселят. Придётся ехать с полчаса.
   - Везите, - согласился парень. - Надеюсь, вы не пустите меня по миру.
   - Семьдесят рублей, - назвал цену водитель. - Раз у вас есть деньги на гостиницу, хватит и для оплаты моих услуг. Хотя не люблю возиться с наличными.
   - Вы давно в Москве? - спросил Алексей.
   - Уже год, а до этого с самого Исхода жил в Сибири.
   - А до Исхода? Откуда к нам приехали?
   - О таком не принято спрашивать, - со смешком ответил водитель, - но я не делаю из этого секрета. Я не из Штатов, а из Франции. После того как бабахнуло и Европу начало засыпать снегом, французы забыли о правах человека и озаботились своими собственными. Таких, как я, сразу вытурили. Хорошо, что вы тогда всех принимали.
   Таксист оказался любителем поболтать, но за всё время пути больше не сказал ничего интересного. Уложившись в двадцать минут, он подвёз клиента к нужному месту, получил деньги и умчался. Оставшись один, Алексей переложил часть денег в боковой карман куртки и направился к входу, над которым светилась вывеска с надписью "HOTEL". При его приближении стеклянные двери бесшумно разошлись в стороны, открывая проход в небольшой вестибюль, где в одном из нескольких кресел сидел пожилой мужчина в строгом костюме. При виде посетителя на его лице появилась довольная улыбка.
   - Рад вас приветствовать! - сказал он, поднявшись навстречу парню. - Хотите у нас остановиться?
   - Мне нужно переночевать, - сказал Алексей. - Возможно, задержусь на несколько дней. Но я где-то посеял чип и могу расплачиваться только наличными.
   - Мы примем и наличные, - успокоил его работник отеля. - Вам какой номер?
   - А какие у вас цены?
   - Первая категория - триста рублей в сутки, а люкс - пятьсот. Эти расценки для одного человека, двухместные номера стоят дороже.
   - Мне подойдет и первая категория. Скажите, здесь можно поесть?
   - Никаких проблем! - заверил его работник отеля. - Кафе уже закрыто, но вам доставят ужин в номер. Будете заказывать пард или предпочитаете живых партнёров? У нас есть три девушки, и все пока не заняты. Если нужен парень, один ещё свободен.
   - Пард?
   - Да, у нас большой выбор всех рас и возрастов. Их в основном и заказывают. Исполняют любые фантазии, стоят недорого, и никакой мороки. Наверное, скоро уже не будет живых партнёров. Хотите посмотреть?
   - А можно? - спросил Алексей, решивший, что будет нелишним ознакомиться с особенностями гостиничного сервиса.
   - Воля клиента - для нас закон! - торжественно провозгласил работник отеля. - Следуйте за мной. Это здесь же, на первом этаже.
   Они вошли в коридор и остановились у третьей по счёту двери. Работник отеля приложил руку к окошку считывателя, и дверь сдвинулась в стену, открывая проход в большое помещение, в котором на возвышениях стояли прикрытые стеклом человеческие фигуры. Вспыхнул яркий свет, давший Алексею возможность рассмотреть эти витрины со всеми подробностями.
   - Здесь у нас европейцы, - пояснял провожатый, переходя от одной группы пардов к другой. - Это типичные представители Латинской Америки, дальше идут азиаты и последняя группа - это темнокожие. Здесь не только негры, но и мулаты.
   - А нормально называть их неграми? - спросил Алексей, в изумлении осматривая фигуры людей, ничем, кроме неподвижности, не отличавшихся от живых.
   Здесь были мужчины, женщины и дети. Мужчины все, как один, были атлетически сложены, а женщины поражали красотой.
   - Между собой можно, - усмехнулся работник отеля. - Я же вижу, что у вас с головой всё в порядке. Так кого возьмете, мужчину или женщину?
   - А зачем мне мужчина? - удивился Алексей. - Это ведь для женщин?
   - Почему только для женщин? Мужчины тоже берут, как и женщины женщин. В любви нет запретного, хотя лично я предпочитаю следовать природе. Но у вас могут быть свои пристрастия.
   - А что они могут? - смущённо спросил Алексей.
   - Всё то же самое, что и живые люди. Могут рассказать вам на ночь сказку или развлечь беседой. Они подключены к Сети и не ограничены в темах, а в сексе гораздо опытнее живых партнёров и совсем не устают. В последнее время их стали продавать для домашнего использования, но пока это дорого.
   - И сколько стоит такая услуга? - спросил Алексей, которого заинтересовали слова насчёт беседы.
   - Если возьмете только для разговоров, это будет стоить двести рублей за ночь, а если для использования по прямому назначению, то сто.
   - Не понял, - удивился Алексей. - Предоставляете больше услуг и берете за это меньше денег? Почему?
   - Неужели раньше не пользовались? - в свою очередь удивился работник отеля. - Всё очень просто. При полном использовании вы оплачиваете часть стоимости своей спермой. Она сохраняется и используется фармацевтическими компаниями. Так возьмете?
   - Вот эту! - показал парень на низенькую изящную мулатку с тонкими чертами лица и роскошной гривой волос.
   Одета она была в белую блузку с кружевным воротником и символическую джинсовую юбку.
   - Хороший выбор! - одобрил работник отеля. - С вас с учетом ужина пятьсот монет.
   Он принял у Алексея пять сторублевых пластинок, взял в руки какую-то коробку с кнопками и нажатием одной из них открыл нужную витрину. Стекло с тихим шелестом отъехало в сторону, а стоявшая за ним фигура девушки внезапно ожила. Её немаленькие глаза с любопытством уставились на клиента, грудь начала колыхаться в такт дыханию, и парда, несмотря на высокие каблуки, ловко спустилась с возвышения и подошла танцующей походкой.
   - Это твой клиент на сегодняшнюю ночь, - сказал ей работник отеля. - У вас минус пятый уровень, а номер двадцать первый. Проводи. Извините, совсем забыл спросить, вам не нужен крег?
   - А что это? - спросил Алексей. - Не нужно так удивляться. У меня была травма с частичной потерей памяти.
   - Это специальный препарат, разный для мужчин и женщин. Он значительно увеличит вашу потенцию и усилит чувственность. Привыкания и вреда для здоровья нет. Правда, потом вы сами не захотите без него обходиться. Но, если не злоупотреблять, получите сплошную пользу. Парде всё равно, а вот к живым девчонкам без его приёма лучше не подходить: выцедят и побегут искать замену. Это, конечно, только те, кто сами употребляют, но таких сейчас большинство.
   - Нет, спасибо, мне это не нужно, - отказался Алексей, с изумлением глядя на парду.
   Перед ним был не автомат, а настоящая живая девушка, или то, что выглядело и вело себя так же, как она.
   - Как вас зовут? - спросила она парня низким чувственным голосом.
   - Алексей, - ответил он, отведя глаза.
   Он знал, что в его жизни были женщины, но рядом с этой красавицей вся невозмутимость вдруг куда-то исчезла.
   - С пардами поначалу трудно, - сочувственно сказал работник отеля. - Они слишком совершенны. Но потом привыкаешь. Многих мужчин после них уже не прельщают живые подруги.
   Парда шла впереди, демонстрируя точёную фигуру и упругую походку. Подойдя к лифту, она подождала клиента, после чего они спустились на пять этажей в подземную часть отеля. Она довела Алексея до двадцать первого номера и открыла дверь. На столе гостиной стоял поднос, на котором лежала овальная пластмассовая коробка.
   - Это ваш ужин, - сказала парда.
   С трудом отведя от неё глаза, он осмотрел свой номер. В гостиной, помимо стола, были: диван, два стула и большая чёрная доска, занимавшая половину стены. В спальне имелись большая кровать с прикроватной тумбочкой и встроенный в стену шкаф.
   - Как тебя звать? - спросил он парду. - И что ты собой представляешь? Я потерял память и ничего не знаю о таких, как ты.
   - У меня нет имени, - ответила она, - только серийный номер. На эту ночь вы можете дать любое имя. Я электронное устройство, имитирующее поведение человеческой девушки. Электронный мозг содержит несколько миллиардов активных элементов. Треть его возможностей используется для управления десятью тысячами мышц этого тела. Своей личности у меня нет, есть набор программ и связь с единой информационной Сетью, из которой я могу заимствовать нужную информацию. Основное назначение - это удовлетворение сексуальных потребностей мужчин и женщин. Сама я при этом, естественно, ничего не чувствую, но могу точно имитировать поведение разных типов женщин. По желанию клиента изображу скромницу или распущенную девицу, способную исполнить любой ваш каприз. Могу, если хотите, поменять тембр голоса. Кроме того, умею готовить, выполнять любую домашнюю работу или ухаживать за детьми. Есть возможности бойца, но они сейчас заблокированы. Относитесь ко мне, как к живому партнёру, разница будет только в возможностях - у меня они больше.
   - На сегодня тебя зовут Ольга, - сказал он. - Давай ты сначала ответишь на вопросы, потом я перекушу, а закончим в кровати.
   - Вам лучше сейчас поесть, - возразила она. - Трудно полноценно заниматься сексом после еды. Задавайте ваши вопросы и садитесь ужинать, а я за это время подготовлю ответы.
   - Хорошо, - согласился он. - Я хочу знать, что случилось с этой страной. Я почему-то не могу ничего вспомнить, но твёрдо знаю, что многое поменялось. Почему вокруг столько темнокожих и что такое Исход? Что вообще творится в мире? И как открыть эту коробку?
   Парда забрала у него контейнер с ужином, нажала на нужное место и сняла крышку. В контейнере оказалась пластиковая тарелка с какой-то кашей и маленький кусочек хлеба.
   - И это стоит сто рублей? - удивился Алексей.
   - Еда стоит дорого, - совсем по-человечески пожала плечами парда. - Это стандартный ужин: грибы и хлорелла. Хлеб, кстати, настоящий. Ешьте. Не слишком вкусно, но полезно. Другого всё равно не будет. По-другому питаются те, кто не пойдёт ночевать в этот отель. Поели? Тогда сложите всё в контейнер и оставьте на столе. Утром прислуга уберет. Я приготовила вам ответы. Буду рассказывать и показывать на экране.
   На доске, которая оказалась экраном, возникло изображение земного шара, окруженного чернотой космоса с россыпью звёзд.
   - Самым значительным событием в истории человечества, изменившим всё его развитие, стало извержение Йеллоустонского супервулкана в Соединенных Штатах в апреле две тысячи сорок второго года, - начала свой рассказ парда. - Результатом этого извержения явилась гибель большей части американцев в течение всего одних суток.
   - Из-за какого-то вулкана? - не поверил Алексей.
   - Это не какой-то вулкан, а супервулкан, - возразила она. - При его извержении в атмосферу на высоту до пятидесяти километров было выброшено три тысячи кубических километров пепла. Несколько штатов были выжжены дотла, остальная территория США и юг Канады были завалены пеплом и отравлены вулканическими газами. Досталось и Мексике, хоть и гораздо меньше. Йеллоустонская катастрофа спровоцировала извержения вулканов по всему миру и мощные землетрясения в районе Камчатки и Сахалина. Во многих странах прошли кислотные дожди, уничтожившие большую часть растительности и животного мира, но самым страшным было изменение климата. Атмосфера очищалась несколько лет, и всё это время на Земле было очень холодно, а к поверхности пробивалось совсем мало солнечного света, особенно в первые годы. Естественно, нельзя было ничего сеять. За десять лет погибли семь миллиардов человек. Меньше других стран пострадала Россия, за исключением её Дальнего Востока. В Приморье выпали кислотные дожди, а крупные города были разрушены в результате ядерной войны с Китаем.
   - А из-за чего воевали?
   - Китайцы хотели, чтобы Россия поделилась с ними Сибирью. Выжить на их собственной территории было нельзя. В результате у них ко всем бедствиям добавилась ядерная бомбардировка, и китайцев выжило очень мало. Посмотрите, это съемки извержения из космоса. На Земле его снимать не могли.
   На экране в Северной Америке вспух красный шарик, который рос и при этом терял яркость. Облака разлетались от него во все стороны.
   - Понижение температуры и нарушение циркуляции Гольфстрима вызвали оледенение всех стран Северной Европы и сильное похолодание во всех остальных странах. Мировое хозяйство пришло в упадок, политические союзы распались, и каждая страна спасала своё население, как могла. В первую очередь изгонялись иммигранты. Это и назвали Исходом. Кроме них, без дома оказались несколько миллионов уцелевших американцев и часть канадцев. Юг Канады пострадал от вулкана, а север - от оледенения. Небольшое число беженцев приняла Австралия, а остальные нашли пристанище в России. Её руководство первым применило чрезвычайные меры. Президент стал диктатором, а в стране было введено чрезвычайное положение. Срочно запустили программу строительства десятков термоядерных реакторов. Стратегические запасы продовольствия были велики и позволили продержаться несколько лет, пока не заработали многочисленные фермы по выращиванию грибов и хлореллы. Изобилие электроэнергии и дешёвой рабочей силы позволили создать многочисленные сельскохозяйственные предприятия под землей. Химики научились синтезировать из нефти высококачественные белки. Люди эту пищу не едят, ею кормят скот и птиц. Кроме канадцев, американцев и небольшого числа европейцев, в России нашли пристанище около пяти миллионов японцев. Пищевые ресурсы до сих пор невелики, поэтому проводится политика сдерживания роста населения. Сейчас в России самая крупная экономика мира. У нас даже запустили космическую программу, связанную с уничтожением потенциально опасных астероидов.
   - Ты всё время говоришь о России, - мрачно сказал Алексей. - Мне кажется, что моя страна называлась иначе.
   - Когда-то она называлась Российской Империей, - сказала парда, - потом Советским Союзом.
   - Стоп! - остановил Алексей. - С этого места подробней. Когда и почему переименовали?
   - Переименовали в конце одна тысяча девятьсот девяносто первого года из-за развала СССР. Вскоре после этого в России был восстановлен капитализм.
   - В вашей сети можно посмотреть, как это произошло?
   - Только самые общие данные. Всё остальное пропало, когда гибли серверы Интернета, а потом эту информацию не стали восстанавливать.
   - А где ещё можно найти?
   - Должны знать учёные-историки, и могли сохраниться книги в больших библиотеках. Всё-таки прошло больше шестидесяти лет.
   - Ольга, - он поднял на неё взгляд, в котором стыла тоска. - Скажи, что говорит наука о возможности путешествия во времени?
   - Интересный мне попался клиент, - сказала она, расстегивая блузку. - Вы долго собираетесь задавать глупые вопросы? Будете меня раздевать, или мне раздеться самой?
   - Ты точно машина? - усомнился Алексей. - Не кочевряжься и ответь только на один вопрос. Для меня это очень важно.
   - Нет такой возможности! - отрезала она. - Можно попасть в будущее, используя скорости, близкие к световой, а обратно - уже никак. Ты в моей практике первый, кто интересуется не мной, а историей и физическими парадоксами. Я вижу, что тебе почему-то плохо. Иди ко мне! Поверь, я заставлю тебя забыть обо всем на свете. Если тебя мучат какие-то вопросы, оставь их на завтра. Ночь создана не для терзаний, а для любви и отдыха. Ну же!
   Парда знала, о чём говорила. С ней Алексей действительно забыл обо всем на свете. Она измотала его до предела, три раза довела до взрыва, пока он незаметно для самого себя не провалился в сон. Если ночью что-нибудь снилось, он не запомнил этих снов. Пробуждение было тяжёлым. Раскалывалась голова, болело мужское достоинство и страшно хотелось есть.
   "Хорошо на мне нажились фармацевты, - подумал Алексей, ощупывая пострадавший орган. - С этим надо завязывать. Не верится мне, что она ничего не чувствовала. Для чего тогда это безумство? Или у неё план по сбору спермы?"
   Одевшись, он застелил постель, сел на диван и стал думать, что же делать дальше. Вчера удалось кое-что вспомнить. Во-первых, то, что страна, в которой он жил, называлась не Россией, а СССР, а во-вторых, год своего рождения. Родился Алексей лет сто назад, из чего следовало, что его каким-то образом занесло в будущее. Мало того что ему не нравилось это будущее, теперь пришло понимание того, что его визит в полицию не приведёт ни к чему хорошему. Нужно рассчитывать только на самого себя, а как это делать, если не знаешь этой жизни и не помнишь той? Итогом размышлений был вывод, что нужно как-то устраиваться и попытаться вспомнить прежнюю жизнь. И ещё ему почему-то обязательно нужно было разобраться в том, что же произошло шестьдесят лет назад. Денег осталось дней на восемь, а потом хоть опять отправляйся шляться по подземным переходам. Дурак, надо было вчера расспросить Ольгу о том, как работать с Сетью, а он вместо этого полночи кувыркался с ней в кровати. Придётся сегодня опять заказывать кого-нибудь из этих пард. Он вспомнил игры с Ольгой и понял, что одной учебой не ограничится. Ладно, к вечеру будет видно, а пока нужно позавтракать. Вчера Алексей не рассмотрел двери, ведущие в туалет и во что-то вроде умывальника с душевой, сегодня их показала пришедшая утром горничная. Она же рассказала, где находится кафе. Получив от неё на вечер нескромное предложение, он сказал, что уже занят, и ушёл в умывальник наводить марафет, предоставив ей возможность заниматься уборкой. В умывальнике было много приспособлений, назначения которых он не понял. Обращаться к девице после отказа не стоило, он и не стал этого делать, ограничившись умыванием.
   "И что теперь делать со щетиной? - думал Алексей, ощупывая уже колючие щёки. - И зубы нужно чем-то чистить. Интересно, парды могут чувствовать вонь изо рта?"
   После умывания он пригладил волосы и, не надевая куртки, пошёл завтракать, на всякий случай забрав с собой все деньги. Кафе располагалось на два этажа выше, поэтому Алексей не стал пользоваться лифтом, а поднялся к нему по находившейся в конце коридора лестнице. На его часах было уже около девяти, и в кафе почти за всеми столиками сидели постояльцы. Он посмотрел список блюд с указанием цен и мысленно ужаснулся: за трёхразовое питание придётся платить больше, чем за номер! Потом подошёл к столику, за которым сидела молодая женщина, и спросил, нельзя ли присесть.
   - Ты не чомнутый, глечер? - спросила она, а когда он пожал плечами, махнула рукой на стул. - Падай, раззяй! Хочешь снять или пришёл за хавкой?
   - Ничего не понял, - признался он.
   - Значит, чомнутый, - сделала она вывод. - Жри.
   От неё сильно тянуло перегаром.
   - Рози, ты опять здесь! - к женщине подошёл мужчина лет пятидесяти, схватил за руку и выдернул из-за стола, опрокинув при этом стул. - Я же сказал, чтобы завтракала в номере!
   То, что вслед за этим слушали все посетители кафе, несомненно, было руганью, но Алексей узнал в ней только мат, к которому относилось каждое третье слово.
   "Надо будет подробно расспросить пард о местном обществе, - думал он, делая заказ подбежавшей официантке. - Не может быть, чтобы они не знали. А посетители отреагировали довольно спокойно. Неужели подобное здесь в порядке вещей?"
  
  
   Глава 2
  
  
   - Извините, к вам можно сесть? - обратился к Алексею пожилой, но ещё крепкий мужчина, одетый в похожий на военную форму костюм.
   - Да, конечно! - ответил тот. - В компании приятней есть.
   - Не видно, чтобы вы испытывали удовольствие от еды, - усмехнулся он. - Зря взяли рагу, здесь это самое безвкусное блюдо. Рекомендую запеканку. Пользы столько же, а на вкус намного приятнее. Вы не обиделись?
   - Никаких обид, - ответил Алексей. - Я здесь питаюсь в первый раз, поэтому пока не разобрался. Пахнет мясом, а на вкус немного лучше бумаги. В следующий раз обязательно воспользуюсь вашим советом.
   - Алекс, - представился мужчина. - Работаю охранником в казино, а сюда хожу завтракать и обедать.
   - Меня зовут Алексеем. Разве это кафе не для постояльцев?
   - В первую очередь для них, - кивнул Алекс, - но посещают и служащие из соседних заведений. Поблизости больше нет дешёвых кафе.
   Он сказал официантке, что нужно принести, и стал ждать выполнения заказа.
   - Послушайте, Алекс, - обратился к нему Алексей, - вы ведь пришли сразу после того, как отсюда вывели одну женщину. Не обратили на неё внимания?
   - Трудно было не обратить, - рассмеялся он. - Я услышал её матюги ещё у лифта.
   - А кто она такая? Когда со мной заговорила, я ничего не понял.
   - Вы откуда свалились? - удивился Алекс. - Это же нимфа!
   - Потерял память, - признался Алексей, - а вместе с памятью где-то посеял чип, вот и застрял в этом отеле. Хорошо, что в карманах осталась наличность и кое-что стало вспоминаться.
   - А в полицию обращаться не хотите, - сказал Алекс, - и правильно делаете. Я бы на вашем месте тоже воздержался. Кто знает, что они накопают. Если есть деньги и начала возвращаться память, лучше пересидеть здесь. Вы не употребляли наркотиков? А то сейчас выпускают много всякой дряни. Я слышал, что при приёме некоторых могут быть провалы в памяти. По-моему, один в один ваш случай.
   - Не помню ни о каких наркотиках, да и не тянет что-нибудь принимать. Вчера предложили крег, а я отказался.
   - Крег не наркотик, - сказал Алекс. - Он дает силу, но быстро сажает сердце. Мне через двадцать минут заступать на дежурство, поэтому пора идти, но, если хотите, можем прогуляться до казино. Заодно и поговорим. Не против, если перейдём на ты?
   - Я только за, - ответил Алексей. - Делать всё равно нечего. А так, может, узнаю от тебя что-нибудь полезное. В номере есть выход в Сеть, но я забыл, как им пользоваться. Надо было вчера спросить у парды, но подумал об этом слишком поздно.
   - Рядом с ними думаешь о другом, - рассмеялся Алекс. - Я два раза попробовал, и третьего не будет, иначе придётся разводиться с женой и копить деньги на покупку парды. Они со временем привязывают к себе не хуже наркотика. Давай не будем толпиться у лифта и выйдем по лестнице.
   - Подожди пару минут, пока я захвачу куртку, - попросил Алексей. - Иди к выходу, я догоню.
   Он бегом спустился в свой номер, надел куртку и быстро пошёл к лифту. Алекс, как и договаривались, ждал возле отеля.
   - А небо слегка сероватое, - сказал Алексей. - Я вчера приехал в Москву вечером и этого не заметил.
   - Прошло только двадцать три года, - сказал Алекс. - В первый год было не намного светлее, чем ночью. Учёные обещают, что лет через десять всё очистится, но климат будет восстанавливаться дольше. Жаль, что погибло столько всего живого! На суше остался только один вид растительности из десяти, а с животными и птицами ещё хуже. Океану тоже досталось, хоть и не так сильно, но киты вымерли все. У европейцев было хранилище генов, но там сейчас ледник.
   - А что уцелело в Европе? - спросил Алексей.
   - А чёрт его знает! Мы ими не интересуемся. Знаю, что вся Северная Европа была завалена снегом и льдом, а какую-то промышленность сохранила только Германия. Во Франции и Италии населения осталось чуть, а англичан не осталось совсем. На Украине и в Польше ещё кто-то живёт. Несколько лет назад уцелевшие просились в Россию, но кому они нужны! У нас самих хреново с продовольствием, вспомни своё рагу. Но многое уже сажают на открытом грунте, поэтому положение выправляется.
   - Для чего тогда принимали иностранцев? Понятно, что у нас было много территории, которую не затронула катастрофа, но ведь беженцев нужно было чем-то кормить.
   - Говори тише! - оглянулся Алекс. - Об этом не принято болтать, да и власть не поощряет такие разговоры. Мы тогда принимали не всех, а с разбором. Есть разница, принимаешь ты врача и инженера или какого-нибудь клерка. Клерков тоже брали, только мало кто из них выжил. Строительство реакторов мало чем отличалось от каторги. Да и на подземных работах часто гибли. Всё приходилось делать в спешке, на безопасность часто плевали.
   - А сколько сейчас пришлых и вообще населения?
   - Точных данных в Сети нет. Всего около ста миллионов, из них половина пришлых и их дети от смешанных семей.
   - И многие смешиваются?
   - Ну ты и спросил! - сказал Алекс. - Лично я знаю много смешанных пар. Для русских национальность никогда не играла большой роли. Язык все выучили в первые годы, а потом и наши стали говорить по-английски. Фактически в России два языка, хотя официальный только русский.
   - А как такое вливание крови подействовало на народ? - спросил Алексей.
   - Это смотря с какой стороны рассматривать, - сказал Алекс, останавливаясь перед высотным зданием. - Мы уже пришли. Моё казино на первом этаже этой башни. Ладно, пять минут у меня есть. Эмигранты подействовали очень по-разному. Разгильдяйства стало меньше, и все работают без дураков, но и тараканов своих притащили много. Например, от них пошли однополые браки. Раньше такое непотребство было запрещено, а потом узаконили, чтобы снизить рождаемость. На Западе были разрешены сексуальные услуги детей, а у нас за такое до сих пор наказывают, но детских пард уже выпускают.
   - Да, я видел их в отеле.
   - Используют и детей, но нелегально. Если поймают, виновных отсылают на каторгу. Это на Дальнем Востоке, а там долго не заживешься. С наркотиками тоже стало хуже. У нас было достаточно своих уродов, так добавились пришлые. При военном положении все сидели тихо, а сейчас поперла такая гнусь! Секты эти гребаные! Всё, Алексей, мне пора. Обедаю я в два, так что можем увидеться. Прихожу всегда в одно и то же время. Бывай!
   Он махнул рукой и направился к одному из входов в здание, над которым висела вывеска "Casino", светящаяся, несмотря на дневное время. Рядом с входом была небольшая автомобильная стоянка, возле которой прогуливался ещё один охранник в такой же форме, как у Алекса. Алексей решил немного пройтись, но ему пришлось задержаться из-за подъехавшей к казино машины.
   - Подождите! - придержал его охранник. - Это госпожа Валери, а у неё нервная охрана. Пусть заведут в казино, потом пойдёте.
   "Нервных охранников" было двое. Они покинули салон и разделились. Один двинулся к двери казино, а второй бросил подозрительный взгляд на Алексея и шагнул к вышедшей из машины женщине. В следующее мгновение он ничком упал на асфальт, несколько раз дернулся и затих. Не вошедший в казино телохранитель успел повернуться и достать пистолет, после чего обзавёлся дыркой во лбу и опрокинулся на спину. Стоявший рядом с Алексеем охранник бросился прочь от площадки, но получил несколько пуль в спину и упал. Алексей медленно повернулся в ту сторону, откуда стреляли, стараясь держать руки на виду, и увидел стоявшую у обочины машину с открытыми дверцами. Из неё выскочили трое мужчин, одетых так же, как и большинство прохожих, и с пистолетами в руках бросились к застывшей женщине. Один из них, пробегая мимо Алексея, выстрелил ему в голову. Качнувшись в сторону, парень упал на асфальт и замер. Получилось очень натурально, поэтому о нём забыли и занялись женщиной. Она вышла из ступора и попыталась спрятаться в салоне, но не успела. Алексей упал так, чтобы из-под руки наблюдать за убийцами. Когда они схватили брыкающуюся женщину, он решил вмешаться. Все трое бегом несли свою добычу к машине и не видели, как "убитый" парень вскочил и в несколько прыжков оказался у них за спиной. Первым умер бежавший сзади, а потом те, кто запихивал женщину в салон. Почему-то они с ней возились, вместо того чтобы врезать, а потом без проблем загрузить. Алексей нагнулся и поднял с асфальта один из пистолетов.
   - Вы можете идти? - спросил он женщину.
   - Кто вы? - с испугом спросила она. - Что вам от меня надо?!
   - Мне от вас ничего не нужно, - ответил он, быстро обыскивая карманы убитых. - Просто не люблю, когда в меня стреляют и среди бела дня похищают женщин. Идите в свою машину. Или вас проводить в казино?
   - Вы не с ними? - спросила она, приходя в себя.
   - Вроде нет, - ответил он. - Ладно, вам ничего не угрожает, а мне лучше быстрее отсюда исчезнуть.
   - Вас засняли камеры, - сказала она, показав рукой на столб освещения. - Хотя они, наверное, включили джаммер. Послушайте, помогите мне! Я одна не доеду до дома! Как только поймут, что дело не выгорело, нападение повторится! Бежим в мою машину!
   - Я не хочу ни во что вмешиваться! - решительно сказал Алексей. - Идите в казино и вызовите полицию. Неужели вас не доставят до дома?
   - Вы идиот? - возмутилась она. - В казино наверняка есть их люди! Вы выделываетесь, а время уходит! Я очень богата и щедро заплачу! Бежим в машину!
   "Может, это шанс? - подумал он. - Во всяком случае, мне будет нетрудно проводить её до дома".
   - Давайте руку! - сказал Алексей, протягивая ей свою. - Как вас зовут?
   - Лидия, - ответила женщина. Она выбралась из салона и с криком ухватилась за за своего спасителя. - Моя нога! Сил нет ступать, так больно! Ушибла или растянула!
   Алексей сунул пистолет в карман куртки и, взяв женщину на руки, быстро пошёл к стоянке. С момента нападения прошло несколько минут, но из казино на выстрелы так никто и не вышел, а прохожие, увидев лежавшие тела, перебегали на другую сторону улицы по расположенному неподалеку подземному переходу.
   - Посадите меня на переднее сидение справа, - сказала Лидия, - а сами садитесь на место водителя. И побыстрее, надо успеть заблокировать двери!
   - Я не умею водить вашу машину, - предупредил он, помогая ей сесть.
   - Там нечего уметь! - рассердилась она. - Быстро садитесь и закрывайте дверцу, потом будем разговаривать!
   Решив не спорить, Алексей сел за руль и захлопнул дверцы со своей стороны. Свою дверь она закрыла раньше.
   - Нажмите эту кнопку! - приказала Лидия, показав рукой, что нужно нажать. - Всё, теперь мы в относительной безопасности. Вы совсем не умеете водить?
   - Умею, - ответил он, - но не такую машину.
   - Этим электромобилем может управлять ребенок! - сказала она. - Левая педаль - это тормоз, а правая - скорость. Руль понятно для чего, а рычажок на нем - это реверс. Любые ваши ошибки исправит блок контроля. Он же не даст вам столкнуться с другими машинами или препятствиями. Светофоры управляют транспортом напрямую. Правила движения очень простые, но вам даже они не понадобятся. Просто двигайтесь в общем потоке, а куда сворачивать, я вам скажу. Если бы не больная нога, я бы вас не уламывала. Ну чего вы ждёте? Поехали, пока никого нет!
   Он пожал плечами, включил реверс и выехал с площадки, потом развернул машину и по дороге доехал до магистрали. Дождавшись разрыва в потоке машин, вклинился в него и дальше уже ехал, никуда не сворачивая.
   - Они разбили мой коммуникатор! - пожаловалась Лидия. - Дайте мне ваш.
   - А у меня его нет, - сказал Алексей. - На руке механические часы. Может, свяжетесь через чип?
   - Откуда вы только такой взялись! - в сердцах сказала женщина. - Чипом можно остановить такси, на большие расстояния он не работает. В машине тоже есть связь, но она почему-то не работает. Если они закрепили на ней джаммер, это плохо. И связи не будет, и нас легко смогут найти. Выбирайтесь в крайний правый ряд. Скоро развязка, на которую надо будет свернуть. Развернемся и выедем на пятьдесят первую трассу. Она доведёт почти до дома, и можно будет в три раза увеличить скорость.
   - Зря вы беспокоились, - сказал Алексей, внимательно рассматривая спасенную в зеркале. - Никто нас не преследует.
   Женщина, безусловно, была красивая и очень холеная, но на несколько лет старше его.
   - Посмотрим, - мрачно отозвалась она. - На магистрали гонок не устраивают, а будут неприятности или нет, узнаем, когда выберемся на трассу. Что вы возитесь? Проталкивайтесь направо, а то потом придётся ехать до следующей развязки.
   Вызывая возмущенные вопли клаксонов и пользуясь тем, что автоматы удерживали машины от столкновений, Алексей начал пропихивать свой электромобиль к правому краю дороги. Следуя командам Лидии, ушёл на развязку, выполнил поворот и выехал на находящуюся уровнем выше трассу.
   - Теперь займите правую полосу, - скомандовала она, - и жмите педаль скорости до упора! Нам ехать с полчаса. Как вас зовут?
   - Извините, что не представился, - отозвался он. - Алексеем меня зовут. Послушайте, Лидия, не нравятся мне те два автомобиля, которые нас догоняют. Я иду на предельной скорости, но они едут быстрее. Это нормально?
   - Это совершенно ненормально! - ответила она. - У них снято ограничение скорости. Без причины здесь гонки не устраивают. Наверное, это по мою душу.
   - Мы от них не уйдем! - обеспокоенно сказал Алексей. - Через пару минут догонят. Как вы думаете, что они станут делать?
   - Подождите! - прервала она его. - Сейчас попробуем оторваться! Ну где же она, чёрт побери!
   Лидия открыла небольшое отделение там, где в нормальных машинах находился бардачок, достала дамскую сумку и начала в ней лихорадочно рыться.
   - Нашла! - радостно воскликнула она, выхватив из сумки небольшой цилиндр. - Приготовьтесь, сейчас увеличится скорость.
   Предупреждение немного запоздало. Едва слышный гул двигателя усилился, став заметно выше, а скорость в считанные секунды выросла раза в два. При этом их сильно вдавило в мягкие спинки сидений. Светящиеся цифры указателя скорости показали больше четырехсот километров в час. Боковое ограждение превратилось в мутную полосу, а машины преследователей в зеркале заднего вида стали отдаляться.
   - И долго нам так гнать? - напряжённо спросил Алексей. - На такой скорости я ни на что не смогу отреагировать.
   - Едем десять минут, - сказала Лидия. - Потом сбрасываете скорость и после поворота съезжаете на двенадцатое шоссе. По нему минут за пять доедем до дома. Преследователи нам уже не страшны, а если они повесили нам джаммер, то и в полиции ничего не узнают. Что вы выгребли из их карманов?
   - А я знаю? - ответил он и по привычке пожал плечами, едва не потеряв при этом управление бешено несущимся автомобилем. - Чёрт! Взял оружие и бумажники. Меня интересовала только наличность, остальное без надобности.
   - Ты что, на мели? - спросила она, переходя на ты.
   - Вроде того. Вчера пришёл в себя и обнаружил, что потерял память, а заодно и чип. Остались только наличные, да и то всего пять тысяч. Память понемногу возвращается, поэтому решил пересидеть в отеле, а тут вы со своими разборками. Что им от вас нужно?
   - Что в таких случаях нужно? - на этот раз плечами пожала она. - Деньги, конечно. Мой отец один из самых богатых людей России, да и я не бедствую. А кто они, узнаем дома по бумажникам. Многие носят в них чипы. Вовремя ты мне попался. Считай, что все твои беды позади. Ты помог мне, а я без труда решу все твои проблемы. Сбрасывай скорость. Мы от них оторвались, а скоро уже съезжать с трассы.
   Он с облегчением отжал педаль, пока спидометр не показал сто пятьдесят километров, после чего свернул на отходящее вправо шоссе и через несколько минут езды остановился у ворот в высокой бетонной ограде, из-за которой была видна часть второго этажа большого дома.
   - Брось пистолет на заднее сидение, - приказала Лидия. - Здесь оружие не понадобится, и тебя с ним не пропустит охрана. Магазины тоже бросай. И нажми на зеленую кнопку, она должна открыть ворота.
   - Не работает, - сказал Алексей, несколько раз утопив большую зеленую кнопку.
   - Значит, глушит джаммер, - сделала вывод Лидия. - Он, наверное, заблокировал и камеры наружного наблюдения. Выйди и нажми кнопку звонка, если не хочешь опять носить меня на руках. Нога ещё сильно болит.
   Алексей выбрался из машины и подошёл к калитке рядом с воротами. На ней, помимо цифрового пульта и глазка камеры, была кнопка обычного звонка, которую он и нажал. Пришлось несколько минут ждать, пока послышались шаги, и мужской голос спросил, кто звонит и по какой надобности.
   - Спутник вашей хозяйки, - отозвался Алексей. - Она в машине с растяжением.
   - Внешние камеры не работают, поэтому придётся подождать, - сказал мужчина. - Скоро прибудет подкрепление, и с вами разберутся.
   - Лидия сказала, что это из-за того, что кто-то прицепил к машине джаммер, - объяснил Алексей. - Ну не хотите пускать - дело ваше, так ей и доложу.
   Охранник ещё раз посоветовал подождать в машине и ушёл.
   - Большая недоработка вашей охраны, - сказал он Лидии, забираясь на своё сидение. - У них не работает электроника, поэтому нам нужно ждать. А если бы не отстали преследователи? Вот было бы весело! Неужели никто не может хотя бы забраться на стену и посмотреть? Как-то это глупо!
   - В особняке только один охранник, - ответила она. - Обычно их трое, но сегодня так получилось. Ещё и моих телохранителей перебили. Завтра же удвою охрану. Может, ты поищешь джаммер? Тогда нам не придётся ждать.
   - А что он собой представляет?
   - Конструкций много. Нужно искать небольшой диск или квадратную коробку. Крепят магнитом или липучкой так, чтобы можно было достать рукой.
   - Попробую, - согласился Алексей и опять вышел из салона. Отсутствовал несколько минут, после чего показал ей небольшую коробочку с двумя кнопками.
   - Это? По крайней мере, я больше ничего не нашёл.
   - Да, это он. Хорошо бы его раздавить, но может взорваться. Отойди на полсотни шагов от машины и забрось его подальше, тогда заработают камеры и связь в машине.
   Алексей сделал так, как она сказала, и вернулся обратно.
   - Садись в машину, - сказала Лидия. - Я уже связалась с Олегом, и он разблокировал ворота. Жми кнопку и заезжай, только медленно.
   На этот раз после нажатия кнопки ворота сразу же разошлись в разные стороны и закрылись, когда электромобиль въехал во двор. Рядом с домом стоял невысокий крепкий мужчина лет сорока, державший руку на открытой кобуре. Он не спешил помогать хозяйке.
   - Судьба у тебя сегодня - носить меня на руках, - улыбнулась Лидия. - Ничего, я найду, чем отблагодарить.
   Он взял её на руки и под бдительным взглядом охранника понёс в дом. В большой прихожей Лидия обняла его за шею и прильнула к губам.
   - Это только аванс! - шепнула она. - Неси по лестнице на второй этаж, там у меня спальня. Нога сильно болит, поэтому сегодня я тебя не трону, но завтра держись! Тебе повезло: у меня сейчас никого нет.
   Минут через сорок во двор особняка начали прибывать машины. Срочно привезли хирурга, который занялся растяжением Лидии, вернулась отпущенная до вечера служанка, приехали дополнительные охранники, и последним со своими телохранителями примчался отец. Алексея выпроводили в большую гостиную и на время оставили в покое. Пользуясь этим, он осмотрел бумажники убитых, забрав из них пятнадцать тысяч рублей. Небольшие деньги, но для чего их кому-то отдавать? Едва он с этим закончил, как в гостиную вошел отец Лидии.
   - Владимир, - представился он, назвав только имя. - Спасибо за то, что помогли. В таких делах бывает всякое, иной раз и уплата выкупа не спасает от беды, так что я ваш должник. Я в курсе ваших неприятностей. Попробуем вам помочь всё вспомнить. Если это почему-то не удастся, обеспечим чистыми документами и на первое время дадим денег. Люди с вашими талантами не останутся без работы, могу предложить и я. Только вы должны понимать, что вас проверят.
   - Проверяйте, - сказал Алексей, - я сам в этом заинтересован. Не будет никаких обид.
   - Рад, что вы это понимаете, - кивнул отец Лидии. - У вас должны быть бумажники бандитов.
   - Можете их забрать, - ответил Алексей. - Я ничего не трогал, кроме денег. Там и было всего пятнадцать тысяч, но для меня и это сейчас деньги.
   - Скоро вы перестанете считать деньгами такие суммы, - улыбнулся отец Лидии. - Пока у вас нет документов, останетесь у дочери, а дальше посмотрим. Служанка накормит ужином и покажет комнату, а я с вами прощаюсь. Дела!
   Этим вечером Алексей впервые с тех пор, как осознал себя в будущем, нормально поел. Мясо с гречневой кашей и вкусным хлебом и даже настоящий кофе. А потом служанка убрала грязную посуду и, мило покраснев, предложила ему себя, видимо, на десерт.
   - Спасибо, - поблагодарил он, - но я сегодня сильно устал. Может, вы научите, как работать с этим экраном? Я хочу выйти в Сеть и кое-что узнать, но забыл, как это делается.
   - Это несложно, - ответила не огорченная его отказом девушка. - Он управляется с помощью клавиатуры или голосом. Только для голосового управления нужна практика, а с клавиатурой легче работать. Давайте я покажу. Вот смотрите...
   Потребовалось полчаса, чтобы он научился работе с оборудованием и поисковой программой. Не на все вопросы давались ответы, а многого в Сети не было, но он всё-таки кое-что узнал. Часть сведений была в открытом доступе, а по отдельным вопросам у Алексея требовали пароль.
   Чем больше он изучал здешнее общество, тем больше оно напоминало помойку. Никаких других целей, кроме выживания, у нынешних людей не было. Желание заработать или украсть больше денег, чтобы занять местечко получше, Алексей не считал достойной целью. С тех пор как отменили военное положение, сильно выросло производство товаров и продуктов питания, но, наряду с улучшением жизни, появилось такое, чему он просто отказывался верить. Наркотики и сексуальные извращения были невинными забавами по сравнению с самыми разными сектами, которые повсюду росли как грибы после дождя. Были и сборища молодёжи, не имевшие отношения к религии, но не становившиеся от этого менее мерзкими. Как он выяснил, традиционные религии выродились ещё до взрыва. Все, кроме Ислама, но его последователи в своей массе сплошь и рядом прибегали к насилию и не желали признавать каких-либо ограничений даже на краю гибели, поэтому правительство того, что осталось от России, прекратило снабжение продуктами и электроэнергией тех областей, где исламисты придерживались наиболее радикальных взглядов. Католицизм растерял все те ценности, которыми жил тысячу лет, а вместе с ними и остатки своей паствы. Православие дотянуло до взрыва, но влияние церкви сильно упало. Виновата была не церковь, а всеобщее падение нравов и духовности. Ни одна из религий не запрещалась, но большинству не было до них никакого дела. Как узнал Алексей, в школах на уроках истории давали лишь самые общие представления о развитии человечества, причем советский период умещался на десяти страницах. Мол, было что-то такое, что привело к застою, который сменился динамичным развитием новой России. С сектантами и с другими извращениями пытались бороться, но, судя по всему, проигрывали эту борьбу. После четырех часов общения с Сетью он выключил экран и задумался. Как жить, если не удастся отсюда вырваться? И как жить, если это всё-таки удастся, но он будет знать, чем всё закончится? Решив, что надо попытаться встретиться с историками, Алексей лёг в кровать и, с час поворочавшись, заснул. Разбудила Лидия, которая утром пришла в его спальню в шлепанцах и ночной рубашке, сбросила с себя всё и забралась к нему под одеяло.
   - Нога прошла, - сказала она, стаскивая с него трусы. - У нас есть время до завтрака. Надеюсь, ты не подсел на пард? Способен на что-нибудь без крега?
   Алексей разозлился и довольно грубо показал ей свои способности. При этом сильно завёлся и завёл её. В финале Лидия осталась довольна.
   - Я в тебе не ошиблась! - сказала она, поднимая с пола рубашку. - Хорошо, что меня хотели украсть, и тебя вовремя принесло, а то я уже была готова заказать парда. Все мужики, которые прыгали ко мне в постель, думали только о капиталах отца, и от них было мало толку даже с крегом. Приводи себя в порядок, скоро завтрак.
   - А чем у вас чистят зубы и бреются? - спросил он Лидию. - В ванной комнате полно вещей, которыми я не умею пользоваться.
   - Сейчас пришлю Валентина, - пообещала она. - Это один из новых охранников. Я могу показать ультразвуковой очиститель зубов, но не знаю, чем вы убираете щетину. А тебе надо убрать: исколол мне всё лицо.
   Пришедший после ухода Лидии охранник сразу повёл его в ванную. Сначала была демонстрация того, как чистить зубы, потом перешли к бритью.
   - Если хотите, можно избавиться от роста волос на лице, - предложил охранник. - Один раз втираете в кожу эту мазь - и всё. Только это необратимо. Если потом захотите отрастить усы или бороду, ничего не получится. А ежедневно щетина убирается вот этим диском. Я не знаю принципа работы, просто слегка надавливаете и водите круговыми движениями, пока кожа не станет гладкой. Можете попробовать сами.
   На завтрак Алексей отправился с чистыми зубами и гладким лицом. Даже побрызгал себя чем-то, отдалённо напоминавшим "Красную Москву". При его появлении на большой кухне Лидия встала из-за стола, подошла к нему и ласково провела ладонью по лицу.
   - Какой гладкий! А пахнешь как! Может, ну его к чёрту, этот завтрак? Ты просто сводишь меня с ума!
   - А что у нас на завтрак? - спросил Алексей. - Это хорошо, что мясо. Без пищи от мужчины мало толку!
   "Не хватало, чтобы она в меня влюбилась, - подумал он, смущённый её страстью. - Похоже, неплохая женщина, ни к чему ей это".
   Но у Лидии было своё мнение, кого любить, поэтому они сразу же после завтрака оказались в постели. Алексею стало жалко ластившуюся к нему женщину, поэтому на этот раз он был нежен и не торопился. В результате его усилий она только укрепилась в своих чувствах.
   - Я не знаю, что со мной! - плакала Лидия, прижавшись к его груди. - Такого никогда раньше не было! Я старше, но ведь ты меня не бросишь? Ты не такой, как другие. Я не знаю, как объяснить то, что я чувствую, но с тобой мне не просто хорошо и надёжно. Я впервые захотела иметь ребенка! Никогда раньше не думала, что можно так быстро влюбиться в совершенно незнакомого мужчину. Ты правда ничего о себе не помнишь?
   - Кое-что вспоминается, - неохотно ответил он, - но совсем немного. А что имел в виду твой отец, когда говорил, что мне помогут всё вспомнить? И как его отчество? А то он назвал только имя, а мне неудобно называть по имени человека, который в два раза старше меня.
   - У нас все обращаются по имени, что в этом неудобного? - удивилась Лидия. - Это пошло от американцев. А память можно вернуть разными способами, если только она не пропала из-за повреждения мозга. Есть и оборудование, и препараты, и гипноз. Я не знаю, что применят в твоём случае. Это нужно говорить со специалистами.
   - Ты намочила мне всю грудь, - ласково сказал он, вытирая ей глаза краем простыни. - Не нужно плакать.
   - Я боюсь! - она опять обхватила его руками. - Боюсь, что ты как внезапно появился, так и исчезнешь, а я опять останусь одна! У нас страшный мир, Алексей! Когда есть любимый человек, есть для кого жить, а если его нет... Деньги не дадут друзей и любви, наоборот, они мешают нормальной жизни. Сейчас почти никто не читает книг, особенно старых, которые писались до взрыва. Их не скрывают, просто нет спроса, вот и не печатают, и не выкладывают в сети. А я на них выросла. У нас была большая библиотека, и мама много читала и приучила читать меня. Я очень любила книги о настоящей любви, поэтому было тяжело, когда полюбила в первый раз, а меня просто использовали для того, чтобы приблизиться к отцу! Потом такие увлечения были ещё два раза с тем же результатом. И я решила больше никого не пускать в сердце! Позже выросла, поумнела и научилась лучше разбираться в людях. У каждого человека свой круг общения, я в этом не исключение. Среди наших знакомых не все мерзавцы и карьеристы, попадаются и порядочные мужчины, но мне не повезло: или они уже заняты, или мне неинтересны. Для любви ведь мало одной порядочности. Я несколько раз пробовала вырваться из этого круга. Один раз сходила на молодёжную тусовку к художникам, а второй - на сборище нимф. Там ведь не одни женщины, бывают и мужчины. И ходят туда больше служащие, хотя бывают и рабочие. Сказать, что я была разочарована - значит ничего не сказать. Я почти не употребляю спиртного, но после этих вылазок оба раза напилась, так всё было мерзко, убого и безнадёжно! Отец всё время на меня давит. Я ведь у него одна. Его делами не интересуюсь, и детей у меня нет. Он создал свою империю, а любому императору нужен наследник. Я мало подхожу на роль наследника, а когда ещё будут дети и будут ли? Мне ведь уже тридцать пять! Если станешь моим мужем, всё достанется тебе. Поэтому не обижайся на отца, но он будет тебя проверять всеми мыслимыми способами.
   - Мы с ним об этом уже говорили, - успокоил её Алексей. - Не о женитьбе, конечно, а о проверке. Я сказал, что с моей стороны не будет никаких обид.
   - Алёша... Можно я буду так тебя называть? Скажи, ты чувствуешь ко мне хоть что-нибудь?
   - Не спеши, ладно? - попросил Алексей, целуя ей глаза. - Обещаю не исчезать и постараюсь ответить на твои чувства. А пока... Мы ведь совсем не знаем друг друга.
   - Ты пробовал парду?
   - Заказал два дня назад, - правдиво ответил он. - Если были другие случаи, я их не помню.
   - А с кем тебе было лучше, с ней или со мной? Только скажи правду!
   - От неё больше удовольствия, но нежность я чувствую только к тебе. И что-то ещё, для чего у меня нет слов. Она дарила удовольствие, ты - любовь. Чувствуешь разницу?
  
  
   Глава 3
  
  
   Они долго лежали, обнявшись, и Лидия рассказывала Алексею о себе и самых близких для неё людях. Потом она решила, что любимый отдохнул, и опять начала его ласкать.
   - Всё, - сказал Алексей, когда они наконец оторвались друг от друга. - Ты выцедила меня не хуже парды. Извини, но я до вечера больше ни на что не способен.
   - А мне пока ничего не нужно, - успокоила его Лидия. - Нет, вру, не хочу с тобой расставаться даже на миг. Не скажешь, что ты со мной сделал, что я совсем потеряла голову? Кстати, утром звонил отец и предупредил, что приедет на обед. Учти, что у меня от него нет секретов, поэтому не стану скрывать и свою любовь. Тебе это пойдёт на пользу, будет совсем другое отношение.
   - Послушай, Лида, у вас остались учёные, которые занимаются историей? Их не пустили на мясо после взрыва? Что я такого сказал, чтобы реветь?
   - Извини! - она вытерла простыней слёзы. - Меня так и отец не называл, только мама.
   - Это ты меня извини. Я больше не буду...
   - Глупый! - она нагнулась и поцеловала его в губы. - Это просто от неожиданности. Но ты называй, мне приятно! А что это за нелепые фантазии насчёт мяса? Мы в самое тяжёлое время не опускались до людоедства!
   - Это я неудачно пошутил. Когда общество борется за выживание, оно заинтересовано в сохранении тех, кто нужен в первую очередь, а историки к ним не относятся. И потом я вчера кое-что смотрел в Сети, в том числе и то, чему учат детей по истории. Маразм чистой воды! Вот я и подумал...
   - В школе такого маразма много. А историки и обществоведы есть. Их готовят в первую очередь для правительства. Есть в нём консультативный орган, который делает прогнозы и даёт рекомендации. А зачем они тебе?
   - Меня заинтересовал один период в истории России ещё до взрыва, а в Сети об этом почти ничего нет. Ты не могла бы устроить встречу с кем-нибудь из них? Или нужно просить твоего отца?
   - Я сама его попрошу, - сказала Лидия. - У него в правительстве много знакомых. Лёша, мы уже лежим три часа. Давай приводить себя в порядок, а то через час приедет отец. И нужно позаботиться о твоём гардеробе. У тебя ведь нет других вещей?
   - Только то, что на мне, - подтвердил он, - но куртка ещё послужит, и свитер совсем новый, а брюки нужно только погладить. Для повседневной носки больше ничего не нужно. Вот из парадно-выходного у меня ничего нет.
   - Куртка из кожзама, даже хорошего, - это не одежда! - отмахнулась она.
   - Почему все считают, что у меня кожзам? - удивился Алексей. - Обычная кожа, утепленная мехом. Я не люблю пальто, больше привык к курткам.
   - Подожди, я сейчас приду, - сказала Лидия, - а ты пока одевайся. И расчешись: волосы стоят дыбом.
   Вернулась она минут через пять, когда он уже был одет и причёсан.
   - Ты меня озадачил, - сказала Лидия, не пытаясь скрыть растерянности. - Твоя куртка на самом деле из кожи, да ещё с мехом!
   - А что в этом особенного? - не понял он. - Чему ты так удивилась?
   - Такой одежды давно не выпускают, - объяснила она. - Через несколько лет после взрыва не осталось крупных животных, все были съедены. Точнее, небольшое количество коров и свиней сохранили, но они находятся на строгом учете. А куртка у тебя новая.
   - А как же мясо? - спросил Алексей. - И кофе я пил с молоком.
   - На мясо разводят только кроликов, кур и водяных крыс, а молоко искусственное из сои. И свитер я проверила. Выдернула немного шерсти и прижгла огнём. Так вот, шерсть в нём тоже натуральная! Мне страшно, Лёша! Если ты появился издалека, тебя могут забрать, и отец не поможет! Ты не из Австралии?
   - А чем так опасна Австралия?
   - Она должна была пострадать меньше других, - ответила Лидия. - Туда успели эвакуировать часть англичан и уцелевших американцев. И промышленность они должны сохранить. Все американские подводные лодки, которые не погибли, тоже ушли туда. В правительстве считают, что если у нас в мире будет противник, то им может стать только Австралия. Все остальные либо погибли, либо так пострадали, что оправятся ещё очень нескоро. Давай спрячем твои вещи, а лучше уничтожим.
   - Я точно не из Австралии. Я не против уничтожения одежды, только сначала нужно купить другую. Обувь у меня тоже кожаная. Это подозрительно? А белье и рубашка их хлопка.
   - Туфли заменим, а хлопка у нас много. Вещи из него дороги, но не вызовут большого удивления. Отцу я не буду об этом говорить. Давай, пока его нет, я тебя измерю и сделаю заказы. Сейчас обойдемся тем, что привезут, а если тебе не подойдет, потом заменим.
   У Лидии в руках был скрученный гибкий метр, с помощью которого она быстро измерила Алексея в нужных местах, посчитала размеры и тут же из спальни по Сети заказала кучу вещей, сразу всё оплатив.
   - Обедать будем в столовой, - предупредила она. - Отец приедет один, и он не любит, когда Ольга накрывает в зале, ему удобней в столовой. Пойдем, уже всё должно быть готово, а отец обычно не опаздывает.
   Старший Валери не опоздал и подъехал в два часа, как и обещал.
   - Привет, дочка! - он поцеловал Лидию в щеку и повернулся к Алексею: - Ну как вам у нас? Ещё не надоело пользоваться услугами дочери? Я договорился в одном из медицинских центров. Они обещали помочь и сохранить в тайне результаты лечения. А уже по ним будем решать проблему с документами.
   - Папа, Алёша в любом случае останется у меня! - твёрдо сказала Лидия.
   - Вот даже как! - прищурился Владимир. - Я смотрю, ваши способности не ограничиваются одними бандитами. Кстати, ваши бумажники пригодились. С этой компанией быстро разобрались.
   - И кто же это был? - спросила дочь.
   - Неважно, их уже нет. Ты меня пригласишь за стол?
   - Да, давайте садиться! - сказала Лидия. - Сначала поедим, а разговоры будут потом.
   Некоторое время все молча ели очень вкусный обед из трёх блюд, после чего перебрались в гостиную.
   - Ну что, ничего сами не вспомнили? - спросил Владимир, усевшись в кресло.
   - По-моему, вспомнил фамилию и то, что раньше служил в армии, - осторожно ответил Алексей, - но твёрдой уверенности у меня нет. Мне почему-то всё кажется странным и немного чужим. В связи с этим хочу спросить, можно ли будет побеседовать с кем-нибудь из историков? Вчера перед сном работал с Сетью, и в результате появились вопросы.
   - Интересно, - с любопытством посмотрел на него Владимир. - Вы единственный из всех, с кем мне приходилось общаться за последние десять лет, кому понадобился один из этой братии. Для меня это нетрудно устроить, и даже не потребуется дёргать связи. На всю Россию остался только один Университет, который готовит историков, а заведующий их кафедрой - один из моих друзей. Вы не против, если я буду присутствовать при вашем разговоре? Вот и прекрасно! Тогда я приглашу Валентина к себе, ну и вас заодно. Там и поговорим. Но давайте это сделаем после лечения. От такого разговора будет больше пользы, если вы что-нибудь вспомните, а если вспомните всё, может, в нём не будет необходимости.
   - Я тоже хочу присутствовать! - заявила Лидия.
   - Это уж вы решайте между собой, - ухмыльнулся отец. - Алексей, у вас с моей дочерью серьёзно? Её я не спрашиваю, и так видно.
   - Наверное, да, но я пока до конца не уверен, - ответил он. - Мы слишком мало знаем друг друга. Да что говорить, если я даже о себе почти ничего не помню. Я и Лидии сказал, чтобы не спешила.
   - Честный ответ, - довольно сказал Владимир. - Ладно, у вас ещё будет время узнать друг друга. Я вас попрошу не обижать мою девочку. Завтра я не приеду, пришлю своего человека. Будьте готовы к десяти утра. Я договорился на одиннадцать, но пока доберетесь... Это где-то на окраинах. А сейчас не буду вам мешать знакомиться. Дочь, завтра созвонимся.
   - Ты ему понравился, - сказала Лидия, когда вернулась в дом.
   - Проводила? - спросил Алексей. - Это он тебе на прощание сказал, или сама догадалась?
   - А мне и говорить не нужно: что, я не знаю своего отца? И твой ответ ему тоже понравился, хотя я была бы рада услышать другой.
   - Это я уже понял. Любой из тех, кто подкатывал к тебе раньше, начал бы горячо убеждать в своих чувствах. Ты это имела в виду?
   - Конечно. А ты такой уверенности не выказал, и он это оценил. Ладно, завтра тобой займутся другие, а сегодня ты только мой! Не нужно хвататься за своё богатство, до вечера оно нам не понадобится. Сейчас должны привезти всё заказанное, а потом нужно решить, чем займемся. Ты танцуешь?
   - Не знаю, может, и танцую. А что?
   - Могли бы съездить к кому-нибудь из знакомых. Меня как-то не тянет в казино после вчерашнего.
   - Покажи ваши танцы. Если они не слишком сложные, я их быстро освою. А в казино я бы тоже не хотел. Никогда не любил играть на деньги.
   - Покажу. Алексей, ты говорил, что вспомнил фамилию.
   - Моя фамилия Самохин. Кажется, кто-то приехал.
   - Это приехали твои вещи. Сейчас займемся стриптизом. Я буду тебя раздевать, а потом одевать. Если не выдержу, потащу в спальню.
   До спальни не дошло, а все вещи были впору и хорошо сидели.
   - Надевай вечерний костюм и эту рубашку, - сказала Лидия, - и вон те туфли. Так, жених уже готов. Подожди меня, сейчас будет готова невеста.
   Она выбежала в одну из своих комнат и минут через десять вернулась в малиновом платье, которое до бедер сидело на ней, как вторая кожа, а юбка прямого кроя доходила до щиколоток. Туфли на высоких каблуках добавили стройности, а на шее отливалось голубым искрящимся светом колье. В ушах посверкивали такие же серьги. Волосы были отброшены за спину и заколоты гребнем.
   - Ты красавица! - восхитился Алексей, любуясь женщиной.
   - Наконец-то дождалась хоть одного комплимента! - довольно сказала она. - Посмотри, какая из нас получилась бы пара! Иди сюда, к зеркалу. Эх, мне бы сейчас сбросить лет десять! Ты бы тогда точно не устоял! Знаешь, какой я была в двадцать лет?
   - Ты и сейчас замечательно выглядишь! - сказал он то, что думал. - Это я здесь невзрачный рядом с такой красавицей!
   - Ладно, скромник, - засмеялась она. - Сейчас буду тебя учить танцевать. Ничего сложного в танцах нет, так что попробуй только не выучить! Тогда для тебя вечер начнётся прямо сейчас и будет продолжаться, пока я не угомонюсь!
   Танцы действительно оказались очень простыми, так что на их изучение хватило полчаса, после чего Лидия начала названивать подругам.
   - Через час мы должны быть у Татьяны, - сказала она после пятого звонка. - Это дочь мэра Москвы. Она со своим мужем будет нас ждать. Заодно Татьяна пригласила ещё одну пару, а кого - не захотела говорить, сказала, что будет сюрприз. Ну и мы преподнесем сюрприз. Нужно подумать, что о тебе говорить. Прежде всего запомни, что мы с тобой жених и невеста. Это тебя ни к чему не обязывает, а вес в их глазах прибавит, и никто не будет сильно приставать. Ты служил в армии, но решил оставить службу и заняться бизнесом. Чем конкретно, пока не определился. Вот и всё, что нужно помнить. Танцевать с другими разрешаю, если потащат целоваться за портьеры, целуй. Но его, - она показала ему рукой, - задействовать запрещаю! Увижу - оторву!
   - У вас на вечеринках бывает и такое? - удивился он.
   - У Таньки - вряд ли, - ответила Лидия, - а в других местах бывает всякое.
   Через десять минут они в сопровождении двух охранников вышли во двор, сели в тот электромобиль, на котором вдвоём удирали из казино, и поехали в старый центр Москвы. Ехали сорок минут и высадились у четырехэтажного здания. Охранники подождали, пока Лидии открыли двери, и уехали на стоянку ждать вызова. Лифт был, но на второй этаж поднялись пешком. Дверь им открыл накачанный парень с пистолетом в подмышечной кобуре.
   - Привет, Сергей! - сказала ему Лидия.
   - Здравствуйте! - почтительно поздоровался охранник. - Проходите, пожалуйста, вас ждут.
   - Я думала, что сделала ей сюрприз, - сказала вышедшая в коридор невысокая стройная блондинка с красивым лицом, одетая в платье такого же кроя, как и у спутницы Алексея, только из белой ткани, - а, оказывается, это она к нам приехала с сюрпризом! И как же этот сюрприз зовут?
   - Познакомься с моим женихом! - довольно сказала Лидия, поцеловав подругу в щеку. - Это Алексей.
   - Ну, подруга, удивила! - воскликнула Татьяна. - Рада за тебя. Подойди, жених, да наклонись немного! Не видишь, что девушка до тебя не достает? А я должна тебя оценить!
   Оценила она его очень просто: стоило Алексею немного наклониться, как она впилась ему в губы поцелуем, вволю поработав язычком.
   - А что, очень неплохо! - сказала она, нехотя оторвавшись от парня. - Проходите, а то мы вас уже заждались. Этот здоровяк приходится мне мужем. Зовут Фредом. А это...
   - Светка! - радостно воскликнула Лидия. - Сколько же мы с тобой не виделись?
   Если Лидия с Татьяной были просто красивыми женщинами, для описания Светланы у Алексея не нашлось бы слов. Она была красивее подруг и выглядела лет на пять моложе. Её мужем оказался плотный мужчина лет сорока, одетый в военную форму.
   - Игорь! - представился он. - Муж этого чуда. Извините, что не успел поменять форму на цивильное, нас слишком быстро выдернули в гости, а я час назад с самолёта. Отправили в инспекционную поездку в Хабаровскую зону.
   - Ну и что там? - с едва уловимым акцентом спросил Фред. - Много расплодилось мутантов?
   - Наших мало, - сказал Игорь. - Постоянно прорывают периметр с китайской стороны. За неделю до моего прибытия был большой прорыв. Половину перестреляли, часть подорвалась на минах, а остальным удалось дойти до поселения. Порвали и съели два десятка каторжан. Пришлось поднять вертушки и отстреливать с них. Жаль, что не разрешили обработать китайскую территорию ракетами.
   - Правильно вам это не разрешили, полковник! - рассердился муж Татьяны. - Вам бы только посильней шарахнуть, а думать не хотите! Вашим ракетам уже полвека! А если какая-нибудь рванет у вас в шахте? А это триста килотонн! Вас не жалко, и Светлана себе мужа найдет, а вот территорию опять загадим.
   - Не кипятитесь, комиссар! - неприязненно ответил Игорь. - Есть ещё ядерные фугасы. Собрать побольше солдат, да поднять ударные вертолёты... Заложили бы в двадцати километрах от границы и рванули без всякого риска. Там ветра почти всё время дуют на юг.
   - Господа, - сказал им Алексей. - Мы сюда собрались веселиться или говорить о мутантах? Тема, конечно, интересная, и я бы вас с удовольствием послушал, но женщины скучают.
   Наградой ему были благодарные взгляды женщин.
   - Слава богу, что среди вас нашёлся хоть один джентльмен! - сказала Татьяна. - Сейчас я включу музыку, а вы идите за столик. Примите по стопке, а кто хочет, может закусить пирожными. Сегодня у нас сливочные с орехами - пальчики оближешь!
   - Ты же знаешь, что мне нельзя пить, - сказал Игорь. - И пирожные ешьте сами, не буду я объедать таких сладкоежек!
   - Я тоже воздержусь, - сказал Алексей. - Не люблю спиртного.
   - А что так? - спросил Фред, опрокидывая в рот одну за другой пару рюмок с чем-то розовым. - Вы, случайно, не служите в госбезопасности, как наш Игорь?
   - Служил в армии, - ответил Алексей. - Сейчас на вольных хлебах. Нет, не выгнали, сам ушёл. Что вы опять о делах, давайте танцевать! С такими дамами...
   Дальше не было ничего интересного. Все трепались о пустяках, танцевали, а потом Татьяна выпила всё, что оставили мужчины, и захмелела. Алексей, как человек новый, привлекал её больше остальных. Пока она ограничивалась поцелуями, он терпел, а Фред только посмеивался, но когда муж задремал, а Татьяна попыталась увести жениха подруги в другую комнату, стало ясно, что пора уходить.
   - Обычно за Танькой такого не водится, - оправдывала её Лидия. - Надо было убрать лишнюю выпивку. А ты у меня молодец, даже к Светке не сильно прижимался.
   - А зачем мне тереться о чужих жен, когда у меня есть невеста? - шепнул он ей на ухо. - Ты только не снимай это платье сама. Я тебя весь вечер мысленно раздевал и буду очень разочарован.
   Алексей проснулся позже обычного. Одеяло было скомкано, их одежда в таком же виде валялась на полу, а голая Лидия спала, свернувшись калачиком на другом конце кровати. Чувствовал себя неважно, но всё же лучше, чем вчера.
   "Привыкаю к семейной жизни? - подумал он, с нежностью глядя на женщину. - Вот как её бросить? Ведь любит по-настоящему".
   Он взял одеяло и накрыл "невесту", после чего стал ползком покидать кровать, но был пойман за ногу.
   - Ты куда? - не открывая глаз, спросила Лидия. - Увиливаешь от выполнения супружеского долга?
   - Лида, уже девять, и через час за мной должны приехать!
   - Подумаешь! - отмела она его доводы. - Один раз позавтракаешь позже.
   Она пустила в ход вторую руку, и через минуту ему самому расхотелось уходить.
   К приходу машины Алексей успел одеться и даже съесть пару пирожков из того богатства, которое Ольга приготовила к завтраку. Лида тоже рвалась поехать, но он отговорил.
   Без трёх минут десять в ворота заехал небольшой электромобиль стального цвета. Из машины выглянул седой здоровяк, который приглашающе махнул Алексею рукой:
   - Быстрее садитесь в машину, у нас мало времени. Меня зовут Отто.
   Сидевших спереди шофёра и охранника он не представил.
   - Меня зовут Алексей. Вы немец?
   - Швейцарец. Я должен отвезти вас в лечебный центр и доставить обратно. Вы позавтракали?
   - Не успел. Съел только два маленьких пирожка.
   - Вот и хорошо. Вас не смогли предупредить, чтобы не наедались. Я не знал вашего номера, а госпожа Лидия вечером не отвечала.
   Алексей хмыкнул, вспомнив, чем они занимались весь вечер. Стала бы Лидия отвечать во время постельных баталий! Всю дорогу промолчали. Занятый мыслями о предстоящей процедуре Алексей не рвался общаться с незнакомым человеком, а Отто был от природы неразговорчив. Москва непомерно разрослась, и шофёр вёз их кратчайшей дорогой, ориентируясь на схему с маршрутом движения, которая высвечивалась у него на экране.
   Территория лечебного центра была огорожена обычной сеткой, но вдоль всего периметра стояли камеры, которые Алексей уже научился узнавать. Шофёр высадил их возле ворот с калиткой и уехал на стоянку. Отто, игнорируя цифровой пульт, нажал кнопку звонка.
   - Кто и по какому вопросу? - раздался тихий голос из динамика в пульте.
   - Больной от господина Валери с сопровождающим, - ответил Отто. - Время визита согласовано.
   - Вы есть в списке, пожалуйста, проходите. Идите прямо, никуда не сворачивая, к пятому корпусу.
   Калитка распахнулась, пропуская их на территорию. Пока шли до нужного корпуса, встретили двух охранников с собакой на поводке. Охранники были вооружены пистолетами.
   - Объект режимный, - объяснил Отто, увидев реакцию Алексея на оружие.
   У большого пятиэтажного здания с двухметровой цифрой "5" на стене их уже встречал молодой мужчина в белом халате.
   - Заходите, пожалуйста, - пригласил он их в вестибюль и представился. - Доктор Егор Гладышев.
   - Охота вам было, Егор, стоять на холодном ветру в этом халате! - сказал Алексей. - Мы бы и сами вас нашли. Нас на входе предупредили о номере корпуса.
   - Такой порядок, - ответил он. - Прошу вас, господа, пройти в лифт.
   Они спустились на четыре этажа и прошли по коридору в просторное помещение.
   - Идите за мной, - сказал провожатый, направляясь к нескольким стойкам с оборудованием и креслу, возле которых их дожидались двое мужчин, одетых, как и все здесь, в белые халаты.
   - Вам ко мне, - сказал им пожилой врач. - Я Сёмен Волков. Кто из вас пациент?
   - Это я, - отозвался Алексей и назвал своё имя.
   - Садитесь, - показал на кресло Волков, - и ничего не бойтесь. Или мы вам поможем, или вы у нас без толку потеряете пару часов. Никаких неприятных ощущений не будет. Сначала мы займемся не лечением, а диагностикой. Олег, начинай.
   Его ассистент подвёл к голове Алексея металлическую полусферу метрового диаметра, с радиально выступавшими из неё цилиндрами, от каждого из которых шёл свой кабель к самой высокой стойке. Раздался низкий гул, но, как и говорил врач, Алексей ничего не почувствовал. Продолжалось это несколько минут, после чего металлическую "шапку" убрали.
   - Уже хорошо, - сказал Волков, колдуя у приборов.
   - И что же у нас хорошо? - спросил Алексей.
   - Мы выяснили, что вы не симулируете потерю памяти, - ответил врач. - Вы действительно не можете использовать её в полной мере. Кроме того, вы не травмировали мозг, не принимали наркотических веществ и не подвергались воздействию мощных магнитных полей. Скорее всего, причина вашего недуга чисто психологическая, поэтому для начала применим внушение.
   - Гипноз? - спросил Алексей.
   - Не совсем, - ответил Волков. - У нас свои методы. Олег, давай шлем.
   На голову Алексею надели уменьшенную копию полусферы с цилиндрами.
   - Расслабьтесь и постарайтесь не двигаться! - приказал Волков. - На этот раз придётся сидеть дольше. Если что-то вспомните, нам говорить не нужно. Процедуру надо провести до конца.
   Алексей не мог бы сказать, сколько с ним работали. Он долго сидел в кресле и в конце едва не заснул. А может, заснул и проснулся, когда с головы снимали шлем.
   - Ну как? - спросил Волков. - Помогло вам наше лечение?
   - Спасибо, доктор, я всё вспомнил. Можно идти?
   - Да, конечно, - кивнул врач. - Если нет претензий и надобности в наших услугах, можете покинуть кресло. Вас проводят.
   На обратном пути Отто не беспокоил Алексея, даже не задал вопроса о результатах лечения, за что он был ему благодарен. Алексей Самохин в подробностях вспомнил всю свою жизнь и теперь сидел в мчащемся электромобиле и думал о том, что ему делать с этим знанием. На вопрос, каким образом и почему он оказался в будущем, всплывшие в голове знания не отвечали. Прежде всего нужно было решить, что говорить Лидии и её отцу. Есть какая-нибудь цель в его появлении или оно вызвано случайностью, но без посторонней помощи будет плохо. Да и не хотелось ему уже уходить от Лидии. Складно врать или продолжать прикидываться потерявшим память не получится. Он слишком плохо знал этот мир и был уверен в том, что медики по своим приборам легко определят результаты лечения, поэтому сказал им правду. А теперь нужно говорить правду Лидии, или уходить из её дома. В конце поездки он решил, что всё ей расскажет и попросит совета. Она должна хорошо знать своего отца, чтобы решить, стоит ему рассчитывать на помощь и доверие Владимира Валери, или лучше держаться от него подальше.
   Отто со своей машиной не стал заезжать на территорию особняка и высадил Алексея у калитки. Во двор его пустили сразу же после звонка.
   - Ну как? - бросилась к нему Лидия. - Получилось?
   - Да, я всё вспомнил, - кивнул он. - Пойдем в спальню, там и поговорим.
   - Что случилось, Лёша? - Лидия схватила его за руку. - Я же вижу, что ты сам не свой! Мне страшно!
   - Сядь и выслушай! - он оторвал от себя женщину, взял за плечи и почти насильно усадил на кровать. - Я не знаю, поверишь ты мне или нет, но я прибыл не из Австралии или другой страны, а из другого времени. Перед тем, как сюда попасть, жил в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году. Я не знаю, почему так получилось.
   - У тебя там осталась жена? - спросила Лидия.
   - С женой мы разошлись, а детей не было. Мы и жили-то вместе только два года.
   - Значит, всё хорошо? Почему же ты тогда весь сжался?
   "Никогда не понимал женщин, - подумал он и о своей бывшей жене, и о Лидии. - Способны из пустяка сделать трагедию, а когда им говоришь о действительно важных вещах, им всё по фиг, если это не касается семьи".
   - Ну и что ты об этом думаешь? Ты мне веришь?
   - Я тебя люблю, и если ты ответишь мне взаимностью, всё остальное будет неважно. Наверное, ты действительно пришёл из тех времен, о которых я так любила читать книги. Ни один мужчина из тех, кого я знаю, не бросится безоружный на трёх вооружённых бандитов, чтобы помочь незнакомой женщине, а потом не уйдёт, ничего за это не попросив.
   - Твой отец такой же легковерный, как ты? И он мне поможет? Я не хочу ему врать, я даже не смогу это правдоподобно сделать. Я ещё слишком плохо знаю ваше время.
   - Даже если не поверит, всё равно поможет! - жёстко сказала Лидия. - Иначе лишится дочери! И потом ты ведь должен знать много такого, чего никто из нас не знает. Отец хотел пригласить историка, вот ты с ним и поговори. Он изучал твоё время по книгам, а ты в нём жил. Думаю, что ты сможешь его убедить, а он пусть убеждает отца. Что ты у него хотел узнать?
   - Я хотел узнать не о своём времени, а о более позднем. Мне непонятно, почему развалился Советский Союз. Выиграли самую страшную в истории человечества войну, выстояли в невероятно трудных условиях послевоенной разрухи и развалились в относительно благополучное время? Извини, но я в это не верю! Наверняка имели место предательство и пособничество нашим врагам, и я хочу знать, чьих рук это дело! Я не знаю, что тебе известно об СССР, просто хочу сказать, что, несмотря на все его недостатки, до такого маразма, как сейчас, при том строе не дошли бы.
   - Ну и что? - не поняла Лидия. - Пусть у вас было лучше, это даже по тебе видно! Но даже если ты всё узнаешь, что от этого изменится? Прошлое изменить нельзя! Или можно?
   - Я не знаю, - опустил голову Алексей. - Просто чувствую, что должен это выяснить. Давай пока не будем заглядывать далеко вперёд, а сначала разберемся с твоим отцом. Он не звонил, когда собирается приехать?
   - Он должен позвонить позже, но я не буду ждать звонка и позвоню сама! Я же вижу, в каком ты состоянии, да и сама до этого разговора не буду спокойной! Подожди, я сейчас схожу в свои комнаты за коммуникатором и позвоню. - Она вышла на несколько минут и, когда вернулась, сказала об отце: - Он опять приедет к нам на обед. Ты не завтракал и очень голоден, поэтому не станем ждать отца и поедим сейчас. А с ним потом просто посидим за компанию.
   Отец Лидии приехал к трём.
   - Вы уже пообедали? - спросил он дочь. - Может скажешь, что у тебя случилось? Из-за чего я всё бросил и ехал через всю Москву?
   - Да, папа, - ответила она. - Твой обед ждёт на кухне. Давай сначала ты поешь, а потом поговорим.
   - Отыскала ты себе жениха на мою голову! - проворчал Владимир. - Ждите, пока поем. Идите в гостиную, я после обеда приду туда.
   Ждать пришлось двадцать минут.
   - Выкладывайте! - сказал глава семейства, опускаясь на диван. - Мне нужно заранее принять что-нибудь сердечное?
   - Наверное, не надо, - сказал ему Алексей. - Вы не поверите тому, что я скажу, поэтому не будете волноваться. Дело в том, что я родился в тысяча девятьсот сорок девятом году.
   - Ты неплохо сохранился для своих лет, - усмехнулся Владимир. - Ты прав, я не верю в этот бред.
   - Я попал к вам в возрасте двадцати девяти лет и не имею ни малейшего представления о том, как это произошло.
   - И кем же ты там был?
   - Капитаном Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооружённых сил СССР. Причем служил не в центральном аппарате, а в одном из отдельных отрядов специального назначения.
   - Мне это мало о чём говорит, - покачал головой Владимир. - Что ты должен был делать?
   - Диверсионно-разведывательная работа. Такие, как я, должны были захватывать и уничтожать секретные объекты и руководство противника. Нас было всего несколько тысяч. Извини, Лида, но мне твои бандиты были на один зуб, хотя от случайностей никто не застрахован.
   - И попав к нам, ты потерял память?
   - Я возник в вагоне экспресса. Помню, было сильное головокружение, и проводница увела к себе в купе отпаивать чаем. Спросила, как зовут, и я вспомнил имя. Позже вспомнились фамилия и место работы. Всё остальное всплыло только сегодня.
   - Родственников там оставил?
   - С женой был разведен, а детей мы не нажили, остались только мои родители. Я вижу, что вы мне не верите, но Лида подала неплохую идею. Вы обещали пригласить к себе историка...
   - Хочешь, чтобы он устроил тебе экзамен? - сразу ухватил суть Владимир. - Это нетрудно сделать.
   - Он потом не разболтает? Это мне может обойтись дороже вашего недоверия.
   - Я же говорил, что это друг, не будет он мне вредить. Для чего ты принесла сюда эту одежду, дочь?
   - В неё был одет Алексей. Это куртка из натуральной кожи с таким же мехом, а это шерстяной свитер. Брюки из шерсти и кожаные ботинки я уже уничтожила, а это не успела.
  
  
   Глава 4
  
  
  
   - Так это вы у нас выходец из прошлого? - на Алексея с любопытством смотрел полноватый мужчина лет за шестьдесят, с небольшой, уже седой бородкой и веселыми глазами, которые он немного щурил.
   - Что, не похож? - спросил Самохин, в свою очередь рассматривая историка. - А вы у нас завкафедрой и знаток истории?
   - Это Валентин Серёгин, - представил своего гостя отец Лиды. - О тебе он знает всё, что известно мне. А теперь можете беседовать, а мы с дочерью посидим и послушаем.
   - Значит, вы родились в сорок девятом, а пришли к нам из семьдесят восьмого? - спросил Валентин. - Ладно, по этому времени и поговорим. Вы состояли в партии?
   - Конечно, - ответил Алексей. - В тех подразделениях, где я служил, даже рядовые были коммунистами.
   - Я не буду задавать вопросов по ГРУ, - сказал Валентин. - Если вы решились на такую аферу, значит, в этом вопросе подготовились хорошо. Давайте поговорим о быте.
   Он минут двадцать задавал Алексею самые разные вопросы, на которые тот отвечал, не задумываясь.
   - Вам не надоело? - сказал он Валентину, когда историк спросил о стоимости водки. - "Московская", по-моему, стоила два рубля восемьдесят семь копеек, а "Экстра" - чуть больше четырех. Я сам не покупал её с курсантских времен. У нас не приветствовалось употребление спиртного, поэтому пили чисто символически на праздники. Водка дома была, но в основном для знакомых жены. Она её и покупала.
   - Что я могу сказать, - повернулся историк к Владимиру. - Он знает о том времени больше меня. Такие знания не получишь из учебников или старых кинофильмов. Хотя, если перечитать много старых книг...
   - Но ты ему не веришь, - сказал Владимир. - Кстати, я справлялся в центре, и мне подтвердили, что проблемы с памятью были на самом деле. Те знания, которые ты сейчас проверял, были для него закрыты. Спецназ ГРУ - это что?
   - Элита боя и разведки. Эти ребята, Владимир, если им поставить задачу, могли выкрасть и привезти в Россию Государственного секретаря США. Таких бойцов уже давно нет.
   - Точно могли бы? - не поверил отец Лиды. - Вот ты бы мог?
   - Убить мог без труда, - ответил Алексей. - Выкрасть сложнее, но тоже можно. А вот вывезти в Союз... У одного вряд ли получилось бы, но если с прикрытием, не вижу проблем. Только на такое никогда не пошли бы ни мы, ни американцы. Вы задали мне немало вопросов, можно спросить вас?
   - Меня предупреждали, что у вас есть вопросы, - сказал Валентин. - Задавайте, попробую ответить.
   - У меня два вопроса, и оба для меня важны. Я непонятно как попал в ваше время и вряд ли когда вернусь обратно. Значит, нужно как-то строить свою жизнь здесь. Я плохо ориентируюсь в том, что у вас происходит, но уже кое-что узнал в Сети, и это сильно не нравится.
   - И что же вызвало неприязнь? - посерьёзнел Валентин.
   - Мне не понравилось то, во что у вас постепенно превращаются люди, в первую очередь молодёжь. Пока все были зажаты военным положением и борьбой за выживание, это не бросалось в глаза. Сейчас у режима хватает сил бороться с крайностями, но это ненадолго.
   - Почему вы так думаете?
   - Потому что людям не оставили ничего, кроме работы и потребления, а человеку этого мало! Большинство разочаровано в религиях, а никаких других идей вы им не предложили. Вкалывай, чтобы заработать больше денег, и тебе воздастся! Будешь больше и вкуснее есть и чаще пользоваться пардами или той же наркотой. Ну и чем-нибудь ещё, что придумано для развлечения. И так всю жизнь! Отсюда и секты с их извращениями, и бегство в наркотики, и молодёжный экстремизм! Вы не даете людям идей, и они пытаются найти их сами.
   - Прекрасно обрисовали проблему, - согласился Валентин. - От меня-то что хотите?
   - Вы разбираетесь в этом гораздо лучше меня. Какой у вас прогноз по будущему?
   - Плохой у меня прогноз, - вздохнул Валентин. - Года два назад я занимался этим по заданию правительства. Когда проигнорировали мои предложения, в первый раз за много лет напился, хотя не терплю водку.
   - Неужели так плохо? - нахмурился Владимир.
   - Гораздо хуже, чем ты думаешь. Мы сделали большую ошибку, когда приняли столько мигрантов, да ещё из Штатов и Западной Европы. Если у нас к тому времени в населении была какая-то религиозность, семейные и нравственные ценности, то у них ничего этого давно не было. Они хорошие работники, но идея абсолютной личной свободы действуют на общество разрушительно. На Западе к тому времени лет тридцать с пеной у рта боролись за права человека, совсем забыв, что у него, помимо прав, должно быть и много обязанностей. А идеи равенства и социальной справедливости были похоронены хозяевами мира ещё раньше. Вы видели наши учебники истории, Алексей?
   - Видел. Это делается специально?
   - А вы как думали? Те, кто на вершине социальной пирамиды, сами не блещут интеллектом и считают, что болванами легче управлять. Это действительно так, только когда болванов становится слишком много, общество становится неуправляемым. И мы к этому опасно приблизились.
   - И ваши рекомендации проигнорировали?
   - Легче закрыть глаза на проблему и ничего не делать. Всё как-нибудь утрясется само, а если не утрясется, есть ещё армия. Правители на этом не раз обжигались. Ведь что такое армия? Часть того же народа... Не всегда и не всё можно решить силой, но попробуй это объяснить тем, кто уже забыл, что можно править иначе. Я слышал, что в правительстве есть планы отвлечь население экспансией. При желании мы можем захватить всю Европу, и даже немцы ничего не смогут сделать. Беда в том, что подобное может дать только отсрочку, а потом будет ещё хуже. Да и резервов для этого пока недостаточно. И населения у нас мало, а на быстрый рост рассчитывать не приходится, даже если восстановим сельскохозяйственное производство.
   - А почему? - спросила Лида.
   - А почему у тебя самой до сих пор нет детей? - спросил Валентин. - В твоём возрасте после всех этих уколов будет трудно зачать даже одного ребенка. Мы слишком долго сдерживали рост населения, причем часто негодными средствами. Знаете, сколько у нас однополых семей? Почти четверть! Мало того что они никого не оставят после себя, они плохо действуют на остальных! Семья не для детей, а для собственного удовольствия. А сейчас ещё начали продавать пард. Поменял раз в десять лет изотопную батарею и имеешь красивую безотказную жену, дарящую максимум того, что мужчине может дать женщина. Она обеспечит ему и быт, и общение, и вообще всё, кроме детей. Парды дешевеют и тут же раскупаются! А большинство тех, кто образовал пару с живым партнёром, делает уколы и занимается безопасным сексом. Зачем возиться с детьми, тратя на это своё время, нервы и деньги? Дети - это обязанности и ответственность, большинству молодых это больше не нужно. Если сейчас снять все ограничения по рождаемости, мы даже не восполним убыли населения. А если в правительстве не примут немедленных мер, лет через десять рожать будет просто некому. Средний возраст населения и без того достаточно велик. Молодёжи мало, а её ещё вовлекают в сатанистские секты и сажают на наркоту. Вас интересовал прогноз? Думаю, что мы лет десять будем увеличивать производство и возрождать сельское хозяйство, а потом потихоньку начнётся упадок. Когда появятся трудности со снабжением, следует ожидать беспорядков. Дальше додумайте сами. У вас был ещё один вопрос?
   - Мне нужно знать, что явилось причиной упадка и развала Советского Союза. Почему он выстоял в трудные годы и развалился в благополучные? Кто в этом виноват?
   - А зачем вам это? - удивился Валентин. - Это ведь уже не переиграешь.
   - Я не знаю, - ответил Алексей. - Почему-то кажется, что это очень важно.
   - А вот это интересно! Похоже, что вы искренни. Если поверить в то, что вы пришли к нам из прошлого, сразу же возникает вопрос: для чего? Не для того ли, чтобы посмотреть финал и отыскать причину? Но если это так, значит, есть возможность вернуться обратно и попытаться что-то исправить. Иначе в вашем появлении нет абсолютно никакого смысла.
   - Как это вернуться? - растерянно сказала Лида. - А как же я?
   - Вы, милая Лидия, скорее всего, не предусмотрены сценарием, - улыбнулся Валентин. - Но если вашим избранником играют высшие силы, они могут снизойти к его потребностям и отправить вас туда же. Только для этого вам мало любить самой, нужно чтобы любили вас. Так любили, чтобы с вашей потерей послали все эти игры к чёрту!
   - И что случится, если он вернется и сможет что-то исправить? - спросил Владимир.
   - Ничего этого больше не будет, - Валентин показал рукой на гостиную Валери. - Мы с тобой, скорее всего, родимся, но проживем совсем другую жизнь, в которой не будет твоей империи. Никому не под силу остановить извержение, но к нему можно подготовиться. Десятки лет скупать на мировых рынках излишки продовольствия и хранить их хотя бы в вечной мерзлоте, заранее понастроить реакторов и подземных производств и собрать животных и растения, которые погибнут в катаклизме. Не всех, конечно, но хоть часть. Своё население можно спасти всё, даже на Дальнем Востоке. Просто вывезти всех вглубь страны. Можно даже принять мигрантов. Если будут нормальными жители Союза, от принятых не будет вреда, только их не должно быть слишком много. А потом можно без проблем захватить всю Европу, и не только её. Мечты...
   - Так что по причинам? - напомнил Алексей.
   - Ваш коммунизм ближе к религии, чем к науке, - вздохнул Валентин. - Это вера, но не в бога, а в мечту о всеобщем равенстве и братстве. Многих она притягивала, у других вызывала неприятие. Причина в природе человека. В нём есть два начала: индивидуальное и коллективистское, причем первое, как правило, доминирует. А для построения коммунизма нужно добиться обратного. Не обязательно давить индивидуальное, как у вас одно время делали, достаточно того, чтобы каждый человек понял и принял, что его личное благо напрямую связано с благом всех остальных. В теории очень просто, попробуйте добиться этого на практике. В истории человечества ни одна такая попытка не увенчалась успехом. Сделать подобное можно только длительным целенаправленным воспитанием народа, других способов не придумано. Только те, кто будет воспитывать, должны сами верить в идею и удержаться от соблазна воспользоваться властью в своих интересах. Пока ваше руководство верило или очень убедительно показывало это остальным и вело скромный образ жизни, большинство народа готово было терпеть лишения и даже при необходимости отдать жизнь за светлое будущее! А когда партийные и государственные чиновники отделились от народа, подгребая под себя материальные блага, а ему оставили идеологию... Началось это давно, но огромные масштабы приняло в конце правления Брежнева. У него самого была большая коллекция престижных иномарок, а дача смахивала на дворец. Там много чего было, если хотите, могу дать почитать книги.
   - Разделение - это понятно, - сказал Алексей. - Книги возьму с благодарностью. Но ведь наверняка не только в этом дело! Не верю, что обошлось без Запада и своих иуд!
   - Правильно делаете, - кивнул Валентин. - И Запад активно помог, и иуды нашлись в большом числе. Несмотря на все свои недостатки, Советский Союз имел и немало достоинств и был очень устойчивым образованием. Недовольство и выступления имели место, но они очень быстро подавлялись милицией и в отдельных случаях армией. Государство можно было разрушить только сверху, что и сделали. А перед этим запустили политические преобразования и экономические реформы, которые довели экономику до ручки, а терпение народов - до предела. Над людьми так долго издевались, что у них даже не было сил протестовать, когда страну растягивали на куски, а многие ещё и радовались. Я вам и по этому периоду дам книги, почитаете. И по виновникам всё распишу персонально. Но главное всё-таки не то, что делалось тогда, а политика партийного руководства в предшествующий период. Слабое место Советского Союза в системе отбора руководящих кадров, в нём за всю историю не было ни одного сильного и порядочного главы. Сталин и Брежнев сделали много хорошего, но за ними числится и немало дурного. Об остальных вообще не хочется говорить. Способных людей было много, но их не пускали на самый верх. Не буду я разливаться соловьем, почитаете сами. Только имейте в виду, что не всем источникам можно безоглядно верить. Я сделаю свои пометки на полях. У меня неплохой почерк, разберете.
   - Так ты ему поверил? - спросил Владимир.
   - Как тебе сказать, - задумался Валентин. - Скажем так, я больше не отметаю с ходу его версию и почти уверен в том, что он не пудрит нам мозги и сам верит в то, что говорит. Не вижу я для него смысла так врать. При такой тщательной подготовке можно было придумать что-нибудь более правдоподобное.
   - Ладно, поговорили, теперь пойдемте обедать, - сказал Владимир. - Всё уже должно стоять на столе.
   Когда шли в зал, Лида схватила Алексея за руку.
   - Не бойся, не исчезну, - пошутил он. - Неужели ты всерьёз восприняла слова насчёт высших сил?
   - Не знаю, - ответила она, оглянувшись на историка, - но мне стало страшно! Как представила, что ты исчезнешь, а я останусь одна! И что это окончательно и навсегда, хоть голову разбей об стенку! Как же я в тебя влюбилась! Если уйдешь, зачем жить? Когда я о таком читала, никогда не принимала всерьёз, разве что в детстве. А теперь хоть пристёгивай тебя к себе наручниками! Ты больше обо мне думай, ладно? Может, тогда меня действительно возьмут с тобой!
   - А как же здешнее богатство? Не жалко будет лишиться?
   - Жалко, - согласилась она. - И дома жалко, и всего остального, но главное моё богатство - это ты. И мир у вас настоящий, а не наш гнойник, который, по словам Валентина, скоро прорвется. Садись за стол рядом со мной.
   Некоторое время все молча отдавали дань очень вкусному обеду. Перед десертом сделали небольшой перерыв.
   - Мы уже слышали о том, что вам у нас не понравилось, - сказал историк Алексею, - а есть что-то, вызвавшее восхищение?
   - А как же! - засмеялся тот. - Лидия, например! И ещё электромобили. На дорогах от них не протолкнуться, а воздух чистый. Что используете для накопления электричества?
   - Это тебе нужно поговорить с инженерами или физиками, - сказал Владимир. - В электромобилях используются накопители, причем не на химии.
   - А у вас можно микрофильмировать книгу? - спросил Алексей. - Тогда я перенес бы ваши книги на плёнку. И хорошо бы достать книгу по этому накопителю, а заодно и по термоядерным реакторам. Там тоже всё очень сложно?
   - Вот в нем нет ничего сложного, - ответил Валентин. - Изобрел вообще студент. Только это не тот реактор, над которым все бились, тот так и не построили. А этот низкотемпературный. Конструкция очень простая, но размеры мощного реактора не просто большие, огромные! Зато почти ничего не требует для своей работы. А микрофильмы... Раньше микрофильмировали архивы, но есть ли это оборудование сейчас, я не знаю. Давайте, я кое с кем созвонюсь и выясню. Если есть, сразу же сделаю копии.
   - А я дам задание своим, чтобы подобрали для тебя техническую литературу, - пообещал Владимир. - Хотя, скорее всего, это лишнее. Если ты действительно как-то попал к нам из прошлого века, это не значит, что сможешь вернуться. Я справлялся у учёных, так они в один голос утверждают, что двигаться в прошлое невозможно. Так что отпусти его дочь, никуда он не исчезнет. И налегай на пирожные, это твои любимые.
   - А если всё же исчезну? - спросил Алексей. - Я тоже слабо в это верю, интересно, ради чего вы будете помогать. Ведь, если у меня получится, вы лишитесь всего.
   - Это сложный вопрос, - сказал Владимир. - Дочь, ты слишком налегла на пирожные, оставь что-нибудь остальным. Понимаешь, Алексей, если я скажу, что не ценю своего положения и не держусь за богатство, это будет ложью. К богатству и власти привыкаешь и уже трудно жить по-другому. И потом это моё дело, которому отдана вся жизнь. Но это вовсе не значит, что я мечтал им заниматься. И этот мир очень отличается от того, в каком я хотел бы жить. Я не верю в какие-то высшие силы. Или их нет совсем, или мы их не интересуем. В прошлом были те, кто кричал, что Йеллоустоун - это наказание за людские прегрешения. Если есть бог и он такое допустил, он мне не нужен, а если он это сделал специально, то не нужен и подавно!
   - А если он почему-то не хочет или не может вмешаться сам и прибегает к помощи человека? - предположила Лидия.
   - Как ты себя чувствуешь в роли посланца бога? - спросил Владимир Алексея. - Не страшно? Так я не договорил. Если всё это исчезнет, я ничего не потеряю. Родители жили в одном дворе и любили друг друга со школьной скамьи, поэтому я всё равно появлюсь на свет в две тысячи четвёртом или чуть позже, что бы ты ни поменял в прошлом. Я не был глупцом или бездарем, так что и в другой реальности стану не последним человеком. Я ответил на твой вопрос? Теперь вы ответьте на мой: чем думаете заняться?
   - Думали поехать домой, - сказала Лида. - Хочешь что-то предложить?
   - Хотел просить Алексея, раз он такой крутой специалист, немного подтянуть ребят из моей службы безопасности. Пусть, так сказать, отработает обед, заодно это будет неплохой проверкой его слов. Что скажешь?
   - Без проблем, - согласился Алексей. - До них долго добираться?
   - Примерно час.
   - Нормально, за это время еда немного уляжется. Давайте тогда мы с вами простимся и поедем. Рад был с вами познакомиться, Валентин, и жду обещанные книги. А если сделаете микрофильмы, будет совсем хорошо.
   Владимир включил свой коммуникатор, и над его рукой возникло изображение одного из порученцев.
   - Виктор, - сказал Валери. - Сейчас отвезёшь мою дочь и её друга в наш центр к Жиглову. Друга зовут Алексей. Так вот, он проверит вашу подготовку, а вам не возбраняется проверить его. Всё понял? Тогда готовь сопровождение, они сейчас выйдут.
   - Я тоже поеду, - сказал Валентин, когда Лидия с Алексеем ушли. - Позвони вечером о результатах проверки. Сам понимаешь, что меня не интересует квалификация твоих охранников, а вот этот молодой человек интересует и очень. Если он сказал правду, результаты должны быть интересными.
   - Конечно, сообщу, - пообещал Владимир. - Он меня самого интересует и чем дальше, тем больше, а дочь влюбилась так, что оторвать можно только с кровью. Не ожидал от неё такого. Предупредила, что если не помогу, будет это делать сама и я могу после этого не беспокоить. Представляешь?
   Вечером Валери выполнил обещание. Выслушал отчет начальника центра безопасности и набрал на коммуникаторе номер Серегина.
   - Валентин, - сказал он другу. - Похоже, что Алексей нам не врал. То, что он повозил носом по матам весь персонал центра, - это полдела, он нашёл несколько дыр в системе защиты и выдал кучу ценных рекомендаций по подготовке охраны. Жиглов взял с него слово, что этот визит не последний. Похоже, что они друг другу понравились, а понравиться Жиглову трудно. Когда закончишь с книгами, можешь позвонить, я пришлю ребят, чтобы тебе самому не мотаться.
   - Я съезжу сам, - ответил Валентин. - Хочется с ним пообщаться. Заодно дам пояснения к своим записям, ему будет легче в них разобраться.
   Этим же вечером о подвигах Алексея высказалась Лида.
   - Ты меня сегодня просто поразил! - сказала она любимому. - Перевернись на спину, мне удобней лежать у тебя на груди. Я хотела сказать насчёт центра. Я мало поняла из вашей беседы, но вот то, как ты разбрасывал охранников... Их бросалось трое, и ничего не могли поделать, а ведь Жиглов собрал у себя лучших. Он сам в прошлом работал в ГБ, я его немного знаю. Ты сильно ему понравился. И даже не тем, как дрался, а после вашего разговора.
   - Госбезопасность - это плохо, - нахмурился Алексей. - Не знаю, как у вас, а у нас в ней не бывает бывших работников.
   - Он предан отцу, - неуверенно сказала Лида.
   - Он может защищать интересы семьи Валери и при этом не забывать о государственных. Если эта контора начнёт копать, она быстро выведет меня на чистую воду, тем более что пока нет ни документов, ни достоверной легенды, да и знаю я у вас всё с пятого на десятое. Начнут допрашивать - сразу засыплюсь.
   - Отец не последний человек в России, по богатству и влиянию он пятый среди олигархов, так что они с ним тоже вынуждены считаться. Давай не будем об этом думать, всё равно без толку.
   - Я тебе говорил, что ты умница?
   - Нет, пока только то, что красавица, но и умницу приятно слышать.
   - Послушай, Лида, ты заканчивала что-нибудь, кроме школы?
   - Конечно. По настоянию отца отучилась в Промышленном университете. Училась хорошо, хотя и без желания. После окончания он загнал меня на одно из своих предприятий директором, так что пришлось отработать два года. Говорили, что работала хорошо, но опять же без интереса. Не моё это.
   - А что твоё? Есть что-то, чем ты хотела бы заниматься?
   - В школе очень любила рисовать, даже освоила технику работы красками. Но кому у нас нужна живопись! Работы знаменитостей растащили по частным коллекциям, а молодых художников после взрыва вообще не обучают. У меня сохранилось несколько рисунков, потом посмотришь. И не нужно упрекать за безделье, оно мне самой в тягость, но не хочу заниматься тем, к чему не лежит душа.
   - А я и не упрекаю, - Алексей нежно поцеловал её в губы. - Мне просто хочется лучше знать женщину, которую я полюбил!
   - Повтори ещё раз то, что только что сказал!
   - Лида, я тебя люблю! Хочешь стать моей женой? Ну вот, а плакать-то зачем?
   - Это я от счастья. Я ведь уже и не надеялась найти любовь. Мужчинам проще, а мы, женщины, слабые существа и не можем существовать без опоры. А по-настоящему можно опереться только на любимого и любящего тебя мужчину. Ты знаешь, что мужчин-пард почти не выпускают? Это для вас в первую очередь важны красота и удовольствие, женщинам этого мало. Конечно, и я хочу получать радость, но для меня красота в мужчине не главное. Главное, чтобы он меня любил и мог показать эту любовь. А пард в этом ничем не отличается от вибратора. Ты заметил, что я к тебе меньше пристаю? Это потому, что ты доставляешь радость своим присутствием, даже вот так лежать на тебе - это уже наслаждение!
   - Пока не заметил, ты жадная на любовь.
   - Ах ты! Сейчас покусаю!
   - Хорошо, заметил. Лежи, мне это тоже приятно. И надолго у тебе хватит терпения только лежать?
   - Главное не то, насколько хватит меня, - заявила ему Лида, пуская в ход руки. - А насколько хватит тебя. Это мы сейчас и проверим!
   Утром приехал Владимир.
   - Зачастил я к тебе, - сказал он дочери. - Ещё не завтракали? Тогда скажи Ольге, пусть ставит и на меня, позавтракаем вместе.
   - Пап, Лёша сделал мне предложение! - похвасталась Лидия. - Нужно подумать, где будем играть свадьбу.
   - Дозрел, значит, - одобрительно посмотрел на Алексея отец. - Я уже третий день жду, когда он это сделает. Только со свадьбой придется подождать. Вначале нужно обеспечить его документами.
   - Долго, что ли, сделать чип? - возмутилась Лида.
   - Да, правильно говорят, что любовь оглупляет.
   - Ты не обзывай, а говори по делу! Никогда не поверю, что для тебя проблема - сделать кому-нибудь чип!
   - Кому-нибудь - не проблема, а твоему жениху - проблема, да ещё какая. Подумай сама своей красивой головой! Много пройдет времени, прежде чем имя твоего мужа замелькает на всех новостных сайтах? И сколько его потребуется, чтобы журналисты раскололи созданную на скорую руку фальшивку? И мимо ГБ он не пройдет! Вам нужны неприятности?
   - А что же делать?
   - Всё, что нужно делать, делается. Ты для него и так жена, а свадьба подождёт. Сейчас опытные люди подбирают для Алексея такую биографию, чтобы не смог подкопаться никто. Слава богу, на просторах нашей родины достаточно медвежьих углов, в которых стоят небольшие гарнизоны. Причем иной раз они гибнут в полном составе, особенно на Востоке. А в армии два миллиона человек, и их учет ведут живые люди. Занести в базы данных можно всё, главное, чтобы потом ничего не всплыло при проверке. Так что и с чипом, и с коммуникатором подождёте. Когда всё приготовят, Алексею нужно будет посидеть и почитать кое-какие книги. Надёжной легенды мало, нужно ещё знать нашу жизнь. А ты бы пока показала наши фильмы.
   - Что там смотреть! - махнула рукой дочь. - Боевики и мелодрамы. Одна халтура.
   - Она права, - ответил Владимир на вопросительный взгляд Алексея, - искусства у нас больше нет. Фильмы - дерьмо, я их сам не смотрю, но тебе они помогут лучше узнать жизнь.
   - Неужели и музыку не сочиняют? - спросил Алексей. - Насчёт картин мне Лида говорила.
   - Сочиняют, но мало. Вы столько её сочинили, что хватит на сто лет. Хорошие книги ещё пишут, но очень редко, а больше ничего нет. Я ведь ей и рисовать запретил, хотя сердце кровью обливалось. Ты ему не показывала?
   - Вчера говорили, - ответила Лида, - но он ещё ничего не видел.
   - Покажи портрет, - попросил отец. - Заодно и я посмотрю. Сходи, пока Ольга не позвала к столу.
   Лида вышла и через несколько минут вернулась, неся в руках небольшую картину.
   - Это моя мама, - сказала она, поворачивая портрет к мужчинам.
   С полотна на Алексея с ласковой улыбкой смотрела красивая женщина лет сорока.
   - Как живая, - грустно сказал Владимир. - И ведь выполнила масляными красками, а там сложная техника. И никто не учил, сама что-то читала и пробовала. Анна умерла рано, я такой её и запомнил из-за этого портрета, фотографии всё-таки совсем не то. А то, во что её превратила болезнь, лучше было не запоминать. Я поначалу вообще не мог видеть этот портрет, всё внутри переворачивалось. Так ни на ком и не женился, хотя в желающих не было недостатка.
   - Паскудный мир, в котором никому не нужен такой талант! - сказал Алексей. - Сколько времени ты потратила на работу?
   - Три месяца, - ответила Лида. - Это была вторая картина, которую я рисовала маслом. Если хочешь, я потом покажу все работы, но там в основном рисунки карандашом.
   - Господа, к завтраку всё готово! - сказала вошедшая в гостиную Ольга.
   - Пойдемте, - поторопил Владимир. - Не знаю, как вы, но я сегодня рано встал и успел проголодаться. Да, Алексей, я вчера озадачил твоим вопросом одного молодого гения из своих головастиков. Вызвал к себе и дал задание подобрать всю информацию по накопителям и реакторам, чтобы их можно было сделать сто лет назад.
   - Так и сказали? - удивился Алексей. - Он не обалдел? Наверное, потом крутил пальцем у виска?
   - Принял к исполнению и даже не выказал удивления. Я плачу им за работу и не интересуюсь, как меня обсуждают между собой. Сказал, что потребуется время. Мало расписать конструкцию, нужно дать знания технологий, с помощью которых можно её создать. И таких технологий там с полсотни. Насчёт микрофильмирования тоже узнал. У меня на двух предприятиях осталось нужное оборудование, только с ним давно никто не работал. Но меня заверили, что в такой работе нет ничего сложного, поэтому все нужные материалы перенесут на плёнку.
   - Кажется, кто-то хотел есть, - сказала Лида. - Садитесь и начинайте, поговорить можно потом.
   Едва успели поесть, как Владимира по коммуникатору вызвал Валентин.
   - Я не слишком рано? - спросил он. - Ну и хорошо. Понимаешь, в чём дело... Звоню по вчерашнему разговору. Я подготовил книги и выписки, а с микрофильмированием возникли сложности. Сделать можно, но быстро не получится. Сохранилось оборудование в Центральном архиве, но последний человек, который с ним работал, умер лет десять назад.
   - Не морочь себе голову, - перебил его Владимир. - Всё переснимут мои люди, так что можешь приезжать. Или лучше кого-нибудь прислать?
   - Нет, я приеду сам, - сказал историк и отключился.
   - Зацепил ты его, - сказал Владимир Алексею. - Я знаю Валентина ещё со студенческой поры. Учились в разных институтах и познакомились на вечеринке у одной подруги, а потом и подружились. Ладно, общайтесь, а я поеду. Дочь, не забудь насчёт фильмов. Халтура, но познавательная. Пока есть время, пусть Алексей смотрит. И книги ему подбери из тех, что получше.
   Он уехал, а минут через сорок охрана пропустила во двор машину Серёгина.
   - Я вам много чего привёз, - сказал Валентин, выкладывая из сумки книги и распечатки. - Вот это по Хрущёву, а это по Брежневу. Здесь все материалы по перестройке Горбачёва. Отдельно есть материалы по Андропову, но их очень мало. Эти распечатки я приготовил вчера. Здесь то, что не относится непосредственно к распаду Союза, но ему способствовало. Там ведь было много аспектов, и не в последнюю очередь экономический. К некоторым данным нужно подходить с осторожностью. Вот, например, список работников Первого главного управления КГБ и вашего ГРУ, завербованных ЦРУ и выданных в восемьдесят пятом году начальником контрразведывательного подразделения в отделе стран Восточной Европы ЦРУ Олдричем Эйме. У вас были закрытые процессы, а эти фамилии опубликовали в США через тридцать лет. Так что всех нужно проверять. То же и по списку Эдварда Говарда. Вот ещё один тип, нанёсший огромный ущерб. Работал в Управлении Т КГБ и проводил оценку всей полученной научно-технической информации. Завербовали французы в году так восьмидесятом и поделились с американцами, а раскрыли и расстреляли уже гораздо позже. Сколько через него прошло дезинформации и к каким материальным потерям это привело! Это материалы по катастрофе в Чернобыле. Не кривитесь, Алексей! Пяток таких катастроф, и СССР мог пойти по миру с протянутой рукой. А это перечень неурожайных лет с указанием объёма собранного зерна. Выписок по политикам времен перестройки и развала я отдельно не делал, все замечания на полях книг.
   - Неужели действительно украли и перегнали на Запад восемьсот тонн золота? - не поверил Алексей, прочитавший пометки на открытой наугад странице.
   - Это в Татарстане? - спросил историк, заглянув в книгу. - Там много всего было украдено. Если у вас получится, лучше бы до такого не доводить.
   - Значит, вы мне поверили? - сказал Алексей. - Поэтому и взялись помогать? Это ведь немалый труд.
   - Сделать распечатки давно готовых файлов проще простого, а книги вы мне потом вернете, так что не очень я на вас потратился. А насчёт веры лучше не спрашивайте. Весь опыт советует послать вас подальше, но я не могу этого сделать. Если вы вдруг опять исчезните, а я не помогу, я себе этого потом не прощу. Вот эта небольшая книга о Йеллоустонском супервулкане и его извержении. Я подумал, что она тоже не помешает.
  
  
   Глава 5
  
  
   Прошёл месяц, который Алексей безвылазно просидел в доме Лиды. Легенду для него разработали, чип изготовили, а изучать местную жизнь приходилось самостоятельно. Его лишь погоняли по легенде, задали много вопросов и сами же на них ответили, проконтролировав, как он запомнил ответы. Позади был просмотр сотни фильмов, пустых и утомительно-однообразных, но заполнивших немало пробелов в его знаниях. Ещё больше времени Алексей потратил на чтение книг, которые для него выбрала Лида. Это было интересней и принесло больше пользы. Кроме того, он периодически переключался на изучение материалов, которые привёз Серёгин. Микрофиши для него изготовили, но разбираться во всем было удобней по книгам.
   Прошло короткое лето, и наступила осень с почти каждодневными дождями.
   - Сейчас уже не так холодно, - говорила Лида, которая почти не покидала особняк и старалась больше времени проводить рядом с Алексеем, - а года три назад в конце сентября уже срывался снег. Понемногу начинает теплеть, но я не любила осень и до взрыва.
   За всё время они только трижды выбрались из дома: один раз в центр к Жиглову и два раза в гости к Серёгину. После визита в центр Алексей вернулся недовольный и заказал для себя тренировочный костюм.
   - Теряю форму, - объяснил он. - Нужно тренироваться.
   Посмотрев на его тренировки, Лида тоже захотела заняться спортом. Он ощупал её и быстро составил комплекс из десяти упражнений.
   - Валькирией не станешь, но если будешь ежедневно выполнять, вместо киселя вырастут мышцы. А то ты из-за этих машин скоро разучишься ходить. Стройная и гибкая, а силы никакой. Если приведёшь себя в порядок и будет желание, научу драться.
   Она не сачковала, очень скоро втянулась в тренировки и начала получать от них удовольствие, особенно когда заметила, что мышцы приобретают твёрдость. К концу затворничества привезли правила дорожного движения, которые тоже пришлось изучать.
   - Не всегда вас будет возить охрана, - сказал Владимир. - Я уже заказал для тебя электромобиль. Выучишь правила, возьмёшь несколько уроков у ребят и сдашь на права. И возьми вот это.
   Он отдал Алексею наплечную кобуру с пистолетом размером с "Вальтер", но с более длинным и толстым стволом. Весил он всего граммов триста.
   - Электрический метатель, - пояснил Владимир. - При выстреле сильный магнитный импульс выбрасывает из ствола иглу. Скорость у неё около трёхсот метров в секунду. Таких игл в обойме сто штук, а ёмкости накопителя хватит на две тысячи выстрелов. Если оставишь нажатой кнопку, иглы будут вылетать непрерывно, по три в секунду. В кобуре петли на десяток магазинов, но сейчас их там пять. Серый цвет - обычные иглы, синий - с парализующим ядом, а красный - убивает с первого попадания. Абы кому такое оружие не дадут, но для тебя пробили. В чипе и коммуникаторе прописано разрешение на ношение и применение. Но учти, что если кого-нибудь убьешь, то будут разбираться, так что лучше до этого не доводить.
   - Оружие - это хорошо, - сказала Лида, - но сколько уже можно тянуть со свадьбой? Чип получен, Лёша подготовился, а я до сих пор не замужем!
   - Я думаю, что можно объявить о вашей свадьбе, - ответил Владимир. - Давайте назначим на эту субботу. За три дня будет время разослать приглашения. Предлагаю отмечать в "Империале". Больше трёхсот гостей приглашать не будем.
   - Я не в курсе того, как здесь проводят свадьбы, - сказал Алексей. - Их почему-то не было ни в одном из фильмов, да и в книгах никто подробно не расписывал. Обязательно звать такую толпу?
   - Это я назвал по максимуму, - усмехнулся Владимир. - Родственников у нас нет, а я со своей стороны приглашу человек двадцать. Это всё мужчины, и они наверняка прибудут с жёнами. Насчёт остальных сам говори с невестой, кого она захочет пригласить.
   - Не так и много, - сказала Лида. - Приглашу с десяток подруг с мужьями и несколько полезных людей. И им будет приятно, и Лёше пригодятся такие знакомства. Думаю, что всего будет человек семьдесят. Пресса ещё напишет, что мы с тобой жмоты.
   - Чтобы так не писали, нужно пригласить несколько писак, - засмеялся Владимир. - Это тоже полезные знакомства. Начинай рассылать приглашения, а я сейчас забронирую зал. Давайте запланируем на час дня.
   - Скоро я тебя окольцую, стрелок, - пообещала Лида изучавшему оружие Алексею. - Дай сюда ручку и блокнот со столика, сейчас составлю список. Не дай бог кого-нибудь забыть, девчонки мне этого вовек не простят!
   Удивительно, но их регистрация очень мало отличалась от того, что было при его первом браке. Кольца, росписи, поцелуй и шампанское. Даже в загс входили под марш Мендельсона. До чего же живучи иные традиции! И платье у Лиды было того же фасона, как и у большинства невест в его время.
   - Всё, теперь ты мой! - шепнула она ему на ухо. - Пусть только кто-нибудь попробует забрать! Я твоя жена!
   - Я думаю, наверху это учтут, - засмеялся он. - Помнишь, что сказал Валентин? Без тебя я не играю ни в какие игры!
   Гостей на их свадьбе собралось больше восьмидесяти, но в рассчитанном на триста посетителей зале ресторана "Империал" было просторно. Лишние столы куда-то убрали, и после застолья начались танцы. Лиду у Алексея сразу же забрали, а его начали обхаживать её подруги, передавая из рук в руки. Потом сделали перерыв и опять вернулись за столы, которые работники ресторана уже уставили сладостями и фруктами.
   - Это нормально, когда мужу не дают потанцевать с женой? - спросил он у раскрасневшейся Лидии. - И почему ты такая розовая? Тебя, случайно, не пробовали так же, как меня тогда твоя Татьяна?
   - Не путай интимную вечеринку у подруги и свадьбу, - отмахнулась она. - Такого здесь никто не позволит, так что за меня можешь быть спокоен. А я присматриваю за тобой одним глазом. Иные из этих дам такие стервы! Сейчас нам дадут пообщаться, а потом опять будем танцевать. Пойдём, ближе познакомлю с моими подругами.
   До подруг они не добрались. Едва Алексей с Лидой, взявшись за руки, направились к группе женщин, как к ним подошёл муж Светланы, с которым вместе были на вечеринке у дочери мэра.
   - От всей души поздравляю! - сказал он молодым. - Алексей, не уделите мне несколько минут? Извините, Лидия, я его надолго не заберу. Давайте немного отойдем, чтобы никому не мешать, и нам с вами никто не помешает. У меня к вам, собственно, только один вопрос: кто вы?
   - В каком смысле? - насторожился Алексей.
   - В самом прямом. Ваш тесть потратил большие деньги и привлек лучших специалистов. В результате у вас идеальные документы, к которым не придерешься, и биография, которую не проверишь при всём желании. Наверное, и вас так подготовили, что простой допрос ничего не выявит, а применять к вам спецсредства никто не позволит. Но всё это только до поры до времени.
   - И что вам во мне не нравится? - спокойно спросил Алексей.
   - Мне? А я разве говорил, что вы мне несимпатичны? По-моему, такого не было. Вопрос не во мне, а в вас. Вы появились непонятно откуда и очаровали дочь господина Валери. Женщины очень романтичные создания. Когда их спасают из лап бандитов, это действует безотказно.
   - Вы что-то имеете против таких действий?
   - Вы меня, Алексей, пожалуйста, не сбивайте. По вашим действиям у нас нет никаких претензий, разве что использование поддельных документов.
   - Имя и фамилия в чипе подлинные.
   - И биография? Поймите правильно. Мы очень уважаем господина Валери и верим в его здравый смысл. Не стал бы он делать документы мерзавцу и выдавать за него дочь. И господину Жиглову вы очень понравились, а это, поверьте, не так легко. Он от вас просто в восторге. Нет, говорит, у нас таких специалистов, как этот Самохин. А я привык ему верить. Вы не знаете, но на службу в Госбезопасность меня принимал он. И все остальные ваши связи отследили и не нашли никакого криминала, поэтому вас пока никто не трогает. Но если вы не объясните свои мотивы, это решение могут пересмотреть. У нас почти пустой мир, в котором островки цивилизации можно пересчитать по пальцам рук, а специалисты вашего уровня - это штучная работа государственных контор. Мы вами не занимались, поэтому закономерно возникает вопрос: откуда вы взялись?
   - Тесть первым делом задал вопрос насчёт Австралии, - мрачно сказал Алексей.
   - Допустимый вариант, - кивнул Игорь, - но уж больно далеко. И времени прошло слишком мало. Если они нами заинтересуются, это случится не скоро.
   - Тогда не остаётся никого, кроме немцев. И у них есть все основания вас опасаться. Если кого и захватывать, то только их. Так?
   - Правильно говорите, но вы не оттуда.
   - Почему вы так решили? - удивился Алексей.
   - Побережье и граница охраняются самым тщательным образом. За последние пару лет не было никаких попыток перехода границы или сбоев в работе аппаратных средств контроля. И потом вы не имеете к ним отношения. Может, вы не знаете, но они проводили генный экспресс-анализ и изгоняли со своей территории всех жителей с нечистой кровью. Их поэтому и осталось всего миллионов двадцать. Остальные умерли от голода или замёрзли.
   - Тогда откуда я, по-вашему, взялся?
   - Я думаю, что вы скажете сами.
   - И вы поверите? - с сарказмом спросил Алексей. - Я в этом очень сомневаюсь.
   - А кто вам мешает попробовать?
   - Ладно, Игорь, считайте, что вы сказали, а я вас выслушал. Я сейчас не сам по себе, а в семье, поэтому мне нужно посоветоваться. Потом жена вам позвонит. Пойдемте к остальным, а то на нас уже косятся. Да и прессе я обещал уделить внимание. Обидятся и такое напишут... Вон уже и моя жена сюда идёт, причем вместе с вашей.
   - Да, сейчас выскажут, - согласился Игорь. - Не слишком подходящее место для выяснения отношений, но меня просили поговорить.
   - У тебя есть совесть? - напустилась Светлана на мужа. - Утащил виновника торжества и секретничаешь! Не мог найти другого времени?
   - Не ругайте его, Светочка, - вступился Алексей. - Это был нужный разговор, и мы уже закончили. Я готов отдаться женщинам или прессе, решайте сами.
   - Конечно, женщинам! - решительно сказала Светлана. - Пресса подождёт. Нам Лидочка рассказала, как вы защитили её голыми руками от трёх вооружённых похитителей. Теперь все хотят услышать вашу версию событий. Вы точно после этого несли её на руках?
   - Не мог же я бросить женщину без помощи, - сказал Алексей, обнимая жену. - А она ещё сильно подвернула ногу и не могла идти. Пришлось нести.
   - Как это романтично! - вздохнула одна из женщин, которые подошли ближе и слушали рассказ. - И что было дальше?
   - Дальше меня стали ругать, - засмеялся Алексей и не без юмора рассказал историю их бегства.
   - И она отдалась вам в ту же ночь! - утвердительно сказала самая молодая из женщин.
   - Бог с вами! - опять засмеялся Алексей. - Куда ей было отдаваться с больной ногой. Сначала было лечение.
   - А я бы и боль перетерпела! - под общий смех сказала Татьяна.
   - Извините, леди, но я вас ненадолго покину, - сказал женщинам Алексей. - Нужно пообщаться с прессой.
   После разговоров с час танцевали, а потом начали разъезжаться. Владимир ещё раз их поздравил, со всеми попрощался и уехал одним из первых. Алексей решил промолчать о разговоре с Игорем. Не хотелось испортить жене такой день. Срочности не было, поэтому рассказать можно и завтра. Дома Лида сразу же потянула мужа в спальню.
   - Традиция! - сказала она, быстро освобождая его от одежды. - Сначала регистрация, потом свадьба, а после неё постель. И знаешь, я приняла средство, которое снимает действие уколов. Хочу иметь от тебя ребенка, и начнем прямо сейчас!
   Утром Алексей проснулся около семи. Вчера они угомонились поздно, поэтому Лида никак не отреагировала на его пробуждение. Он выполнил все свои утренние дела и прилёг на диване в гостиной, ещё раз прокручивая в голове вчерашний разговор. С ГБ надо было выстраивать какие-то отношения. В покое его не оставят, и тесть ему в этом не поможет. Только кто поверит его объяснениям? А если поверят, не получится ли ещё хуже? Вот позволил бы он сам свободно гулять по Москве какому-нибудь асу разведки Главного управления Генерального штаба Российской империи? Он, может, и позволил бы, особенно если испытывал бы к нему симпатию, а вот от руководства не следовало ожидать либерализма. Либо такого спеца включили бы в свои ряды, либо где-нибудь изолировали. И это в лучшем случае. С Игорем придётся встретиться, но сначала надо поговорить с Лидой и отцом.
   - Что ты вскочил ни свет ни заря? - спросила жена, заглянув в гостиную.
   - Уже скоро девять, а в десять обещал заехать отец. Это тебе можно валяться хоть весь день, а у меня много дел.
   - Я не виновата! - Лида зевнула, прикрыв рот ладонью. - Загонял бедную женщину.
   - Да, ты права, - согласился Алексей, - надо сделать перерыв. Как думаешь, тебе хватит недели для отдыха?
   - Какой перерыв? - вскинулась она. - Ты думай, о чём говоришь! Специально меня дразнишь? Вот сейчас надену халат...
   - Надень и иди сюда, - сказал он, принимая сидячее положение. - Есть очень серьёзный разговор. И лучше поговорить до приезда отца.
   Жена скрылась в спальне и почти тотчас вернулась, на ходу завязывая пояс халата.
   - Твой серьёзный разговор не связан со вчерашним? - с тревогой спросила она, сев рядом с Алексеем. - Что тебе сказал Игорь?
   - Как я говорил, так и вышло. Ваш Жиглов доложил обо мне куда следовало, а там быстро поняли, что мои документы - это качественно сфабрикованная липа. Прицепиться им не к чему, но дело не в этом. Пока меня не трогают, но если не пойду на контакт, обязательно тронут, и твой отец вряд ли сможет им помешать. Поэтому нужно попробовать договориться. И долго с этим тянуть не стоит. Поговорим с отцом, а потом позвонишь Игорю.
   - А как ты думаешь, когда нас могут забрать?
   - Маленькая! - он обнял прижавшуюся к нему женщину. - Кто же нас с тобой заберёт? Не стоит придавать такого значения словам Валентина, он в них сам не верит.
   - Тогда почему ты всё время носишь с собой микрофиши? Даже на свадьбу брал! Зачем ты меня обманываешь?
   - Я ношу на всякий случай, - начал оправдываться Алексей. - Пакеты такие маленькие, что войдут в любой карман. Если верить Валентину, нас уже должны были забрать. Материалы я изучил, копии сделал, даже на тебе женился, что мне ещё здесь делать? Скорее всего, никуда мы отсюда не денемся, из этого и нужно исходить.
   - Тебе виднее, - согласилась Лида, - но я всё-таки подготовлюсь. Посмотришь мой гардероб и отберешь те вещи, которые у вас можно носить. А я подберу украшения подороже, в случае чего продадим.
   - Тогда лучше старые золотые монеты, - пошутил он. - Их легче продать, да и цена определяется не только весом металла, но и редкостью монеты. Есть такая категория не совсем нормальных людей - коллекционеры. Вот им и продать.
   - Сегодня же позвоню одному человеку, - сказала жена, - а ты себе тоже подбери неброский костюм и не ходи без метателя. И давай постараемся быть рядом. А с Игорем я свяжусь после того, как поговорим с отцом.
   - Жиглова я уволю! - жестко сказал Владимир, когда они позавтракали и Алексей всё ему рассказал. - В бизнесе существуют определенные правила. Мне плевать на его патриотизм и обязательства перед конторой! Он подписал договор, который нарушил. Я мог наказать его гораздо сильней, просто тебе потом будет сложней разговаривать с его коллегами. Но от меня он уйдёт, причем с такой формулировкой, что никто из серьёзных людей не возьмет его даже на разнос заказов. Пусть, если есть желание, возвращается обратно в своё ГБ! Другим будет наука. Что думаешь говорить Игорю?
   - Я могу или говорить правду, или упереться и молчать, - ответил Алексей. - Любую мою ложь очень быстро раскусят. Если не поверят мне, отправлю к Серегину. Только я хочу скрыть свой интерес к развалу Союза и вашей технике, а то как бы у кого-нибудь из них тоже не возникли мысли, что я могу вернуться. В таком случае я не дам за свою жизнь и рубля. Не все настроены так, как вы или Валентин, для многих их теперешняя жизнь является единственной и неповторимой, а моё возвращение поставит на ней крест.
   - Я скажу Валентину и предупрежу своих людей, - кивнул Владимир. - И не нужно с ним общаться по коммуникатору. Вообще старайтесь не говорить ничего лишнего. Вряд ли осмелятся прослушивать мою семью, но лучше это не проверять. А я ещё подстрахуюсь. В своё время государство было вынуждено взять в свои руки финансы и промышленность, но за владельцами осталось право собственности. Восемь лет назад нам начали всё возвращать, и сейчас экономикой управляет очень небольшая группа людей, в которую вхожу и я. Есть даже что-то вроде совета. С нами приходится считаться президенту и правительству, а ГБ - это всего лишь их инструмент. Я сегодня же кое с кем поговорю. Не думаю, что из-за одного-единственного человека, какие бы к нему ни были претензии, пойдут на конфликт. А меня поддержат однозначно - это дело принципа.
   Владимир не стал задерживаться и после разговора уехал, а Лида сразу же позвонила Светлане.
   - Привет, Света! Не болит голова после вчерашнего? Вот и прекрасно. Слушай, твоему мужу нужно было встретиться с моим. У нас сейчас есть свободное время, поэтому мы приглашаем вас обоих. Мужчины будут обсуждать свои дела, ну и мы с тобой кого-нибудь обсудим. На работе? Это ничего, их встреча как-то касается его работы. Ты передай, а он уже пусть сам решает. Конечно, и я тебя.
   Через десять минут позвонила Светлана, которая сообщила, что вместе с Игорем приедет в течение часа.
   - Не вздумай устроить застолье, - предупредила она подругу. - Мы совсем недавно завтракали. Муж почему-то не хотел меня брать, но я настояла. Сказала, что если не возьмет, поеду сама. Целую, скоро будем.
   - Что-то мне тревожно, - передернула плечами Лида. - Отец уверен в силе денег, а у меня нет такой уверенности. Как им всё отдали, так могут и забрать. Настоящая сила у тех, за кем армия и та же ГБ. Иной раз они действуют без оглядки на правительство. Фактически как была диктатура, так и осталась. Президент только называется президентом, а избирали его больше двадцати лет назад. Просто наша верхушка сбросила с себя часть забот об экономике и отменила некоторые ограничения, а в остальном ничего не изменилось. Так что не сильно надейся на отца и будь осторожней.
   Через полчаса прибыли гости.
   - Быстро приехали, - удивилась Лида, целуя подругу в щеку.
   - У мужа служебная машина, - объяснила Светлана. - Люблю с ним на ней ездить, особенно по трассе. Отключены все ограничения по скорости: не едешь, а летишь!
   - Лишь бы при этом никуда не улететь, - проворчал Алексей. - Ездил я так минут десять, и больше не тянет. Если что-нибудь случится, не успеешь ни на что отреагировать.
   - Иди сюда, герой! - сказала ему Светлана. - Игорь, отвернись! Танька пробовала, а я чем хуже? Не смущайся, тебя не убудет, а мне приятно.
   - Попробовала? - засмеялась Лида. - Пойдем, подруга, а они пусть здесь болтают.
   - Садись, где удобно, - предложил Алексей, когда женщины ушли в другую комнату. - Хочу предупредить, что тесть очень резко отреагировал на наш разговор. Жиглов будет уволен с волчьим билетом. Выражение понятно?
   - Первый раз слышу.
   - Суть в том, что его потом не возьмут ни на одну нормальную работу. И нет смысла что-то править в чипе, потому что его имя будет внесено в чёрные списки по всем базам данных. Логика бизнеса в том, что есть обязательства по договору перед нанимателем и всё остальное. Так вот, договор - это основополагающее, а верность конторе и патриотизм - второстепенное.
   - А как думаешь ты? - с любопытством спросил Игорь.
   - Я с этим согласен. Если подписал договор, изволь его выполнять. Если наниматель нарушает закон или в твоём понимании вредит государству, разрывай договор и уходи, а уже потом можешь принимать меры. Но есть с руки и её же кусать, причем исподтишка...
   - Понятно, - сказал Игорь. - Ты позвал, чтобы это сказать, или созрел для объяснения?
   - Я-то созрел, вопрос в том, созрели ли вы? Из всех людей, кому я о себе говорил, мне сразу же поверила только Лидия, но для любящей женщины это понятно. А у вас для любви ко мне пока нет мотивов. Ладно, слушай. Полтора месяца назад я жил в совсем другом мире и был, в общем, счастлив. Слышал о Советском Союзе? Вот в нём я и жил, пока меня что-то не выдернуло из родного семьдесят восьмого года двадцатого столетия и не зашвырнуло в вагон одного из ваших экспрессов. Что кривишь физиономию? Плохо верится? Тебя бы на моё место! Мало того что всё совершенно чужое, ещё и начисто отшибло всю память. Тесть отправил в какой-то центр, так они мне её там восстановили.
   - И твой тесть в это поверил?
   - Ну не настолько он доверчив. Сначала медики подтвердили факт блокировки памяти, а потом мне устроил экзамен один историк.
   - Это Серёгин, что ли?
   - Он самый. Я понимаю, что для вас мало этих доказательств, но Валери нужно было выбирать между недоверием и своей дочерью. Он и выбрал, а сейчас, похоже, мне верит.
   - И кем ты там был?
   - Капитаном спецназа ГРУ. Знакома такая аббревиатура?
   - Изучали в курсе истории специальных операций. Что-то можешь добавить?
   - Нечего мне вам больше сказать. Добавить могу свою куртку из натуральной кожи, только это ведь тоже не доказательство. Если меня сюда кто-то забросил, ему было не так уж сложно изготовить какую-то куртку. Ну пожертвовал бы коровой. Там, правда, есть мех...
   - Давай свою куртку, может в ней что-нибудь найдут. Больше ничего не было?
   - Всю остальную одежду и обувь жена уничтожила, а карманы были пустыми. Разговор записывал?
   - Конечно. Не хватало мне пересказывать этот бред начальству.
   - Все вы здесь приземленные! - сказал Алексей, поднимаясь с дивана. - Сиди, схожу за курткой. Я смотрел новинки ваших книг и не нашёл ни одной фантастической. Сплошные боевики и любовные романы, и в кино то же самое. Я сам был не любитель читать фантастику, а сейчас жалею.
   - Фантастика есть в библиотеках, - сказал Игорь, когда Алексей вернулся с курткой, - а в Сеть не выставляют потому, что нет желающих читать небылицы.
   - А ваши боевики - это шедевры реализма! - с сарказмом сказал Алексей, отдавая ему куртку. - Когда изучал вашу жизнь, столько просмотрел этой муры... И книги немногим лучше, хотя жена подбирала те, которые ей нравились.
   - А это что? - с недоумением спросил Игорь, показывая рукой на молнию. - Это должно соединяться?
   - Темнота! - сказал Алексей. - Это такой замок, а закрывается вот так.
   - Зачем ты носишь метатель? Из-за меня?
   - А как определил? - спросил Алексей. - В них маячки, или как-то по-другому?
   - Неважно. Ты мне не ответил.
   - Хочешь - верь, хочешь - нет, но ты совершенно ни при чём. Я не просил тестя, сам принес и приказал носить. А ваш метатель раза в три легче моего штатного ствола, так что это нетрудно. Есть у тебя ко мне вопросы?
   - Как насчёт того, чтобы потренировать наших людей?
   - У меня нет возражений, но сотрудничество предполагает доверие. И потом я ведь смогу подтянуть ваших людей только самую малость. Для того чтобы добиться чего-то большего, я должен так их гонять, как в своё время гоняли меня. Будет у вас кто-нибудь так рвать жилы? Ладно, я вижу, что ты мне не поверил. Вряд ли твоё начальство будет более легковерным, поэтому разговор о сотрудничестве считаю зряшным. Вы останетесь на обед?
   - В другое время остались бы, - сказал Игорь, вставая с кресла, - но сейчас я на службе, а начальство ждёт запись, поэтому мы уедем.
   - Пойдем к женщинам, - вздохнул Алексей. - Надеюсь, что они наговорились. И не забудь куртку.
   Надеялся он зря. Светлана была огорчена тем, что нужно уезжать, но отказалась от предложения остаться и уехать потом на одной из машин Лидии.
   - И чем всё закончилось? - спросила жена, когда гости уехали.
   - Ожидаемо закончилось, - мрачно ответил Алексей. - Для него мой рассказ - это бред. Его начальство проявит ещё больше недоверия, а из-за тебя меня не оставят в покое.
   - Почему из-за меня? - не поняла Лидия.
   - Потому что ты теперь моя жена. Не понимаешь? Твой отец - один из капитанов здешней промышленности, а ты его единственная наследница, причем совсем не рвешься вникать в его дела и что-то там решать. Что из этого следует? Если с твоим отцом случится что-нибудь нехорошее, ты с радостью переложишь управление его империей на мои широкие плечи, а это большая сила и огромная власть. Можно доверить её такому подозрительному типу, как я? Я бы на месте господ из ГБ не доверил. Поэтому они или наплюют на возможное недовольство твоего отца и расправятся со мной открыто, или устроят несчастный случай. Второе сделают не прямо сейчас, а через какое-то время, чтобы не связали с ними.
   - И что ты думаешь делать?
   - Прежде всего, не болтать о своих планах здесь. Наш Игорь вполне мог оставить какой-нибудь сюрприз, который передает куда-нибудь всё сказанное. Нужно будет позвонить отцу, чтобы прислал сюда специалистов для проверки дома. Мне говорили, что это несложно сделать.
   - Тогда давай оденемся и выйдем на улицу, - предложила жена. - Дождя нет, а далеко уходить не станем. Оружие у тебя с собой? Тогда пошли за куртками.
   Дождя действительно не было, но дул сильный холодный ветер, и темные осенние облака скользили по небу с пугающей быстротой. Было сыро, холодно и неуютно.
   - Я уже говорила, что не люблю осень? - сказала жена и подняла воротник куртки. - Всегда легко переносила жару, а вот холод терпеть не могу. Давай выйдем за ворота и немного пройдем вдоль дороги, заодно и поговорим.
   Они вышли через калитку, отказались от охраны и медленно, взявшись за руки, пошли по пустой дороге.
   - Теперь говори, что придумал, - попросила Лида, - а то я до этой чистки сойду с ума от беспокойства.
   - Мне в голову приходит только мысль спрятаться где-нибудь подальше от столицы. Судя по тому, что я узнал, территория России контролируется слабо. Много сил сосредоточено на Дальнем Востоке и на европейской границе, а ГБ охраняет реакторы, арсеналы, стратегические продовольственные склады и правительство. Полиция занята большими городами и транспортом, а предприятия используют наемную охрану. Поэтому с помощью твоего отца можно неплохо устроиться, и хрен кто найдет. В этом плане есть только один крупный недостаток: ты очень быстро заскучаешь. Смотри, кто-то едет. Давай сойдем с дороги.
   Они перебрались через бордюр и отошли от шоссе, после чего Алексей достал из кобуры метатель и переложил его в карман куртки. Трёхместный электромобиль, похожий на такси, но без его раскраски, ехал на небольшой скорости и, поравнявшись с ними, остановился.
   - Госпожа Лидия! - крикнул выглянувший из машины мужчина. - Я приехал по вашему заказу.
   - Всё в порядке, Алексей, - сказала жена. - Это приехали монеты. Пошли заберём.
   Водитель не стал их ждать, покинул салон и пошёл навстречу.
   - Привёз, Николай? - спросила Лида. - Много?
   - Всё, как вы заказывали! - почтительно сказал мужчина, передавая ей небольшой пакет. - Отобрал сто пятьдесят монет общим весом в кило двести. Треть из них червонцы, остальные взяты самые разные. Соверены, кроны разных стран, франки, монеты Ватикана, многих я сам не знаю, отбирал по внешнему виду. Большинство в хорошем состоянии, но есть и старые, даже пара статеров.
   - Сколько я тебе должна?
   - Восемьдесят тысяч, госпожа Лидия!
   - Я не ослышалась? - спросила жена, делая вид, что хочет вернуть пакет.
   - Семьдесят! - поправился мужчина. - Мне самому платить из этих денег, да и срочность...
   - Ладно, - согласилась она. - Лёша, подержи пакет. Деньги я перевела, можешь проверить.
   - Всё в порядке, - сверившись по коммуникатору, сказал Николай. - Благодарю! Больше ничего не нужно? Тогда разрешите проститься!
   - А почему так дёшево? - спросил Алексей, когда продавец золота развернул свою машину и умчался.
   - Так ведь золото почти никому не нужно, - объяснила жена. - В небольших количествах идёт на украшения, а больше никуда. Раньше вроде применялось в электронике, но с тех пор, как открыли проводящие пластики, их повсюду и используют. А монеты давно никто не коллекционирует. Да и не своё он продал, а стащил в хранилище. Пусть будет доволен, что получил столько денег на халяву! Теперь у нас есть и монеты, а украшения я ношу с собой. Вот они у нас дорогие и не из-за золота, а из-за алмазов. А ещё...
   Она замолчала, потрясённо глядя вокруг. Исчезли пожухлая трава и чахлые кусты с облетевшей листвой, а вместо серой мерзости над головой раскинулось ослепительно-голубое небо. Они по-прежнему стояли на шоссе, но у него не было бордюров и сам асфальт оставлял желать лучшего. По обеим сторонам дороги стеной стоял зеленый летний лес.
   - С прибытием! - сказал муж. - Быстро снимаем куртки, пока не вспотели. Сейчас мы их скатаем и стянем моим ремнем. Попали не в тот сезон, но жалко выбрасывать. В крайнем случае можно будет продать. Ты у меня молодец! На нас, конечно, будут оглядываться, но если бы не твоя идея о смене одежды, было бы гораздо хуже. Теперь нужно определить, куда мы с тобой попали, причем и место, и время.
   - Разве это не твоё время? - спросила она, протягивая ему куртку.
   - А я знаю? Меня опять куда-то забросили, к счастью, на этот раз вместе с тобой. Пока только видно, что взрыва не было, да и асфальт на дороге хреновый. Такого в моё время было много. А точно можно сказать только тогда, когда увидим людей. Положение у нас с тобой интересное: ни денег, ни документов. Стоит в лесу празднично одетая пара с набитыми золотом и бриллиантами карманами, летом с двумя зимними куртками в руках. Надо подумать, куда мне тебя деть и что говорить людям. Давай не будем ждать транспорт, а пойдем своим ходом. Ты сможешь идти на таких каблуках? Держись за мою руку, будет легче. И немного помолчи, мне нужно подумать.
  
  
   Глава 6
  
  
   - Смотри, бабочка!
   - Ты что, никогда не видела бабочек?
   - Наверное, видела, когда была маленькой, но уже не помню, - Лида радостно проводила взглядом порхающего махаона. - Слушай, а птиц сколько чирикает! А что это гудит?
   - Пчелы это гудят, - ответил недовольный Алексей, которому восторги жены мешали сосредоточиться. - Видишь на лугу цветы? А пчелы с них собирают нектар.
   - Ой! Это ведь стрекоза? - Лида побежала за большущей стрекозой, но первый же шаг с дороги оказался последним: длинные "шпильки" туфель проткнули дёрн, и Алексей едва успел подхватить упавшую жену.
   - Тебе сколько лет? - рассердился он. - А если бы сейчас разбила голову об асфальт? Даже простое растяжение добавит нам проблем, а их и без того достаточно! Попросил же вести себя тихо! Тебе в таких туфлях только скакать козой!
   - Извини, я тебе больше не буду мешать. Скажи, ты уже что-нибудь надумал? Может, нам послушать ваше радио? Давай я попробую поискать нужные станции коммуникатором?
   - Не знал, что они могут работать как радиоприёмник, - сказал Алексей. - Тогда пока уйдем с дороги. Держи куртки.
   Жена взяла стянутые ремнем куртки, а он подхватил её на руки и отнес на полсотни шагов от дороги.
   - В траву не садись, запачкаешь платье, - предупредил он Лиду, поставив её на ноги возле берёзы. - Придерживайся за дерево. Неважно мы одеты для прогулок на природе, а твои туфли - это вообще мрак. Но тебя босиком не пустишь: кожа на пятках, как у младенца.
   - А зачем ушли с дороги? - спросила жена.
   - На случай, если кто-нибудь проедет. Очень уж необычный у тебя приёмник. Постоим здесь и попробуем хоть что-нибудь узнать.
   Минуты три коммуникатор издавал только слабый шум, но потом попалась первая станция, за ней вторая...
   - Это что-то американское, - сказал Алексей. - Уже можно слушать, но качество паршивое. Ищи передачи на русском. Всё, останови!
   Минут десять они слушали найденную станцию, потом перешли на другую, а напоследок попалась станция с хорошим качеством на французском. Он знал этот язык на вполне приличном уровне, поэтому послушал и её.
   - Выключай, - сказал он Лиде. - Не будем сажать батарею. Ты поняла, в какое время нас занесло?
   - Сорок восьмой год?
   - Четвёртое июля сорок восьмого года, - подтвердил Алексей. - Жив Сталин, а я рожусь только через год. Тот, кто отправил нас в это время, - он показал рукой в небо, - ничего не делает просто так. Значит, нам нужно было попасть именно сюда. Знать бы для чего. Но об этом будет время подумать, а сейчас тебя нужно куда-то пристроить.
   - Да, ты уже об этом говорил. А зачем меня куда-то пристраивать? Слушай, Лёш, неси меня опять на дорогу, всё равно по ней редко ездят. А то каблуки проваливаются, и очень неудобно стоять.
   - Давай объясню, - сказал Алексей, после того как перебрались на дорогу. - Нам с тобой нужно обзавестись документами. Без них в этом времени долго не погуляем. Первая же проверка - и всё! Дело это непростое, но решаемое при условии, что есть деньги.
   - Через твою службу?
   - В мою службу лучше не соваться: сразу повяжут. И доказать свои слова будет не легче, чем у вас.
   - А описание реактора?
   - Нужно дожить до того времени, когда его построят, и желательно не в камере. А если не заинтересовать серьёзных людей, мои микрофиши по науке могут попасть вообще не к тому, к кому нужно. Объявят галиматьей и куда-нибудь сунут на хранение. Паспорта мы с тобой будем заказывать у преступников. Что сделала круглые глаза? Знаю я одну группу, которая довольно долго изготавливала паспорта и другие документы на вполне приличном уровне. Начали с подделки чужих паспортов, причем сразу после войны, а повязали их только в начале восьмидесятых. Всё упирается в деньги, их нам потребуется много и не только для покупки документов. Нужно оплачивать жильё и на что-то жить.
   - Будешь продавать монеты коллекционерам?
   - Монеты будут запасным вариантом. После войны народ жил бедно, и большинству было не до коллекций. Наверное, были и среди них богатенькие, но я таких не знаю, а искать - это время. Я ведь рассчитывал на восьмидесятые годы, а здесь никого не знаю и сам официально не существую. Хорошо, что многое запомнил с учебы. Есть в Москве группа не слишком законопослушных граждан, по которым я кое-что помню. Большие любители золота, валюты и драгоценностей. Им можно продать царские червонцы, они не сильно интересуют коллекционеров. Ну и пару сережек с алмазами. На первое время денег должно хватить. Но публика это опасная, а я пойду не по наводке, а сам по себе, поэтому принять могут по-разному. И зачем ты мне там нужна? Чтобы я за тебя трясся? Я, если что, дам дёру, а как далеко ты сможешь бежать на этих каблуках?
   - И куда ты хочешь меня деть?
   - Я думаю, что мы где-то под Москвой. Вряд ли тот, кто нами играет, будет усложнять задачу и забрасывать к чёрту на кулички. Поэтому сейчас поищем съезд с дороги и пойдем искать деревню. Договорюсь с кем-нибудь о тебе на несколько дней и буду добираться до Москвы.
   - А если мы от неё далеко?
   - А вот это будет плохо! Без денег и документов мы далеко не уедем. Не хотелось бы опускаться до банальной уголовщины. Но давай пока об этом не думать. Найдем деревню и всё выясним. Судя по пустынному шоссе, сегодня воскресенье. Сколько сейчас, часов десять?
   - Наверное, больше, - посмотрела на солнце Лида. - Смотри, вон там отходит дорога! Только на ней почему-то нет асфальта.
   - Как раз то, что нужно, - одобрил Алексей. - Обычная грунтовая проселочная дорога, и даже пыли не очень много.
   - А как я пойду по ней на каблуках?
   - Нормально пойдешь, - успокоил муж. - Дождей давно не было, и дорога твёрдая как камень. Главное, следи, чтобы каблук не угодил в какую-нибудь трещину. Поломаешь свою шпильку, а мне потом нести тебя на закорках. Представляю, как на нас отреагируют в деревне. Мужики в костюмах вроде моего не появлялись там со дня её основания, а такие женщины, как ты, сродни космическим пришельцам. Не устала?
   - Если бы не упражнения, ты бы меня уже нёс, - ответила Лида, - а так ещё немного пройду. Эх, были бы туфли без каблуков!
   К счастью, долго идти не пришлось. Минут двадцать дорога шла по лесной просеке, но потом лес закончился и пошли поля. Дорога взобралась на невысокий холм, а с него спустилась прямо к деревне, недалеко от которой протекала небольшая речка. Дома стояли в линию вдоль дороги, а за ними до самой реки шли огороды. На дороге не было никого, кроме игравших в мяч мальчишек.
   - Точно воскресенье, - сказал Алексей. - В полях никого, да и здесь не видно, чтобы кто-то надрывал пуп. Ребята, а что это у вас так безлюдно?
   Мальчишки, к которым обратился Алексей, оставили свой мяч и несмело приблизились.
   - Так ведь обед, дяденька! - ответил самый старший на вид.
   - А участковый у вас живёт или бывает наездами?
   - Дядька Степан здесь живёт, - сказал тот же малец. - Ездит он к соседям на лисапеде. Считайте отсюда пятую хату, там он и будет.
   - А Москва от вашей деревни далеко?
   - Далеко! - вздохнул мальчишка. - На телеге не доедешь, только на машине.
   Поблагодарив ребят, пошли к указанному дому. С его хозяином столкнулись у калитки. Парень чуть старше двадцати лет в непривычной для Алексея милицейской форме вёл к калитке велосипед. Увидев Самохиных, он прислонил его к дереву, одёрнул гимнастерку и решительно направился к калитке.
   - Майор второго управления МГБ Вербицкий, - назвал себя Алексей. - Вы здешний участковый? Предъявите документы!
   Младший лейтенант в замешательстве остановился, потом поспешно расстегнул карман гимнастерки, вынул из него удостоверение и протянул Алексею.
   - Участковый уполномоченный Степан Махров, товарищ майор!
   - Возьмите, лейтенант, - вернул ему документ Алексей. - Вы должны здесь всех хорошо знать. Мне нужно на несколько дней оставить жену у приличных людей. Она у меня горожанка, корову и ту видела только в кино, а тут, понимаешь, загорелось ей пожить в деревне. Почему не сделать женщине приятно? Посоветуйте, к кому лучше обратиться. Естественно, я хорошо заплачу. Это всего дня на три-четыре и только для неё. Я думал отдохнуть вместе, но не получилось: срочная работа.
   - Конечно, товарищ майор! - кивнул Степан. - Я думаю, можно поговорить с нашими соседями. Вот эта хата. Дети с ними уже не живут, но старики крепкие, и хозяйство у них неплохое. И им будет веселее, и ваша жена попробует деревенскую жизнь. Давайте я пойду с вами.
   Дед Трофим - крепкий старикан лет семидесяти - большой радости не выказал, но и отказываться не стал, а вот его жена - полная, но очень живая женщина лет на десять моложе его, наоборот, искренне обрадовалась.
   - Что там на пять дней, пусть и дольше остаётся! - сказала она Алексею. - Только обувка у неё неподходящая. Я поспрашиваю что-нибудь у соседей, но обувка не платок, не всякая на ногу налезет. Что же вы свою жену в таком привезли?
   - Постараюсь исправиться, - пообещал Алексей. - Если быстро обернусь, всё привезу. Куда вы её определите?
   Хозяйка отвела их в комнату и оставила одних.
   - Непривычно? - смеясь, спросил он жену, которая круглыми глазами осматривала своё новое жилище. - Тебя ожидает много открытий, главное, постарайся дожить до моего возвращения. Давай я отберу червонцы, а ты выдели что-нибудь из украшений, что не сильно жалко. А это у тебя что?
   - Обоймы к твоему метателю, - ответила Лида. - Все я брать не стала, только с цветовой маркировкой. Думаю, что тебе их хватит.
   - Мне их теперь хватит на небольшую войну, - проворчал Алексей. - Спрячь получше, не дай бог, кто-нибудь уколется. Всё, червонцы я отобрал.
   - Держи серьги, - она протянула ему золотые сережки с бриллиантами. - Как думаешь добираться?
   - Чёрт его знает! - задумался муж. - В своём времени я бы без колебаний проголосовал на дороге, причем довезли бы без денег и документы никто не спросил бы. А сейчас можно легко нарваться. Дед сказал, что до окраин Москвы километров тридцать. Можно было бы и пробежаться по темному времени, но не очень хочется. Одним словом, посмотрю. Вид у меня неподходящий для голосования на дорогах. Сейчас народ одевается просто, многие вообще ходят в военной форме, сняв погоны, а тут какой-то тип в лесу, одетый как на дипломатический приём. Вот что бы ты подумала?
   - Я совсем не знаю вашей жизни, но если всё так, как ты говоришь, я бы не остановилась.
   - Ага, - вздохнул он. - Трус промчится мимо, а остальные остановятся и потребуют документы. После войны был такой всплеск преступности и бандитизма! И ещё будет из-за амнистии. А я не имею ни малейшего понятия, какой режим контроля на въездах в Москву. Не хотелось бы шуметь. Слушай, солнышко, через коммуникаторы можно связаться напрямую?
   - Можно, но очень недалеко. С изображением километров на десять, а в голосовом режиме в несколько раз дальше. Извини, точнее не скажу.
   - Тогда постарайся не вызывать меня без необходимости, а то могут быть паршивые сюрпризы. Ну всё, давай я тебя поцелую и побегу.
   До того как начало темнеть, он дважды проголосовал, когда проезжавшие не внушали опасения. Видимо, опасения вызвал он, потому что никто не остановился. Часто в обе стороны двигались военные машины и несколько раз промчались грузовики, в кабинах которых не было свободных мест. Когда стемнело, побежал трусцой по обочине дороги, уже не обращая внимания на автомашины. Когда по расчётам Алексея осталась половина пути, к его удивлению, рядом затормозила легковушка.
   - Так и будете бежать до самой Москвы? - с насмешкой спросила молодая женщина в военной форме, приоткрывшая дверцу водителя. - Садитесь рядом, так и быть, подброшу.
   - И не боитесь? - спросил он, забираясь в салон. - Вдруг я вооружён и очень опасен?
   - Василий, он нам опасен? - спросила женщина.
   - Не-а, - послышалось с заднего сидения. - Не будет он бузить, да и голову свернуть недолго.
   - И намного вы сократили мой пробег? - спросил Алексей, не обращая внимания на подначки. - На час?
   - А это смотря на то, куда вам нужно было бежать, - она опять заразительно засмеялась, вызвав у него улыбку. - До предместья, может, и на час, но Москва большая, а ночью бегать по окраинам... Я сама москвичка, но не стала бы этим заниматься. Легко заблудиться, да и небезопасно. Ладно, скажите лучше в знак ответной любезности, откуда вы такой взялись?
   - Намекаете на костюм? - спросил Алексей. - Не хочу врать, а правде вы не поверите. Но за помощь спасибо. Я уже вдосталь намотался, а нужно ещё где-то устраиваться на ночь. Реально устроиться в гостиницу?
   - Когда были в Москве в последний раз? - спросила женщина.
   - Ещё до войны. Сейчас приехал с женой к своим старикам в деревню.
   - Воевали?
   - Воевал, только с преступниками. Подавал заявление на фронт, но не отпустили.
   - Тоже нужное дело, - одобрили с заднего сидения. - Сейчас этой сволочи расплодилось, как грязи.
   - Ну что, Василий, пристроишь человека? - спросила женщина и представилась. - Капитан Ольга Смирнова.
   - Ты в каком звании, человек? - спросил Василий.
   - Тоже капитан, - ответил он. - Алексей Вербицкий.
   - Повезло тебе, капитан! - сказал Василий. - И бежать никуда не нужно, и не придётся тратиться на ночлег. Сейчас Ольга тормознет по дороге, и мы тебя сгрузим у моей квартиры. Переночуешь, а утром закроешь дверь, а ключ положишь под половик.
   - И вы доверите свою квартиру первому встречному? - удивился Алексей.
   - А там вся обстановка - стол, стул и кровать с матрасом. Нет, вру, есть ещё стакан. Если тебя устраивает такой номер, бери ключ. Ни в какую гостиницу ты не попадешь, тем более на ночь глядя.
   - А как же вы?
   - У нас свои дела, - ответил Василий. - Если получится сегодня выспаться, мы найдем где. Мне почему-то кажется, что тебе нужна помощь. Ведь нужна?
   - Не помешает, - вздохнул Алексей. - Спасибо вам, Василий.
   - Мог бы добавить "товарищ майор", - проворчал он. - Подъезжаем. Сбавь скорость, Оля, здесь могут быть посты.
   С полчаса поколесив по темным улицам, въехали в небольшой глухой двор.
   - Вон тот подъезд, - показал рукой майор. - Держи ключ, капитан. Второй этаж, восьмая квартира. Там новые соседи, так что тобой никто не заинтересуется. Удачи!
   Гадая, чем вызвано непонятное доверие к незнакомому, можно даже сказать, подозрительному человеку, Алексей поднялся на второй этаж нужного подъезда, отпер выданным ключом обшарпанную дверь и включил свет. Да, майор ничем не рисковал: всё плохое, что могли сделать с этой однокомнатной квартирой, с ней уже давно сделали, причем не по одному разу, разве что не спалили. Хотя в одном месте на кухне полы немного обуглены, так что, может, и пытались жечь. Как и говорил Василий, на кухне имелся стол, а в комнате стояла металлическая кровать с панцирной сеткой и худым матрацем. В маленьком коридоре был стул без спинки, а на полке умывальника - стакан. Несмотря на убожество квартиры, она была для него царским подарком. Пожалуй, нужно было переночевать в деревне и двинуться в Москву рано утром. И кого ему благодарить за везение? Того, кто наверху, или владельца этой квартиры? Алексей запер входную дверь, сунул в дверную ручку ножку увечного стула и лёг спать. Раздеваться не стал: матрас был грязным, а ткань костюма не мялась, и её нетрудно было почистить. Ночью никто не пытался ломиться в дверь, и он неплохо выспался. Утром Алексей напился воды из-под крана, умылся и с беспокойством осмотрел лицо, на котором уже была заметна щетина. Нужно было как можно скорее разжиться деньгами. Пригладив волосы ладонью, он вышел за порог, запер квартиру и положил ключ под грязный половик, запачкав при этом руку. Алексей сам родился в Москве и провёл в ней большую часть своей жизни, но район, в котором очутился, не знал. Спрашивая дорогу, он за два часа добрался до нужного дома. Известный ему фарцовщик Рокотов уже пустился в бега куда-то на юг, поэтому этот адрес был у Алексея единственным. Он достал из кобуры метатель и засунул его за пояс, оставив расстегнутым пиджак, после чего нажал на кнопку звонка.
   - Вы к кому, молодой человек? - раздался из-за двери старческий голос.
   - Я к Самуилу Яковлевичу, - почтительно сказал Алексей. - Это вы? Мне о вас говорил Алексей Христофорович.
   - А что вам нужно от Самуила Яковлевича? - продолжал допытываться голос за дверью. - Стоит ли это того, чтобы тревожить старого и больного человека?
   - Я думаю, стоит! - решительно сказал Алексей. - Только так я вам ничего не объясню, не могу я это делать на лестничной площадке!
   - Ладно, заходите, - решил старик за дверью, щелкнув замком.
   Дверь распахнулась, но вместо старика за ней оказался невысокий, крепкий парень. Алексей предполагал, что его не пустят в квартиру просто так, и не собирался давать себя обыскивать, поэтому успел взять в руку метатель. Увидев пистолет, парень рванул правую руку за спину и упал с парализующей иглой в плече. Вторым человеком в квартире был сам старик, который уже успел вооружиться вальтером.
   - Не стоит вам стрелять, Самуил Яковлевич, - примирительно сказал Алексей, отступив в прихожую. - Шуму будет много, а меня не достанете. И пришёл не за вашей жизнью и не для того, чтобы ограбить, а с деловым предложением. Мне срочно нужны деньги, и есть что вам предложить. Только я очень не люблю, когда на меня наводят пушку, и начинаю нервничать. Ваш компаньон, кстати, жив и очнется через час.
   - Мне не так много осталось жить, - с ехидством, за которым Алексей уловил страх, сказал старик. - С какой стати я должен вам верить? Пусть будут шум и милиция. Я получу срок за пистолет, но сохраню жизнь.
   - Ну и что мне сделать, чтобы вы отнеслись ко мне, как к клиенту? - спросил Алексей. - Только не предлагайте разоружиться.
   - Что вы принесли? - спросил старик. - Бросайте свой товар за угол, а я посмотрю, стоит ли иметь с вами дело. Входную дверь закрыли?
   - Я не идиот, - недовольно сказал Алексей. - Сразу всё закрыл. Держите! В свёртке полсотни золотых червонцев и пара сережек с бриллиантами в три карата, причем очень высокого качества. И учтите, что это только первая партия. Монеты у меня остались только коллекционные, и я не собираюсь их вам продавать, а украшения есть с гораздо большими камнями. Мне выгодней иметь дело с вами, чем искать другие каналы сбыта, но если окажетесь жмотом, на этом наше сотрудничество закончится.
   Некоторое время было тихо, потом старик предложил:
   - Заходите в комнату, но держите пистолет стволом вверх. Потом одновременно уберем оружие. Чем вы стреляли в Андрея, если говорите, что он должен очнуться?
   - Иглой с ядом, вызывающим временный паралич, - объяснил Алексей, осторожно входя в комнату. - Иглу потом придётся вынуть из правого плеча. Неприятно, но в следующий раз не будет дёргаться. Итак, товар подходит?
   - Если всё без подвоха, то с вами можно иметь дело, - сказал старик. - Посидите в комнате, а я выйду. Нужно проверить ваше золото и внимательно осмотреть бриллианты. Тогда и оценим.
   Оценил он всё в тридцать тысяч рублей, бросив на стол перед Алексеем три пачки сторублевых банкнот.
   - Я передумал продавать товар! - решительно сказал тот. - Я считал вас, Самуил Яковлевич, серьёзным человеком, видимо, ошибся.
   - Держите! - старик добавил к трём пачками ещё две. - Это окончательная цена. Вы правильно сказали о качестве камней, иначе я не дал бы таких денег. Говорите, есть камни крупней?
   - Они все крупней, - недовольно ответил Алексей, забирая деньги. - Серьги я принес на пробу. Надеюсь, что в следующий раз обойдемся без стрельбы. Ваш партнёр скоро очнется, поэтому я исчезаю. Разменяйте немного сотенных, а то у меня нет мелочи на транспорт.
   - Я вам не меняла, - выразил недовольство старик. - Давайте сюда вашу сотню. Всё, или нужно что-нибудь ещё?
   - Прощайте и не ждите в ближайшее время: я буду занят.
   Следя за стариком и не поворачиваясь к нему спиной, Алексей прошёл через прихожую на выход мимо начавшего подавать признаки жизни Андрея и с облегчением закрыл за собой дверь. Деньги имелись, теперь нужно было заняться паспортом, для начала своим. Он не знал нужных адресов, вспомнил только две фамилии членов группы и то, что один из них работал в магазине канцелярских товаров в Калининском районе. Первым делом Алексей зашёл в парикмахерскую и побрился, после чего подкрепился в столовой и занялся поисками. Расспросы и хождения заняли большую часть дня. Он уже начал терять надежду на то, что успеет до закрытия магазинов, когда улыбнулась удача.
   - Сапаров? - переспросила его молоденькая продавщица. - Если Фёдор Юрьевич, то это наш директор. Только его сейчас нет на работе и сегодня уже не будет. Вам нужно подойти завтра к открытию, тогда точно застанете.
   - Девушка! - взмолился Алексей. - Как бы мне узнать его адрес? Дело не служебное, а личное, и до завтра ждать не может. Я через пять часов должен уехать из Москвы.
   Девчонка не знала адреса, но он оказался известен продавщице, работавшей в другом отделе. Через полчаса Алексей, проигнорировав лифт, поднялся по лестнице на третий этаж дома дореволюционной постройки и позвонил в нужную квартиру. Через пару минут за дверью прозвучали шаги, и мужской голос спросил, кого надо.
   - Если вы Фёдор Юрьевич, то вас, - ответил Алексей. - Возникли вопросы по работе магазина, а вас почему-то нет на месте! Я из районной плановой комиссии исполкома.
   С той стороны двери сняли цепочку и открыли замок.
   - Проходите, пожалуйста! - сказал открывший дверь полный мужчина лет пятидесяти, одетый в теплый халат. - Я, знаете ли, немного приболел. Уже конец рабочего дня, так что к врачу обращаться не стал. Вы меня удивили: не ожидал, что работа магазина заинтересует исполком. Неужели на нас есть жалобы?
   - В квартире кто-нибудь есть? - спросил Алексей.
   - Нет, жена с детьми на даче, - ответил Сапаров. - Я не понимаю...
   - Я не веду деловые разговоры в прихожей, - перебил его Алексей. - Может, пригласите в комнату?
   - Проходите, - уже не скрывая беспокойства, сказал хозяин. - Садитесь в любое из кресел и говорите, что вам от меня нужно.
   - Документы для меня и моей жены, - ответил Алексей, садясь на край кресла, - причем работу нужно выполнить качественно и быстро. Мне мой паспорт нужен уже сегодня, а жену я привезу через два-три дня. И не нужно изображать недоумение или тем более возмущаться, этим вы только отнимите время у нас обоих.
   - Как вы на меня вышли? - спросил Сапаров.
   - Это неважно. Окажете мне услугу, получите деньги, и мы с вами расстанемся. Неприятностей с моей стороны у вас не будет.
   - Десять тысяч за паспорт, - решился Сапаров. - Деньги платите сейчас. Вами займутся завтра, вашей женой - когда привезете.
   - Устраивает всё, кроме сроков по моим документам, - сказал Алексей. - Мне негде ночевать, а без документов...
   - Доплатите две тысячи, и вам обеспечат ночлег. Платите, или я вас попрошу покинуть мою квартиру и больше в ней не появляться.
   На следующий день, сделав всё, что было намечено, Алексей на попутках добрался до деревни.
   - А я так волновалась! - плакала Лида, прижавшись к мужу. - Думала, если что-нибудь случится...
   - Ну что может случиться с таким, как я? - сказал он, целуя заплаканные глаза. - Деньгами разжился, паспорт получил и даже сговорился насчёт комнаты и уже оплатил. Так что завтра твоя деревенская жизнь заканчивается. Не надо плакать, лучше примерь туфли. И платье я для тебя купил, так что теперь не будешь сильно выделяться. Как ты здесь отдыхала?
   - Вчера с женой Степана бегала на реку купаться и ходила босиком по траве, - вытирая слёзы, ответила Лида. - А ещё помогала хозяйке.
   - А на реку тоже бегала босиком или на каблуках?
   - Нет, хозяйка взяла туфли у кого-то из соседей. Сказала, что их дочь погибла в войну, а обувь осталась. Немного великоваты, но ноги не натерла.
   - И какое у тебя впечатление от сельской жизни?
   - Молоко вкусное, курочек жалко, а местный туалет поразил до глубины души.
   - А что поразило, кроме туалета?
   - Люди мне здесь понравились, не все, но большинство. О природе не говорю: сам должен понимать.
   - Ладно, хозяева не будут до ночи сидеть во дворе, дожидаясь, пока мы с тобой наговоримся. Поэтому о важном поговорим, когда завтра пойдем к шоссе.
   - Лёш! - она прижалась к нему. - Знаешь, как я по тебе соскучилась?
   - И как ты себе это представляешь? Ты не можешь любить тихо, а через двери всё слышно. Сеновал у них есть?
   - Я не знаю, но корове сено давали.
   - Давай потерпим до завтра? Хозяева квартиры работают, поэтому нам никто не помешает.
   - Ладно, - нехотя согласилась Лида. - Я тебя тогда отправлю спать на печь, а то рядом не усну. Только на ней сохнут вишни, надо будет убрать.
   Утром позавтракали, тепло простились со стариками и ушли из деревни. Перед уходом Алексей положил им на стол пятьсот рублей.
   - Мог бы дать и больше, - выразила недовольство жена. - Вон у тебя сколько денег!
   - Мне не жалко, но этого и так много за те несколько дней, которые ты у них была. Разболтают, что я сорю деньгами, а Степан возьмет на карандаш. И на будущее запомни, что нам с тобой нельзя сильно выделяться.
   Новые туфли оказались впору, и платье на Лиде смотрелось хорошо и не бросалось в глаза. Её вещи Алексей завернул в куртки и нес в руке, держа за ремень.
   - Теперь можно и поговорить, - сказал он, когда перевалили через холм и деревня скрылась из виду. - Сейчас поймаем попутку и доберемся до Москвы. Первым делом веду тебя делать паспорт. Вот, можешь посмотреть мой. Делают очень прилично, при простом осмотре не придерешься.
   - Вербицкий Алексей Николаевич, - прочитала она. - А фотография паршивая.
   - Их такие и делают на паспорта, - объяснил муж. - Я поменял только фамилию, тебе сделаем так же, чтобы не путалась. Потом отведу тебя на квартиру, и вместе подумаем, что нужно купить из вещей в расчёте на два месяца.
   - А почему только на два? Это ничего, что я всё время задаю вопросы? А то ты сам ничего не объясняешь.
   - Сейчас объясню. Москва - город особенный, а время, в которое мы попали, делает его для нас ещё более неудобным. Просто так мы сюда можем приехать только в гости и очень ненадолго.
   - А чем неудобно время?
   - Тем, что сейчас очень жёсткий контроль населения, а я плохо знаю его особенности и не имею никаких связей. Читал книги, смотрел несколько кинофильмов, да кое-что изучал, а этого мало. Если мы будем долго жить на одном месте, быстро привлечем внимание. Выяснить после этого, что мы не прописаны и нигде не работаем, будет несложно. А за незаконное проживание и тунеядство с нами разберутся быстро и жестко. Если неплохо живешь и при этом нигде не работаешь - значит вор. Почти всегда так и есть. Я думаю, что месяца через два мы с тобой вообще уедем из столицы. Нетрудно найти много мест, где можно неплохо устроиться. Но всё это только тогда, когда сделаем дело.
   - Хочешь кому-нибудь передать микрофиши?
   - Только один комплект, - ответил Алексей. - А кому... Ты не задумывалась, почему мы попали именно сюда? Лида, ты ведь читала все книги Валентина, неужели так сложно сделать вывод?
   - Сталин? - предположила она.
   - Не только. Давай положим куртки в траву и немного посидим, а то уже скоро дойдем и не успеем поговорить. Что ты можешь сказать обо всей верхушке государства в первые годы после смерти Сталина?
   - Пододвинься, а то жене и присесть негде. Вела себя твоя верхушка, как пауки в банке, причем начали грызть друг друга ещё при жизни вождя, а после его смерти там вообще не осталось никого порядочного.
   - Вот ты и ответила, - довольно сказал Алексей. - Приятно, когда такая умная жена. Действительно, они все перегрызлись, а уцелевший Хрущёв столько всего натворил, что остаётся удивляться тому, что при Брежневе так много успели сделать, прежде чем всё начало валиться. Денежная реформа и нефтепроводы, через которые мы качали нефть себе в убыток, целина и идиотские новшества в сельском хозяйстве, разложение советской номенклатуры и конфронтация с Западом.
   - И ты хочешь его утопить?
   - Его утопить несложно, - вздохнул Алексей, - главный вопрос в том, кто будет вместо этого утопленника. Какая у нас была раскладка по силам?
   - Сейчас скажу... - задумалась жена. - Если по книге, то были три группы. Первая - это экономисты, управленцы и хозяйственники, лидером которых был Жданов. Вторая - это партийные бюрократы во главе с Маленковым и Хрущёвым. А между ними была группа оборонной промышленности и спецслужб. Её представлял Берия.
   - И кто из них тебе больше нравится? - спросил Алексей.
   - Никто не нравится: мерзавец на мерзавце, и у всех руки по локоть в крови!
   - У тебя очень поверхностный подход, - улыбнулся Алексей. - Я бы сказал, что он чисто женский. В то время нельзя было находиться у власти и не запачкаться. Кто-то этим грешил больше, кто-то меньше, но чистых рядом со Сталиным не было. Хрущёв потом кричал, что он не подписывал расстрельные списки, а на поверку выяснилось, что по его распоряжению хорошо почистили архивы. Такое время и такие люди. И не все те, кого расстреливали и высылали, этого не заслуживали. Политических лидеров нельзя оценивать так же, как соседей по лестничной площадке. Вот взять Берию...
  
  
   Глава 7
  
  
   - А что Берия? - спросила Лида. - Он же один из главных организаторов репрессий. Неужели ты хочешь его использовать?
   - Пока я хочу использовать его как пример того, что политических деятелей нельзя рассматривать только с точки зрения человеческой морали, а потом, может быть, попробую использовать против Хрущёва. Но это только в том случае, если не выгорит основной план.
   - Когда только успеваешь, - покачала головой жена. - Только прибыли, а у тебя уже готовы планы. Ладно, не буду перебивать. Так что там по Берии?
   - После смерти Сталина Берия, наряду с Хрущёвым и Маленковым, стал одним из главных претендентов на лидерство в стране. Его первого и вывели из игры. В том прошлом, которое нам известно, всё организовали Булганин и Хрущёв. Потом, как водится, на него навешали всех собак.
   - Какие собаки? - не поняла Лида. - Ты можешь выражаться проще?
   - Если проще, припомнили его грехи и приписали кучу чужих. Берия после этого стал чуть ли не символом зла.
   - Если вспомнить всё, что за ним числится...
   - А теперь посмотри на всё это немного иначе, - перебил Алексей. - Да, он мерзавец, и никто этого не отрицает. Только при Сталине система выстроена так, что, кроме него самого, самостоятельных игроков быть не может. Есть только воля вождя и его установки, которые становятся линией партии. Всё окружение Сталина выполняло то, что он желал, различия могли быть только в мере энтузиазма. Если кто-то начинал действовать излишне самостоятельно, таких предупреждали, а потом вычищали, невзирая на чины и прошлые заслуги. Не был самостоятельным игроком и Лаврентий Павлович. Его самостоятельность проявилась только после смерти Сталина. Именно по его инициативе были освобождены больше миллиона заключённых и отпущено ещё четыреста тысяч находящихся под следствием. Он так же выступил с инициативой значительного расширения полномочий государственных органов власти за счёт партийных. Предложение не прошло из-за Хрущёва. И раньше у него не всё было однозначно плохо. С его приходом на пост наркома внутренних дел сократились масштабы репрессий, а по амнистии освободили триста тысяч человек, хотя аресты продолжались. Берия в кратчайший срок прекратил беззаконие и террор, царившие в НКВД и в армии. Под его руководством была создана мощная агентурная сеть советской внешней разведки. И он немало сделал для создания ядерного оружия.
   - Всё равно мерзавец! - упрямо сказала Лида. - Я читала всё, что ты мне цитируешь, но неужели среди руководства нет ни одного порядочного человека?
   - Маленков не устраивает?
   - Я не могу вспомнить о нём ничего хорошего.
   - К смерти Сталина Маленков твёрдо занял позиции второго человека в партии и государстве, а после неё стал председателем Совета министров СССР. На первом же закрытом заседании Президиума ЦК он заявил о необходимости перейти к коллективному руководству страной, а в мае пятьдесят третьего года по его инициативе было принято постановление правительства, вдвое уменьшавшее зарплату партийным чиновникам и ликвидировавшее дополнительные вознаграждения, не подлежащие учету. Этим и воспользовался Хрущёв, отменивший коллективное руководство ЦК и вернувший прежние зарплаты и "конверты".
   - Все хотят хорошо жить, - вздохнула Лида. - Что ещё?
   - Много чего. В августе того же пятьдесят третьего года на сессии Верховного Совета Маленков выступил с предложением в два раза снизить сельхозналог, списать недоимки прошлых лет, а также изменить принцип налогообложения жителей села. Он первым выдвинул тезис мирного сосуществования двух систем, выступал за развитие лёгкой и пищевой промышленности, за борьбу с привилегиями и бюрократизмом партийного и государственного аппарата, отмечая "полное пренебрежение нуждами народа", "взяточничество и разложение морального облика коммуниста".
   - И чем всё закончилось? Я это пропустила.
   - Через два года его сняли с должности председателя Совета Министров, а ещё через два, после неудачной попытки отстранения Хрущёва, совсем убрали из власти, а заодно и из партии.
   - И здесь Хрущёв, - Лида поднялась с курток. - Извини, устала сидеть. Может, договорим пока доберемся до дороги? Кто у тебя ещё?
   - Только Молотов, но он хуже Маленкова. И его тоже выжил Хрущёв.
   - Так на кого из них ты хочешь делать ставку? - спросила Лида. - Я пока не поняла.
   - А ни на кого, - Алексей тоже встал и взял вещи. - Ладно, пошли. Расскажу, сколько успею, а об остальном можно будет поговорить потом. Помнишь "Ленинградское дело"?
   - Читала, но там только второстепенные лица, поэтому я плохо запомнила.
   - А кто вычищал этих второстепенных, не помнишь? Тогда я напомню. Это в первую очередь Маленков с Хрущёвым. И не такими уж они были второстепенными. Из всех фигурантов "Ленинградского дела" меня интересуют двое. Это Вознесенский, который возглавлял Госплан и занимал ключевой пост в руководстве советской экономикой, и Кузнецов - секретарь ЦК и начальник Управления кадров ЦК. Он так же ведал работой органов юстиции, МВД, МГБ. Оба относятся к группе руководителей, в которую входили молодые работники, хорошо проявившие себя в годы Отечественной войны и успешно работавшие над решением экономических, хозяйственных и организационных вопросов. Своих наследников Сталин видел именно в них. Так он говорил, что в качестве своего преемника по партийной линии хотел бы видеть Кузнецова, а по государственной линии - Вознесенского. В эту же группу входил и Косыгин.
   - Тогда почему он допустил, чтобы с ними разделались? Что-то это не вяжется с образом Сталина. Он должен был завязать в узел инициаторов "Ленинградского дела".
   - Ну вот и дошли! - Алексей подошёл к шоссе и положил на траву свой тюк. - Голосовать будешь ты, а я подскажу, когда нужно поднимать руку. Пока голосуем, можно поговорить. С этими работниками разделались, воспользовавшись смертью Жданова, который не отдал бы их на съедение. А Сталину преподнесли сведения, сфабрикованные Маленковым и Хрущёвым. Это было за три года до его смерти. Скорее всего, он уже плохо себя чувствовал, от всего устал и не стал разбираться. Это дело, кстати, было единственным, которое вели не следователи МГБ, а члены партийной комиссии. Приговор вынесли ночью и уже через час расстреляли. Как тебе такое?
   - Видимо, боялись, что вождь может вмешаться, - сказала Лида. - Смотри, машина! Тормознем?
   - Пропускаем, - решил Алексей. - Это сто десятый ЗИС, нам он не по чину.
   - Ну и ладно, тогда закончим с твоими кандидатурами. Я правильно поняла, что ты хочешь не допустить "Ленинградского дела" и сделать ставку на Кузнецова с Вознесенским?
   - Ты у меня умница и всё понимаешь с полуслова, - польстил ей Алексей. - Жданов болен, и с этим ничего не поделаешь, а вот с Хрущёвым поделать можно и нужно. Слишком много вреда от этой сволочи. Когда о нём всё узнал, сразу поменял отношение к Брежневу.
   - Если для тебя запасной вариант - натравить на него Берию, что же входит в основной?
   - Мы натравим на него самого Сталина. До смерти вождя ещё пять лет, и не такой он сейчас дохлый. Если узнает о будущих художествах Никиты, книгу о нём можно будет выбрасывать за ненадобностью.
   - А он поверит? - с сомнением спросила Лида. - Судя по тому, что я о нём читала, личность очень недоверчивая. И как ты к нему попадешь? У него вроде была какая-то дача?
   - Какая-то - это для неё слишком слабое определение, - засмеялся Алексей. - Есть дача в Кунцево, где он постоянно живёт. Но соваться туда даже такому, как я, это верное самоубийство. Сотня бойцов, офицеры МГБ, патрули с собаками и защищенный периметр. И у моего самомнения есть границы. И не стал бы я так собой рисковать. Нет, у меня есть вариант получше. Я хочу сделать фотографии книги с биографией Хрущёва и передать их Сталину с помощью его младшего сына. Всю книгу с микрофишей на фото переносить не буду, достаточно половины. И снабжу эти фотографии своими комментариями.
   - А станет он тебе помогать?
   - Потом договорим, голосуй скорее! - поторопил жену Алексей. - "Эмка" едет.
   Лида подняла руку, и возле них, скрипнув тормозами, остановилась неказистая легковушка.
   - Садитесь на задние сидения, - сказал Самохиным приоткрывший дверцу лейтенант. - Быстрее, товарищи, не копайтесь!
   Алексей открыл заднюю дверцу, помог сесть жене, передал ей тюк и сел сам.
   - Спасибо, товарищ майор, - поблагодарил он офицера, сидевшего на месте водителя.
   - Благодарите свою даму за красоту и нашего Олега, который её оценил, - хмыкнул тот. - Ради вас я бы не остановился.
   - Спасибо, солнышко! - демонстративно обратился к жене Алексей.
   - И как это солнышко зовут? - повернулся к ним улыбающийся лейтенант. - Не обращайте внимание на сказанное нашим майором. В душе он очень добрый, только редко это показывает.
   - Болтун, - сказал ему майор и спросил у пассажиров: - Отдыхаете, или как?
   - Я капитан милиции, - сказал Алексей. - Сейчас в отпуске. Мы не москвичи, а едем от моих стариков. Специально отвёз жену попробовать деревенской жизни. Её зовут Лидия, а я Алексей.
   - Зотов, - представился фамилией майор. - Вам куда надо?
   - Подбросьте в любое место, где поблизости есть станция метро, - попросил Алексей. - Хотя можем добраться любым видом транспорта, лишь бы довезли до города.
   - Меня, как и вашего мужа, зовут Алексеем, - обратился к Лиде лейтенант. - Как вам деревенская жизнь?
   - Если приехать на несколько дней, как я, то просто здорово, - ответила она. - А жить... Слишком много работы, и всё делается вручную. Все с утра до вечера трудятся, как заведенные, без скидки на возраст. Из-за своего хозяйства работают без выходных и отпусков. Кто живёт с детьми, тем немного легче.
   - Да, работать приходится, - сказал майор. - Здесь ещё повезло, что в войну уцелели дома. До метро мы вас не довезем, но высадим так, что сами доберетесь трамваем.
   После того как их высадили военные, Алексей повёз жену обживать снятую жилплощадь. Хозяева были на работе, поэтому дверь открыл сам.
   - Выдали только один, - сказал он о ключе. - Пока не будем разделяться, а потом закажем второй для тебя.
   - Я думала, что будем жить отдельно, - растеряно сказала Лида, - а придётся ходить через комнату хозяев. Они же здесь спят?
   - Не бери в голову, - успокоил муж. - Нам здесь долго не жить, да и хозяева вполне нормальные люди. Им нужны деньги, поэтому готовы мириться с временными неудобствами. Запомни, если будут интересоваться соседи, мы не квартиранты, а приехавшие погостить родственники. Сейчас оставляем куртки, приводишь себя в порядок, и едем делать документы. Потом пообедаем и займемся покупками, поэтому думай, что нам будет нужно.
   - Сейчас я могу думать только о тебе! - сказала жена, глядя ему в глаза. - Ты мне что обещал? А обещания надо выполнять! А то уйдем и освободимся только к вечеру, когда уже будем не одни. Или тебе это не нужно?
   Он взял Лиду на руки и унес в свою комнату на выделенную им полуторную кровать. Часом позже они закрыли квартиру и пешком отправились к ближайшей станции метро.
   - Идти минут двадцать, - предупредил Алексей, - даже больше, но транспортом добираться неудобно, а по пути есть хорошая столовая, поэтому сразу и пообедаем. Не знаю, как ты, а я сильно проголодался.
   После не слишком вкусного, но сытного обеда минут сорок добирались до квартиры, где Лиду сфотографировали и сказали, что паспорт нужно будет забрать во второй половине завтрашнего дня. Потом часа три ходили по магазинам, покупая необходимое.
   - Я совсем не узнаю Москву, - призналась жена. - У нас сохранилась часть старых зданий, но рядом столько всего понастроено, что совсем другой вид.
   - Я тоже не знаю эту часть города, - сказал Алексей. - Мы жили в другом районе, да и работа была далеко отсюда. И в моё время тоже было много новостроек. Всё купили? Тогда давай возвращаться на такси. Надоели мне эти хождения. Денег осталось немного, поэтому скоро нужно будет продавать что-нибудь из украшений. Ты много их взяла?
   - Порядочно. И мелких камней нет. Где такси, а то я уже устала.
   - Нужно пройти ещё квартал. Заодно купим в гастрономе чего-нибудь на ужин. Смотри, какие собрались тучи, а у нас с тобой нет ни зонтов, ни плащей.
   Они немного не успели: когда такси въехало во двор, дождь уже лил вовсю.
   - Вы все промокли! - увидев их, воскликнула хозяйка - Разве можно в такую погоду без зонта?
   - Да, взяли хотя бы у нас, - поддержал её муж. - Быстренько переодевайтесь. Есть во что?
   - Ничего страшного, Виктор, - сказал Алексей. - Есть у нас во что переодеться, и дождь теплый, так что не простудимся. Забыли мы про зонты, да и гроза началась очень быстро. Слышите гром? Нет, чай пока не надо, мы позже сами поставим.
   Они переоделись, положили половину купленного в шкаф, а всё, что было сверху и промокло, развесили по комнате сушиться.
   - Отстань от меня с этим полотенцем! - отмахнулась от мужа Лида. - Не стану я ничего накручивать на голову. Волосы сами высохнут, и с ними будет меньше мороки. Давай лучше ляжем на кровать и закончим утренний разговор. Хозяева не мешают, а делать всё равно нечего.
   - Я тебе уже почти всё рассказал. Ладно, ложись к стене, а я буду с краю. Тебе неясно, с какой стати мне будет помогать сын Сталина?
   - Я на его месте указала бы тебе на дверь.
   - Тебе просто непонятна ценность той информации, которая у нас есть. В моих книгах о Василии нет ни слова, но я читал о детях Сталина и многое запомнил. В двадцать шесть лет Василий уже генерал-лейтенант авиации, а в этом году его назначат командующим ВВС Московского военного округа. Вскоре умирает отец, и его отправляют на понижение. Фактически для Василия это конец карьеры, поэтому он наплевал на это направление. В том же году его увольняют в запас без права ношения военной формы. Сын Сталина обращается в китайское посольство с заявлением, что его отца отравили, и просит о выезде в Пекин. Вскоре его арестовывают и обвиняют во всех смертных грехах. Следователи старались два с половиной года, и в результате Василий признал все, даже самые нелепые обвинения. В тюрьме он просидел восемь лет и вышел на свободу инвалидом. Как ты думаешь, будет он благодарен тем, кто попытается предотвратить такое будущее?
   - Во всё это ещё нужно поверить! - скептически заметила Лида.
   - Поверит. Во-первых, он прекрасно знает систему. Во-вторых, дадим почитать часть книги. И не надо улыбаться. Это для нас с тобой в ней нет ничего особенного, а для его современников это сплошь конфиденциальная, а то и секретная информация. Текст по тому, что уже произошло, могло бы составить ведомство Берии, но у них не хватит фантазии, чтобы описать будущее. И это только о тексте, а там на каждой странице по две-три фотографии. А для пущей убедительности свяжемся по коммуникатору. Я думаю, что объёмное изображение твоей головы над моей рукой будет убедительным аргументом. У них сейчас нет даже нормального телевидения.
   - Ну хорошо, - согласилась Лида. - Он тебе поверил, схватил в охапку твою книгу и помчался к отцу. И Сталин это съест?
   - Ещё как! Он умнее сына и гораздо больше знает, а когда поймет, что у него только часть книги, захочет узнать больше.
   - Только не говори, что к ним пойдешь! - Лида схватила его за руку. - Там палач на палаче, и никто не будет придерживаться никаких договоров! И ты для них ценен только до тех пор, пока не отдал всё! Затянул меня в чужой мир и хочешь бросить?
   - Успокойся, ты расцарапала руку. Выслушай внимательно. Моя ценность не ограничивается микрофишами. Я знаю о будущем намного больше, причем при всем желании быстро эти знания из меня не вытянешь. Конечно, история страны пойдёт по-другому, а это скажется и за её границами, но многое сохранит свою ценность. Сталин, каким бы его ни изображали, ценил полезных людей, а я могу стать очень полезным.
   - Он, может, и оценит, да и то не факт! Не забыл, сколько ему осталось жить? Всего пять лет! А потом начнутся разборки, в которых тебя просто уберут!
   - Для того и нужно идти, чтобы разборки начались не через пять лет, а сейчас, и с теми, с кем нужно разбираться! Тогда через пять лет не будет никаких разборок. А за это время я постараюсь стать своим. Если я просто отдам книги и исчезну, Хрущёва уберут, и не его одного. А если сейчас расчистить политбюро и часть ЦК, Берия усидит и долго сохранит влияние, а может быть, заберется на самый верх. И не факт, что при этом уцелеют те же Кузнецов с Вознесенским! Но тебя я с собой не возьму. Устрою в безопасном месте и снабжу деньгами лет на двадцать. Если не будет Хрущёва, не будет и его денежной реформы. А ты станешь одной из лучших художниц Союза. Я тебя люблю, но это нужно сделать, иначе вообще всё лишается смысла. Ну сделают раньше эти реакторы и электромобили, толку-то!
   - Какой же ты дурак! Да плевать мне на мир и на деньги! Я ушла с тобой, бросив миллиарды! Вечно вы мужчины рветесь переделывать мир, а о нас не думаете! Зачем всё, если не будет тебя? Если пойдешь к этому живодёру, требуй больше! Пусть дают квартиру в центре, генеральский чин и машину с охраной! И квартира должна быть просторной, чтобы её хватило, когда у нас появятся дети! И скажи, что я хочу нарисовать его портрет.
   - Лида!
   - Что, Лида? Высшие силы привели нас сюда вдвоём, значит, и делать всё будем вместе! Получится - прекрасно! А если нет, всё равно всё в конечном итоге накроется медным тазом. И о чём тогда жалеть? Где живёт сыночек Иосифа?
   - Понятие не имею, - пожал плечами муж. - Будем решать задачи по очереди. Сначала займусь фотографиями, а уже потом начну искать подходы к Василию. Среди московских чинуш о нём многие должны знать, как-нибудь найдем.
   - А какие сложности с фотографиями?
   - Сложности есть. Во-первых, желательно делать фотографии на профессиональном оборудовании, на котором можно получить качественное увеличение в тридцать раз. Во-вторых, это большое количество снимков. Мне нужно распечатать хотя бы первые двести страниц, а лучше, если их будет больше. И, в-третьих, работу я должен делать сам. Фотографу нельзя это читать. У нас нет ничего, кроме устройства для чтения, поэтому придётся с кем-то договариваться. А для начала я завтра обменяю на деньги пару твоих украшений.
   С обменом ничего не вышло.
   - Квартира закрыта, а на звонки никто не отвечает, - хмуро сказал Алексей. - Я немного потряс соседей, так один из них сообщил, что видел, как хозяин уехал куда-то на такси с несколькими чемоданами. Наверное, его напугало моё оружие. Надо было врезать его парню по голове, а с иглой и ядом получился перебор. Ваш мир подействовал на меня не лучшим образом, раньше я не допустил бы такой промашки. Ладно, завтра возьму несколько монет и съезжу на Тишинский рынок. Я случайно наскочил на филателистов и спросил их насчёт нумизматов, так посоветовали зайти туда. Плохо, что у нас только золотые монеты.
   - Сам же говорил, что они наиболее ценные.
   - Я рассчитывал на своё время, - возразил Алексей, - а здесь бегать с золотом по рынку... Ладно, завтра будет видно. А фотоателье я нашёл и даже договорился с мастером. Оговорил своё присутствие при работе, но не сказал, что его к ней не допущу, а то примет за шпиона и побежит докладывать. Заломил цену и, наверное, после моего ухода крутил пальцем у виска.
   - Так ты его...
   - Уколю иголкой и свяжу, чтобы не мешал, а когда сделаю работу, расплачусь и исчезну. Если не дурак, не станет шуметь. Но сначала деньги, а то после этих фотографий остатка хватит максимум на месяц, а потом хоть занимайся грабежом.
   Утром сходили в столовую, а после завтрака Алексей проводил жену до дома, поцеловал и ушёл за деньгами. Вернулся к четырем часам, когда Лида уже вся извелась.
   - Не ругайся! - сказал он, увидев её лицо. - Всё оказалось намного сложнее. Поначалу эти коллекционеры вообще от меня шарахались, как от чумного, а один даже побежал куда-то докладывать. Пришлось делать ноги и ждать, пока они не начнут расходиться. У всех на виду была одна медь, а чем-нибудь ценным обмениваются только между собой. Повезло с одним, который решил рискнуть, да и то покупателем был не он. Наверняка на мне здорово нажились. Продать три редких монеты за пять тысяч - это почти даром, но главное, что теперь есть канал для восполнения денег. Проголодалась?
   - А ты как думаешь? Сам же запретил уходить из квартиры!
   - Давай руку, пойдем в столовую шиковать! Пообедаем, а заодно и поужинаем, так что начинай развязывать пояс.
   - Пошли быстрее, а то я сейчас захлебнусь слюной. Как связалась с тобой, вечно хожу голодная!
   - Зато будешь стройная, пока я не испорчу фигуру!
   - Быстрей бы уж! - прижалась она к нему. - Мы уже столько времени вместе, и ничего.
   - У меня по этому поводу есть гипотеза, - сказал Алексей. - Быстрее шевели ногами, а то не буду рассказывать. Валентин пошутил насчёт высшей силы, да и ты совсем недавно ляпнула что-то такое.
   - Почему ляпнула? - обиделась Лида.
   - Потому что я не верю в бога, - объяснил он. - Кому-то нужно было изменить историю, и его возможности не назовешь человеческими, но это не значит, что я должен крестить лоб. Так вот, я думаю, что у тебя не будет беременности, пока не выполним необходимого.
   - Хочешь сказать, что она помешает работать, поэтому...
   - Если кто-то легко перебрасывает людей во времени, ему ничего не стоит устроить им безопасную любовь. Мне недавно помогли офицеры, причем сам я на их месте так не поступил бы. То ли действительно повезло нарваться на очень порядочных людей, то ли их к этому мягко подтолкнули.
   - А почему тогда он сам не подтолкнет кого нужно без твоей помощи? А лучше не подтолкнуть, а дать пинка под зад, чтобы шея отвалилась!
   - Потому что есть разница в том, подтолкнуть к добру хорошего человека, или мерзавца. И одним пинком не ограничишься, да и слишком многих придётся пинать. Наверное, человеческим обществом должны заниматься сами люди. Вот представь, что твой бог начнёт вмешиваться в наши дела на каждом шагу. И что из этого получится? Я не захотел бы жить в таком мире.
   - Ладно, посмотрим, что получится у тебя. Уже пришли. Обещал кормить, так корми!
   Сегодня качество готовки было хуже обычного, поэтому в столовой долго не засиделись.
   - Во сколько завтра пойдешь в ателье? - спросила Лида на обратном пути. - Не хочешь, чтобы я помогла?
   - Не стоит, - отказался Алексей. - Я насчёт себя с трудом договорился. Пойду к закрытию, а домой вернусь очень поздно. Не самое безопасное занятие - мотаться по Москве ночью, тем более с красивой женщиной. Так что меня не жди, а ложись спать. А хозяев сегодня предупредим.
   - Ну хорошо, завтра ты всё напечатаешь. А дальше что? Как будем искать Василия?
   - Есть одна мысль, - сказал Алексей. - Его сестре дали квартиру в правительственном "Доме На набережной". Может быть, и Василий там же живёт? Плохо, что у нас совсем нет нужных знакомств. Ладно, не морочь себе голову, что-нибудь придумаю.
   Утром он проснулся первым и долго лежал, глядя на умиротворенное лицо жены. Впервые пришла мысль отдать все материалы и уехать с ней подальше от Москвы, от всей этой паучьей суеты. Он был готов рисковать собой, ставить на кон жизнь любимой женщины готовности не хватало. Устраниться мешала возникшая откуда-то уверенность в том, что его вчерашние слова о зачатии не плод воображения, а доподлинная реальность. Он не хотел прожить жизнь пустоцветом, да и Лида будет несчастной.
   - Что ты на меня так смотришь? - спросила проснувшаяся жена. - Я тебе не святая Богородица. На меня не смотреть, меня любить нужно. Сейчас уйдут хозяева, и я тебя долго не отпущу. А пока расскажи, чем думаешь заниматься весь день.
   - Сходим позавтракать, потом я отведу тебя домой, а сам пойду в ресторан.
   - А почему не со мной?
   - Вдвоём не получится, - покачал он головой. - Мне нужно быстро познакомиться с жаждущим общения клиентом, довести его до кондиции и разговорить. Можно было бы послать тебя. Это более выигрышный вариант, но он должен закончиться койкой, а я пока не готов к таким жертвам.
   - А выпитое не повредит в ателье?
   - Солнышко, я буду не столько пить, сколько спаивать. Не беспокойся, всё будет нормально. Слышишь, заперли входную дверь. Я тебе точно был для чего-то нужен, или только дразнилась?
   Весь день Лида не находила себе места от беспокойства. Это просто свинство - вот так её изводить! Сам занят делом, а она за него волнуется! Все купленные книги и те немногие, которые стояли на хозяйской книжной полке, были прочитаны, а слушать радио муж отсоветовал.
   - Мы не знаем, на сколько хватит заряда батарей, - сказал он ей, - а коммуникаторы ещё понадобятся. Включи лучше приёмник хозяев, они не возражают.
   А что можно слушать по этому убожеству? Одни хрипы, треск и завывания! Хорошо хоть обещал позвонить перед походом в ателье, а то она до ночи сошла бы с ума от беспокойства! Тихая трель вызова пришла в четыре часа дня.
   - Можешь говорить? - услышала Лида тихий голос мужа. - У меня всё хорошо закончилось, поэтому иду делать фотографии. Там я вообще не ожидаю сложностей, поэтому ложись и отдыхай.
   Легко сказать, но попробуй заснуть, когда муж шляется по уголовно наказуемым делам! И то, что муж элитный боец, успокаивает мало. Она всё же попробовала заснуть, но только три часа проворочалась в кровати до его прихода.
   - Ну и зачем себя так изводить? - спросил Алексей, держа на руках бросившуюся к нему жену. - Я же говорил, что всё будет в порядке. Фотографии сделал и о Василии узнал. О нём здесь, оказывается, многие знают. Популярная личность. Так что осталось изучить его распорядок дня, и можно наносить визит. Правда, есть одна тонкость: я вспомнил, что за ним присматривали органы безопасности. Вряд ли это делалось постоянно, но влипнуть можем. Наверное, сделаем так. Понаблюдаем за домом, чтобы определить, когда он приходит и с кем. Утром Василий наверняка едет на службу, поэтому для разговоров не будет условий, а ему ещё нужно часа два на знакомство с текстом. Так что остаётся только вечер. Если он приезжает поздно, придётся идти к нему в квартиру, а в дом просто так не пройдешь. А если пишут его разговоры... Лучший вариант - перехватить одного возле дома, и делать это нужно тебе.
   - Бабник? - спросила Лида. - Конечно, сделаю, лишь бы никто не помешал.
   - Ладно, - Алексей поцеловал жену в губы и опустил на пол. - Уже поздно, давай ложиться спать.
   - Ну да! - тихо засмеялась она. - Довёл, понимаешь, жену до истерики, а теперь укладывает спать. Нет уж, дорогой, меня нужно успокоить. Ты хорошо закрыл дверь? Вот и начинай успокаивать, а о хозяевах можешь не думать: я буду кричать тихо. Если ненароком разбужу, они поймут, сами не так давно были молодыми.
   Утром проснулись поздно, когда хозяева уже ушли на работу, причем первой на этот раз встала Лида.
   - Хорошо я тебя вчера заездила! - сказала она мужу. - Как ни проснусь, ты уже не спишь и смотришь на меня так, что в голове не остаётся ничего, кроме желания. А сегодня продрых, и даже утренняя возня хозяев не разбудила. Ну и я смогла вволю полюбоваться на тебя спящего. Встаем или...
   - Встаем, а "или" будет как-нибудь потом. А проспал я не из-за тебя. Хоть немного, но водку я вчера пил. Ты должна была унюхать. Вот она мне и нагнала сонливость, да ещё поздно легли. Сейчас поедим, и нужно в темпе пробежаться по магазинам кое-что купить, в том числе зонты, а потом пойдем знакомиться с домом и его обитателями.
   - Дай хоть посмотреть на то, что у тебя получилось, - попросила Лида, завязывая пояс халата. - Где фото?
   - Вот смотри. Распечатал три сотни страниц. Качество очень приличное.
   - А что сделал с бедным фотографом?
   - Уколол и связал. Потом, когда он стал приходить в сознание, объяснил, чтобы сидел тихо и не орал, если не хочет получить по кумполу. Товарищ оказался понятливым, и мне не пришлось прибегать к крайним мерам. Когда закончил работу, даже не стал колоть его второй раз, развязал, оставил деньги и ушёл. Понятное дело, что на всякий случай вытер везде пальчики и обрезал провод телефона. Очень сомневаюсь, что фотограф куда-нибудь побежит. Он сам пошёл на нарушение, оставшись в лаборатории после работы с посторонним, да и денег я ему оставил больше. Потрясется немного от страха и постарается забыть.
   Они привели себя в порядок, сходили в столовую и пошли пешком к станции метро. Покупки сделали за какой-то час, сложили в сумку и, не возвращаясь домой, отправились на разведку. По территории определились быстро. Все, кого привозили автомобили, покидали их в сотне шагов от дома и оставшееся расстояние шли пешком. Поэтому, если Василий приедет один, перехватить его будет нетрудно.
   - Я передумал, - сказал жене Алексей. - Сейчас возвращаемся домой, оставляем вещи и берем спрятанные фотографии. Обедаем и едем сюда. Если Василий приедет не один, мы его пропускаем, в противном случае ты его перехватываешь и передаешь мне. А дальше будем действовать в зависимости от его готовности с нами общаться. Если он нас пошлет, займемся Светланой.
   Василий приехал один, махнул на прощание рукой водителю и целеустремленно зашагал к подъезду.
   - Извините, Василий Иосифович, вас можно на несколько минут? - перегородила дорогу Лидия.
   - Только на несколько минут? - улыбнулся молодой парень в генеральской форме. - Может быть, я могу уделить вам больше времени?
   - Это было бы неплохо, - сказал ему Алексей, который подошёл и стал рядом с женой. - Вы можете сейчас уйти, можете попытаться нас задержать, но я бы этого не советовал, потому что речь идёт о вашей жизни. Мы поможем её сохранить, а вы взамен окажете нам только одну услугу. Если посчитаете это для себя неприемлемым, скажете, и мы уйдем. Но сначала вам нужно ознакомиться с документами, а на это потребуется время. И нам не хотелось бы делать это в ваших комнатах. Не из страха перед вами, а из-за того, что ваши комнаты могут прослушиваться. Что вы нам скажете?
  
  
   Глава 8
  
  
   Василий думал недолго.
   - У вас есть оружие? - спросил он Алексея.
   - Есть, - не стал отрицать тот. - Но я не воспользуюсь им без крайней необходимости.
   - И вы согласны поехать туда, куда я вас повезу?
   - Почему бы и нет? - улыбнулся Алексей. - Если только вы не повезете на Лубянку или в свой штаб. Поймите, вам не стоит нас опасаться. Поговорим, вы узнаете много нового, а если не захотите иметь с нами дело, просто разойдемся.
   - Какого рода услуга вам нужна? - спросил Василий.
   - Ничего особенного, - сказала ему Лида. - Отдадите отцу те бумаги, которые почитаете сами. Мы могли бы обратиться к вашей сестре, но вам это проще сделать. К тому же вам выгоднее иметь с нами дело, потому что её, в отличие от вас, никто не тронет.
   - Едем! - решительно сказал Василий. - Здесь рядом стоянка такси. Если всё ограничится разговором и просмотром бумаг, вам меня тоже не нужно бояться. Поедем в "Сокольники", там в это время не так много людей.
   Через полчаса они шли по одной из аллей, почти не встречая других посетителей.
   - Больше, я думаю, нечего искать, - сказал Василий. - Давайте сядем на эту скамейку и поговорим.
   - Я буду говорить невероятные вещи, - начал Алексей. - Постарайтесь не уходить, выслушать до конца и не материться, хотя бы из-за присутствия моей жены. Дело в том, что мы с ней пришли сюда из будущего.
   - Действительно, - сказал Василий. - Хоть вставай и сразу уходи!
   - Чтобы вы этого не сделали, мы вам покажем действие одного прибора, который используется для связи. Вот он. Это не часы, а что-то вроде радиостанции, которая передает не только звук, но и изображение, причем в объёме. В будущем из-за ретрансляторов с его помощью можно связываться на огромных расстояниях. Здесь возможности скромней, но километров на десять хватит. Мы не будем гонять мою жену далеко, посмотрите так.
   Гулявших в пределах видимости не было, поэтому Алексей вызвал Лиду, и у обоих над запястьем вспыхнули голографические изображения.
   - Как я уже говорил, передаётся и звук, - сказал Алексей, и его голографический двойник повторил ту же фразу. - Мы не будем долго вас охмурять: не хотим попусту разряжать батареи. Не надумали уходить?
   - Говорите, я вас слушаю, - сказал Василий, зачарованно смотревший на голову Лидии, висевшую над странным прибором.
   Изображение подмигнуло ему и исчезло.
   - Сначала поговорим о вас, - продолжил Алексей. - Бумаги, которые я хочу сейчас показать и попросить отнести отцу, это фотокопия одной из книг, описывающих жизнь хорошо известного вам человека. Это Никита Хрущёв. В этой книге о вас ничего нет, но мне довелось читать другую, в которой была очень коротко описана ваша судьба. Мы не знали, что нас занесёт в это время, иначе я бы скопировал и её. Но я думаю, что вам и так будет интересно послушать. Там было написано, что вы в разговоре с сестрой сказали, что живёте до тех пор, пока жив отец. Эта фраза оказалась пророческой. Нет, вас не убили, но лишили всего и на восемь лет посадили в тюрьму, следствием которой стала инвалидность.
   - Когда умрет отец? - охрипшим голосом спросил Василий.
   - Вечером пятого марта пятьдесят третьего года. Первого марта вашего отца разобьет паралич и до самого конца он так и не придёт в себя.
   - И что мне припишут?
   - А что приписывают в подобных случаях? В вашем случае обвинений было много, начиная от аморального поведения и злоупотребления служебным положением, и заканчивая клеветой на СССР. Причем во многом вы будете виноваты сами. С вами в той ситуации всё равно разделались бы, потому что вы слишком много знали и были невоздержанны на язык. Но это произошло бы позже и могли пострадать гораздо меньше.
   - Можете сказать, что я такого сделал?
   - Конечно, - ответил Алексей и повернулся к жене. - Ты куда собралась?
   - Надоело сидеть, - ответила Лида. - Погуляю рядом и разомну ноги, а вы беседуйте.
   - Вы почему-то решили, что Сталин был отравлен, - сказал Алексей, - и попытались вывести всех на чистую воду. Наплевали на приказ Булганина...
   - А что он приказал? - спросил Василий.
   - Он направил вас командовать каким-то военным округом. В книге не написали каким, но, скорее всего, где-нибудь подальше от Москвы. В то время вас плотно опекала госбезопасность. Все телефонные разговоры прослушивались, а вы в них не стеснялись в выражениях. После того как вас выперли из армии, обратились в китайское посольства с заявлением, что отец был отравлен, и с просьбой уехать к ним. После этого вас арестовали и три года вели следствие. Зубы вам, как свидетелям по вашему делу, никто не выбивал, но в конце получили признание по всем пунктам обвинений.
   - Это они умеют, - криво усмехнулся Василий. - Но если я так себя вёл и говорил об отравлении, значит, были основания.
   - Может, и были, - не стал спорить Алексей, - но даже если и так, глупо вести себя вызывающе, не имея за спиной сильной поддержки. Вас выбила из колеи смерть отца, и вы слишком привыкли к тому, что всё сходит с рук.
   - Когда я умру?
   - В конце марта шестьдесят второго года. Точной даты я не помню.
   - Сорок один год! И что делать, молчать? Сами же говорили, что всё равно не оставят в покое!
   - Успокойтесь, Василий! - повысил голос Алексей. - Вы были такой не один, просто пострадали одним из первых. Делёжка власти началась при жизни вашего отца, но основные баталии разгорелись после его смерти. В конечном итоге к власти пришла всякая сволочь и кончилось всё очень плохо. Мы ведь здесь не из-за вашей печальной судьбы, хоть я вам и сочувствую.
   - Хрущёв?
   - Да, но не он один. В результате борьбы за власть уничтожили самых честных, знающих и порядочных, а наверх всплыло всё дерьмо. Будете читать книгу?
   - Почитаю, но у себя, - ответил Василий. - Вы же оставляете её для передачи отцу.
   - Я хотел сделать пометки на полях, но передумал. В личном разговоре можно сказать больше.
   - Вы рискнете встретиться с отцом? - удивился Василий.
   - Я готов рискнуть, - кивнул Алексей. - Я говорил, что всё плохо кончилось, не сказал только насколько плохо. Ради того, чтобы это предотвратить, можно рискнуть жизнью. И потом здесь не вся книга, только две трети. Таких книг у меня несколько, а это история страны до конца века. Кроме того, есть информация по технике будущего, да и сам я очень много знаю. Постарайтесь донести до отца, что он получит от меня намного больше на добровольной основе, чем выбивая зубы в подвалах Лубянки или шантажируя женой. Я мог бы ограничиться этой книгой, только тогда даже ваша судьба изменится мало. Хрущёв почти наверняка уже конченый человек, но Берия принимал в вашей судьбе не меньшее участие. Его отстранение от власти и арест - это во многом работа Хрущёва. А если не будет Хрущёва, может не быть и ареста. Понимаете? Хрущёва ваш отец сотрет в порошок, но Берию не тронет.
   - Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, но ничего не могу обещать, потому что отец мало считается с моим мнением.
   - Ладно, - сказал Алексей, поднимаясь со скамейки, - держите пакет. Поговорите с отцом, а потом мы встретимся, и вы скажете о результате. Если он решит воспользоваться моими знаниями, я готов служить. Только все материалы я отдам лично ему, а уж он пусть решает, кому можно доверить с ними работать. Говорю для того, чтобы у меня ничего не изъяли при обыске. Пусть проверяют, что я не несу оружие или взрывчатку, но потом всё вернут обратно. Не стоит такое оставлять в посторонних руках даже ненадолго.
  
   - И где же эта книга? - хмыкнул отец.
   - Забрала твоя охрана! - буркнул Василий. - Но я их предупредил, чтобы не лезли читать.
   - Позови Алексея, - сказал отец.
   Василий вышел и через минуту вернулся вместе с Рыбиным.
   - Не разворачивали? - спросил Сталин у телохранителя, кивнув на пакет в его руках. - Ну и правильно, давай его сюда. Оба свободны. А тебе, - он посмотрел на сына, - я позвоню.
  
   - Продал двадцать монет, - отчитался Алексей. - Больше у них не было денег. Теперь нужно, пока гуляем на свободе, избавиться от лишних ценностей. Не будем делать тайники в лесу под ёлкой, а спрячем драгоценности, золото и часть денег на чердаке какого-нибудь дома. И легче взять, и ничего не промокнет. А оружие я прятать не буду, всё равно им никто не сможет воспользоваться.
   - А если отберут? - спросила Лида.
   - Если со мной будут считаться, то вернут, а если нет, мне оно не понадобится.
   - Когда ты так говоришь, мне хочется плакать! - всхлипнула жена. - Когда пойдем к Василию?
   - Я пойду, - поправил он, вытирая ей слёзы платком. - Уже прошло три дня, поэтому Сталин наверняка успел оценить нашу книгу. Пообедаем и пойдем искать место для тайника. Если успеем всё сделать до возвращения Василия, то сегодня и пойду. Тянуть время - это только трепать себе нервы. А ты постоишь в сторонке и посмотришь. При любом исходе дела вернешься домой. От нас до дачи Сталина меньше пятнадцати километров, так что на изображение коммуникаторов хватит. Лучше продемонстрировать вождю твоё изображение, чем тебя саму, а дальше посмотрим.
   С тайником управились быстро. В первом же осмотренном пятиэтажном доме люк на чердак был открыт, отсутствовали даже петли для замка. Разгрести насыпку и уложить в углубление купленную деревянную шкатулку было делом нескольких минут.
   - Хорошо запомнила место? - спросил жену Алексей. - Тогда я зарываю.
   На лестничной площадке никого не было, поэтому они поспешно спустились с чердака и потом по лестнице к выходу из подъезда.
   - Вроде не запачкались, - сказала Лида, осмотрев мужа. - Я как?
   - Грязи не наблюдается, - ответил он. - Ключ не забыла? Если договорюсь и тебя будут забирать, собери все вещи и выйди с ними в сквер. Ни к чему подставлять хозяев квартиры. И давай уже направимся к Василию, он через час должен подъехать.
   - Меня всю прямо колотит! - призналась жена полчаса спустя, когда Алексей оставил её за местом парковки автомашин, а сам собрался встречать сына Сталина.
   - Обещай, что если со мной случится несчастье, ты не станешь делать глупостей, - попросил он, прижав её к себе. - Постарайся прожить жизнь счастливо!
   - Иди, дурак! - ответила она. - Я тебе наобещаю! Только попробуй умереть! И позвони сразу, как только сможешь.
   Алексей отстранился и пошёл к подъезду дома. На душе было паршиво, как никогда. Вот надо было ему влюбиться? Насколько легче рисковать только собой!
   Василия пришлось ждать больше двадцати минут. Он, как и в прошлый раз, приехал на машине и сразу же направился к дому. Пройдя половину дорожки, увидел Алексея и ускорил шаг.
   - Хорошо, что вы пришли! - сказал он, протягивая руку для пожатия. - Отец звонил вчера и сегодня. Сказал, что никто не собирается вас гнобить, если сами не дадите к тому поводов. Пойдемте в дом, мне нужно позвонить.
   Василий не стал подниматься в свою квартиру, а позвонил со служебного телефона на первом этаже.
   - Выходим и ждем машину, - сказал он Алексею. - Они приедут минут через двадцать.
   Примерно через полчаса подъехал сто первый ЗИС, в котором находились два офицера ГБ.
   - Михаил Старостин, - представился открывший дверцу подполковник. - Садитесь в машину. Оружие есть?
   - Есть, - ответил Алексей. - Сдать?
   - А вы как думали? - удивился вопросу Старостин. - Сдают все, исключений не предусмотрено. Товарищ генерал-лейтенант тоже сдает, несмотря на родственные связи.
   - Держите, - протянул Василий свой ТТ.
   - А это моя пушка, - сказал Алексей, передавая метатель рукояткой вперёд. - Можете не осторожничать: в ваших руках не выстрелит.
   - Вы не шутите? - подполковник с изумлением осмотрел оружие. - У него даже нет отверстия в стволе!
   - Вас как по отчеству? - спросил Алексей и, получив ответ, добавил. - Я не склонен к шуткам, особенно сейчас. Если хотите, Михаил Гаврилович, я вам покажу, как он работает, когда будем на даче. А сейчас, может, лучше поедем?
   - Ладно, давай, Николай, - сказал Старостин сидевшему за водителя капитану. - Всё равно ещё будет досмотр.
   Первый раз их проверили, когда машина съехала с Можайского шоссе на дорогу, ведущую к даче Сталина. Увидев знакомых офицеров, машину сразу же пропустили, не спрашивая об остальных.
   - Какой-то поверхностный осмотр, - высказался Алексей.
   - Я старший сотрудник для поручений при Сталине, - сказал ему Старостин. - Если кого-то везу, значит, имею право. Это не последняя проверка.
   Вторая проверка была у ворот на саму дачу, и здесь их тормознули, пока не вышел помощник коменданта Лозгачов.
   - Пётр, это тот человек, о котором шла речь, - сказал ему Старостин.
   - Оружие имеете? - спросил он Алексея.
   - Сдал товарищу подполковнику, - ответил тот.
   - Машину на территорию, - приказал Лозгачев. - А вас попрошу на досмотр.
   Досмотр происходил не на самой даче, а в примыкающем к ней двухэтажном помещении охраны.
   - Что имеется с собой? - спросил Алексея майор ГБ. - Выкладывайте всё, что есть в карманах.
   - Это что-то вроде микроплёнки, но разделенной на кадры, - пояснил Алексей, выкладывая пакет с микрофишами. - А это устройство для их просмотра. Вот так его можно разобрать на две части и осмотреть. Это оптика, аккумулятор с лампой и устройство управления. Собираю и показываю в работе. Только хочу предупредить, товарищ майор, что просматривать кадры вам или кому-либо ещё категорически не рекомендуется, если не желаете продолжить службу за полярным кругом. Это привезено лично для товарища Сталина. И постарайтесь не повредить устройство для чтения, оно такое одно.
   - Учтем, - ответил майор. - Всё выложили? Тогда разведите руки, вас осмотрят.
   - Что под мышкой? - спросил один из офицеров, быстро прощупавший одежду.
   - Кобура, - ответил Алексей. - Пистолет у Старостина.
   Все запасные обоймы он оставил жене.
   - Снимите!
   Пришлось снимать пиджак и освобождаться от ремней.
   - Всё чисто, - сделал заключение проверяющий, ещё раз обшарив Алексея.
   - Долго вы там? - заглянул в помещение Старостин. - О нём уже справлялись.
   - Можно вести, - ответил майор.
   - Товарищ подполковник, - обратился к нему Алексей. - Изъятые плёнки и устройство для их просмотра предназначены для Иосифа Виссарионовича, и мой визит к нему без них не имеет смысла. Кроме того, никому другому плёнки смотреть нельзя. Я уже предупредил товарища майора, но считаю нелишним сказать и вам. Поверьте, что это очень серьёзно. Принадлежность к ГБ не дает право на знание всех секретов государства.
   - Да, мне говорили, - сказал Старостин. - Я их заберу сам. А вы идите за майором и строго следуйте всем его указаниям. Я сейчас тоже подойду.
   Одним майором не ограничились, и на выходе из здания к ним пристроились два офицера. Все прошли через ворота на территорию дачи и дальше к отдельно стоявшему большому двухэтажному зданию с верандами. Возле входа стоял ещё один офицер, который отступил в сторону, пропуская их через тамбур в просторную прихожую.
   - Ждем здесь, - сказал майор Алексею. - Сейчас подойдет подполковник, он вами и займется.
   Старостин не заставил себя ждать и вошёл следом за ними.
   - Сейчас я о вас доложу, - сказал он и после стука вошёл в левую дверь.
   Отсутствовал подполковник минуты три, после чего приоткрыл дверь и приказал Алексею зайти. Он вошёл в просторную светлую комнату, в которой не было другой мебели, кроме большого полированного стола, трёх стульев и кожаного дивана. В одном из углов комнаты находился камин. Сам Сталин сидел за столом, на котором лежали отобранные у Алексея вещи, и с любопытством на него смотрел. Алексей в свою очередь рассматривал вождя, отметив его усталый и нездоровый вид. Уже не новый серый китель хорошо вписывался в спартанскую обстановку комнаты. Он знал, что у Сталина на даче был кабинет, но от этой комнаты он отличался только отсутствием камина и чехлом на диване.
   - Ты приехал сюда играть в молчанку? - с едва уловимым акцентом спросил Сталин.
   - Жду, когда хозяин разрешит говорить, - ответил Алексей.
   - Хозяин разрешает, - сказал Сталин. - Всё, что говорил сыну, правда?
   - Если он точно пересказал мои слова... Он ведь сильно волновался. Если хотите, я могу и повторить. Только не помешает ли нам товарищ подполковник?
   - Хочешь остаться со мной наедине? - усмехнулся Сталин. - Ты ещё не заслужил такого доверия.
   - Иосиф Виссарионович, - упрямо сказал Алексей. - Лично я ничего не имею против товарища Старостина. Мне бы только хотелось знать, что из сказанного здесь станет известным его руководству?
   - Ты так плохо относишься органам, или испытываешь моё терпение? - спросил Сталин.
   - Ну как хотите! - не скрывая досады, сказал Алексей. - Я понимаю, что со многим из того, что я скажу и вам передам, будут ознакомлены отдельные руководящие работники. Со многим, но не со всем же! И решать, кому и что дать, должны вы, а не товарищ Старостин. У меня ведь много всего, и то, что вы получили от сына, - это только десятая часть, если не меньше. И там много такого, что касается очень важных персон. А если вы опасаетесь меня, то товарищ подполковник вам от меня не защитник. Если бы я хотел причинить вред, меня бы и три таких подполковника не остановили. И за кобуру, Михаил Гаврилович, можете не хвататься! Я пришёл помогать и делать дело, которое считаю для себя важнейшим в жизни, а не устраивать покушение.
   - Поясни, - спокойно сказал Сталин.
   - Я офицер Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооружённых сил СССР. Боевиков с такой подготовкой и в России было немного, у вас их нет совсем.
   - А почему в России? - удивился Сталин.
   - Потому что через сорок лет после моего рождения СССР развалили. Стал бы я идти сюда, рискуя жизнью, и что-то вам доказывать, если бы это не было так важно!
   - Говори что хотел, - сказал Сталин. - Михаил, спрячь свой пистолет! А ты не бойся: всем, что ты скажешь, буду распоряжаться я. Что там Василий говорил о ваших часах?
   - Это не часы, а устройство связи. Здесь они работают не в полную силу, но с женой связаться могу. Я только хотел это сделать позже.
   - Показывай сейчас. Больше будет веры твоим словам.
   Алексей пожал плечами и включил коммуникатор.
   - Ну что, тебя можно поздравить с генеральским чином? - пошутила жена, но по голосу было заметно, как она волнуется.
   - Лида, перестань, - сказал он. - Я сейчас на даче и только начал беседу. Это Иосиф Виссарионович.
   Он развернул коммуникатор так, чтобы жена могла видеть Сталина. Её голограмма повернулась от него в сторону стола.
   - Здравствуйте! - поздоровалась она. - Вы уже дали мужу своё согласие на то, чтобы я нарисовала ваш портрет?
   - Мы ещё не говорили на эту, несомненно, важную тему, - усмехнулся Сталин, с удивлением рассматривая парящую голову очаровательной женщины.
   - С вашего позволения, я прерву эту демонстрацию, - сказал Алексей, выключая свой коммуникатор. - Не знаю, на сколько хватит заряда батарей, а связь может понадобиться.
   - Ты принес только это, или есть что-то ещё? - спросил Сталин.
   - Есть оружие, которое я отдал подполковнику.
   - Непонятная штуковина, - сказал Старостин, вытаскивая из кармана метатель. - Похожа на пистолет, но нет отверстия в стволе и не реагирует на нажатие курка.
   Сталин с интересом осмотрел оружие, держа его стволом от себя, и вопросительно посмотрел на Алексея.
   - Это оружие будущего, - объяснил тот. - Действует только в моих руках. Импульс магнитного поля со скоростью пули выбрасывает небольшие стальные иглы. Весь секрет в накопителе электрической энергии, который имеет чудовищную ёмкость. Заряда хватает на две тысячи выстрелов, а в обойме сто иголок. Может стрелять непрерывно. Часть игл смазывают парализующим или смертельным ядом.
   - Сильное оружие! - уважительно сказал Сталин. - Мы можем сделать?
   - Не прямо сейчас, но сможем. У меня есть много научных данных, которые позволят со временем делать электростанции, получающие энергию из воды и накопители электричества. Я их брал для электрических автомашин, но можно делать и оружие.
   - А теперь рассказывай сам, а я буду задавать вопросы.
   - Разрешите? - Алексей подошёл к столу и взял в руки устройство чтения.
   Он объяснил его назначение и показал, как использовать микрофиши.
   - Удобнее, конечно, всё распечатать, но не с моими возможностями. В этом конверте книги о четырех Генеральных секретарях партии. Фактически это история развития СССР до конца века. В последней книге описано, как он развалился. Пятая книга посвящена извержению супервулкана, который положил конец прежней человеческой цивилизации. Ещё есть несколько книг с описанием термоядерных реакторов, накопителей электричества и всего того, что необходимо знать для их создания. Кроме того, я сам знаю много такого, чего здесь нет, и по развитию России и всего мира, и в области научных открытий, и в военной технике. Конечно, не всё можно сделать прямо сейчас и многое в мире изменится, если воспользоваться этими книгами, но я постараюсь изложить все свои знания для их использования в будущем.
   - Мне не ясно, как можно попасть в прошлое? - сказал Сталин. - Объяснишь?
   - Мне самому неясно, - вздохнул Алексей. - Я должен родиться в сорок девятом году, а в семьдесят восьмом непонятно как перенестись на восемьдесят лет вперёд. Там узнаю, что девяносто процентов населения Земли погибло, а Россия - одна из немногих стран, сохранивших большинство жителей и промышленную мощь. После катастрофы её правительство приняло много беженцев из США и Западной Европы. По причинам, о которых долго рассказывать, будущего у той цивилизации не было. Когда я всё это собрал, - он показал рукой на микрофиши, - меня с женой перебросили к вам.
   - Так она не из твоего времени? - спросил Сталин.
   - Нет, она из будущего. Влюбилась сама и влюбила меня, всё бросила и ни о чём не жалеет.
   - И что же она там бросила?
   - Бросила отца и очень крупное состояние. Один учёный в шутку сказал, что меня использует бог, который хочет изменить будущее, но почему-то не делает этого сам, а прибегает к помощи людей. Я не верю в бога, но кто-то, несомненно, очень могучий в этом замешан.
   - Мы ещё поговорим об этом и о многом другом, - сказал Сталин. - А теперь скажи, чего бы ты хотел?
   - Нужно убрать Хрущёва. Вы прочитали не всю книгу, и не всё там для вас понятно...
   - Ты считаешь меня недостаточно умным для своих книг? - прищурился Сталин.
   - При чём здесь ум? - возразил Алексей. - Жизнь меняется, и чем дальше, тем больше. Появилось много новых понятий, о которых вы ничего не можете знать, а книги пишутся для современников, и в них нет таких объяснений. Зачем они, если об этом и так все должны знать? Приведу простой пример. Вы прочитали о том, что по инициативе Хрущёва на Кубу завезли ядерные ракеты, чем вызвали Карибский кризис. И что вы из этого поняли? Почему именно на Кубу? Кто такой Фидель Кастро? Что такое ядерные ракеты и почему их туда повезли? Почему, наконец, на это так отреагировали американцы? Для моих современников всё ясно и понятно, а вы не поймете, пока я не внесу свои пояснения.
   - Я понял, что ты имел в виду, - кивнул Сталин. - Да, в конце того, что я прочел, были непонятные места.
   - Я хотел сделать пометки на полях, но не успел, точнее, поторопился из-за жены, - объяснил Алексей. - Она из-за моего визита к вам вся на нервах, поэтому я не стал больше тянуть.
   - Когда я спрашивал о твоих желаниях, имел в виду не то, кого ты хотел бы убрать в ЦК, - усмехнулся Сталин. - Об этом я подумаю сам. Что ты хочешь для себя? Твоя жена что-то говорила о генеральских погонах?
   - Не нужны они мне, - ответил Алексей. - У меня звание капитана, и должны были дать майора, вот вы и дайте майора. Генералов мало, и они на виду, а майоров, как собак нерезаных. Могу даже поработать в ведомстве Абакумова, если выведут из прямого подчинения. Не откажусь от квартиры.
   - А где сейчас живешь?
   - А где я могу жить? Сняли комнату. Не могу же я заявиться к родителям, если ещё не родился!
   - А жена?
   - Жена окончила Промышленный университет и по настоянию отца два года проработала директором на одном из его предприятий. Получалось у неё прекрасно, только ей самой это не нужно. Она художник от бога, а отец запретил рисовать.
   - Почему?
   - Потому что в будущем этот вид искусства никому не нужен. Картины из музеев растянут чиновники, а новых художников перестанут обучать. Зачем они нужны, если есть фотография?
   - Где сейчас твоя жена?
   - Ждёт, когда я сообщу результаты своей поездки.
   - И что сделает, если вызова не будет? Почему молчишь?
   - Потому что не знаю сам. Я постарался, чтобы у неё на первое время были деньги, но ей ничего не нужно...
   - Кроме тебя, - закончил за него Сталин. - Успокойся сам и успокой жену. Ты мне нужен, и ты пришёл сам. Никто не режет курицу, несущую золотые яйца. Генеральских погон у тебя не будет, но всё остальное получишь. Сейчас вам найдут квартиру, и Михаил поможет перевезти туда твою жену. С ним же решите все бытовые вопросы. А с завтрашнего дня, пока тебя будут проводить по службе и оформлять вам документы, поживёте у меня. Здесь пустует много комнат, а мне будут нужны твои консультации. Михаил, займись его вопросами. Позвони в исполком Георгию Михайловичу, у них есть резерв по квартирам. Идите оба и занимайтесь делом.
   - Ты меня ошарашил, капитан! - сказал Старостин, когда они вышли в прихожую.
   - А почему не майор?
   - Потому что, по твоим же словам, у тебя капитанское звание. Вот оформим тебя майором, будешь для меня майором. Пойдем, позвоню Попову насчёт твоей квартиры, а заодно в наши кадры. Имей в виду, что руководство заинтересуется. На моей памяти Сталин делает такое в первый раз, обычно всё идёт через министра. Абакумов точно будет копать.
   Они вместе с ожидавшей в прихожей охраной вернулись за территорию в то здание, где его обыскивали. Старостин усадил Алексея на стул и позвонил председателю исполкома.
   - Георгий Михайлович, это не мне нужно, у меня квартира есть. Да, и чтобы непременно с телефоном и хоть какой-то мебелью. Хорошо, я передам, что всё сделано. Ордер оформим задним числом, мне главное - вселить людей! Записываю. А у кого будут ключи? Хорошо, спасибо! - закончив телефонный разговор, он повернулся к Алексею и недовольно сказал: - Морока с тобой, капитан! Попробуй для тебя что-то сделать, если у вас нет документов! Не нужно показывать свою липу, её расколет первая же проверка. Потом объяснишь, откуда взял. Диктуй ваши данные... Так, сейчас вызову машину и дам офицера, поедешь за женой, а потом заселяться. А я поеду в министерство. Такие вопросы, как твой, не решаются по телефону. Сегодня в лучшем случае пробью нормальные паспорта, да и то завтра потребуется ваше присутствие. Успеешь сделать фотографии?
   - А чёрт его знает, - ответил Алексей. - Если быстро переедем, должен успеть. Я же не знаю, куда нас поселят, а там придётся искать фотографию.
   - Ладно, постарайся успеть. Паспорт - это только первоочередное. Вот когда я из тебя начну лепить майора, будет весело. Надеюсь, что министру он позвонит сам.
   Перед поездкой в город Алексей, как и договаривались, сделал звонок Лиде. Вышел в коридор и быстро сказал, чтобы выходила с вещами. Когда они через час подъехали к скверу, жена уже сидела на лавочке, обложенная сумками. Увидев выпрыгнувшего из ЗИСа мужа, она вскочила с лавки и, растеряв сумки, бросилась к нему.
   - Ну, солнышко! - успокаивал Алексей плачущую навзрыд Лиду. - Всё закончилось хорошо, зачем плакать? Подожди, я покидаю сумки в автобус, а поговорим, когда поедем заселяться.
   Он быстро всё собрал и уложил в салон автобуса, а сам вместе с Лидой сел на задних сидениях, чтобы их разговор не слышал сопровождавший майор.
   - Как всё прошло? - спросила она. - Или ещё ничего не закончилось?
   - Всё заканчивается только со смертью. Дали квартиру и должны присвоить майорское звание. Завтра у нас уже должны быть нормальные паспорта. А теперь слушай, что отмочил отец народов. Пока будут всё готовить, он поселит нас у себя. Я объяснил, что уже через двадцать лет будет много такого, в чём сложно разобраться без моих консультаций, вот он и решил, что лучше, если я буду под рукой. Ну а ты идешь ко мне довеском. Вот тебе, кстати, возможность, его нарисовать. Очаруй и сделай кучу набросков, а по ним уже нарисуешь картину.
   - А как мы сегодня будем спать без мебели? У нас даже ничего постелить на пол.
   - Сказали, что будет какая-то мебель.
   Когда приехали и им открыли квартиру, оказалось, что она обставлена красивой, хоть и излишне громоздкой мебелью. Отсутствовала только одежда прежних жильцов, и в спальне кто-то снял со стены ковер.
   - Хозяев этой квартиры уже нет, - сказала домоуправ, отведя глаза, - а вещи остались. Теперь это всё ваше.
  
  
   Глава 9
  
  
   - Алексей Рыбин, - представился крепкий мужчина лет тридцати. - Я один из телохранителей Хозяина. Он поздно встает, поэтому вчера поручил мне вас устроить.
   - Устраивайте, - улыбнулась ему Лида. - И куда?
   - Есть комната для гостей на первом этаже, но она рядом с кабинетом, поэтому для вас остаётся второй этаж.
   - Это значит, что нам не доверяют и не дадут тереться спинами с Хозяином, - объяснил жене Алексей, - а на второй этаж он поднимался считанное число раз. Гордись, жена, будем жить в тех комнатах, где ночевал Черчилль. Ему там, кстати, понравилось. Лифт работает?
   - Здесь всё работает, - неприязненно ответил его тёзка, - но вы обойдетесь без лифта. Сейчас туда отведу, а потом посетите нашу кастеляншу и возьмете белье. У хозяина дачи свой график, поэтому вы будете пользоваться столовой раньше него. Здесь есть и библиотека. Пока у вас нет документов, по даче лучше не ходить, подышать воздухом можно и на веранде. По всем вопросам обращайтесь к коменданту или его заместителю. Старостин должен появиться к обеду. Вопросы есть? Если нет, прошу пройти за мной.
   Они поднялись по лестнице на второй этаж и осмотрели две большие комнаты, обставленные без большой роскоши. Вся мебель была прикрыта чехлами.
   - Пыль уже убрали, - сказал Рыбин, - а чехлы снимите сами. Вот это выход на веранду. Свои вещи принесёте сами. И ещё Хозяин вчера составил список вопросов, к которым вам нужно написать свои пояснения. Пойдемте сейчас вниз, я вам его отдам, а заодно отведу к Бутусовой за бельем.
   - Не понимаю, что здесь могло понравиться Черчиллю, - сказал Алексей Лиде, когда они принесли вещи и выданное постельное белье и стали снимать чехлы. - Надо будет вынести на веранду пару стульев, там действительно хорошо.
   - Тебе долго возиться с этими вопросами?
   - Минут за пятнадцать отвечу. А что ты хотела?
   - Поговорить. Как ты думаешь, здесь есть микрофоны?
   - Думаю, что ничего такого здесь нет, - сказал Алексей, усаживаясь за стол писать ответы. - Эти комнаты делались для его дочери, а потом здесь останавливались очень важные лица. Ни о чём секретном они бы здесь не болтали, а риск скандала большой. А сейчас пока помолчи, а лучше подыши на веранде свежим воздухом.
   Он быстро и подробно ответил на все вопросы, после чего спустился на первый этаж и отдал свои записи телохранителю.
   - Вы завтракали? - спросил Рыбин.
   - Не получилось, - ответил Алексей. - За нами рано приехали и повезли заниматься паспортами, а потом сразу отправили сюда.
   - Сейчас без десяти одиннадцать, - посмотрел на часы Рыбин. - Хозяин в это время встает, а завтракать будет позже. Берите жену и идите на кухню, должны успеть.
   Алексей быстро поднялся к себе и вышел на веранду, куда Лида уже вынесла стулья.
   - Потом будешь дышать, - сказал он ей. - Нас хотят накормить, но поесть нужно быстро, чтобы не мешать Хозяину. Или ты не голодна?
   - Издеваешься? В животе так урчит, что было стыдно перед охранниками. Где здесь кормят?
   Накормили их без изысков, но очень вкусно и вволю.
   - Берите подносы и говорите, что будете есть, - сказала им одна из двух поварих. - Сами всё отнесете в малую столовую, а потом принесете посуду. Матрена Петровна подает только Хозяину, ну и если приедут из Кремля. И постарайтесь уложиться в двадцать минут.
   В указанное время уложились впритык.
   - Я здесь так вкусно ещё не ела! - довольно сказала Лида, собирая посуду на свой поднос. - Вроде не намусорили. Допивай свой компот, пока нас отсюда не погнали.
   Они отнесли грязную посуду и на выходе из кухни столкнулись со Старостиным.
   - Я смотрю, вы уже начинаете понемногу осваиваться, - сказал подполковник. - Жаль, что успели поесть, я хотел проверить твои вчерашние слова. Да и Сталин вчера об этом говорил.
   - Я могу продемонстрировать свои возможности и с полным брюхом, - улыбнулся Алексей. - Долго заниматься тяжело, но это не займет много времени.
   - А можно посмотреть? - просительно сказала Лида. - Секрета в этом нет, а мне пока нечем заняться.
   - Тебе нужно переодеваться? - спросил подполковник, игнорируя просьбу Лиды.
   - Да нет, сойдет и так, - ответил Алексей. - Золотко, поднимайся наверх. Найдешь сама дорогу? Вот и хорошо. А я сейчас покажу класс и вернусь.
   - Мальчишка, - пробурчал Старостин. - И тебя ещё оформляют майором! Двигай за мной, сейчас посмотрим, кто будет показывать класс.
   Они вышли за ворота и по дорожке прошли в дом охраны. Там уже знали о предстоявшем развлечении, и в дежурке собрались несколько свободных от дежурства офицеров.
   - Спортзала у нас нет, - сказал всем Старостин, - поэтому пойдем в вашу комнату для отдыха, она достаточно просторная. Для проверки возьмем... Борисова, Козленко и Денисова. Остальные могут присутствовать, но у стеночки. И чтобы никто не мешал!
   Они вышли из дежурки и толпой прошли по коридору в комнату отдыха, где находились ещё двое.
   - Попробуй положить на лопатки кого-нибудь из них, - сказал подполковник, показав рукой на трёх офицеров. - Языком-то все горазды болтать.
   - Это слишком просто, - покачал головой Алексей, - и не покажет моих возможностей, а я хочу доказать, что ваше присутствие рядом с Хозяином для меня ничего не значит. Поэтому давайте я уложу сразу троих. Разрядите свои пистолеты, чтобы кто-нибудь случайно не пострадал. Можете даже расстегнуть кобуры или засунуть свои пушки за пояс. И встаньте вокруг меня на расстоянии трёх-четырёх шагов. Да, примерно так. Все готовы? Тогда начнем!
   Здесь собрались неплохие бойцы, и все внимательно следили за новичком, полагая, что у его наглости должны быть основания, поэтому они увидели, что он сделал, вот только проделано было так быстро и четко, что никто не успел отреагировать. Окруженный тремя офицерами парень вдруг прыгнул назад, сбив с ног одного из противников. Потом подхватил упавшего и бросил его в на стоявшего слева офицера. Поднялся он уже с пистолетом в руке, который был направлен в лоб последнему офицеру.
   - Пух! - громко сказал Алексей, имитируя выстрел. - Остальных тоже можно было застрелить или утихомирить десятком других способов. И учтите, что я плотно поел, давно не тренировался и был ограничен в действиях, иначе вообще не стрелял бы, а засветил ему в лоб пистолетом. Было бы намного меньше шума. Достаточно, или хотите ещё?
   Они захотели, и Алексей с полчаса демонстрировал разные приёмы и стили боя.
   - Пожалуй, хватит, - сказал наконец Старостин. - Беру свои слова назад. Ладно, Хозяину я обо всем доложу, а к тебе будет просьба заняться с ребятами. Для начала хотя бы с теми, кто изъявит желание.
   - Я не против, - ответил Алексей, - но нужны маты, иначе они будут ходить в синяках. И от эпизодических занятий будет мало пользы, заниматься нужно без дураков. Знаете, как меня гоняли?
   - Это понятно, - согласился Старостин. - Условия я вам обеспечу. Кстати, как у тебя стрелковая подготовка?
   - Очень хорошая. Проверите, когда будет возможность.
   Алексей попрощался с офицерами, большинство которых теперь относилось к нему подчеркнуто уважительно, и в сопровождении Старостина вернулся на дачу. Подполковник пошёл докладывать Сталину о результатах проверки, а он поднялся на второй этаж.
   - Зацепили? - спросила жена, имея в виду ссадину возле брови.
   - А, ерунда, - отмахнулся он. - На лицах проверявших таких отметин... в общем, много.
   - И что сделает Сталин?
   - А что он может сделать? - пожал плечами муж. - Не поставишь же рядом со мной при беседе несколько держащих пальцы на курках охранников. Скорее всего, при наших с ним разговорах теперь не будет посторонних. Альтернатива - гнать меня с дачи и передавать свои вопросы через третьих лиц. Ну или забить сапогами в подвалах Лубянки.
   - И надо тебе было выделываться?
   - Надо, малыш, - он подошёл к сидевшей на кровати жене и сел рядом. - Или он мне доверяет, или нет. А без его доверия я не смогу ничего сделать, я даже вряд ли уцелею. Поэтому риск оправдан. Думаю, что он меня скоро вызовет.
   Вызов состоялся около пяти вечера. За Алексеем пришёл Старостин и отвёл его к Хозяину, на этот раз в кабинет.
   - Ну и что мне теперь с тобой делать, капитан? - спросил Сталин, после того как кивком ответил на приветствие.
   - Вы понизили меня в звании? - спросил Алексей и, видя, что собеседник не расположен шутить, продолжил: - А что, собственно, произошло? Я доказал, что мог бы причинить вам вред, но не собираюсь этого делать. Я сюда пришёл сам и полностью от вас завишу. Какой мне в таком случае смысл вам вредить? Это если не учесть того, что только вы можете изменить будущее в лучшую сторону, а ведь я пришёл именно для этого! Я за вас сам кого угодно в клочки порву! И ваше доверие для меня жизненно необходимо, иначе в моём пребывании на этой даче нет смысла.
   - Доверие, говоришь! - Сталин взял со стола курительную трубку, повертел в руках и положил обратно. - Выйди, Михаил.
   Несколько минут после того, как за подполковником закрылась дверь, он молчал, сверля Алексея неприятным взглядом, потом спросил:
   - Что там было по моей смерти? Есть что-нибудь в словах сына? Если хочешь доверия, должен говорить мне только правду! За правду, сказанную здесь, тебя никто не накажет.
   - Я точно не знаю, - осторожно начал Алексей, подбирая слова. - В своём времени я неоднократно слышал о версии отравления, но толком ничего не читал. Да и не интересовался, по правде сказать. А в будущем я подбирал материалы, начиная с Хрущёва, да и то делал это больше на всякий случай или потому, что меня к этому подталкивали. Но историк, который мне это дал, принес ещё несколько книг. Он словно предвидел, что это может быть важно. А может быть, его, как и меня, подталкивали и направляли. Но я не отдал их фотографировать.
   - И что в них было написано?
   - Двадцать восьмого февраля вы, по словам Хрущёва, были в Кремле и предложили ему, Молотову, Булганину и Берии посмотреть кинофильм, а после повезли пировать на эту дачу. Уехали они от вас уже под утро, причем он отмечал, что вы были веселы и прекрасно себя чувствовали. Позже выяснилось, что вы не появлялись в Кремле с семнадцатого февраля, но вот на дачу к вам эта компания ездила именно в указанном им составе. И показания охраны по времени не стыкуются с его рассказом. А на следующее утро, первого марта, вы долго не выходили. Обеспокоенный Лозгачев направился выяснить, в чём дело, и нашёл вас лежащим на полу в малой столовой. Там же валялся стакан, из которого вы пили минералку. Речью вы не владели, двигаться тоже не могли. Вас положили на кушетку и попытались дозвониться до Берии, но долго не могли его найти. Дальше было написано, что руководство тянуло время, и врачей к вам допустили только через сутки, когда уже поздно было что-то сделать. Скончались вы пятого марта. Странностей много. Одной из них было то, что прикрепленный к вам полковник ГБ Хрусталев передал охране дачи ваш приказ, что они сегодня не нужны и могут идти отдыхать. Как выяснилось позже, Хрусталев оказался человеком Берии. После вашей смерти Берия откровенно ликовал, и не зря. В этот же день состоялось совместное заседание Пленума ЦК партии, Совета Министров и Президиума Верховного Совета, где были утверждены назначения на высшие посты партии и правительства, и по предварительной договоренности с Хрущёвым, Маленковым, Молотовым и Булганиным Берия был назначен первым заместителем Председателя Совета министров СССР и министром внутренних дел.
   - Это всё?
   - Есть ещё несколько деталей, которые указывают на заговор. Несчастье произошло в ночь с субботы на воскресенье, что тоже сказалось, так как нужных людей приходилось долго искать, а ваши лечащие врачи были арестованы. Вскоре были сфабрикованы слухи о вашей долгой и тяжёлой болезни. В данных ваших обследований, которые всплыли гораздо позже, на эти болезни нет даже намёка. И были свидетельства вашего сильного недовольства Лаврентием Павловичем, а он хорошо помнил, чем такое недовольство закончилось для его предшественников. И последнее, что могу добавить. Похоже, что начали вычищать верных вам людей. В пятьдесят втором году был снят с должности бывший начальник вашей охраны, а затем начальник охраны правительства генерал-лейтенант Власик, заменены и другие должностные лица. На пост коменданта Кремля вы назначили одного из своих телохранителей - генерал-майора Косынкина. Так вот, молодой мужчина генерал-майор Косынкин "безвременно умер" семнадцатого февраля. С этого дня вы больше не ездили в Кремль и всё время находились на даче.
   - И ты молчал!
   - Это только подозрения, а доказательств у меня нет. Даже то, что я вам рассказал, не всё можно считать достоверным. О Хрусталеве вспоминала ваша дочь, а она не любила Берию и могла солгать. Кое-кто утверждает, что он предпринимал попытки провести расследования. Вот вина Хрущёва не вызывает сомнений. Была запись о том, что он даже сам этим хвастался, правда, за рубежом. Вы мне и так не сильно верили, а если бы я сходу начал порочить ваше окружение... И мы вообще встречаемся только второй раз.
   - Сын действительно вёл себя так глупо?
   - Не то слово. Василий просто не оставил им другого выхода. Скорее всего, его просто убрали бы в какую-нибудь дыру и присматривали, чтобы не слишком распускал язык. Но он угрожал обратиться к иностранной прессе, бросился в китайское посольство...
   - Ну и что мне с ним делать? - неожиданно спросил Сталин. - Взрослый человек, генерал-лейтенант, а ведёт себя как мальчишка. Сколько ни наказываю, всё без толку. Я ведь всё равно умру, пусть и позже, и что тогда будет с детьми? Что было с дочерью?
   - Она эмигрировала в Штаты, потом вернулась в СССР, но не нашла общего языка с детьми и опять уехала в Америку. Очень неплохо жила на доходы от выпущенных книг и любила путешествовать. Пять браков и несколько детей от разных мужей. Подробностей я не запомнил. Умерла в возрасте восьмидесяти пяти лет. Она себе жизнь выбрала сама, на неё даже наши власти не давили. А Василий избалован своим положением и вниманием окружающих. Он и так бы плохо кончил. Были некрасивые истории с женщинами, частые гулянки. В пятьдесят втором он пришёл на правительственный приём пьяный и сцепился с главкомом ВВС. Вы выгнали его из зала, а потом его сняли с должности. В августе вашего сына зачислили в Военную академию Генерального штаба, но он не ходил на занятия. Но о Василии писали не только плохое. Прекрасный лётчик и командир, который сделал много хорошего для своих подчинённых и способствовал развитию армейского спорта. Было что-то ещё, но я уже не помню. Я бы подвёл к Василию хорошего человека, с которым он мог сдружиться. Его нужно чем-то занять и отвлечь от выпивки. Не надо на меня так смотреть, я говорю не о себе. Майор ГБ и генерал-лейтенант ВВС никак не сочетаются. Вы же знаете, как армейцы смотрят на наши погоны! А меня он вообще боится.
   - Ладно, - сказал Сталин, тяжело поднимаясь из-за стола. - Ты мне сегодня больше не нужен, иди отдыхать.
   В коридоре Алексей увидел Старостина с Рыбиным, которые уставились на него с плохо скрываемой тревогой.
   - Да успокойтесь вы, Михаил Гаврилович! - сказал он подполковнику. - Что вы, в самом деле, как дети малые! Алексею простительно, потому что он ничего не знает. Прекрасно же понимаете, что он мне нужен живым и здоровым больше, чем вам.
   - Что сказал? - спросил Старостин.
   - Сказал, что я ему сегодня не нужен. О вас разговора не было. Постучите и проверьте мои слова, а то ведь не заснете. А я, как и приказано, пойду отдыхать. Да, вы так и не сказали, скоро ли будем обмывать мои звёзды?
   - У тебя деньги-то есть? - непонятно к чему спросил Старостин.
   - На водку, что ли? - не понял Алексей.
   - На водку тоже. Но я имел в виду пошив формы. Можешь носить ту, которую выдадут, но большинство старших офицеров шьет на заказ.
   - Найду я деньги.
   - Тогда я завтра или послезавтра организую тебе поездку в ателье. Заодно можно съездить в министерство. Абакумов подписал приказ, но выразил желание с тобой познакомиться. Можно и проигнорировать, но я бы не советовал. Поэтому завтра дам тебе твою новую биографию. Заучишь и отдашь учить жене. А в министерстве всё должны сделать дня за три. Ладно, иди отдыхать, а я всё-таки зайду.
   Заходить в кабинет ему не пришлось: Сталин вышел сам.
   - Вы ещё долго будете мне мешать? - спросил он у Старостина. - В этом доме мало комнат? Его я отпустил, и ты мне сейчас не нужен, хватит одного Алексея.
   - Ну и о чём вы так долго беседовали? - спросила Лида, когда муж вышел к ней на веранду. - Или это секрет?
   - У нас с тобой теперь вся жизнь будет секретом, - вздохнул он. - Хозяина интересовало, кто его убьёт.
   - Разве его убьют? - удивилась Лида. - Я читала, что у него был инсульт.
   - Это официальная версия, - объяснил Алексей. - Для своего возраста Сталин был очень здоровым человеком. Судя по всему, ему отравили минералку, а потом сделали всё, чтобы медики прибыли как можно позже. То их набежала целая толпа для лечения какой-то ангины, а как прижало, сутки не подходил ни один врач. И вообще вокруг его смерти было слишком много лжи и подозрительных совпадений. Я где-то читал, что Сталин хотел провести очередную чистку и начать её с Берии. Вот они и засуетились. Я ему рассказал всё, что запомнил. Похоже, он ждал чего-то такого, потому что сразу поверил.
   - Значит, ты своего добился, - сделала вывод Лида, - и даже не пришлось врать.
   - Убрать мерзавцев - это только полдела, - возразил Алексей. - Свято место пусто не бывает. Кто-то придёт им на смену! Желающие встать у руля всегда найдутся, лишь бы после этого не затонул корабль. Убедить Сталина расправиться с врагами несложно: для него это теперь вопрос жизни и смерти. Выбрать тех, на кого нужно опереться, гораздо сложнее. Я ведь сам не до конца уверен в правильности своего выбора. Одно дело читать статьи о людях, совсем другое - отдавать в их руки судьбу страны, не зная никого из них лично. Как себя поведут Вознесенский с Кузнецовым, получив всю полноту власти? Единственное, в чём можно быть уверенным, это в более деловом и профессиональном управлении. Кроме того, не всё определяется первыми людьми. Руководят-то они, опираясь на партийный аппарат. В той реальности, которую мы собрались менять, Маленков потерпел поражение из-за шкурных интересов этого аппарата. Ведь и Сталин не всесилен, и ему часто приходилось отступать перед верхушкой партии, иной раз жертвуя своим авторитетом и сторонниками. Знаешь, что вызвало самые массовые репрессии в тридцать седьмом и тридцать восьмом годах?
   - Откуда мне знать, говори уж, если начал.
   - В тридцать шестом году приняли новую конституцию, которую назвали сталинской. Она устраняла политическое неравенство между рабочими и крестьянами и наделяла всё население страны равными избирательными правами. Гражданам разрешалось создавать общественные организации, а ВКП(б) была лишь одной из них. Впервые вводились тайные и альтернативные выборы. На одно место должно было быть не меньше двух-трёх кандидатов. Это и привело к массовым репрессиям.
   - Извини, но я что-то не поняла, - сказала Лида. - Объясни.
   - Сразу после пленума, который поддержал новый избирательный закон с альтернативными кандидатами, в Москву посыпались шифрованные телеграммы. Секретари обкомов и крайкомов запрашивали так называемые лимиты - количество тех, кого им можно арестовать и расстрелять или отправить в места заключения. Мотивировали вскрытыми заговорами, которые не позволяют проводить альтернативные выборы. На Сталина оказали сильное давление, и он вынужден был уступить. Такого авторитета, как сейчас, у него в то время не было, а вот прегрешений, с точки зрения партийного руководства, было достаточно. На время контроль над Ежовым ослаб со всеми вытекающими последствиями.
   - Всё равно не поняла, для чего им это понадобилось!
   - Большинство партийных руководителей были людьми малограмотными, а результаты их работы оставляли желать лучшего. Отсюда нелюбовь к интеллигенции, которая выражала недовольство таким управлением, и боязнь альтернативных кандидатов. Сталин, конечно, виноват, но главный виновник - это партийный аппарат.
   - И что ты тогда построишь с этими людьми? Верхушка партии - это и есть партия! Рядовые члены мало что решают, особенно в таких партиях, как здесь. И наверняка все те, кто просил эти лимиты, до сих пор управляют государством!
   - Не все, но многие, - согласился Алексей. - Для меня важны не столько они, сколько сама идеология. Несмотря на ужасное качество человеческого материала, она доказала свою жизненность. И если сейчас избавиться от тех, кто гирями висит на ногах, а в будущем приведёт к развалу... Пойми, что любая общественная система несовершенна. Она зарождается и начинает развиваться или гибнет. Капитализм обеспечил комфортное и спокойное проживание большинству населения развитых стран, но ведь им это благополучие не упало с неба! Сколько пришлось работать, чтобы всё это создать, сколько боролись и проливали кровь, чтобы заставить свою элиту поделиться с остальными! Демократия просто так никому не даётся, её нужно выстрадать, и с ней нужно научиться жить! А если получишь её на халяву, то скатишься к анархии или к диктатуре. И замаскированная диктатура, например, как у вас, ничем не лучше открытой.
   - Ладно, давай на этом закончим. Я никогда столько не болтала, пока не связалась с тобой, разве что в детстве. В котором часу у них здесь ужин?
   - Ты знаешь, забыл спросить, - Алексей обнял жену и прижал к себе. - Уже проголодалась? Надо будет заняться с тобой спортом, а то растолстеешь от такой жизни.
   - Это я с радостью, - засмеялась Лида. - Сейчас разберу кровать и займемся!
   - Займемся, но позже. А ужинать рано, да и у Сталина сейчас должен быть обед.
   - Слушай, а почему у него всё так поздно? Встает и завтракает, когда уже пора обедать.
   - А он очень поздно ложится. Если бы ты засыпала в три ночи, вставала бы тоже в одиннадцать. У них сейчас у всего руководства рабочий день заканчивается чёрт-те во сколько. Лида, Старостин обещал организовать поездку в ателье. Нужно заказать пару комплектов формы, вот я и подумал, может быть, и тебе что-нибудь закажем?
   - Давай закажем брючный костюм? - загорелась жена. - Не везде и не всегда удобно ходить в платьях, и я уже соскучилась по штанам.
   - Хочешь попасть в законодательницы моды? - засмеялся Алексей. - Где ты здесь видела женщин в брюках? Даже военные носят юбки. Мода на брючные костюмы появится в лучшем случае через десять лет и не у нас. Я хотел предложить сшить что-то вроде женской офицерской формы. Хозяин у нас аскет: должен оценить. Заодно нужно купить тебе всё необходимое для рисования. Ещё не отказалась от идеи с портретом? Вот и нарисуй для тренировки портрет родного мужа. И тебе занятие, и Сталину будет что предъявить. Конечно, если ты не разучилась рисовать. И завтра же нам дадут изучать биографию. Интересно, что там для нас сочинили.
   Биографию привезли на дачу в первой половине дня и сразу отдали Алексею под роспись.
   - Потом обязательно вернете подполковнику Старостину, - предупредил его привезший пакет капитан.
   - Ну и кто же мы такие? - с любопытством спросила жена, когда он прочитал.
   - Ты сибирячка, причем круглая сирота, - ответил муж, - Составлено так, чтобы желающему что-то проверить пришлось потрудиться. Сочиняли родные органы, так что проверять никто не будет. Сделано для того, чтобы было меньше вопросов у посторонних. Учи, а потом я ещё прочту.
   До обеда их никто не беспокоил, а к двум часам подошёл Старостин.
   - Изучили? - кивнул он на лежавшие на столе распечатки. - Тогда я забираю.
   - Я бы и сам принес, - сказал Алексей. - Стоило вам подниматься.
   - Я пришёл не из-за бумаг, - сказал подполковник. - Через час будет машина с сопровождающим, поедешь в ателье. В министерство съездим завтра, сегодня не будет министра.
   - Я хотел взять жену. Там на женщин шьют? Послушайте, подполковник! Не нужно на меня так смотреть: не собираемся мы делать ноги! Можете к одному сопровождающему добавить грузовик солдат и сами составить нам компанию!
   - Он всегда такой нервный? - спросил Старостин у Лиды.
   - Вообще-то, он очень спокойный, - ответила она. - За время нашего знакомства злился всего несколько раз. А здесь он больше волнуется из-за меня. И вы тоже хороши, Михаил Гаврилович. Если Алексею доверился сам Сталин, то уж вам и подавно нечего проявлять недоверие на каждом шагу. Вот вы бы на его месте сейчас сбежали?
   - Мне и на своём неплохо, - сказал он Лиде. - Во всяком случае, было неплохо до вашего появления. Я не верю тому, что вы сейчас сбежите, но должен учитывать и такой вариант. Это гимнастерок у меня много, а шкура одна. Ладно, езжайте вдвоём, но ещё одного человека я с вами отправлю.
   Оба приставленных офицера ГБ за всю дорогу до ателье и обратно не произнесли ни одного слова. Лишь в самом ателье приехавший с машиной капитан подтвердил заказ Алексея. Его быстро измерили и сказали, что через день всё будет готово. С Лидой провозились дольше. Её заказ на женскую офицерскую форму вопросов не вызвал, а вот требование пошить брючный костюм удивило мастера, который их обслуживал. Жене пришлось минут десять объяснять, что и как должно быть пошито. На обратном пути заехали в несколько магазинов купить краски и всё остальное, что нужно для рисования.
   - Надо заехать за водкой и можно возвращаться, - сказал шофёру Алексей.
   - Если она вам нужна для звёздочек, то никуда заезжать не нужно, - вмешался один из офицеров. - Вам всё выдадут из запасов кухни.
   - Что это? - удивленно спросил майор на вахте, когда ему предъявили к проверке несколько сумок со всякой всячиной для рисования, холсты в подрамниках и мольберт.
   - Я художник, - сказала ему Лида. - А это мне нужно для работы. Думаю написать портрет Хозяина.
   После этого заявления офицеры бегло осмотрели содержимое сумок и погрузили обратно в салон, обращаясь к Лиде подчеркнуто уважительно.
   - Зря раньше времени раскатала губу, - сказал жене Алексей, затаскивая покупки наверх. - Сталин не любит позировать даже фотографам, а ты для него пока даже не художник, а только моя жена. Жаль, что не подумали сделать фотографию того портрета.
   - Это ты не подумал, - довольно сказала жена, - а я подумала и сделала и заодно взяла с собой несколько семейных фотографий. Я отнеслась серьёзнее, чем ты, к словам Валентина и оказалась права. Мне кажется, что его догадка о вмешательстве бога - это совсем не ерунда, как ты думаешь. Всё, о чём он говорил, произошло на самом деле. Может быть, это не тот бог, которому молятся в церкви, но явно какое-то высшее существо, если для него не писаны законы природы.
   - Если не тот, тогда пусть будет бог, - согласился муж. - Для нас с тобой нет никакой разницы, естественная у него сущность или сверхъестественная. Дай мне фотографию портрета матери. Покажу Сталину, возможно, он разрешит тебе сделать наброски. Рисовать в любом случае придётся по ним и по памяти.
   - Можно подумать, что мама позировала мне три месяца! - ответила Лида. - Главное - понять человека. Возьми фотографию, но никому не отдавай, она у меня одна. Открой, стучат.
   Стучал Рыбин.
   - Алексей, возьми список вопросов, - сказал он, зайдя в комнату. - Мне приказано передать, что к Хозяину скоро приедут гости. Это несколько высших руководителей, которые будут здесь обедать. Такие визиты здесь не редкость, редкость - гости вроде вас. Хозяин не хочет, чтобы вас сейчас видели, поэтому сегодня лучше не выходить из комнат. Ужин, если они не уедут, вам принесет кто-нибудь из нас. Свои ответы отдашь завтра. Что-нибудь от нас нужно?
   - Нет, Лёша, спасибо, - ответила Лида. - Если не дадите умереть голодной смертью, то мы отсюда не выйдем.
   - И постарайтесь сегодня не выходить на веранду и открывать окна так, чтобы было незаметно со двора. Эти люди хорошо знают, что комнаты второго этажа не используются, не стоит вам обращать на себя внимание.
   - Хорошо, что здесь есть санузел, - пошутила Лида, когда вышел телохранитель. - Можем отсидеться, не испытывая неудобств.
   - В охране наверняка есть люди, которые обо всем докладывают наверх, - сказал Алексей. - О нас знают в министерстве, поэтому узнает и Берия. И не один он такой умный, у других тоже должны быть информаторы. И включение меня в штат министерства и охраны Сталина уже ничего не изменит. У того же Берии возникнет вопрос, с чего такая честь какому-то майору, которого Хозяин поселил в лучших комнатах дачи, да не одного, а вместе с женой. И он легко сможет узнать в министерстве, по чьему указанию у них появился ещё один майор. И как после этого жить в нашей квартире, особенно тебе? Боюсь, что, пока Сталин с ними не разберется, мы здесь застрянем. Или он нас переведёт в помещение охраны, хотя, судя по её численности, там нет свободных помещений.
   - А он точно будет с ними разбираться? - спросила жена. - С Берией, наверное, разберется, а вот с остальными?
   - Когда имеешь дело с Иосифом Виссарионовичем, предсказывать его действия - неблагодарное занятие. Лишь бы не попытался их стравить. Раньше он часто так поступал, и это всегда срабатывало, а сейчас может не сработать. Они слишком сильно его боятся и хорошо изучили. С большинством нужно расправляться сразу, и всё делать быстро, причем не используя аппарат МГБ, только своих людей. А много их у него? И сделать нужно так, чтобы не связали со Сталиным. Народ переживёт такой падеж руководства, многие, наоборот, будут радоваться, а вот партийная верхушка будет в панике. У каждого из лидеров повсюду свои люди, сложились определенные отношения и связи. И всё это враз рухнет. А у нас в традициях, что падение лидера тянет за собой чистку большей части его сторонников. И сейчас нужно действовать по такой же схеме и при этом не навредить управлению государством. Одна надежда на ум, опыт и изворотливость Сталина и на веру в него народа. Это десять лет назад партийные консерваторы могли обвинить его в отходе от канонов и снять, сейчас это не выйдет. И от культа личности может быть польза.
   - Ладно, давай отдохнем от политики, - предложила Лида. - Переодевайся и будешь позировать, а я сделаю несколько набросков.
   - А почему не сразу на холсте?
   - Потому что мне его долго готовить. Ты лучше не спорь со мной, а то нарисую злым и некрасивым! Готов? Голову немного поверни... Вот так и сиди, только смотри на меня, как смотришь, когда я просыпаюсь.
  
  
   Глава 10
  
  
   - Что-нибудь получается? - спросил Алексей, которому надоело позировать.
   - Уже устал? - спросила жена. - Можешь отдохнуть, но ко мне не заглядывай. Слышишь, приехали машины? Это, наверное, гости. Не хочешь посмотреть в окно? Отсюда должно быть видно, а они тебя не заметят.
   - Что на них смотреть! - ответил он. - Их всех нужно быстрее убирать. Хорошо, что Сталин мне поверил, и не пришлось врать. Был заговор или его не было, но я постарался бы подвести его к этой мысли.
   - Давай больше не будем о них говорить? - попросила Лида. - В самом деле, сколько можно! Как представлю всю эту огромную пирамиду полуграмотных партийных чиновников, озабоченных только личным благополучием и готовых из-за него лить кровь...
   - Бог с тобой, малыш! Откуда ты это взяла? Если бы всё было так, как ты сказала, проще было пойти и повеситься! Какие тогда, к чёрту, реформы! В партии очень много порядочных людей, в том числе и на руководящих должностях. Конечно, они не ангелы, но и не дерьмо. Дерьмо по известному правилу всплывает на самый верх. Я не знаю, сколько сейчас членов в ЦК, но вряд ли больше сотни. И основная борьба после ликвидации верхушки разгорится там! Если удастся взять под контроль ЦК, никто из остальных и не пикнет! Можно заблокировать созыв съезда и постепенно разбираться со всеми секретарями обкомов и крайкомов, часть из которых заседает в том же Центральном Комитете.
   - Всё, я неправа и молчу. Тебе видней, но давай на этом закончим. Ты вроде завтра должен был поехать в министерство?
   - Поеду, если Старостин ничего не переиграет.
   - Меня немного волнует твоя поездка. Ты что-нибудь знаешь о министре?
   - Об Абакумове? Кое-что проходили в училище. Время войны он возглавлял "СМЕРШ". Это военная контрразведка. В министерстве государственной безопасности практиковал пытки, а потом его самого арестовали, но сколько ни допрашивали, никакого признания не выбили. Это всё, что вспоминается.
   - Как ты думаешь, о чём будет разговор?
   - А тут и думать нечего, ясно, что он попытается выяснить, кто я такой и откуда взялся. И я могу его понять. Если с вождем по моей вине что-нибудь случиться, ему не поможет даже то, что приказ о моём назначении отдал Сталин. Тут есть ещё одна тонкость: приказ был передан через Старостина и продублирован лично Сталиным по телефону. Не осталось ни одной бумаги, всё было только на словах. И формально он мог не подчиниться.
   - Что будешь отвечать?
   - Хочу попросить Сталина написать ему записку и датировать её двумя днями раньше. Пусть продублирует свою просьбу и как-нибудь обоснует свой запрет на мою болтовню. Ему это нетрудно, а у министра появляется соломка, подстелить под задницу. Он и на меня не станет сильно давить. Если эти нахлебники долго не задержатся, сегодня же скажу Старостину.
   "Нахлебники" уехали в девять вечера. Самохины поужинали и сидели на веранде, не включая свет, который легко было заметить от ворот даже со шторами, когда послышались голоса, смех и шум моторов нескольких машин.
   - Пойдешь? - спросила Лида. - Не поздно?
   - Для него это не время, - ответил Алексей, поднимаясь с кресла, - а вот Старостин может уйти. Уже уехали, так что можешь включать свет.
   Он вышел из гостиной и спустился по лестнице в коридор.
   - А я к тебе, - сказал ему вышедший в коридор Старостин. - Он хочет тебя видеть.
   - Это кстати, - отозвался Алексей, - а то я уже хотел по одному вопросу обратиться к вам. Теперь скажу сам. Кто дежурит?
   - Григорий Пушкарев. Ты с ним ещё не встречался, так что я провожу. Пойдем, хозяин не в кабинете, а в рабочей комнате.
   Пушкарев - высокий, широкоплечий парень - дежурил в прихожей.
   - Никуда не вышел? - спросил Старостин о Сталине. - Тогда заходим.
   Сталин сидел за столом и что-то писал.
   - Присядьте, - кивнул он на стулья. - Сейчас закончу.
   Дописав, сложил лист бумаги вдвое и вложил его в конверт.
   - Оформи и отправь Поскребышеву, - сказал он Старостину, положив конверт на стол. - Теперь с тобой. Просьбы ко мне есть?
   - Есть, Иосиф Виссарионович, - ответил Алексей. - Мы с Михаилом Гавриловичем хотим завтра посетить Абакумова. Его заинтересовал такой мутный тип, как я. Мало того что я оказался в опасной близости от вас, так ещё просят присвоить звание старшего офицера ГБ. Я и подумал, что неплохо было бы успокоить его вашей запиской. Всё-таки хоть какой-то документ. Телефонный звонок к делу не подошьешь. Заодно бы там приписать, что вы запрещаете мне о себе распространяться. Наверняка ведь он попытался навести справки, получил в результате дырку от бублика и теперь будет пытаться на меня давить. И о моей жене он уже знает и гадает, с чего это ей такая честь.
   - Что-то уже придумал? - спросил Сталин.
   - Лида хороший художник. Вот фотография портрета её матери.
   - Работа мастера, - оценил Сталин, возвращая фото. - Хочет нарисовать меня?
   - Я знаю, что вы не любите позировать, - сказал Алексей, - но это не потребует много времени. Она лишь сделает эскизы, а потом будет работать по ним. И это не к спеху, сейчас она взялась за мой портрет. Нужно вспомнить технику и потренироваться. А для Абакумова хоть и хилое, но объяснение.
   - Это не объяснение, а так... - Сталин недовольно нахмурился, достал и раскурил трубку. - О вас скоро многие узнают, поэтому нужно будет придумать что-нибудь получше, а пока пусть будет портрет. И вот ещё что. Твоё устройство для чтения пленок не слишком удобно, и от него устают глаза. Мне сделают все книги, а тебе нужно будет написать свои объяснения, не дожидаясь, пока у меня появятся вопросы. Я не один буду их читать. Задача ясна? Тогда и вы не будете так привязаны ко мне. Завтра к вечеру должен подъехать один человек, и я хочу вас познакомить. А с Абакумовым будь осторожен. Когда оформят все документы?
   - Завтра заберем форму, а послезавтра - документы, - ответил Старостин. - Это если ничего не помешает. Послезавтра же включим в работу. Думаю пока с его помощью потренировать ребят.
   - Сможешь совмещать с записями? - спросил Сталин. - Ну раз сможешь, потренируй охрану. Это всё? Тогда я вас не держу.
   - У руководства работа начинается в девять тридцать, - сказал Старостин, когда они вышли в прихожую. - Утром у Абакумова совещание, потом он с час работает в своём кабинете, а вот, когда закончит, мы и подойдем. Ехать здесь всего ничего, поэтому будь готов к одиннадцати. Шофёра брать не будем, поведу сам. Заодно и поговорим.
   - Сказал? - спросила жена, когда он вошёл в гостиную.
   - Сказал. Записку он напишет. Я предложил объяснить твоё пребывание на даче рисованием портрета, так он посмотрел на меня, как на дурачка. Сказал, что придумает что-нибудь более жизненное. Плохо, что я почти ничего не знаю по этому времени и не узнаю, если буду постоянно сидеть на этой даче. Насколько всё было бы проще, если бы нас перенесли лет на двадцать позже.
   - Толку об этом сокрушаться! Ты показывал ему фотографию? Тогда возвращай обратно. Когда едете?
   - В одиннадцать нужно быть готовым.
   - Значит, будешь. Позавтракаем, я поглажу брюки, и поедешь. Паспорт сейчас положу в пиджак. Когда поедем за одеждой?
   - Не терпится натянуть брюки и посмотреть, как на тебя сделает стойку мужская часть населения дачи? Вынужден огорчить: ты завтра не поедешь. Мы будем возвращаться из министерства и всё заберем. Это классное ателье: они шьют без повторных примерок, и никто не жалуется.
   На следующий день Старостин появился чуть раньше.
   - Броский костюм, - сказал он, осмотрев Алексея, - ну да ладно. Раз уже готов, выедем чуть раньше. Заскочим в Кремль кое-что отдать, а потом поедем в министерство.
   - И меня туда пустят только по паспорту? - удивился Алексей.
   - Конечно, нет. Постоишь на площади, а я обернусь за пять минут. Пошли к машине.
   Машиной оказался уже старый ЗИС- 101.
   - Удивлен? - усмехнулся Старостин. - Это разъездная машина для поездок вроде нашей. Хозяин и "девятка" ездят на бронированных сто пятнадцатых. В гараже их пять штук. "Девятка" - это у нас выездная группа охраны.
   - А почему вы зовете его Хозяином? - спросил Алексей, садясь на переднее сидение рядом с подполковником. - Он об этом знает?
   - Это для посторонних. Между собой наши ребята зовут его Дедом. Тебе тоже не возбраняется, когда станешь для них своим.
   Старостин завёл мотор и после проверки выехал за ворота.
   - Хочу с тобой поговорить, - сказал он Алексею. - К тебе теперь многие будут присматриваться, а кое-кто попробует сблизиться. В глазах всех ты новый любимчик Сталина. Вынырнул неизвестно откуда, был обласкан и приближен, даже поселен на даче вместе с женой в комнаты для почётных гостей. Ты знаешь, что там жили Мао Дзэдун, Броз Тито и Черчилль? А теперь живёте вы. Почти наверняка об этом знают уже и Абакумов, и Берия. У них здесь есть свои люди. Не из телохранителей или "девятки", а их тех, кто сидит на воротах и патрулирует территорию. Буду удивлен, если никто не стучит Маленкову. Про твои геройства в комнате отдыха тоже доложат. Я думаю, что Берия не утерпит и примчится на вас посмотреть.
   - Как вы к нему относитесь?
   - Нормально я к нему отношусь. И он к нашим парням относится так же. Частенько заходит поиграть в бильярд или сыграть в козла. Не веришь? Ну и зря. Он у нас за проигрыш даже лазил под стол. И давай на ты. А то я тебе тыкаю, а ты мне в ответ показываешь своё воспитание. Мы не слишком сильно разнимся по возрасту и званию.
   - Ты просто держал дистанцию, поэтому и такое обращение.
   - Ладно, с этим закончили. Держи свою бумагу для Абакумова. Сталин вчера написал. Думаю, она его удовлетворит. Если со Сталиным из-за тебя что-то случится, погоны он потеряет в любом случае, но может сохранить голову. Войди в его положение и не обижайся: проверять тебя будут в любом случае. И на Власика будут давить, чтобы он держал тебя подальше от Сталина. Николай в данном случае ничего не решает, но Абакумов и здесь прикроется. Он принял меры, а если начальник Главного управления охраны не отреагировал должным образом, его и наказывайте. Так, теперь я остановлю машину, а ты выйдешь и немного подождешь. Мне только нужно передать пакет Поскребышеву, а он предупрежден и ждёт, так что я быстро обернусь.
   Через пятнадцать минут Старостин вернулся, забрал Алексея и погнал машину на Лубянку. Приехали вовремя. Пропуск на Самохина был готов, поэтому быстро прошли проверку и поднялись на третий этаж. По засланному красной ковровой дорожкой коридору дошли до приёмной министра. Абакумов был у себя и сразу же их принял.
   - Здравствуйте, Виктор Семёнович, - поздоровался Алексей. - Я пока не в штатах и в цивильном, поэтому не буду щёлкать каблуками.
   - Здравствуй, - отозвался министр, с любопытством осматривая Самохина. - Не обижаешься, что на ты? Ну и прекрасно. Ты ещё не в штатах, а у меня из-за тебя уже прибавилось седых волос. Я не могу отказывать Иосифу Виссарионовичу в его просьбе, а выполнять не имею права! Извини, но ты очень подозрительная личность. У вас с женой ни документов, ни биографии. Вы, случайно, не с неба свалились? И такому человеку я должен присвоить звание майора и ввести в охрану Сталина!
   - Я всё понимаю, товарищ генерал-лейтенант, но ничем не могу помочь, - сказал Алексей. - Мне запрещено говорить о своей семье. Прошу вас взять эту бумагу и ознакомиться.
   - Ладно, к этому разговору мы ещё вернемся, - сказал Абакумов, прочитав записку Сталина.
   Он хорошо владел собой, но Алексей заметил мелькнувшее на лице удовлетворение. Они перебросились несколькими фразами, и Абакумов их отпустил.
   - Завтра придётся приехать в отдел кадров, - сказал Алексею Старостин, - а сейчас едем за одеждой.
   От министерства до ателье оказалось недалеко, а одежда была готова и оплачена, поэтому много времени не потратили.
   - Тебе идёт форма, - сказала жена, после того как он по её просьбе надел на себя один комплект обмундирования. - Но я не могу смотреть без улыбки на эти галифе, хотя пошито качественно. Давай теперь я примерю.
   - Начни с офицерской формы, - попросил он. - Ты, кажется, что-то меняла?
   - Попросила больше приталить, и не делать такую широкую юбку. Постой здесь, а я переоденусь в спальне.
   Она ушла в спальню и отсутствовала минут десять.
   - Хотел тебя выругать из-за того, что слишком долго одеваешься, - признался Алексей, когда она вошла в гостиную и крутанулась на месте, показывая себя со всех сторон, - но сейчас не поворачивается язык. Я слышал, что для многих женщин мужчина в военной форме выглядит привлекательней. Так вот, хочу сказать, что эта форма и тебе добавила прелести. Так и хочется её с тебя...
   - Тогда пойду в ней на обед! - решила Лида. - Посмотрю, один ты падкий на девчонок в форме или это у вас общий бзик. Жаль, в тапочках совсем не тот вид, но не надевать же туфли на моих каблуках. И пойдем быстрей, а то уже три часа, и я проголодалась. Костюм потом померю.
   Увидевший их Пушкарев на мгновение замер, а потом показал Самохину поднятый вверх большой палец.
   - Ты ему понравилась, - сказал Алексей.
   - Грише? Да, я заметила. Пошли быстрее, всё равно мужчин больше не будет.
   Она ошиблась: когда они уже поели, отнесли на кухню подносы с грязной посудой и возвращались к себе, из кабинета вышел Сталин.
   - Здравствуйте, Иосиф Виссарионович! - поздоровалась Лида.
   - Здравствуй, - ответил он. - Постой на месте, посмотрю. Да, так будет лучше.
   - И что он этим хотел сказать? - спросила жена, когда Сталин, больше не говоря ни слова, ушёл.
   - Наверное, понравились твои усовершенствования формы, - предположил Алексей. - Теперь все будут щеголять в такой же, и ты сразу потеряешь половину своей привлекательности.
   - Ничего, я надену брючный костюм, в нём привлекательности будет ещё побольше!
   - Может не надо? Вдруг я не выдержу, а на полный желудок...
   - Слушай, Лёш, - она остановилась перед лестницей и прижалась к мужу. - Как ты думаешь, может у нас уже появиться ребенок? Ты ведь много успел сделать...
   - Тебе так не терпится стать матерью? - спросил он. - Мы с тобой сейчас в подвешенном состоянии, случиться может всё что угодно. Куда спешить?
   - Было бы мне лет двадцать, я бы никуда не спешила!
   - Ты знаешь, малыш, - задумчиво сказал Алексей, - мне кажется, что ты стала выглядеть заметно моложе.
   - Ты знаешь, мне тоже! И почему-то это не радует, а пугает. И у тебя исчезли морщинки возле глаз.
   - Надеюсь, это не зайдет слишком далеко. Помолодеть, конечно, здорово, но если это станет очень заметно... Ладно, что мы застряли на лестнице, пошли в комнаты. Сегодня у меня последний нерабочий день, давай хоть его остаток посвятим друг другу.
   На следующий день в министерство опять поехали вдвоём на той же машине. После проверки прошли в кадры, где пришлось расписаться в нескольких журналах, после чего выдали удостоверение и сказали, чтобы зашёл к начальнику.
   - А Свинелупову что от тебя нужно? - удивился Старостин. - Тоже взыграло любопытство? Так вроде не тот человек. Ладно, давай быстрее, нам ещё нужно зайти в финансовый отдел за подъёмными.
   Худой генерал-майор с невыразительным лицом не задержал, задал несколько ничего не значащих вопросов и отпустил. Наверное, ему действительно было интересно посмотреть на Самохина. На получение денег ушло минут десять, после чего они покинули министерство и направились к своей машине.
   - Когда приедем, получишь оружие и начинай работать, - сказал Старостин. - Хватит уже бездельничать, а то скоро начнёт расти брюхо. Ношение формы необязательно, но я советую носить, по крайней мере в первое время.
  
   - Иосиф Виссарионович, прибыл Берия, - доложил Старостин.
   - И где он? - спросил Сталин. - Ему нужно специальное приглашение?
   - Он столкнулся в коридоре с Самохиной. - Старостин замялся. - Вы же знаете Лаврентия Павловича. Чтобы он просто так прошёл мимо красивой женщины... Сейчас пробует её обхаживать.
   - Скажи ему, Михаил, что если через минуту не будет здесь, может сразу же уезжать.
   Подполковник вышел из кабинета и подошёл к Берии, который задержал Лиду в коридоре и сейчас о чём-то её расспрашивал.
   - Лаврентий Павлович! Товарищ Сталин приказал передать, что у него мало времени, поэтому если вы сейчас же не пройдете в его кабинет, он не сможет вам его уделить.
   - Ну мы ещё поговорим! - сказал Лиде Берия, бросил недовольный взгляд на Михаила Гавриловича и скрылся в кабинете.
   - Зря вы надели штаны, - с досадой сказал Старостин, - да ещё эти туфли. Он бы и так сделал на вас стойку, а теперь так просто не отвяжется. Женщины - это его слабость. Вам ничего не сделает, а вот Алексею при случае может припомнить. На будущее советую одеваться не так вызывающе.
   В кабинете Сталин, не отвечая на приветствие Берии, несколько минут рассматривал его оценивающим взглядом.
   - Я в чём-то виноват? - забеспокоился тот. - Это из-за этой женщины, да? Михаил доложил? Так ничего не было, просто поговорили. Давно не видел таких красивых женщин, а эта ещё необычно одета.
   - Можешь её не обхаживать, - сказал Сталин. - Ей нужен только муж, который открутит тебе шею. И не помогут твоё положение и охрана. Он и так тебя недолюбливает, не стоит давать повод для ненависти.
   - И из-за чего у него ко мне неприязнь? - прищурился Берия. - Сам из-за меня пострадал или родные? Это ведь ваш новый майор? Я его знаю?
   - Не знаешь, - Сталин достал и раскурил трубку. - И он тебя не знает, просто читал то, что писали другие. Я хотел вас познакомить.
   - И что в нём ценного, что так обхаживают? Даже поселили на даче!
   - Узнаешь. Для начала возьми эту книгу, садись на диван и читай.
   - О Никите написали книгу? - удивился Берия, взглянув на фото титульного листа. - Это ведь не печать, а фотографии?
   - Пока об этом любителе гопака никто книг не писал. Ты пропустил самое главное - дату.
   - Но, товарищ Сталин, это же полная чушь, - растерянно сказал Берия. - Я в такое не верю!
   - А тебе не надо верить или не верить! Я сказал читать, значит, читай! Начало, включая войну, можешь пропустить. Там есть интересные моменты, но не будем терять время. Захочешь - посмотришь потом. Читай до закладки, закончишь - скажешь. Я тоже пока почитаю.
   Берия читал около часа. Дойдя до закладки, он закрыл книгу и поднялся с кресла.
   - Дочитал? - спросил Сталин, отрываясь от своей книги. - И как тебе прочитанное? Сядь, разговор будет долгим.
   - Откуда это? - охрипшим голосом сказал Берия. - Это принес муж той женщины?
   - Он мне, Лаврентий, принес не только это, а вообще всю историю до конца века. И помимо книг были другие доказательства. Да и книги... Ты знаешь, что я недоверчивый человек и любого, пришедшего ко мне с дикой историей и пачкой отпечатанных листов, отдал бы разбираться тем, кому этим положено заниматься. Но этот поступил умно. Он сначала встретился с Василием и рассказал ему о моей смерти и о его собственной судьбе.
   - И он поверил?
   - Видимо, был готов к чему-то такому, - ответил Сталин. - И ему тоже дали почитать книгу. А там ведь не только текст, ещё много фотографий. И фотографии можно подделать, но не всегда и не в таком количестве. А в последних книгах на них такое, что не хватит фантазии придумать.
   - И Василий примчался к вам?
   - Сначала позвонил. Хоть в этом его приучили к порядку. Потом приехал, всё рассказал и оставил отданную ему часть книги.
   - Почему отдали только часть?
   - Потому что у них с собой не было фотографий, только это.
   Сталин положил на стол устройство чтения и микрофиши.
   - Это разрезанные на кусочки кадры фотоплёнки. Изображения очень маленькие и занимают мало места. А с помощью этого их можно читать. Вот сюда вставляешь, включаешь и читай. Смотри, какое качество фотографий и что на них показано. Сумеешь ты это подделать? А первую книгу он отпечатал уже здесь в фотоателье. Договорился с фотографом, потом оглушил, связал и сам выполнил всю работу. Деньги, говорит, заплатил, но на всю книгу не хватило бумаги. Я начал читать и не нашёл ничего такого, что не могло бы произойти. И ещё эти фотографии. Захотел дочитать до конца, поэтому позвонил сыну и сказал, что этот пришелец из будущего может меня навестить. Он и навестил, а заодно показал работу устройства связи. Размером и формой напоминает обычные часы, а позволяет не только переговариваться, но и видеть собеседника. И изображение цветное и объёмное. Помимо истории он принес ещё научные книги.
   - А для чего он пришёл сюда, рискуя собой и женой? Не для того же, чтобы поселиться на вашей даче и стать майором нашего МГБ? Какая цель?
   - Его никто не спрашивал. Люди и в будущем не умели такого делать. Советский Союз развалится, а он хотел это предотвратить. Он думает, что этого же хочет тот, кто сюда их послал.
   - И кто это может быть?
   - Он не знает. Давай поговорим о моей смерти. Лаврентий, скажи откровенно, ты мог бы меня убить?
   - Да вы что! - вскочил Берия. - Я всем в своей жизни обязан вам!
   - Сядь и не дёргайся! - приказал Сталин. - И не нужно мне врать! Сейчас ты мне не враг и не желаешь вреда, а что будет в пятьдесят третьем году, никто сказать не может. О моей смерти в этой книге почти ничего нет, но мой гость читал и другие, где об этом написано много всего. Причем точно известно только то, что меня отравили, и в этом замешан Хрущёв. Под подозрение попали Маленков, Булганин и ты.
   - Да я...
   - Помолчи, я сказал! Я не могу исключить того, что и ты принимал в этом участие, но думаю, что тебя просто подставили. Потом, чтобы не копался в этом деле, повысили и дали МГБ. Ты читал, чем это для тебя закончилось. Я долго думал, прежде чем тебя позвать. Я прочитал все книги, а сейчас перечитываю их по второму разу. И знаешь, читая, понимаю, что после правления Хрущёва всё должно прийти к развалу. Наше будущее можно поменять, и мы его поменяем. Хрущёва нужно убрать в первую очередь. Насчёт Маленкова я до конца не решил, а Булганина заменим надёжным человеком. В том, что нужно сделать, потребуется поддержка армии. Основную работу придётся выполнить тебе. Даже если я не допущу своей смерти в пятьдесят третьем, долго оставаться у руля не получится. Силы уходят, и никаким врачам это не остановить. Пока смогу, я тебе помогу, а потом будешь работать сам. Слушай внимательно. Никиту нужно убрать, не привлекая министерство. У меня есть свои люди, но я не хочу их использовать. Что можешь посоветовать?
   - Через Абакумова действовать нежелательно, - задумался Берия. - Привлечем слишком много внимания. Лучше обратиться к Судоплатову. Его можно использовать, ни во что не посвящая. У него много спецов, для которых это будет нетрудно сделать. Они не обсуждают приказы и будут молчать. Давайте я возьму это на себя. Как думаете, лучше всё сделать тихо, или, наоборот, нашуметь и использовать его смерть в своих интересах? Можно было бы под этот шум снять Абакумова и отдать министерство мне. Так было бы намного легче работать.
   - Об этом ещё подумаем, - оборвал его Сталин. - Ты слушай дальше. Давно назрела необходимость провести чистку верхушки партии. Слишком много в ней тех, кто не хочет и не умеет работать и не даёт этого делать другим. Ты знаешь, что они и мне не дали провести реформы десять лет назад. И свою опору Никита нашёл в них. Я написал Поскребышеву, чтобы собрал компромат на членов ЦК, особенно на тех, с кем дружен Хрущёв. Он по моему распоряжению давно кое за кем присматривает. Я думаю арестовать тех, кто замаран, а остальных поставить перед фактом. Заодно выступлю с обращением к народу с просьбой о поддержке. Тогда уцелевшие члены ЦК будут сидеть тихо. Объявим, что со временем проведем внеочередной съезд партии, а сами развернем чистку секретарей обкомов и крайкомов. Всех, кто залит кровью, нужно убрать, причем сначала судить и всё освещать в печати. Народ должен это поддержать. И нужно передавать власть партии советским органам. Не всю, но большую часть. Тридцать первого августа должен умереть Жданов. Что вскинулся? Меня это резануло по сердцу. Один из единомышленников, можно сказать, друг. Я позвонил и узнал, что у него неважно с сердцем. Он и ко мне из-за этого в последнее время не заезжает, видимся только в Кремле. И в августе он собрался в санаторий. Всё как в книге. После его смерти начнут разбираться с врачами, большинство которых были евреями. Написано, что всех уцелевших потом реабилитировали. Надо будет проследить за этим делом и разобраться. Но меня в связи с его смертью сейчас интересуют не эти евреи с врачебными дипломами, а большая группа партийных и хозяйственных работников, которых расстреляли по делу, развязанному Маленковым и Хрущёвым. Это Кузнецов, Вознесенский, Родионов и многие другие. Само дело высосано из пальца, но в результате погибли очень ценные работники. Я на них рассчитывал и непонятно, почему не вмешался. Написано только, что Хрущёв с Маленковым подсунули мне сфабрикованные доказательства их вины. Их осудила ночью партийная комиссия и через час всех расстреляли, так что, может быть, я просто не успел. Тебе они пригодятся. Эту книгу потом хорошо изучи. Почти все, с кем после моей смерти расправился Никита, оказались очень ценными работниками, например, Пономаренко. И неплохо бы тебе поближе сойтись с Алексеем. О его жене сразу забудь, и вообще пора тебе менять свою жизнь. За первыми лицами следит много глаз, а всем рты не заткнешь.
   - Если ваш Алексей меня невзлюбил...
   - Я с ним поговорю, - пообещал Сталин. - Он тебя не знает, а судит только на основании публикаций. Если увидит, что ты работаешь на благо страны, и отношение будет другим. Он очень много знает и может быть полезным.
   - А кто он? - спросил Берия.
   - Управление разведки Генерального штаба. Он был капитаном в каких-то отрядах специального назначения. Слышал уже, как он разбрасывал орлов Власика?
   - Передали, - кивнул Берия.
   - Я поручил ему описание непонятных слов, которых много в книгах, а попутно пусть тренирует охрану.
   - А кто его жена? Да я не в том смысле, мне просто интересно!
   - Окончила Университет и пару лет работала директором завода. Но, вообще-то, она хороший художник. Меня хочет нарисовать. Ладно, сходи в охрану и передай Алексею, чтобы зашёл ко мне, а сам начинай заниматься Никитой. Только действуй осторожно. Может, не будешь обращаться к Судоплатову, а обойдешься своими людьми?
   - Я буду осторожен, товарищ Сталин, - пообещал Берия. - Судоплатов умный человек и знает, что Абакумов не будет вечно сидеть на своём посту, а в этом министерстве при чистках замы часто идут довеском к руководству. А я всё ещё ваш человек. Поэтому попробую подключить его, а если не получится, буду действовать сам. Пойду в охрану, сегодня уже не увидимся. Постараюсь заехать завтра почитать эту книгу.
   Через пятнадцать минут после его ухода постучался Рыбин и доложил, что прибыл Самохин.
   - Вызывали? - спросил Алексей, заходя в кабинет.
   - Видел Лаврентия? - спросил Сталин. - А теперь садись, поговорим. Как ты представляешь чистку партийных рядов? Убрали Хрущёва с Маленковым или Берию, и всё партийное руководство разом поумнело, перестало зубами держаться за власть и лить кровь? Ты их не знаешь, а я знаю. Знаешь, кто делает революции? Большинство - это неудачники, у которых не хватило ума или способностей устроиться в жизни. Поэтому, вместо того чтобы менять себя, они пытаются изменить окружающий мир. А меньшинство, к которому отношусь и я, думает уже не только о себе, но и о других. Нельзя изменить мир к лучшему, думая только о себе. Вот ты взъелся на Лаврентия из-за того, что кто-то вылил на него ведро помоев. Но это книжный Лаврентий, настоящего ты не знаешь. А он у нас очень способный человек, не заваливший пока ни одного поручения. Одна слабость - бабы. Но идеальные люди встречаются редко, а во власти их нет вообще. Для чистки партийных рядов это идеальная кандидатура. И я не верю в то, что он принимал участие в покушении. Копаться в этом не стал, потому что меня уже не вернуть, а своя шкура одна, и другой не будет. Ну и кость ему бросили, чтобы успокоить. И всё ещё только должно произойти, но не произойдет, если мы это переиграем. У нас есть много молодых и способных, но им рано брать власть, они её не удержат, а Лаврентий сможет удержать и не дать их на расправу.
   - Мало он их сам репрессировал? - недовольно буркнул Алексей.
   - Немало, - согласился Сталин, - но меньше, чем другие. И у него были связаны руки. Я сам часто вынужден был делать не то, что хотелось, а то, что позволяли. Всё не мог делать даже император. И потом ты судишь с позиции своего времени. Сунуть бы тебя в те годы! Ты знаешь, что половина высланных и расстрелянных этого заслуживала? А почти все остальные проходили по обкомовским спискам, и я не мог их не подписывать. Мне тогда много чего припомнили бы, хотя бы то, что уравнял в избирательных правах рабочих и колхозников, или альтернативные выборы, которые так и не состоялись. Уклонение от ленинской линии партии и ревизионизм! Какие могут быть альтернативные кандидаты, если есть секретарь обкома? Ну проявил бы я тогда принципиальность, думаешь, было бы лучше? Меня убрали бы, а эти списки визировал бы кто-нибудь другой, и не только тогда, но и сейчас! Пётр Первый лил людскую кровь, как водицу, причем и боярскую, и простонародья. Думаешь, ему это доставляло удовольствие? А не делал бы, и где бы мы сейчас жили? В какой-нибудь Германии, Англии или даже Голландии. Не было бы ни СССР, ни Российской Империи! Я мог бы не убеждать, а приказать, но хочется, чтобы ты помогал Лаврентию делать дело от души, а не по приказу. Если кто и сможет удержать в узде партию, сохранить государство и сделать его сильным и богатым, то это он. Есть и другие, но ему это проще сделать. А потом он уйдёт, и на его место придут те, кого ты имел в виду.
  
  
   Глава 11
  
  
   - Что-то случилось? - забеспокоилась Лида, увидев мужа. - Что ты такой печальный?
   - Сталин всё переиграл, - сообщил Алексей. - Он не собирается ликвидировать Берию, наоборот, сделал его главной фигурой, а меня в очередной раз убедил в том, что я ни хрена здесь не знаю.
   - Ну и что? - не поняла жена. - Я в здешней жизни понимаю ещё меньше тебя, но не делаю из этого трагедии. Ты хотел всё передать Сталину и это сделал. Ты же понимаешь, что не можешь быть самостоятельным игроком. Ты говорил, что нужно убрать Хрущёва. Сталин от этого не отказался? Значит, дело будет сделано, а чьими руками - это уже не так важно.
   - Всё так, - согласился Алексей, - только я в таком случае не представляю большой ценности: у Берии хватает своих костоломов.
   - Тебя сегодня на ваших тренировках не били по голове? - насмешливо спросила Лида. - Или вместе с телом помолодели и мозги? Сколько мы здесь живем? По-моему, меньше месяца. И ты хотел сразу во всем разобраться? Сталин тебя оскорбил или унизил?
   - Да нет, наоборот, можно сказать, уговаривал.
   - И откуда тогда хандра? Хороших бойцов и здесь хватает, твоя ценность в другом! Ты передал несколько книг, так даже в них без твоих объяснений не разберутся. А сколько ты всего знаешь? А в здешней жизни разберемся, это только вопрос времени. Что ещё говорил Сталин?
   - Говорил, что Берия - единственный из его окружения, кому по силам обуздать партию и провести реформы, и хотел, чтобы я ему помог.
   - Ну так помоги! Я не узнаю тебя в последние дни. Когда мы сюда попали, рядом со мной был железный человек, а сейчас, когда всё начало получаться, ты почему-то расклеился.
   - Это из-за Берии. Я понимаю, что Сталин прав, но мне очень не нравится, что мы будем полностью зависеть от этого человека.
   - А что если тебе с ним сблизиться? Вам придётся много общаться, а человек из будущего наверняка вызовет у него интерес.
   - Учитывая репутацию бабника, интерес у него вызовешь ты, - мрачно сказал Алексей. - Правда, я читал, что к нему не возили насильно ни одну из понравившихся женщин. Но ведь и способы уламывания могут быть разные.
   - Уже понравилась! - засмеялась Лида. - Ну и что? Сталин шикнул, и он сразу же побежал в кабинет. Мне кажется, что для Берии дело важнее его пристрастий. Красивых женщин много, на мне свет клином не сошёлся, а ты прекращай валять дурака и подумай лучше обо мне.
   - Я о тебе и так думаю всё время.
   - Плохо думаешь! - она подошла к нему и села на колени. - Тебе не тяжело? Нет? А скоро будет! Как ты думаешь, во что я превращусь, если стану три раза в день объедаться той вкуснятиной, которую готовят на здешней кухне, а потом валяться на веранде или сидеть за мольбертом? Даже в постели у нас в основном работаешь ты.
   - Хочешь возобновить занятия?
   - Хочу, только не в чем. Не знаю, продаются ли здесь костюмы для тренировок, но пижамы видела. Купи мне парочку на размер больше, чтобы не мешали двигаться. И ещё несколько мужских маек к пижамным штанам. И учти, что тех упражнений и йоги, которые ты мне дал, будет мало. Кто-то обещал учить меня драться. Это прекрасно, когда рядом муж-костолом, но я тоже хочу научиться бить морды! Тому же Берии врезать при необходимости. Ну что, займешься женой, или у тебя все силы уходят на охрану? Подожди, кто-то стучит. Сиди, я подойду сама.
   Стучал Старостин. Он пришёл в сопровождении двух офицеров, несших небольшой, но, тяжёлый сейф, который занесли в гостиную и с облегчением поставили у стены. После этого они обласкали взглядами фигуру хозяйки, попрощались и вышли.
   - Пусть пока постоит так, а потом принесем что-нибудь вроде тумбочки, - сказал Михаил Гаврилович. - В нём лежат твои плёнки и устройство для их чтения. Вот ключи. Ты знаешь, что со всем этим делать. Он велел спросить, не нужна ли печатающая машинка.
   - Даже здесь пользоваться сейфом? - спросила Лида. - В этих комнатах не бывает никого, кроме нас и уборщицы, а она работает в моём присутствии.
   - Пока не бывает, - сказал Старостин, выделив слово "пока". - И потом существуют правила работы с секретными документами. У нас и Хозяин их не разбрасывает. Так что насчёт машинки?
   - Да ну её, - отказался Алексей. - Много шума, да и не привык я на ней работать. Почерк у меня разборчивый и писать стараюсь аккуратно, а в тишине легче думается. И ручку принес из будущего, которая пишет без всякого нажима. Вот бумага будет нужна.
   - Бумагу я тоже положил в сейф, - сказал Старостин. - Чернила не нужны?
   - Спасибо, не нужно, - Алексей взял авторучку и провёл ею по лежавшей на столе салфетке, оставив тонкую чёрную линию. - Видишь, как работает? Это не чернила и не паста, а не пойми что. Такое впечатление, что она как-то меняет бумагу. Так что для работы всё есть. Послушай, Михаил, мне нужно смотаться в Москву. Надо купить для жены пару пижам и майки. Она закисла в четырех стенах и хочет заниматься спортом.
   - Спортом в пижаме?
   - А чем не нравиться пижама? От неё нужны только штаны, но и верх пригодится для использования по прямому назначению. Если есть что-то другое, можно купить и его. Лишь бы была просторная одежда из тонкой прочной ткани. Я хорошо вожу машину и, если доверяете, могу смотаться сам, только я плохо знаю эту Москву, особенно на окраинах.
   - Машину я тебе доверю, - ответил Старостин, - но есть указание одного никуда не отпускать. И дело не в недоверии. Ты слишком ценен, чтобы так рисковать. Мало ли что может случиться! Давайте я сегодня раньше уеду домой и сам куплю. Спрячь свои деньги, потом рассчитаемся. А тебе, Лида, никто не запрещает гулять по территории. Вот за ворота одну не выпустят.
   - Вот ты у нас какой ценный кадр! - сказала жена, когда подполковник попрощался и ушёл. - Охраняют почти как Сталина. И пистолет дали. Заряжен, кстати?
   - Да, сегодня выдали, но пока не пристрелял. Ладно, раз принесли работу, работой и займусь. А как твои дела с моим портретом?
   - Всё быстро вспомнилось, - ответила она, - но о результатах говорить рано, так что прошу не смотреть мои рисунки.
  
   Берия находился в растерянности. Он был слишком умным и предусмотрительным человеком, чтобы не задумываться о своей судьбе после смерти Сталина. Врагов и просто тех, кому он мешал в борьбе за власть, было предостаточно. Ему же вся эта суета уже начала надоедать. Сказывалась и накопившаяся за годы войны усталость. Ирония заключалась в том, что он не мог всё бросить и уйти. Это было равносильно самоубийству. Единственное спасение для него было в том, чтобы сохранить власть, а лучше - забрать её как можно больше. Именно это ему сегодня предложил вождь. Поначалу Лаврентий не поверил в пришельцев из будущего. Коба постарел, и нашёлся ловкач, который запудрил мозги старику. По мере чтения книги в нём зародилось и начало крепнуть ощущение того, что всё так и должно случиться, что написан не чей-то вымысел, а самая настоящая действительность. Он хорошо знал всех, о ком писалось, и чего от них можно ожидать. Так вот, в тексте не было ни одной нелепости, а многочисленные фотографии придавали прочитанному достоверность. Когда Сталин спросил насчёт убийства, Берию прошиб холодный пот. Он понял, что за этим вопросом скрывается что-то страшное лично для него. Рассказ об убийстве Сталина только укрепил его в этой мысли. Мог ли он в этом участвовать? Конечно, мог, а может быть, и участвовал бы в будущем. За пять лет Сталину могло многое прийти в голову, могла прийти и мысль обновить своё окружение. Их многое связывало, но в политике личные пристрастия значат очень мало. Поэтому в случае угрозе жизни он бы не колебался. Жизнь - это высшая ценность, без которой всё остальное теряет смысл. Так почему тогда он, а не Коба? Слава богу, что принесло этого пришельца! Если верно написанное в книге, этот Алексей спас ему жизнь. А может, наоборот, сократил. Берия отдавал себе отчет в том, какую тяжёлую ношу взвалил на него вождь. Схватка с верхушкой партии будет насмерть. Поддержка Сталина значит многое, без неё за это не стоило и браться, но и с его поддержкой запросто можно было остаться без головы. Стоит ему ошибиться, а им понять, что именно затевается и какие ставки, и лучше будет застрелиться самому. Работы он не боялся, а рисковать своей шкурой пришлось бы не сейчас, так позже. Лучше уж сейчас вместе со Сталиным. Надо тщательно продумать, что говорить Судоплатову, а завтра обязательно съездить дочитать книгу. И с Алексеем нужно познакомиться ближе. Он видел его один раз и очень недолго, но парень понравился. Это что же должны были написать, если этот Алексей заочно так его невзлюбил? А в его жене есть что-то необычное. Чем-то она его зацепила, жаль, что придётся оставить в покое. Но он бы не отказался увидеть её снова.
  
   - Общая подготовка у вас ни к чёрту! - сказал Алексей двенадцати построившимся перед ним в шеренгу офицерам. - У большинства хорошо развиты мышцы, но плохая дыхалка, да и растяжки... тоже хреновые. Для кабинетных капитанов и майоров всё выше всяческих похвал, но, с моей точки зрения, "на отлично" только стрельба, да ещё большинство неплохо управляется с ножом. Рукопашники из вас слабые. Могу подтянуть, но придётся поработать. Кто к этому не готов, лучше уйдите сразу. Ну не хотите - как хотите! Я вас предупредил. И учтите, что я буду выполнять всё вместе с вами и не потребую ничего такого, чего бы вы не смогли сделать. А для начала разомнемся и пробежим вокруг дачи двадцать кругов.
   - Ну ты и зверь! - сказал Старостин, когда Самохин закончил тренировку. - Ребята ушли от тебя чуть живые. Может, уменьшишь нагрузку? А то ведь разбегутся.
   - Я сделал специально, - признался Алексей. - Двенадцать человек - много для группы, поэтому я их малость прижал, чтобы отсеялись самые слабые. И мне будет легче работать с остальными, и им больше пользы. Михаил, вы привезли слишком много матов, поэтому я два на время конфискую. Ковер на веранде хороший, но его мало для занятий. Да, кстати, ты привёз, что собирался купить?
   - Привёз и уже отдал, - ответил Старостин. - Давай помогу донести один мат, оба сразу нести неудобно. Заодно рассчитаешься.
   Они свернули каждый по мату, обвязали верёвками и понесли к воротам.
   - Уже не устраивают диваны? - спросил дежуривший майор. - Правильно, на полу спать просторней.
   - Хватит зубоскалить! - прервал его Старостин. - Открывайте ворота.
   Через десять минут маты оказались на веранде, а Самохины, поблагодарив Михаила Гавриловича за помощь, пошли обедать. В коридоре столкнулись с вышедшим из прихожей Берией.
   - Здравствуйте, - сказал он. - Далеко собрались?
   - Здравствуйте, Лаврентий Павлович! - поздоровалась Лида. - Идем на кухню за обедом.
   Алексей ограничился приветствием.
   - Разве вам не подают? - удивился Берия. - Ладно, если вы не против, пообедаем вместе. Я себя тоже как-нибудь обслужу. У товарища Сталина обед поздно, а я уже проголодался.
   - Мы не против, - сказал ему Алексей. - У товарища Сталина малая столовая мала только по названию.
   Они прошли на кухню и, взяв подносы, подошли к поварихам. При этом Берия встал последним.
   - Как же так... - растерялась старшая из них. - Лаврентий Павлович, что же это вы сами? Сейчас вам накроем...
   - Ничего, я и сам возьму, - ответил он. - Накладывайте всем по очереди.
   За столом Берия сел слева от Лиды. Утоляли голод молча, а когда первое и второе были съедены, он спросил у Алексея:
   - Не скажете, почему смотрите на меня букой даже после разговора с товарищем Сталиным? Что вы такого вычитали обо мне в своих книгах? Этот вопрос уместен за столом? Я не испорчу аппетит?
   - В пору моей молодости вашу деятельность на посту наркома сводили к развязыванию репрессий, - ответил Алексей. - Эта оценка не изменилась даже после отставки Хрущёва. Ну и, само собой, женский вопрос. Причем ходили слухи, что женщин для вас чуть ли не отлавливали на улицах. Я здесь недавно и лишь вчера узнал о вас кое-что от товарища Сталина. Нелегко сразу отбросить то, что столько лет вдалбливали в голову, тем более что я не уверен в том, что всё это неправда.
   - Значит, репрессии, - кивнул Берия. - Я так и думал. Ну что же, придётся мне вас немного просветить. Вы знаете, что при Дзержинском не было массовых репрессий? Хорошо. Феликс Эдмундович набирал кадры ВЧК, не обращая внимание на их национальность. Он был поляком, но взял в центральный аппарат только одного своего соотечественника. Для него главным были преданность делу революции и деловые качества. Всё началось, когда наркомом стал польский еврей Ягода.
   - А при чём здесь евреи? - спросила Лида.
   - Сейчас объясню, - улыбнулся ей Берия. - Сам Ягода был в органах случайным человеком. Все годы своего управления он тащил в ОГПУ и наркомат евреев, заменяя ими работавших там чекистов. Беда была в том, что проверенные специалисты заменялись буквально людьми с улицы. Был бы еврей, а остальное приложится. Когда туда пришёл Ежов он с громадным трудом убрал из центрального аппарата больше пяти тысяч евреев. Всех так и не удалось вычистить, спился. Когда туда пришёл я, пришлось продолжить чистку. И это только в Москве! А сколько таких случайных людей, не обязательно евреев, было в органах! Вы думаете, их так легко контролировать? Слава богу, к началу войны удалось навести относительный порядок, в том числе и в организации разведки. И потом не нужно думать, что все, кого мы арестовывали, были невинными овечками. Были аресты по политическим мотивам, брали и случайных людей, но основная масса арестованных в моё время шла за дело. Хотя я не могу отвечать за действия всех сотрудников. И надо мной существовала власть партии, а в ней всякие люди бывают. Я не безгрешен, но и не дьявол, каким меня описывали в ваше время. А женщины... Было, но я, в отличие от Ягоды, не арестовывал мужей своих женщин и не травил их ядами. Им даже не угрожали. Связи с женщинами плохо сочетаются с образом коммуниста, но я понемногу исправляюсь. Постарайтесь отринуть предубеждение и руководствоваться не клеветой, а собственным опытом. Товарищ Сталин хочет, чтобы мы с вами работали вместе. Я не возражаю, вы мне симпатичны, как и ваша жена. Так что дело за вами. Вы чем сейчас занимаетесь?
   - Пишу комментарии к книгам и гоняю охрану.
   - И долго вам этим заниматься?
   - Комментариями с месяц, а насчёт охраны сказать трудно. Но за месяц дам достаточно, чтобы потом могли заниматься сами.
   - Значит, месяц, - подвёл итог Берия. - Предлагаю после этого поработать со мной. Говорят, вы хороший боевик. Сможете работать телохранителем?
   - Там своя специфика, но нас учили и этому. Думаю, что смогу.
   - Вот и хорошо. Это вам самому будет очень полезно. Сидя на этой даче, вы не врастете в нашу жизнь. А ваша жена может остаться здесь, если не будет против хозяин дачи. Мы будем часто сюда приезжать, а вам так спокойней. Подумайте, а я ещё поговорю на эту тему с товарищем Сталиным.
   - Ну и как он тебе? - спросила Лида, когда они вернулись к себе.
   - Если не врет, то ничего.
   - Если ты через месяц станешь бывать здесь наездами, нужно усиленно тренироваться. Я уже до твоего прихода сделала асаны. Всё получилось, но с трудом. Давай через три часа, когда уляжется обед, начнешь учить приёмам, а я верну себе форму сама через три-четыре дня.
   - Ты только не перестарайся и ничего себе не потяни, - предупредил Алексей, - а то будут тебе тогда занятия.
   - Лёш! - Лида подошла и прижалась к мужу. - Мы точно молодеем. Я утром не обнаружила на лице ни одной морщины. Посмотри, какая кожа. Я была такой только в восемнадцать лет! И тебе уже никто не даст твоих лет. Я думаю, что пройдет немного времени, прежде чем это кто-нибудь заметит. Что если это и в самом деле бог?
   - Мне трудно поверить в бога, - ответил он. - Понимаешь, нас воспитали атеистами, не верящими ни в бога, ни в дьявола. Верующие были, но они жили сами по себе и с нами не пересекались. А верить современному человеку в то, что писали тысячу лет назад...
   - Писавшие могли отразить своё понимание бога. Оно не обязательно будет истинным. А людям нужно во что-то верить, почему не в это?
   - Ну и что это для нас меняет, малыш? - спросил он. - Он нас использует и поощрил молодостью, но рассчитывать нужно только на самих себя. Вряд ли он станет вмешиваться, если мы напортачим, иначе давно сделал бы всё сам.
   - Значит, не надо портачить! - сделала вывод Лида. - Слушай, ты не очень устал? Давай погуляем по территории? Сейчас я быстро надену форму и пойдем! Я дышу воздухом только на веранде, а там хоть что-то вроде леса.
   Они гуляли часа полтора, вызывая зависть у охраны. Когда хотели возвращаться, послышался шум мотора и через открывшиеся ворота въехали две машины ЗИС-110. Из передней вышел невысокий усатый мужчина с пенсне, одетый в строгий костюм коричневого цвета. Он целеустремленно зашагал к даче, но, увидев Самохиных, передумал и направился к ним.
   - Это Молотов, - успел шепнуть Алексей жене.
   - О чём шепчемся? - спросил подошедший Молотов. - Не меня обсуждаете?
   - Как можно, - улыбнулся Алексей. - Я, Вячеслав Михайлович, просто сказал жене, кто приехал.
   - Вы здесь недавно, - утвердительно сказал Молотов. - Я частый гость на этой даче, а вас вижу в первый раз. Вы не тот майор, о котором судачат в верхах?
   - Не могу знать, - ответил Алексей. - Я, Вячеслав Михайлович, в верхи не вхож и не могу слышать этих сплетен. Но на даче у товарища Сталина мы всего несколько дней.
   - И как вас зовут?
   - Алексей и Лидия Самохины.
   - Я, вообще-то, министр иностранных дел, - сказал Молотов. - На этой даче останавливались гости нашего государства, можно сказать, великие люди. И я всегда знал о них заранее, а фамилию Самохин почему-то слышу в первый раз.
   - Всё когда-нибудь случается впервые, - заметил Алексей. - Если мы пока не прославились, не беда: у нас впереди ещё вся жизнь.
   - Вы мне понравились, молодой человек! - одобрительно сказал Молотов. - А ваша жена - это идеал женщины. Надеюсь, ещё увидимся.
   Он повернулся и ушёл в дом.
   - Пошли и мы, - предложила Лида, - а то уже появились комары. Лёш, а кто он такой? Я слышала, что министр, и что-то о нём читала, но уже не помню. Должности меня не интересуют, скажи, что он за человек.
   - Твердокаменный большевик с партийным билетом под номером пять, - ответил Алексей, прихлопнув севшего на лоб комара. - Ты права, разлетались гады. Пойдем быстрее, закроем окна на веранде, а то потом не дадут спать. Молотов - один из самых близких Сталину людей. Если верить тому, что я читал, он порядочная сволочь, причем сволочь убежденная. Через несколько лет должен пострадать с согласия Сталина.
  
   - Здравствуй, Коба! - поздоровался Молотов. - Лаврентий у тебя?
   - Здравствуй, Вячеслав, - недовольно сказал Сталин. - Занят Лаврентий. Неужели один вечер не можете без него обойтись?
   - Я подожду, - сказал Молотов. - Мне он нужен ненадолго. Интересный у тебя появился майор. А жена у него настоящая красавица, где только такую достал! Лаврентий ещё не сделал на неё стойку?
   - Не нужен ей наш Лаврентий. Где ты их увидел?
   - Гуляли возле дачи. Я подошёл и поговорил. О них уже ходят сплетни, мне вчера Микоян рассказал, вот и стало интересно, с чего им такая честь. Так этот майор меня вежливо отшил. Молодец!
   - Может не узнал? - предположил Сталин.
   - Назвал по имени-отчеству. Жена, говорит, не узнала. Не скажешь, кто они такие?
   - Кто он, ты теперь знаешь, а она хороший художник. Ты ко мне приехал или к Лаврентию?
   - Он мне нужен по делу, а тебя я всегда рад видеть, ты же знаешь.
   - Сейчас я оторву его от дела, а то тебе придётся долго ждать. Я тоже сегодня занят. Все перед приездом звонят, один ты сваливаешься как снег на голову. Смотри, когда-нибудь просто не пустят.
  
   Прошла неделя. Алексей передал дежурившему телохранителю пакет со вчерашними записями и направился в здание охраны заниматься с офицерами. Ученики у него подобрались упрямые, поэтому не ушёл ни один. Форму он им немного подтянул и продолжал этим заниматься, только не так усердно, как в первые дни. А со вчерашнего дня занялись отработкой приёмов. Алексей понимал, что мало успеет за месяц-два, поэтому начал обучать своих учеников десятку самых полезных связок. Главное - научить, отработать они смогут и сами, было бы желание. Хорошо, что в группу отбирали тех, кто не занимался самбо. Хуже нет, чем кого-нибудь переучивать.
   Берия приезжал почти каждый день. Два раза они вместе обедали, а вчера он поднялся к ним в комнаты.
   - Пока товарищ Сталин вас не отдает, - сказал он Алексею, - и я с ним согласен. Вы слишком много знаете, чтобы использовать как боевика. Он сказал, что после объяснений, которыми вы занимаетесь, будете отвечать на его вопросы. А я смогу воспользоваться вашими услугами, когда возьму власть. Тогда книги по науке будут переданы тем, кто у нас занимается атомом. Вы, скорее всего, поедете туда. У учёных тоже будет много вопросов.
   Пожалуй, он был этому рад. Несмотря на симпатию, которую к ним демонстрировал Берия, сближаться с ним не хотелось, а Алексей привык доверять своей интуиции. Лида по-прежнему не показывала свою работу, и, пока его не было, много занималась упражнениями, а перед ужином они больше часа разучивали три связки.
   - Тебе, малыш, больше и не нужно, - говорил он жене в ответ на упрёк в том, что он ей дает мало приёмов. - Лучше один хорошо заученный приём, чем три десятка, которые ты знаешь кое-как. Если не умеешь драться, лучше убегай, но не пытайся отмахиваться, разве что прижмут так, что уже не убежишь. А этих трёх связок тебе хватит с головой, главное - делать их без ошибки и с максимально возможной скоростью. В скорости главный успех. Будешь выполнять медленней, чем нужно, и тебя не спасет никакая техника. В борьбе нет чудес, почти всё в ней очень просто. Тренируйся, не жалея себя, развивай тело и учи приёмы так, чтобы не думать над их выполнением. Я почему валяю ребят, как хочу? Просто потому, что намного быстрее их. Они видят мои движения, но даже их цель понимают с опозданием, а о том, чтобы отреагировать, вообще нет речи. Потренируются год и станут намного быстрее, а мастерами с тем, что я дал, не будут никогда. Для этого нужны годы упорных тренировок с моим участием.
   - И мне тренироваться годы? - ужаснулась Лида.
   - Чтобы набить морду Лаврентию, хватит месяца, - успокоил Алексей. - Через два сможешь вырубить кое-кого из здешних ребят, если ударишь внезапно и от тебя не будут этого ждать. В дополнение к остальному мы займемся бегом. Здесь есть нормальный маршрут от фонтана к гаражу, потом вокруг дачи и к воротам. Для начала пробежим раз десять, а потом сама доведешь до сотни. Тогда уж точно не растолстеешь и так укрепишь мышцы ног, что хрен тебя кто-нибудь догонит.
   Алексей зашёл в дежурку и поздоровался с сидевшими в ней офицерами.
   - Алексей Николаевич, - обратился к нему один из них. - Старостин просил передать, что занятий у вас сегодня не будет. Вчера вечером товарищ Сталин предупредил, что после завтрака поедет в Кремль, а из ваших учеников больше половины входят в выездную группу.
   - Ну и ладно, я себе тоже устрою выходной. Я тогда не буду заходить, а вы передайте тем, кто остаётся, что могут отдохнуть. Будет неплохо, если сделают разминку и поработают с тем, что я дал.
   Сталин уехал через два часа. В четыре ЗИСа загрузились два десятка бойцов "девятки", а в пятый сел Иосиф Виссарионович с одним из телохранителей. Первыми выехали две машины с охраной, потом сталинский ЗИС и следом с минимальным интервалом пристроились остальные автомашины. Ребята говорили Алексею, что, когда не было этих бронированных монстров, впереди пускали две машины с открытым верхом, чтобы охране было удобно вести огонь во всех направлениях.
   Хозяин вернулся через шесть часов и не один. Вслед за его машинами в ворота въехали четыре ЗИСа. "Свои" машины высадили Сталина и "девятку" и уехали к гаражу, а ЗИСы гостей остались стоять вдоль дороги. Вышедшие из них люди разделились. Группа из четырех человек пошла вслед за Сталиным, а остальные направились к воротам.
   - Приехали гости, - сказал жене Алексей, смотревший во двор из-за шторы. - По-моему, среди них были Берия с Молотовым, а двоих я не узнал.
   - Опять сидеть в комнатах! - с досадой сказала Лида. - А я хотела прогулять.
   Через десять минут к ним пришёл Старостин.
   - Видели мы ваших гостей, Михаил, - сказала ему Лида. - Можете не предупреждать, мы никуда не выйдем.
   - Вас, Лида, просят выйти, - ответил он. - Приехали те, кто часто навещает Сталина. Кроме Берии, там Молотов, Маленков и Микоян. Маленков и пристал к Хозяину. "Где вы, - говорит, - товарищ Сталин, держите красавицу, о которой столько разговоров? Не пора ли разбавить нашу чисто мужскую компанию хоть одной женщиной?" Сталин ответил, что вы замужем и здесь по делу. Приглашать без мужа неприлично, а ему нечего делать в их компании. Так Маленков не унялся. "Я, - говорит, - слышал, что она художница, вот мы её в этом качестве и пригласим. Пусть изобразит нас хоть карандашом. Заодно и посмотрим. За осмотр, мол, деньги не берут, а от вас не убудет". Сталин не стал возражать, сказал, что на ваше усмотрение. Пойдёте?
   - Одну связку я уже выучила, - задумчиво сказала Лида, - и вроде выполняю достаточно быстро. Как ты думаешь, милый? Я думаю, что отказываться неудобно. Хотят, чтобы я их нарисовала? Почему бы и нет? Я сомневаюсь, что кто-то из них вздумает приставать при Хозяине, а если такое случится, так я на нем твою связку и продемонстрирую. Вот только во что мне себя упаковать? Знаешь, что... Надену то платье, в котором сюда пришла, и туфли на каблуках. Серьги тоже не помешают.
   - Хочешь произвести на них впечатление? - спросил Алексей. - Зачем?
   - На Хозяина уже поздно производить впечатление, а Лаврентий, если ты не заметил, и так уже ходит под впечатлением. Молотову безразлично, в тапочках я или на каблуках, а вот двое остальных... Не всё ли тебе равно, что они подумают, а мне будет легче держать дистанцию.
   - Я в основном беспокоюсь из-за Берии. Почистишь перышки, а у него поедет крыша. И что тогда?
   - Михаил, скажите им, что я сейчас соберу всё, что нужно для работы, и приду. Послушай, Лёш, ты всё ещё смотришь на Лаврентия под впечатлением когда-то прочитанного. Я ведь уже давно не девочка, какой сейчас выгляжу, и научилась разбираться в людях. Так вот, в Лаврентии нет подлости. Да, он задавил свою совесть и отстранился от того, что творили в его наркомате. И это понятно. Ни один умный врач не станет сочувствовать своим пациентам, он их будет просто лечить, иначе ему самому скоро понадобится помощь коллег. В той жизни и в той борьбе, которую сейчас ведут люди, нет места чистюлям. И ты тоже рано или поздно запачкаешься. Люди всегда остаются людьми, и многое они делают в первую очередь для себя. Но одни льют кровь только тогда, когда без этого не обойтись, и борются не только за своё место под солнцем, но не забывают и о народе, а для других все средства хороши, лишь бы удержать власть, а лучше захапать её ещё больше. Так вот, Лаврентий из первых. А тяга к красивым женщинам... Она ведь есть в каждом из вас, у него просто больше возможностей и плохие тормоза. А в случае со мной можешь не бояться: он не перейдет черты.
   - Почему ты так думаешь?
   - Во-первых, потому что ему через год будет пятьдесят и он думает не тем, что между ног, а головой. Берия понимает, что никогда не будет мне нужен в качестве мужчины, а ты окажешься для него потерянным. А он, как я уже говорила, человек дела.
   - Есть и во-вторых?
   - Есть. Дело в том, что я сильно его зацепила. Мне его жаль, но моя совесть чиста: я перед ним не крутила хвостом. Так вот, есть разница в том, чтобы завести короткую, ни к чему не обязывающую интрижку и развлечься с понравившейся тебе женщиной, особенно когда она сама не против, и навязываться той, которая запала в душу, но совершенно к тебе безразлична. Мерзавцу всё равно, ему - нет. Так что хуже, чем есть, ему уже не будет.
   - Смотри сама.
   - Если ты против, я туда не пойду, хотя и обещала. Просто я думаю, что могла бы не только дарить тебе любовь, но и помочь в делах. А для этого нужно хоть иногда выходить из этих стен и показываться на людях. Почему не начать сейчас? Подожди, придёт время, они нас с тобой ещё будут к себе приглашать. По крайней мере, те, которые уцелеют.
   - Ладно уж, иди приводить себя в порядок.
   Через десять минут Лида вышла из спальни и повернулась, давая себя осмотреть.
   - Ну и как я тебе?
   - Для меня ты во всех видах хороша, а их сразишь, несмотря на возраст. А Лаврентию я заранее сочувствую. Надеюсь, что ты не ошиблась в его оценке. Не забудь карандаш и бумагу.
   - Да, сейчас возьму. Пожелай мне удачи!
   - Удачи. И долго там не задерживайся, а то приду забирать. Шучу, иди уже и не вздумай рисовать на них шаржи. Не те люди, могут не понять.
   Лида поцеловала его в губы, обдав ароматом духов, и вышла из гостиной.
  
  
  
   Глава 12
  
  
  
   - Лидия Владимировна, - сказал Рыбин. - Вас ждут в большом зале. Давайте я вас провожу.
   - Спасибо, Лёша, - поблагодарила Лида. - Не скажете, почему большой зал? Гостей же всего четверо, а в малой столовой восемь мест. Такие встречи всегда проводятся в большом?
   - Часто, - ответил Алексей. - Я думаю, что из-за проигрывателя. Да и грампластинки почти все там.
   Они вышли в прихожую, где у двери в большой зал стоял Пушкарев.
   - Счастливый у вас муж! - сказал он, с восторгом глядя на Лиду. - Вы красивые, как актриса, даже лучше!
   - Спасибо, Гриша, - сказала она. - Пойду рисовать руководство.
   В зале, оказавшемся в три раза больше совсем немаленькой малой столовой, стоял длинный стол, за который можно было усадить полсотни человек. Сейчас здесь обедали пятеро. При появлении Лиды все прекратили разговоры и повернули головы в её сторону.
   - Подойдите сюда! - сказал ей Сталин. - Вот товарищи хотели, чтобы вы их нарисовали. Сможете?
   - Да, конечно, - ответила Лида. - Только мне нужно где-нибудь присесть.
   - Садитесь, где хотите, - разрешил Сталин. - Меня тоже можно рисовать.
   "Хоть бы представил, - подумала она, садясь за пять мест от Маленкова. - Чем-то он недоволен. Моим появлением или внешним видом?"
   Разложив свои принадлежности, она начала рисовать круглое лицо Маленкова, постоянно ловя на себе любопытные и восхищенные взгляды. Через пятнадцать минут на листе ватмана был выполнен портрет Георгия Максимилиановича, и она перенесла внимание на Молотова. Когда они поели, у Лиды уже были готовы три портрета, и вскоре должен была закончить четвёртый.
   - Долго ещё? - спросил Сталин.
   - Четверых нарисовала, - ответила она. - Остались только вы. Мне нужно минут десять-пятнадцать.
   - А почему меня рисуете последним? - полюбопытствовал он.
   - Я всегда последней стараюсь сделать самую сложную работу, товарищ Сталин.
   - Ну, рисуй, - кивнул он. - Лаврентий, поставь что-нибудь из пластинок, послушаем музыку. Или, может быть, споем?
   - Выпили всего по рюмке - какие песни? - сказал Маленков. - Споем позже.
   Берия включил радиолу, подождал, пока прогреются лампы и поставил пластинку.
   - Я закончила! - Лида встала из-за стола и раздала рисунки. - Можно идти?
   - Интересно! - Молотов протянул свой портрет Маленкову. - Посмотри, Георгий. Как на фотографии, вот только взгляд... Разве я так смотрю?
   - Смотришь, - ответил тот, возвращая портрет. - Меня точно изобразили, спасибо! Сохраню на память.
   - А вы маслом рисуете? - спросил Микоян. - Я бы заказал портрет.
   - Рисую, - ответила Лида. - Но сейчас я работаю с портретом мужа, а потом буду рисовать товарища Сталина.
   - Спасибо, Лида! - подошёл к ней Берия. - Спасибо за то, что рассмотрели.
   - Это что же в тебе такого увидели? - спросил Молотов. - Покажи рисунок.
   - Я его уже убрал в портфель, - отказался Берия. - Как-нибудь потом.
   - Лаврентий, пластинка доиграла, - сказал Сталин. - Поставь что-нибудь из песен. А вы идите сюда. Это я?
   - А вам не нравится? - спросила Лида. - Наверное, это из-за того, что вы были чем-то недовольны, поэтому получился образ хмурого вождя. Если бы вы смеялись, был бы совсем другой рисунок. Художник только отражает действительность. Чтобы что-то менять, нужно лучше знать человека, а я вас видела от силы полчаса за всё время жизни на этой даче.
   - Девушка молодец! - сказал Маленков. - Такая работа нуждается в поощрении, не правда ли, товарищи? Вот что бы вы хотели?
   - А можно сыграть на рояле? - спросила она, глядя на Сталина. - Я очень давно не играла, но одну вещь должна помнить.
   - Ну если только одну, - Сталин указал ей рукой на рояль. - Лаврентий, подожди с пластинками.
   Лида прошла в другой конец зала, откинула крышку рояля и села на стул. Он был нужной высоты и регулировать не потребовалось.
   "Надеюсь, ничего больше не попросят играть!" - подумала она и положила пальцы на клавиши.
   - Что это была за вещь? - взволнованно спросил Молотов, когда отзвучали последние аккорды. - Я ни разу её не слышал, но хватает за сердце!
   - Я не знаю, - соврала она, возвращаясь в ближний к двери конец зала. - Меня научила играть мама. Давно, ещё девчонкой. Так мне можно уйти?
   Молотов хотел возразить, но Сталин его опередил:
   - Конечно, идите. Спасибо, вы нас развлекли.
   Лида вышла, чувствуя спиной их взгляды. Кивнув Пушкареву, она открыла дверь в коридор и вскоре уже была в своей гостиной.
   - Ну как, малыш, развлеклась? - спросил Алексей, обняв жену и прижав к себе. - Как они на тебя отреагировали?
   - По-моему, Сталин был недоволен, - ответила она, устраиваясь на его коленях. - Наверное, он рассчитывал на то, что я откажусь. Мог бы тогда хоть намекнуть. Он вообще ведёт себя со мной не слишком вежливо. Сейчас никого не представил, да и меня не назвал. Портретом остался недоволен. А что я могу нарисовать, если он сидит, насупившись, как сыч? Таким и нарисовала. Всем остальным понравилось. Микоян так вообще хотел заказать себе нормальный портрет, а Берию проняло. Нет, не мой внешний вид, а то, как я его нарисовала. Он смотрел на меня такими глазами, что ты не выдержал бы и набил ему морду. Я его и изобразила с этим взглядом. Поблагодарил и сразу же спрятал в портфель. А под конец я им сыграла одну вещь... Там в углу стоит шикарный рояль.
   - Не знал, что ты умеешь играть.
   - А много ты обо мне знаешь? Когда умерла мама, отец отдал меня в привилегированную гимназию для девочек. Там нас всех учили пению и музыке. Причем разучивали на рояле одну-единственную мелодию. Написал кто-то из композиторов вскоре после взрыва. Классная вещь, но если бы ты знал, как она нам тогда осточертела! Но этой компании понравилось.
   - Я думаю, что после сегодняшнего вечера слухов в Кремле прибавится, причем на этот раз не о непонятно откуда вынырнувшем майоре, а о его жене. Ты ведь на это рассчитывала? Только эти слухи цепляют и вождя. Слышала поговорку о том, что седина в бороду, а бес в ребро? Говорить, понятно, никто не станет, но подумать могут. Вот тебе и причина его недовольства.
   - Скоро всё должно измениться, - поёжившись, сказала Лида. - Всем будет не до нас. - Не думаю, что Берия будет долго тянуть. А остальные... Понимаешь, Лёша, Сталин ведь их всех приговорил. Я, когда рисую, замечаю все нюансы поведения, особенно когда люди ничего не скрывают. А он не скрывал, значит, всё произойдет очень скоро.
   - Сталин не вечен. Пусть лучше произойдет сейчас, пока у него есть силы и работает голова. И если скоро начнётся, Берии точно будет не до тебя.
   Началось на следующее утро. Новость сообщил приехавший Старостин.
   - Здравствуй, - поздоровался он с Алексеем. - Вы наверняка ещё не слышали. Сегодня в пять часов утра от острой сердечной недостаточности скончался Хрущёв. Савченко арестовал врачей, которые обслуживали ЦК компартии Украины и, по-моему, правильно. Не бывает такого, чтобы здоровый мужчина его лет взял и окочурился. А раз случилось, значит, или преступная халатность, или сговор. Ты здесь человек новый, а я знаю, как он на посиделках глушил водку и полночи отплясывал гопак. В Киев собирается комиссия ЦК. В котором часу от нас вчера отъехали гости?
   - В десять с копейками.
   - Значит, Сталин должен встать как обычно. Не гоняй ребят, немного потренируйтесь - и хватит. Если Дед ездит в Кремль, то обычно часа в два-три, но сегодня может уехать раньше.
   Сталин в этот день никуда не поехал, обошёлся телефоном. Вторую новость им привёз один из охранников, который ночевал не в общежитии, а в Москве. Ему дали задание забежать по делам в министерство, там он всё и узнал. Сегодня вышел приказ, что их министра снимают с должности и направляют руководить Главным управлением лагерей. Новым министром ГБ стал Лаврентий Берия, сохранивший за собой пост заместителя председателя Совета Министров СССР. Большое удивление вызвало то, что, кроме Абакумова, не пострадал никто из руководства министерства. О смещении Булганина узнали на следующий день. Он остался членом Политбюро ЦК, но лишился должности министра Вооружённых Сил. Новым министром назначили маршала Василевского.
  
   - Наверное, некоторые товарищи задают себе вопрос, зачем мы их сегодня собрали в таком составе, - сказал Сталин, посмотрев на девятнадцать мужчин, сидевших в его кремлевском кабинете, и продолжил: - Здесь присутствуют все члены Политбюро, кроме отсутствующих по уважительной причине Жданова и Кагановича, члены Оргбюро ЦК и Секретариат. Нам с вами, товарищи, нужно решить ряд чисто партийных вопросов. К сожалению, Политбюро не собиралось на совещания целых полгода, а деятельность Оргбюро свелась к решению немногочисленных кадровых вопросов. Это наша с вами общая ошибка, а ошибки нужно исправлять. Все вы знаете, в каком тяжёлом положении находится СССР. В минувшей войне мы понесли огромные потери. Нужно срочно восстанавливать экономику, строить жильё и улучшать жизнь людей. Кроме того, возникла серьёзная угроза существованию нашего государства. Американские империалисты и их союзники запустили производство атомного оружия и стягивают силы к нашим границам. Есть попытки не признавать за нами статус великой державы. В такой обстановке весь советский народ должен сплотиться вокруг партии и приложить все силы в борьбе за укрепление Родины. Мы видим у простых советских людей и понимание тяжести момента, и стремление своим трудом улучшить жизнь. Тем большую озабоченность вызывают действия части партийного руководства. Некоторые товарищи то ли не хотят работать, то ли до сих пор этому не научились. Более того, не работая сами, они мешают это делать другим. Вызвано это некомпетентностью или другими причинами, но, по сути, ничем не отличается от вредительства. Сейчас я говорю о членах нашего ЦК. Сразу хочу уточнить, что не имею в виду никого из присутствующих. Поэтому назрела необходимость разобраться с теми, к кому имеются серьёзные претензии. Вы хотите что-то сказать, товарищ Молотов?
   - Может быть, по этому вопросу собрать пленум ЦК? - предложил Вячеслав Михайлович.
   - Это негодное предложение, - возразил Сталин. - Проштрафилось большое количество членов ЦК, и вы предлагаете им же с этим разбираться? Вы бы ещё предложили задействовать Комиссию партийного контроля.
   - И много таких... проштрафившихся? - счел возможным спросить Маленков.
   - Пока задержано и доставлено в Москву пятнадцать человек, - ответил Сталин. - И работали только по Российской Федерации. Хочу сразу всех успокоить. Эти люди пока не арестованы, а задержание связано с работой специальной следственной комиссии МГБ. Её возглавляет лично товарищ Берия. Все вы получите возможность беспрепятственно ознакомиться с результатами следствия. Если обвинения подтвердятся, мы этих людей осудим, как бывших коммунистов, а суд будет их судить по всей строгости закона. Всё это широко осветим в партийной и советской печати. Умалчивать такое нельзя, а люди нас поймут и поддержат. Со своей стороны предлагаю создать партийную комиссию, которая займется нашими товарищами, ещё не попавшими в поле зрения органов. Цель не в том, чтобы шельмовать партийные кадры, а в том, чтобы вовремя разобраться в недостатках в их работе. Где можно поправить товарищей, это нужно будет сделать, кому этим уже не поможешь, будем менять. Если в результате наших проверок вскроются преступная халатность или злой умысел, таких руководителей будем передавать комиссии МГБ. Мы с вами были свидетелями и участниками многих чисток и знаем, во что они порой выливаются, но эта отличается от прочих. Раньше мы боролись с агентами империализма, шпионами и вредителями всех мастей. Сейчас такие остались только на западных границах, и с ними борются органы, нашего непосредственного участия в этом не требуется. Но опасность разложения части руководства партии, по моему мнению, является более серьёзной угрозой. Ряд секретарей обкомов и крайкомов, многие из которых так же являются членами ЦК, обвиняются ни много ни мало в массовых убийствах. Уже проведенными проверками установлено, что при их попустительстве, а то и по инициативе, были расстреляны десятки тысяч людей, не имевших вины перед советской властью. Имеют место и многочисленные хозяйственные преступления. Но всем этим, как я уже говорил, будет заниматься товарищ Берия, а наша комиссия займется теми, кто, занимая высокие партийные посты, позорит звание коммуниста. Барские замашки, пренебрежение нуждами трудящихся, злоупотребление служебным положением и некомпетентное вмешательство в работу советских органов власти. Кому многое даётся, с тех нужно много спрашивать. В дальнейшем контроль над работой руководящих кадров должен стать постоянным, чтобы не допускать компаний подобных этой и не дискредитировать партию в глазах людей. Кто-нибудь хочет сделать замечание или дополнить?
   - Разрешите мне, товарищ Сталин, - поднялся со своего места Молотов. - Хочу сказать, что согласен с каждым вашим словом, но такая масштабная чистка только силами Политбюро и его органов может вызвать...
   - Я понял, что вы имеете в виду, - кивнул Сталин. - Мы сообщим о созыве съезда партии, который обсудит наши действия. Но организация съезда и его проведение требуют много времени, которого у нас нет. В ближайшее время о факте задержания ряда крупных партийных работников узнают многие. Чтобы не допустить распространения слухов и панических настроений в среде партийных работников, я сегодня же выступлю с обращением к народу. Я объясню, чем вызваны наши действия и попрошу людей их поддержать. Вот и посмотрим, как на это отреагируют простые члены партии и беспартийные. Если нас поддержат, в чём я не сомневаюсь, вряд ли кто-то посмеет выступить против, по крайней мере, открыто. Надеюсь, никто из вас не даст нам поводов для разочарования. Теперь я предлагаю проголосовать списком за следующих членов комиссии: Сталин, Мехлис, Суслов, Кузнецов и Шверник. Комиссия небольшая, но я думаю, что ей надо дать право в случае необходимости использовать возможности Секретариата ЦК и Комиссию партийного контроля. Кто за эти предложения?
  
   - Думаете, Кузнецов справится? - спросил Берия Сталина, когда они двумя часами позже ехали в Кунцево.
   - Если не справится, очень меня разочарует, - ответил Иосиф Виссарионович. - Он об этом знает, так что будет стараться. Ты хорошо подготовил совещание. Задёргался один Молотов, как мы и ожидали. Как идёт проверка?
   - По большинству не возникает никаких сложностей, - пожал плечами Берия. - Следствия, за редким исключением, никто не проводил даже формально. Никому из них и в страшном сне не снилось, что за это когда-нибудь придётся оправдываться. Заодно чистим и свой аппарат на местах. Понятно, что не там, где брали под козырек, а инициаторов.
   - Четыре часа, - посмотрел на часы Сталин. - Сейчас должны передавать моё обращение. Завтра оно появится во всех газетах.
   - Нужно усилить охрану дачи, - сказал Берия. - Большинство, безусловно, горячо поддержит, хотя будут опасаться перегибов. Но будут и несогласные.
   - Несогласные появятся, когда начнем чистить руководство компартий в Союзных республиках, - сказал Сталин. - Но я предупредил Радионова, так что пусть только попробуют проявить своё недовольство. Никому не дадим развалить страну. А дача и так хорошо охраняется.
   - С Молотовым и Маленковым так и не решили?
   - Пусть пока работают, - недовольно сказал Сталин. - Убрать недолго, лучше использовать. Я даже Мехлиса не тронул, хотя надо было. Толковых молодых не так много, как хотелось бы, пока они ещё наберутся опыта... Да и я уже плохо привыкаю к новым людям. Хрущёв был сволочью, но из своих. А теперь через две недели не будет Жданова. Его многие не любят, но мне без Андрея будет тоскливо. Если сейчас убрать остальных, с кем я останусь? С тобой? Скажи, Лаврентий, как там Василий? Он ко мне не появляется уже месяц.
   - Пьёт меньше, это многие заметили, и на язык стал более сдержан, вот только женщины...
   - А как на это смотрит Катерина?
   - Возится с дочкой, а на мужа, похоже, махнула рукой. Она ведь опять ходит беременная. А может быть, ничего и не знает, потому что он стал осторожней. Да, совсем забыл за делами. Звонила Светлана и хотела вас навестить, так что я распорядился послать машину.
   Через десять минут подъехали к воротам дачи, которые охрана тут же распахнула. Их машина свернула к дому, а остальные ЗИСы выгрузили "девятку" и уехали в гараж.
   - Дочь здесь? - спросил Сталин встретившего его в прихожей Рыбина.
   - Приехала, товарищ Сталин, - ответил Алексей. - Узнала, что вы не возвращались, и ушла в Малый дом. Позвонить?
   - Не надо, я сам, - отказался Сталин. - Самохин оставлял бумаги?
   - Да, всё в комнате на вашем столе.
   - Что там можно столько писать? - спросил Берия, который вслед за Сталиным вошёл в рабочую комнату.
   - Ты прочел только одну книгу, - сказал Сталин. - Начнешь читать остальные - поймешь. Мало того что сильно изменилась жизнь, ещё и непонятна связь между записями. Ничего, через неделю закончит, а потом ещё посидит над моими вопросами.
   - А для чего это, если мы всё поменяем?
   - Всё не измениться, многое повторится, особенно в других странах. И потом это ты увидишь, как оно там будет, а мне интересно заглянуть в будущее самому. Не мешай, займись чем-нибудь, я хочу позвонить дочери.
   Светлана ждала в небольшом домике, построенном в ста метрах от главной дачи, сразу взяла трубку и после короткого разговора пошла к отцу. Зная, что дочь не любит Берию, Сталин вышел встретить её в прихожую и отвёл в свой кабинет.
   - Что должно было случиться, чтобы ты вспомнила об отце? - спросил он, садясь на диван.
   - Могу я соскучиться? Ну ладно, услышала, что ты поселил на даче красавицу, и решила оценить. Это правда?
   - Правда, - не стал он отрицать.
   - А как же Валя?
   - Сколько раз я просил об этом не говорить? Не помнишь? Женщина, о которой ты говоришь, замужем.
   - И когда вас останавливала такая мелочь? Твой Власик...
   - Всё, я сказал! Ты приехала поругаться? Эта Лида больше чем вдвое моложе меня и живёт наверху со своим мужем. За месяц я видел её всего несколько раз, да и то мельком. Да, красива, но меня интересует не она, а её муж. И её никто, кроме мужа, не интересует. Это Лаврентий по ней сохнет, причем не похоже на простое увлечение.
   - Да ну? - удивилась дочь. - Я могу её увидеть?
   - Оставайся и увидишь. Они с мужем после шести гуляют и любят сидеть в беседке между дачей и Малым домом. И не надо на меня так смотреть: я за ними не слежу. Если ты не забыла, я иногда тоже гуляю. И их прогулки видны с веранды.
   - Ты когда будешь обедать?
   - А ты проголодалась?
   - Ещё нет, но скоро проголодаюсь. Просто твой обед совпадает с моим ужином, почему бы не посидеть вместе? Только если не будет Лаврентия.
   - Не будет, - проворчал Сталин. - Чего, спрашивается, взъелась на человека? Сейчас мы с ним поговорим, и уедет.
   Самохиных она встретила около шести, как и говорил отец, в большой беседке. Красивый, широкоплечий парень лет двадцати в форме майора ГБ сидел рядом с изящной женщиной, тоже одетой в форму, но без погон. Светлана видела эту Лиду со спины, поэтому, когда Самохина повернулась на звук шагов, была поражена её красотой и какой-то необычностью.
   "У Лаврентия не было никаких шансов - подумала она, заходя в беседку. - Вот почему так устроено, что кому-то в жизни даётся всё, а на других природа экономит?"
   - Здравствуйте, - первой поздоровалась она. - Узнала, что у отца гости, и захотелось на вас взглянуть. Если не считать отцовых соратников, гости здесь редкость.
   - Здравствуйте, Светлана! - поздоровался парень. - Я Алексей, а это моя жена Лида. Мы не набивались в гости к хозяину, просто ему так было удобно.
   - Вы, наверное, совсем недавно поженились? - спросила она. - Я не дала бы вам, Лида, и семнадцати.
   - Да, недавно, - ответила Самохина, переглянувшись с мужем. - Но, вообще-то, мне больше лет, чем кажется.
   - Вам, наверное, скучно здесь одной, когда муж на службе?
   - Пока не почувствовала, - засмеялась Лида. - Алексей уходит только на полдня, а потом работает в наших комнатах. Я ведь художник и сейчас заканчиваю портрет мужа и буду рисовать вашего отца. Кроме этого, время уходит на занятия спортом. И книг я набрала в вашей библиотеке. Нет, пока не скучаю.
   - И отец согласился? - удивилась Светлана. - Его рисовали многие, но почти все по фотографиям. Он ужасно не любит позировать даже фотографам.
   - Хорошему художнику не нужно долго позировать, - сказала Лида. - Главное для него - это понять характер, суть человека, а для остального делаются несколько эскизов. Муж у меня позировал всего час. Правда, портрет я рисую уже месяц. Фактически закончила, остались детали.
   - Покажете? - неожиданно для себя спросила Светлана.
   - Пойдемте, - поднялась со скамейки Лида. - Для меня общение с новым человеком - это подарок судьбы. Сижу на этой даче уже полтора месяца и не общаюсь ни с кем, кроме мужа и Лаврентия. Охранники не в счёт: мне с ними не о чём говорить.
   - А как вы относитесь к Берии? - заинтересовалась Светлана.
   - Мужу он неприятен, - засмеялась Лида, - но это и понятно: кому понравится влюблённый в твою жену мужчина! А мне его жалко. Рядом со Сталиным нет ангелов, но Лаврентий сохранил остатки порядочности. Правда, он их запрятал поглубже, потому что так проще жить. А я не из тех дур, которым нравится пленять мужчин и разбивать им сердца. Красота должна дарить радость, а не причинять страдания. Ладно, пойдемте, пока не разлетались комары. Покажу вам картину, а потом будем ужинать.
   Портрет Алексея Светлане понравился. Самохин был на нем как живой и смотрел с такой любовью и нежностью, с какой на неё саму не взглянул ни один мужчина. Внезапно стало так тоскливо, что на глаза навернулись слёзы.
   - Это он так смотрит на вас? - дрогнувшим голосом спросила она. - Вы счастливая! А у меня ничего такого не было. Один раз влюбилась, когда училась в десятом классе, в еврея лет на двадцать старше. Отец вообще не любит евреев, а здесь прямо взбесился. Схватил меня за руку, подтащил к зеркалу и кричит, мол, смотри, дура, нужна ты ему такая, когда вокруг него вьются артистки? Ему не ты, ему я нужен! Конечно же, он был прав. Позже вышла замуж за другого, родила сына и разошлась. Вот и вся личная жизнь.
   - Всё ещё у вас будет! - обняла её Лида. - Вам ведь немногим больше двадцати. Разве это возраст? Ладно, уже семь, пора ужинать.
   - Отец в это время только обедает. Совершенно ненормальный образ жизни. И бесполезно что-то говорить. Я обещала поесть с ним, но поужинаю с вами. Вас кормят в малой столовой?
   - Да, в малой, - ответил подошедший к женщинам Алексей. - Мы сами себя обслуживаем. Когда Берия первый раз пришёл вместе с нами с подносом к поварихам, у них чуть не случился удар.
   - Представляю, - засмеялась Светлана. - С его замашками и стать с подносом на раздачу! Крепко же вы его зацепили, не думала, что он на такое способен.
  
   - И что ты думаешь делать? - спросил Маленков Молотова.
   Они не были друзьями, но помимо работы общались и дома, поскольку жили в одном подъезде дома на улице Грановского, только на разных этажах. Вот и сейчас Маленков, вернувшись из Кремля и, поужинав, спустился на этаж поговорить с Вячеславом. Обычно домой возвращались поздно, сегодня их отвезли на два часа раньше.
   - А есть выбор? - вопросом ответил Молотов. - Коба уже за нас решил. Собрать пленум не получится, а на съезд, который будет уже после чистки, соберутся новые люди. Догадываешься, какие решения будут приняты? Сам-то что думаешь?
   - Я в принципе не против чистки, - начал Маленков, - особенно если пустить кровь тем, кто сам в ней вымазан с головы до ног. Я узнал у Берии, кого взяли. На каждом тысяч по десять смертей. Коба им припомнит, как его приперли к стене и заставляли подписывать списки. Но ведь это только начало! Таких наберется немало, просто у них покороче хвосты. И только этим он не ограничится! А если начнем чистить тех, у кого есть упущения в работе или подпорчен моральный облик... Под это дело можно подвести любого! Он нас всех потому и успокоил, мол, к вам нет претензий, работайте спокойно. Сейчас нет, потом могут появиться. Нас с тобой он поставил перед фактом, но удивлены были не все. Некоторых предупредили, и я знаю, чья это работа.
   - Понятно, что всё подготовил Лаврентий, - согласился Молотов. - Кажется, Коба определился с преемником, а нас с тобой уже списали.
   - Абакумова просто отправили на понижение, - сказал Маленков. - И Булганина только лишили министерского поста. Для тех, кого будут вычищать, мы с тобой люди Сталина, поэтому при победе его противников разговор с нами будет короткий. И открыто противиться мы не можем. Он всё точно рассчитал. Зачем нас убирать, если можно заставить работать? Молодые у него есть, но когда ещё у них прорежутся зубы! Я вижу только один выход - помогать Лаврентию, доказав тем самым свою преданность. Иначе разделим судьбу Никиты.
   - Думаешь, его убрали? - спросил Молотов.
   - Почти уверен. Да ты сам его вспомни! У него из всех проблем со здоровьем была одна лысина! Какая там сердечная недостаточность! В МГБ достаточно спецов, которые и нам с тобой организуют по первому приказу такую же недостаточность. Коба хорошо подстраховался. Почти все арестованные - это дружки Никиты. ЦК сейчас ополовинят, съезд отложат, а армия в руках Василевского, который получил власть от Сталина и не выйдет из его воли. И ещё это обращение. Думаю, завтра реакция на него будет повсеместно восторженная! Понятное дело, что восторгаться будут не все, но такие постараются не выделяться. Надо завтра походить по улицам и послушать, что будут говорить люди. В газетах и так ясно, что напишут.
   - В России всё должно получиться, - согласился Молотов. - Разве что с Кобой что-то случится, да и то не факт, что Лаврентий не доведёт начатого до конца. В национальных компартиях будут проблемы.
   - Пока в союзных республиках нет национальных армий, на эти проблемы можно наплевать! - махнул рукой Маленков. - И чистить их не все сразу, а по одной. Если где-нибудь поднимут бучу, им же будет хуже.
   На следующий день Кузнецов сформировал два десятка групп из работников Секретариата, членов Комиссии партийного контроля и привлеченных коммунистов, присланных Поповым. К концу дня часть набранных для этих комиссий работников по разным причинам отсеяли и к каждой прикрепили по одному следователю МГБ, а в Москву доставили ещё трёх задержанных членов ЦК. На следующее утро все группы начали работу с партийными архивами и документами, переданными им Поскребышевым.
   - Они уже вышли за рамки ЦК, - сказал Маленков Молотову в перерыве, - а следствие уже передаёт первые дела в суд. Там всё прозрачно, поэтому долго канителиться не будут. Первые приговоры должны вынести уже через неделю. Умно сделали, пустив первыми этих: после них ни у кого уже не будет сомнений в справедливости суда.
   - К тебе Берия не подходил? - спросил Молотов. - Значит, подойдет. Коба хочет, чтобы в "Правде" время от времени появлялись публикации видных деятелей партии в поддержку принимаемых мер. Мы с тобой пока ещё видные, нам и писать. Меня он попросил сделать это завтра.
   - Я его сегодня не видел. Если обратится, напишу.
   - А Коба хитер, - сказал Молотов, оглянувшись перед этим посмотреть, нет ли кого поблизости. - Всем накрутил хвосты и уехал в Кунцево.
   - Если дело не выгорит, он может и выкрутиться, сдав Лаврентия, - тихо отозвался Маленков. - Хотя, если всё так пойдёт и дальше, ему не простят.
   - Никому из нас не простят, - вздохнул Молотов. - А этими статьями мы привязываем себя к Лаврентию. Теперь уже, хочешь не хочешь, придётся идти до конца. Да и не верю я в то, что всё ограничится статьями. Смотри, Лаврентий и, похоже, к нам.
   - Здравствуй, Егор! - поздоровался Берия. - Тебя я сегодня не видел. Вот что, товарищи, есть мнение, что все члены Политбюро с сегодняшнего дня должны быть обеспечены надёжной охраной. Работников комиссий это тоже касается. Не исключена возможность терактов. На работу и домой вас будет отвозить не только служебный автомобиль, но и машина с охраной. И вам пока нечего разгуливать просто так. Позвоните - и приедет охрана. И это не шутки и не перестраховка. За одну статью можете получить пулю. Будут задеты интересы слишком многих, а у партийных работников на руках много оружия.
  
  
   Глава 13
  
  
   - Смотри, как поливает! - сказала Лида, подойдя к окну. - И, похоже, что это надолго.
   - Так уже пора, - отложив газету, отозвался Алексей. - Середина сентября - самое время для дождей.
   - Я тебе говорила, что не люблю осени? Она мне всегда напоминала о смерти.
   - Тебе ли думать о смерти? - засмеялся муж. - Мне впору записывать себя в совратители малолетних. Светлана правильно сказала, что тебе не дашь больше семнадцати. Если бы ты была такой, когда мы встретились, не пришлось бы самой проявлять инициативу.
   - И никто этого почему-то не замечает!
   - И не заметит. - Алексей подошёл к висевшему на стуле кителю и достал удостоверение. - Посмотри на фото, а заодно на дату рождения.
   - Переделал? - спросила она.
   - Если бы. Ты давно раскрывала свой паспорт?
   - Вообще не раскрывала. Как положила в шкаф, так он там и лежит.
   - Вот возьми и посмотри. И учти, что я его тоже не касался.
   - Как такое может быть? - растерянно спросила Лида, открыв паспорт. - Фотография изменилась и дата рождения на десять лет позже...
   - Наверное, тот, кто подарил нам юность, не хочет, чтобы его подарок нам навредил. Отсюда и изменения в документах, и то, что никто не замечает нашей молодости. Я думаю, всё изменилось не только в наших документах, но и в паспортном учете, и в моём деле в министерстве. Только молодость нам дали авансом, её ещё нужно отработать.
   - Хрущёва нет, чистка ведётся, чего же ещё? Что нового в газете?
   - Ничего нового, - ответил Алексей. - Всё, как и было, и слава богу. Уже больше недели нет ни одного смертного приговора. Сажают, снимают с должности, а то и просто в ней понижают, но расстрелы прекратились. Основных мерзавцев убрали, осталась мелочь. Берия и своих орлов на периферии почистил. Теперь поубавится любителей искать заговоры там, где их нет. А после смерти Жданова арестовали всего трёх врачей.
   - А они виноваты?
   - Мне, малыш, забыли об этом доложить. - Алексей улёгся на диван и позвал жену. - Ложись рядом, полежим. Всё равно тебе нечего делать.
   - Если хочешь, я найду дело! - игриво ответила Лида, ложась рядом. - С этой нежданной молодостью не могу долго лежать рядом с тобой просто так. И ты на меня вон как реагируешь!
   - Это позже, - сказал он, отодвигаясь. - Так вот, о врачах. В моё время об этом писали разное, причем не исключали и заговора. Уж очень неприятной фигурой был Андрей Александрович. Возмущало не столько наказание тех, кто его лечил, сколько масштабы репрессий. Начали с врачей, причем посадили многих, потом перекинулись на евреев.
   - Я смотрю, у вас их вообще не любят, особенно руководство.
   - Руководство их как раз любит, - рассмеялся Алексей, - причем в самом буквальном смысле. Почти все руководители женаты на еврейках. Исключением были Ленин, Сталин и Калинин, может быть, кто-то ещё, но они погоды не делают. Понимаешь, в антисемитизме виноваты сами евреи, их неуемное стремление пролезть во власть и всё взять под свой контроль. Такие, конечно, не все, но многие, а остальным приходится за них отдуваться. Их в нашей стране всего четыре процента, а во властных органах временами набивалось до половины. Их мало там, где нужно тяжело и долго вкалывать, но много, где чистая и выгодная работа. И объясняли это в моё время некой еврейской гениальностью. Мол, никто не мешает и русским становиться известными врачами, композиторами и режиссерами. Никто не спорит, что среди них немало способных людей, но настоящая еврейская гениальность в другом. Они очень хорошо могут использовать поддержку своих соотечественников для устройства личных дел. В результате, если этому не противодействовать, получим непропорционально большое представительство людей этой национальности во всех значимых органах государства. И кому такое понравится, кроме них самих?
   - Я вспомнила, что отец как-то говорил, что до взрыва евреи контролировали больше трети мировых финансов. О чём был разговор, уже забыла, а это почему-то запомнилось.
   - Ну их! - сказал Алексей. - Ругать евреев всё равно что жаловаться друг другу на плохую погоду. Скажи лучше, когда отдашь Сталину его портрет? Мне интересно, как он отреагирует на твою работу.
   - Светлана просила без неё не отдавать. Она хотела сначала посмотреть сама.
   - Мне её жаль. Она к тебе привязалась, а нам скоро отсюда уезжать.
   - Дурак ты, Лёша. - Лида перевернулась так, чтобы лежать к мужу лицом, и рукой взъерошила ему волосы. - Это она не ко мне привязалась, а к тебе. Какие же вы, мужчины, невнимательные! А ты в этом многих переплюнул. Мне пришлось самой раздеваться и забираться к тебе в кровать, чтобы обратить на себя внимание! Да, что ты только что сказал насчёт поездки?
   - Я уже несколько дней ничего не пишу, а Лаврентий говорил, что нас после этой работы должны отправить в один из закрытых научных центров. Лично я уеду с радостью - так надоела писанина. И тебе там будет интересней.
   - А как же твои родители? Ты ведь думал съездить и взглянуть одним глазом?
   - Как думал, так и передумал, - ответил Алексей. - Понимаешь, когда я начинаю думать о таком визите, сразу накатывает страх, и я не могу понять его причины. Раньше этого не было. Наверное, мне так показывают, что этого делать не стоит. Кстати, мама сейчас беременна мной.
   - Когда ты так сказал, мне тоже стало страшно! - Лида прижалась к мужу. - Что если из-за изменений в будущем с тем тобой что-то случиться? Ты не исчезнешь?
   - Вряд ли, - подумав, ответил он. - Его судьба не повторит мою, а, значит, это уже будет другой человек с моей внешностью. И если я до сих пор не исчез, не исчезну и дальше.
   В дверь постучали.
   - Кого ещё принесло! - Лида вскочила с дивана, поправила прическу и пошла открывать дверь, которую они днём запирали. - Света! Вот не ожидала, что ты приедешь в такую погоду. Снимай быстрее плащ, а зонт положи в угол. Да не закрывай, быстрее высохнет.
   - Я от машины до дачи дошла под зонтом, - сказала Светлана, снимая плащ. - Почему-то вдруг стало тоскливо и захотелось вас увидеть. Оставила сына няне и вызвала машину. Не прогоните?
   - Плохое настроение не основание для того, чтобы говорить глупости! - отчитала её Лида. - Садись в кресло, а я сейчас сбегаю на кухню и принесу горячий чай.
   - Можно позвонить, - сказала Светлана. - Они сами принесут.
   - Мне легче сбегать самой. А вы пока поболтайте.
   Она через ступеньку сбежала вниз и быстро пошла по коридору в сторону кухни. Дверь сталинского кабинета распахнулась, заставив испуганно шарахнуться в сторону.
   - Дочь у вас? - спросил Сталин.
   - Только что приехала, - ответила Лида и неожиданно для самой себя добавила: - Вы так резко распахнули дверь, что чуть не засветили мне по лбу. Я хотела напоить Светлану чаем...
   - Не надо так носиться по коридору, - проворчал он. - Возвращайтесь и скажите дочери, чтобы шла в малую столовую, и сами туда приходите. Я позвоню насчёт чая.
   - И где обещанный чай? - спросил муж. - Почему вернулась с пустыми руками?
   - Что-то сдохло в лесу, - ответила она. - Поднимайтесь, хозяин приглашает нас на чай. Давайте я заодно отдам ему портрет. Ты хотела взглянуть?
   - Как это у тебя получилось? - спросила Светлана, с удивлением всматриваясь в работу Лиды. - Он и на фотографиях так на себя не похож, как на твоём портрете! О других портретах вообще не говорю. Я отца таким видела только девчонкой, правда, тогда он был моложе. А потом между нами словно пробежала чёрная кошка. Наверное, в этом больше моей вины, но отец стал другим. Я ещё и из-за этого редко к нему приезжала. Вряд ли он этот портрет кому-нибудь покажет, а, по-моему, только его и нужно показывать. Что плохого в том, что люди увидят в своём вожде человека? Пока ко мне не приставили охрану, я была среди людей и слышала, как они относятся к происходящему. Отца и раньше многие любили, но было немало тех, кто его боялся, так вот, сейчас любящих большинство! А когда он написал статью против культа своей личности, любить стали больше!
   - Сильно мешает охрана? - спросила Лида.
   - Не то слово! - ответила Светлана. - И не возразишь: в Юру Жданова стреляли даже с охраной. А я сейчас вынуждена работать только дома. Наберу книг... Ладно, пошли быстрее, а то отец будет сердиться.
   - Долго ходите, - недовольно сказал Сталин, когда они зашли в малую столовую. - Чай почти остыл, да и булочки тоже.
   - Здравствуй, папа! - сказала Светлана, подошла и поцеловала его в щеку. - С чем сдоба?
   - Твои любимые, - ответил он. - С яблоками. А вы что стоите? Ждёте отдельного приглашения? Это портрет? Поставь где-нибудь, попьем чай, потом покажешь.
   Чай был горячий и вкусный, а булочки - ещё вкуснее. Алексей тоже любил сдобу с яблоками, но съел только одну булку, глядя на то, как на них набросились женщины.
   - Вредно есть столько теста, - заметил Лиде Сталин. - Ты должна кормить мужа, а вы ничего ему не оставили.
   - Вредно, когда часто, - возразила она. - Я много занимаюсь спортом, и, если растолстею, это будет очень нескоро. Такие булочки - это не еда, а подарок судьбы, а подарки должны делать мужчины, мы для этого и выходим замуж!
   - Ну если так, тогда будем считать, что я с тобой расплатился за портрет, - усмехнулся Сталин. - Ты свой подарок получила, теперь черёд твоего мужа. Он сильно рисковал, когда решил прийти сюда, но пришёл и выполнил всё, что требовалось. Есть решение наградить его орденом Красной Звезды. Награду вручу лично. На днях вы оба выедете на Урал в небольшой посёлок, куда закрыт доступ посторонним. В нём будет создана лаборатория, в которой учёные изучат ваши книги, ну а вы им в этом поможете. Условия жизни там немного похуже, но вас обеспечат всем необходимым. Лучше вам год или два пожить там. И принесете пользу, и безопасно. А теперь покажи, что нарисовала.
   На свой портрет он смотрел долго, потом спросил Светлану:
   - Что думаешь, дочь?
   - Я уже забыла, когда ты был со мной таким, - сказала она, отведя глаза. - Прости, я перед тобой виновата.
   - Ты не получишь известности с этой работой, - сказал Лиде Сталин. - Хотя выполнено, несомненно, талантливо, не думаю, что покажу его многим. Но пирожков за такое мало. Я подумаю, что к ним добавить. А тебе надо развивать свой дар. Там, куда вы едете, это будет трудно сделать, но можно. Недалеко расположен Челябинск, и вы сможете в нём бывать. Лаврентий тоже будет появляться в вашем посёлке, и если потребуется, всегда поможет. Что пригорюнилась, дочь? Они уезжают не насовсем. Надеюсь, ты и в их отсутствие не забудешь сюда дорогу.
   Орден привёз на следующий день Берия, а вручил, как и обещал, Сталин.
   - Обмоешь сам, - сказал он, отдавая Алексею коробочку и удостоверение. - Если будут результаты от вашей поездки, будут и награды. Трудись, майор, а мы о тебе не забудем. И забери это. - Он положил на стол метатель.
   - Завтра поедешь в министерство, - сказал Берия, когда они вдвоём вышли из кабинета Сталина. - Все документы для тебя будут готовы. Получишь подъёмные, и собирайте вещи. Часов в семь вечера приедет машина с сотрудником, который будет сопровождать вас до объекта и поможет устроиться. Поезд у вас отходит в восемь с минутами, так что успеваете нормально. Ехать меньше двух суток, поэтому лучше затариться продовольствием на кухне. Я скажу, чтобы приготовили. Майор, который с вами поедет, тоже будет не с пустыми руками. В поезде есть вагон-ресторан, но я бы вам его не советовал. Я отправил указание директору комбината Мазуркову, так что вас должны хорошо устроить. Лаборатории пока нет, и учёные не приехали, поэтому отдыхайте и обживайтесь на новом месте. Там можно хорошо порыбачить, да и охота неплохая. Только не лови рыбу в озёрах. Работа начнётся через два месяца, когда подберем кадры и обеспечим вас всем необходимым. Пока найдем временно помещение в городке, а весной построим здание КБ, где в дальнейшем будете работать. Запомни, что никто из учёных не должен знать, откуда вы взялись. Их предупредят, что излишнее любопытство наказуемо. И вы об этом должны постоянно помнить. В случае утечки лично вам ничего не будет, а вот они могут пострадать. Возможно, исключением будет академик Курчатов, но в таком случае тебя предупредят. Научную информацию по вашей теме можешь выдавать любую, всё остальное под запретом. Я туда периодически наведываюсь, так что встретимся. Не знаю, получится ли завтра увидеться, поэтому прощаюсь сейчас. Скажи жене... В общем, удачи вам!
   - Подождите, Лаврентий Павлович! - остановил его Алексей. - Вы нас не в Челябинск-40 отправляете?
   - Так! - остановился Берия. - Откуда ты о нём знаешь?
   - Слышал ещё в своём времени, - ответил Алексей. - Всё-таки работал не в аптеке. А потом в будущем полазил по Сети. Ну это такая система, в которой можно было узнать почти всё. Меня интересовало, какие виды оружия массового поражения могли ещё придумать. Не нашёл ничего, кроме микроволновых излучателей, но посмотрел конструкции атомных и водородных бомб. В моём времени все знали только принцип, подробностей нигде не излагали, а мне стало интересно.
   - А почему молчал?
   - Да я как-то не придал этому значения. Мало ли что я знаю! Сказали, что наукой займемся потом, я и ждал. Да и под наукой понимал в первую очередь то, что принес в книгах. Знаю-то я до фига, вот только вытащить эти знания из головы и связно изложить будет трудней, чем писать комментарии к книгам.
   - Ничего, вытащим! - пообещал Берия, выразительно посмотрев на Алексея. - Слушай внимательно. Сопровождать вас будут двое сотрудников. С тебя по приезде возьмут подписки, а пока закрой рот и держи все свои знания при себе. Если появиться Курчатов, ему разрешаю говорить всё, что помнишь по атомному и водородному оружию. И больше ничего! Понял? Ну тогда всё.
   - Вернули метатель? - сказала Лида, когда он вернулся к себе и бросил оружие на стол. - Что это ты какой-то взъерошенный?
   - В очередной раз сделал глупость. У наших сейчас гонка с американцами, кто быстрее наделает атомных бомб. Они свои уже испытали, а мы это сделаем только в следующем году.
   - А ты тогда при чём? - спросила Лида. - Если наши через год их взорвут, то уже наверняка знают конструкцию.
   - Атомную знают, в с водородной только начали заниматься. Да и у американцев её пока нет. А я как-то не придал значение своим знаниям. Сейчас сказал Берии, а тот едва сдержался, чтобы не покрутить пальцем у виска, но лицо у него при этом было очень выразительное. Ладно, возьми наш первый орден и куда-нибудь пристрой.
   - Может быть, пристроить его на твоём кителе? - спросила Лида. - Где делать дырку?
   - Нигде не нужно дырок, - ответил он. - Будем скромней. В дорогу надену костюм, а приедем на место, тогда посмотрим. Я должен завтра съездить в министерство за документами и деньгами. Надо будет это сделать со Старостиным. Заодно уломаю Михаила остановиться у того дома, где мы сделали тайник. Надо забрать всё с собой. Кто знает, когда удастся в следующий раз приехать в Москву. Ты сможешь сама уложить вещи или помочь?
   - Уложить-то я уложу, только нам будет мало двух чемоданов. Купи ещё один и на всякий случай хозяйственную сумку с крепкими ручками.
   На следующий день, сразу после завтрака, Алексей надел форму и пошёл прощаться со свободными от дежурства офицерами. Для всех он уже стал своим, поэтому попрощались тепло.
   - А где Старостин? - спросил он у дежурного, перед тем как покинуть здание охраны.
   - Он эту ночь не ездил домой, а ночевал в общежитии, - ответил офицер. - Пока не подходил.
   - Не меня ищешь? - спросил вошедший в дежурку подполковник.
   - Тебя. Ты в курсе, что мне нужно в министерство?
   - Тебе нужно, а я должен быть в курсе? - хохотнул Михаил. - Хочешь съездить вдвоём? Вообще-то, можно, но только если ненадолго, а то у меня через два часа дежурство.
   - Туда и почти сразу же обратно, - заверил Алексей, - и на пять минут заскочим в одно место. Заодно и поговорим. Знаешь, что мы сегодня вечером уезжаем?
   - Откуда мне знать? Дед не говорил, ты тоже молчишь. Куда и насколько?
   - Я сам только вчера узнал от Берии, - виновато сказал Алексей. - Надо было найти тебя и посидеть, но он накрутил мне хвост, и всё вылетело из головы. Уезжаем на Урал, а насколько - этого я сказать не могу. Не меньше чем на год.
   - Служба, - философски сказал Михаил. - Жаль, я к вам привык. Пошли за машиной, а поговорим в дороге.
   Время на поездку потратили совсем мало, да и в министерстве всё прошло без волокиты. Документы были готовы, и так же быстро выдали деньги.
   - Говори, куда хотел заехать, - садясь за руль, сказал Михаил.
   - Перед тем, как идти к вам, я припрятал деньги и кое-какую мелочевку, - сознался Алексей. - Уезжаю надолго и решил забрать.
   - Ладно, конспиратор, - проворчал Михаил, - говори адрес.
   Через десять минут остановились у нужного дома, и Самохин сходил за шкатулкой.
   - Ну и что ты тут прятал? - спросил Михаил, когда Алексей вышел из подъезда с ней в руках и сел в машину. - Есть что-нибудь запрещенное?
   - По-моему, ничего, - ответил Алексей, открывая шкатулку. - Посмотри сам. Это деньги, украшения жены и боеприпасы к моему оружию.
   - Вернули?
   - Сталин вчера отдал после награждения орденом.
   - И каким же орденом тебя наградили, орденоносец?
   - Красной Звезды. Ну что ты на меня так смотришь? Я же сказал, что вчера был в растрёпанных чувствах, какое там обмывание!
   - Когда отъезд?
   - В семь должна прийти машина, а поезд в восемь. Ты будешь на дежурстве.
   - Дед в это время обедает, и я ему не нужен. Хоть ты и свинья, всё равно провожу. Машину ради вас на дачу не пропустят, так хоть помогу донести вещи.
   - Тормозни у магазина, - попросил Алексей. - Совсем забыл, что нужно купить чемодан и сумку. Я быстро.
   - Какой-то ты не такой, как обычно, - заметил Старостин, когда купленный чемодан отправился на заднее сидение, а ЗИС опять понесся по московским улицам. - Был собранный и уверенный в себе офицер, а сейчас... даже не подберу слов! Неужели из-за вчерашней взбучки?
   - Вряд ли, - подумав, ответил Алексей. - Просто слишком долго прожил на вашей даче и сильно расслабился. Я ведь знал, что придётся уезжать, и всё равно резко отреагировал. Наверное, ещё из-за того, что посылают к чёрту на кулички, и вся жизнь теперь пойдёт совсем по-другому. А взбучка пошла уже довеском.
   Жена собрала два чемодана и ждала его приезда на веранде.
   - Поставь свои покупки возле дивана, - сказала она Алексею. - Я на нем сложила оставшиеся вещи. Потом уложу.
   - Отдыхаешь? - спросил он, садясь на соседний стул.
   - Скорее, прощаюсь. Не от чего мне отдыхать. Скучновато здесь жить, но и хорошего было немало. Всё сделал?
   - Да. Всё взял в министерстве и забрал шкатулку.
   - Михаил не интересовался тем, что ты забыл на чердаке?
   - Я ему сам рассказал. Он обиделся из-за того, что только сегодня сказал о награждении и отъезде.
   - Правильно сделал. Я заметила, как к тебе тянутся самые разные люди. Мы здесь живем три с половиной месяца, а Михаил уже считает тебя своим другом. А с друзьями не прощаются мимоходом. Где он сейчас?
   - На дежурстве. Обещал вечером проводить.
   - Ладно, я перед ним за тебя извинюсь, а сейчас соберу вещи и затащу тебя в кровать. Неизвестно, когда доведётся побыть вдвоём, так что надо пользоваться, пока есть такая возможность. Или сделать это после обеда?
   - Лучше сейчас, - решил Алексей. - А потом можно будет повторить ближе к вечеру. Ужинать будем раньше, поэтому давай раньше и пообедаем.
   На ужин был сюрприз: работники кухни сами накрыли им стол в малой столовой.
   - Смотри, красная икра! - удивленно сказала Лида, оглядывая богато уставленный стол. - Я её ела только в детстве. И это на ужин? В меня столько не влезет! И сумки тоже нам?
   - Лаврентий говорил, что нам приготовят продукты в дорогу, - объяснил Алексей. - Нечего разглядывать эту кулинарию, её нужно съесть. На новом месте таких разносолов точно не будет. А вот и Михаил!
   - Здравствуй, Лида, - сказал вошедший Старостин. - Товарищ Сталин передал, чтобы после ужина зашли к нему. Он будет в кабинете.
   - Присядь с нами, Миша! - попросила Лида. - Посиди хоть немного, заодно и поешь. Нам здесь наложили на четверых. И извини этого охламона, он обещал исправиться.
   - Ну если обещал... - Старостин сел за стол и помог им его очистить.
   Заодно немного пообщались.
   - Посуду уберут без вас, - сказал он Самохиным, когда закончили есть. - Сумки я отнесу сам, а вы идите в кабинет. Дежурит Гриша, его насчёт вас предупредили.
   - Подойдите ближе, - сказал Сталин, когда Пушкарев пропустил их в кабинет. - Я обещал расплатиться за портрет. Это тебе.
   Лида взяла из его рук неожиданно тяжёлый пакет и достала из него пистолет. Сбоку над спусковым крючком желтела небольшая золотая пластинка, на которой было выгравировано несколько слов: "Лидии Самохиной на память И. В. Сталин".
   - Не люблю, когда у женщин в руках оружие, - сказал ей Иосиф Виссарионович. - У дочери отобрал, но тебе можно дать. Ты сильная и не сделаешь глупости. Это хорошо, что муж учит драться, но несерьёзно. От пьяницы отобьешься, но от него проще убежать. А для серьёзных врагов лучше это. В пакете патроны и удостоверение. Лаврентий сам подписал и сделал нужные отметки, так что и там, куда вы едете, сможешь пользоваться. Муж научит. Дочь хотела проводить и попросила прислать машину, но я запретил. Пусть на меня обижается, но ей это ни к чему. И лучше не распространяться о моём подарке. Идите, скоро уже прибудет машина. Михаил вам поможет.
   Они попрощались и вышли в коридор, где рядом с телохранителем их ждал Старостин с сумками в руках.
   - Что вы их держите, Михаил! - сказала ему Лида. - Они же тяжёлые. Вынесите и поставьте на пол в тамбуре, а мы сейчас сходим за вещами и переоденемся в дорогу. Нет, чемоданы нести не нужно. Они набиты одеждой и очень лёгкие.
   Через десять минут они втроём шли к воротам, за которыми был слышен шум мотора подъехавшей машины.
   - Расщедрились для вас, - сказал Михаил, сгружая сумки в просторный багажник сто десятого ЗИСа. - Давайте чемодан, Лида, а Алексей уложит свои сам. А теперь я вас по-дружески поцелую. Счастливо вам, ребята, добраться и устроиться на новом месте! Держите бумажку и постарайтесь не потерять. Это мой адрес. Вы у нас люди секретные, так что не обижусь на отсутствие писем, но если будете в Москве и не заедете, можете больше не показываться на глаза!
   - Давайте не будем терять время, товарищи! - поторопил Самохиных сидевший в середине салона майор ГБ. - Садитесь на задние сидения.
   Они попрощались со Старостиным и заняли указанные места, после чего шофёр развернул машину и хорошо разогнал её на почти пустом в это время шоссе.
   - Куда так несемся? - спросил Алексей. - До отхода поезда не меньше часа.
   - Нужно забрать напарника, - объяснил майор. - Будем знакомы. Я Николай Волков, отдел "ДР". Вас я заочно знаю, так что можете не представляться.
   - Вы уже были на объекте или, как и мы, в первый раз? - задал вопрос Алексей. - Спрашиваю потому, что задание у вас не по профилю отдела. Это не из-за нас?
   - Из-за вас, - Николай кивнул на шофёра. - Поговорим на эту тему потом. - Мой напарник из отдела "К" и едет на объект уже не в первый раз.
   На подъезде к столице шофёр сбавил скорость и через двадцать минут езды по плохо освещённым улицам по команде майора остановился возле большого дома, наверное, дореволюционной постройки.
   - Не надо сигналить, уже идёт, - сказал ему Николай.
   Напарником оказалась женщина лет тридцати в звании капитана.
   - Здравствуйте, товарищи! - поздоровалась она, передавая майору небольшой чемодан. - Подержи, Николай, а то у меня ещё сумка. Не будем тратить время на багажник. Поехали, Сёмен. Что вы так долго-то? Ведь договаривались на половину восьмого. Да, я Елена Баляева.
   - Немного задержали машину, - ответил Николай. - Ничего, время в запасе есть, успеем.
   Без десяти восемь прибыли на Казанский вокзал, взяли носильщика и через десять минут уже устраивались в купе.
   - Как на ней можно спать? - спросила Лида, имея в виду верхнюю полку. - Если оттуда упасть...
   - Женщины будут спать внизу, правда, майор? - сказал Алексей. - Они существа нежные и ранимые. А если с полки спикирует один из орлов Судоплатова, ему это ничем не грозит.
   - Это точно, - подтвердила Елена. - Был уже случай проверить.
   - А я что, возражаю? - пожал плечами Николай. - Наверх, так наверх. Ужинать никто не будет? Ну и ладно. Давайте уложим ненужные вещи и дождемся отправления, а потом возьмем постели и завалимся спать. Не знаю, как вы, а я постоянно недосыпаю.
   Поезд тронулся через пятнадцать минут, а ещё минут через пять к ним пришла проводница. После её ухода мужчины покинули купе, чтобы дать женщинам возможность переодеться.
   - Не куришь? - спросил Николай Алексея. - И правильно делаешь. Терпеть не могу дыма, а у нас почти все курящие. Наверное меня из-за этого с вами и направили. Что ухмыляешься? Выкурил бы я сейчас пару папирос и закрылся с вами в купе. Ну что, переоделись они или ещё нет?
   - Сейчас возьму у проводницы постели, тогда и зайдем, - сказал Алексей. - Я тебе сочувствую. Сам не терплю курильщиков, а курильщик в купе - это мрак, особенно когда нельзя открыть окно.
   Он сходил в купе проводницы, забрал постели и отказался от предложенного чая. Через полчаса в шестом купе спали все, кроме Лиды, которая лежала на боку и смотрела во тьму за окнами, слушала перестук колес на стыках рельсов и громыхание сцепок. Вскоре она заснула и была разбужена резкими рывками вагона, светом станционных прожекторов и шумом проезжавших мимо составов. Их поезд остановился возле ярко освещённого здания вокзала и долго стоял, пока опять не двинулся, уходя от света и шума в темноту ночи. Лида просыпалась ещё несколько раз, удивляясь тому, что всем остальным не мешают спать шум, свет и даже рывки состава, от которых постель ёрзала по полке.
   Проснулась она не сама, разбудил муж.
   - Малыш! - легко потряс он за плечо. - Ты собираешься сегодня вставать или нет? Мы уже давно клацаем зубами от голода, чай остывает, а ты храпишь и не думаешь просыпаться. Вот меня всё купе и делегировало тебя поднять.
   За окном рассвело, но было пасмурно и шёл дождь, а на столике действительно стояли четыре стакана с чаем в металлических подстаканниках. Николая в купе не было, а уже одетая Елена скатала свою постель и сидела у окна с книгой в руках.
   - Я выйду в коридор, а ты приводи себя в порядок, - сказал Алексей. - Постель убирать не нужно, мы и на ней посидим. И можешь надеть пижаму, я думаю, что наш майор это переживёт.
   - Ну что, разбудил благоверную? - спросил Николай. - Она, наверное, вообще не ездила в поездах. Вчера осматривала купе, открыв рот, а ночь наверняка толком не спала. Без привычки так и бывает. Нас предупредили, что вы люди необычные, но разбираться в причинах ваших странностей чревато крупными неприятностями. Кстати, если жене нужно посетить туалет, обязательно проводи, иначе это придётся делать мне. Или отправим с ней Лену.
   - Елена не оперативник? - спросил Алексей. - Спрашиваю, чтобы знать, на что можно рассчитывать с её стороны.
   - Не оперативник, но и не кабинетный работник, так, немного того, немного другого.
   - Заходите уже, голодные! - сдвинув дверь, сказала Лида. - Шевелитесь, а то чай действительно остынет.
   - Давайте посмотрим, что нам наложили, - предложил Алексей, доставая сумку с провизией. - Чувствует моё сердце, что мы всё это и вчетвером не съедим.
   - Ничего, Алексей, - сказала Елена, - съедите сами. Мы рано прибудем в Челябинск, так что кафе и столовые будут закрыты. И из города уедем ещё до их открытия, а пока доберемся до места... А там вам дадут пустую квартиру. Раскладушки с матрасами обеспечат - и всё. У вас не будет даже посуды. Столовые есть: одна в городке, а другая на комбинате, но разносолов там не ждите. Вот когда через пару лет всё построят и наведут порядок, там будет неплохо. А пока построили школу, но нет больницы, даже городской парк сделали только наполовину. Есть магазин, но вряд ли вы купите всё необходимое. Составите список покупок, а я организую машину в Челябинск. Вот там можно купить всё. Так что не разбрасывайтесь продуктами, они вам самим пригодятся.
   - Учту, - пообещал Алексей. - Только ещё не зима, и половина этого богатства до завтра протухнет. Отравимся, и с вас снимут не только погоны, но и головы. Поэтому дружно навалились и съели всё скоропортящееся. А то, что может полежать, так и быть, пока уберу. А для начала попьем чай.
   - А куда прячешь сдобу? - запротестовала Лида.
   - Сдоба полежит, ешь мясо, паштет и яйца. Нам с тобой даже отдали любимую печёную картошку Деда. Мажь на хлеб масло и ешь. Да и других продуктов здесь навалом. Нет, Лена, вашу курицу оставим на обед, а то и на ужин. У нас есть ещё одна сумка. Что там? Так, красную икру нужно съесть в первую очередь!
   - Чуть по привычке не сказала "наркомовский паек", - засмеялась Лена. - Вы не министра ограбили? Я беру её только к праздникам.
   - Нас, дорогая Лена, тоже в детстве икрой не закармливали, - сказал ей Алексей, доставая балык и ветчину. - Все поняли задачу?
   - Я поняла, - кивнула Лида. - Но чтобы с ней справиться, мне нужно кое-куда отлучиться.
   - Я с тобой, - поднялась Лена. - Возьми мыло, а я прихвачу полотенце, одного хватит.
   - Вас с нами надолго командировали? - спросил Алексей, когда женщины ушли.
   - Командировка бессрочная, - ответил Николай. - Ни у меня, ни у Лены нет семьи, нас ещё из-за этого выбрали. Отозвать могут, но не раньше чем пришлют замену.
  
  
   Глава 14
  
  
   День прошёл скучно. Расспросить Елену о городке не удалось. Она ответила на несколько вопросов, потом стала уводить разговор в сторону, а под конец отказалась говорить на эту тему, сославшись на инструкцию. Трёп ни о чём быстро угас, и все до обеда лежали на своих полках. Мелькавший за окнами серый пейзаж, перечеркнутый косыми струями дождя, не вызывал ничего, кроме уныния. После обеда Николай достал колоду карт, и часа два резались в "дурака", научив этой игре Лиду. Потом мужчины рассказали несколько анекдотов, и на этом лимит общения был исчерпан. Вечером легко поужинали и рано легли спать. На этот раз невыспавшаяся Лида заснула одной из первых и ночью просыпалась всего один раз, да и то ненадолго. В Челябинск прибыли в семь утра. Дождя в городе не было, поэтому обошлись без зонтов. Взяли носильщика с тележкой, с помощью которого перебрались в зал ожидания вокзала, где Самохины с Еленой остались с вещами, а Николай на такси поехал в территориальное Управление МГБ. Вернулся только через два часа.
   - Пришлось задержаться, - объяснил он спутникам. - О нас сообщили, но кто-то решил, что мы можем подождать. Я не стал выяснять, кто у них такой самостоятельный, а то приехал бы ещё позже. Передам в министерство, пусть там разбираются, если сочтут нужным. Машина ждёт на площади, поэтому сейчас поедем. Это рядом, так что обойдемся без носильщиков. Продукты мы подъели, а чемоданы у вас лёгкие.
   Мужчины нагрузились вещами, оставив женщинам по небольшому чемодану, и все вместе вышли на привокзальную площадь. В полусотне метров от вокзала их поджидала новая "Победа". Водитель уже открыл багажник, и в него положили все вещи, кроме продуктовых сумок Самохиных.
   - Перекусим в дороге, - сказал Алексей. - Сейчас сядем, и я всем сделаю бутерброды с ветчиной. Сколько нам ехать?
   - Часа два, - ответила Елена. - Но если хотите есть, это нужно делать сразу, потом будет неважная дорога.
   Сначала было неплохое шоссе, и они с удовольствием съели по паре бутербродов, потом дорога пошла хуже и машину стало трясти, поэтому шофёру пришлось сбавить ход. Километра за два до городка дорогу перегораживал шлагбаум, возле которого было построено небольшое одноэтажное здание для охраны. Сама охрана КПП в составе лейтенанта ГБ и пяти автоматчиков профессионально окружила машину.
   - Предъявите документы! - приказал лейтенант.
   Стоявший рядом с ним сержант подбежал к "Победе" и, собрав у всех документы, отнес начальству. После их просмотра лейтенант приказал Самохину выйти из машины.
   - Почему в гражданском? - спросил он, с явным недоверием осматривая Алексея.
   - А вам какое дело, лейтенант? - ответил тот. - Я могу приехать хоть в домашнем халате и тапочках, вас это не касается. Что-то не так с моими документами? Тогда прямо и скажите!
   - У вас не может быть указанного в документах воинского звания! - с неприязнью сказал лейтенант. - Ваш возраст не подходит!
   - К вашему сведению, в жизни случаются исключения из правил, - пояснил Алексей. - Василий Сталин, например, в двадцать шесть лет стал генерал-лейтенантом. Так что для меня звание майора - это ещё не предел. Но если вам что-то кажется, и вы не верите офицерам центрального аппарата МГБ, которых отправили меня сопровождать, и бумагам с подписью министра, флаг вам в руки и барабан на шею. Я вижу, что здесь проложена телефонная связь. Позвоните в комендатуру, пусть они пришлют машину и отвезут меня к себе. Там уже будет видно, с кем они станут разбираться, со мной или с вами. Нет у меня желания выяснять с вами отношения.
   - Постойте здесь! - решил лейтенант. - Я доложу начальству.
   Он ушёл в дом охраны и вернулся через несколько минут.
   - Ваша фамилия есть в списках, - сказал он Алексею. - Возьмите, пожалуйста, документы и садитесь в машину. Онищенко, открой шлагбаум!
   - Ну и почему вы не предъявили свои бумаги? - спросил Алексей, когда пост охраны скрылся за поворотом дороги.
   - А зачем? - сказала Елена. - Это только первый пост, проверять вас будут в городке. Наши бумаги не для этого лейтенанта. О вас предупреждены все, кому положено знать, а действия охраны могли привести только к потере времени. Ну отвезли бы вас для проверки на другой машине, что с того? Нам всё равно туда ехать. Так, поворачиваем направо и потом ещё раз через два квартала. Там я скажу, где остановить.
   - Кто вам виноват, что так молодо выглядите? - добавил Николай. - Вы из-за этого не раз столкнетесь с недоверием.
   Его слова оказались пророческими.
   - Вы в звании майора? - недоверчиво уставился на Алексея пожилой майор, которому показали сопроводительные документы на Самохиных.
   - Надо было не соглашаться с Берией и просить, чтобы дали младшего лейтенанта, - вздохнул тот, добавляя к бумагам своё удостоверение и командировочное предписание. - Вы верите этим офицерам? Вот у них и спрашивайте, где они меня такого нашли. А то, может быть, я американский шпион с неудачно подделанными документами?
   - Всё в порядке, Александр Евгеньевич, - усмехнулась Елена. - Там, откуда его взяли, шпионов не бывает. А возраст... Он постареет. Давайте побыстрее закончим, нам ещё их устраивать.
   - Кто вы по специальности? - спросил майор Лиду. - В сопроводительных документах стоит прочерк.
   - Художник, - ответила она, - но ничего не оканчивала, кроме школы.
   - Оружие имеется?
   - У меня штатный "ТТ", а у жены "Вальтер-ППК". Лида, покажи документы.
   На стол легло ещё одно удостоверение.
   - Надо же! - сказал майор, увидев роспись министра и отметки. - Таких клиентов у меня ещё не было. Интересоваться вами запрещено, есть указание оказать содействие. Вы сейчас в администрацию?
   - Да, - ответила Елена. - Повезём устраивать их, а потом вернемся в общежитие. Паспорта для прописки я потом передам.
   - Вам сделали временные отметки, - сказала она, когда все опять сели в машину. - Сейчас поедем вас устраивать, а по пути я покажу, где столовая, магазин и баня. Школа вам не нужна, а больше здесь пока ничего нет. Железнодорожный вокзал в километре от городка, а парк, как я уже говорила, только начали делать. На комбинат, если будет нужно, съездим позже. Когда устроитесь, возьму у вас паспорта. Всех местных прописывают в Челябинске.
   Устроили их очень быстро.
   - Насчёт вас есть указание Ванникова, поэтому квартира подготовлена, - сказал им представительного вида мужчина. - Директор распорядился поселить вас на Школьной, там у нас живёт всё руководство. Подождите, я сейчас оденусь и съезжу с вами - так будет быстрее.
   Уже через десять минут их провели в двухкомнатную квартиру, оставили два ключа от замка входной двери и помогли перенести вещи. Пообещав позже наведаться, Николай с Еленой поехали устраиваться сами.
   - Да, это не дача Сталина, - сказала Лида, осматривая комнаты. - Вся квартира меньше одной нашей гостиной.
   - Не ворчи, нам с тобой и так досталась царская по местным меркам квартира, вот только вся мебель - это две раскладушки и табуретка на кухне. Обещали привезти матрасы и подушки, и какую-нибудь посуду купим в магазине, а на завтра попробуем выбить грузовик, и я смотаюсь в Челябинск. Денег навалом, так что постараюсь сразу всё купить. Давай внимательно осмотрим квартиру и составим список того, что нужно, а то я обязательно что-нибудь забуду.
   Жилая площадь обеих комнат не превышала сорока квадратов, кухонька была совсем маленькая, но туалет и ванная комната находились в отдельных помещениях. Окно кухни и балкон в гостиной выходили во внутренний двор с видом на громаду комбината, а окно в спальне смотрело на Школьную улицу, пожалуй, самую приличную в городке.
   - Смотри, какая просторная прихожая, - сказал Алексей. - Сюда и одежный шкаф войдёт. Бери ручку, бумагу и пиши.
   - А что писать? - растерялась Лида. - Я ни разу не готовила на электрической плите, я вообще ничего не умею готовить! И как здесь стирать? Может быть, в городке есть прачечная?
   - Это вряд ли, малыш, - Алексей подошёл к жене, обнял и поцеловал в макушку. - Не бойся, в домашнем быте нет ничего сложного. Угораздило же меня жениться на миллиардерше, теперь тебя нужно всему учить. Ничего, у нас с тобой два месяца отпуска, так что всё потихоньку сделаем. Ты всему научишься, а стирать я буду сам: не женское это дело. А потом наймем домработницу, а то или ты не доберешься до своего мольберта, или я помру от голода. Ну что, идем в магазин?
   Магазин был единственным и продавались в нём продукты и кое-какая хозяйственная мелочь, в том числе и посуда. Её и купили, выбирая самое необходимое.
   - Остальное купим в Челябинске, - сказал Алексей. - Там больше выбор. Вообще-то, насколько я знаю, закрытые города хорошо снабжались, просто здесь всё ещё только начинается.
   Через полчаса после их возвращения во двор дома заехал грузовик, и солдаты внесли Самохиным небольшой стол, табуретку и постельные принадлежности.
   - Живем! - сказал жене Алексей. - Матрасы, подушки и одеяла у нас есть, привезли даже постельное белье. Сегодня будем спать, как белые люди. Давай сложим сумки с остатками провизии на балконе, чтобы ничего не пропало, а пообедать сходим в столовую. Заодно оценим здешний общепит, а поужинаем дома. Наши сопровождающие придут не скоро, им самим ещё нужно устраиваться. Это не командировка на несколько дней, они надолго здесь застряли.
   Столовой остались довольны.
   - Не кухня Сталина, но лучше той московской столовой, где мы ели, - сделала вывод Лида. - Если не захочется готовить, можно поесть здесь. Плохо только, что очередь. Пошли домой, я хочу отдохнуть.
   Они вернулись в квартиру за несколько минут до прихода Николая.
   - Я уже договорился насчёт машины, - с порога сказал он Алексею. - Завтра будь готов к девяти. Я тоже поеду и кое-что себе куплю. Не мебель, конечно, она у нас казенная. Планируй покупать тяжёлые и громоздкие вещи, а за мелочевкой съездим отдельно на легковушке. О вас, кстати, уже справлялись. Через несколько дней должен приехать кто-то из научного руководства, которому ты будешь нужен, но это точно не завтра. Так что готовься к поездке. Лишь бы не было дождя, а то придётся переносить. С соседями ещё не познакомились?
   - Когда бы мы успели? - отозвалась Лида. - Сами только въехали и всё время в бегах.
   - Тогда хочу дать совет. Ты ведь и дальше будешь ходить в гражданском?
   - Не хочу без необходимости надевать форму, - ответил Алексей. - Лиду смешат галифе, да и пугать людей...
   - Вот насчёт людей и хочу предупредить. Сразу говори, где служишь. Пусть поначалу отпугнешь, зато потом не будет проблем. А если с кем-то сблизишься, и сами узнают, подумают, что скрывал. Нас мало кто любит, сам знаешь за что. Ладно, я смотрю, Лида уже зевает. Она мало спала в поезде, поэтому пусть отдыхает. Я к вам зашёл только сказать насчёт поездки.
   После сытного обеда Лида действительно засыпала на ходу, поэтому Алексей поставил одну из раскладушек и быстро разобрал постель. Кое-как раздевшись, жена забралась под одеяло и тут же заснула. Он поставил и свою кровать, но не стал ничего стелить, кроме матраса, на который и прилёг, поменяв перед этим костюм на домашнюю одежду. Спать было нельзя, иначе пошёл бы коту под хвост ночной сон, поэтому Алексей просто лежал и обдумывал события последних дней и прикидывал, что нужно будет сделать в первую очередь. Ему очень не понравился сегодняшний инцидент на КПП, показавший, что их внезапной молодости не замечали только Сталин и его окружение, включая охрану. Всем остальным она бросалась в глаза. Он понимал этого лейтенанта: сам не видел таких молодых майоров, капитаны и те были старше. Имея за спиной Берию, на это можно было не обращать внимания, хотя не будешь же всем ссылаться на министра... И что делать, если ничего не можешь сделать? Правильно - выбросить из головы!
   Он не дал Лиде долго спать: в пять вечера разбудил и заставил умыться, а в шесть они достали с балкона продукты и немного разогрели в духовке. Алексей вскипятил в купленном чайнике воду, и они заварили чай, после которого пришёл черёд булочек.
   - Завтра утром подъедим все запасы, - предупредил он Лиду. - Я постараюсь что-нибудь купить в Челябинске, но не уверен, что будет возможность мотаться по гастрономам, поэтому купи чего-нибудь здесь. Если пойдем обедать в столовую, пригодится на ужин. Я вижу, что ты опять не прочь завалиться спать. Этот номер не пройдет: раньше девяти не ляжешь. Вредно спать с полным брюхом, а ты съела шесть пирожков! Зачем мне толстая жена?
   - А чем заниматься? - спросила она. - Если тем, о чём ты подумал, я для этого слишком сильно наелась, а больше в голову ничего не приходит. Надо было забрать у Николая карты.
   - Я ещё не играл с тобой в карты! - рассмеялся Алексей. - В дороге с попутчиками, чтобы убить время, - куда ни шло, но не дома. Мы займемся делом. Доставай из чемодана свой именной пистолет, буду учить им пользоваться. Кстати, надо купить для тебя дамскую сумочку. Не в кобуре же его носить, если будет нужда, да и не дали её тебе.
   Премудрости обращение со своим оружием Лида освоила за полчаса.
   - Где бы здесь пострелять? - задумчиво сказала она, демонстративно оглядывая комнату.
   - Быстро учишься, - заметил муж, отбирая у неё пистолет. - Хватит баловаться! Пожалуй, надо достать тебе кобуру. Под свитером на ремне удобно носить. Кстати, вот ещё одна проблема, которую нужно срочно решать. У нас с тобой три чемодана одежды, и вся летняя. Скоро уже начало октября, а октябрь для этих мест почти зима. Так что послезавтра, если не принесет Курчатова, едем за зимними вещами.
   - А хватит денег?
   - Хватит. Мне выдали три оклада, да ещё получил деньги за сентябрь. И в шкатулке тоже было много, я их так и не посчитал, вот и займись финансами. В нашей семье ими занималась мать, а в моей - бывшая жена. Не будем нарушать традиций.
   - Лёш, а почему вы разошлись? Ты её разлюбил, да?
   - Зачем тебе это, малыш? Было и нет, так зачем вспоминать о том, чего никогда не случится?
   - Для тебя это было. И я хочу знать из-за чего! Вдруг ты и меня вот так... А я без тебя точно умру, ты должен это знать!
   - Глупенькая! - он прижал её к себе. - Я похож на мужчину, который бросит доверившуюся ему женщину? Бросил не я, бросили меня. А почему... Просто нашёлся тот, кто стал для неё дороже. Я поспешил жениться сразу после училища, потому что позже это сделать трудней. Вечные сборы, спецкурсы, учения. Наверное, повлияло и то, что меня подолгу не было дома. А тот другой никуда не мотался, да и зарабатывал больше меня.
   - Какое значение имеют деньги?
   - Это они для тебя не имеют значения, потому что ты в них никогда не нуждалась. Для большинства жён зарплата их мужчин стоит не на последнем месте. Так что если ты меня не бросишь сама, жить нам с тобой вместе до глубокой старости, потому что я тебя люблю и буду любить!
   - Докажи!
   - Знаешь что, малыш, - сказал он, ссаживая жену с колен, - доказательствами займемся завтра, когда у нас будет нормальная кровать. Ещё не затопили, и на полу, даже на матрасе, будет холодно. И тебе уже пора спать.
   Недовольная Лида легла на свою раскладушку и скоро уже спала, а он задержался и теперь не мог уснуть из-за шума у соседей, которые устроили гулянку. Толстая стена почти полностью глушила музыку, в отличие от топота ног. И ничего им не скажешь в девять вечера. К десяти соседи угомонились, и он наконец уснул.
   Утром Алексей, стараясь не разбудить жену, позавтракал, надел форму, разложил по карманам документы и деньги и спустился во двор. Заметно похолодало, поэтому он успел замёрзнуть за те двадцать минут, пока ждал машину.
   - Легко оделся! - осмотрел его вышедший из кабины тентованного грузовика ГАЗ-51 Николай.
   Сам он был одет в шинель.
   - Совсем нет теплых вещей, - сказал Алексей. - Были две куртки, но мы не взяли их с собой. Надо будет завтра попросить легковушку и съездить за барахлом.
   - Ладно, полезай в кабину, а я пойду на лавки в кузов. Там ещё четверо солдат для погрузки мебели, но все тепло одеты, не то что ты.
   На поездку потратили полдня, но купили всю мебель, нужную посуду и кое-какую тяжёлую мелочевку вроде ручного инструмента или утюга.
   - Совсем другой вид у квартиры! - сказала довольная Лида, села на одну из двух составленных вместе кроватей и покачалась на панцирной сетке. - Почему купил две?
   - А ты попробуй найти хорошую двуспальную кровать, - ответил Алексей. - Полуторки были, но на них спать вдвоём... Ничего, положим матрасы, всё выровняем, тебя потом с них не сгонишь.
   - Начинай укладывать и выравнивать! - скомандовала жена, освобождая кровать. - Опробуем твои покупки.
   - Подожди, - остановил он. - Ты ходила в магазин? Чем будешь кормить утомленного и голодного мужа? А то я ведь уложу, выровняю и этим ограничусь.
   - Пошли быстрее в столовую! - заторопила Лида. - Она закроется только через полтора часа. Я кое-что купила, но не стала без тебя готовить.
   Когда поели и возвращались домой, в первый раз встретили жильцов одной из соседних квартир. В этот вечер успели привести в порядок только кровати, после чего всё остальное перестало существовать до следующего утра. Угомонившись, уснули и проснулись утром от стука в дверь.
   - Чёрт! - выругался Алексей, взглянув на ручные часы. - Проспали! Уже восемь, а я на это время договорился с Николаем насчёт машины. Наверное, это он тарабанит. Живо приводи себя в порядок, а я попрошу его немного подождать. В Челябинске первым делом куплю будильник!
   В этот раз они потратили больше времени, объездили два десятка магазинов и купили всё, что требовалось, начиная с зубного порошка и заканчивая пальто для Алексея и шубой для Лиды. Николай тоже немало всего накупил для себя и по заказам Елены. По его совету Алексей заказал в ателье форменную шинель.
   - Растратили почти все деньги, - сказал он жене, когда уже выехали из города. - Осталась всего пара тысяч, а следующая зарплата только через месяц. Правда, купили всё, что нужно, даже шинель оплатили, а на продукты много денег не нужно.
   - Две тысячи на месяц питания - это по-царски, - сказал Николай. - Другие обставляют квартиру полгода, а вы всё сделали за два дня. Молодцы!
   Когда возвращались, на КПП была смена того самого лейтенанта, который проверял документы в первый раз. Он осмотрел салон машины и махнул рукой, чтобы поднимали шлагбаум.
   - А документы не проверил, - заметил Алексей, когда КПП скрылся из вида. - Непорядок.
   - Служебная машина, - объяснил Николай, - и он знает, что у нас постоянные пропуска. Нужна бдительность, а не формализм. Хотя ты прав, и ему при проверках за такое не поздоровится. Но о проверках обычно знают заранее. Кстати, здесь, с самого начала работ не было серьёзных нарушений режима. Сейчас забросьте меня в общежитие, а потом поедете к себе. И тебя просили предупредить, чтобы в ближайшие три дня не отлучался из городка.
   Они сильно устали за день мотания по магазинам и стояния в очередях, поэтому просто сложили всю купленную мелочевку на стол в гостиной, а одежду запихнули в шкаф и занялись приготовлением ужина, после которого Лида улеглась на кровать с книгой в руках, да так и заснула. Алексей походил по квартире, намечая работу на завтрашний день, и тоже лёг спать. Встали рано, позавтракали тем, что смогли приготовить из остатков вчерашних продуктов, и занялись квартирой. Когда приехал Курчатов, Алексей стоял у окна гостиной на табуретке с молотком в руках и закреплял гардины.
   - Лёша, к тебе пришли! - крикнула из прихожей жена.
   Лица Курчатова он не помнил, но сразу же узнал его по усам и дурацкой бородке. Учёного сопровождал мужчина в гражданском с военной выправкой.
   - Здравствуйте, Игорь... - он замялся. - Извините, отчество запамятовал.
   - Васильевич, - удивленно сказал Курчатов. - Вы меня знаете? Откуда?
   - Раз спрашиваете, значит, вам обо мне ничего не говорили, - сделал вывод Алексей. - Лида, выйди, пожалуйста, в спальню, нам нужно поговорить. Только товарищ Берия разрешил мне откровенничать с вами, ни о ком другом речи не было.
   - Валентин Иванович, подождите меня, пожалуйста, в машине! - обратился Курчатов к своему спутнику, и тот вышел из комнаты.
   Алексей выглянул в прихожую, после чего пригласил академика сесть на диван.
   - Разговор у нас с вами будет недолгим, но зачем же стоять на ногах? Вам говорили, что я знаю особенности конструкции атомного и водородного оружия?
   - Об атомном вы ещё можете знать, хоть и непонятно откуда, - усмехнулся Курчатов, - а водородного пока, по моим сведениям, вообще не существует. Есть только понятие самого принципа и кое-какие наметки. Как можно знать о том, чего ещё нет?
   - Если вам дадут допуск, я объясню, - ответил Алексей. - Так об атомном оружии не рассказывать? Сразу перейдем к термоядерному?
   - Переходите, - согласился Курчатов, с веселым любопытством следя за молодым парнем, который принес от окна табуретку, положил на неё лист бумаги и взял в руку авторучку.
   - Условий, возникающих при подрыве ядерного заряда, недостаточно для того, чтобы инициировать реакцию синтеза в дейтерии, - начал Алексей, - но вот в дейтериде лития-6 она возникнет. Это соединение тяжёлого изотопа водорода - дейтерия и изотопа лития с массовым числом шесть. Дейтерид лития-6 - это твёрдое вещество, с ним удобно работать. Смотрите на рисунок. Водородная бомба состоит из двух ступеней: триггера и контейнера с термоядерным горючим. Триггер - это небольшой плутониевый ядерный заряд с усилением мощностью в несколько килотонн. Его задача - создать необходимые условия для разжигания термоядерной реакции - высокую температуру и давление. Контейнер с термоядерным горючим - основной элемент бомбы. Внутри него находится горючее - дейтерид лития-6 - и расположенный по оси контейнера плутониевый стержень, играющий роль запала термоядерной реакции. Оболочка контейнера может быть изготовлена из урана-238 или свинца. Контейнер покрывается слоем нейтронного поглотителя для защиты топлива от преждевременного разогрева потоками нейтронов после взрыва триггера. Расположенные соосно триггер и контейнер заливаются специальным пластиком, проводящим излучение от триггера к контейнеру, и помещаются в корпус бомбы. Вот, собственно, и всё. Конструкция может быть и сферическая. Принцип действия тот же, но нет плутониевого запального стержня, а вместо него используется плутониевая полая сфера, находящаяся внутри и перемежающаяся со слоями дейтерида лития-6. Это более эффективная конструкция. На чертеже я всё записал. Вопросы можете не задавать, потому что по водородной бомбе больше ничего не помню. Был ещё расписан процесс, но, зная конструкцию, вы в нём разберетесь. Нужны подробности по атомным бомбам?
  
   - Ну и что сказал Курчатов? - спросил Сталин.
   - Вцепился, как клещ, по поводу личности Самохина. Когда я задал вопрос о водородной бомбе, отозвался осторожно. Ни у Тамма, ни у Зельдовича пока нет больших подвижек в этом направлении. Сказал, что мысли интересные, но надо думать и всё посчитать. А вот по атомной бомбе сразу заявил, что нужно вносить изменения в проект.
   - Вот что, Лаврентий, - сказал Сталин. - У учёных свои заморочки, а это может сказаться на деле. Проконтролируй, чтобы Курчатов не занимался новым оружием сам. Его амбиции и так уже мешают работе. Пусть все силы бросит на атомную бомбу, а остальное отдаст Зельдовичу. Если изменения в проекте сильно не скажутся на сроках, пусть меняет, а если из-за этого придётся надолго откладывать испытания, пусть заканчивают так. Потом всё исправят. И предупреди, чтобы не хитрил. Напомни, что у нас нет незаменимых. Что по Самохиным?
   - Получили и полностью обустроили квартиру. Сейчас знакомятся с соседями, и Алексей учит жену готовить. Пару раз выбирались за город пострелять из вашего подарка. Наверное, уже маются от безделья.
   - Как идут дела с формированием научной группы?
   - Группа готова, но нас задерживают строители. Через месяц должны сдать два дома, тогда отправим пять человек. Я думаю до начала строительства центра ограничиться ими. Пусть пока знакомятся с его книгами и составят своё заключение, ну и разработают план дальнейших работ. Сейчас пока нет ясности с тем, что им потребуется для работы, и кого ещё придётся привлекать. И обнаружилась интересная подробность. Я, когда узнал, не поверил. Это касается возраста Самохиных.
   - А что не так с их возрастом?
   - Они помолодели лет на десять. При этом изменились и их учетные данные, и документы. Помолодели изображения на фотографиях и изменились даты рождения. Причем их такими забирали уже отсюда. Когда сделали запрос работникам, которых посылали для сопровождения, они это подтвердили. У Алексея даже были проблемы на КПП. Какой майор в двадцать лет? А вот мы с вами этого не заметили. Не заметила и охрана, я узнавал.
   - Лаврентий, скажи честно, ты веришь в бога? - неожиданно спросил Сталин.
   - Нет, наверное, - смешался Берия. - Когда-то верил...
   - Вот и я верил, ещё мальчишкой, а когда учился в семинарии, уже не верил. Как думаешь, почему их прислали ко мне? Что молчишь? Ладно, подумай вот о чём. Я изучил все книги, но обо мне сказано только в первой. И о смерти написано как-то невнятно. Нигде не утверждается, что это было отравление, мог быть и инсульт. Понимаешь, что это может для тебя значить? Если мы отменили Никиту, то инсульт не отменишь. И времени у тебя не слишком много. Россию вы почистили, на очереди Прибалтика. За год нужно заканчивать со всеми и созывать съезд. Твоя власть в партии крепка, но ты у нас тоже не бессмертный. Нужно сделать так, чтобы после тебя всё замыкалось на Кузнецове. Этот не из тех, кто ударит в спину, и прекрасно понимает, что за тобой он как за каменной стеной. Честолюбив, но в меру. Меня беспокоит, что народ относится к тебе с прохладцей. Сила и авторитет у тебя есть, а любви к тебе нет, и ты ничего не делаешь, для того чтобы была. А ведь моя сила именно в этом! Проработай этот вопрос. Нужно посмотреть, кого можно амнистировать из арестованных в прежние годы. Только смотри, не выпустите тех, кого не надо. Можно немного снизить цены на продукты питания или выступить с критикой темпов строительства жилья. Смотри сам, но работать в этом направлении нужно. Я бы на твоём месте выступил с разъяснениями о состоянии наркомата и его работе, когда ты сменил Ежова. Многие просто не понимают, в каких условиях приходилось работать. Если объяснишь, будет совсем другое отношение. Раньше было нельзя, теперь уже можно. Когда закончите с бомбой и будем награждать отличившихся, я сам объясню твою роль в проекте. С этим всё. Скажи, когда думаешь быть на "Сороковке"?
   - Дней через пять-десять, точно пока сказать трудно.
   - Узнай, что им нужно, и помоги. И проверь насчёт помещения для лаборатории. Вы тянете, потому что никто пока не оценил важности этих реакторов и всего остального. Электроэнергии не хватает и ещё долго не будет хватать. Отправляй своих учёных прямо сейчас. Пусть пока устроят в общежитие, а когда будут квартиры, помогут перевезти семьи. И привези мне новые фотографии Самохиных, хочу посмотреть.
   - Фото Лидии у меня с собой, - сказал Берия.
   Он достал из нагрудного кармана кителя небольшую фотографию и протянул Сталину.
   - Совсем девчонка, - сказал тот. - А ведь ей было около тридцати. Надо подумать, что сделать, чтобы у Алексея не было из-за этого проблем. И дочь попросила передать им это письмо.
  
   - Ну и метет! - сказал Николай, оббивая снег с валенок. - Чуть не засыпало, пока до вас добирался.
   - Ты почему не взял с собой Елену, изверг! - недовольно сказала Лида. - Очень мне приятно слушать ваши разговоры!
   - Я не виноват, - начал оправдываться Николай. - Могу поклясться, что я ей предлагал! Предлагал даже нести на руках. На последнем, правда, не настаивал, но она сказала, что придёт своим ходом как-нибудь в другой раз.
   - Отряхни от снега шинель и иди на кухню, - сказал ему Алексей. - Горячий чай на столе. Только сначала давай газету. Прочел статью?
   - Прочел. Там пишут то, что сообщали по радио, только написали о перестрелке. Смотри на второй странице.
   Алексей расправил сложенную в несколько раз "Правду" и сел на диван в гостиной. В небольшой статье пересказывали вчерашнее сообщение об убийстве секретаря ЦК Маленкова и его жены. Сосед услышал выстрелы и с пистолетом выбежал на лестничную площадку. Дверь в квартиру Маленковых была распахнута, а на пороге лежал сам Георгий Максимилианович. Когда из квартиры начали выбегать злоумышленники, сосед открыл огонь на поражение и сумел убить одного из них и ранить другого. Потом его самого тяжело ранил третий бандит. Прибывшие работники ГБ обнаружили в подъезде двух убитых ножами работников охраны, а в квартире Маленковых, помимо тела хозяина, его жену, которую убили тремя выстрелами. Раненый бандит позже скончался, так и не придя в сознание. В одном из убитых опознали бывшего партийного работника, снятого с должности в результате чистки. Дальше шли изъявления соболезнования и обычные в таких случаях призывы сплотиться вокруг партийного руководства. Алексею в этом происшествии было непонятно всё. Если смогли тихо убрать ножами двух вооружённых мужчин, зачем тогда поднимать шум, стреляя на лестничной площадке? И кому нужен был Маленков, который, судя по газетным публикациям, отошёл от дел и потерял былое влияние? Просто месть руководству?
   - Что думаешь об этом? - спросил он Николая, зайдя на кухню. - Мне непонятно, кому это нужно. И выполнено очень топорно.
   - А кто выполнял? - сказал Николай. - Опознанный Ветров воевал в Красной армии, но пришёл в неё из махновцев. Тогда же умудрился вступить в партию, скрыв от товарищей этот факт своей биографии. В тридцатых из-за чисток можно было быстро продвинуться, именно это он и сделал. Не поставили к стенке только потому, что на нем не было крови. Кроме того, он выступал как свидетель против своего руководства, на котором кровь как раз была. Поэтому даже не посадили, хотя было за что. Но большую часть имущества конфисковали и лишили кормушки. Вот его и использовали. А то, что непрофессионально сработали, понятно. Откуда у них взяться профессионализму? Да и не так уж они рисковали. Если бы не сосед со своим стволом, спокойно ушли бы. А кому нужно... До Берии трудно добраться, а в подъезде, где жили Маленковы, было всего два охранника. Непонятно, почему открыл дверь хозяин, сейчас всех призывают к осторожности. Может, дело в том, который сбежал? Он мог знать его лично. Это убийство не так бесполезно, как ты думаешь. Не отреагировать не могут, а лет десять назад единственной реакцией была бы волна арестов. На это и рассчитывали.
   - Откуда знаешь по исполнителю? - спросил Алексей.
   - Сегодня прислали кое-какие данные по линии ГБ. Руководство опасается, что эта акция не последняя, поэтому меры безопасности однозначно усилят. Хотя вряд ли сюда сунутся.
  
  
   Глава 15
  
  
   - Я Алексей Самохин, консультант центра, в который войдёт лаборатория, - представился Алексей, протянув руку для приветствия.
   - Михаил Гольдберг. - Высокий симпатичный мужчина лет сорока ответил крепким рукопожатием. - Сказали, что буду возглавлять эту лабораторию.
   - А почему вы один? - спросил Алексей. - Обещали пятерых.
   - Остальные должны приехать через несколько дней, а я здесь пока осмотрюсь. И насчёт чего вы будете нас консультировать, Алексей? Мне ничего неизвестно о тематике работ.
   - Вот что, Михаил, - Алексей вернул вошедшему документы, - возьмите ваше предписание и всё остальное и раздевайтесь. Пойдем на кухню, напою вас горячим чаем. Если предпочитаете водку или коньяк, то вам не повезло: в этом доме не пьют спиртное. Позже подойдет жена и накормит обедом. Судя по дате отметки, вы приехали сегодня. Уже устроились?
   - Да, - ответил гость, снимая пальто. - Дали место в общежитии. Через две недели закончат отделочные работы в доме, где должны дать квартиры научным работникам лаборатории, тогда заберу жену с сыном.
   На кухне Алексей налил в чашки кипяток и пододвинул заварочный чайник.
   - Заварку добавляйте по своему вкусу. Я много не лью, но здесь любят крепкий чай. Вот сахар. По поводу лаборатории... Понимаете, в чём дело... Вам что-нибудь обо мне говорили?
   - А как же! - сказал Михаил, который сделал себе чай и взял чашку в руки, грея ладони. - Предупредили, что у вас есть уникальная научная информация и нужно оценить степень её важности. И добавили, что с вами нельзя разговаривать ни о чём другом, кроме науки.
   - Это перегиб, - засмеялся Алексей. - Для вас табу - это информация, связанная с прошлым моей семьи. На другие темы общаться не возбраняется. У нас могут быть странности, старайтесь не обращать на них внимания. О себе скажу только то, что старше, чем выгляжу, и работал в войсковой разведке. Сейчас для удобства работы перевели в МГБ, звание - майор. Жена у меня художник. Надеюсь, вы не шарахаетесь от таких особистов, как я?
   - От таких не шарахаюсь, - улыбнулся Михаил. - А образование у вас есть, или это тоже табу?
   - Образование чисто военное, но и науки давали, хотя к вам в научные сотрудники не пойду. Давайте немного расскажу о том, чем будем заниматься. Три дня назад в городок приезжал Берия, и вместе с ним привезли наши материалы. В исходном виде это были заснятые на фотоплёнку книги. Для нашего удобства их распечатали в нормальном формате. Книг пять и есть ещё несколько отдельных статей. Каждый источник для удобства выполнен в пяти экземплярах. Всё хранится в секретном бюро рядом с лабораторией. Пока лаборатория - это пять комнат со столами и стульями. Выделенная нам часть здания тщательно охраняется и попасть в неё можно только по специальным пропускам.
   - Получается, что вся наша работа сведётся к тому, чтобы сидеть и читать?
   - Попробуйте понять прочитанное и оценить его важность. Нужно будет составить план работ по освоению рабочих тем. Туда уже включите необходимое оборудование и всё остальное.
   - Я уже могу узнать, что описано в этих книгах?
   - Уже можете. В первую очередь это рабочая конструкция низкотемпературного термоядерного реактора для получения пяти миллионов киловатт электроэнергии. Это там самое простое.
   - А что же тогда сложное? - невозмутимо спросил Михаил.
   - Всё остальное предназначено для создания компактных устройств накопления электрической энергии огромной ёмкости. Это не конденсаторы и не химические источники тока, а что-то совсем другое. При их изготовлении должны использоваться процессы, о которых пока никто ничего не знает. Их описанию и посвящены остальные книги и статьи.
   - Я правильно понял, что вы сами их не знаете? - спросил Михаил. - Как же вы будете нас консультировать?
   - Я знаю многое другое, - объяснил он. - Не гарантирую, что смогу помочь, но попытаюсь.
   - Но вы хоть сами читали эти книги?
   - Читал только ту, в которой описан реактор, но мало что понял. Внешне всё просто. Существует большая камера, в которой создаётся вакуум. С помощью системы электромагнитов образуется магнитное поле специальной формы, захватывающее и удерживающее в себе ионизированный дейтерий, плотность которого очень низка. Система электродов, создающая сильное электрическое поле, и очень мощный микроволновой излучатель нейтрализуют силы отталкивания атомов дейтерия, в результате чего идёт синтез гелия с выделением тепла. Я не знаю, из-за чего так раздули размеры установки, но это позволяет использовать прямое преобразование тепла в электрическую энергию за счёт огромного числа полупроводниковых преобразователей с очень высоким КПД. Такой реактор после запуска требует минимального присмотра. Фактически нужно лишь подпитывать систему дейтерием и очень редко менять выгорающие ячейки преобразователей.
   - Но за счёт чего происходит эта нейтрализация вы не поняли.
   - Я не физик. Почитаете, может, поймете вы. Мне сказали, что там нет ничего сложного для понимания. Кто сказал, можете не спрашивать, не отвечу. Жена пришла, сейчас вас накормим.
   - А сам не мог этого сделать? - спросила Лида, услышавшая его из прихожей. - Жена у соседей, а ты, вместо того чтобы накормить гостя, поишь его водой! Здравствуйте! Сейчас я быстро всё сделаю.
   - Не стоит вам беспокоиться, - попробовал отказаться Михаил. - У меня ещё остались продукты с поезда.
   - Так вы только приехали? Тогда тем более поедите! Вас как зовут? Очень приятно, Михаил, я Лида. Вы, случайно, не из тех физиков, которых мы ждем?
   - Наверное, из тех. По крайней мере, я физик и буду работать с вашим мужем.
   - Жена-то у вас есть, физик? - спросила Лида, быстро разогревая вермишель по-флотски. - Берите ложку. Вот вам хлеб, а это соленые грибы.
   - Есть жена, - ответил Михаил. - И сын есть. Только они приедут не раньше чем через месяц. Пока получу и обставлю квартиру...
   - Месяц я потерплю. Нас поселили в лучшем месте городка. На этой улице в пяти домах живёт всё руководство комбината и города, но большинство из них или в возрасте, или такие... в общем, неважно. В нашем доме только одна девушка, с которой мне интересно общаться, но она часто задерживается на работе и сильно устает. А у меня нет других дел, кроме готовки, вот и маюсь от безделья. Я неплохой художник, но здесь и рисовать нечего, всё вокруг засекречено! Скажите, у остальных тоже есть жёны?
   - Не даешь человеку есть, - упрекнул Алексей.
   - Да я уже закончил, - сказал Михаил, отодвигая от себя пустую тарелку. - Спасибо, всё было очень вкусно. Насчёт жён могу сказать только о двоих, об остальных не знаю. У одного жена лет тридцати, а у другого - на десять лет старше. Благодарю за гостеприимство, но мне пора идти. Куда и когда подойти?
   - Завтра ждите меня возле своего общежития в девять, - сказал ему Алексей. - Сходим оформить пропуск, а после покажу вам, где лаборатория, и пойдёте в столовую. Вернетесь, когда позавтракаете.
  
   - Ни черта не понял! - сердито сказал Олег Свечин. - Сколько уже можно их читать? Пять ссылок на термины, которые ты не смог объяснить! Консультант! И как это всё связать?
   - И чем ты так недоволен? - осведомился Алексей. - Ну не знаю я этих терминов, но без меня вам было бы ещё хуже! Как бы ты контролировал структуру термоэлементов с помощью лазера, если не знаешь, что это такое? А я вам эти лазеры преподнес на тарелочке. Хотите рубиновые? Вот вам чертёжик, хотите газовые... Только полупроводниковые не помню. Зато теперь вы знаете и биполярные транзисторы, и полевые! Светодиоды тоже объяснил и не только их. Готовьте теперь карманы под премиальные!
   - А я и не говорил, что от тебя нет толку, - пошёл на попятную Олег. - Всё это ценно, но не приблизило ни на шаг к пониманию работы реактора. Если и дальше будем плавать, придётся всё подтверждать экспериментально, а это годы! Маленькую модель не слепишь, а для большой всё нужно готовить с нуля, ничего нет! Разобрались с тем, как изготовить излучатель, и сделаем электрические поля, хотя нужно будет повозиться. А сколько времени уйдёт на соленоиды? И с термоэлементами не всё ясно. Каналы в кремнии... Есть описания, но всё нужно проверять!
   - По-моему, ты неправильно понимаешь свою задачу, - спокойно сказал Алексей. - Тебе нужно только высказать своё мнение и расписать, кому и что делать и в какой очередности. Здесь работа для десятков предприятий.
   - Вот-вот, - ехидно вставил Иван Синицин. - Выскажем своё мнение, заработают эти десятки предприятий, а на выходе получишь пшик! И нам это мнение никто не припомнит?
   - Я, конечно, не физик, но и мне понятно, что для проверки не обязательно городить рабочую установку, - возразил Алексей. - Взять обычную вакуумную камеру, запустить в неё немного ионизированного дейтерия и без всяких магнитов обработать полями. Перед этим можно на всякий случай убраться подальше. Уж реакцию приборы должны показать. И термоэлемент можно сделать без контрольной аппаратуры. Ну угробите вы девять образцов из десяти, но вам-то и нужен всего один! А в заключении так и напишите, что, поскольку в тексте даны ссылки на неизвестные науке эффекты, требуется экспериментальное подтверждение. И проводить его лучше там, где для этого есть условия. А потом можно построить и опытный реактор.
   - Так и сделаем, - сказал оторвавшийся от книги Михаил. - Пусть принцип работы проверяют другие. Пока они сделают излучатель и всё опробуют, пройдет минимум полгода. И лазерами есть кому заниматься без нас, и твоими транзисторами. А у нас вон ещё сколько книг. Я только начал копать в принципе накопления и сразу встал. Много ссылок на другие работы. Они здесь есть, но нужно изучать. И получится ли сейчас понять - это тоже вопрос. Но сделать сможем, не сейчас, так лет через пять. Нас мало, и нет экспериментальной базы, а за центр возьмутся только весной. В этих книгах техническая революция, а то и не одна, а революции делают партии, а не кружки. Так что заканчивайте базар и беритесь за чтение, вам за это платят деньги.
   Прошло уже три недели, с тех пор как вслед за Михаилом приехали остальные члены группы. Все стали с интересом читать книги и с не меньшим интересом слушали Алексея, когда ему было что сказать, но ни у кого из них не было полного понимания прочитанного. Неделю назад физикам дали квартиры, и они на два дня оторвались от работы, завозя в них с помощью солдат казенную мебель. Никто не захотел ездить за ней в Челябинск и тратить деньги, а вот за недостающими вещами съездили. Михаил связался с руководством и сообщил о готовности принять семьи, и вот уже два дня все с нетерпением ждали близких. В этом была причина нервозности учёных, раньше они относились к своим неудачам спокойней.
   - Это вы базарите и мешаете заниматься другим, а я и так читаю, - сказал Сергей Остроумов, - хотя пора бы уже прерваться для обеда.
   Зазвонил телефон, и Алексей взял трубку.
   - Заканчивайте чтение и сдавайте книги, - сказал он. - Приехали ваши семьи. Я думаю, что на сегодня закончим. Топайте разбирать родных.
   - Что это ты сегодня так рано? - спросила Лида Алексея, когда он отряхнул с себя снег и зашёл в прихожую.
   - Пришёл проверить одежный шкаф, - пошутил Алексей, но жена не поняла шутки.
   - А зачем его проверять? - наморщив лоб, просила она.
   - Темнота, не знаешь, для чего женщине нужны шкафы! - сказал он и рассказал ей два анекдота про любовников, после чего добавил: - Приехали семьи моих физиков, поэтому они всё бросили и разбежались. И правильно, толку от их чтения...
   - Ничего не получается? - сочувственно спросила жена.
   - Отделение не бросают штурмовать укрепрайон, - ответил он. - Такими силами мы сможем только обозначить проблему. Я думаю, что руководство ставило именно такую задачу, но учёные ожидали большего и теперь бузят. Ничего, их жёны сегодня ночью заставят поработать так, что завтра силы останутся только на чтение.
   - Ты подал хорошую мысль, - задумчиво сказала Лида. - Я ничем не хуже их, а тебе, в отличие от физиков, не нужно беречь силы даже для чтения.
   - А я разве против? - он обнял жену и поцеловал в губы. - Можем даже...
   Во входную дверь постучали.
   - Кого-то принесло, - Алексей отстранился от Лиды и пошёл открывать.
   - Обогреете путника? - спросил его стоявший на пороге Курчатов.
   - Заходите, Игорь Васильевич, - Алексей посторонился, пропуская учёного в прихожую. - Здравствуйте. Куда дели охрану?
   - Здравствуйте, - Курчатов разделся и вошёл в комнату. - Лида, я не ошибся? Замечательно выглядите, завидую вашему мужу. Охрану я пока отпустил. Я им позвоню, перед тем как от вас уходить. Возьмите это предписание и ознакомьтесь.
   - Значит, разрешили, - сказал Алексей, прочитав подписанный лично Берией документ. - Напоить чаем или поедите?
   - Спасибо, ничего не нужно, - отказался Курчатов. - Уже пообедал. Я видел ваших физиков, хотя пока ни с кем подробно не говорил. Я прилетел в Челябинск военным бортом, заодно прихватил и их семьи, так что им пока не до разговоров. Давайте поговорим с вами.
   - Если не хотите чаю, садитесь на диван, - сказала Лида. - Мне уйти?
   - Сиди, - сказал ей Алексей. - Раз Игорь Васильевич в курсе наших дел, не будем заниматься ерундой. Что вы хотели узнать? Только заранее предупреждаю, что по атомному оружию рассказал всё, что помнил.
   - Я подробно осведомлен о работе вашей лаборатории из отчетов Гольдберга, - начал Курчатов. - Есть и отчеты Волкова, которые идут по линии вашего министерства. В последнее время от вас поступило много ценной информации, не связанной с изучаемыми источниками. Всё это вспомнили вы. Но ваши сведения не имеют отношения к тем вопросам, которыми я сейчас занимаюсь.
   - Я вам об этом и говорил, - пожал плечами Алексей. - Могу только рассказать о сильном радиоактивном загрязнении большой территории отходами комбината в следующем году и о крупной аварии на нем же, которая должна произойти в пятьдесят седьмом. В следующем году у вас будут перегружены выпарные установки и чьи-то умные головы примут решение выливать высокорадиоактивные отходы прямо в реку Теча. Облучится уйма народа. Лаврентий Павлович советовал мне здесь порыбачить. Поймать ему, что ли, здешней рыбки и угостить? В пятьдесят седьмом из-за выхода из строя системы охлаждения ёмкости с радиоактивными отходами, в ней произошёл мощный взрыв. Радиоактивное облако поднялось на высоту двух километров. Оказались загаженными комбинат, большая часть городка и две сотни посёлков. Сотни тысяч людей подверглись облучению. Не знаю, какие меры были приняты, чтобы такого не случалось впредь, но я бы ставил резервную систему охлаждения.
   - Учтем, - сказал Курчатов. - Спасибо. Расскажите, как вообще развивалось ядерное оружие. Ведь были же, наверное, и ошибки.
   - Сначала основное внимание уделяли мощности взрыва, - ответил Алексей. - Были даже заряды на десятки мегатонн. Потом от этого отказались. Доставить к цели такую дуру очень сложно и дорого, да и ненужно. Намного проще использовать несколько не очень сильных зарядов. Стратегическую авиацию не развивали, сделав упор на межконтинентальные баллистические ракеты. Часть была на суше в шахтах, часть - на подводных лодках с атомной силовой установкой. Головные части ракет сделали разделяющимися. Такая головная часть несла несколько боеголовок, каждая из которых наводилась на свою цель. Чтобы затруднить перехват ядерных зарядов, применялись ложные боеголовки и поглощающие радиоизлучение покрытия. Много было и тактического ядерного оружия. Давайте я изложу на бумаге и передам обычным порядком, как и всё остальное. Эти сведения вам сейчас ничем не помогут.
   - Жаль, что вам нельзя задать другие вопросы, - с сожалением сказал Курчатов, - а хочется!
   - Могу кое-что посоветовать, - подумав, сказал Алексей. - При случае передайте Берии. Это касается ядерных вопросов, так что и вам не помешает знать. В следующем году в Китае окончательно победят коммунисты, а через несколько лет мы с ними будем крепко дружить и окажем помощь в развитии атомной промышленности. Пройдет немного времени, и от дружбы останутся одни воспоминания и растущие ядерные арсеналы Китая. И придёт время, когда они будут пущены в ход.
   - Это касается только ядерных технологий? - прищурившись, спросил Курчатов.
   - Это касается всего и не только в Китае! - ответил Алексей. - Я представляю, что имелось в виду, когда Лаврентий Павлович запрещал мне с вами откровенничать во всем, что не касается науки. Думаю, что об этом сказать можно. За свою историю СССР кому только не помогал! На это были выброшены огромные средства, которым нашлось бы применение и внутри страны.
   - Выброшены?
   - Именно. Возьмем, к примеру, Польшу. Вы общались с поляками?
   - Встречался, - осторожно сказал Курчатов. - Я чувствую по тону, что вы их не любите. Я не прав?
   - Правы. Почему я должен их любить, если они сами никого не любят, кроме самих себя? Уже во времена социализма Польшу очистили от всех инородцев. Мы десятилетиями снабжали их за бесценок горючим, продавали по дешёвке свою продукцию, пичкали кредитами и практически безвозмездно оказывали научно-техническую помощь. И что в итоге? Они далеко нас послали вместе с социализмом, вошли в НАТО и стали одними из самых последовательных врагов! При мне этого не было, но я смотрел потом. Мы простили африканцам и прочим друзьям долги чуть ли не на сто миллиардов долларов!
   - Ну что ты завёлся? - сказала Лида. - Это уже не наука, а политика. Захочешь, сам скажешь Берии. И получится это у тебя более аргументировано. А Игорю Васильевичу от этих знаний только лишняя головная боль и неприятности.
   - Да, меня не туда понесло, - признал Алексей. - Не нужно вам никому ничего говорить, я скажу сам. А насчёт Китая просто запомните на всякий случай.
   - Ладно, если нельзя говорить о будущем, поговорим о настоящем, - сказал Курчатов. - Я понимаю, что, несмотря на ваши знания, вы не являетесь учёным, но хотел бы узнать мнение по поводу дальнейшей работы группы.
   - Изучать дальше реактор нет смысла, - ответил Алексей. - Ваши физики выучили всё наизусть, но так и не поняли суть процесса нейтрализации сил отталкивания в атомах. В книге имеются ссылки на явления, которые не описаны в наших источниках. Мы сегодня говорили на эту тему. Общее мнение такое, что нужно изготовить излучатель и в упрощённом виде воспроизвести описанную реакцию синтеза. Если всё получится, надо строить сам реактор. И отдельно кому-нибудь передать работы по преобразователю тепла в электрический ток. Здесь для этого нет никаких условий, а собранный научный коллектив может разве что провести предварительную оценку работ. И реактор я здесь не строил бы.
   - Почему? - спросил Курчатов. - Место достаточно удобное. И режим легко обеспечить, и рядом производственная база.
   - Прежде всего потому, что я не верю в то, что вы обойдетесь без аварий на комбинате. Я вам рассказал только о тех, о которых читал сам, а сколько их было всего? Вы устроили гонку с американцами и не щадите ни себя, ни других. Я понимаю всю важность вашей работы, но не хочу здесь жить и работать. Одно дело приехать пусть даже на полгода, совсем другое - жить несколько лет. Строить здесь центр, потом реактор... Ваша производственная база не справляется даже с нуждами комбината, значит, сюда нужно везти тысячи рабочих и гробить им здоровье! Я думаю, что руководство просто не осознает, сколько всего нужно вложить, чтобы выйти на промышленное строительство реакторов. Они вместе с накопителями сделают нас первыми в мире, но пока государству это не потянуть. Вот наделаете вы своих бомб, восстановим экономику, тогда и возьмемся. А пока, как я и говорил, нужно делать подготовительную работу. Она не потребует много сил. А к весне нас нужно отсюда убрать.
   - Я доложу руководству ваше мнение. Чем Гольдберг собирается занять людей?
   - Мы подготовим материалы по уже проделанной работе, сейчас займёмся накопителями. Там много сложных моментов, которые только начали изучать.
   - Я примерно так и думал, - кивнул Курчатов. - Задержусь на объекте на два дня, так что ещё увидимся. Спасибо за советы. С вашего позволения, я от вас позвоню.
   - Не замечала за тобой склонности к болтовне, - заметила Лида, после ухода Курчатова. - Если Берия узнает, выйдешь из доверия. И твоё желание отсюда уехать - для меня новость. Только обжились...
   - Оно и для меня новость! - мрачно ответил муж. - Я поначалу думал осесть здесь лет на пять, пока не построим реактор. На полгода я бы сам взял казенную мебель с бирками. Понимаешь, малыш, он ведь не хочет, чтобы мы здесь жили. Уже с месяц во мне зреет желание всё здесь бросить и уехать. А когда я пытаюсь понять причину, приходит страх.
   - Но до пятьдесят седьмого года ещё столько времени! С чем это может быть связано?
   - Если бы я знал! Мы ведь уже сильно поменяли то будущее, которое помним. Уцелели одни люди, попали под нож другие. Поменялась значительная часть руководства, а это скажется на судьбах миллионов людей. Уже начинает сказываться. И не факт, что все изменения будут в нужную сторону. Даже случайная ошибка может наделать бед. А здесь... Они ведь с самого начала сливали в водоёмы всякую дрянь, только раньше она была со слабой радиацией. Думаешь, я сказал об аварии Курчатову, и сразу же станут строить новые выпаривающие аппараты и ёмкости для хранения отходов? Это очень сложные и дорогие устройства, и для их строительства нужно время, а его нет: летом должны взорвать бомбу. И мало испытать одну или две, их производство нужно поставить на поток! А оружейный плутоний производят только здесь. И потом у Курчатова своё отношение к радиоактивности. Читал я о том, как они носили плутоний в руках. Я ему сказал, что пострадают сотни тысяч людей, а он принял это к сведению! Появится Берия, я ещё ему начну долбить.
   - А может, тот, кто нас сюда прислал, прикроет и от радиации? Вернул же он нам молодость.
   - Как-то не тянет это проверять. Если бы нам не вредила радиация, вряд ли меня толкали бы в спину отсюда уезжать. Непонятно только, почему этого не сделать сразу.
   - Ладно, Курчатову ты сказал, меня напугал, а Берии скажешь потом. Больше от тебя сейчас ничего не зависит, поэтому давай на время об этом забудем. Через две недели Новый год. Как будем отмечать?
   - Возьму на комбинате счётчик Гейгера и выберу елку, которая излучает поменьше рентгенов. Правда, игрушек нет ни одной. Может, за ними съездить в Челябинск?
   - Я имела в виду не елку, - сказала Лида. - Пригласим кого-нибудь, или опять просидим вдвоём?
   - Квартира маленькая, многих сюда не пригласишь, - задумался Алексей. - Я бы пригласил Михаила с женой, но у них ребенок. И потом я не знаю его планов. Может, он уже сговорился с кем-нибудь из ребят.
   - Ты что-то имеешь против детей? - вскинулась жена.
   - Ну что ты, малыш! - успокоил он. - Ничего не имею даже против чужих, особенно если они не шумят. Только мальчишке нет семи лет, и он быстро устанет и заснет. Мы не будем ночь напролет сидеть за столом, а оставить его у нас негде. И что, через весь городок в мороз нести спящего ребенка? Жили бы рядом, тогда дело другое.
   - Может, нас кто-нибудь пригласит?
   - Вот этого я не знаю, - засмеялся Алексей. - Завтра поговорю на эту тему в лаборатории, у кого какие планы.
  
   Через неделю в Саров приехал Берия. Первым делом он посетил директора КБ Зернова.
   - Здравствуйте, Павел Михайлович! - сказал он, появившись в кабинете. - Чем обрадуете? Как изделие?
   - Всё идёт по графику, - ответил Зернов. - Если бы нам разрешили его доработать, сделали бы на месяц раньше. И вес был бы наполовину меньше.
   - Он решил не рисковать, - ответил Берия. - У американцев взорвалась, должна взорваться и у нас. А доработки введёте уже во вторую. Ускорить никак нельзя?
   - Может, и можно, - пожал плечами директор, - только без меня. Голова у меня на плечах только одна, как бы невзначай не оторвали за неудачу. Вы с какой целью приехали? От меня что-то нужно?
   - Побеседую с людьми и проверю ход работ, - ответил Берия, - в Москве отчитаюсь. Я узнал, что Курчатов уже два дня здесь. Он у себя?
   - Минут двадцать назад звонил, что пошёл во второй заводской корпус. Он бы не успел вернуться, поэтому ищите там. С вами пройти?
   - Не нужно, не заблужусь, - отказался Берия.
   Искать Курчатова не пришлось, он сам вышел из заводского корпуса вместе с главным конструктором Харитоном, когда Берия и сопровождавший его телохранитель были от него в полусотне шагов.
   - На ловца и зверь бежит! - довольно улыбнулся министр. - Здравствуйте, товарищи!
   - Здравствуйте, Лаврентий Павлович, - одновременно с Харитоном поздоровался Курчатов. - Вам кто из нас нужен?
   - Вы и нужны. А с Юлием Борисовичем мы поговорим позже. Давайте просто прогуляемся по территории. Мороз вроде несильный. Я хочу, чтобы вы рассказали о поездке в "Сороковку". Выудили что-нибудь ценное из нашего пришельца?
   - Выудил, - хмуро сказал Курчатов. - Дела на комбинате идут хреново, и на это меня натолкнул ваш Алексей, хотя он на нем ни разу не появлялся.
   - В чём дело? - насторожился Берия, всю веселость которого как ветром сдуло.
   - Он рассказал о двух известных ему авариях и сказал, что их было больше. Вторая, которая сопровождалась сильным взрывом и вызвала загрязнение двух сотен посёлков и самой "Сороковки", меня пока не волнует, до неё ждать ещё восемь лет. А вот первая случится уже в следующем году.
   - И что это будет?
   - Он сказал, что выйдут из строя выпарные аппараты, и мы начнем сливать всё в реку напрямую. Пострадают сто тысяч человек, да и сама "Сороковка" загрязниться ещё больше. Нам Алексей не верит и считает строительство там центра и реактора дурным делом.
   - Что-нибудь предприняли?
   - Поехал к директору и потребовал собрать совещание главных специалистов. Как выяснилось, из-за высокой нагрузки корпуса выпарных аппаратов слишком быстро разрушаются от коррозии. Никто не рассчитывал на такую концентрацию солей.
   - А почему молчали?
   - Объясняют тем, что до весны ничего не получится сделать. Разгильдяйство, конечно. Наверняка так и рассчитывали, что мы дадим добро на слив в реку. Деваться-то некуда.
   - А что реально сделать?
   - Много чего. Котлованы в мороз рыть не будем, но можно завезти цемент для бетонирования. И корпуса новых аппаратов нужно заказывать прямо сейчас. Ёмкости из нержавейки под отходы можно варить на месте уже через два месяца. Я отдал рекомендации Ванникову.
   - Я сам поговорю на эту тему с Борисом Львовичем. А что там по реактору?
   - До не могут конца разобраться, поэтому предлагают проверить по упрощённой технологии. Если пойдёт реакция, не останется никаких сомнений и можно строить опытный реактор. Там несколько задач, которые нужно распределить между исполнителями. Сами пока пытаются разобраться с накопителями. Я говорил с ребятами. Нет у них надежд быстро во всем разобраться, слишком уж там всё сложно. Но говорят, что сделать можно, если не прямо сейчас, то в недалеком будущем.
   - А что говорит Алексей?
   - Он говорит, что в его книжках будущее страны, но нам это пока не по зубам. Нужно малость оклематься после войны и немного развязаться с атомным оружием. Слишком уж велики масштабы работ. Но исследования и подготовку к ним уже нужно вести и даже строить опытный образец, только не в "Сороковке". И я с ним согласен. Производственные мощности комбината замкнуты на него самого. Фактически для разработчиков и строителей всё нужно строить с нуля. Так почему там, а не в другом месте? Мне не понравилось, что, когда разговор зашёл о том, чтобы им там остаться надолго, он стал сильно нервничать, хоть и старался это скрыть.
   - Думаете, он что-то знает и не хочет говорить?
   - Вряд ли, - ответил Курчатов. - Ему нет смысла скрывать что-то опасное, наоборот. Я бы сказал, что он что-то чувствует. Что-то такое, что вызывает беспокойство, но не поддаётся объяснению. Он хотел кое-что передать для вас, но потом решил, что при случае расскажет сам. Но это не имеет отношение к комбинату.
   - Что за информацию он дал по вашей части?
   - Кое-что по полупроводникам и оптическим генераторам. Некоторые идеи уже были в научных публикациях, но не смогли реализовать, а он дает описание технологий. Очень приблизительные, но можно доработать. Пока засекретили и консультируемся, кому передать. Перспективы огромные, но нужно время.
   - Думаете использовать его информацию во втором изделии?
   - Уже начали. Но Алексей только кое-что уточнил и подтвердил наши собственные доработки. Информация по водородному оружию более ценная. Год-полтора он нам точно сэкономил.
   - Последний вопрос. Игорь Васильевич, как вы смотрите на то, чтобы отдать проект генератора Капице? Мы не хотим снимать вас с атомной темы.
   - Положительно смотрю. Прекрасный учёный, но мне с ним было трудно работать. Хорошая кандидатура, если опять не откажется. Тема-то скользкая, можно и шею сломать.
   - Ладно, - подвёл итог Берия. - Сделаем всё, чтобы "Сороковка" работала без аварий и сбоев. Кроме неё, плутоний нам не даст никто. Прошу вас проконтролировать руководство комбината, не специально, а когда будете там по другим делам. А группу Гольдберга весной уберем. Пусть там зимуют вместе с Самохиными и читают книги, а я пока дам задание подобрать место для центра.
  
  
   Глава 16
  
  
   Алексей шёл по пустому коридору Центра в свой кабинет за оставленной шубой. Сегодня была суббота, тридцать первого декабря, и директор отпустил весь персонал на три часа раньше, а Алексея задержала проверка помещений, в которой он должен был участвовать как один из заместителей Капицы. Время подбиралось к шести часам, и пора было бежать домой, где Лида вместе с женами остальных ребят заканчивала оформление новогоднего стола. В новую трёхкомнатную квартиру он мог пригласить всех, с кем они хотели провести праздник. До своего кабинета Алексей не дошёл, остановившись у приоткрытой двери в приёмную директора. В ней было темно, но через узкую щель в двери кабинета Капицы пробивался свет. Постучав, он открыл дверь и вошёл. Пётр Леонидович сидел за массивным столом и, казалось, спал. На стук не отреагировал, и Алексею на мгновенье стало страшно. На мгновение, потому что Капица тут же открыл глаза.
   - Не собираетесь домой, Пётр Леонидович? - с облегчением спросил Алексей. - На улице пурга и сильный ветер. Вызвать дежурную машину?
   - Если бы я хотел, сам позвонил бы, - сказал Капица. - А вы почему бродите по Центру? Я рано отпустил, неужели нужно столько времени, чтобы проверить опечатанные двери? Или дома не ждёт жена?
   - Вас тоже ждёт Анна Алексеевна, - сказал Алексей, садясь на один из стульев для посетителей. - Если не хотите вызывать машину, давайте я вас провожу.
   - Прошло полгода, как меня выдернули с дачи и поставили сюда директором, - сказал Капица. - До сих пор я сам подбирал себе кадры, здесь меня лишили этой возможности, иначе я никогда не взял бы вас замом.
   - Я не рвался в замы, - спокойно ответил Алексей. - Мне и консультанта было выше крыши. Или хотите сказать, что от меня нет пользы и я даром ем свой хлеб?
   - Да нет, так не скажу. Даже за эти полгода вы подали столько идей, что с лихвой окупили свой хлеб. И большинство тем, над которыми работают в бывшем моём институте физических проблем, исходит от вас. Это и удивительно, потому что вы не имеете никакого отношения к науке. Тематика Центра тоже связана с вами?
   - Связана, - не стал отрицать Алексей. - И что из этого?
   - Почему вы пришли сюда? - с интересом спросил Капица. - В Англии вы получили бы несравненно больше. Я уже не говорю о том, что тогда они стали бы достоянием всего человечества!
   - Умный вы человек, Пётр Леонидович, - с сожалением сказал Алексей. - Мне до вас и за три жизни не дорасти. Но иногда говорите глупости. Где вы видели это человечество? Есть самые разные страны, населенные разными народами, а национальные элиты эгоистичны по своей природе. Пока вы в своём Кембридже вместе с Резерфордом двигали чистую науку, вам никто не мешал, а вот когда наука начинает приносить большие деньги, позволяет увеличить экономическую или военную мощь государства, сразу же заканчивается всякая свобода. Мне понятен Жюль Верн с его идеализмом, но вы-то живёте совсем в другое время! Почему в СССР приехал Дирак, и вам никто не мешал общаться? Да потому, что ни англичане, ни мы не видели никакого вреда от вашего общения. Попробуйте сейчас обменяться знаниями по ядерной тематике с кем-нибудь из коллег в США. Ничего не получится, даже если наши разрешат.
   - Хоть я, по вашим словам, способен на глупости, но прекрасно понимаю, о чём вы говорите. Такое не может нравиться, но понятно, чем вызвано. А чем вызвана секретность с вашими реакторами? Их при всём желании не используешь в военных целях! А в содружестве с другими странами всё можно сделать гораздо быстрее. И пользовались бы тогда не одни мы, а всё человечество, о котором вы высказались так пренебрежительно!
   - Этому человечеству мы в лучшем случае не нужны, а в худшем - мешаем. Знаете, что обычно делают с теми, кто мешает? Вас не убедило образование НАТО и американские планы атомных бомбардировок Советского Союза? Вы действительно такой космополит, каким кажетесь, или в вас всё-таки есть капля патриотизма?
   - Я патриот! - сказал Капица. - Просто не верю в угрозу войны.
   - Ну и глупо, - отставив дипломатию, сказал Алексей. - Если бы все были такими чистоплюями и отстранились от атомного проекта, нас бы уже не было. Силу можно остановить только силой. Этот закон жизни, а не только физики. Говорите, что нет приложения в военной сфере? А в сфере экономики реакторы что-нибудь дадут?
   - К чему этот вопрос? А то вы сами не знаете!
   - Знаю, потому и говорю. Изобилие электроэнергии сильно увеличит возможности экономики, в том числе и в области производства вооружений. И к вашему сведению, помимо государственных или военных секретов существуют ещё и коммерческие. И потом я гарантирую, что, приди я в ваш Кембридж, англичане и не подумали бы привлекать вас к работам. Вот со Штатами поделились бы, а даже с соседями-французами уже вряд ли. И вы меня разочаровали. От такого ума, как ваш, я не ожидал...
   - Меня столько не обвиняли в глупости за десять последних лет, - сказал Капица.
   - Заслужили! - отрезал Алексей. - Вы убедились в том, что конструкция накопителя должна работать?
   - Принцип проверили и даже в нём разобрались. Ну и что?
   - А то, что имея изобилие электрической энергии и способы её накопления, можно создавать такое оружие, что противников вам не будет. Знакомы с работами по рубиновым лазерам? И лучевое оружие это только одно из многих возможных. Можно использовать плазму, микроволновое излучение и электромагнитные орудия. Это уже не говоря о боевых машинах на электричестве. Вот, полюбуйтесь, - он достал из кобуры метатель и выпустил очередь иголок в деревянную настенную панель.
   - Что это? - спросил Капица.
   Он встал из-за стола и подошёл к тому месту, где иглы почти полностью вошли в дерево.
   - Ручное оружие, - объяснил Алексей. - Магнитное поле ускоряет иглу, придавая ей свойства пули. Из этой штуки можно стрелять несколько тысяч раз подряд. И иглы могут быть отравленными. Вы и сейчас станете утверждать, что наша секретность вредит человечеству?
   - Можно посмотреть? - спросил Капица.
   - Пожалуйста, - Алексей протянул метатель. - И на меня можете не направлять: стреляю из него только я. Распознавание осуществляется по отпечаткам пальцев.
   - И вы дали такую силу этому режиму? Они же зальют весь мир кровью!
   - Вы думаете? - усмехнулся Алексей. - А кто я, по-вашему, такой?
   - Тут и думать нечего, - Капица вернул оружие и сел на соседний стул. - Вы представитель цивилизации другого мира. Никогда не верил выдумкам, но не могу не верить фактам.
   - Несколько дней назад, когда в Центр приезжал Берия, у нас с ним состоялся разговор о том, что мне можно о себе говорить и что нельзя, - сказал Алексей. - Мне уже надоели вопросительные взгляды, в том числе ваши. Нельзя годами жить и работать с людьми, оставаясь для них загадкой. Лаврентий Павлович выслушал и признал мою правоту. Почему - поймете позднее. Мы очертили круг тем, которых запрещено касаться, остальное - на моё усмотрение. Так вот, уже могу вам сказать, что не имею никакого отношения к пришельцам из других миров. Я прибыл сюда из вашего будущего, моя жена - тоже. Что смотрите так недоверчиво? Не верите, что время обратимо? Ну и зря. То, что оно обратимо для элементарных частиц, будет доказано лет через пятьдесят.
   - Вы не частица и не могли прийти сюда из будущего! - упрямо сказал Капица.
   - Я и не пришёл, - кивнул Алексей, - нас с женой сюда кто-то забросил. Один умный человек считал, что это сделал бог. Бог это или нет, но он щедро нас наградил, вернув молодость. На самом деле мы гораздо старше.
   - В это я могу поверить, - согласился Капица. - Не в бога или путешествия во времени, а в ваш возраст: мальчишки так себя не ведут.
   - Вы многократно писали письма товарищу Сталину и на многое из написанного он отреагировал и даже, кажется, несколько раз вам ответил. Как вы думаете, он очень доверчивый человек?
   - Думаю, что нет.
   - Я тоже имел возможность в этом убедиться, но мне он поверил.
   - И как же вы к нему попали?
   - Передал одну из своих книг через его сына. Не те, которые изучаете вы, у меня были и другие. Книги, в которых подробно описывалась история страны до конца века. Причем не просто текст, ещё около тысячи фотографий. Можно подделать несколько, но не столько. А на многих было такое, на что у ваших современников просто не хватило бы фантазии.
   - Ему нельзя было такое давать!
   - Это, дорогой Пётр Леонидович, эмоции! - возразил Алексей. - На днях мы отмечали его семидесятилетие. Люди не вечны, а ему не безразлично, что после него останется. Чтобы объективно оценить роль этой личности, нужно знать намного больше того, что вам известно. Мне запрещено говорить на эту тему. Могу лишь сказать, что сейчас исправляются последствия многих ошибок, а ещё больше таких, которых не будет вовсе. Не нужно всё валить на этого человека, уверяю вас, что он этого не заслужил. Вспомните своих детей. Бывало же, что они кричали, капризничали и мотали вам нервы десятком других способов?
   - Дети - это дети, - сказал Капица. - С возрастом всё проходит. Главное - правильно воспитать.
   - Золотые слова! - согласился Алексей. - Подпишусь под каждым. У общественного строя, как и у человека, есть период становления. Вы же не убиваете маленького ребенка за эгоизм и жестокость, а стараетесь вытравить их из него воспитанием. Вам понравилось в Англии? Впрочем, можете не отвечать. А теперь вспомните их историю. Как нарождался капитализм в Англии, и сколько крови пролилось! Эту их демократию пришлось вырывать у правящего класса зубами. И учтите то, что Англия долго доила половину мира, а у нас в активе были послевоенная разруха и нищее безграмотное население.
   - А почему вы вообще пришли? В чём цель? Подмять под СССР весь остальной мир?
   - Пуп надорвем его под себя подминать, - ответил Алексей. - Было много желающих рулить миром, так ни у кого не получилось, по крайней мере долго. И мои книги дадут только временное преимущество. Главная цель не в реакторах, а в исправлении допущенных ошибок. А почему мы здесь появились... Просто всё пришло к очень печальному финалу, и кто-то решил это переиграть.
   - Неужели война? - недоверчиво спросил Капица.
   - Нет, войны не было, так, обменялись ядерными ударами с Китаем. Были геологический катаклизм и длительное изменение климата. Девять людей из десяти погибли, а выжившие... многим из них лучше было бы тоже погибнуть. Но всё это очень нескоро.
   - И это нельзя предотвратить?
   - Вот что, Пётр Леонидович, - сказал Алексей, посмотрев на часы, - мы с вами заговорились, а уже восьмой час. Давайте собираться и идти домой. Сначала к вам за Анной Алексеевной, а потом все вместе ко мне. У меня большой стол, а пригласили только три пары, так что вас усадим без труда. И елка у нас есть, в отличие от вас. Я вам потом, если хотите, многое расскажу. Говорить об этом другим не советую, не поверят. Скажут, что у вас умственное расстройство из-за чрезмерной научной деятельности. А сейчас нужно обо всем забыть и немного отдохнуть и повеселиться. Я вам расскажу хорошие анекдоты, а Гольдберг принесет гитару. Вы когда так сидели с друзьями, ни о чём не думая?
   - Уже забыл, - немного растерянно ответил Капица. - Говорите, там сильный ветер?
   - Метет, но не настолько сильно, чтобы вызывать машину. За десять минут дойдем. Не знаю, как для вас, а для меня в такой погоде есть своя прелесть.
  
   - Ты хочешь, чтобы я приехал на заседание? - спросил Сталин Берию. - Зачем это нужно? С кем-то сложности?
   - Ничего такого, с чем я не справился бы, - поспешно сказал Берия. - Просто Ворошилов пару раз высказался в том смысле, что я действую за вашей спиной и не обо всем ставлю в известность. Не хотелось бы действовать жестко. Ваше появление на Политбюро пошло бы на пользу.
   - Что-то я себя после юбилея не слишком хорошо чувствую. Давай сделаем не так. Не я поеду разбираться с Климентом, а пусть он приезжает сюда. После совещания бери его и Кузнецова и приезжайте. А то у меня за последние два месяца из гостей не было никого, кроме тебя. Посидим за столом, а потом я с ним поговорю. У тебя есть кандидатура на его место?
   - Я заменил бы его Шаталиным. После смерти Маленкова мы с ним сблизились. И Молотова пора убирать из Политбюро. Он в последнее время сильно сдал и редко появляется на заседаниях. Фактически он сейчас вообще ничем не занят.
   - Подготовь свои соображения по кадрам. Сколько вам ещё чистить партаппарат?
   - Должны управиться за два месяца.
   - Тогда запускай подготовку к съезду. На нем всех и поменяем.
   - Всё сделаю. Сегодня же скажу Кузнецову. Не курили бы вы? Врачи ведь...
   - Поздно мне бросать, Лаврентий. Ты недавно ездил в этот Центр. Не ошиблись мы, послав туда Капицу?
   - Работает нормально. Ему на даче всё давно осточертело, поэтому долго не ерепенился. Пытался ставить свои условия, но ему сразу сказали, что другого предложения не будет. Смутьян, но быстро разобрался в работе реактора. И с накопителями у них большие подвижки.
   - Ну и когда это у нас будет?
   - В первом полугодии должны разработать конструкцию, а потом запустим опытный образец. Строить будут года полтора.
   - Почему так долго, если известна конструкция? - ворчливо спросил Сталин.
   - Нет нужных материалов и пока не решен вопрос охлаждения излучателя. А приборы контроля и управления нужно разрабатывать самим, в книгах о них лишь несколько общих фраз. Много времени займет изготовление термоэлементов. Для их производства придётся строить завод.
   - А что с нашей собственной бомбой? Ты ведь ездил и в Саров?
   - Курчатов обещал, что должны закончить в конце года. Он не сомневается в результатах. А по ним будем решать, что запускать в серию. Наш вариант намного удобней в использовании и экономичней. После испытания второго изделия сразу же запускаем водородную бомбу, проект уже на выходе.
   - Слушай, Лаврентий, если всё пройдет так, как обещает Курчатов, надо бы наградить Самохина. Как думаешь?
   - Думаю, нужно, - согласился Берия. - Сделали бы и без его подсказки, но время он сэкономил сильно. Да и вообще от него было много полезного. Физики запустили восемь тем. И это помимо того, чем занимается их Центр.
   - Вот что, Лаврентий, - Сталин помолчал, потом закончил: - Готовься после съезда меня заменить. Что-то мне плохо и совсем нет сил. Нужно опять съездить подлечиться. Ты и так тянешь всю работу, возьмешь и то немногое, что ещё делал я. Я на съезде скажу. Нужно взять за правило, чтобы не держать стариков у власти. Ты сам читал, чем такое заканчивается. Исполнилось семьдесят - и на покой. А тем, у кого есть силы и скучно сидеть дома, можно найти другую работу. И ещё одно... У тебя кто-нибудь занимается Ракоши?
   - Вопрос с Венгрией прорабатывается, - ответил Берия. - Ракоши кое в чём переплюнул нашего Ягоду. Его однозначно нужно убирать, и не одного. Сейчас решают, как это сделать безболезненно и кем заменить. В отношении кандидатуры Надя есть большие сомнения.
  
   - Мама! Смотри, краб!
   - Ромка, ты почему опять забрался в воду? - одетая в купальник жена Михаила побежала вытаскивать сына из воды на галечный пляж.
   - Здорово у тебя получается! - с искренним восхищением сказал Михаил, смотревший на работу Лиды. - Море как настоящее.
   - Не люблю, когда смотрят на незаконченную работу, - недовольно сказала она. - Пошёл бы ты, что ли, поплавал с Алексеем?
   - Надоело! - ответил он. - Сколько уже можно плавать? Мы три недели только и делаем, что плаваем. Ответишь на вопрос?
   - Смотря на какой, - Лида отошла от мольберта и сняла рубашку, которой прикрывала уже облезшие от загара плечи. - Давай свой вопрос, пока я не в воде. В отличие от тебя, мне ещё не надоело море.
   - После катастрофы спаслось много евреев?
   - Ну ты и спросил! - удивилась она. - Знаешь, после взрыва было не принято интересоваться национальностью. Её и в чип не заносили. Все жители России считались русскими, даже негры. Насколько я помню, большие диаспоры евреев были в Штатах и в Европе. Ну и, конечно, Израиль. Из США спаслось миллионов двадцать или тридцать.
   - А почему такой разброс в цифрах? - удивился Михаил.
   - А ты сам подумай. Кто их тогда считал? Уцелели в основном в южных штатах, а там тогда треть жителей была чиканос, а половина оставшихся - негры. Вряд ли среди них было много евреев. Примерно треть сбежала в Австралию, остальных поначалу принимали в Европе, но потом, когда припекло, всех выбросили вместе с другими эмигрантами. Те, кто не погиб, прибились к нам. А в Европе уцелело немного народа. Это в основном немцы, которых осталась четверть, и совсем мало французов. Остальных можно не считать. Что было в Австралии, я не знаю. Правительство, наверное, поддерживало какую-то связь, но если в Сети об этом что-то было, я тогда не интересовалась. Спроси Алексея, он может знать. Читала только, что до них не достали кислотные дожди. С другой стороны, попробуй прокормить пятьдесят миллионов ртов, если десять лет нельзя ничего выращивать. Мы выжили только из-за диктатуры, а австралийцы могли продолжать играть в демократию.
   - Это из-за анархии?
   - Президент с помощью армии национализировал все запасы продовольствия и всю энергетику. Потом временно забрали под государственное управление вообще всю экономику. Большую часть эмигрантов бросили на постройку реакторов и подземных производств продовольствия. Отец как-то говорил, что из них по разным причинам погиб каждый четвёртый. Ну и половину населения Дальнего Востока потеряли из-за войны с Китаем. Я думаю, что если евреи были у нас до взрыва, то должны были сохраниться. Но я не слышала чисто еврейских имен и фамилий среди своих знакомых.
   - Что-нибудь знаешь насчёт Израиля?
   - Извини, Миша, но там вряд ли кто уцелел. Америка, которая их поддерживала, исчезла, а атомное оружие уже было и у арабов. И терять им было нечего. Да и без арабов... В том регионе никогда не было больших запасов продовольствия. Наши потом сообщали, что там точно применяли атомное оружие, но кто и против кого, этого я не знаю. У нас считалось, что на Ближнем Востоке не осталось людей. А для чего это тебе? Неужели для тебя это так важно?
   - А ты как думаешь?
   - Я, Миша, вас не понимаю. Мне безразлична национальность человека. Если он живёт в моей стране, значит, соотечественник. Нас приучили не смотреть на внешность, а в бога тогда вообще мало кто верил, поэтому и на веру не обращали внимания. Ваша семья - очень хорошие люди, поэтому мы и дружим. У меня муж не то чтобы не любит евреев, скажем так, недолюбливает некоторых из них, а о тебе сразу сказал, что классный парень.
   - И в чём же причина его неприязни?
   - Ты неправильно меня понял. У него нет неприязни ко всем евреям, он недолюбливает тех, кто упорно лезет во власть, используя поддержку тех, кто уже там обосновался. Он говорит, что такие не все, но из-за них и к остальным не слишком хорошее отношение.
   - Он не прав, - вздохнул Михаил. - Давай ненадолго присядем, и я постараюсь тебе объяснить. Алексей не прав в том, что причина неприязни к нам в еврейской упертости во власть. Что ты знаешь об истории евреев?
   - Почти ничего не знаю, - она поднялась с камней. - Подожди, хоть рубашку подстелю, а то все слишком нагрелось от солнца. Я помню, что евреи были рабами фараонов, и их оттуда увёл какой-то пророк и сорок лет водил по пустыне.
   - Всё началось с исхода евреев из Палестины в пору владычества Рима. Я не буду утомлять тебя долгим рассказом, скажу только о том, что поначалу евреи расселились по Римской империи, а после её падения стали селиться в Европе и Азии. Бывало так, что они какое-то время неплохо жили в отдельных местах, но остальные терпели постоянные притеснения. И длилось это чуть ли не две тысячи лет. Причем их грабили и убивали не только в древние времена на Востоке, совсем недавно в Российской империи еврейские погромы были обычным делом. Вот могли бы вы нормально жить, рожать и воспитывать детей, зная, что можете всего лишиться в любой момент? Евреев не защищало даже богатство, наоборот, оно было лишней причиной для грабежей.
   - Ты хочешь сказать, что они лезут во власть, чтобы обеспечить себе безопасность? Что-то слабо верится. Их же оттуда периодически вычищают. Какая в этом безопасность?
   - Чем вы занимаетесь? - крикнул вышедший из воды Алексей. - Сидите и воркуете, как два голубка, вместо того чтобы купаться.
   - А ты уже накупался? - спросила Лида. - Тогда подожди, я сейчас тоже окунусь, и пойдем обедать. Ладно, Миша, договорим как-нибудь потом.
   - О чём болтали, что жена даже забыла о своей работе? - спросил Алексей, садясь на камни.
   - Рассказывал Лиде об исходе евреев из Палестины, - ответил Михаил. - Пойду смывать песок.
   - Странную выбрали тему для пляжа, - хмыкнул Алексей. - Идите купаться, а я пока обсохну.
   В свои комнаты возвращаться не стали, сразу пошли в столовую. Михаил посадил уставшего сына на плечи.
   - Ромка будет карабкаться наверх до ужина, - сказал он недовольной супруге. - Ничего не забыли? Тогда вперёд!
   После обеда Михаил с Викой повели сына спать, а Самохины пошли в одну из парковых беседок.
   - Для чего Михаил взялся тебя просвещать? - спросил Алексей жену. - Не замечал за ним любви к истории.
   - Он спросил, сколько евреев осталось после взрыва, а когда ответила, заговорили о том, почему к ним такое отношение, и я пересказала твою версию.
   - Надо же! - удивился Алексей. - Впрочем, у каждого в голове свои тараканы. Я тебе выдал не столько свою, сколько обывательскую точку зрения. Настоящая причина сложней. Постарайся в дальнейшем не говорить на эти темы. Если человек нравится, наплюй на то, какая у него национальность. Тебя, по-моему, так и учили. А сволочей хватает в любой нации.
   - Ладно, буду плевать, - согласилась Лида. - Лёш, ты не мог бы устроить меня в ваш Центр хоть кем-нибудь? Сил больше нет сидеть дома! Я нашла бы себе занятие в большом городе, а в нашем городке без тебя никак.
   - Я поговорю с Капицей, когда приедем, - пообещал муж. - Может, он что-нибудь придумает, мне ничего не приходит в голову.
  
   Зазвонил телефон, и она подняла трубку.
   - Лидия Владимировна, это Орлов с КПП. Приехал министр электростанций. Через десять минут будет у вас.
   - Спасибо, Толя, - поблагодарила она и сразу же начала обзванивать нужных людей: - Гараж? Ребята, найдите Василия, и чтобы через десять минут машина директора стояла у подъезда. Дежурный? Санеев далеко? Найдите и передайте, чтобы по моему звонку уводил всех из монтажного зала. Да, это секретарь директора. У нас гости, так что пусть немного раньше пообедают. Столовая? Это Самохина. Приготовьте малый зал. Времени? У вас примерно час, может, чуть больше. С директором будут гости. Думаю, не больше двух-трёх человек. И из сборочного могут раньше прийти на обед.
   Закончив, она встала из-за стола и зашла к Капице.
   - Пётр Леонидович, минут пять назад звонили с КПП. Приехал Жимерин, сейчас будет здесь. Он наверняка захочет осмотреть объект. Шофёра я предупредила, а людей из монтажного уведут, как только вы туда поедете. В столовой всё тоже будет готово. В гостиницу я пока не звонила. Зовут его Дмитрий Георгиевич.
   - Спасибо, Лида, вы незаменимый человек. Что бы я без вас делал?
   - Это вам спасибо, - улыбнулась она. - И за работу, и за комплимент. Да, будем переносить совещание с главными специалистами?
   - Пока нет, - ответил Капица. - Если выйдет задержка, я вам позвоню.
   Лида вышла, а он невольно проводил её взглядом, в очередной раз подумав о том, насколько внешний вид этой женщины не соответствовал деловым качествам. Он без желания взял Самохину на эту должность, но за три прошедших месяца ни разу не пожалел о своём решении. Она выглядела старшеклассницей, но сразу же смогла продемонстрировать ум и организаторские способности, сходу освоила работу секретаря, взяв на себя заодно и кое-что из того, что ему приходилось делать самому. Вот только её красота временами напрягала, вызывая зависть к заму и заставляя остро чувствовать свой возраст.
   Лида села за свой стол и начала разбирать почту. Через несколько минут дверь в приёмную отворилась и вошёл худощавый мужчина в очках, одетый в пальто, отделанное каракулем. За ним следовали ещё двое.
   - Здравствуйте, Дмитрий Георгиевич! - поздоровалась она. - Проходите, пожалуйста, директор вас ждёт. Товарищи пока могут подождать здесь. Если желаете, можете снять верхнюю одежду, у нас тепло.
   Министр скользнул взглядом по её фигуре, задержал его на лице, хмыкнул и, мотнув головой, прошёл в кабинет. При некоторой фантазии этот кивок можно было принять за приветствие. Остальные, удивленно посматривая на красивую девочку, расстегнули пальто и сели на стоявшие у стены стулья.
   - Здравствуйте! - поздоровался с Капицей Жимерин. - Я вижу, вам обо мне уже доложили.
   - Здравствуйте, - приподнялся Капица, приветствуя гостя. - Мне звонили несколько дней назад по поводу вашего приезда. Не хотите снять пальто? Или сразу поедем смотреть объект?
   - Я начал бы с осмотра, - ответил Жимерин. - Заодно введёте меня в курс дел.
   - Тогда я сейчас оденусь и поедем. Вы один?
   - Нет, со мной два ответственных работника министерства. Они сейчас в приёмной.
   - Тогда подождите, - Капица взял телефонную трубку: - Лида, приехавшим с министром товарищам нужно посетить объект, проверь их предписания.
   - Откуда вы только взяли такую секретаршу! - неодобрительно сказал Жимерин. - Я бы не рискнул.
   - А я вам Лиду не предлагаю, - засмеялся Капица. - Она старше, чем выглядит, и уже два года замужем. Причем работает так, что я скоро разучусь говорить. Стоит о чём-то подумать, а она это уже сделала.
   - Пётр Леонидович, - сказала зашедшая в кабинет Лида, - у остальных нет нужной отметки в предписаниях, поэтому пропусков на объект не оформят. Возьмите их с собой, посидят в охране, а потом вместе пообедаете. Пропуск для Дмитрия Георгиевича оформлен, а Санееву я позвонила. Да, в почте ничего срочного нет.
   - Хорошо, - кивнул Капица. - Мы поехали. Возьмем мою машину, вашу не пропустят к объекту.
   Полчаса спустя, после беглого осмотра основных цехов, он с гостем лифтом спустился к реактору.
   - Мы полгода рыли котлован, бетонировали и строили помещения, - рассказывал директор, когда после короткого коридора ввёл Жимерина в большой зал, освещённый двумя сотнями светильников. - Сам реактор только начали монтировать.
   - Ничего себе! - пораженно сказал министр, уставившись на огромный цилиндр, установленный в центре зала на высоких опорах. - И вы говорите, что он не полностью смонтирован?
   - В длину реактор будет около ста метров, а диаметр у него пятнадцать. Пока сварили примерно две трети. Сварку ведут изнутри и снаружи, потом швы шлифуют и полируют готовую часть корпуса.
   - А это что за трубы?
   - Это волноводы излучателей. Мы убрали их из реактора и ставим три вместо одного. Это позволяет решить вопрос охлаждения и увеличивает надёжность. По нашим расчётам, они должны проработать без замены десять лет. Единственный пока нерешенный вопрос - это долговечность датчиков. Раз в год нужно останавливать реактор и их менять. Для этого предусмотрены люки. Но я думаю, что со временем решим и это. В соседнем зале находятся источник высокого напряжения и вся аппаратура контроля и управления. Подстанции, которые преобразуют постоянный ток в переменный нужного напряжения будут стоять наверху. Их запланировано десять. А вот эта пластина и есть преобразователь тепла в электричество. Такие преобразователи покроют почти всю поверхность реактора. Видите у него с одной стороны штыри? Это для охлаждения. Здесь всё будет обдуваться сильным потоком воздуха. Нагретый воздух думаем потом использовать для горячего водоснабжения и других нужд. Но это уже в самую последнюю очередь, поначалу пока будем просто выдувать наружу. Радиации здесь практически не будет.
   - И сколько это будете строить? - обвёл рукой зал Жимерин.
   - Вопросов с конструкцией нет, излучатели нам скоро поставят, а преобразователи начали выпускать серийно. Из-за того что их нужно очень много, и из-за большого объёма монтажных работ, закончим только через год, и то при условии, что нас не подведут смежники.
   - Дорого обойдется ваш реактор! - сказал Жимерин. - А в Госплане уже хотят всё перспективное строительство ориентировать на них.
   - Дорого, - согласился Капица. - Но этот реактор даст столько электроэнергии, сколько дали бы десять таких станций, как ДнепроГЭС. Я не экономист, но мне и без расчётов ясно, что выгодней строить. При серийном изготовлении стоимость реакторов уменьшится, а затраты на их эксплуатацию ничтожны. Об остальных преимуществах говорить не буду: сами должны понимать.
   - Значит, к съезду партии не успеете, - с сожалением сказал Жимерин. - Ладно, подождем. Я понял из слов вашей секретарши, что нам приготовили обед. Давайте поедим, а потом мы уедем. Я ознакомился с вашей работой, а задерживаться не вижу смысла.
  
  
   Глава 17
  
  
   - Заходи, Снегурочка! Надеюсь, ты уже в наших рядах? - Алексей помог жене снять шубу, вышел на лестничную площадку и несколько раз энергично встряхнул, очищая от снега.
   - Приняли, - сообщила Лида, когда он вернулся в прихожую. - Билет выдадут позже. Проголосовали единогласно.
   - Ещё бы им не проголосовать! - засмеялся муж. - Ты бы на них потом отыгралась! Только дурак будет обижать секретаря директора.
   - Ты давно дома?
   - Уже час. Изучаю материалы съезда.
   - Ну и что в них интересного? Колись, я уже тоже коммунист!
   - Обновляют Политбюро. Отправили на пенсию Ворошилова, по состоянию здоровья освободили Андреева, а Молотова, как написано, перевели на хозяйственную работу. Ворошилова давно надо было убрать, Андреев, насколько я помню, начал терять слух, а Молотова, похоже, просто вытурили. До него хозяйственная работа никому не мешала оставаться членом Политбюро. Ему ещё повезло: раньше живыми из Политбюро не уходили. За исключением этого, пока не нашёл ничего интересного. Все депутаты выступают с поддержкой курса руководства на очищение партийных рядов, но это было ожидаемо, потому что многие из них выдвинулись после этой чистки. Да и закончилась она с месяц назад, так что почему бы задним числом не одобрить, тем более что вычищали всякую сволочь, и чистка проходила открыто и освещалась в печати. Попробуй что-нибудь возразить. Ладно, пойдем на кухню попьем горячего чая с домашним печеньем.
   - И откуда у нас домашнее печенье? - спросила Лида. - Колись, кто у нас был!
   - Да ладно тебе, колись да колись! - деланно возмутился Алексей. - Я и так от тебя ничего не скрываю. Ну пришла Вика, ну повалял я её на диване, ну расплатилась она печением собственного изготовления - что в этом такого? А драться-то зачем?
   - А чтобы ты меня не дразнил! Вику он валял, как же! У неё есть свой валяльщик, не хуже тебя. А для тебя она, по сравнению со мной, вообще старуха!
   - По сравнению с тобой, у нас все жёны старухи. Хорошо, что ты перестала молодеть. Местные к тебе уже привыкли, а те, кто приезжает по первому разу, недоумевают, что эта красивая девочка делает в приёмной директора. Ты бы хоть надела обручальное кольцо и всем его демонстрировала, а то Капицу будут чёрт-те в чём подозревать.
   - Посмотри на мои пальцы! Я бы носила, если бы оно держалось, а ювелиров здесь нет. Спроси у ваших мастеров, может, кто-нибудь возьмется обжать? Ой, как пахнет ванилью! Слушай, ты, наверное, почти всё съел и оставил мне совсем чуть-чуть?
   - Чтобы я объел свою жену? Ну съел десяток паучков, но в кульке ещё что-то осталось.
   - Ах ты!
   - Да шучу я, шучу. Вот тебе чай, вот печенье. Садись, а я буду на тебя любоваться, а потом схвачу в охапку и унесу в спальню! В моё время утверждали, что в любви от молодых девчонок толку мало. Врали, наверное. Чем больше ты молодеешь, тем больше я теряю от тебя голову!
   - Я давно её от тебя потеряла, - Лида доела печенье и передвинула свой стул ближе к мужу. - Лёша, как ты думаешь, когда у нас будет ребенок? Сил нет, так хочу малыша! Ну что ему стоит? Вроде мы с тобой уже всё сделали! Может быть, дело не в нём, а в ком-то из нас?
   - Меня проверить легко, - задумчиво сказал Алексей. - Позвать ту же Вику...
   Последняя шутка привела к тому, что ему пришлось спасаться бегством. Убежал он в спальню, где всё завершилось на недавно купленной двуспальной кровати. Устав, некоторое время просто лежали.
   - Лёш, - сказала Лида. - Вот закончите вы этот реактор, и что дальше?
   - Наверное, наше КБ начнёт доработку опытного реактора до серийного, а остальные займутся накопителями.
   - Я не об этом спрашиваю. Я хочу понять, где наше место в этой жизни. Пока ты ещё вспоминаешь не одно, так другое и часто даёшь дельные советы, но вечно так продолжаться не будет, рано или поздно выложишь все свои знания. Ты ведь не учёный, ты военный, а теперь ещё и офицер ГБ. Тебя поставили заниматься наукой, а чего хочешь ты сам?
   - А чего ты хочешь от жизни? - спросил он, притягивая к себе жену. - Насчёт малыша можешь не повторять, это я уже слышал. Тебя устраивает работа у Капицы?
   - Пока да.
   - Ну и я могу ответить примерно так же. Неизвестно, как повернется жизнь. Мы с тобой помолодели до предела возможного. Ещё чуточку - и потеряем право на самостоятельность, твоё и так уже подвергают сомнению. У нас впереди целая жизнь, можно будет поменять много всего. И это при условии, что мы начнем взрослеть.
   - Как это? - не поняла Лида.
   - А вот так! Ты уверена, что мы и через двадцать лет не останемся такими, как сейчас? Я уже ни в чём не уверен. Кто знает, что для нас запланировали на будущее? Может быть, из-за этого и откладывается твоё материнство?
   - Ты это специально говоришь, чтобы оправдать свою лень? - спросила она, стаскивая с мужа одеяло. - Я же вижу, что ты уже отдохнул! Кто врал, что теряет голову?
   Заснули они в тот вечер поздно. Следующий день оказался богатым на неожиданности.
   - Слышали, что только что передали по радио? - сказал вошедший в лабораторию Иван Синицин.
   - Интересно, как бы мы это могли слышать при отсутствии радио? - спросил Сергей Остроумов. - Давай уже, излагай.
   - Передали, что в Советском Союзе состоялось успешное испытание второй атомной бомбы! Вчера взорвали.
   - О первой промолчали, отделались намёками, - сказал Алексей, - а сейчас заявили во всеуслышание. Я думаю, что это свидетельствует об успехе работ и уверенности руководства.
   Вторую новость Алексей услышал от Капицы, когда по делу зашёл в его кабинет.
   - Перед вашим приходом передали по радио, - сказал ему Пётр Леонидович. - Сталин уходит.
   - Как это уходит? - не понял Алексей. - Куда?
   - Включил приёмник и услышал информационное сообщение съезда, - объяснил Капица. - Выступил Сталин и заявил, что не в силах больше занимать посты Генерального секретаря партии и предсовмина. Предложил доверить их Берии. Мол, он и так выполнял эту работу и выполнял прекрасно. Его попытались уговорить остаться, но не преуспели. Он вообще посоветовал не оставлять высших партийных и государственных постов тем, кому перевалило за семьдесят. Надо сказать, что он меня приятно удивил. Сообщили, что съезд всё утвердил. Как вы думаете, к чему это приведёт?
   - Хуже не будет, - ответил Алексей. - Берия и так всем заправлял. Я думаю, что следует ждать от него каких-то действий, направленных на увеличение популярности. Снизят цены или кого-нибудь реабилитируют. И взрыв второй бомбы подгадали к съезду. Наверняка Сталин донес до депутатов роль Берии в атомном проекте.
   - Он действительно очень много сделал, - сказал Капица. - Ладно, перейдем к делам Центра. Я думаю использовать лабораторию Гольдберга для подготовки выпуска накопителей. Реактор достроят и без них, там дело только за строителями. Что скажете?
   - Правильно думаете, - согласился Алексей. - Они не участвуют в разработке КИП, а больше там учёные не нужны. Если что-то будет неясно при монтаже, они всегда смогут помочь. Только я вот остаюсь не у дел. Не понял я, как эта хреновина накапливает электроны. Отдельные элементы мозаики понятны, но не складываются в ясную картину. Так что помощи от меня будет...
   - А вы не расстраивайтесь, - сказал Капица. - Не вы один такой. Из группы Гольдберга полностью в накопителях разобрался только он сам. Там всё довольно сложно. Но для вашей задачи это неважно. Нужно изучить производственные процессы и дать свои рекомендации и замечания. До этого вы неплохо помогали в такой работе.
   Вечером Самохины сами прослушали новости съезда по недавно купленному радиоприёмнику. Ничего важного к утреннему выпуску добавлено не было.
   - Теперь Лаврентий Павлович не будет мотаться по объектам, пошлет кого-нибудь другого, - с грустью сказала Лида. - Знаешь, в отличие от тебя, я по нему соскучилась.
   Её слова оказались пророческими: через неделю после окончания съезда вместо Берии на объект прибыл один из новых секретарей ЦК Капустин. Через десять минут после того, как он зашёл к Капице, туда же вызвали Лиду.
   - Лидия Владимировна, - обратился к ней директор. - Где Алексей Николаевич? В лаборатории? Вызовите его, пожалуйста, и зайдите ко мне вдвоём.
   Она вышла от Капицы и позвонила в лабораторию Гольдберга.
   - Олег? Алексей далеко? Дай ему, пожалуйста, трубку. Лёш, приехал секретарь ЦК, который сейчас у Капицы. Он будет заниматься Центром вместо Берии. И директор для чего-то вызывает нас вдвоём. Подходи, я жду.
   Для того чтобы появиться в приёмной, Алексею потребовалось меньше пяти минут.
   - Что за секретарь? - спросил он у Лиды.
   - Яков Фёдорович Капустин, - ответила она. - Ребята с КПП передали данные, у меня не было его в списках. Наверное, из новых. Заходи первым.
   - Лаврентий Павлович говорил мне о вашей молодости, но по личным делам я вас представлял старше, - сказал гость, с любопытством разглядывая Самохиных. - За содействие развитию науки комитет по Сталинским премиям при Совете министров наградил Алексея Самохина второй Сталинской премией в размере пятидесяти тысяч рублей. Возьмите медаль и диплом лауреата. Подождите, это ещё не всё. Кроме того, вы награждаетесь орденом Трудового Красного Знамени. Вот орден и свидетельство. К сожалению, Лидия Владимировна, лично для вас у меня ничего нет.
   - Ничего, Яков Фёдорович, - улыбнулась она. - У нас в семье всё на двоих. Мы можем идти?
   - Вы давно с ними работаете? - спросил Капустин Капицу, когда вышли Самохины.
   - С первого дня пребывания в Центре. До этого Алексей работал на одном из атомных объектов. А что вас в них заинтересовало?
   - В первую очередь, конечно, возраст. По документам вашей секретарше двадцать один год, а я бы дал шестнадцать. Да и её муж выглядит ненамного старше, просто очень хорошо развит.
   - Я понял, что они люди Берии, - сказал Капица. - Всех, кто с ними работает, предупреждали, чтобы не вздумали интересоваться их личной жизнью. Даже подписку взяли. Я и не интересуюсь. Так что вам лучше справиться у него.
   - Он сейчас сильно занят. Мы говорили всего минут десять и обсуждали перечень моих задач, а не странности работников вашего Центра. Меня послали в ознакомительную поездку и попросили вручить награды. Кто-то посчитал нежелательным вызывать Самохина в Москву. Ладно, не будем больше терять время. Выделите мне кого-нибудь в сопровождение.
   - Я сам вас провожу, - сказал Капица. - Реактор почти готов, его сейчас обшивают преобразователями. Дело это долгое, а почему - сейчас увидите сами.
  
   Второй раз Капустин приехал в Центр через три месяца.
   - Как видите, мы сильно продвинулись с монтажом, - сказал ему главный инженер объекта, когда они зашли в реакторный зал. - Здесь осталось работы на четыре месяца. Нужно закончить с пластинами преобразователей и монтировать магниты. Вентиляторы для обдува и всё остальное оборудование уже готовы. В соседнем зале идёт доводка контрольно-измерительной аппаратуры, остальное уже принято. Здесь мы закончим раньше срока, а вот силовые подстанции пока задерживают поставщики. Вы бы надавили на них, Яков Фёдорович! Там всё делать на поверхности, поэтому хотелось бы закончить до зимы. И ЛЭП тянут очень медленно, а там две линии общей протяженностью около двухсот километров. Реактор хоть и экспериментальный, но энергию должен давать не намного хуже серийного. А пока мы не обеспечим минимальной нагрузки, его даже нельзя опробовать.
   - Я посмотрю, чем можно помочь, - пообещал Капустин. - Мне сказали, что Самохин в генераторном зале, но я его не вижу.
   - Был минут двадцать назад, но ушёл к себе. Наверное, вы с ним разминулись.
   - Тогда и пойду к учёным. Нет, сопровождающего не надо, сам доберусь.
   Алексей был в своём кабинете, сидел за столом и что-то записывал в тетрадь.
   - Как у вас успехи? - спросил Капустин, после того как они обменялись приветствиями. - На объекте я уже был, хотел узнать, чем занимаетесь вы.
   - Накопителями мы занимаемся, - ответил Алексей, закрывая тетрадь. - Вы в полном объёме ознакомились с проектом?
   - О накопителях читал, но мельком. У меня, кроме вашего Центра, три подобных объекта. И помимо этого есть дела, да и недолго я на этой работе.
   - Вас интересуют накопители или лично я? - спросил Алексей.
   - Вы меня тоже интересуете, - улыбнулся Капустин. - Я спросил о вас товарища Берию.
   - И что же он вам ответил?
   - Сказал, что вы не значитесь в перечне моих работ, а если меня заело любопытство, могу обращаться лично к вам. И было заметно, что он не хочет разговаривать на эту тему. Понятно, что я больше его не беспокоил.
   - Решили побеспокоить меня, - кивнул Алексей. - А цель?
   - Я могу рассчитывать на то, что этот разговор останется между нами? - спросил Капустин.
   - Мне трудно что-то обещать, не зная темы разговора. Вы знаете, что я офицер ГБ?
   - Тема - вы. Сейчас в руководстве партии и в правительстве появилось много новых людей. Естественно, что они интересуются окружением первых лиц. Это полезно и для работы, и для собственного здоровья.
   - И один из таких руководящих вы? Или вы выступаете от чьего-то имени? И непонятно, при чём здесь я? Да, я знаю Лаврентия Павловича, но не отношусь к его близкому окружению.
   - Вы загадочная личность, Самохин! - усмехнулся Капустин. - Вы и ваша жена. После того как вы несколько месяцев были личными гостями товарища Сталина, о вас пошло много разговоров. Ни до вас, ни после он никому не оказывал такого уважения. И присвоение вам звания старшего офицера госбезопасности не осталось без внимания. Потом в копилку фактов легло покровительство Берии и ваши награды. Вы не учёный, но по вашим идеям трудятся три института. И ещё ваша молодость, которая прямо режет глаза. Наверняка за этим скрывается нечто очень важное, о чём пока знают очень немногие.
   - И вы хотите войти в круг знающих? - утвердительно спросил Алексей. - А для чего я буду с вами откровенничать? Что мне это даст, кроме возможных неприятностей в будущем? Да, Берия разрешил мне кое о чём говорить, но то, что могло бы вас заинтересовать, как раз под запретом. А то, что я могу сказать, не принесет вам никакой пользы, только добавит к старым сплетням новые, а если дойдет не до тех ушей, может оказаться опасным. Так что не буду я с вами откровенничать, вы уж извините. Докладывать о нашем разговоре я тоже не собираюсь.
   - Жаль! - поднялся Капустин. - Я рассчитывал на другой ответ. Но вы ещё хорошо подумайте. Я приезжаю не в последний раз. Если передумаете, скажете сами. Вредить я вам не собираюсь, а польза может быть обоюдная.
   Больше в этот день они не встречались, а вечером Капустин уехал.
   - Захотелось сладкого? - спросил Алексей жену, когда она вечером к чаю положила начатую плитку шоколада.
   - Я не покупала, - ответила она. - Это Капустин подарил. Он сегодня вертелся вокруг меня больше часа и засыпал комплиментами вперемежку с вопросами. Отвечать не хотелось, поэтому пришлось изображать дурочку. Он быстро меня раскусил и отстал.
   - У меня тоже был с ним разговор. Шоколадом меня не кормил и не обхаживал, а задал вопрос в лоб. Расскажи ему, кто мы и откуда. Я вежливо его послал.
   - А зачем ему это?
   - Я думаю, что он и сам не знает. О нас в Москве ходят слухи из-за Иосифа Виссарионовича и наших странностей. Кое-кто предполагает, что за всем этим скрывается что-то важное, а знание - это сила. Не слышала такого выражения? В нашем случае это так и есть, но я не хочу с ним откровенничать. Если вдобавок к остальным слухам пойдёт гулять слух о пришельце из будущего, который сыпет идеями направо и налево, это может кое-кого заинтересовать. Не сейчас, а когда СССР оставит всех позади. Мне не понравилось то, что к нам обратились вопреки желанию Берии. Он, правда, прямо не запрещал, но высказал неудовольствие. Раньше этого любому хватило бы с головой. В чём причина? То ли позиции Берии не так крепки, как кажется со стороны, то ли во власть пришла молодёжь, которую толком не били.
   - Молодёжь! - фыркнула Лида. - Капустину под пятьдесят.
   - Неважно. У новых кадров нет страха предшественников, а сейчас ещё усилен контроль над органами со стороны нового ЦК. А Берия вынужден опираться на них, вот и начинаются вольности.
   - И чем это нам может грозить?
   - Пока ничем. Вот если вслед за Сталиным уйдёт и Берия, тогда может быть плохо. Придут новые люди, которые рано или поздно начнут разбираться с его делами. И одно из таких дел - это мы с тобой. Тот же Капустин приедет, а у нас за спиной никого нет. Думаешь, он по-прежнему будет деликатничать? Ещё и припомнит мой отказ. И эта молодость, которая может выйти боком. Не понимаешь? Если кто-то из них узнает, что мы реально стали молодыми, нужно будет делать ноги. В руководстве молодых раз, два и обчелся, а власть - это не гарантия долгой жизни. И никто не поверит в то, что это дано нам свыше. Самое малое - это начнут исследовать в какой-нибудь закрытой клинике, и не факт, что мы из неё выйдем. А ведь может кончиться и допросом в подвалах Лубянки.
   - Почему кончится? - вздрогнула Лида.
   - Потому что то, что от нас останется, не отпустят на свободу. Я говорю не для того, чтобы тебя пугать, просто ты должна это знать. Нужно будет подготовиться к тому, чтобы срочно покинуть Центр. Мы расслабились, а для нас расслабляться опасно. Наша безопасность держатся только на одном человеке.
   После этого разговора прошло больше четырех месяцев. Когда Алексей в середине июля попытался достать путевки на море, ему отказали, сославшись на директора.
   - Я здесь ни при чём, - сказал ему Капица. - Не хотел вас расстраивать, но было письмо за подписью Капустина. Вам предписывается на время летнего отпуска не покидать Центр. Обоснование - производственная необходимость. Чушь, но придётся выполнять. Если можете что-то сделать, попробуйте, у меня такой возможности нет.
   Поначалу Лида сильно расстроилась, но им и без поездки удалось неплохо отдохнуть. В лесах вокруг Центра было много земляники и грибов, а во время одной из вылазок нашли небольшую лесную речку с холодной, но чистой водой, к которой стали часто приходить купаться. Капустин приехал только один раз. Лида держалась с ним подчеркнуто холодно, а с Алексеем он не встречался. Реактор полностью закончили, в том числе и подстанции, а сегодня наконец подключили и вторую ЛЭП. На завтрашний день был запланирован пробный пуск.
   - Как ты думаешь, заработает? - спросила Лида за ужином. - Столько трудились, столько всего угрохали, представляешь, что будет в случае неудачи?
   - Не будет неудачи, малыш. Реакция пойдёт, это уже проверено. Может быть ниже мощность, или откажет что-нибудь из оборудования, но это неприятность, а не провал. Я думаю, что завтра всё будет хорошо. Конструкция должна работать, а сделано на совесть.
   - А накопители получились большие, - сказала Лида. - Я вчера к вам заходила, так Олег показывал. Весят килограммов десять!
   - Зато местная промышленность освоит без труда, - возразил Алексей. - Потом понемногу уменьшат размеры, главное, что всё работает. В электромобили уже можно ставить, а если закрепить за спиной, можно использовать для оружия.
   В эту ночь во многих квартирах Центра спали плохо, а наутро в аппаратной собрались те, кому было поручено осуществить пуск. Аппаратную для безопасности устроили в небольшом отдельно стоявшем доме, и её оборудование на время испытаний дублировало диспетчерский пункт реактора. Здесь же были Капица и три его заместителя, в том числе и Алексей. Они не участвовали в пусковых работах, поэтому сели так, чтобы никому не мешать. В час дня начали. Первыми включились вентиляторы охлаждения реактора, и все услышали шум выбрасываемого наружу воздуха. Потом в реактор подали ионизированный дейтерий, и включили магнитную ловушку.
   - Подали напряжение, - сказал Капица. - Сейчас включат излучатели...
   - Пошла реакция! - сказал кто-то из испытателей. - Температура корпуса растет, фон излучения низкий. Можно было работать и внутри.
   - Там сильный шум от вентиляторов, - возразил старший группы. - Лучше уж отсюда. Внимание, температура корпуса растет! Подключайте первую подстанцию! Уже пятьсот. Вторую подстанцию!
   Через полчаса старший группы испытателей подошёл к Капице.
   - Пётр Леонидович, - реактор работает на треть мощности. Больше по этим двум ЛЭП не передашь. Температура корпуса - шестьдесят процентов от максимально-допустимой.
   - Получается, что полная мощность только три тысячи мегаватт, - подсчитал Капица, - а мы рассчитывали на пять. Надо улучшать преобразователи. Какая температура выбрасываемого воздуха?
   - Больше восьмидесяти градусов.
   - Выбрасываем уйму тепла, - сказал Алексей. - Его хватит отопить небольшой город. Надо строить станции рядом с городами, от них нет никакой опасности.
   - Дадим свои рекомендации, - кивнул Капица. - Ну что, товарищи, позвольте всех поздравить с успешным пуском первого в мире термоядерного реактора! Считайте, что мы с вами за полтора года построили четыре ДнепроГЭСа! Испытания будем продолжать. Реактор пусть работает, отключать только при возникновении аварийной ситуации или если отключатся потребители. Синхронизация прошла?
   - Да, товарищ директор, - ответил один из испытателей. - Выходные параметры по станциям в норме.
   - Сейчас бы выпить! - сказал кто-то из инженеров.
   - Это вечером, - повернулся к нему Капица. - Устроим в столовой торжественный ужин. Заслужили!
  
   Никто не напечатал об их успехе в газетах и не сообщил по радио, но на третий день в Центр приехал сам Берия с большой свитой, в которой находился и Капустин. После их отъезда группу руководителей и главных специалистов Центра наградили орденами Трудового Красного Знамени и Сталинскими премиями, а всем, кто работал на объекте, выдали крупные премии. Алексей получил ещё один орден и пятьдесят тысяч рублей.
   - Даже мне расщедрились на две тысячи, - похвасталась жена. - Вношу в общую копилку!
   - Деньги лишними не бывают, - сказал Алексей, - а у нас их больше ста тысяч. Лишь бы в чью-нибудь светлую голову не пришла мысль о денежной реформе. Что же это ты не подошла к Лаврентию? Заметила, что Капустин был какой-то дёрганный? Точно ждал, когда мы побежим жаловаться.
   - А что к нему подходить, - со скрытой обидой ответила жена. - Он с тобой здоровался, мог бы и сам пригласить. Значит, так надо!
   - Зря на него обижаешься, - заступился за Берию Алексей. - Видела, какой он приволок за собой хвост? Не хватало, чтобы глава партии и государства где-нибудь с нами закрылся и точил лясы. Тебе мало тех сплетен, которые уже есть?
   Прошло девять дней - и мир рухнул. Всё началось с сообщения о смерти Сталина. Его самочувствие после отдыха и лечения улучшилось, и вот такое... Многие просто отказывались верить услышанному. Во вторник девятого декабря он, как обычно, поздно лёг, а утром его обнаружила мертвым приехавшая на дачу дочь. Диагноз консилиума медиков был единодушным: вождь умер от острой сердечной недостаточности. По всей стране был объявлен день траура, повсюду были вывешены скорбные флаги.
   - Как же так? - растерянно говорила Лида. - То прожил до пятьдесят третьего, а сейчас умер на три года раньше?
   - У меня только одно объяснение, - сказал ей Алексей. - Мы очень сильно изменили будущее, судьбы многих людей, в том числе и его. А в его возрасте толчком к ухудшению состояния может стать что угодно. Люди иной раз и от радости умирают. А он сделал всё, что хотел. Лишь бы его смерть не использовали для расправ и сведения счетов. Надеюсь, что Василий не станет на этот раз валять дурака.
   - Светлану жалко! - вздохнула Лида. - Неужели она опять уедет из Союза? И как это ещё скажется на положении Берии! Власть ему Сталин передал, но потом постоянно поддерживал.
   Три дня москвичи и многочисленные делегации прощались со Сталиным, после чего его гроб доставили к Мавзолею Ленина и после траурного митинга занесли внутрь. Никаких гонений, арестов или отставок высокопоставленных лиц не последовало. Даже его лечащих врачей никто не тронул, что вызвало сильное удивление.
   После похорон Сталина работа в Центре вошла в привычную колею. Реактор, к которому спешно тянули ещё две ЛЭП, работал без сбоев, а небольшая смешанная группа учёных и инженеров разбиралась в результатах испытаний и готовила свои рекомендации по увеличению выработки энергии и удешевлению конструкции. Одновременно в правительство был послан отчет о результатах работ по накопителям с предложениями по развёртыванию их производства и областях применения. Вскоре из Москвы затребовали специалиста по накопителям с образцом, и Капица отправил Михаила с двумя готовыми изделиями и охраной. Через неделю Гольдберг вернулся обратно.
   - Готовьте карманы для премии, - сказал он, появившись в лаборатории. - Мы всех поразили своими изделиями. До гражданских электромобилей дело дойдет не скоро, но военную технику хотят перевести на электричество. Не всю и не сразу, но многое. В ближайшее время определят завод, а нашей задачей будет помочь запустить производство. В дальнейшем таких заводов будет ещё два или три.
   На этот раз Сталинских премий не было, но всем дали по пять окладов. За десять дней до Нового года лабораторию перебросили куда-то на Северный Кавказ. Алексей, как заместитель Капицы, остался в Центре. Пётр Леонидович простыл и Новый год провёл в кровати, а Самохины праздновали только вдвоём. Был большой, уставленный деликатесами стол, была нарядная елка, не было только одного - праздничного настроения.
   - Сидим, как на похоронах, - в сердцах сказала Лида. - Праздник, а на сердце тревога, всё время ждешь беды. Разве можно так жить? Слушай, Лёш, давай все бросим и уедем куда-нибудь далеко-далеко? Денег много...
   - А ребёночка уже не хочешь? - спросил Алексей. - Я бы сам с удовольствием всё бросил, но пока Берия у власти и нам ничего не угрожает, надо держаться. Ну сбегу я сейчас и что? Забыла уже, что я не только зам у Капицы? Из моего министерства не убегают, из него даже уволиться трудно. Искать нас будут однозначно. Тот же Берия с них шкуру спустит, если не найдут. А я сдал тех изготовителей фальшивых паспортов, а других не знаю.
   - А если попросить Берию? - жалобно посмотрела на мужа Лида. - Большой пользы от нас нет, неужели не поможет?
   - Может быть, и поможет, - задумался Алексей. - Совсем без присмотра не оставит, но уволить из органов может. Его присмотр я бы пережил, это не то, что сейчас, когда о нас знает уйма народа. Только как ты думаешь с ним связаться? Он сам может здесь больше не появиться, а нам к нему ходу не будет, даже если приедем в Москву. Разве что попытаться через Светлану... Она с ним перед нашим отъездом вроде больше не собачилась.
   - А если через Капустина? - предложила Лида. - Скажешь ему, что ответишь на вопросы после того, как он нам поможет связаться с Лаврентием. Ведь необязательно потом говорить всё. Если уйдем в тень, это будет не так страшно.
   - Можно попробовать. Только вначале поговорю с Капицей. Давай завтра сходим к ним вдвоём. Ты развлечешь Анну Алексеевну, а я с ним объяснюсь.
   Утром Лида замесила тесто и испекла пирог с земляничным вареньем. С этим пирогом и пришли в квартиру директора, где их с радостью встретила Анна Алексеевна.
   - Молодцы, что пришли! - сказала она, принимая блюдо с пирогом. - Это у вас что? А пахнет-то как! Обувайте тапки, полы холодные. Заходите в гостиную, а я сейчас поставлю чай. Муж у себя, если хотите, можете зайти.
   - Давайте я вам помогу, а мужчины пока пусть общаются друг с другом, - предложила Лида. - Мы зайдем потом.
   - Хорошо, что вы пришли, - обрадовался при виде Алексея Пётр Леонидович. - Не люблю жаловаться или признаваться в своих слабостях, но мне как-то тоскливо. Дети и друзья далеко, а здесь только подчинённые. Начал сходиться с Гольдбергом, так и его забрали, а с вами интересно поговорить.
   Он сидел на своей кровати, одетый в теплый халат и укутанный пледом.
   - В вашем присутствии в Центре нет необходимости, - сказал Алексей. - Здесь уже не нужны учёные, тем более вашего масштаба. Я тоже не нужен, поэтому хотел бы подать рапорт о переводе, а перед этим поговорить с вами.
   - Правильно решили, - одобрил Капица. - Вы можете быть кем угодно, но наука - это не ваше. Вы принесли много пользы, но только за счёт чужих знаний, ничего своего вы в науку не внесете. И не нужно на меня обижаться за правду, просто надо искать своё.
   - Да я и не обижаюсь, - сказал Алексей. - Сам так же думаю. Я хороший военный, этим и займусь. Что скривились, не любите армию? А зря! Армия необходима в любом государстве, и общество должно содержать свою, если не хочет кормить чужую. Это не я придумал. Чтобы избавиться от армии, нужно изменить природу людей.
   - Мне трудно с вами спорить, - примирительно сказал Капица. - Это уже проверено. У вас всегда найдутся примеры на все случаи жизни. И то, что мне что-то не нравится, ещё не значит, что я не признаю его полезности. Только постарайтесь не дать погибнуть таланту вашей жены! Она художник от бога, а работать может очень редко. Если меня освободят от этой ссылки, покажу свой портрет признанным мастерам. Она выполнила его просто здорово! А картина, которую вы привезли с моря? На мой взгляд, она не хуже картин Айвазовского.
   Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась бледная Лида.
   - Только что передали по радио, что убит Берия!
  
  
   Глава 18
  
  
   - Как это случилось? - спросил Алексей. - Лидочка, да успокойся ты, ради бога!
   - Я не знаю! - заплакала она. - Как услышала, всё внутри сразу оборвалось! Застрелили его, а кто - не сообщали! Сказали только, что произведены аресты и ведётся следствие. Ну и, как обычно, набор лозунгов: наймиты империализма, сплотимся вокруг партии...
   - А я думал задержаться здесь до тепла, - сказал Алексей Капице. - Подпишите заявление на увольнение?
   - Вы же знаете, что я не распоряжаюсь кадрами, - вздохнул Пётр Леонидович. - Даже для увольнения уборщицы нужно разрешение, а вы мой зам.
   - Ладно, всё равно я легально не уйду. - Алексей подошёл к жене и обнял. - Успокойся, наконец! Этого уже не изменишь. Дня три-четыре у нас точно есть, а скорее, намного больше. Мы никуда не денемся, а делёжка власти - дело первостепенное. Пётр Леонидович, к вам будет просьба. Возьмете её картины? Будет жалко, если пропадут.
   - Мог бы и не спрашивать, - ответил Капица, неожиданно переходя на ты. - Всем, чем сможем, постараемся помочь. Деньги нужны?
   - Вот чего у нас хватает, так это денег! - сказал Алексей. - Проблемой будет уехать отсюда с вещами. Я думаю, что охрана не выпустит нас с кучей чемоданов, и не хочу вас в это вмешивать. Короче, буду думать об этом завтра, а сейчас принесём сюда пирог с чаем и посидим, поговорим - когда ещё доведётся увидеться!
   За пирогом посидели, но недолго, потому что Лида никак не могла успокоиться.
   - Для вас он посторонний человек, на котором к тому же много крови, - возразила она Капице, когда тот сказал, что Берия не стоит её слёз, - а мы с ним немало общались. Он меня любил и многим нам помог. А по поводу всего остального уверена, что другой на его месте действовал бы не лучше. Он как-то рассказал, в каких условиях приходилось работать. Конечно, он не ангел, но много вы видели ангелов?
   - У меня самого к нему было очень плохое отношение, - добавил Алексей. - Потом имел возможность убедиться, что он очень толковый управленец и трудяга. И авторитет у него был, да и побаивались по старой памяти. Тому, кто займёт его место, придётся трудно. Одна надежда на то, что он всё-таки выдрессировал свою команду и почистил руководство от типов вроде Ворошилова. Может быть, обойдется без резни.
   Дома Лида ушла в спальню и попросила её не трогать.
   - Дай мне выплакаться, - сказала она. - Это вы, мужчины, всё держите в себе, а мы так не можем. Последние годы живём на нервах, а теперь ещё и это! Опять срываться, бросать квартиру и где-то прятаться! Так что успокойся: я не из-за одного Берии буду реветь!
   Он терпел её всхлипывания минут десять, после чего пришёл в спальню, посадил на колени и стал гладить волосы и целовать. Закончилось всё в постели. Утром по радио передали подробности. Берию убил выстрелом в затылок один из охранников Кремля. При попытке его обезоружить погибли ещё два охранника, и был ранен один из телохранителей. В перестрелке убийца получил два огнестрельных ранения и через час скончался. Были арестованы старший смены и начальник управления охраны МГБ. В тот же день на срочное заседание собрали Совет министров и Политбюро. Решили не совмещать председателя Совмина с постом Генерального секретаря. Правительство возглавил Вознесенский, а партию - Кузнецов. Второе января объявили днём траура, а похороны назначили на пятое.
   - Всё так, как я и хотел с самого начала, - сказал Алексей. - Только сразу это вряд ли получилось бы. Сталин сделал гораздо лучше. Надеюсь, что теперь удастся избежать многих ошибок. Единственное, что меня беспокоит, кроме нашей судьбы, это судьба книг. Когда мы уезжали, они были у Сталина. Уверен, что после его смерти Берия забрал их себе. А вот в том, что их найдут и передадут кому следует, уже уверенности нет. Берия не собирался умирать и мог хорошо их припрятать.
   - Ну и что? - спросила Лида. - Свою роль они сыграли, а будущее сильно поменялось.
   - А подумать? - постучал себя по голове Алексей. - Ты же умница и должна понимать! Во-первых, ценность этих книг по-прежнему велика. Пусть многое изменится, особенно в нашей стране, но тенденции развития и многие события в мире повторятся и знать о них будет очень полезно. В тех книгах упоминались и природные катаклизмы. Но самое главное - это книга о взрыве. Нашей целью было не только спасти СССР, но и подготовить его к катастрофе. И что теперь, если книги пропали? Правда, где-то остались микрофиши, но они могут храниться вместе с книгами, вряд ли Сталин кому-то их отдал.
   - Один комплект есть у тебя.
   - И его как-то нужно отдать руководству и убедить в том, что это не липа. Понимаешь теперь, что для нас ничего не закончилось? И прямо сейчас я бы ничего отдавать не стал. Если вдруг опять начнут делить власть, можем лишиться вообще всего. Нужно подождать, пока стабильно заработает механизм государственной власти и страна придёт в порядок после войны. Сейчас всем будет просто не до какого-то там катаклизма через сотню лет.
   - Уже придумал, как будем уходить? И куда?
   - Я над этим думаю, - ответил Алексей. - Сколько у нас чемоданов, три?
   - Есть большой саквояж, - вспомнила Лида.
   - Вот в них и нужно уложить самые необходимые вещи. Позавтракаем и начинай их отбирать. А я отнесу твои картины Капице и помогу с укладкой.
   Вещи собрали быстро. В основном это были: верхняя одежда, белье, в том числе и постельное, и обувь. В чемоданы с саквояжем всё вошло, и вес получился не слишком большой. Два самых лёгких чемодана могла унести даже Лида.
   - Не торопи, - сказал жене Алексей, когда она опять стала спрашивать насчёт отъезда. - Сегодня день траура и не получится уехать. Завтра я кое с кем поговорю, а если не договорюсь, подготовлю что-нибудь другое. Нельзя уходить с шумом. До ближайшего города семьдесят километров, да еще из него нужно выбраться и не оставить хвоста. Успеют обложить и взять, даже если захватим машину. Нам с тобой нужно минимум полдня, а потом пускай ловят конский топот.
   Следующий день был рабочим, и разговор об отъезде состоялся уже дома.
   - Выяснил в охране, что в отношении нас не было никаких новых указаний, - сказал жене Алексей, - так что выпустят нас без проблем и даже отвезут в город. Вопрос упирается в вещи. Можно, конечно, бросить, но не хотелось бы. И дело не только в деньгах, попробуй потом всё это купить. Я договорился с Капицей взять его служебную машину. Директорский ЗИС осматривают поверхностно, и, если ехать в смену Пашки Васильева, запросто проскочим.
   - А когда эта смена? - спросила Лида. - Не подведем мы твоего Пашку под монастырь?
   - Послезавтра. Я для него что-нибудь придумаю, а если начнут разбираться, все промолчат. По инструкциям это будет общее упущение, так что и влетит всем, если кто-нибудь распустит язык, а там ребята умные. И к тебе у нашей охраны исключительно хорошее отношение. Не скажешь, в чём причина?
   - Молодая и красивая, - улыбнулась Лида, - и всех их знаю поименно и узнаю по голосам. Ребятам приятно уважительное отношение, не так уж часто они с ним сталкиваются. Ладно, подождем.
   Ждать не пришлось. На следующее утро в Центр с плановой проверкой охраны прибыл из министерства подполковник ГБ. До обеда он занимался своими делами, а потом зашёл в кабинет Самохина.
   - Это вам! - сказал он, передавая Алексею большой запечатанный конверт из плотной бумаги. - Я приехал из-за него, а проверка только предлог, её через две недели должен был проводить другой человек. Пакет на случай своей смерти оставил Берия. Министр в курсе и сделает всё, что необходимо. Возьмите бумагу и пишите рапорт на увольнение из органов. Подпишите его двадцатым декабря. Удостоверение я у вас заберу после того, как покинете Центр. Приказ о вашем отзыве в министерство уже подписан, и я отдал его в кадры, так что проблем с вывозом вещей у вас не будет. Приказ на ваше увольнение будет подписан, как только я передам рапорт. В пакете должны быть паспорта на другую фамилию, комсомольские билеты и удостоверение лейтенанта ГБ. Последнее - липа. Даётся на всякий случай. Выполнено качественно, но проверку не пройдет, имейте это в виду. Кроме того, там ваши свидетельства о рождении, трудовые книжки и военный билет, согласно которому вы своё уже отслужили. В паспортах есть выписка с прежнего места жительства. И внимательно изучите вложенные распечатки с биографией. По пакету всё. Сможете здесь разжиться транспортом? Не хотелось бы вывозить вас самому.
   - Не проблема, - ответил Алексей. - Директор даст свою машину. Спасибо вам большое! Когда вы выезжаете?
   - Выезжаю в три часа, тогда нормально успеваю на поезд. До города поедете следом за мной, а на вокзале сдадите удостоверение. Оружие можете оставить себе.
   - О смерти Берии ничего не скажете?
   - Следствие только начато, и материалы засекречены, так что я сам ничего толком не знаю. Слышал краем уха, что дело очень мутное. Лично я не верю в то, что это разборки в верхах. Не те сейчас люди у власти, а свои посты они и так получили бы лет через пять, причем много неприятной работы выполнил бы Берия, а теперь им нужно делать её самим. Скорее всего, это или месть за чистки партийного аппарата, или заграничный след. У вас есть здесь дела, которые нужно сдавать?
   - Я уже месяц только изображаю деятельность, - ответил Алексей. - Какие там дела! Сейчас сдам ключи от сейфа и кабинета и схожу к директору домой насчёт машины. Можно позвонить, но заодно прощусь. Вот жену нужно срочно кем-нибудь менять, но это уж пусть болит голова у других. К трём часам мы будем на КПП.
   Подполковник ушёл, а Алексей забрал конверт, запер кабинет и заглянул к жене в приёмную.
   - Лида, срочно всё бросай, через полтора часа уезжаем. Позвони в кадры, пусть дают замену. Меня отзывают в министерство, и приказ уже у них, так что и тебя никто не задержит. Отдай заодно мои ключи, а я побегу к Капице. Договорюсь о машине, заодно и прощусь.
   Дома он первым делом вскрыл пакет. В нём было всё, о чём говорил подполковник, и ещё письмо Берии, адресованное Лиде. Капица жил в соседнем доме, поэтому визит к нему не занял много времени.
   - Значит, он вам помог и после смерти! - сказал Пётр Леонидович, выслушав Алексея. - Надо же! Значит, был не таким уж плохим человеком. А насчёт машины звони в гараж сам. Я уже говорил Василию, он в курсе. Поцелуй за меня Лидочку. Такого толкового и молодого секретаря у меня до неё не было и уже вряд ли когда будет. Если потребуется помощь, всегда обращайся, жаль только, что не могу сейчас дать адрес. Как думаешь, можно кому-нибудь рассказать о вашем вулкане? Я имею в виду там, за границей.
   - Думаю, не стоит, - ответил Алексей. - Они и сами узнают о нём в конце века и будут отслеживать состояние, а случится внезапно. Да и что можно сделать? Убирать страну с четырьмя сотнями миллионов населения? И потом это случится через сто лет. Вам почти никто не поверит, а того, кто поверит, не станут слушать правнуки. Мало ли что мог придумать свихнувшийся прадед! Не буду доказывать, что их не нужно спасать по другим причинам: вы не поверите тому, что можно дойти до такого маразма.
   - Мне действительно трудно поверить в то, что есть причины, из-за которых можно обречь на смерть столько людей.
   - Тогда посмотрите на это немного с другой точки зрения, - сказал Алексей, уже давно пожалевший о своей откровенности. - Учёным не так сложно просчитать, что меньше других пострадают СССР и Австралия. Ресурсы Австралии не очень велики, а в Союзе они намного больше, и он находится рядом. В моей реальности между нашими странами не было войны, здесь, если вам поверят, она неизбежна. В результате и Америка погибнет, и мы не спасемся. В двадцать первом веке не будет таких излишков пищевых ресурсов, чтобы создать запас продовольствия для прокорма населения Штатов хотя бы на пятнадцать лет, поэтому его придётся забирать у других народов, обрекая их на голод и смерть. И американцы с лёгкостью это сделают. Не беритесь судить о будущем на основе ваших теперешних представлений, слишком уж сильно всё должно измениться. Если я доживу и буду хоть что-то значить в то время, постараюсь спасти и американцев. Но не всех, а только тех, кто этого заслуживает и захочет, чтобы его спасали. Я вас не убедил?
   - Я уже зарекался с вами спорить, - с горькой улыбкой сказал Капица. - Мне будет трудно молчать, но я постараюсь. Посланцу бога виднее.
   - Зря я говорил вам о катастрофе! - сказал Алексей. - Теперь будете терзаться. Поймите, я прав не потому, что меня направляет высшая сила, я прав в принципе. Вижу, что общие рассуждения до вас не доходят. Давайте перейдем к конкретике. Представьте, что в то будущее попали вы. У вас надёжный дом с запасом горючего и продовольствия, позволяющий выжить два десятилетия вам, вашим детям и внукам. Впритык, но до тепла и первого урожая вам хватит. А за забором бродят десятки людей, которые замерзают на ваших глазах, мучаются от голода и молят о помощи. И среди них много женщин и детей. И вы знаете, что стоит вам только открыть ворота, как все эти люди заберутся в ваш дом и у вас уже не хватит ни сил, ни духа выставить их на смерть. В финале вы съедаете всё за два года и дружно умираете от голода. И те, кто и так бы погиб, и вы со всеми вашими родными. И это в лучшем случае. Ведь не исключен и такой вариант, что часть этих несчастных, отогревшись и немного утолив голод, прикинет численность едоков и решит радикально их сократить. В таких случаях обычно начинают с самых сердобольных, то есть с вас. Ваши действия?
   - Не дай бог стать перед таким выбором! - поёжился Капица. - Но я понял, что вы имели в виду.
   - Так вот, повсюду в мире поступили одинаково, выбросив всех чужих, а заодно и часть своих. Исключением стали Россия и Австралия. Причём большую часть беженцев приняли мы, за что потом и поплатились вырождением собственной нации из-за потери духовности и дикого искажения многих сторон жизни людей. Думаете, почему я здесь? Ведь несколько сотен миллионов выживших и уцелевшая промышленность - это неплохие условия для возрождения цивилизации. Так вот, не знаю, как в Австралии, а у нас возрождать было некому. Можно было удержать разваливающееся общество в узде, бросив его на захват почти пустой Европы, но это была бы только отсрочка. Человек звучит гордо только для Горького. Мы в СССР попытались сделать, чтобы это было действительно так. И в чужие дела мы лезли немного и только поначалу. Никакого сравнения с теми же американцами, которые развязали с полсотни войн! А нам мешали все. Друзья мешали тем, что их приходилось подкармливать, а враги вовлекли в гонку вооружений, которая подорвала экономику и привела к краху! Вы судите о Западе по миру науки, в котором вас приняли, как равного, а он многогранен и в целом настроен к нам враждебно. Ладно, я разболтался, а время идёт. Если когда-нибудь увидимся, ещё поговорим.
   - Не беспокойся, Алексей, я буду молчать, - сказал Капица. - Удачи вам. Пусть у вас всё получится!
   Лиду Алексей застал за чтением документов.
   - Откуда это богатство? - спросила она.
   - Это посмертный подарок Берии, - объяснил он. - Там есть для тебя письмо, почитаешь позже. Я немного заболтался и забыл о времени. Вещи у нас собраны, нужно только срочно настрогать бутербродов на ужин и завтра на утро. У нас с тобой двадцать минут, потом подъедет Василий. Капица попросил тебя поцеловать, но это тоже перенесем. Давай ты займешься бутербродами, а я разложу деньги и документы. Возьми один экземпляр биографии, в поезде надо будет выучить. И не вздумай сейчас реветь.
   - Не буду я реветь, - пообещала Лида. - Тоже перенесу на потом. И обязательно нарисую его портрет. Хоть так отблагодарю. Куда мы хоть едем?
   - В Москву нам нельзя, - сказал он, укладывая все документы, кроме паспортов и удостоверения, обратно в пакет, - но не хочется забиваться в какую-нибудь щель, поэтому думаю поселиться во Владимире. Большой город, и до Москвы можно добраться по железной дороге часа за четыре. Держи газеты, будешь заворачивать бутерброды. Яйца успеем сварить? Ну и чёрт с ними. Собрала? Тогда одеваемся и выходим. Дверь запирать не будем, а ключи оставим на столе. Не хватай чемоданы, я их сам отнесу в два приёма, возьми только сумку с продуктами.
   - Хорошо здесь было! - сказала Лида, в последний раз с грустью оглядывая гостиную.
   - Пошли, а то Василий уже сигналит! - поторопил Алексей. - Всё ещё у нас будет!
   У КПП их ждали. Машина подполковника выехала за шлагбаум, а он сам нетерпеливо расхаживал возле помещения охраны.
   - Задерживаемся, - недовольно сказал он вышедшему из машины Алексею. - Если задержимся в пути, можем застрять на полдня в Кунгуре.
   - Ребята, проверяйте быстрее! - попросил Алексей охрану. - В машине три чемодана, саквояж со шмотками и сумка с продуктами. Если нужно, я вам открою любой чемодан, только проверяйте быстрее.
   - Всё в порядке, товарищ майор, - сказал ему старший наряда по КПП, искоса взглянув на столичного подполковника. - Счастливо вам добраться и устроиться на новом месте! И вам счастья, Лидия Владимировна!
   - Спасибо, ребята! - поблагодарил их Алексей. - Прощайте. Загружаемся и едем!
   Последний снег выпал неделю назад, поэтому дорога была расчищена и укатана и до города добрались за полтора часа. У небольшого двухэтажного здания вокзала попрощались с Василием, который помог внести вещи в зал ожидания. Возле кассы стояли только трое, поэтому через пятнадцать минут Алексей вернулся к Лиде с билетами. Подполковник забрал его удостоверение и куда-то ушёл. Больше они его не видели.
   - Ещё долго ждать, - сказала Лида. - Может, посмотрим биографию? В нашей части зала никого нет.
   - Кому какое дело, что ты читаешь, - отозвался Алексей. - Только если будешь разговаривать, говори тише.
   Он тоже вытащил лист с текстом и углубился в его изучение. Имя и отчество ему оставили прежние, а фамилия оказалась созвучной пункту прибытия - Володин. В указанные двадцать четыре года его жизнь уложилась в несколько слов: школа, армия, завод. Ему повезло окончить среднюю школу, после которой осенью сорок пятого года забрали служить в армию. Отслужив, он вернулся в родную Пермь и поступил учеником токаря на машиностроительный завод. Через год после этого женился на Лиде Ветлицкой, которая работала на том же заводе секретаршей. Причину, по которой они уехали из Перми, в биографии не указали. Она была короткая, на половину страницы, и изучение не заняло много времени.
   - Мне девятнадцать лет, - сообщила Лида. - Уже хорошо, потому что в двадцать один год никто не поверит. И с секретаршей угадали, можно опять устроиться на эту работу.
   - Сначала повзрослей, - вздохнул муж. - Такую соплю никто не возьмет в секретари. И Капица брал неохотно, хотя знал, что не дура и старше, чем выглядишь. Репутацию ты ему подпортила. Тебе лучше сидеть дома и рисовать. Денег достаточно, да и я ещё пойду работать, чтобы не привлекли за тунеядство. Понятно, что не токарем, хотя смогу выполнить простую работу. Наверное, самым лучшим будет устроиться в милицию. В армии дослужился до старшего сержанта, снайпер и борец. Такого парня при нынешнем дефиците кадров возьмут с руками и ногами. Я ведь и десятилетку закончил, а сейчас этим не все могут похвастаться. У многих только семилетка, а то и её не закончили. Так что старшего сержанта твоему мужу точно дадут, а то и старшину. Мне идти или в милицию, или в грабители, потому что ничего не умею, кроме битья морд. Так, прячем бумаги и идем на перрон. Поезд будет на первом пути, а вагон у нас шестой.
   Они вышли на перрон и поставили чемоданы, выбрав место, где было меньше грязи и окурков. До прихода поезда осталось десять минут, и из здания вокзала потихоньку подтягивался народ. У каждого второго во рту дымила папироса, и некурящие Самохины испытали большое облегчение, когда наконец появился поезд. Они почти угадали, и к шестому вагону пришлось пройти метров двадцать. В их купейный вагон больше никто не садился, поэтому проводница, подождав, пока они подняли свои вещи и поднялись сами, задвинула лестницу и закрыла дверь. Почти тотчас же состав дёрнулся и пополз вдоль перрона, постепенно ускоряя ход. В их купе уже ехали пожилые мужчина и женщина, которые заняли нижние полки. Увидев Самохиных, попутчики вышли в коридор, чтобы молодёжи было удобней устроиться. Алексей положил чемоданы и саквояж на багажную полку, а сумку поставил на одну из верхних.
   - Переодеваться и стелить постели будем потом, - сказал он жене. - Сначала поужинаем и получим белье. Открывай дверь, пусть заходят.
   - Виктор Фёдорович, - представился мужчина. - А это моя жена Елена Николаевна. Расправьте одеяло и садитесь, мы пока не будем лежать.
   - Алексей и Лида, - сказал в ответ Алексей. - Далеко едете?
   - Выходим во Владимире, - сказала Елена. - Ехать ещё больше дня.
   - Вот хорошо! - обрадовалась Лида. - Мы едем туда же и совсем не знаем города. Вы не подскажете, где в нём лучше устроиться?
   - А почему вы едете к нам? - спросил Виктор. - Если не хотите, можете не отвечать, просто так мне будет понятней, что вам посоветовать.
   - Причина в ней, - кивнул на жену Алексей. - Простыла и долго болела. Теперь каждую зиму проблемы. Мы привычные к уральским морозам, а ей нужно место потеплей.
   - А откуда вы? - спросила Елена Лиду.
   - Из Сталинграда. Эвакуировали в сорок втором году.
   - А почему не вернуться туда?
   - Некуда ей возвращаться, - ответил Алексей. - Дом разнесло снарядом ещё до эвакуации, отец погиб на фронте, а мама застудила лёгкие и умерла за год до нашей свадьбы.
   - Сейчас в Сталинград ехать не стоит, - сказал жене Виктор. - Город будут долго восстанавливать. Вы ведь не строитель?
   - Нет, я токарь, - ответил Алексей. - А жена работала секретаршей. Но хочу устроиться в милицию, а ей пока лучше не работать. Пусть сидит дома и рисует картины.
   - А почему в милицию? - полюбопытствовал Виктор. - Не самая лёгкая работа, и зарплаты у них небольшие.
   - У меня только второй разряд, - начал объяснять Алексей. - Денег получаю мало, а работа... не моё это. Я ведь служил в воздушно-десантных войсках. Там нас учили многому, что и в милиции пригодится.
   - А Лида училась на художника? - спросила Елена, с сомнением глядя на девушку.
   - Что вы! - засмеялась Лида. - Мне всего девятнадцать. У нас с Лёшей только десятилетка. - А рисую я сама с детства. Если хотите, могу и вас нарисовать.
   Она попросила мужа снять с полки один из чемоданов, из которого достала тетрадь и несколько простых карандашей.
   - Пересядьте к мужу, - попросила она Елену, - а я сяду за столик. Это недолго, минут по десять на рисунок. Лёш, пока я работаю, сходи сам к проводнице. Отдай билеты и возьми постели. Вам не обязательно сидеть неподвижно, можете говорить или читать, мне это не помешает.
   Через двадцать минут она закончила оба рисунка, привычно расписалась на каждом и отдала их попутчикам.
   - А у вас, несомненно, талант! - сказал ей Виктор. - Мы здесь как живые. И характеры прекрасно переданы, а не просто внешнее сходство! Вам обязательно нужно учиться.
   - А зачем? - спросил давно вернувшийся Алексей. - Чему её могут научить? Видели бы вы, как она рисует красками. Человек на портрете получается как живой. Просидеть в училище несколько лет только для того, чтобы получить бумажку о его окончании?
   - А куда вы дели её работы? - спросил Виктор. - Они у вас не с собой?
   - Подарили другу, - ответила Лида. - Мы не знаем, где придётся жить, какие тут картины!
   - Подъезжаем к Перми, - сказал Алексей. - Попрощайся с городом.
   - Я сюда приеду посмотреть на могилу мамы, - сказала Лида и всхлипнула.
   "Какая актриса пропадает, - подумал Алексей. - Даже слёзы потекли, Елена сейчас сама прослезится".
   - Так вы жили в Перми, не в Кунгуре? - спросил Виктор. - А в него как попали?
   - Там живут мои единственные родственники, - объяснил Алексей. - Семья брата отца. Мои родители тоже умерли. Мы, когда уволились, поехали к ним погостить и посоветоваться. Дядя объездил весь Союз, вот и хотели узнать, куда лучше приткнуться. Он нам Владимир и посоветовал. Жил в нём до войны его друг, так дядя ездил к нему пару раз. Город ему понравился. Ещё тем хорошо, что недалеко от Москвы.
   - Хотели бы со временем перебраться в столицу? - с пониманием сказал Виктор. - Так вы едете к другу дяди?
   - Его друг погиб, так что едим просто так, наудачу, - ответил Алексей. - А Москва... Посмотрим, как устроимся во Владимире. Если плохо, можно будет съездить в столицу и попробовать найти работу. Ехать в неё просто так глупо.
   - Вы не по возрасту умны, - сделал ему комплимент Виктор. - Вам, молодые люди, повезло. Я не последний человек во Владимире, так что поможем вам устроиться.
   - Да, - поддержала его Елена, - завтра, как приедем, забираем вас к себе, а потом Виктор договорится, и вас устроят на работу. Квартиру сразу никто не даст, а вот комната в общежитии будет. У вас как с деньгами?
   - Денег пока хватает, - сказал Алексей. - Были свои, да ещё дядя помог. И вещей надавали. К двум нашим чемоданам добавили два своих. Так что для жизни есть всё, было бы где жить. Если поможете, будем вам благодарны.
   - А с меня портреты, - улыбнулась Лида.
   - Остановка. - Виктор поднялся и потянулся за пальто. - Пойду пройдусь по перрону. Стоянка минут двадцать, так что я разомну ноги и покурю.
   - Никак не отучу его от курения, - пожаловалась Елена, когда муж вышел из купе. - Две-три папиросы за день обязательно выкурит. Вы, ребята, не беспокойтесь: если Виктор сказал, что поможет, значит, так и сделает. Вы и ему, и мне понравились. Муж работает в горисполкоме, и в городе с ним считаются.
   - Спасибо, Елена Николаевна, - поблагодарил Алексей. - Мы тоже пройдемся. Не на перрон, просто постоим в коридоре и посмотрим на вокзал. С этой стороны видны только составы.
   Они вышли в коридор и стали у окна напротив двери в своё купе.
   - Интересно, это нам опять так повезло, или этот свыше помог? - тихо сказал Алексей. - Не похож Виктор Фёдорович на человека, который бросается всем помогать.
   - А я знаю? - пожала плечами Лида. - Может, помог или мы им действительно понравились. Дорога часто сближает людей, а ничего особенного он для нас не сделает. Один звонок нужному человеку... Мы бы устроились и сами, просто так будет меньше мороки. А портреты я нарисую. Уже объявили отправление, где его носит?
   - Вон бежит, - показал рукой Алексей. - Стоял в очереди к киоску.
   Через минуту в коридоре показался недовольный Виктор.
   - Хотел взять свежего хлеба и не успел, - пожаловался он. - Деликатесов набрали, а хлеб закончился.
   - Ничего, - сказал ему Алексей, - у нас много бутербродов. На ужин всем хватит, а завтра достанем хлеб. Наверное, после Перми начнут разносить чай, тогда и поужинаем. А потом ляжем на полки, чтобы завязался жирок.
   - Мне это лишнее! - хохотнул Виктор. - А вам рано думать о жирке. Всё, поехали.
   Через двадцать минут проводница занялась чаем. У них было третье купе от её служебного, поэтому долго ждать не пришлось. Алексей достал из сумки свёрток с бутербродами, а Виктор добавил к ним нарезанную буженину.
   - Ещё что-нибудь или достаточно? - спросил он.
   - Я думаю, хватит, - остановил его Алексей. - Не знаю, как вы, а я не очень проголодался и не буду много есть на ночь, тем более что здесь всё мясное. А если будет мало, недолго и достать.
   - Разумная позиция! - одобрил Виктор. - Ну что, навалились?
   Они съели всё, что было выложено, а потом по очереди посетили туалет, переоделись и легли на расстеленные Алексеем постели. Начало темнеть, но свет пока не включали.
   - Спи, - сказал Лизе Алексей. - Ночью опять будешь просыпаться, так что отсыпайся впрок.
   Утром он на первой же остановке пробежался по киоскам и купил хлеб, печенье и халву. Купил и газету, чтением которой занялся после завтрака.
   - Ну и что интересного пишут? - спросил Виктор, который дочитал свою книгу и теперь маялся от скуки.
   - Скоро дочитаю и отдам вам, - пообещал Алексей. - За рубежом ничего интересного. Есть статья об убийстве Берии, но я не вычитал в ней ничего нового, только повторение того, что уже сообщали по радио, и общие рассуждения. Скорее всего, покушение выполнено так, что со смертью убийцы не осталось никаких следов. Арестованных отпустили, но из органов выгнали. Вины за ними не нашли, просто надо было кого-то наказать, вот они и пострадали за халатность. Ещё повезло: раньше точно поставили бы к стенке.
   - Смело говорите, - заметил Виктор, - но, по сути, правильно. А сами как думаете, месть это или работа империалистов?
   - Я думаю, что ему отомстили наши. Слишком много значительных людей расстреляли, сослали или просто убрали от кормушки. А ведь вместе с ними пострадали и их родственники. С самого начала было ясно, что после покушения не удастся убежать: убьют или схватят, и неизвестно, что хуже. За деньги на такое не идут. По крайней мере, я бы никогда не пошёл. Это или ненависть, или помутнение рассудка. А нашим урок на будущее. Не должна охрана так топорно работать. Прошли в Кремль и расслабились - вот и результат! И охрану Кремля нужно ставить не так. Там каждый в наряде должен присматривать за остальными. Слишком высокая цена доверия.
   - А вы не думали пойти учиться? - спросил Виктор. - Стали бы офицером. Вы слишком умны для рядовой работы.
   - Посмотрим, - неопределенно ответил Алексей. - Если и пойду, то не сейчас. Сначала нужно устроиться и хоть немного поработать, а потом будет видно.
   День прошёл в разговорах. Только после обеда, который организовали из запасов попутчиков, все улеглись на свои полки и задремали под перестук колес и мягкое раскачивание вагона. Вечером выпили чай и поужинали халвой с печеньем. Виктор предлагал достать грудинку, но остальные дружно отказались от мясного.
   - Завтракать пойдем в вагон-ресторан, - сказал Алексей жене, когда они перед сном вышли в туалет. - Не будем наглеть и объедать Громаковых. Прибываем днём, поэтому пообедаем позже в городе.
   Вторая ночь ничем не отличалась от первой, только долго стояли на одной из станций. Утром сходили в вагон-ресторан, где их не слишком вкусно, но сытно накормили кашей с мясом. Последние часы перед прибытием во Владимир просто сидели и смотрели в окно. Поезд прибыл по расписанию, поэтому стоянку не сокращали, и все без спешки спустились на перрон со своими вещами. Алексей позвал носильщика, на тележку которого поставили всю свою кладь и два чемодана Громаковых. На площади перед вокзалом с ним расплатились и направились к такси.
  
  
  
   Глава 19
  
  
   - Алексей, ставьте свои чемоданы в прихожую, - сказал Виктор. - Раздевайтесь, Лидочка, и проходите в комнату. Плохо, что уже конец рабочего дня, но сейчас попробуем созвониться с вашим будущим начальником. Обычно он допоздна задерживается на работе.
   Алексей помог жене и Елене снять верхнюю одежду и разделся сам. Уже снявший шубу Виктор сел на большой кожаный диван и пододвинул к себе стоявший на низком столике телефонный аппарат, после чего перелистал блокнот и быстро нашёл нужный номер.
   - Николай? Это Виктор говорит. Узнал? Хорошо, что ты на месте. Да, только что приехали. Послушай, я звоню не просто так. Тебе нужны работники? Да, нашёл ценного кадра. Служил в ВДВ, старший сержант, окончил десятилетку и умен настолько, что лично я сразу дал бы майора, но вы жмоты, поэтому он согласен на меньшее. Парень - кровь с молоком! Да в поезде и познакомились. Тут одна проблема. Он приехал в город с женой и пока нигде не остановился. Ну, не хочешь, как хочешь, я тогда предложу Зайцеву. Ему на завод нужен заместитель начальника охраны. А кто тебе такое говорил? Конечно, решай. Но сегодня ты их у себя устрой. Если этим займусь я, ты больше его не увидишь. Не забыл мой адрес? Спасибо - это хорошо, но мало! Это уже лучше. И Катерину свою обязательно захватишь, а то моя по ней соскучилась. Ладно, я им скажу, чтобы ждали внизу.
   Он положил трубку на рычаг и посмотрел на Алексея.
   - Всё понял?
   - Спускаться и ждать во дворе? - спросил тот. - Машина?
   - Я бы тебе не майора, подполковника дал, - вздохнул Виктор. - Сейчас приедет дежурная машина, и вас отвезут в общежитие для семейных сотрудников. Завтра утром за тобой зайдут и отведут куда надо, а там уже будут решать, нужен ты им такой умный или нет. Понял? Если решат, что не нужен, из общежития выселят. У них там свободны только две комнаты, поэтому абы кому не дадут. Думаю, что у вас всё будет хорошо, но если нет, заходи. В охрану на любом предприятии устрою без проблем. Зарплата у них не меньше, а работа намного спокойнее, и почти на каждом заводе есть места в общежитии.
  
   - Товарищ директор! - в кабинет к Капице заглянул новый секретарь. - Звонили с КПП. Приехал Капустин с двумя сопровождающими. У всех документы на полный допуск. Сейчас им выписывают пропуска.
   - Хорошо, Виктор, - поморщился Пётр Леонидович. - Как появятся, пусть заходят.
   Он не долечился и чувствовал себя паршиво, а тут ещё принесло этих. Капустина он недолюбливал и ничего хорошего от его визитов не ждал, особенно сейчас, после отъезда Самохиных. Гости появились через полчаса.
   - Здравствуйте, Пётр Леонидович! - поздоровался Капустин, заходя в кабинет в сопровождении одного из своих спутников. - Познакомьтесь с Игорем Львовичем Кожиным. Это новый директор объекта. Здесь уже нет надобности в присутствии учёного вашего уровня, поэтому вам предлагается вернуться в Москву. Возьмите этот конверт, в нём перечень нескольких мест работы. В зависимости от того, что вы выберете, вам предоставят квартиру ближе к месту работы.
   - А мой прежний институт? - спросил Капица. - Его нет в вашем перечне?
   - Там уже другое руководство, - ответил Капустин. - Люди давно и нормально работают. Если хотите, можем создать вам в нём отдельную лабораторию. Прежде чем что-то решать, лучше прочесть всё, что вам предлагают. Вы неважно себя чувствуете?
   - Да, сильно простыл и десять дней лежал дома. Надо бы ещё полежать, но уже невмоготу. Как быстро я смогу уехать?
   - Сдадите дела и можете уезжать. Только раньше передайте своё решение. Надо будет ещё подготовить квартиру и помочь вам переехать. Я оставляю вам Игоря Львовича, а сам бы хотел встретиться с Самохиным. Не скажете, где он сейчас?
   - Он уволился и уехал вместе с женой, - ответил Капица, с интересом ожидая реакцию Капустина.
   - Как уволился? - не понял тот. - Он не мог сам ни уволиться, ни уехать!
   - Приехал подполковник из министерства и привёз приказ, - объяснил Капица. - И настоял, чтобы быстро оформили. После этого Самохины собрались и уехали. Мебель свою, кстати, оставили, так что новый директор может занять их квартиру. Она не меньше моей, а мебель, пожалуй, будет лучше.
   - Так вот почему у вас новый секретарь! - зло сказал Капустин. - Как мне узнать фамилию этого подполковника?
   - Сходите в бюро пропусков, там должны знать. - Капица подождал, пока Капустин выйдет из кабинета и обратился к новому директору: - А вас, Игорь Львович, я сейчас сведу с главным инженером. Я почти не занимался вопросами эксплуатации, а он у нас в курсе всех дел. Пока я ещё здесь, займите кабинет Самохина. Он был у меня одним из замов. И советую вам посмотреть и занять его квартиру. Там не только мебель, там вообще всё оставлено. Они взяли с собой только одежду, так что вселяйтесь и живите. Никто вам никаких претензий предъявлять не станет.
  
   - Говоришь, служил в ВДВ? - спросил полковник, разглядывая стоявшего возле стола парня. - И где конкретно?
   - Разведка, - лаконично ответил Алексей.
   - И чему тебя там научили?
   - Прежде всего - дисциплине, - позволил себе улыбнуться Алексей, - а вообще, многому. Думаю, что в боевом отношении у вас для меня немного противников.
   - А если мои ребята повозят тебя носом по матам? - насмешливо сказал он.
   - Это вряд ли, товарищ полковник, - ответил Алексей. - Я был в полку одним из лучших.
   - Проверим, - сказал полковник, берясь за телефон. - Громов? Вот что, Николай, кто у тебя сейчас свободен из ребят? Мне нужно два-три человека проверить одного новичка. Утверждает, понимаешь, что он твоих ребят одной левой... А? Хорошо, мы сейчас спустимся.
   Он положил трубку на рычаг и поднялся из-за стола.
   - Пойдем, нас ждут в зале. Учти, парни не любят хвастунов. Бить не будут, но, как я и обещал, носом по матам повозят.
   - А если у них ничего не выйдет? - спросил Алексей.
   - Тогда мы с тобой будем разговаривать дальше.
   Разговор продолжили через полчаса в том же кабинете, только, кроме них двоих, в нём присутствовал молодой майор, который, наверное, и был Громовым.
   - Ладно, то что не наглец и правильно себя оценил, это я понял, - сказал полковник, садясь за свой стол. - Как стреляешь?
   - Снайпер, - ответил Алексей. - Профессионально могу водить все виды транспорта, только нет документов. Так что могу работать у вас шофёром.
   - Это хорошо, что у тебя нормально с юмором, только пока придержи его при себе. Что скажешь, Николай? Использовать его на обычной работе глупо, а отдать тебе нельзя. У тебя одни офицерские должности, а я не могу дать ему ничего выше старшины.
   - Ну так и дайте старшину, - посоветовал Громов, - и определите в ППС. Мы имеем право привлекать их к работе, вот и привлечем. Тебя как зовут? Алексей? Можешь позаниматься с нашими офицерами? У тебя интересный стиль боя, никогда такого не видел.
   - Могу, конечно, - согласился Алексей, - только у них самих должно быть желание, иначе ничего не выйдет.
   - Пришлось немного продемонстрировать свои таланты, - говорил он жене двумя часами позже. - Почувствовал, что ещё немного - и мне укажут на дверь. Потребность в кадрах у них была, но не такая, чтобы из-за неё отдавать нам одну из двух свободных комнат, тем более не офицеру, а старшине. А в заводскую охрану идти неохота. Как тебе комната?
   - Жить можно. Хотя после нашей последней квартиры...
   - Это понятно, - согласился Алексей. - Метраж небольшой, но мебель есть и проход между ней тоже имеется. Сегодня сдвинем кровати, и я передвину стол к окну. Да, замок обязательно поменяю. Коменданту об этом говорить необязательно, но нам здесь посторонние не нужны. Я ещё свободен, пока в кадрах будут проверять документы, поэтому прикинь, что нам нужно, и я постараюсь купить. Не познакомилась с соседями? Ну ничего, в общежитиях это быстро. Так, дверь нужно уплотнять. В коридоре курит какая-то сволочь, а нам тянет дым. Летом - куда ни шло, а сейчас не слишком-то проветришь.
   - А если попросить не курить? - спросила Лида. - Или здесь можно?
   - По идее, нельзя, - задумчиво сказал муж. - Я это, конечно, уточню у коменданта. Только, понимаешь, малыш, правила - это одно, а их исполнение - совсем другое. А большинству курильщиков на твои неудобства... В общем, таким наплевать на других, лишь бы им было удобно. Они понимают только силу, а её нежелательно применять в моём положении. Здесь почти все офицеры, а я только старшина. Рукоприкладство к старшему по званию, причем неважно, что не на службе, а в быту. Даже если не привлекут, врага себе наживешь. А здесь таких должно быть много. И самое главное, что они все свои, а я пока чужак. Это не значит, что я буду подставлять лицо под плевки, но и сам не стану нарываться на неприятности. Тебя это, кстати, не касается. Если прицепится какая-нибудь сволочь, можешь использовать всё, чему я учил. В этом случае я смогу действовать, наплевав на звания.
   Дверь приоткрылась и к ним в комнату заглянул мужчина лет сорока в гражданских штанах, майке и с дымящейся папиросой во рту.
   - Новенькие? - спросил он, выпустив в комнату клуб дыма.
   Лида, ничего не говоря, подошла к двери и резко выбросила руку, впечатав ему кулак в горло.
   - Открой, пожалуйста, форточку, - попросила она мужа, закрывая дверь. - Слушай, а он не встает. Я не могла его...
   - Хороший удар! - оценил Алексей. - Только бить надо было в челюсть и немного быстрей, а лучше совсем не драться. У тебя получилось только потому что он такого не ожидал. Надо бы с тобой опять заняться, да негде. Да не бойся ты, живой он. Слышишь, матерится?
   - Что засунул, по тому и получил, - ответила Лида. - Мне и так было неудобно бить из-за его роста. А об его челюсть я бы ободрала себе костяшки.
   Минут пять проветривали комнату, потом из-за холода форточку пришлось закрыть. Вскоре в их дверь требовательно постучали. На стук вышел Алексей.
   - Чем обязан? - спросил он коменданта - невысокого полного мужчину с пышными усами, одетого в галифе и китель без знаков различия.
   - Откройте дверь! - потребовал тот.
   - Не могу! - развёл руками Алексей. - У вас в коридоре так накурено, хоть топор вешай. И это зимой. Я ещё не читал правила, но почти уверен, что ими это запрещено. А тут ещё всякие хамы без спроса лезут в нашу комнату с папиросами в зубах. Если вы пришли по поводу того, что моя жена выкинула одного такого из комнаты, то она в своём праве, а он пусть благодарит судьбу за то, что она не выбила ему зубы, и делает выводы.
   - А что сделали вы?
   - А я его пальцем не тронул, - улыбнулся Алексей, - просто не успел. Но жене сделал внушение. В следующий раз она будет бить по-другому.
   - Вам надо отсюда уходить, - сказал ему комендант. - Это не шутки. Майору Лыкову придётся обратиться к врачу. А насчёт курения я не смогу ничего сделать. Здесь курят почти все, в том числе и женщины. Как ваша жена думает готовить на кухне, если там курят во время готовки? Будет драться с женами офицеров? Так они её саму отлупят. А о сегодняшнем случае я обязан доложить.
   - Слышала? - спросил Алексей, вернувшись в комнату. - Против лома нет приёма, а мы с тобой не наведем здесь свои порядки. Нужно срочно искать комнату или начинать курить. Завтра попробую что-нибудь найти. И готовкой пока заниматься не будешь. Здесь недалеко есть столовая, походим туда. Нам ещё не хватало драк с женщинами!
   С утра заняться поисками жилья не получилось: за ним прислали дежурную машину.
   - Как это понимать, старшина? - спросил полковник. - Устраиваем драки и калечим сотрудников, которые намного старше вас по званию? Нам такие в кадрах не нужны! Никакая полезность не заменит дисциплины. Что можете сказать?
   - Хочу сказать, что моё заявление к вам было ошибкой, - спокойно ответил Алексей. - Хотел максимально реализовать свои способности на пользу обществу, да, видно, зря. Считайте, что я забрал своё заявление. И общежитие мы вам освободим. Если не будете меня задерживать, постараюсь это сделать уже сегодня.
   - Из-за чего случилась драка?
   - Я не знал, что всё общежитие курит, иначе никогда бы туда не вселился, - начал объяснять Алексей. - Мы с женой не курим и не переносим этой гадости, а там в коридорах и на кухне нечем дышать. И из-за холода толком не проветришь. А пострадавший майор влез без стука к нам в комнату с папиросой и надымил. У меня жена молодая и не всегда может сдержаться. Я бы это хамло просто выпер, тем более что на нем не было формы, а она не удержалась и врезала. Комендант мне потом сказал, что он не в силах с этим бороться и мне не советует. Совет был один - убираться оттуда в какое-нибудь другое место, что я и собрался делать с утра. Теперь нужно искать жильё. Деньги у меня пока есть, остаётся найти комнату.
   - Если всё так и было, мы не станем привлекать её к ответственности, - сказал полковник, - но предупредите, что проявляем снисхождение в первый и в последний раз. Чтобы больше не распускала рук. А с поисками комнаты поможем. Только ведь у вас на оплату уйдёт половина жалования. На что собираетесь жить?
   - Жена отличный художник. Она не только умеет бить морды, она неплохо их рисует. Если не будет хватать денег, заработает. Я вам сейчас не нужен, товарищ полковник?
   - Куда торопишься? Сказал же, что найдем квартиру.
   - Жена волнуется, - объяснил Алексей, - и она голодная. Продуктов мы ещё не покупали, хотели с утра сходить в столовую, но не успели, а сама она не пойдёт.
   - Голодная жена - это страшно, - согласился полковник, - особенно такая, как твоя. Можешь идти. Машины не даю, доберешься сам. Здесь три остановки троллейбусом.
   Лида действительно проголодалась и сильно переживала за мужа. Решив заглушить голод водой, она вышла из комнаты и прошла на кухню, в которой были две раковины для мытья посуды. На одном из трёх составленных в ряд столов стояла электроплитка, на которой жарила что-то мясное пожилая невысокая женщина.
   Лида поздоровалась и, стараясь не обращать внимания на запах, от которого рот сразу наполнился слюной, подошла к мойкам. Никакой посуды не было, поэтому она открыла кран и принялась пить так.
   - Ты что делаешь, шальная? - женщина, отставила свою сковородку и оттащила Лиду от воды. - Пьешь ледяную воду! Совсем нет ума?
   - Сильно захотелось пить, - объяснила смутившаяся девушка, - а мы только вчера въехали и не успели разжиться посудой. Да и плитки, я смотрю, у всех свои.
   - Конечно, свои. А попросить было нельзя? Или после вчерашнего не хочешь ни к кому обращаться? За что ты приголубила нашего майора? Неужели приставал? Раньше за ним такого не водилось. Хотя ты очень славная.
   - Да нет, не поэтому, - ответила Лида и рассказала, как было дело.
   - Только из-за папиросы? - не поверила собеседница. - Ну и глупо! Здесь многие курят, а нравы... тоже простые. Если не хочешь, чтобы к тебе заходили без приглашения, просто запирай дверь. Здесь все так делают. А ты сразу драться. Он, между прочим, почти не мог говорить, но не пустил жену разбираться, никому не стал объяснять и, уверена, что не жаловался. А вот комендант наверняка доложил. Получается, что ты нарушила закон и нанесла побои человеку, который тебя и пальцем не тронул, да ещё работнику милиции. Знаешь, что за такое бывает? Вот я и говорю, что дура! И никто здесь тебя не поймет, все осудят, даже некурящие. Я сама не курю и никакой радости от табачной вони не испытываю, но рук не распускаю.
   - И долго вы здесь живёте?
   - Третий год и, я надеюсь, последний. В следующем мужу обещали квартиру. Вот и терпим. Это, милая, общежитие, здесь не все под тебя, а ты под остальных должна подстраиваться. А если не можешь, тогда уходи.
   - Мы думаем уйти и снять комнату, - сказала Лида.
   - И чем будете за неё расплачиваться? Звание-то у мужа какое?
   - Обещали старшину. А деньги заработаем.
   - Детский сад, - вздохнула женщина. - Мой муж майор, и то нам накладно снимать комнату. Заработаем! Не так они просто зарабатываются! Что ты глотаешь слюну, голодная?
   - Хотели с утра пойти в столовую, а мужа срочно вызвали.
   - Горе луковое! Пойдем, угощу тебя хоть чаем с печеньем, пока твоего мужа чихвостят за вчерашние художества.
   Женщина взяла свою сковородку с котлетами и пошла к выходу из кухни. Жила она через две комнаты от Самохиных.
   - Садись за стол, - пригласила она Лиду, - а я сейчас схожу на кухню поставлю чайник. Что уставилась на папиросы? Не мои это, муж курит.
  
   - Здравствуйте, Алексей Александрович! - поздоровался Капустин.
   - Здравствуй, Яков Фёдорович, - сказал Кузнецов. - Нормально съездили? Есть результаты?
   - Директора заменил, а по вашему распоряжению ничего сделать не смог. Федотов в пожарном порядке отозвал Самохина в министерство. Ему тут же оформили увольнение и вывезли с женой в Кунгур на машине директора. О спешке свидетельствует ещё то, что он даже не стал ждать, пока оформят расчёт, и оставил в квартире не только очень качественную и дорогую мебель, но вообще всё. С собой они забрали только несколько чемоданов с одеждой.
   - Вы не звонили Петру Васильевичу?
   - Я не стал тревожить министра, послал своего человека в их кадры. Алексея уволили на основании его собственного заявления.
   - Они что, всех так увольняют?
   - Формально он имел право уволиться, - пожал плечами Капустин. - Я хотел поговорить с подполковником Ярцевым, которого посылали с проверкой, но он сейчас в длительной командировке.
   - Плохо! - сказал Кузнецов. - Вне всякого сомнения Самохины были людьми Берии. Пока он был жив, они не хотели идти вам навстречу, справедливо полагая, что никто не позволит на них давить. Стоило ему умереть, и они тут же срываются с места, бросая всё нажитое. И похоже, что госбезопасность им в этом помогает.
   - Мы не тронули руководство министерства после смерти Лаврентия Павловича, - со значением сказал Капустин.
   - Полагаете, он оставил им приказ на случай своей смерти? Очень похоже. Но это только лишний раз подчеркивает важность Самохиных. Товарищ Сталин высоко их ценил и передал Берии, а вот Берия почему-то не захотел с нами делиться.
   - Может, просто не успел? - предположил Капустин. - У товарища Сталина было время. Кстати, есть один человек, который может пролить свет на причины пребывания этой семьи в Кунцево. Полковник Старостин был в то время порученцем Сталина и, по свидетельству охраны, много занимался Самохиными и близко сошёлся с Алексеем.
   - Поговорите с ним, Яков Фёдорович, - сказал Кузнецов. - Как коммунист он должен помочь. Если начнёт ссылаться на секретность, задействуем министерство. Что у нас по самому Алексею?
   - Его идеи нашли экспериментальное подтверждение, но от большинства пока мало пользы.
   - Почему? - спросил Кузнецов. - Есть причины?
   - Причина одна, - ответил Капустин, взглянув в глаза Генеральному секретарю. - По мнению физиков, мы пока не доросли до их практического применения.
   - А майор ГБ, значит, дорос? Книги, которые дали такой толчок энергетике, его?
   - Я думаю, да. Он работал вместе с Гольдбергом, когда проводилось их предварительное изучение, а потом долго консультировал учёных.
   - И это при том, что он сам внешне совсем мальчишка.
   - Я считаю, что в его случае не стоит обращать внимания на внешность, - сказал Капустин. - Я несколько раз с ним разговаривал и могу утверждать, что он старше, чем выглядит. То же касается и его жены. На вид Лидии лет шестнадцать, но на должности секретаря показала себя превосходно. Она делала за Капицу всё, что не касалось науки. И по разговору она тоже гораздо старше.
   - У нас ничего нет, кроме этого полковника?
   - Есть ещё одна ниточка, - нерешительно сказал Капустин. - Не знаю только, стоит ли за неё тянуть. Охрана Кунцево показала, что первый раз Самохин приехал туда вместе с сыном Сталина. И за несколько дней до этого Василий посетил отца. Если учесть, что в то время он к нему ездил не каждый месяц, это наводит на мысль, что на Сталина Алексей вышел через него.
   - Очень логичный ход, - одобрил Кузнецов. - А почему не хотите трогать Василия?
   - Он после смерти отца немного не в себе, - пояснил Капустин. - Его даже на время отстранили от командования. Полагаю, лучше вначале поработать со Старостиным, а Василия оставить на тот случай, если полковник откажется помочь.
   - А с дочерью Сталина не говорили? Она часто бывала у отца.
   - Я бы не хотел её привлекать.
   - Какие причины?
   - Она очень сдружилась с Самохиными, и, по словам одного из телохранителей, влюбилась в Алексея. Вряд ли она знает то, что нам нужно, а если что-то знает, не скажет.
   - Действуйте, Яков Фёдорович, - сказал Кузнецов. - Этот Алексей через Василия вышел на Сталина с чем-то очень важным, причем это не могли быть научные книги. С ними его направили бы в Академию Наук или, скорее всего, в ведомство Абакумова. Да и Василий не мог никого привезти в Кунцево без разрешения отца. Значит, Сталина чем-то заинтересовали, да так, что он этих Самохиных несколько месяцев держал у себя. Зачем? У нас Алексей консультировал учёных, похоже, что он и на даче давал консультации. Может быть, и там были свои книги? Если это так, Сталин наверняка передал их Берии, как и всё остальное. Значит, нужно поискать ещё и в этом направлении. Но этим я сам озадачу Федотова.
   Этот разговор имел продолжение на следующий день.
   - По вашему лицу могу предположить, что с полковником у вас ничего не получилось, - после обмена приветствиями сказал Кузнецов. - Ничего не знает или не стал говорить?
   - Второе. Ему, видите ли, приказал молчать сам Сталин! Заявил, что считает Самохина другом и уверен в том, что он не причинит вреда государству. Всё, что мог, он уже передал руководству страны, а если уволился и уехал, значит, были основания. И вообще, если ему доверял товарищ Сталин...
   - Новый подход имеет и недостатки, - заметил Кузнецов. - Года три назад ответ был бы другим. Сделаем так. Я договорился с Федотовым, что вас допустят к бумагам, которые были в кабинете Берии и его домашнем сейфе. Если ничего в них не найдете, возьмемся за Василия Сталина, а полковника оставим на крайний случай. Раз не захотел открыть добром, придётся его уламывать с помощью министра.
  
   - Здравствуйте, Ангелина Васильевна! - поздоровался Алексей с хозяйкой дома.
   Когда он уходил на службу, она спала, поэтому они сегодня не виделись.
   - Здравствуй, Лёша, - ответила она. - Что-то ты сегодня рано вернулся.
   - Отпустили на время, - объяснил он. - Сегодня надо задержаться на службе. Лида дома?
   - Сидит в вашей комнате и рисует. Вы бы на неё подействовали, Лёша. Нельзя так мало есть и так много работать! Она у вас такая худая и бледная, что прямо хочется плакать!
   - Я подействую, - пообещал он, снимая сапоги.
   Они уже три недели жили в этом доме, и он был доволен всем, за исключением удаленности от места работы и чрезмерно заботливой хозяйки, которая взялась опекать его жену. Одинокая шестидесятилетняя Ангелина Васильевна буквально влюбилась в свою постоялицу. Будучи сама полной женщиной, она считала худобу одним из смертных грехов, а стройность Лиды в её глазах ничем не отличалась от худобы. Выяснив, что девушка любит сдобу, Ангелина начала каждый день печь пирожки и угощать ими жену. На него такая забота не распространялась.
   - Ты стала быстрее работать, - сказал Алексей, заставив Лиду вздрогнуть. - Рисуешь две недели, а портрет почти готов.
   - Ты бы хоть кашлянул, что ли, - недовольно сказала она. - Подкрался и напугал. Что так рано-то?
   - Отпустили на тебя посмотреть, - пошутил он. - Кое-кто заболел, поэтому придётся дежурить. Позже обещали прислать машину. Пирожок можно сжевать?
   - Не перебивай аппетит. Сейчас закончу и тебя накормлю. А пирожки возьмешь на дежурство, а то зайдет Ангелина и будет меня потом пилить из-за того, чего я тебя ими угощаю. А портрет рисовать ещё столько же.
   - Не надумала его продавать?
   - А что ты так колотишься? У нас мало денег?
   - Нет, тут другое, - сказал Алексей, взял с тарелки пахнущий ванилью пирожок и сел так, чтобы его не застала врасплох хозяйка. - Во-первых, надо легализовать наши доходы, а во-вторых, я не хочу, чтобы ты днями напролет смотрела на свою несостоявшуюся любовь. И если мы его продадим местным чекистам, твою работу увидят многие, а не только мы с Ангелиной.
   - Посмотрим, что получиться, - неопределенно сказала Лида, - и захотят ли они его брать и вешать на всеобщее обозрение. Для них лучше нарисовать Железного Феликса. Ты Громаковым звонил?
   - Позвонил, но Елена Николаевна сказала, что они никак не могут выбрать время. А я думаю, что баба с возу - кобыле легче. Не хотят, и не надо. Людям предлагают за так нарисовать портреты, а они кочевряжатся. Тебе же лучше. Когда-нибудь за твои работы будут драться лучшие музеи мира!
   - Потомки Капицы обогатятся, - засмеялась Лида. - И у Светланы остались два портрета. Она выклянчила твой, и наверняка забрала с дачи портрет отца. Как потеплеет, надо будет нарисовать Успенский собор или хотя бы какой-нибудь вид покрасивее, а то всё творчество - одни портреты. Ладно, Берия подождёт, а ты сейчас умрешь от голода. Иди мыть руки, а я согрею обед.
   Днём печь топилась постоянно, поэтому разогреть борщ было делом нескольких минут. Лида сидела рядом с мужем и с удовольствием смотрела на то, как он ест.
   - Что ты на меня так уставилась? Ни почавкать, ни облизать тарелку, - пошутил он.
   - Лёш, послушай, - сказала Лида. - Ты не думал над тем, чтобы как-то сделать копии книг и подбросить их кому-нибудь из правительства? Один раз ведь уже печатал, почему бы не повторить?
   - А почему тебя это так беспокоит? - спросил Алексей.
   - Я подумала, что если у них будут эти книги, может быть, у меня всё-таки будет ребенок?
   - Я подумаю, - пообещал он. - В любом случае не буду с этим спешить. Наберись терпения, года два-три точно пройдет.
  
   - Ну что сказал полковник? - спросил Кузнецов.
   - После моего рассказа о разговоре с Василием Сталиным, он перестал упираться и добавил к тому, что нам известно, много интересных подробностей, - довольно сказал Капустин. - Подтвердил, что Самохины действительно пришли из будущего и сумели это доказать. И самое главное, что книга была не одна. Он точно не помнит, но их было то ли пять, то ли шесть. Самохин их принес в виде пластинок, на которые наклеивалось много кадров крошечной фотоплёнки. Их можно было читать с помощью специального устройства или сделать фотографии страниц. Алексей распечатал только одну книгу и то не полностью. Потом для Сталина их кто-то печатал. Берия, когда приезжал на дачу, всё прочитал. А Самохин на даче писал расшифровку непонятных слов, а потом отвечал на вопросы Сталина.
   - Как расшифровку? - не понял Кузнецов.
   - Мне сначала тоже было непонятно, но Старостин объяснил. В будущем появятся новые слова, а некоторые из известных сейчас приобретут другие значения, а книги писались для современников, поэтому мы без объяснений не всё поймем.
   - И Сталин после этого их отпустил!
   - Значит, поверил, - сказал Капустин. - Они предложили помощь сами, ничего не попросив взамен. И ценность Самохина в научной программе неоспорима. Он ведь ещё и Курчатова консультировал. Водородная бомба уже почти готова, а без его помощи провозились бы ещё с год.
   - А как они доказали Сталину, откуда пришли?
   - В книгах очень много фотографий, кроме того, у Самохиных был прибор связи из будущего и какое-то оружие. При сеансе связи можно было видеть собеседника, но не так, как на экране телевизора, а просто в воздухе возникали цветные и объёмные изображения.
   - Узнали ещё что-нибудь?
   - Он добавил, что Самохина великолепно рисует. Ей позировал Сталин, и так остался доволен работой, что подарил именное оружие.
   - И где же этот портрет?
   - После смерти отца забрала Светлана. Ещё раньше она выпросила у Лиды портрет Алексея. Я посетил её и посмотрел обе работы. Выполнено талантливо. Алексей на портрете как живой, а Сталина я не узнал.
   - Неужели так непохож?
   - Нет, здесь другое. Посмотрите фотокопии. К сожалению, фотографии чёрно-белые. Светлана трясется над этими портретами, даже поначалу не хотела показывать, а у меня есть на них виды. Я предлагаю прославить Лидию Самохину, и сделать это с помощью портрета Сталина. Его никто не изображал таким человечным, и люди это оценят. А она не сможет сидеть без дела, не удержится и будет рисовать. Пусть у них много денег, но им и многое нужно, в том числе где-то жить. И плохо жить они не захотят. Она сама единственная дочь одного из очень богатых людей будущего, а Самохин по профессии военный. Много у нас заработает человек, который умеет стрелять и сворачивать шеи? В армию он не пойдёт - это его сильно свяжет. Может быть, устроится в милицию, да и то вряд ли. А на картинах можно неплохо заработать, причем совершенно легально. А если она будет продолжать по привычке ставить на них свой автограф...
   - То найти будет делом времени, - закончил за него Кузнецов. - Эти пластины с негативами были большие?
   - Нет, примерно вот таких размеров. И они очень тонкие, умещались в пачке толщиной сантиметра полтора.
   - Если бы я ушёл в прошлое, я бы постарался подстраховаться, - сказал Кузнецов. - Мало ли что могло случиться с одним комплектом этих пленок! Их надо найти, Яков Фёдорович, и как можно быстрее!
  
  
   Глава 20
  
  
   - Ну и кто его такого купит? - скептически сказал Алексей. - Я понимаю, что между вами любовь и всё такое, но повесить этот портрет на стену в госучреждении...
   С обсуждаемого портрета на него с любовью и нежностью смотрел Лаврентий Павлович.
   - Это уже не говоря о том, что могут задаться вопросом: где ты его таким видела, - добавил он. - Я не Отелло, но будет неприятно хранить такое дома. Предлагаю, когда поедем в Москву, подарить твоё произведение его семье.
   - Думаешь, его жена обрадуется? - с сомнением спросила Лида. - Если бы ко мне с твоим портретом заявилась какая-нибудь... Ну ты понял. Я бы ей внешность точно попортила. Слушай, давай не будем продавать, а просто подарим в художественную галерею! Здесь она точно есть. И вряд ли они откажутся брать. И работа очень хорошая, и по политическим соображениям. Так и сделаем! И попросим Виктора Фёдоровича. Завтра воскресенье, вот и сходим. Надеюсь, тебя не заставят опять работать?
   Ему не испортили выходной, и они около двенадцати, купив пирожные, постучали в квартиру Громаковых. Дверь открыла Елена.
   - Ребята! - обрадовалась она. - Проходите и раздевайтесь. Муж у соседей, сейчас должен прийти. Что это у вас? Пирожные? Это хорошо, а то меня Виктор ограничивает в сладком. Сам уже не влезает в штаны, а за женой следит! Это картина? Неужели вы нас нарисовали?
   - Нет, не вас, - ответил Алексей. - Вы пока успешно отбрыкиваетесь. Но из-за этого портрета мы к вам и пришли. В городе есть художественная галерея?
   - Есть и немаленькая, - подтвердила Елена. - Виктор заведует культурой в горисполкоме, так мы с ним несколько раз ездили. Там не только много картин, есть и иконы. А вы хотите поместить туда свою работу? Боюсь, что ничего не получится.
   - А вы сначала посмотрите, - сказал Алексей, проходя в гостиную. - Сейчас мы его развернем.
   Елена долго смотрела на портрет, потом подошла к окнам и полностью раздвинула шторы, после чего осмотр продолжился.
   - Это ведь Берия? - спросила она. - Интересно вы его изобразили.
   - Я хотела нарисовать его не вождем, а человеком, - объяснила Лида. - Таким, какой он дома со своими близкими.
   - Странная тема для начинающего художника, - сказала Елена, - но нарисовано здорово. Что стоите? Садитесь на диван, а я приготовлю чай.
   Она ещё раз взглянула на портрет и ушла на кухню.
   - У нас гости! - сказал в прихожей Виктор. - И кто?
   - Мы это, Виктор Фёдорович, - отозвался Алексей. - Володины.
   - А, герой пришёл! - обрадовался Виктор. - И жену с собой взял. Молодец! Меня на днях благодарило ваше начальство. Ценного, говорят, кадра нашёл. Слышал, тебя собираются представить к награде. Расскажешь за что, или это секрет?
   - А почему я об этом ничего не знаю? - спросила Лида. - Что ты натворил? Колись!
   - Как-нибудь потом, - поспешно сказал Алексей. - Виктор Фёдорович, посмотрите на этот портрет.
   - Великолепная работа! - оценил тот. - Руководитель партии и правительства, погибший на посту! Только он у вас какой-то не такой.
   - Потому к вам и пришли, - сказал Алексей. - Сначала хотели продать этот портрет нашим чекистам, но потом передумали. Лида изобразила Лаврентия Павловича таким, какой он, по её представлениям, в кругу семьи, вот мы и решили с вашей помощью подарить эту работу в городскую картинную галерею. Можно попросить моё начальство, но вам это проще сделать.
   - Попробую, ребята, но ничего не обещаю.
   - Садитесь за стол, - выглянула с кухни Елена. - Только сначала помойте руки. И учти, Виктор, что это не я покупала пирожные, ребята принесли.
  
   - Пётр, ты ещё не смотрел сегодняшнюю "Правду"? - спросила мужа Анна Алексеевна.
   - Нет, - ответил Капица. - А что в ней?
   - Большая статья о нашей Лидочке и портрет Сталина её работы. Пишут, что ещё никто из художников не изображал его так талантливо, и что для этой работы она долго жила на его даче. Теперь этот портрет выставят в Третьяковской галерее. Хотят найти остальные работы и сделать экспозицию. Вот слушай, что написали: "Несмотря на свой возраст Лидия Самохина уже успела нарисовать немало замечательных картин. Мы просим тех, к кому они попали, прислать их в адрес Государственной Третьяковской галереи. Если владельцы согласятся, картины у них выкупят, если нет, то после согласованного срока им их вернут вместе с вознаграждением. Узнать её работы можно по автографу в правом нижнем углу". И здесь же в статье приводят автограф. Совсем такой, как на наших картинах. Хорошо, что мы уже в Москве. Давай позвоним в Третьяковку. Я думаю, будет лучше, если на её картины посмотрят многие, а не только мы и твои коллеги. Только твой портрет продавать нельзя, отдадим им на время.
  
   - Ну вот, портрет пристроили, можешь рисовать дальше, - довольно сказал Алексей, когда они простились с Громаковыми и вышли на улицу. - Рекомендую нарисовать Ангелину Васильевну и назвать картину "Портрет русской толстушки".
   - Зря смеешься! - улыбнулась жена. - Вот возьму и нарисую. Она очень хорошая женщина с трудной судьбой. Это она с тобой мало делится, а мне многое рассказывает. Ей будет тяжело, когда мы уйдем. Понимаешь, она ведь ко мне относится так, как относилась бы к дочери. Если бы ещё не закармливала сдобой. Я её люблю, но не настолько.
   - А у неё есть дети? - спросил Алексей. - Я ни разу не видел, чтобы хоть кто-то приходил навестить или помочь. Даже дровишки рублю я, только мне почему-то не достаётся её готовки.
   - Были два сына. Один погиб на войне, а другой... другого тоже нет. Бросил её и уехал, перед этим забрав из дома всё ценное и последние деньги. А мужа никогда не было. И не вздумай осуждать, нет в этом её вины. Расскажи лучше, из-за чего тебя решили наградить, и почему этот факт твоей героической биографии не доведен до моего сведения. Что жмешься? Выкладывай как на духу!
   - Да не было ничего особенного, - недовольно сказал Алексей. - Ну участвовал я в операции нашего уголовного розыска в Собинке. Пришлось немного помахать руками и пострелять. Года три-четыре назад это было обычным делом, а сейчас стали отвыкать от перестрелок. Одного из парней у нас тогда ранили, ну а мы их взяли всех. Троих уже холодными и двое отделались побитыми мордами.
   - Морды, небось, сам бил?
   - Пришлось, - пожал он плечами. - Если бы не я, их бы там тоже положили. А так наши следаки вытянули из них немало полезного. Начальство оценило. А тебе не говорил, чтобы не волновалась.
   - А ты подумал обо мне, когда полез геройствовать?
   - Ну вот, началось! Малыш, я в милиции работаю или устроился дворником? А если в милиции, то в ней иногда стреляют. Успокойся, это случается редко. И я не лезу сдуру под пули. А погибнуть человек может от чего угодно. Сосулька упадет на голову, машину занесёт или просто съест не тот гриб. А ты у меня сильная и умная и в случае чего сама всё сделаешь. Эй, а драться-то зачем?
   - Я вышла за тебя замуж, чтобы потерять и остаться одной в этом диком мире? Отвечай, не то ещё не так тресну! Хочешь помереть и даже не оставить мне ребенка? Так знай, что я в тот же день застрелюсь из своего пистолета! И плевать я хотела на весь остальной мир! Понял? Вот и живи так, чтобы такого не случилось!
  
   - Здравствуйте, Алексей Александрович! - поздоровался Капустин. - Знаю, что вы скоро уезжаете, поэтому заскочил буквально на пару минут.
   - Слушаю вас, Яков Фёдорович, - сказал Кузнецов.
   - Прежде всего хочу сказать насчёт картин. Кроме двух портретов, которые мы забрали у Аллилуевой, ещё четыре картины передал академик Капица. Всё выставлено в Третьяковке. Пока других предложений не поступало. Как вы знаете, мы ничего для себя не нашли в бумагах Берии, вот я и подумал... Почему мы решили, что Сталин всё ему передал? Книги он читал на даче, может быть, они на даче и остались?
   - Возможный вариант, - согласился Кузн