Колесо сансары


Оборот первый (финал)


   Обитель Поднебесного Успокоения - необычайно красивое место.
   В хорошую погоду.
   Вырастает из сине-зелёной желейной глади конус давно потухшего вулкана. Издали, если не вглядываться - словно трухлявый пень. Поросший понизу мхом, а поверху отороченный белым лишайником. Но подплыви поближе, - эта иллюзия рассыплется. И мох не мох, а густые, насмерть спутанные заросли. И лишайник не лишайник, а вечный лёд высокогорья. А в "плоти" самого "пня", если чуть внимательнее приглядеться, играет давно запёкшийся, тусклый оттенок кровавого багрянца.
   Таким предстал передо мной безымянный остров, где предками устроена Обитель. Остров, который нельзя найти на картах Океана Чудищ; остров, само существование которого - тайна. Почти сорок лет назад, выпущенный из трюма за немалую мзду немного раньше положенного, я в первый (и последний) раз увидел его со стороны.
   Обитель Поднебесного Успокоения - необычайно надёжная тюрьма.
   А я, как и остальные её пленники - бессрочник.
   Никто не казнит сосланных сюда муками плоти. Никто не заставляет нас голодать, мучиться от недостатка сна, не наносит нам ран. Не подвергают нас издевательствам охранники, как то нередко случается в обычных тюрьмах - ибо никакой постоянной охраны нет здесь. И по форме своей, и по сути Обитель - это именно Обитель. Очень уединённый монастырь. Но для такого, каким я был почти сорок лет назад, амбициозного и властного мальчишки, считающего себя невесть кем...
   Помимо мук плоти есть иные. Предки знали это очень хорошо. Да, очень. Быть полностью вычеркнутым из жизни и памяти, лишиться привычного статуса и бытовых мелочей, повиснуть в пустоте, где рядом - лишь искры душ иных ссыльных... честолюбие, хитрость, проницательность, знание людской натуры и отточенное умение лжи... к чему хитрость там, где некого и незачем обманывать? К чему честолюбие - если нет больше у тебя ни богатства, ни подданных? К чему ложь, когда ни цели, ни смысла у этой лжи не осталось?
   Многие ссыльные "монахи поневоле" кончают самоубийством. Очень многие. Почти сразу, сломленные настигшим позором поражения. Или позже - окончательно осознав, что жизнь на склонах потухшего вулкана закончится отнюдь не чудесным возвращением. Что приплывший издалека корабль привезёт лишь новых ссыльных, а любые попытки взойти на него закончатся неудачей. Кстати, популярный способ самоубийства: довести молчаливую команду так, чтобы прирезали на месте.
   Только мало кому из желающих это удаётся. Формально ссыльные неприкосновенны и убивать нас нельзя.
   Выжить в Обители можно лишь двумя путями. Сойти с ума, убежав от печальной действительности. Ну, или на самом деле, без шуток, встать на путь просветления. Переоценить себя, познать свою природу, пересмотреть отношения с миром и людьми.
   Сделать то, что и положено делать хорошему монаху.
   Хотелось бы считать, что я избрал третий путь. Но порой я думаю, что тоже сошёл с ума. Просто более хитро, чем другие ссыльные. Не как самопровозглашённый адепт нагой аскезы, что проповедует всем желающим полный отказ от всего личного, включая имена. Или потерявшийся в грёзах Безумец-из-Беседки, устраивающий гостям эталонные чайные церемонии без чая и властно гоняющий воображаемых слуг, а ночами ловящий и жадно пожирающий живьём мелких животных, а также найденные и выкопанные съедобные коренья.

* * *


   Ещё в детстве у меня обнаружился талант управления духовной энергией, сеф. Как многие аристократы, я им пренебрёг. А вот в Обители - правда, не сразу - вспомнил.
   Разумеется, я начал тренировки слишком поздно для значительных успехов. Время было упущено безнадёжно. В одном из свитков, ранее доступных мне, я прочёл, что Очаг и система круговорота сеф развиваются лишь до двадцати пяти лет. Иногда того меньше. А меня сослали на тридцать втором году жизни. Поэтому атакующие стихийные Формы воды в моём исполнении могут разве что ранить черноногого или рассмешить мага-ординара. Но есть области управления сеф, в коих сила не так уж важна. А воля и навыки контроля - наоборот.
   Медицина. Менталистика. Ритуалистика. Наконец, магия начертаний, она же цемора (в своём изначальном значении): искусство создания как цепочек цем, так и полноценных печатей. Да, особенно цемора - поясной поклон за нынешние мои успехи седому и вислоусому учителю каллиграфии. Которого в пору моего детства я искренне ненавидел за привычку лупить бамбуковой тростью по пальцам. Лупить даже не за помарки - просто за "отсутствие изящества и искренности начертания".
   ...Оглядываясь назад, я поражаюсь, чего можно достичь без наставников или хотя бы свитков, на одном упорстве и фантазии. То, что я дожил до восьмого десятка, сохранив здоровье и здравый ум, говорит само за себя. И вот теперь я собираюсь активировать свою последнюю Форму, свой финальный шедевр. В который вложил всё, чего добился. Который принесёт мне вожделенную свободу. Так или иначе, но я покину Обитель Поднебесного Успокоения и этот безымянный остров.
   Смерть ведь тоже освобождает... в некотором роде.
   Я всё-таки сошёл с ума? Нет! Прочь сомнения! Я не отступлю, встав перед вратами неизвестности. Мне просто интересно: как пройду я последнее испытание? Достигну ли своего?
   У меня только одна попытка. С другой стороны, так ли велик риск? Даже в случае провала меня ждёт Призрачный Мир - и перерождение. Участь, рано или поздно настигающая каждого человека, кроме презревших и поправших собственную природу. Вставших на нечистый путь демона.
   А смерти как таковой я не боюсь. И уже давно.
   Отбоялся.

* * *


   Сегодня небо опустилось низко. Облака обратились густым серым туманом, поглотившим вершину потухшего вулкана, норовящим лизнуть вершины деревьев. Суставы ноют и жалуются, предрекая затяжной дождь.
   А мне ещё карабкаться вверх. Эх, старые мои ноги... ну да ничего. Перетерплю.
   В конце концов, не впервой. И то, что спускаться уже не придётся, определённо... утешает.
   Я нарочно выбрал такой день, потому что скверная погода способствует заимствованию силы стихии воды. Не напрямую. Мои попытки использовать сродство с водой для пополнения резерва сеф так и остались безуспешны. Ну, разве только то самое сродство выросло. Придать сеф стихийный окрас? Легко. Устранить окрас, вернув энергии нейтральность? Нет.
   Возможно, я ошибаюсь в каких-то основах и обратное преобразование всё-таки возможно. Но нанесённые на камни печати-ловушки, даже сделанные самоучкой, вполне годятся для притяжения и сохранения энергии мира. А она мне понадобится.
   Вся, какую смогу направить.
   Дожёвываю остатки завтрака. Пища кажется почти безвкусной. Нормальных пряностей на острове не достать, а те, что растут самосевом, - та ещё дрянь. Но я всё равно почти смакую стебли молодого бамбука, слегка хрустящие на остатках зубов, и с удовольствием потягиваю припасённый со вчерашнего вечера бульон. Варёную крольчатину, переложенную крупными, ароматными листьями фаш, я возьму в свой последний путь. Доем прямо на ходу.
   В юности не мог бы и помыслить, что, став стариком, научусь и ставить силки, и рыбу ловить. И даже питаться плодами земли, собранными лично. Как презренный черноногий.
   Но голод, как верно отмечено в Священной Дюжине* - один из лучших учителей.
   Лучше только страх и боль.
  
   /* - Священная Дюжина: собрание древних текстов, играющее в описываемом мире и местности роль Писания. Всякий образованный человек обязан быть знаком с СД, а хорошо образованный - знать наизусть и при случае цитировать хотя бы ключевые моменты.
   Делится на четыре триады. В первой повествуется о сотворении мира и его устройстве, во второй излагаются основы философии трёх Путей: Власти, Смирения и Духа, иначе именуемого Путём Равновесия. В третьей идёт речь о легендарных временах: об установлении законов правителями древности, о войнах, о первых магах, обуздании демонов и так далее. Последняя триада содержит гимны, обрядовые песнопения, притчи, молитвы и разнообразную лирику./
  
   ...в путь. Встаю с самодельной циновки, обхожу выложенный камнями очаг, иду прочь. Не оглядываясь. Нет позади ничего такого, что жаль оставлять. Если мои жалкие пожитки пригодятся ещё кому-то - да будет так!
   Добродетель нестяжания даётся легко, когда цена всего твоего имущества не достигает и пары малых связок медных колец...
   Итак, вперёд и вверх, навстречу низкому небу и зашелестевшему, как на заказ, дождю.
   Не очень-то верится мне, что чистая влага смывает грехи. Меня она скорее раздражает. Слишком изношено тело, слишком холодна кровь, чтобы я радовался этой мокрой прогулке. А ведь выше будет хуже... холоднее. Намного. Хочется плюнуть на всё, развернуться и нырнуть обратно в хижину, поближе к тёплому очагу...
   Нельзя. Раз решение принято, отступать от него негоже.
   ...прошло много часов, настоящая маленькая вечность стылой дрожи и всепроникающей сырости, прежде чем я добрался до цели. И едва сумел обрадоваться этому. На последнем участке мне пришлось разогнать по телу сеф, понемногу преобразуя её в ци, и полностью сосредоточиться на движении. Иначе я бы просто не дошёл, свалившись в сотне шагов от цели.
   А так... всё равно свалился. Но хотя бы там, где надо. Точно на краю рукотворного круга.
   Мой последний эксперимент состоится не намного ниже границы ледника. На площадке, придание которой нужного вида заняло почти четыре года. Если бы я имел стихийное сродство с Камнем... но чего нет, того нет. Пришлось на практике использовать мудрость, гласящую, что вода камень точит. Впрочем, при моих запасах сеф - скорее, капля. Но это даже к лучшему: благодаря малой силе применяемых Форм я работал медленно, зато весьма тщательно, успешно устраняя результаты допущенных ошибок (немногочисленных, к счастью). И теперь идеальный круг диаметром в дюжину шагов покрывали тысячи знаков, нанесённые со всей возможной точностью. Многократно проверенные и перепроверенные.
   Передохнув, насколько позволил пробудившийся кашель, я встал. Вновь взгромоздил себя на ноги, словно кукольник - марионетку. Кряхтя и хромая, обошёл по кругу площадку ритуала, поочерёдно коснулся всех восьми колонн-накопителей. Тоже покрытых высеченными знаками, как круг, только не так густо. Ну что ж, вроде бы всё в порядке. Запасы стихийной энергии в колоннах превышают мой невеликий личный резерв в сотни, если не в тысячи раз. Цем-преобразователи тоже должны быть в порядке... у меня просто нет сил, чтобы снова перепроверять их работу.
   Значит, пора.
   Прохожу в центр круга, со скрипом сгибаю колени, утверждая себя в нужной позе. Зад до того промёрз и отсырел, что ничего не чувствует, хотя тонкий слой воды, покрывающий площадку, готов превратиться в наледь. Складываю пальцы рук в мудру средоточия.
   Забавно: это единственная мудра, которую я знаю.
   Можно спросить, откуда при столь вопиющем невежестве взялись знаки, высеченные мной на камнях вокруг? Откуда такие познания в цемора при отсутствии знакомства с простейшими основами искусства мага?
   Ответ предельно прост: эту систему цем-знаков я выдумал сам. Двадцать пять лет, тысячи неудач и много-много упорства в комбинировании различных сочетаний знаков. Неудачные отбросить, успешные - запомнить. Вот и весь рецепт. Настоящие мастера цемора при виде моих корявых поделок, должно быть, надорвали бы животы от смеха...
   А может, и не надорвали. В конце концов, эти корявые поделки успешно выполняют те задачи, для которых созданы.
   Меж тем мудра подстёгивает Очаг, позволяя выделить максимальное количество сеф. Это так приятно, что почти больно. А теперь - активация! Расплетя пальцы, кладу ладони на подготовленные участки узора. И вливаю в знаки три четверти резерва. Разом.
   Хирватшу глаз у меня нет, так что удовольствия видеть разбегающиеся вокруг ручейки сеф я лишён. Но вот чувствовать их - благо, расстояние смешное, а сеф принадлежит мне самому - это задача посильная. Колонны-накопители отзываются на приказ, посылая в узор целые цунами преобразованной силы. Вот теперь происходящее можно увидеть и обычным глазом: активные знаки вспыхивают сквозь туман, отороченные слабо мерцающим голубоватым ореолом. Вода с шипением испаряется, оставляя площадку совершенно сухой.
   Хорошо. Время второго этапа.
   Распрямляю ноги, ложусь лицом вверх, раскинув руки крестом. Кожа на запястьях и лодыжках, словно взрезанная незримыми лезвиями, расходится. Выпускает наружу ленивые струйки крови. Я не вижу происходящего, но знаю: алая влага жизни, что сродни моей стихии, поочерёдно заполняет высеченные знаки. Контролировать этот процесс волей не нужно, система цем-печатей сама распределит кровь, ци и суго так, как надо. Если я нигде не ошибся, конечно.
   А теперь - третий, завершающий этап. Пора навестить мой внутренний мир.

* * *


   Прикрыв веки, проваливаюсь в центр затягивающей радужной спирали. Беззвучно. Быстро. Мягко и плавно.
   Аромат цветущих слив заполняет меня без остатка. Как всякий раз, когда я попадаю сюда. Возможно, так сказывается большая доля жизни, прожитая в Обители Поднебесного Успокоения, но мой внутренний мир тоже похож на кратер потухшего вулкана... изнутри. Кольцо неприступных, отдающих кровавым багрянцем стен - и сад сливовых деревьев, испещрённый тысячами тропинок, пребывающий в поре бесконечного цветения...
   Сад, что ещё никогда не давал плодов.
   В самом центре его, на дне кратера, лежат безмятежные воды круглого озера. А на берегу меня ждёт лодка без вёсел и паруса. Всегда именно в том месте, где я спускаюсь к воде. Больше здесь нет ничего и никого - ни зверей, ни птиц, ни насекомых. Нет даже неба. Его заменяет плотная пелена низко висящих облаков, цедящая в кратер вулкана рассеянный свет. Иногда поярче, иногда потемнее, до пасмурного. Но предгрозовым этот свет не бывает. И дождь здесь не идёт. Возможно, просто потому, что я не хочу промочить парадное кимоно... вернее, своё воспоминание об оном. Здесь я всегда щегольски одет. Мои ухоженные руки унизаны тяжёлыми перстнями из красного и белого золота, широкий пояс плотно покрыт цветным шитьём, лицо набелено. Полное соответствие придворным стандартам! И отражение в тёмной воде центрального озера, когда я пожелаю взглянуть на себя, - поистине безупречно.
   Таков мой внутренний мир.
   Скопище символов, разгадывать значение которых не хочется. Хотя бы потому, что гадать о большинстве их мне вовсе не нужно.
   Сажусь в лодку. Перстни немного мешают, но руки складывают мудру средоточия успешно. Не требуя ни паруса, ни вёсел и не колебля водной глади, лодка плывёт вперёд. Замирает в центре озера. И водоворот влажно шелестящей тьмы уволакивает меня вниз, на второй уровень внутреннего мира. Который уже не совсем мой... или даже совсем не мой.
   Жаль, ах, как жаль, что я так мало читал об этом, когда мог!
   Обычно второй уровень выглядит, как бурлящая горная река. Однако бурления как такового не ощущается. Оболочки человеческого тела на втором уровне не остаётся; я превращаюсь в один из пузырьков, влипших в вяло движущуюся воду.
   Только через несколько минут созерцания становится ясно, что вода в этой медленно мчащейся реке всё-таки не замерла - и тянет меня за собой...
   Но это обычно.
   Сейчас, после начала ритуала, второй уровень предстал передо мной стеной сплошного мрака, готового пожрать искорку смертного сознания. Что бы там я ни мнил о себе, как бы ни уверял себя же в собственном бесстрашии, а в момент, когда мой огонёк мигнул в жадной пустоте, дух мой всё-таки дрогнул.
   Но мгновение слабости миновало. И мрак отступил.
   Необоримая сила подхватила меня, словно пушинку. С размаху вбила обратно в плотный мир. Он оказался непропорционально большим, мутным, полным устрашающе громких звуков и странных резких запахов. Грудь мою внезапно рассёк белый клинок боли. Зажмурившись, я заорал - и никак не мог перестать орать, хотя всю жизнь полагал это неподобающим.
   Всю прошлую жизнь.
   Молнией, полной чистой, яростной радости пронзило меня осознание: я переродился! Не пройдя через Призрачный Мир, не встретив духов предков и бесплотных стражей, не утратив памяти и накопленного опыта!
   Ритуал не просто убил меня - он, как и задумывалось, меня освободил.
   Ибо я родился во второй раз.

Оборот второй (1)


   Жизнь в младенческом теле... неудобна. Почти невыносима. Поскольку поддерживать всю полноту взрослой памяти и сознания оно не способно. По крайней мере, сколько-либо значительное время. К счастью, у меня был выход из столь неприятной ситуации.
   Какой? Ну да, догадаться несложно... первые, наиболее неприятные десятидневья второй жизни я провёл в своём внутреннем мире, как в убежище.
   И всё бы хорошо, если бы не скука.
   Вид и запах слив надоели мне до зевоты ещё до нового рождения. Игры с собственной памятью тоже не заняли меня надолго. Как оказалось, за целую жизнь я накопил не так много полезных или хотя бы просто приятных воспоминаний, как считал раньше. Некоторое время я потратил, наводя окончательный лоск на систему изобретённых мной знаков цем. Но проверить действенность новых сочетаний без выхода в реальный мир оказалось, невозможно: внутренний мир со всем, что в нём находилось, повиновался скорее напрямую моей воле, чем искусству сочетаемых знаков. В общем, пришлось отложить практику в цемора до более благоприятного времени.
   В итоге я попытался избежать скуки и вместе с тем избавить себя от раздражающего пребывания в недоразвитом теле, занявшись довольно специфическими медитациями. Я пытался нащупать из внутреннего мира краски, звуки и запахи мира внешнего.
   Долгое время эти попытки оставались полностью тщетны. Я либо оставался во внутреннем мире, либо вываливался в полное осознание внешнего мира. Сохранять баланс между мирами мне не удавалось.
   Только когда моему новому телу исполнился год, я почти случайно достиг некоторого успеха. Развив его, я в итоге обнаружил, что разделил сознание на две неравных половины. Старшее сознание, хранящее полную память и зрелый ум, оставалось во внутреннем мире, запертое среди опостылевшего сливового цветения. Младшее сознание, если его вообще стоило называть столь громким именем, постоянно находилось в оболочке младенца и могло ощущать внешний мир при помощи его несовершенных чувств.
   При этом благодаря живой связи сознаний старшее получало от младшего образы материального бытия, а младшее от старшего - импульсы воли и мыслеобразы. Благодаря которым могло совершать целенаправленные действия (притом чуть более сложные, чем это доступно и свойственно годовалым младенцам... и, уж конечно, куда более последовательные). Впрочем, при этом оно оставалось младшим и подчинённым. О какой бы то ни было самостоятельности не шло и речи.
   Годам к полутора благодаря этой не столько Форме, сколько медитативной технике, которую я назвал Духовным Двойником, я узнал о своём втором воплощении кое-что приятное и много... менее приятного.
   Приятно, что я снова родился мужчиной, притом с повышенным резервом сеф и - точь-в-точь как в прошлом - со знакомой уже Водой в качестве родственной стихии. Да и местность второго рождения не казалась совсем уж чуждой. Всей разницы, что вокруг говорили на огрублённом просторечиями северо-восточном островном диалекте, а не более привычном мне по первой жизни юго-восточном.
   Всё остальное относилось к неприятному.
   Моя мать, Суза, спасалась от нищеты исконным женским способом в припортовом борделе. В клетушке при борделе она и жила, и растила меня... и принимала "дорогих гостей". Отца у меня, таким образом, не имелось. (Много позднее, применив по назначению свои навыки проникновения в сознание, я выудил из памяти Сузы смутный образ некого мага, вероятно, отступника... или кланового, выполняющего задание повышенной секретности... а может, и члена одного из тайных орденов. В любом случае, храня инкогнито, мой предположительный отец соблюдал молчание и не снимал тканевой маски даже во время соития). Мать также не отличалась ни происхождением (в голодный год семья черноногих, где она родилась, продала её в тот самый бордель, где я вернулся к жизни), ни хотя бы свежестью молодости.
   Увы, но красота Сузы увяла чуть ли не до того, как бутон её жизни распустился по-настоящему. В неполные двадцать лет она выглядела на потрёпанные тридцать с довеском. Так что её цена на час была невысока. Если бы мать не промышляла мидий на мелководье к востоку от порта и не побиралась в купеческом квартале, используя меня в качестве средства разжалобить сердца торгашей и их слуг, пожалуй, протянула бы ноги с голоду. Да и я бы сдох вместе с нею.
   Новая родительница мне не нравилась. Совершенно. Позднее, когда я уже мог достаточно свободно говорить, восстановив этот навык наряду с другими, я научился обращаться к ней как к матери. Но вот "мамой", а тем более "мамочкой" или "мамулей" не назвал ни разу. Впрочем, определённую благодарность Суза заслужила. Хотя бы за то, что не избавилась от меня, как от обузы. А ведь находились, пожри их пучина, "доброжелатели", прямо заявлявшие, что она сглупила, не придушив "пащенка" сразу после рождения. Или не подкинув к дверям дома побогаче.
   В общем, во второй раз я родился настолько близко к помойке, насколько далеко от неё я прожил начало своей первой жизни. Это никоим образом не вдохновляло. И мне - хотя бы ради самосохранения - следовало стать самостоятельным как можно быстрее.
   Чем я и занялся.
   Ибо вынес из моей первой жизни один урок. Можно лишить человека положения, славы, денег, дома, влияния, - всего внешнего. Но вот отобрать личную силу и всё с ней связанное - волю, память, навыки - куда сложнее. И потому именно к личной силе стоит стремиться.
   Как тренируют молодняк в кланах магов? В каком возрасте начинают, с какой скоростью наращивают нагрузки, какие методы пускают в ход? Да понятия не имею. Я начал с простейших вещей (тем более, сложные манипуляции моё младшее сознание всё равно не осилило бы). Медитация для пробуждения Очага. Выделение сеф. Простейшие упражнения на повышение контроля (поначалу я собирал собственный пот и гонял получившуюся каплю по телу туда-сюда... потом гонял две капли, потом три - и так далее, на сколько хватит сосредоточения...).
   Увеличивать скорость круговорота сеф я долгое время не рисковал. Повредить себе что-нибудь нагрузками не по возрасту мне совершенно не хотелось.
   А вот навык преобразования сеф в ци, жизненную силу, и в суго, то есть силу разума, я восстановил уже в два года. Возможность лечиться, пусть непрофессионально, больше по наитию, чем по науке, в моих обстоятельствах трудно переоценить. Как и нужду в развитии ума. Вдобавок некогда я читал о тесной связи сеф и ци, взаимно усиливающих друг друга. В тренированном теле и Очаг работает лучше. Именно поэтому хилых магов не бывает: все они, независимо от пола и возраста, заботятся об укреплении плоти. От суго же напрямую зависит контроль сеф - так что и откровенных глупцов среди магов не встречается.
   Наконец, с увеличенным объёмом ци, питающей тело, уже можно рискнуть - и заняться физическими тренировками. Тоже простейшими, конечно же: растяжкой, бегом, кувырками, метанием гальки (с обеих рук и из разных положений), лазанием по деревьям и лестницам.
   Тысячу раз проклял я детскую неуклюжесть, десять тысяч шишек набил и немало заработал ссадин, прежде чем что-то начало получаться.
   Что-то. М-да... к трём годам я бегал, прыгал, плавал и нырял не хуже, чем пяти-, а то и шестилетки. Однако против малолетних засранцев в возрасте от десяти до пятнадцати это всё равно помогало слабо. Почтенные дети грузчиков, рыбаков, розничных торговцев и прочих ремесленников с удовольствием вылавливали и "учили жизни" недостаточно сильного и ловкого "шлюхина сына". Отнюдь не чураясь использовать в процессе учёбы подобранные палки, камни и другой подручный материал.
   Вонючки паршивые. Гниды подкожные. Чтоб их демоны отлюбили во все дыры!
   Из-за них мне поневоле пришлось изучать искусство, для слабого бескланового мага первейшее: скрытность. Днём прятаться и отсыпаться, ночью - выходить и мстить. Поварившись в котле детской ненависти, я как-то незаметно и нежданно обрёл нечто вроде духовного хирватшу: научился ощущать направленные на меня чувства. Впрочем, вполне возможно, то оказался ещё один результат ускоренного развития суго и тренировок в области менталистики.
   Радости от обретения хирватшу испытал я куда меньше, чем извлёк пользы. Чуял я в основном злобу и презрение, реже настороженность, ещё реже безразличие и жалость.
   Хорошо хоть, похоти в свой адрес ни разу не засёк. Иногда простота нравов - преимущество.
   Разнообразие в палитру ощущаемых мной чужих эмоций вносила разве что Суза. Мать меня боялась. И вместе с тем - опекала и гордилась. В её обычном присловье "мой маленький маг" порой проскальзывала мутная, как дрянная рисовая брага, тоска. С возрастом я отдалился от матери куда быстрее, чем делают это обычные дети, так что инстинкты Сузы шептали ей о скорой неизбежной разлуке с сыном.
   Но щадить её чувства я не собирался. Как раз в трёхлетнем или около того возрасте я твёрдо объяснил матери свою позицию и планы на дальнейшую жизнь. В которые отнюдь не входило цепляться за её потрёпанное парео. Суза, помнится, тогда тихо заплакала...
   А я сбежал. И огрёб от пятёрки поймавших меня д... деток.
   Не в первый раз, чего там.
   Зато тогда в первый раз в мой рот пролилась не только моя кровь из рассаженной губы. Одного из драчливых паскудников я тем разом знатно укусил за палец. Почти до кости. Жаль, что вовсе не отгрыз - то-то было бы славно! Впрочем, это помогло мне понять, что кровь врага, в отличие от собственной, железисто-солёной, на вкус сладка.
   За такое знание не жаль пяти выбитых зубов и трёх с лишним десятков синяков.
   Тем более, что синяки я свёл, направляя ци к местам ушибов, уже на вторые сутки после драки. А зубы всё равно были молочные.

* * *


   Я сидел у берега моря, в небольшой бухточке, оседлав выбеленный солнцем, до половины вросший в гальку ствол дерева. Видно, некогда его забросило сюда течениями и штормовыми волнами, да так и бросило. Ну, мне же лучше. На камнях-то сидеть куда неуютнее.
   Над водой клубилась лёгкая дымка. Утренний бриз вяло отталкивал её подальше от суши, да всё никак не мог достичь успеха. И она колыхалась, как драная занавеска на сквозняке, понемногу наливаясь розовым предутренним светом. Пахло влажной солью, отсыревшим камнем, ну и немного - сосновым прибрежным бором. Уцелевшим единственно потому, что его кривые низкорослые стволы в потёках затвердевшей смолы не годились для нужд кораблестроения.
   Впрочем, судьба деревьев, изувеченных штормовыми ветрами, заботила меня куда меньше, чем собственная система круговорота сеф. Я пытался совместить два упражнения... хотя - какие там упражнения? Простейшие навыки. Выделение сеф и ускорение её движения. По отдельности это получалось проще простого и уже давно, а вот при попытках совместить...
   Похоже, Духовный Двойник, моё младшее сознание, попросту слишком туп для того, чтобы выполнять два дела одновременно. Уровня контроля над системой круговорота явственно не хватало. Но я не сдавался, продолжая попытки и не спеша "спустить" на уровень тела старшее сознание. В конце концов, в таком виде моя неудачная пока медитация могла рассматриваться ещё и как тренировка навыков управления и воли.
   ...выделить сеф. Не слишком много, всего раза в полтора больше, чем течёт по каналам в естественном состоянии. А теперь сжать Очаг немного иначе, ускоряя его пульс. Вот так, да... тьфу! Ускоренным пульсом все "излишки" стремительно "выдуло" через клапаны на поверхности кожи. И власти над покинувшей тело сеф у меня, конечно, не осталось. Она просто бесцельно рассеялась вокруг. Ладно, попробуем подойти с другого бока. Сохраняя ускорение (тоже небольшое, даже не полуторное, а всего где-то на треть превышающее норму), пытаюсь заставить очаг выделить немного дополнительной сеф. И пытаюсь, и пытаюсь...
   - Привет, малец. Медитируешь?
   Моментально забыв о тренировке, вскакиваю на ноги и разворачиваюсь. Кисти сами собой сжимаются в кулаки, а руки сгибаются, прикрывая рёбра.
   Давненько ко мне никто не мог подобраться так, чтобы я не заметил. Без единого шороха, без следа направленного внимания... неужели меня застукал маг?
   Да. Только не маг, а ведьма.
   Хотя по голосу, низкому и хриплому, не вдруг определишь.
   Стоит шагах в трёх, скалится беззлобно. Рослая - среднему мужчине вровень. В рассветной серости трудно разобрать оттенки, но волосы, брови и глаза её темны, а кожа куда светлее, чем у местных рыбаков или торговцев. Тело опять же крепкое, дышащее силой, но с мужским не спутать даже в сумерках. Ноги, талия, грудь - что называется, всё при ней. Красивая... особой, хищной красотой, не соответствующей ни придворным канонам, ни влажным бордельным мечтам о сиськах покрупнее и бёдрах помягче.
   Заставляю себя выпрямиться и поклониться. Вежливость никогда не бывает лишней, а что до моих кулаков... хех, эта красотка за минуту положит десяток припортовых бандюков и даже не вспотеет. Даже если она - лишь ученик. Что вряд ли: на вид ей никак не меньше семнадцати, а к этому возрасту практикующие магию либо погибают, либо получают повышение в ранге.
   - Да. Медитирую. Ну... пытаюсь.
   - Вот как? И чего же ты хочешь добиться, малец?
   - У меня никак не получается совместить выделение сеф и её разгон. Может, доблестная ведьма подскажет ничтожному, что я делаю неправильно?
   Эх. Переборщил. Впрочем, выражение её лица практически бесценно. Будет, что вспомнить об этой встрече.
   - Можешь звать меня Сора, малец. Кстати, а тебя-то как кличут? И сколько тебе лет?
   - Моё имя - Рюхей, - уточнение: в этой жизни. Впрочем, прежнее имя осталось позади, за чертой смерти. - Мне скоро шесть.
   На самом деле не так уж скоро, лишь недавно мне исполнилось пять... но излишек откровенности тут не нужен. Я и так раскрылся сильнее, чем надо. Кроме того, многое зависит от того, как вести счёт возрасту. Если с зачатия, как принято у высших слоёв, то я, можно сказать, вообще не соврал (а обманывать напрямую опасно: многие маги чувствуют ложь... даже я, со своим-то куцым духовным хирватшу, ловящим "запах" эмоций, на это вполне способен... с теми, кто не владеет навыками духовного сокрытия... как новая знакомая).
   Да. Как ни приятна с виду эта Сора, нельзя забывать: она - ведьма. Пожалуй, даже в первой жизни я встречал не много людей, более опасных, чем эта улыбчивая убийца.
   - Что ж, Рюхей... расскажи подробнее, что именно ты делал. Может, тогда я смогу что-нибудь тебе посоветовать.
   Никаких обещаний, да? Что ж... излагаю суть дела, повторяясь и путаясь. Надеюсь, моя игра в приступ стеснительности достаточно хороша. Да и кто заподозрит ребёнка неполных шести лет? Впрочем, как раз маги могут.
   Для них подозрительность - залог выживания.
   Конечно, Сора особо настороженной не выглядит, но... я ведь тоже не выгляжу на свои совокупные семьдесят с лишним, верно?
   Ведьма не прерывает мой лепет, слушает внимательно и взвешенно. Похоже, она тоже натянула новую маску на своё простовато-симпатичное лицо.
   - Кхм, кхм, - хорошая демонстрация задумчивости, я почти поверил. Полностью поверить не получается: эмоции Сора по-прежнему скрывает так, что в каменной стенке или топляке и то больше чувства. Да-а... с моим недоделанным хирватшу тут ловить нечего. - А попробуй-ка ещё раз это проделать. Я понаблюдаю.
   Неужели она обладает полноценным ощущением сеф? Если да, то это даже логично. Наверняка она пришла сюда, почуяв выплески моей внутренней силы. Что ж...
   Сосредоточение на Очаге. Заставляю его выделить дополнительную сеф. Пытаюсь разогнать получившийся объём. И, как и во все предыдущие разы, "лишняя" сеф за время около половины выдоха вылетает через клапаны.
   Прекращаю мучить Очаг, встречаюсь взглядом с Сорой:
   - Вот так каждый раз.
   - Ага. А если начать с разгона?
   Повожу плечами. Разгоняю сеф, затем пытаюсь нарастить её объём. Результат примерно тот же: вся дополнительная сеф тут же вылетает прочь.
   - Ага, - повторяет ведьма. В голосе и на лице - заинтересованность, в эмоциях - полная пустота. - Рюхей, а какое действие ты хочешь произвести при помощи дополнительной сеф?
   - Э? Да никакое.
   - Вот поэтому-то у тебя и не получается. Ты не знаешь, зачем тебе нужна эта разогнанная сеф, а если бы у тебя была цель... попробуй-ка прыгнуть повыше. Вот так.
   И Сора прыгнула. С места, почти не присев - на высоту выше собственного роста.
   - Ого! - нет, она точно не ученик. Ученики так не умеют... наверно. - Я... я сейчас!
   "Я хочу прыгнуть как можно выше, я хочу прыгнуть как можно выше..." Разогнать сеф, причём уже не на треть, а почти вдвое. Захваченная круговоротом, ощутимо ускоряет движения и ци. Напружиниться... вверх!
   Прыжок удался. Даже слишком. Я скакнул как бы не повыше, чем перед этим - моя новая опасная знакомая. Но так как во время приземления (со страху, не иначе!) тоже воспользовался сеф, всё закончилось удачно. Я даже пятки не отбил.
   - Здорово! - выпалил я. - Спасибо, Сора!
   - Не за что, малец, - широкая белозубая ухмылка. - Ты всё сделал сам. Талант!
   Пришлось снова изображать смущение. На самом деле я скорее злился на себя. Мог бы и раньше сообразить, что не так с моими попытками. Сеф - это ведь энергия, а энергия не любит застаиваться. Её надо на что-то тратить. А я, так сказать, размахивал руками в воздухе, наивно рассчитывая, что поплыву.
   Зато теперь я могу учиться вкладывать сеф в движения. Навык, без которого нельзя и мечтать овладеть настоящими высотами в искусстве рукопашного боя и владения оружием. Да и просто в драках со старшими это должно помочь...
   - Что?
   - Я спросила, откуда ты такой талантливый взялся?
   А вот теперь надо быть втройне осторожным. И лгать нельзя. Если Сора действительно ощущает сеф, то ложь она вскроет вмиг. Смущение тут не годится, а вот немного грубости...
   - У матери из... одного места.
   - А мать твоя кто? - ничуть не обиделась ведьма.
   - Шлюха.
   - Не очень-то вежливо говорить так о своей родительнице.
   - Угу. Мне что, соврать тогда?
   - Нет. Врать, пожалуй, тоже... нехорошо. А отец твой?..
   - Мне-то откуда знать, если это и матери неведомо? - ну да, знала бы она, узнал бы и я...
   - Ясно. Хочешь стать магом?
   - Ещё как!
   Сора криво ухмыльнулась, на миг пряча глаза.
   - Что ж, раз так... - снова прямой взгляд. - Рюхей! Желаешь ли ты принять обязанности и права кандидата в члены Младшего Клинка клана магов, известного как Арашичиро?
   - Да. - Что-то в горле пересохло...
   - С твоего согласия я, Арашичиро Сора, шестой посвящённый Младшего Клинка Арашичиро, принимаю тебя как кандидата и беру на себя ответственность за твою жизнь и успехи. А теперь, малец, покажи мне дорогу к твоему прежнему дому. Я должна поговорить с твоей матерью.
   Вот так моя жизнь сделала крутой поворот. Причём я оставался достаточно наивен, чтобы решить, будто мне повезло.

* * *


   Арашичиро, как любой достаточно старый и многочисленный клан магов, имел длинную историю и вполне устоявшиеся традиции. Самураи и дворяне могут вволю морщить носы, считая, будто маги, как лишённые чести существа, наёмники и убийцы, несовместимы с самим понятием "традиция". Однако когда первым, что сообщает вошедшему в клан учитель, становится история и законы клана - это о чём-то говорит!
   (А Сора стала для меня именно учителем и заодно фактически приёмной матерью. Правда, её мотивы были далеки от бескорыстных... но об этом - в свой черёд).
   Итак, Арашичиро... что сказать об этом клане? Если в трёх словах, то - стар, многочислен, силён. Состоит из примерно восьми десятков магов Младшего Клинка и четырёх с половиной десятков Старшего Клинка, из которых семеро входят в Совет клана. Причём четверо советников представляют правящую семью, трое - другие семьи Старшего Клинка.
   А вот Младший Клинок в Совете не представлен вовсе. Какой сюрприз.
   ...здесь будет уместен краткий рассказ о рангах магов.
   Основных три, и они известны всем. Ученик, посвящённый, мастер. Есть ещё кандидаты - имеющие определённый потенциал, но не обученные. Или обученные недостаточно. Молодняк. Не настоящие маги, а лишь заготовки. Также выделяют в отдельный ранг подмастерьев. Это опытные маги, достигшие мастерских навыков в определённой области, но при этом не дотягивающие до ранга мастеров просто по резерву сеф. Или по разнообразию навыков.
   Ещё вроде бы случаются меж магов монстры, что превосходят качеством своей силы даже элиту мастеров. Но такие уникумы скорее стоят над иерархией, чем входят в неё.
   Так вот. Принято считать, что средний ученик стоит в бою не менее троих-четверых обычных наёмников, не умеющих управлять сеф. (А простых бандитов, как я уже говорил, легко нарежет ломтиками в количестве десятка-другого). Средний посвящённый стоит целой команды учеников (то есть опять-таки троих-четверых). Ну а мастер в одиночку способен вырезать десяток посвящённых... или команду подмастерьев. Учитывая, что мастера в обязательном порядке владеют стихийными Формами высокой мощи и с большой площадью покрытия, вроде Каменного Града или Великого Шторма, это не составляет для них большого труда.
   Легко подсчитать, что один-единственный мастер является эквивалентом доброй сотни обычных матёрых вояк. А собравшись все вместе, Арашичиро способны уничтожить многотысячное войско. Это, замечу особо, - в прямом бою, которого маги избегают, предпочитая действовать из засад, ставить ловушки и применять иные "нечестные" военные хитрости (потому что прямой бой с самураями... ну да о военном сословии расскажу как-нибудь потом).
   Да, клан - это сила!
   К сожалению, особого единства внутри Арашичиро не наблюдается. Напрямую Сора мне этого не говорила, но недаром я в первой жизни родился придворным! Пусть этот навык слегка "заржавел", но всё же восстанавливать цельную картину по оговоркам и намёкам я умею.
   Костяк клана, его Старший Клинок, представлен урождёнными Арашичиро. С самого появления на свет обеспечен им высокий статус и наилучшее обучение. А по достижении ранга ученика - и доступ к клановой библиотеке, и, разумеется, задания почище да подороже. Наименее рискованные. Не удивительно, что маги Старшего Клинка легко достигают ранга посвящённых, да и мастерами со временем тоже становятся без особых проблем... если хватает развитой в тренировках силы.
   Всё это относится, повторюсь, к потомкам магов из Старшего Клинка.
   С Младшим Клинком... сложнее. Изначально в него входили такие же урождённые Арашичиро, просто недостаточно сильные. Или провинившиеся. Или родившиеся позже своих старших родичей - и потому не имеющие прав на клановое наследство в виде знаний, Форм и прилагающейся к ним власти. Позже, дабы избежать вырождения, в Младший Клинок начали принимать кандидатов со стороны. Вроде меня.
   В итоге сложившаяся система стала выглядеть так. Принятые в клан ученики Младшего Клинка, доказав свою силу, живучесть и удачу во время выполнения заданий, получают ранг посвящённых. (Кстати, всего в Младшем Клинке два десятка посвящённых; Сора, будучи среди них шестой - птица с немалым размахом крыльев). Штука в том, что посвящённому Младшего Клинка существенно сложнее стать хотя бы подмастерьем. Самый простой способ получить повышение - это брачный контракт с кем-нибудь из Старшего Клинка. А уж там новообретённая родня поможет: выдаст свитки с секретами Форм, выделит опытного наставника, да и перед правящей семьёй выставит в наилучшем свете...
   Увы, простота способа не означает его приятности. Да и лёгкость этого пути сомнительна. Урождённые Арашичиро рассматривают брак с нижестоящими как позор и умаление своих прав. Как неприятную необходимость. Порой - как наказание.
   Хорошо, что есть узаконенный предками, прописанный в клановом уставе обходной путь. Посвящённый Младшего Клинка, который привёл в клан и обучил не менее трёх учеников или одного посвящённого, также может претендовать на повышение... и переход в Старший Клинок благодаря подтверждению своих заслуг перед кланом. Одним из условий перехода служит поединок с мастером-экзаменатором, и не каждый выходит из этого боя живым. Но всё же такой способ приятнее того, что проходит через постель. По крайней мере, Сора предпочла именно его.
   Ну, благие духи ей в помощь.

* * *


   Основная укреплённая база Арашичиро прячется в поросшей лесом ложбине меж двух холмов. Причём минимум половина всех помещений находится под землёй. Хотя основная стихийная специализация клана (на что даже его название намекает*) - Формы Воздуха, а на втором месте стоят Формы Воды, широко распространённые среди членов Младшего Клинка. Но владеющие Камнем в клане тоже есть. А для породнившихся с этой стихией закопаться в глубину не так уж сложно. И тайных ходов наделать. И ловушек, и укреплений, и ещё всякого такого. Удобная стихия, что тут ещё сказать. Пожалуй, если когда-нибудь буду тренировать вторичную стихию в дополнение к родной - возьму Камень.
  
   /* Arahsi (яп.) - буря, вихрь; ichiro - первый сын. Обыкновенно кланы магов получают свои названия благодаря именам (или фамилиям, или прозвищам) своих основателей. Реже клан получает имя по местности, где основан, по официальному статусу (как Тэннобу, сохранивший статус "императорского" клана даже после падения центральной власти) и так далее./
  
   Или всё-таки Дерево? Мечтать о стихиях Триады Неба - Воздухе, Пламени и Молнии - нет смысла, раз уж судьба привязала меня к Земле. Но и в моей Триаде есть место для манёвра. В частности, Камень хорош для строительства укреплений, поиска кладов, тайников и укрытий (и для устройства тайников с укрытиями, конечно же), кузнечного дела и создания предметов Силы. Соответственно, Дерево незаменимо при сражениях или поиске в лесу, проведения ритуалов плодородия, опять-таки строительстве укреплений и создании предметов Силы, а главное - для постижения глубин целительства и преобразования тела.
   Конечно, хорошо бы овладеть и Камнем, и Деревом, и Форм Воды изучить побольше, да только всё это пока даже не планы - мечты. Ведь Формами сразу трёх стихий и среди мастеров-то управляются немногие. Не говоря уже о том, чтобы управляться в достаточной степени, чтобы заслужить титул Владыки Неба или Владыки Земли, сделавшись живой легендой.
   А я - даже не ученик. Пока.
   И не факт, что вообще смогу им стать...
   Как я был наивен, злясь на старших детишек из дыры, где мне довелось расти во второй раз! По сравнению с малолетними демонятами из семей Старшего Клинка, особенно Мисаки, Кано и поганцем Джиро, они - просто священный образец милости и снисхождения. Потому что простых детишек не учат рукопашному бою. Им не показывают точки уязвимости человеческого тела, не рассказывают о расположении нервных узлов и способах причинения боли при полевых допросах. Их не наставляют в правильном выслеживании и преследовании... добычи. Или врагов. А кандидаты и ученики Младшего Клинка для отпрысков Клинка Старшего - именно враги. Так уж повелось. Традиции Арашичиро как нельзя лучше способствуют воспитанию настоящих магов: жестоких, сильных, неослабно бдительных даже в кругу своих.
   А если кто не жесток, не силён и прискорбно беспечен... пусть лучше сдохнет в процессе воспитания, чем позже, когда от его (или её) навыков будут зависеть жизни напарников.
   Следует признать, хоть и с неохотой: живодёрская система себя вполне оправдывала. Во всяком случае, к десяти годам я в целом возместил изначальный разрыв в навыках между собой и клановыми ровесниками. Резерв сеф, навыки рукопашного боя и владения метательным оружием, знание анатомии, простейшей алхимии и базовых приёмов маскировки... во всём этом я вполне преуспел. Также я овладел на должном уровне навыками, связанными с использованием сеф: уверенно и достаточно резво складывал дюжину основных мудр, выполнял стандартные Формы: Сокрытие, Превращение, Сдвиг, Смену Облика и Лёгкий Шаг*. Наконец, успешно применял Усиление, Ускорение и Укрепление Тела (правда, показывал, что без труда могу сделать только что-либо одно). А вообще старался не выделяться, показывая успехи немного выше среднего. За что удостаивался редких и неохотных похвал посвящённых-наставников.
  
   /* - Наиболее распространённые, практически общеизвестные Формы магии, к тому же не требующие какого-либо определённого стихийного сродства. См. глоссарий./
  
   С тела моего не сходили синяки и ссадины, ибо открыто использовать направление ци в присутствии старших Арашичиро я не рисковал. Одних только переломов крупных костей за время обучения я заработал шесть штук, а уж переломов поменьше, вывихов, растяжений... к счастью, серьёзные травмы супруги Удо и Тани, клановые медики, исцеляли без особых просьб.
   Если до них дойдёшь. А это не всегда удавалось.
   Как раз за три десятидневья до моего десятилетия развесёлая троица Джиро - Мисаки - Кано, позабавившись за чужой счёт, бросила меня с переломами обеих ног в лесу. На расстоянии пяти-шести малых черт быстрого бега до базы. Вечер, ночь, утро и половину дня провалялся я на холодной земле. Я уже совсем было приготовился подохнуть от истощения (при помощи разгона сеф я грелся, чтобы не поддаться зимней холодрыге). Однако на моё счастье Сора вернулась с очередного задания раньше, чем ожидалось, и доволокла меня на руках до дома Удо.
   Благодарить её за это я не стал. Мне в скором времени предстояло держать экзамен на ученика - и если бы я его сдал, то стал бы тем самым третьим обученным магом, благодаря которому Сора могла претендовать на переход в Старший Клинок. Так что какого-то особого к себе отношения с её стороны я не усматривал. Чистый расчёт.
   Таким же расчётом с моей стороны стала просьба к Удо. Я сказал, что хочу обучиться медицине - хотя бы на том уровне, который возможен без развития сродства с Деревом. Если бы выгорело, я бы подбил одним камнем сразу несколько птиц. Во-первых, это позволило бы мне легализовать начальные, самостоятельно наработанные навыки. Ну, и устранить пробелы в знаниях. Во-вторых, медиков принято беречь и уважать - по понятным причинам. Целители вступают в бой последними, если вообще вступают, а значит, на нормальных заданиях они рискуют меньше всех. А мне хотелось прожить подольше. В-третьих, просьба об обучении стала самым серьёзным намёком на жалобу, какой я мог себе позволить.
   Джиро с компанией определённо меня... заклевал. И ладно ещё я. А вот окажись на моём месте обычный бесклановый пацан, он мог бы и сломаться. Все эти жестокие забавы изначально не были ни приятны, ни безопасны, но раз дело дошло, по сути, до попытки убийства... нет, со всем этим нужно что-то делать. И срочно.
   Сломанные ноги Удо и Тани мне залечили. Причём пока я валялся в их доме, понемногу выздоравливая, Удо скрасил моё вынужденное безделье, оставив у моего ложа три свитка по медицине.
   Один - про правильное преобразование сеф в ци, без использования костыля в виде мудры превращения. Для меня почти бесполезный, но теперь я хотя бы мог сослаться на него, объясняя, где и как я научился этому преобразованию. Второй, самый объёмный - с заумью на грани философии, про телесные меридианы, стимуляцию природной регенерации и "живой баланс". А третий, самый полезный - про то, как правильно применять Целительное Касание и об ограничениях этой Формы. Вот тут как раз никакой зауми, всё описано чётко и предельно понятно: как именно сосредотачивать сеф в ладонях и пальцах, как правильно чередовать мудры для преобразования её в ци нужного "оттенка" (и как этот "оттенок" почувствовать). Наконец, как надо тренировать клапаны рук для улучшения чувствительности, незаменимой при диагностике и экономном адресном воздействии.
   Если учесть, что Целительное Касание - на редкость универсальная Форма, при помощи которой, будучи посвящённым, можно даже отрубленные конечности возвращать на место, получается, что необходимый для полевого медика минимум знаний мне дали.
   Вот только в формальном наставничестве Удо отказал, да и переписать свитки не позволил. Клановые секреты, всё такое. Правда, ещё Удо прозрачно намекнул: мол, вот когда станешь посвящённым, Рюхей, и если не растеряешь желания овладеть сродством с Деревом...
   Ну и бес с ним.
   В конце концов, хоть об этом знаю только я, содержимое свитков (даже второго, заумного: лишних знаний не существует!) я скопировал с точностью до знака, сохранив нематериальные копии во внутреннем мире. Самостоятельно тренироваться в применении того же Целительного Касания мне также никто не мешает, так что обойдусь без формальностей.
   Важнее уметь лечиться и лечить, чем иметь право зваться целителем.

Оборот второй (2)


   Вот и экзамен. Арашичиро Дайки в своей несказанной мудрости устроил тест на выбывание, столкнув лбами меня и Мисаки. О моих тёрках с этой мелкой сучкой он как минимум догадывался - значит, у меня будет отличный повод показать всё, на что способен. Если всё равно проиграю... ну, я же всего лишь кандидат-принятый, а Мисаки - потомственная. С другой стороны, умудрюсь победить, и это будет не так позорно для Старшего Клинка, как в случае победы над тем же Джиро. Который хоть не наследник главы, а младший брат наследника, но всё равно слишком высоко стоит в иерархии клана, чтобы ставить его против меня. А победа над девчонкой есть победа над девчонкой.
   Нет, ведьмы считаются ничем не хуже магов, но... во-первых, я ещё не маг, а Мисаки - не ведьма. Кандидаты, не более. Во-вторых, ведьмы, конечно, не хуже, но к ним всё равно относятся... не так. Не в том дело, что женщину могут послать на задание по добыче сведений через соблазнение. (Мужчину тоже могут, кстати). "Сладкие" ведьмы и маги полноценными членами клана не считаются; Арашичиро - не Аяме, мы - боевой клан.
   Просто для вынашивания и рождения ребёнка с сильной сеф нужна женщина с сильной сеф. А вот качества отца в этом плане не так важны.
   Взять хотя бы ту же Сору, за минувшие годы успевшую стать аж четвёртым посвящённым Младшего Клинка. По резерву она - уже самый настоящий мастер, правда, не из сильных. Так вот: если она понесёт от сильного мастера, потенциал ребёнка будет как минимум таким же, как у неё. А если от слабого посвящённого, дитя по своему потенциалу всё равно будет мастером. Меж тем у ведьмы уровня посвящённого шанс родить ребёнка с мастерским резервом не выше одной двадцатой. Не говоря уже о том, что сильное дитя истощает мать и семьи магов, в отличие от крестьянских, многодетными не бывают.
   (Зато у использующих сеф дети почти не мрут во младенчестве и в детстве, к тому же болеют редко... если вообще умудряются подхватить заразу: я вот, например, за всю свою вторую жизнь даже ни разу не покашлял. А ведь обычному ребёнку ночёвка со сломанными ногами в зимнем лесу, под мелким ледяным дождём, стоила бы как минимум жестокой простуды!).
   Вот и выходит, что в политике кланов ведьмы куда важнее в качестве потенциальных матерей, чем в качестве дополнительных боевых единиц.
   С другой стороны, стать сильной ведьмой без участия в боевых действиях сложно...
   Все эти выкладки, кстати сказать, я почерпнул из медицинского свитка номер два. Да-да, того самого, с туманной философией и столь же туманными намёками. Нет, напрямую там ничего подобного не говорилось, но... я, в отличие от сверстников своего тела, неплохо умею читать между строк. Ну и разговоры Арашичиро между собой иногда дают повод для... интересных выводов. Очень, гм, интересных. Главное - уметь слушать... и слышать. Полезные навыки.
   Для выживания.
   - Итак, вы всё поняли? - цедит Дайки, глядя аккурат посередине между мной и Мисаки. - Тогда начнём через сто ударов сердца. Сора, проследишь.
   Цапнув Мисаки за плечо, наставник исчезает вместе с ней в туманном облачке Переноса. Хорошая Форма, жаль, что не боевая - ибо несовместима с ускорением сеф - и весьма затратная. Особенно если Перенос выполнять с грузом и на значительное расстояние (а Дайки с подопечной сейчас должен оказаться на противоположном конце не маленького полигона... хотя я бы на его месте перенёсся в два или даже три приёма: если Сдвиг на вдвое большее расстояние требует примерно вчетверо больше сеф, Перенос может иметь такое же свойство).
   Сора, покосившись на Тани, перевела взгляд на меня и прозрачно намекнула:
   - Надеюсь, ты покажешь себя не только сильным, но и разумным магом, Рюхей?
   "Не вздумай убить или хуже того - искалечить её, сопляк!"
   - О, я вполне разумен, наставница, - слабо улыбнулся я, выдавая ответный намёк, - Мне хорошо известно, что терпение - первейшая из добродетелей мага.
   "Я не собираюсь спешить с местью засранке, не беспокойся".
   Однако мой намёк Сору почему-то не успокоил, да и Тани, которой предстояло в случае чего латать нас после экзамена, посмотрела на меня... почти испуганно?
   Ха!
   Ладно, пока ещё есть время, надо закончить с планированием и подготовкой.
   Что я знаю про Мисаки? К сожалению, не так много, как хотелось бы. Поскольку она почти ученица, да к тому же потомственная, следует ожидать от неё хороших - потехничнее моих - навыков рукопашки в сочетании с использованием сеф для, как минимум, ускорения движений. Она не хуже (но, к счастью, вряд ли сильно лучше) знает те самые Сокрытие, Превращение, Сдвиг и Смену Облика с Лёгким Шагом. Впрочем, Сокрытие с Превращением мы оба вряд ли будем применять: в исполнении кандидатов это поможет разве что против вчерашних крестьян, вышедших, как говорится, на кривую тропу разбоя. Плюс экзамен ограничен по времени.
   Так что если засесть где-нибудь под Сокрытием и Превращением, для пущей надёжности не двигаясь, можно просто-напросто не встретиться с противником. Тогда экзамен не зачтут обоим. Для Сдвига нужны заготовки, и у меня пара особых швырковых ножей с собой есть... да и на месте можно немного попортить кору деревьев, готовя поле боя. Но Сдвиг всего лишь поможет не проиграть, ибо я не такой мастер этой Формы, чтобы совмещать её с внезапной атакой.
   Так что для победы нужно нечто иное. У Мисаки припрятанным ножом могут оказаться клановые Формы Воздуха... а у меня? Что ж, приёмная мать хорошо вложилась в моё обучение, и у меня в закромах тоже сыщется пара подходящих Форм моей стихии. Надеюсь, этого хватит.
   Надоело ходить в кандидатах!
   - Пора, - напоминает Сора.
   Быстренько складываю пальцы в мудру средоточия, "помогая" разогнать сеф (я такой примитив вообще-то без активаторов выполняю и без задержек, Сора в курсе... но Тани о моих талантах знать не обязательно). И под небольшим, как раз ученику впору, Ускорением срываюсь с места. Через полигон протекает небольшой ручеёк. Мне надо добраться до него до того, как Мисаки меня отыщет. Да ещё успеть сделать всё задуманное не у неё на глазах. Иначе мой красивый, умный план рассыплется, как трухлявый пень от пинка под Усилением.
   Ага. Вот он, ручеёк. Но что, если я уже обнаружен? Придётся потратить ещё немного времени, так как полагаться на случай хорошему магу не годится. Цепочку из шести мудр завершает всё та же мудра средоточия, и... как будто ничего не происходит. Но мне-то лучше знать, что и как, ведь я использовал Паутину.
   В список стандартных Форм она не входит. Немудрено: я разработал её сам, желая хоть как-то дополнить свою довольно куцую естественную чувствительность. Сей приём откровенно сырой и местами дырявый (например, с его помощью я не могу обнаружить передвижение противника под землёй, как и летающих противников). К тому же при его разработке я принёс в жертву незаметности всё остальное, от радиуса действия до надёжности. Но на Мисаки моей Паутины должно хватить, и если она приблизится ко мне шагов на шестьдесят или чуть меньше, Форма засечёт её...
   Надеюсь.
   А пока в границах, оплетённых бесплотными ниточками Паутины, никого нет:
   - Водяной Двойник, - выговариваю одними губами, воздерживаясь даже от шёпота. И из русла ручейка восстаёт заказанный двойник. Моя точная копия, созданная союзом сеф и стихии. Поглотившая две трети моего не такого большого, как хотелось бы, резерва.
   Двойнику не надо объяснять мой план, ибо его сознание - также копия, и он знает, с какой мыслью я вызывал его (есть, есть свои преимущества у магов разума! Сора, которая научила меня этой Форме, без устного инструктажа своему Двойнику обойтись не может... или делает вид?). Так что я молча передаю ему ножи, заготовленные для Сдвига, а также полдюжины простых швырковых и один боевой, покрупнее и из металла чуть поприличнее. Сам я использую Смену Облика и в три приёма запрыгиваю на высоко расположенную толстую ветвь ближайшего дерева с удобной развилкой. Где настаёт черёд восстановительной медитации. Неглубокой, с расчётом максимально быстро перейти к максимально качественному Сокрытию сеф.
   Остаётся подождать Мисаки. И правильно сыграть роль.
   К тому времени, как мелкая засранка соизволила-таки отыскать меня (точнее, двойника), моя копия успела пристроить ножи с якорями для Сдвига. И даже подготовить для ускоренного применения Форм Воды небольшую лужу около ручья. (Вода, загодя пропитанная сеф, отзывается куда легче. Если делать того же Водяного Двойника без источника влаги, прямой материализацией сеф, на это уйдёт три четверти моего нынешнего резерва самое малое, да и сам Двойник выйдет хилый. Если вода есть, для создания Водяного Двойника с минимальной запиткой уйдёт примерно пятая часть резерва. Ну а если делать копии из пропитанной моей сеф воды, я могу осилить разом целую дюжину... другое дело, что в таком количестве нет смысла: их крохотного резерва хватит самое большее на "жизнь" в течение нескольких десятков ударов сердца, даже если они будут просто стоять).
   Увидев "меня", то есть мою копию, Мисаки без долгих разговоров сложила короткую цепь мудр и выдохнула во врага Лезвие Ветра. Двойник не пропустил атаку, а невысоко подпрыгнул, оттолкнулся от ствола ближайшего дерева и перескочил к дереву соседнему. Откуда и швырнул в соперницу три метательных звезды. Ножи, видать, решил поберечь. И правильно сделал. Пока он уклонялся от Лезвия Ветра при помощи акробатики, Мисаки тоже на месте не стояла. Укрываясь за деревьями, она ответила метанием железа на метание железа.
   Несколько десятков ударов сердца так оно и шло. Двойник пытался достать её, она - достать двойника. С той разницей, что метательный запас копии таял быстрее, потому что Мисаки, выгадав момент, ещё трижды пыталась поразить её Лезвиями Ветра.
   Будь она сильным посвящённым, результат выглядел бы получше. Мастер-то уж точно располовинил бы мою копию без особого труда, если бы попал. Но слабые Лезвия недоведьмы имели поражающую силу немногим большую, чем удар топором, и учинить в лесу просеку никак не могли. "Я" легко избегал урона от вражеских Форм, прячась за деревьями. С другой стороны, некоего тактического успеха Мисаки добилась, ибо вскоре копии стало нечего метнуть в ответ.
   Однако ещё до наступления этого момента моя соперница решила перевернуть ещё одну из своих тёмных фишек*. После недолгого сосредоточения она метнула очередной нож... Вот только этот нож, видимо, напитанный сеф Воздуха и оттого сильно улучшивший свои пробивные свойства, пронзил довольно толстый ствол дерева, за которым укрывался "я", навылет.
  
   /* - место карт в описываемом мире занимают фишки из кости, дерева и реже металла, чем-то похожие на кости домино или, скорее, маджонга. Картонные фишки тоже есть, но считаются для серьёзной игры не годными - ибо традиции, восходящие к гаданиям по бараньим лопаткам и панцирям черепах, не одобряют такой замены. Игр с фишками хватает, но есть и общие термины. Например, тёмной фишкой называется та, что сдана игроку рисунком вниз. "Перевернуть тёмную фишку", говоря в переносном значении - всё равно, что выложить козырь./
  
   Мой план повис на волоске. Ситуацию спасло лишь то, что Двойник в очередной раз решил сменить укрытие и потому под бросок не попал.
   А ведь случись худшее, таким приёмом противница могла бы меня убить... как хорошо, что внизу танцует узор уклонений Двойник, а не я!
   - Сдавайся, неудачник! - завопила Мисаки отнюдь не музыкально. - Трус! Хватит бегать, дерись уже! Или штаны намочил?
   Не отличающиеся последовательностью выкрики напомнили Двойнику о том, что не только она может использовать стихийные атаки. Быстренько добежав до той самой лужи, моя копия сложила короткую цепь мудр. Повинуясь выплеску сеф, влага из лужи выстрелила вверх коротким фонтаном, а затем полетела в цель цепочкой Водяных Пуль. Поражающей силой эти Пули, разумеется, блистали не более, чем Лезвия Ветра в исполнении Мисаки, но они хотя бы заставили её заткнуться и поскорее искать укрытие.
   Картину боя это тоже меняло. Ранее я не давал развесёлой троице повода заподозрить, что владею дистанционными стихийными Формами атакующего типа. Так что Мисаки вполне могла счесть, будто сможет сравнительно безопасно закидать меня Лезвиями и своими ножами повышенной бронебойности, не рискуя вступать в ближний бой без Джиро и Кано. В технике чистой рукопашки она меня опережала, но не так, чтобы очень, а преимущество большей силы, роста и длины рук оставалось за мной, невзирая на полгода разницы в возрасте не в мою пользу.
   Даже если бы Мисаки уделала меня в рукопашной, ответных колотушек она бы не избежала. Уж что-что, а на законных основаниях подбить ей зенки и своротить набок челюсть я б не отказался. Вернуть хотя бы часть долга - что может быть лучше?
   И она прекрасно это понимала.
   - Свои штаны проверь, поганка! - оскалился мой Двойник, подготовив ещё пару Водяных Пуль, по одной на руку, но не спеша их метнуть. - Я тебя сей... ксо! Какого беса, Кано?!
   У выглянувшей из укрытия Мисаки глаза на лоб полезли. Поскольку "я" (то есть моя копия) вынужденно ушёл Сдвигом от внезапной атаки "Кано" (вернее, сбросившего маскировку из Сокрытия и Превращения - но не Смены Облика! - меня настоящего). В дерево, росшее за спиной копии, глубоко вонзился швырковый нож "Кано".
   - Не ори, придурок, - прошипел я, прыжками от дерева к дереву перемещаясь поближе к Мисаки. - Будешь орать - прибьём к демонам!
   - Двое на одного! - возопил Двойник. - Это нечестно!
   - А жизнь вообще нечестная штука. Верно, шлюхин сын?
   - Получайте, гниды!
   Лес накрыл настоящий град Водяных Пуль, каждая из которых при попадании вполне могла сбить с ног, а то и кости переломать... и даже свернуть шею, при особой удаче. Двойник щедро расходовал остатки энергии, чтобы прикрыть мой финальный манёвр. И я в облике Кано успешно добрался до дерева, за которым укрывалась Мисаки... где аккуратно, но сильно, по рукоять, воткнул ей в спину свой боевой нож. Под правую лопатку, аккурат туда, где нет риска мгновенно убить, но и продолжать драку с такой раной не вышло. Кстати, с той же целью я смазал для надёжности свой нож слабым растительным ядом.
   Выражение физиономии Мисаки, развернувшейся к "предателю" и обнаружившей на его месте меня уже без Смены Облика, стало одной из жемчужин моей коллекции приятных воспоминаний.

* * *


   Приятнейший денёк. Солнце сияет с небес, начисто отдраенных не только от всяческой хмари, но даже от облачной пены - следа большой уборки. В середине ночи она прошелестела мимо буйным ливнем без грома и молний, оставив поутру лишь запах влажной свежести, юной листвы и сырой земли. Так что моего настроения не портит даже необходимость участвовать в делах клана. Достаточно вспомнить, что Мисаки пролетела с повышением в ранге, а я - вовсе даже наоборот, как на лицо сама собой выползает совершенно детская, широкая лыба.
   О да! Сегодня, на первом собрании команды, я ощущаю себя отнюдь не на возраст своего духа, а ровнёхонько на возраст своего тела. А то и меньше.
   - Ну что ж, давайте знакомиться, - говорит моя приёмная мать, обводя нас внимательным взглядом тёмно-карих глаз. - Я Арашичиро Сора, четвёртая посвящённая Младшего Клинка, ваш полевой командир и наставник. Специализируюсь на разведке, маскировке и тихих убийствах. В рукопашном бою - середнячок... для посвящённой. Владею восемью стихийными Формами Воды, в иллюзиях и медицине слаба. Цемора, артефакторика, менталистика и владение длинным клинком тоже не мои сильные стороны. Резерв приближается к мастерскому, имею способность прямого ощущения сеф. Повышена в ранге из учеников через экзамен, шесть лет назад, - и успешно выжила, и накопила драгоценный опыт. Умный намёк поймёт. - Ваша очередь.
   - Я... меня зовут Джунко. - Девчонка с болотно-зелёными глазами, коротко остриженными рыжеватыми волосами, откровенно некрасивым узким лицом и хилым, как для ведьмы, телосложением. Нехилой у неё отросла только грудь - не меньше, чем у нашей наставницы, куда более крупной и рослой. - Ученица... стала ученицей два года назад. С рукопашным боем слабо, стихийная предрасположенность - Камень... и-и-и... владею приёмами первой помощи... и иллюзиями... чуть-чуть. Резерв сеф... ниже нормы.
   Почти против воли морщусь. Офигеть напарница! Если она не занижает свои данные, то эта Джунко - просто мясо. С маленьким резервом о боевом... да какое там боевом - вообще о любом применении Камня лучше даже не задумываться. Тем более что Форм своей стихии она, кажется, вообще не знает, ибо из принятых. А эта её неуверенность?
   Вообще непонятно, как она в ученики-то пробилась. С виду ей не то пятнадцать, не то аж все шестнадцать... легла под кого-то?
   - Спасибо, Джунко. Теперь ты.
   Ровесник предыдущей напарнице, на полголовы выше Соры, крепко сбит и широкоплеч. Из-под короткого ёжика светлых волос - более светлых, чем смуглая кожа - блестят светло-синие глаза. Этот уж точно родился в клане, и по нему это, демоны ему в глотку, видно. Арашичиро из Старшего Клинка почти все такие - смуглые и соломенноволосые, только оттенок глаз разнится да черты лиц...
   - Арашичиро Горо, пятнадцать лет, - ну да, по голосу слышно: этакий басок с хрипотцой. - Рукопашный бой выше среднего, резерв выше среднего, умею бросать Лезвие Ветра без сложения мудр и запитывать сеф Воздуха оружие. Повышен до ученика четыре года назад. Углублённо изучаю искусство боя длинным клинком последние три года.
   Напорист, нагловат и самоуверен. О слабостях - ни слова. Вот только почему его, всего такого замечательного да красивого, засунули в свежесформированную команду под началом посвящённой из Младшего Клинка, причём в напарники определили тоже бывших принятых?
   Впрочем, об этом потом. Моя очередь:
   - Меня зовут Рюхей. Экзамен на ученика держал два дня назад, - и потому опыта полевой работы не имею. Очередной намёк для понимающих. - В рукопашном бою не силён, в метании тоже не особо хорош. Из сильных сторон: владею двумя Формами Воды, неплохой резерв... для ученика.
   Арашичиро Горо при этом уточнении фыркает. Джунко вздрагивает, реагируя на этот фырк; в чувствах её раздрай, густо замешанный на страхе и смущении. Сора одобрительно улыбается... вот только её эмоции, как всегда, скрыты барьером пустоты.
   - Ты забыл упомянуть, что владеешь Целительным Касанием. Кстати, я рассчитываю, что ты, Рюхей, поможешь Джунко с изучением медицины... и с практикой в иллюзиях. Ну а Горо вам обоим поможет с рукопашным боем, раз уж на его стороне и техника, и опыт. Заодно сойдётесь поближе, притрётесь друг к другу.
   Горо глянул на Джунко.
   - Притрёмся, командир. С удовольствием.
   - Не перегни палку с удовольствиями, - посоветовала Сора. Вроде бы мягко, но при этом пустота на месте её эмоций ненадолго вывернулась наизнанку, придавив Горо нешуточным прессом жажды крови. Парня проняло. - Ты ведь вроде не дурак и хочешь выжить, а во время выполнения серьёзных заданий выживание мага зависит от напарников... верно?
   - Да... командир.
   И на этот раз в последнем слове ни малейшей иронии не чувствовалось. Хищник почуял хищника покрупнее - и отступил.

* * *


   Кто-то неглупый когда-то сказал: хороший маг может не владеть ничем, кроме рукопашного боя, но маг, не владеющий рукопашным боем, хорошим быть не может. Стихийные Формы, иллюзии, цемора и предметы Силы, медицина... это всё хорошо и нужно, но пользователь сеф без рукопашки в нашем жестоком мире - мясо. И Сора взялась за нас троих всерьёз, делая упор именно на рукопашку и связанную с ней тактику. Нам объявили прямо: пока мы, все трое, не научимся держать Ускорение, Усиление и Укрепление тела, причём одновременно и безо всяких там костылей, то есть мудр - на серьёзные задания она нас не пустит. Грамотно перемещаться и драться, применяя эти основы, можно учиться прямо в бою. Но ввязаться в бой с кем-то опаснее обычных бандитов, не владея "тремя У" - верная смерть.
   Горо неспроста сказал, что силён в бою без оружия. Он действительно умел держать без сложения мудр Ускорение, Усиление и Укрепление тела, к тому же владел хорошей базовой школой, как это и положено рождённому в клане. Вот только Сора в два счёта доказала ему, что базовой школы недостаточно и её опыту он таки проигрывает. Вчистую. Тем более, что Горо, по её мнению, недоставало контроля за круговоротом сеф (отчего ему непросто давалось удержание "трёх У" подолгу и он расходовал на это куда больше сил, чем нужно), да и с тактикой имелись проблемы.
   Особенно с тактикой совместных действий. Предсказуемо.
   Что же касается Джунко и меня... эх. Ни школы, ни должных физических кондиций (у меня просто по молодости тела, у Джунко... не ведьма - девчонка!), ни опыта. И Сору это не устраивало. Совсем. Так что первую половину дня, всё время между завтраком и обедом, нас гоняли, как гусей. Сора занималась с Джунко, Горо со мной. Впрочем, иногда пары менялись - и тогда я начинал жалеть, что моим изби... обучением занимается не более опытный напарник, а командир. У четвёртой посвящённой Младшего Клинка требования оказались куда выше, Горо-то от нас, принятых, особых чудес не ждал...
   А вот после обеда Сора брала повторяющееся задание по охране базы (как чувствующей сеф ей охотно поручали такое и неплохо платили при этом), и начиналось самое интересное. Не самое лёгкое, нет. Именно интересное.
   Горо уходил отрабатывать клинковый бой с родственниками. Так что до следующего утра мы его физиономии больше не видели. А я и Джунко принимались за медицину (после тренировок в рукопашке, как и во время них, ВСЕГДА есть что лечить... причём приходилось не каждый день, но регулярно наведываться к клановым медикам с травмами, для самостоятельной практики недоучек слишком сложными) и за отработку иллюзий. Ей - практика по наложению, мне - по распознанию и снятию. Ну и по наложению тоже: я не собирался упускать возможность овладеть хотя бы азами столь полезного искусства. Как ни крути, в одиночку в Формах иллюзий даже на уровень ученика не выйти: нужен живой и желательно мыслящий объект, на который наводится воздействие. Не то в своём предыдущем воплощении я бы отрабатывал и эти Формы.
   В общем, иллюзии для меня стали новым и потому особенно интересным опытом.

* * *


   Успокаивающий шелест ливня за тонкими стенами и сомкнутыми раздвижными дверьми. Я и напарница одни в доме, закреплённом за Сорой. Идёт очередной послеобеденный сеанс взаимолечения. Потратив половину сеф, восстановившейся за едой, я подлатал Джунко.
   А вот у неё с аналогичным действом не заладилось. Снова. Целительное Касание в её исполнении рассыпалось на середине лечения... не то из-за "недостатка контроля", не то из-за "исчерпания сеф".
   - П-прости... я бесполезна...
   - Переигрываешь.
   - А-а? Рюхей, т-ты...
   - Поблизости нет никого, способного нас подслушать. Я не Сора, полноценным хирватшу не владею, но тоже имею немножко расширенные чувства. Тот, кого я не смогу заметить, не станет подслушивать разговоры учеников, напарница. Так что расслабься.
   ...Не сразу, но достаточно быстро я начал подозревать, что Джунко валяет дурака. Точнее, притворяется почти ни на что не годной слабачкой. Нет, если не вдумываться, эти её почти заикания, робость и всё остальное смотрелись довольно убедительно. Эмоции, которые я мог уловить, тоже вполне соответствовали игре. Как и факты биографии. Она действительно имела небольшой даже для ученицы резерв, действительно откровенно слаба в бою без оружия, имела стихийную предрасположенность к Камню... и так далее.
   Штука в том, что даже те скромные успехи в медицине и наложении иллюзий, которые она считала возможным демонстрировать, требовали такого контроля, что сложности с поддержанием "трёх У" Джунко должна иметь на уровне Горо. Говоря проще, она вылетала бы из Ускорения с Усилением и Укреплением во время долгих спаррингов - но не потому, что не хватало контроля, а потому, что заканчивался резерв. Она же постоянно занижала свои успехи в рукопашке, делая вид, будто при поддержании Ускорения и Укрепления без мудр ну никак не может Усиливать удары. Присмотревшись, я обнаружил и другие подобные неувязки.
   С одной стороны - какое мне дело до поведения Джунко? Это Горо смотрел на неё весьма масленым взором, на мой же взгляд напарница любовного томления не вызывала - в этом плане моим вкусам больше соответствовала Сора. Более подходящая также и по возрасту, и особенно по характеру. Джунко также не приходилась мне ни роднёй, ни подругой. Но... узы, связующие в единое целое команду магов, всё-таки не пустой звук. Сделать так, чтобы ведьма одного со мной клана за моей спиной стала как можно сильнее - в моих интересах. Поэтому я решил поговорить с ней. Более откровенно, чем раньше. Для чего выбрал наиболее подходящий момент...
   Прямо сейчас.
   - Я понимаю тебя. Мы, маги Младшего Клинка - расходный материал. А Сора обещала не выпускать нас в поле недостаточно подготовленными. Поэтому затягивать подготовку к заданиям, где запросто могут убить, - в наших общих интересах, Джунко. Проблема в том, что ты не просто затягиваешь подготовку. Ты её срываешь.
   - Я-а-а... это не так!
   - Перестань, - я поморщился. - Говорю же, нет рядом никого. А я точно тебе не враг... и не возможный насильник.
   - А ты не мал о таком рассуждать?
   Ухмыляюсь в ответ на ухмылку Джунко. "Решила-таки приоткрыться? Хорошо!"
   - Моя мать работала в припортовом борделе. Догадайся, кем. Ну и сам я, говоря прямо, не самый глупый ученик в клане. Кстати, твоя маска довольно хороша, я смог заглянуть под неё лишь потому, что сам не чужд медицине и знаю, какой контроль нужен для того же Целительного Касания. С таким контролем - и позориться на тренировках рукопашки...
   - О.
   - Ага. Лжецов ловят на мелочах.
   - Я запомню, - пообещала Джунко. Причём без заиканий.
   - Запомни ещё кое-что. Притворство - это, конечно, хорошо. Ни один маг не откроет всех своих тайн даже соклановцам, даже напарникам. Но... если ты нацелилась войти в клан через брак, тебе надо поменять стратегию. Иначе тебя даже наложницей не возьмут.
   - Не понимаю.
   - Ещё когда я был принятым, мне довелось полежать с переломами у наших клановых целителей... и выпросить несколько свитков по медицине. Так вот...
   Я кратко рассказал Джунко о том, почему сильные маги стараются иметь детей от сильных ведьм и как пришёл к таким выводам.
   - Короче, чтобы заинтересовать шишек из Старшего Клинка, а не юнцов вроде Горо, тебе надо раскачивать, раскачивать и ещё раз раскачивать резерв. С потенциалом суго, духовной силы, дела у тебя неплохи - специализация сказывается, а вот с ци... сама понимаешь. Посмотри на командира нашей команды - вот кто идёт правильным путём.
   - Н-но... я уже слишком стара, чтобы...
   - Чушь. Резерв сеф растёт до двадцати пяти. Конечно, если его развивать. У тебя ещё лет десять в запасе. Может, до уровня мастеров дотянуть и не сможешь, время упущено... но стать сильной по резерву сеф посвящённой или слабым подмастерьем - это при должном усердии просто.
   - Откуда ты столько знаешь?
   - В свитках прочитал. Может быть. А может, и подслушал.
   Джунко посмотрела на меня. Очень внимательно.
   - Ни один маг не откроет всех своих тайн, да?
   - Именно. И я бы промолчал, вот только рано или поздно нам придётся рисковать жизнями в поле. К тому времени мне бы хотелось иметь рядом не только сильного командира, но и сильных напарников. Шкурный интерес.
   - Понятно.
   Часть секретов я всё-таки открыл. Теперь Джунко мне обязана - и сама признала это.
   Вот и хорошо.

* * *


   Форсировать успехи мы с напарницей не стали. Мы "просто" не сосредотачивали усилия на устранении своих слабостей. Поэтому наши успехи в ближнем бою росли не быстро... но всё же росли. И чуть менее, чем через полгода после моего экзамена на ученика Сора убедилась, что её требование выполнено и все мы способны держать "три У" на протяжении пятисот ударов сердца. Без мудр и других активаторов. Или держать ускорение полный час (а под ускорением даже ученик способен пробежать за час, самое малое, такое же расстояние, какое караван одолевает целый день). В общем, необходимый по её мнению минимум навыков мы получили.
   И нас тут же отправили на задание. Простое. Доставка документов средней важности. Уже знакомый мне Арашичиро Дайки, явившийся прямо на нашу утреннюю тренировку, сунул Соре опечатанный свиток размером с её предплечье:
   - В Кутаго, срочно, командное на сутки.
   После чего исчез в Переносе.
   - Так. Внимание! - мы послушно прекратили упражнения на разогрев и уставились на командира. - Нам предстоит первое командное задание. Пора выводить вас в поле. Молнией до дома, хватайте припасы, чтоб на два дня хватило четверым - но не больше! Горо, проследишь. Снаряжение - по второму списку. Потом бегом сюда. Вперёд!
   И мы рванули к дому за припасами и снаряжением. После чего, выдержав проверку у Соры на предмет правильности экипировки, рванули уже в сторону Кутаго. Напрямик. Лесом, полем, болотом, речкой, болотом, лесом, длинным прыжком преодолеть не самый узкий овраг и снова мчаться по лесу, не жалея ни ног, ни резерва. Лёгкий Шаг в помощь.
   Мне приходилось особенно тяжко: контроль контролем и подготовка подготовкой, но когда у тебя просто из-за возраста тела конечности не выросли до нормальной длины, угнаться за магами постарше... трудно. Обычная команда учеников вообще не могла бы позволить себе такой забег - на самой грани доступной скорости. Мало ли, напорешься на команду из враждебного клана, и прощай, жизнь. Но так как радиус уверенного обнаружения у Соры, по её словам, превышал три тысячи локтей* (при этом командир старательно обходила молчанием вопрос, насколько именно превышал), мы могли быть почти уверены, что внезапное столкновение с вражескими магами нам не грозит. И, даже если злая судьба выведет нас на путь чужого мастера, мы успеем хотя бы приготовиться к бою... и смерти.
  
   /* здесь: 1 локоть ~ 0,48 м; таким образом, 3000 локтей ~ 1440 м./
  
   Кстати, о чужих мастерах.
   Поблизости - иначе говоря, на островах, до которых при хорошем ветре и не на совсем уж пузато-гружёном каботажнике можно дойти дня за три-четыре - обитает, помимо Арашичиро, ещё восемь крупных кланов. "Крупных" - значит "имеющих в своём составе более ста магов ранга ученик и выше". Кланы эти:
   Акияма - мастера атакующих Форм, владеющие секретом Синего Пламени;
   Аяме - специалисты по перевоплощениям, приёмам скрытности и добыче информации. Что забавно, клан состоит из ведьм на две трети и есть несколько расхожих шуток про магов, попавших в плен к Аяме. В прямом бою слабы, чтобы скомпенсировать это, используют яды;
   Имахоши - "обломленная" ветвь старого и многочисленного самурайского рода Хоши. Славятся барьерными Формами и артефактами, изготовленными при помощи цемора - в особенности оружием и бронёй;
   Ренджиро - мастера стихии Воды и иллюзий;
   Сейичи - сравнительно мирные ребята, спецы по рукопашке и целительству;
   Тэннобу-Го - формально пятая ветвь Великого клана Тэннобу, фактически же осколок великого целого, состоит в основном из специалистов Форм Молнии и мечников;
   Фуджита - спецы по Камню, мастера ловушек "физического" типа и фортификаторы;
   и, наконец, Югао - обладатели врождённого ватшу* Льда и соответствующих Форм.
  
   /* - понятие ватшу весьма широко, буквально это слово переводится как "ограничение порядка" или "управляемый хаос"; в данном случае под ним понимается комплекс передающихся по наследству более-чем-нормальных способностей к определённому преобразованию сеф. У этой способности, как и любой другой, есть оборотная сторона. Например, те же Югао платят неспособностью освоить на приемлемом уровне Формы обычных стихий, так что появление Владык Земли или Неба в этом клане невозможно. Впрочем, это вряд ли их печалит, поскольку Формы Льда кратно сильнее обычных стихийных: при равных тратах сеф они получаются намного эффективнее. Подробнее о ватшу см. глоссарий./
  
   Так вот, Аяме и Сейичи в основном нейтральны. Югао тоже можно особо не бояться, их разве что безумец обвинит в задиристости. Кроме того, благодаря своему ватшу маги этого клана поистине сильны: их посвящённый имеет неплохие шансы не только против мастера Аяме или одного из малых кланов, но и против мастера из Ренджиро... или Арашичиро. Тэннобу-Го снискали репутацию ребят, никогда не нападающих первыми (либо не оставляющих свидетелей своих нападений... впрочем, если учесть, что численность этой ветви Тэннобу, по некоторым сведениям, превышает полтысячи - мало кто решится выступить против них).
   Но если маги Арашичиро, даже принятые, вроде меня, наткнутся на Акияма, Имахоши, Ренджиро или Фуджита - будет драка. Если с Имахоши и Фуджита ещё есть шансы разойтись относительно мирно, то с Акияма и Ренджиро шансов нет. Последние полвека эти кланы и Арашичиро ведут непрерывную тихую войну.
   При этом Акияма точно так же воюют с Югао, собачась, буквально, как огонь и лёд. Ренджиро с Имахоши и тремя малыми союзными кланами составляют коалицию, дружащую против Тэннобу-Го, а Сейичи и Аяме, нейтралы, изрядно недолюбливают друг друга. Если верить слухам (в пересказе Соры), "медики" и "отравители" не упускают случая для пакостей в адрес друг друга, а то и вовсе тихо устраняют конкурентов.
   Как нетрудно догадаться, у каждого клана, не только крупного, есть своя подконтрольная территория. Подразделяется она на "домашнюю", "ближнюю" и "спорную". "Домашняя" - это ближайшие окрестности баз. Регулярно патрулируется, проверяется чувствительными к сеф, сравнительно безопасна. "Ближняя" территория куда обширнее, в её пределах клан обладает преимущественным правом на поиск потенциальных принятых, заключение контрактов и выполнение заданий. Даже при передаче контракта другим кланам - например, если богатому торговцу на "ближней" территории нашего клана приспичило подлечиться с помощью сеф и ему нужны услуги Сейичи, а не Арашичиро - клан выступает посредником и гарантом таких сделок... не упуская возможности взять положенный процент. "Спорной" же территорией является земля, на которую как "ближнюю" претендуют два клана и более.
   Как нетрудно догадаться, для Акияма и Ренджиро вся "ближняя" территория Арашичиро "спорная". Более того: мастера из этих кланов порой появляются и на чужой "домашней" земле. А иногда и шибко наглые посвящённые. С известным результатом. Говорят, любого посвящённого Акияма, который принесёт на базу головы трёх учеников Арашичиро, тут же сделают мастером... правда вот, мало кому удаётся совершить такой подвиг: в теории-то посвящённый действительно сильнее трёх учеников, особенно посвящённый, готовый к повышению в ранге.
   Только вот командиры команд в любом из кланов тоже не из навоза слеплены. Я в Сору верю.
   Правда, не настолько, чтобы усомниться в итоге встречи нашей четвёрки с опытным мастером вражеского клана. Размажет бьющей по площади атакующей Формой и не заметит. А уж если при нём будет команда посвящённых или мастер-напарник... спасите, благие ками! При этом враги заходят глубоко на земли нашего клана именно таким составом, не менее - чтобы либо иметь подавляющее преимущество при встрече со слабосилками вроде нас, либо сбежать, столкнувшись с магами, превосходящими классом и (или) количеством.
   Хорошо ещё, что рейды сильных врагов происходят не очень часто. Три-четыре раза в году, больше - редко. Всем участникам понятно, что, во-первых, атакованный клан пошлёт рейд-группу уже на земли атаковавших. И эта рейд-группа натворит много кровавых дел, прежде чем её вытеснят на нейтральные территории. А во-вторых, что куда важнее, слишком активная вражда без последствий не обходится. Чтобы успешно уничтожить вражеский клан, придётся умыться кровью. Не один и не два клана магов из тех, которые нынче числятся малыми, если не вымирающими, стали такими как раз из-за успешных военных действий.
   Да, от их врагов не осталось даже имени - и что? Вкус победы, оплаченной жизнями десятков сородичей, слишком горек.
   Даже Тэннобу-Го не могут позволить себе ТАКИХ потерь.
   Вот и тлеют вместо ярого пламени открытых боёв угли диверсий, укусов-отскоков, тихих рейдов и стычек на "спорных" землях. Такие уж у нас на островах развлечения для шпионов и убийц. Весело, аж кровь из горла.
   ...а что же командное задание в Кутаго? Да ничего. Добежали, доставили свиток, честь по чести завизировали у адресата (средней руки купца) выполнение задания и получили деньги - восемьсот лю. Потом посидели в открытом ресторанчике, лакомясь жареной рыбой и пополняя резерв за счёт вкусной еды. Закончив, пробежались обратно.
   Ни происшествий, ни стычек, ни прочего беспокойства.
   Всегда бы так.

Оборот второй (3)


   Аккурат на моё двенадцатилетие судьба выдала "подарочек": встречу на "спорной" земле с командой клана Имахоши.
   Впрочем, по порядку.
   Минувшее время я потратил с толком. Дополнил свой арсенал ещё двумя Формами: Текучим Щитом (правда, на что-то, кроме траты сеф, годным только против немагов) и Водяным Хлыстом. Подросший до уровня посвящённого (слабого, но всё-таки) резерв сеф позволял применять стихийные Формы с большей силой или в большем количестве, да и с иллюзиями дела обстояли неплохо. Ожидаемо поднялось также всё, что прямо зависело от свойств понемногу растущего тела: скорость, сила, выносливость. Да и моё мужское естество вполне, гм, проснулось. Так что, если бы нашлось с кем, я бы мог стать отцом.
   А вот улучшить навыки целителя не удалось: Сора настойчиво рекомендовала не копировать таланты Джунко, а сосредоточиться на стихии Камня, чтобы в перспективе команда обзавелась, помимо медика, своим фортификатором... а то так и артефактором. Упираться я не стал и начал развивать сродство с Камнем, для чего разучил Пылевое Облако - полезную из-за быстроты выполнения и относительно низкой затратности маскировочно-отвлекающую Форму. В общем, явного прогресса в магии хватало, чтобы где-то через пару лет уверенно сдать экзамен на посвящённого.
   Оставалось лишь накопить десять тысяч, м-да...
   В тайне даже от напарников и приёмной матери я довёл радиус обнаружения Паутины до трёхсот шагов. Улучшил свою чувствительность к чужим эмоциям, благодаря чему обычного человека в лесу мог обнаружить где-то шагов за полтораста-двести... и даже иногда проникать своим развившимся хирватшу сквозь эмоциональный блок Соры. Редко и лишь вблизи, но даже такой неполный результат стоил усилий. А главное, я отработал безымянную Форму, позволяющую проникать в чужие внутренние миры (правда, проку от этого немного, ведь открыто использовать такое я не мог, да и с тайным использованием намечались проблемы). К сожалению, заниматься практикой цемора я тоже не мог и потому успехи мои на этом поприще оставались минимальны. Впрочем, мне вполне хватало для развития и "разрешённых" областей магического искусства.
   Разумеется, мои напарники и Сора тоже не стояли на месте. В частности, приёмная мать продвинулась в иерархии до третьей посвящённой Младшего Клинка и вовсю готовилась к экзамену на мастера. И выдаваемые её команде задания вполне отвечали росту наших навыков.
   К примеру, то, после которого приключилась судьбоносная встреча с Имахоши, состояло в обнаружении и зачистке банды разбойников. Это официально. А на деле примерно три четверти всех нападений той банды приходилось на караваны торговцев, союзных Арашичиро, на землях, принадлежность которых нашему клану оспаривали Акияма. Сами мастера Синего Пламени в грязи с грабежом и убийством гражданских мараться не пожелали и наняли бежавшего с континента отступника из клана Лао Чи. Позже, когда всё закончилось, его происхождение по характерным чертам лица и особенностям амуниции определила многоопытная Сора.
   Собственно, сам отступник пал благодаря её усилиям: ночью она пробралась в лагерь банды и заколола беглого мага во сне. Иначе задание осталось бы не выполненным. Всё-таки сорок с лишним здоровых мужиков плюс маг, по размеру резерва тянущий на подмастерье, а то и слабого мастера - отнюдь не та цель, которую команда учеников под началом посвящённой может легко одолеть в открытом бою. Но мы не стали играть в благородство: напали ночью, загодя наделав полтора десятка Двойников в качестве бойцов первой линии (пять моих, остальные - Соры) и вооружив их отравленным оружием (яд по усовершенствованному Джунко рецепту также был сварен заранее из собранных ею же ягод и корешков). Так что задание вышло грязным и кровавым, но сравнительно простым. Разобравшись с трофеями, существенную часть которых составили отрубленные головы разбойников - их мы позже сдали в казначейство городской управы Хигатама за дополнительное вознаграждение - мы вчетвером завалились в том же Хигатама в общественные бани.
   А спустя примерно час расслабления в те же бани заявились Имахоши. Мастер-наставник и пара учеников. Испортили нам и себе отдых.
   - Могу я услышать ваши имя и статус? - поинтересовался старший из чужих магов: здоровый мужик с кучей шрамов по всему телу, коротким ёжиком седых волос и густой, также короткой угольно-чёрной бородой. Чресла его прикрывало лишь полотенце, но его это не смущало. Не больше, чем нашу наставницу смущала полная нагота и неудобное местоположение (из онсэна даже опытный маг мгновенно не выскочит, к тому же разговаривать с кем-то, глядя снизу вверх, не слишком удобно - иначе всяческие власть имущие не любили бы так возвышающие троны).
   Безупречно вежливая, возможности отказа фраза не подразумевала.
   - Арашичиро Сора, - без запинки ответила уловившая подтекст ведьма. - Посвящённая.
   Сообщать свой номер в иерархии она благоразумно не стала.
   - Имахоши Кенджи, мастер главной ветви, - едва уловимо кивнул старший в группе противостоящих магов. - Как я понимаю, это ваши... подопечные?
   - Да. Моя команда и ученики: Арашичиро Горо, Джунко, Рюхей. Отдыхаем здесь... после выполнения задания.
   - А это моя команда: Имахоши Осаму, мой сын, Имахоши Хару, мой племянник.
   Пожри меня красный они*. Трое клановых! Причём сыну, лишь немного менее здоровому, чем папуля, на вид лет двадцать, а племяннику - все двадцать пять. Оба, небось, не менее чем посвящённые, а то так и вовсе подмастерья. Хорошо ещё, что свои артефактные оружие с бронёй (а у этой троицы точно снаряжение артефактное, к гадалке не ходи) они оставили в раздевалке. Но всё равно расклады, мягко говоря, не в нашу пользу...
  
   /* - разновидность демона-людоеда. Вполне аутентичная японская нечисть./
  
   А жить-то как охота!
   - Рада знакомству, - довольно кисло сообщила Сора, не слишком стараясь замаскировать ложь, в которую всё равно никто не поверит. - Что привело доблестных магов в Хигатама?
   Читай: "С какого бодуна Имахоши припёрлись таким представительным составом в город, что в теории нейтрален, а на практике служит костью в грызне Акияма и Арашичиро?"
   - Задание, - по-волчьи усмехнулся Кенджи. - С вами оно не связано... но отказываться от дополнительного заработка мы тоже не станем. Тренировочный бой, команда против команды. С заранее оговорёнными ставками.
   - ...что ж. Согласна. Ваши условия?
   - Хотите провести всё как задание через управу Хигатама?
   - Не откажусь.
   - Добро. Пятьдесят тысяч лю - приемлемый размер ставки?
   - Вполне, - улыбнулась Сора. Моё хирватшу поймало исходящую от неё волну бешенства, впрочем, быстро задавленную самоконтролем. Наставницу понять легко: за выполненное задание с прекращением разбоя нам причиталось в общей сложности менее пяти тысяч лю. На всю команду. Без учёта расходов. Выплата полусотни тысяч лишит Сору накоплений последних двух-трёх лет. А ведь ей ещё сто тысяч за экзамен на мастера надо выложить!
   Фактически Кенджи, выставив пару своих "учеников" против нас троих, собирался учинить слегка облагороженный грабёж. И не надо ля-ля про то, что лучше потерять деньги, но сохранить жизнь! За половину озвученной им суммы опытный маг-целитель из клана Сейичи вырастит руки лишившемуся их калеке, команда магов-убийц вырежет население пары деревень, а черноногий проживёт, не работая, лет десять. По достижении определённого порядка сумм деньги становятся ценны ничуть не меньше, чем жизнь. А если положить на незримые весы несколько миллионов лю, то ТАКИЕ деньги уже вполне могут определять судьбы целых городов и стран... собственно говоря, моя первая жизнь покатилась под откос, закончившись ссылкой в Обитель, после того, как я не смог вернуть одному мерзавцу займ в размере восьмисот тридцати тысяч лю.
   Так что управление сеф - это, конечно, основа личной силы. Но и власть денег никак нельзя недооценивать.
   Слово за слово, мы покинули бани, направляясь в городскую управу. Имахоши, разумеется, не упустили возможности покрасоваться в своих доспехах, по контрасту с которым наше снаряжение выглядело откровенно жалко.
   От самурайских вариантов их броня отличалась сравнительной лёгкостью. Ткани больше, кожи и металла меньше и сами кожа с металлом тоньше. Однако обманываться видом брони не следовало: предоставляемая артефактами защита благодаря использованию сеф превосходила таковую для тяжёлых цельных доспехов. Мера превосходства напрямую зависела от размеров резерва. А с ним у всех троих Имахоши трудности отсутствовали. Потому они не побоялись уйти вперёд, взяв Сору в коробочку и подставив нам троим свои якобы беззащитные спины.
   - Что будем делать? - тихо спросил Горо, когда наше отставание достигло десяти шагов.
   - Что-что... - буркнул я в ответ ещё тише. - Драться. Только надо подойти к делу с умом.
   - И как это? А, умник?
   Однако в его голосе непроизвольно проскользнула надежда.
   Вроде бы смешно: здоровый лоб семнадцати лет надеется на совет мальчишки, который на пять лет моложе. Но... это тело у меня моложе на пять лет. Свой истинный возраст я никому, конечно, не раскрывал - но при этом не особенно старался утаить, что сообразителен не по годам. Лучше частично раскрыться, чем сдохнуть, выполняя глупые приказы.
   Своим "авторитетом" я бы спесь урождённого Арашичиро так легко не перебил. Но Сора на тренировках по командному взаимодействию, поочерёдно доверяя командование каждому из троих подопечных, выяснила, кто из нас будет лучшим в роли заместителя командира по тактике - и назначила на эту почётную, но ответственную должность меня.
   - Думаю, - сообщил я. - Ясно, что в прямом и "честном" бою шансов у нас нет. Размажут. Тебе, Горо, лучше избегать отработанных прямых атак: они все старше, сильнее, опытнее. И Джунко к обычной тактике лучше не прибегать.
   Горо в наших спаррингах играл не от обороны, а от атаки. Меч, напитанный сеф Воздуха, делал его серьёзным противником даже для опытной Соры. Лезвия Ветра в его исполнении стали быстрее, мощнее, плотнее и потому намного опаснее. Их усиленной разновидностью, Косой Ветра, Горо научился валить небольшие деревья, а Воздушными Кулаками - ломать кости. Вот только сомневаюсь, что против Имахоши с их знаменитыми артефактными барьерами будут эффективны что меч, что атакующие Формы...
   Наш целитель-иллюзионист за прошедшее время изменилась сильнее всех. Начиная с того самого разговора Джунко усиленно раскачивала резерв и сродство с Деревом. В медицине она благодаря этому меня превзошла. Как рукопашница она тоже сделала большой рывок; её выносливость вышла за пределы естественной и выигрывать схватки на истощение стало её любимой стратегией. Маску неуверенной слабачки она отбросила за неактуальностью.
   Вот только на этот раз затянуть бой - всё равно, что заранее подставить горло. Ну, допустим, продержится она дольше нас. Хотя сомнительно: у Имахоши длинные клинки тоже артефактные, её древесным щитам такое не остановить. Но допустим. А дальше? Навалясь вместе, они точно её задавят.
   - И что в таком случае прикажешь делать? - прошипел Горо.
   Я взглядом искоса постарался напомнить ему о выдержке. И ответил:
   - То, к чему всегда прибегают слабые в столкновении с сильными. Уклонения. Уловки. Мы с Джунко попробуем заморочить их иллюзиями, я - отвлечь при помощи Водяных Двойников и Пылевого Облака. Кстати, не забывай усиливать его своим Порывом. И попытаемся отравить их. Что ещё остаётся?

* * *


   Не знаю, какие чудеса дипломатии пришлось применить Соре и какие дополнительные условия предложить, но окончательные правила "тренировки команд", обозначенные в контракте, выглядели так: мы втроём работаем против пары родичей мастера Кенджи, а наставники только наблюдают и судят... но не вмешиваются. Иначе говоря, расклад четверо против троих поменялся на расклад трое против двоих. Каждая из сторон выставляет залог в 50.000, победившая сторона забирает всё. Смертельные удары и приёмы запрещены... но калечить оппонентов можно. Главное - помнить, что виновник увечья заплатит за его излечение целителям Сейичи из своего кармана... ну, или из кармана наставника, который (которая) уж точно найдёт способ взыскать долг со своего неосторожного подопечного. Обычные травмы, без которых поединок команд точно не обойдётся, обязалась исправить Джунко - после выявления победителей, конечно же.
   Чтобы избежать лишнего ущерба, местом "тренировки" назначили скошенный луг у реки в полутысяче шагов от условной городской черты Хигатама (на этом условии особенно настаивали в управе). Кенджи даже оказался столь любезен - и высокомерен - что дал нашей команде время на разговор с Сорой и подготовку. Впрочем, сам он тоже не упустил возможности дать Осаму и Хару какие-то наставления перед дракой. Какие? Это меня волновало слабо.
   Я сосредоточился на том, что говорила наставница. Как и мои напарники.
   - Я изучила их способности и экипировку, насколько смогла. Прежде всего: Хару имеет резерв сеф как у сильного подмастерья. Осаму моложе, но тянет на слабого мастера. Оба имеют стихийное сродство с Молнией. Их клинки - это особенно важно для тебя, Горо! - обработаны для накопления преобразованной сеф. Любая рана, даже, возможно, проход оружия близко к телу - и вам обеспечен парализующий разряд. Да и в прямом парировании клинка клинком надо быть осторожнее: запитаешь свой танто недостаточно - и накопленное в чужом оружии продавит защиту. Также следует ждать использования на средней дистанции атакующих Форм Молнии. Можете считать, что как минимум Громовой Стрелой и Хару, и Осаму могут вас приложить. Надеюсь, что-то посерьёзнее они использовать не станут, потому что тем же Копьём Грома вас просто убьёт. Поэтому уклоняйтесь! Маневрируйте! Ни в коем случае не замирайте на месте, как соломенные мишени! И не пытайтесь использовать защитные Формы - бесполезно!
   - Понятно, - сказал я сразу за всех. - Атака у них ожидаемо хороша. А как с защитой?
   - Плохо с защитой... для вас. Я не знаток цемора, но опознавать печати умею. На их броню наложено Ослабление Стихий - это раз; кирасы дополнительно усилены Незримой Бронёй, что отклоняет метательное оружие и поглощает прямые физические атаки. Сильный посвящённый, а тем более мастер продавил бы и то, и другое. Вы... бейте только в полную силу, может, что-нибудь выйдет. И ещё шлемы. Хотелось бы мне ошибиться, но у обоих там стоят печати Ясного Разума, так что рассчитывать на иллюзии вам, - взгляд на меня и Джунко, - не стоит. А у Осаму в дополнение к Ясному Разуму на шлеме около прорезей есть ещё какая-то печать. Опять-таки хотелось бы ошибиться, но скорее всего это что-то, предназначенное улучшать зрение. Или просто мешающее ослеплению. Так что Пылевое Облако даже в связке с Порывом может оказаться бесполезным.
   Я тихо застонал. Тряхнул головой. Глубоко вдохнул...
   - Выходит, всё, что нам остаётся - это скакать вокруг них троицей обезьян, заодно пытаясь воткнуть им в конечности отравленные ножи?
   - По сути, да, - хмыкнула Сора. - Только учтите ещё, что в процессе скачек Имахоши могут пользоваться дополнительными барьерами. Как раз против метательного железа.
   Тут уже застонал Горо.
   - Попытайтесь сыграть на численном преимуществе, - подытожила наставница. - Рюхей, бегом к реке, делай Двойников... но с упором на силу, а не количество. Теперь ты, Джунко...
   Что она должна сделать по мысли Соры, я уже не услышал. Поскольку командир сказала: бегом к реке, - я и побежал. Пока напитаю речную воду своей сеф, пока сформирую Двойников - глядишь, уже драка начнётся. А мне бы не хотелось опоздать к этому сомнительному веселью и подвести напарников.
   Тот, который подводит - не вызывает стремления помогать и поддерживать у тех, кого подвёл. Иногда тому, который подвёл, вообще мстят. А я не так силён, чтобы выжить в одиночку.
   Пока что.
   ...Двойников я сделал троих. Каждому досталось моей сеф с хитрым расчётом: не так много, чтобы уничтожение одного из них заставило печалиться о бездарно потраченной энергии - однако и не так мало, чтобы им не хватало запаса сеф на две-три мощные стихийные Формы. Или на семь-десять маломощных Форм. Или просто на полсотни вдохов боя под хорошим Ускорением. После создания трёх копий я остался с ополовиненным резервом. И сомневающимся, что Имахоши дадут мне так много времени, что я успею приблизиться к истощению.

* * *


   Я очнулся в совершенной темноте. Из покоя бессознательности меня вырвала боль. Своими шипастыми крючьями ухватила за рёбра с правой стороны, за горло, челюсть и глазницу, а потом - ррраз! - и наружу. В свои костоломные объятья. Заорать не заорал, но вот невольный полухрип-полустон моё саднящее горло выдохнуло. Немедленно захотелось откашляться, но я каким-то чудом удержался. Понимал-чуял: от этого станет только хуже.
   - Рюхей? Ты... очнулся?
   - Да, Джунко. Что... в смысле, где мы? Больно... говорить.
   - Тогда молчи. Я сама расскажу.
   Ответ на вопрос "где" оказался первым и вполне ожидаемым. В Хигатама, точнее, в одном из его постоялых дворов. Напарники приволокли после драки. Кроме меня, пришлось тащить, как неходячую, ещё и Сору...
   - Почему? Уговор!
   - Уговор был с Имахоши. А потом вмешались Акияма.
   - Что?!
   - Тише. Давай я расскажу подробно и по порядку, ладно? Не... не напрягай горло. Лучше вообще не шевелись.
   С последним советом спорить стал бы только дурак. Я уже вовсю смешивал сеф и ци, ну, в той мере, в какой умел это делать без мудр, что ускоряло самоисцеление, и заодно занимался самодиагностикой. Пока Джунко рассказывала обещанные подробности про то, как два Имахоши-почти-мастера лениво гоняли туда-сюда трёх отчаянно уклоняющихся Арашичиро-почти-посвящённых, сокращая поголовье моих Двойников, я складывал в единую картину всё больше и больше повреждений... и понемногу приходил в ужас.
   Грудь справа - сожжена до кости. Правое плечо на этом фоне почти не пострадало - так, попалило кожу и местами дошло до мяса. Горлу тоже повезло: повреждения поверхностны, ничего слишком серьёзного. Хотя голосовые связки надорваны, видать, знатно поорал... только совсем не помню, когда. А вот лицу "повезло" примерно так же, как груди. Щеки справа как будто вообще нет. Не чувствую. И с зубами там что-то нехорошее. И правое ухо у меня тоже... увы. Даже не уверен, что там самое главное цело, а то голос Джунко доносится как-то... неравномерно.
   Но больше всего мне не нравится то, что у меня забинтованы глаза. Оба. Точнее, повязка идёт вокруг головы, но там, где должен быть правый глаз, я ощущаю лишь пустоту. Да и с левым не всё ладно. Что именно - без понятия (плохо быть недоучкой!), но хотя бы само глазное яблоко на месте. Может, вред не так велик и хотя бы левым я смогу видеть...
   К демонам! Я в любом случае - калека, невезучий урод! Не уверен, что ТАКОЕ лечат без последствий даже профессиональные лекари Сейичи. А если и лечат, то цена...
   Дешевле заплатить Акияма, чтобы дотла сожгли десяток деревень на землях чужого клана.
   Ученик-принятый Арашичиро Рюхей столько не стоит.
   - ...зато Имахоши не забрали наш залог, потому что... как Сора сказала, "имело место стороннее вмешательство", - прощебетала Джунко. - Здорово, правда?
   - Просто одемонеть как здорово, - прохрипел я. - Воды дай.
   - Вот. Осторожно!
   Обычный травяной настой (видать, наш командный лекарь заранее подсуетилась и слегка растрясла запасы полезных сборов) показался мне целительным бальзамом. Не в последнюю очередь потому, что я сосредоточился получше и ненадолго повысил напитку сеф и ци именно для горла. Как результат, болезненное глотание смешалось с удовольствием. Я в прямом смысле ощутил, как ускоренно заживают сорванные связки.
   - Спасибо, - шепнул я, когда опустевшая плошка перестала касаться губ.
   - Да я ничего такого и не сделала, - Помолчав, Джунко добавила иным, знакомым тоном. - Чтобы сделать что-то такое, я недостаточно хороша как медик. Прости.
   - Ты не виновата ни в чём, - я решил и дальше шептать. Это куда полезнее для моего больного горла... и в разы менее неприятно. - Живи. Учись. Совершенствуйся. Чтобы если не сейчас, то потом обрести силу исцелять и... не такое.
   - Хороший совет, Джунко. Последуй ему.
   - Наставница! Вы очнулись!
   - И уже довольно давно. Ты невнимательна. Это... нехорошо.
   - Я...
   - Потом. Нам с Рюхеем надо поговорить. Оставь нас.
   - Я... да. Пойду, спущусь к Горо.
   - Вот-вот. Иди.

Оборот второй (4)


   - Надеюсь, вы пострадали меньше, наставница? - прошептал я.
   - Если сравнить с тобой? Да, - ничуть не стремясь смягчить, ответила Сора. - Хотя вряд ли теперь мне удастся соблазнить кого-либо, посветив нагим торсом.
   - Ну, соблазнять гордецов из Старшего Клинка вы изначально не собирались, верно?
   - Верно. А теперь оставим словоблудие. Ты понимаешь своё положение, Рюхей... или как там тебя зовут на самом деле, демон?
   Что?
   - Я не демон! - выбитый из седла, я даже оставил шёпот в пользу голоса... в горле, конечно же, немедленно запершило.
   Сора хрипло рассмеялась.
   - Вот только не юли и не пытайся лгать, Рюхей. "У меня никак не получается совместить выделение сеф и её разгон. Может, доблестная ведьма подскажет ничтожному, что я делаю неправильно?" - сказал мне при встрече некто неполных шести лет при нашем знакомстве. Некто, при этом воспитанный не при дворе, а в борделе. Да и потом ты тоже не особенно скрытничал. Так что не юли, ещё раз повторю.
   Реальность вокруг меня шаталась с хрустом и треском. Так что я поневоле уцепился за те куски, в которых ощущал уверенность... или хотел ощущать:
   - Я не демон. Я человек!
   - Да ну.
   - Я просто помню своё предыдущее воплощение, не более!
   - Вот как. Выходит, ты ещё моложе и слабее, чем я думала. Я вот уже в четвёртом теле землю топчу.
   Что?!
   - Да-да, от меня можешь не таиться... собрат, - Сора хохотнула. Веселья, правду сказать, в этих звуках не слышалось. - Я тебя не выдам.
   - Ты шутишь? - выдавил я.
   - Ничуть. Мне не выгодно сдавать тебя, потому что я не хочу расставаться с этим телом до срока. Это не полезно для моей силы, и так при смерти теряется... слишком многое. А ты ведь не станешь молчать, если я выдам тебя.
   Я бы закрыл глаза, если бы они и без того не были закрыты.
   Что я, в сущности, знаю о демонах? Не так уж много на самом деле. Считается, что демоны злы или, реже, равнодушны (и совсем редко - добры); они отнюдь не всегда отличаются выдающейся силой - иначе люди в стародавних войнах с нечистью не одержали бы верх, загнав их в пустыни, пещеры, чащобы и глубины океанов. Однако у демонов есть черта, роднящая их с небожителями и благими земными ками: они бессмертны. Это общее ватшу для всего их поганого племени, противного естественному мироустройству и человечеству. Одной из примет демонов, благодаря которой они и опознаются, является уродство. Чаще явное, реже - скрытое.
   А ещё возможно перерождение в демонов. Это известно точно. Демоном может стать и животное, и растение, и даже некоторые неживые предметы. Но самые опасные демоны - хотя бы потому опасные, что в среднем они умнее каких-нибудь диких тануки или нэдзуми - бывшие люди. Мононокэ, юрэй и фунаюрэй, нукэкуби и рокурокуби, нопэрапоны, йома и они, гаки... много их, нечистых, всех и не перечислишь.
   Что я знаю о перерождениях? Если не считать, что как минимум один раз испытал таковое на себе? Что в прошлой, что в нынешней жизни я не был завсегдатаем храмов и не особенно-то внимал тому, что вещают каннуси с мико. Однако основы, изложенные в Священной Дюжине, мне памятны. Воплощаясь, душа принимает на себя управление телом. Как всякий господин, душа несёт тяготу ответственности за действия тела и разума, очерняясь грехами, очищаясь духовными заслугами, а после смерти тела попадает в безвременье Призрачного Мира. Безвременье, да... и забвение, что от начала времён идут рука об руку.
   Выдающиеся практики Пути Духа, избранные и просветлённые, способны вспомнить кое-что из своих предыдущих инкарнаций. Конечно, далеко не каждому каннуси такое доступно. И к тому же воспоминания о прошлых жизнях приходят к людям зрелым, так что обладание такой памятью для ребёнка действительно выглядит... подозрительно.
   А теперь вопрос. Даже два.
   Может ли бессмертие демонов, некоторых, обеспечиваться сохранением памяти о прошлых жизнях? Таким, каким только что хвасталась передо мной Сора.
   И не перешагнул ли я сам с той своей Формой, сотворённой в Обители Поднебесного Успокоения, черту, отделяющую людей от демонов?
   Какие... интересные вопросы.
   - Ты вообще слушаешь, что я говорю? - голос приёмной матери... м-да... хороша мамочка! её хрипловатый голос гудёл раздражением. Пока что лёгким.
   - И слушаю, и думаю.
   - Ду-у-умаешь?
   - Да. Ты-то маскируешься хорошо, никак не могу понять, к какому виду... тебя относить.
   - Онрё, - хмыкнула Сора. - Точнее, мононокэ, раз уж я вполне уютно ощущаю себя во плоти и предпочитаю это состояние бестелесности. Ну как, легче стало?
   Значит, онрё. Разгневанный дух, чаще женский, явившийся обратно на землю ради мести своему живому обидчику. Хм...
   - Ты уже отомстила?
   - Давно. Поэтому слепой злобой, как ты мог заметить, не страдаю. Я, как, очевидно, и ты - из нейтральных демонов. Так что, малец, вернёмся к основной теме?
   - А она есть, основная?
   - Да. Твоё состояние, вот основная тема на данный момент, кхех.
   - Слушаю.
   - Ишь ты... слушает он.
   Отбросившая скрытность Сора стала как-то язвительнее и сварливее. Не связанная маскировкой под молодую женщину, она также утратила свою обычную деловую немногословность.
   Похоже, решил я, онрё она стала, прожив длинную жизнь. Это "ишь ты" - не только примета устаревшей речи, но и... какой-то старушечий оборот.
   - Раз слушаешь, должен понимать: лечить тебя никто не будет. Старшим Арашичиро на тебя плевать, а у меня денег нет.
   - Есть.
   - Таких - нет, - отрезала Сора. - Или ты знаешь пару мест, где закопаны богатые клады?
   - Кабы знал, не стал бы рисковать с вхождением в клан.
   - Ну вот. А ждать, пока наша Джунко усовершенствует свои навыки, слишком долго. Ты и сам должен знать: лучшее исцеление - быстрое исцеление.
   И это так. Чем больше времени проходит с момента получения травмы, тем сложнее лечить её последствия. Свежеотрубленную руку может приставить на место даже посвящённый... да что там, даже, наверно, Джунко справится, учитывая её развившееся сродство с Деревом. А вот чтобы отрастить руку, потерянную год назад, нужен не менее чем опытный мастер-целитель...
   А о мастерах, выращивающих новые глаза, я даже не слышал. Только про считанных искусников, приживляющих донорские. Но те ещё надо где-то добыть... и всё равно операция получится не по средствам ученику из принятых.
   - Да, - шепнул я.
   - Надеюсь, ты сам понимаешь, к чему я клоню, - почти проскрипела Сора.
   - Да, - шёпот ещё тише.
   Я не стал спрашивать, предложила ли бы она мне такой же выход из... положения калеки, если бы считала меня обычным смертным.
   Предложила бы.
   А то, что она ощущала некую вину за происшедшее... её извинениями стало раскрытие своей сути. Разговор демона с... демоном. Точнее, бессмертной с бессмертным. Вполне могла ведь и не признаваться, ибо я никаких подозрений не питал.
   - Тогда я оставлю тебя. Надеюсь, к моему возвращению ты примешь нужное решение.
   Прошелестела дверь, сдвигаясь в сторону и снова закрывая проход.
   С уходом наставницы из меня словно стержень вынули. Слишком много сразу навалилось на меня. Слишком. Даже для демона... если я демон.
   Я хотел заплакать... но не вышло. Отчаяние утонуло в пелене безразличия. Словно ждущий меня Призрачный Мир уже начал очищать мою душу милосердным забвением.
   Но я не хотел забывать себя! Не хотел!
   И что-то во мне словно бы сдвинулось, со щелчком вставая на место. Как выбитый из своей сумки сустав.
   Изменить прошлое - не в моих силах. Этого, наверно, даже боги-миродержцы не могут. Зато я могу что-то сделать здесь и сейчас. То, на что намекала Сора, только... иначе.
   Тогда, в Обители, мне пришлось собирать природную сеф, компенсируя недостаток своей. Но там и тогда я был слаб. В разы слабее меня-нынешнего. Хватит ли резерва у ученика Арашичиро Рюхея - ученика, по резерву тянущего на посвящённого! - для того, чтобы повторить единожды удавшийся фокус? Без страховочных контуров цем-печатей, без якоря в материальном мире, вообще без подручных средств?
   Если даже не хватит, не так уж много я теряю. Всего-то жизнь калеки, живого укора и живой обузы для моей новой семьи.
   Отказавшейся от меня семьи...
   Прочь эти мысли. Ибо они злы. Участи онрё я себе не желаю!
   Ха. Участи онрё? А как тогда меня называть? Сдаётся мне, что ещё одно перерождение не естественным путём окончательно сделает меня демоном, пусть и безымянной разновидности, и не заслуживающим места среди сил зла.
   Сделает демоном? Пусть даже так. Я слишком хочу жить!
   Наверно, плохой из меня верующий...
   Шипя от боли, я свёл руки в мудру средоточия и разогнал Очаг, как не разгонял его ещё никогда в обеих жизнях. И на пике разгона буквально рухнул во внутренний мир.

* * *


   Вечно цветущие сливы стремительно роняют лепестки. Обычно просто низко висящие, облака налились грозовым свинцом и мчатся куда-то с пугающей скоростью. Тревожно шелестит листва, круглое озеро рябит от ветра всё сильнее. А я, презрев своеобычно неспешное достоинство придворного, со всех ног мчусь вниз, к озеру, чтобы успеть... просто успеть.
   Земля под ногами ощутимо дрожит.
   Страшно.
   Лодки у озера нет. На миг замерев, снова срываюсь с места - и мчусь прямо по воде, как посуху, пользуясь Лёгким Шагом. Воронки водоворота в центре тоже нет, но и это меня не останавливает. С разбега, вытянув тело живой стрелой и изогнувшись в длинном прыжке, ныряю в самый центр своего мира.
   Провал.
   Тьма.
   И второй уровень - как ревущий тайфун, гневный, необоримый.
   Всем существом сжимаюсь в песчинку, в точку, плотный клубочек чистой жажды жизни. Надеясь всё-таки уцелеть, поперёк всех и всяческих расчётов.
   И тайфун с презрением вышвыривает меня прочь.

Оборот третий (1)


   Итак, мне - то есть моему телу - снова пять. Почти. И оно снова мужское... в будущем. До созревания ещё ждать и ждать. Нынче меня зовут Акено*. И я уже привык откликаться на это имя.
  
   /* (яп.) - "ясное утро"./
  
   В отличие от предыдущего воплощения, в этом у меня сразу была фамилия: Оониси. Не самая редкая, скажем прямо. Чаще встречаются разве что Судзуки, Сайто и прочие Накамура. То, что я теперь Оониси, я запомнил гораздо раньше, чем своё имя... потому что ко мне обращались в основном "малыш". Или "бедняжка". Или "больной".
   Иначе как насмешкой судьбы не назвать моё нынешнее положение. Сбежать через реку смерти от жизни калеки - и оказаться в тельце столь хилом, что без моей активной помощи оно, пожалуй, не протянуло бы на этом свете и дня! Буквально ни дня, никаких преувеличений.
   Видимо, груз кармы отягчил мою судьбу. Иначе я не могу объяснить этого.
   Надо заметить, что Оониси Макото (тоже не самое оригинальное имя, да), мой отец, - не из простых людей. Мы живём в летней, северной столице княжества Ниаги, точнее, северо-западной, на одноимённом большом острове; и в этой самой столице есть, разумеется, городская управа. Довольно большая и многочисленная, благо, что сам город (называемый Ёро) весьма велик. Не меньше сотни тысяч жителей только в пределах второго кольца стен! На такое количество ртов даже не хватило одного акведука, поэтому полсотни лет назад закончили строительство второго... после чего Ёро разросся ещё сильнее. Так вот, Макото состоит при городской управе старшим над Благословенным Цветком Вспомоществования Управлению.
   Одним словом, Оониси Макото - люай.
   Или расчётчик. Но слово люай*, заимствованное у имперцев, короче, да и точнее, поэтому обычно пользуются именно им.
  
   /* - при записи местным аналогом кандзи наименование этой профессии состоит из двойного иероглифа; компонент "лю" означает буквально "деньги", "ай" - "распределение". Однако первый компонент также можно записать как "ценность", а второй как омоним слова, означающего "(относящийся к) разуму". Более подробные пояснения к работе люай будут приведены ниже непосредственно в тексте повести./
  
   В должностные обязанности отца входят далеко не одни только расчёты. В Благословенный Цветок входит составной частью и архив городской управы, и надзорная служба, занимающаяся проверками действий чиновников, и ещё, наверно, много всякого, о чём я по малолетству пока не узнал (так как не спешу узнать). Есть, однако, нюанс, который и предопределил мою судьбу.
   Все люай имеют профессиональный дисбаланс сущности. Для того, чтобы хорошо и быстро выполнять свои должностные обязанности, они используют преображение сеф в суго. Отец Макото тоже был люай, и отец его отца, и ещё минимум на дюжину поколений вглубь веков. Оониси, таким образом, - полноценная династия, и особенности семьи со временем прогрессировали. А итог... его я ощущаю на себе.
   Болезненное, искажённое веками наследственного отбора существо. От самого рождения обладающее невероятными запасами суго. Скромным (но отлично контролируемым) количеством сеф. И исчезающе малой ци. Дисбаланс суго и ци во мне столь чудовищен, что, как я уже сказал, без помощи моего недетского разума выжить Оониси Акено не смог бы. Умер во младенчестве. Как умерли мои покойные старшие братья и сестра.
   Хорошо, что ещё в прошлом воплощении я отработал использование Духовного Двойника и мог почти без отрыва бдеть, радея о здоровье тела. Когда взрослые отворачивались, я даже, наплевав на шанс раскрытия моей тайны, складывал непослушные младенческие пальчики в девятую мудру, более известную как мудра аскета, и упорно преобразовывал, преобразовывал, преобразовывал суго в ци. Всеми силами выправлял дисбаланс. Когда на меня смотрели - просто размеренно дышал, медитируя и с пусть меньшей эффективностью, но прежним упорством преобразуя суго в ци. И нормализуя по мере сил круговорот жизненной энергии, которую так и норовил пожрать ненасытный мозг. К счастью, моё хирватшу продолжало развиваться, поэтому почуять, смотрят ли на меня в какой-то определённый момент (и при нужде моментально затаиться, оберегая свою тайну), не составляло ни малейшего труда.
   Неудивительно, что я прослыл апатичным, едва жизнеспособным ребёнком. Первые два года я просто не рисковал отвлекаться на что-либо, кроме борьбы за выживание своего третьего тела. То есть лежал, дышал, молчал. Без отрыва от этих занятий пил материнское молоко и глотал растёртые кашицы: овощную, фруктовую, рисо-рыбную, реже рисо-мясную. Практически постоянно молчал, намекая матери и наёмным нянечкам, что пора менять пелёнки, не обычным возмущённым рёвом здорового младенца, а лишь вежливым похныкиванием, больше похожим на кашель или кряхтение.
   Да чего там, я даже глаза почти не открывал!
   Регулярно приглашаемые обеспокоенными родителями медики, проводя осмотры, щупали меня Целительным Касанием, пара даже использовала диагностические цем-печати. И дружно говорили то, что я знал и без них: дисбаланс энергий, переразвитие суго в ущерб ци, угнетение почти всех девяти органов* и жизненных функций в пользу слишком активно работающего мозга. Советы целителей также не отличались разнообразием. Все они рекомендовали понемногу отпаивать дитя подогретым красным вином с пряностями, регулярно - не реже двух раз в день! - растирать моё хилое тельце мазями, предотвращающими застой телесных жидкостей (самыми популярными оказались смеси на основе листьев фаш, толчёного жемчуга и крапивы). А ещё добавлять в питьё и еду стимулирующие добавки с горным мёдом и женьшенем.
  
   /* - сердце, лёгкие, печень, почки, позвоночник, желудок, мочевой пузырь, кишечник, семенные железы. И да, автор в курсе, что лёгкие и почки - парные органы. Но это медицина, не вылезшая из средних веков! Аутентичная китайская с её киноварными пилюлями - это вообще полный мрак, да и японско-вьетнамско-корейская недалеко ушла...
   Для особо недогадливых поясняю: истинное устройство и функции организма многие местные медики знают получше земных, хотя бы за счёт улучшенных чувств. Но эти познания составляют цеховую тайну и пациентам - да даже порой ученикам! - их не раскрывают./
  
   Оониси Макото и Аи, мои родители, вздыхали. Но без протестов платили за весьма-таки не дешёвое лечение, способное в кратчайшие сроки вчистую разорить менее состоятельных людей.
   Какой ни есть, а всё же сын. Наследник. Причём выживший, не в пример другим детям...
   Аи вообще редко меня оставляла. Сидела со мной, не бросив на одних нянек. Напевала своим красивым, но слабым голосом песни - и колыбельные, и любовные плачи, и переложенные на музыку моления. Вслух читала мне книги Священной Дюжины и повествования о чудесах (которые сама очень любила, даром что половина этих повествований - особенно та, что с участием магов, священства и демонов - откровенно страшна и кровава). Гуляла, взяв меня на руки, по заднему двору немаленького дома семьи Оониси, густо засаженному различной зеленью; утомясь, присаживалась в резной беседке под вишнями или на скамье у маленького пруда, откуда открывался замечательный вид на искусственный водопадик.
   - Ах, малыш мой, маленький Акено, - вздыхала Аи, - когда же ты встанешь на ножки?
   - Когда буду готов, мама, - однажды ответил я. Не очень внятно, потому что почти без тренировок привести к повиновению язык, губы и всё прочее не так-то просто... однако мама меня услышала и поняла:
   - Ты говоришь?! Счастье какое! Макото! Макото, господин мой! Наш сын говори-и-ит!!!
   Обещание я сдержал и встал на ноги, как следует подготовившись. Исполнилось Акено к тому моменту два года и один сезон. И скажу честно: если бы не мой мухлёж с разгоном сеф, такой подвиг мне не грозил бы лет до трёх. А так... справился. Порадовал Аи.
   Только в третьей своей жизни я понял, что такое - иметь не родительницу, а мать. Мамочку.
   Повезло.
   В девичестве Аи носила фамилию Кудо и происходила из разветвлённого купеческого семейства, торговые связи которого простирались далеко за пределы княжества Ниаги. Отец Аи некогда нанял Макото, тогда ещё молодого, но уже перспективного и сильного люай, для проверки работы своего люай. Как оказалось, вовремя, потому что проверяемый успел влипнуть в любезно распахнутые объятья шпионов конкурирующего торгового дома и даже выдать им кое-какие секреты - хорошо, что не особо важные. Скорость и чёткость работы Макото так впечатлили Кудо-старшего, что он, недолго думая, выдал Аи замуж за перспективного и нужного человека.
   Союз оказался во всех отношениях выгоден и прочен: поддержанный влиянием и особенно финансами тестя, Макото быстро дорос до своей высокой должности, семья Кудо получила несколько очень выгодных (а главное - статусных) подрядов на прямые поставки иноземных товаров, включая имперские. Да и в отношениях Макото с Аи, не в пример многим и многим договорным бракам, чуть ли не с самого начала царили любовь с тихим счастьем...
   Омрачаемым лишь сложностями с рождением детей.
   Впрочем, с появлением на свет Акено их семейное благополучие обрело завершённость. Потому что чего-чего, а умирать снова в ближайшие лет восемьдесят я не планировал.

* * *


   Осознав, что лежащее пластом дитятко вполне понимает слова и даже само уже говорит, Макото резко озаботился моим воспитанием. Началось оно с разъяснения, что такое - быть люай.
   Неоднократного.
   - Мы, сын мой, не какие-нибудь, - презрительная гримаса, - маги. Мы используем сеф, да, но для вещей, которые намного важнее всяких там взрывов и прыжков по крышам. Работа наша, конечно, профанам не видна, профаны на то и зовутся так, что истинные ценности им не по уму. Но нам, люай, лучше знать, что к чему!
   И всё в таком духе. Приправляемое обещанием про "вот подрастёшь немного, и я начну тебя учить делать настоящее дело!".
   Пространные эти речи я пропускал мимо ушей. И занимался тем, что сам считал важным.
   То есть своим здоровьем.
   Как только я научился уверенно перемещаться в пространстве - сразу начал помалу нагружать тело и систему круговорота. Делать упражнения, которые придумал когда-то сам и которым научился у наставников Арашичиро. Конечно, о мало-мальски серьёзных нагрузках не могло идти и речи, да и выносливость у тела Акено, считай, отсутствовала. Но я не сдавался. Жить сколь угодно умным, но ущербным телесно я не желал. Дело несколько осложнял постоянный присмотр (как же, ребёнок ведь такой несчастный, такой хилый, как за ним не приглядывать?), но я навострился днём спать и медитировать, а выползать на тренировки по ночам.
   Не очень здорово, конечно: люди не приспособлены природой к тому, чтобы не спать ночами... но считать себя только человеком я уже перестал. Хирватшу, что давало мне возможность ощущать чужие чувства (уже не только направленные на меня: диапазон с годами понемногу рос и уменьшения в скорости этого роста не предвиделось), а также то самое, неименуемое, ватшу, благодаря которому я снова сохранил при перерождении память...
   Ну, демон. И что?
   К тому же лучше быть демоном, что никому не желает и не творит зла, чем человеком, что совершает преступления. Вором, убийцей, насильником и лжецом.
   Правда, мне тоже приходится прибегать ко лжи... но это мера вынужденная. К тому же я обманываю не для того, чтобы получить какую-то выгоду нечестным путём, а только лишь ради того, чтобы не выделяться. И чтобы не расстраивать Аи. К ней я привязался так быстро и так крепко, что даже сам себе удивлялся. Наверно, просто отразил её искренние чувства... а в том, что они искренни и совершенно чисты, я ошибаться не мог. Не с моей способностью!
   Кстати, о постоянном присмотре. Переизбыток суго - не только тяжкая ноша и причина недомоганий. Как я обнаружил, некоторые вещи столь концентрированная суго, как у меня, очень сильно облегчает. Например, наложение иллюзий мне-Акено уже в три с половиной года давалось легче, чем мне-Рюхею - в двенадцать. Поразительный результат! Про менталистику вообще молчу - к четырём годам я научился фокусировать своё хирватшу чисто волевым усилием до такой степени, что в дополнение к полному спектру эмоций начинал ощущать поверхностные мысли того, на ком фокусировался. Считывал образы, звуки, телесные ощущения, направленность потока внимания... в общем, всё, вплоть до мысленных рассуждений.
   Причём нельзя сказать, что это требовало какого-то серьёзного усилия и приводило к истощению резерва. В том-то и штука, что ничего такого! Сложность в этом деле (технику я назвал, в дополнение к Духовному Двойнику, Духовным Взором) состояла в том, чтобы правильно... гм... настроиться. Да. И потом удерживать эту настройку. Которая (особенно поначалу) часто слетала.
   А ещё я вспомнил про Форму, с которой я-Рюхей проникал в чужие внутренние миры. Ныне я дал ей, наконец, имя: Юрэй-нин, или Призрачный Шпион. И где-то с четырёх лет, когда уже не слишком опасался, что дисбаланс суго и ци без моего постоянного контроля меня убьёт, я начал более или менее регулярно проникать как Юрэй-нин в глубины чужих душ.
   Потенциал этой Формы сложно недооценить. Однако и слабых мест в ней хватало. То, что послать Юрэй-нина можно лишь после длительного сосредоточения - полбеды. То, что Призрачный Шпион в чужом внутреннем мире почти бессилен и роль его сводилась в основном к наблюдениям - тоже не так уж важно. А вот то, что созерцание чужих внутренних миров чаще всего походило на разглядывание иероглифов незнакомого языка...
   Внутренний мир содержит кладовые человеческой памяти. Его символы могут рассказать о людях даже то, что они сами о себе не всегда знают. Вот только чужаку очень сложно определить, что именно отвечает в чужом внутреннем мире за память и что считать важными символами, а на что можно не обращать особого внимания.
   А ещё внутренний мир есть сокровенное отражение духа человеческого, так что даже простое проникновение в него подобно святотатству. Конечно, не мне, демону, избегать такого; к тому же, как уже сказано, что-либо менять в чужой душе мне не дано... и всё же, всё же, всё же...
   Тем более назрел куда как важнейший вопрос.
   Что и как я могу изменить в своём внутреннем мире?

* * *


   Буря, что пронеслась по нему при втором перерождении, не осталась без последствий. На первый, беглый, взгляд особых изменений не обнаруживалось. Но если всмотреться пристальнее...
   Нависшая пелена туч движется. Причём не просто движется, а по кругу. Временами вдоль оси моего мира намечается некое уплотнение, и тучи начинают походить на набрякшее молоком вымя с вытянутым к земле туманным сосцом. Обычно озеро отражает эти перемены (или всё наоборот и небеса отражают происходящее на земле?): медленно, но ощутимо закручивающаяся воронкой вода порождает небольшой водоворот в самом центре озера. Однако проходит время, и эти явления разглаживаются. Замедляют вращение влага небес и вода земли, зародыши смерча и водяной воронки исчезают... чтобы спустя время появиться вновь.
   Вечно цветущие деревья потеряли около трети лепестков. Опавшие укрывают землю белым не сплошным ковром. Некоторые сорванные лепестки плавают на поверхности озера, сильно облегчая наблюдение за круговоротом вод.
   Свет, сочащийся сквозь тучи, потемнел. Теперь он, особенно при длительном созерцании, вызывает ощущение подспудной тревоги.
   А ещё, приложив ухо к земле, можно время от времени услышать далёкие подземные не то вздохи, не то трески, не то гул. Словно замурованный где-то в неименуемых глубинах великан жалуется во сне на тяжкие оковы, ворочается в тесной своей каморе, задевая стены, бормочет что-то медленным неразборчивым голосом...
   Всё это совсем не нравится мне. Но что я могу сделать? И нужно ли вообще что-то делать с этим? Оставаться чистым созерцателем страшно. Но не меньший страх во мне рождается и при мысли предпринять что-то. Всё равно, что.
   Зажатый в тисках двух этих страхов, я... ничего не предпринимаю. Медлю.
   И завёл прямо во внутреннем мире что-то вроде дневника, где описываю все эти перемены. Заодно занося в него вообще все замеченные нюансы. Не только то, что обнаружил у себя, но и то, что нашёл во внутренних мирах других людей. В будущем это вполне может пригодиться.
   Ах да. Я ведь как-то упустил из виду ещё одно фундаментальное изменение.
   В новой жизни моим стихийным сродством - ирония судьбы, не иначе! - стала Молния. Стихия из Триады Неба. О развитии которой я не имел почти никакого представления. Даже о Воздухе и Огне я знал больше!
   С другой стороны... в самой первой своей жизни я знал о цемора ещё меньше. И ничего, смог разработать свою систему знаков. Так что с покорением Молнии предстояли сложности, да - но сложности посильные. Преодолимые.
   Кстати, о цемора.
   В жизни Рюхея я, опасаясь за сохранность своей тайны и (скорее всего, справедливо) не рискуя экспериментировать с магией начертаний под носом у опытных и могущественных магов, практически не двигался в этом направлении. Но я-Акено попал в совершенно иные условия.
   Во-первых, поблизости нет никаких слишком любопытных и профессионально подозрительных магов: у внешней границы первой стены Ёро, где располагался дом семейства Оониси, несли свою службу воины городской стражи, усиленные, особенно летом, гвардией князя; маги появлялись в этом районе редко. Ну а если бы и появились... почти центр богатого города! Обилие цем-печатей самого разного назначения и вида (в основном начертанных каннуси одного из пяти главных храмов Ёро, ибо продажа печатей с последующей их подзарядкой - один из главных источников храмового богатства).
   Например, в нашем доме из постоянно действующих печатей имелись классическое Благовествование, висящее в виде большого шёлкового полотнища в гостиной, Сохранение и Зимнее Дыхание в кладовой для продуктов, печати Беззвучия на стенах отцовского кабинета и детской, а также Божественная Защита под коньком крыши. И это - не считая печатей на отдельных предметах обихода, мебели и одежде. А ещё в Ёро, даже считая лишь центральные кварталы, жили десятки тысяч людей!
   Самый чувствительный маг не сумеет выделить в этакой мешанине результаты ночных опытов некоего Оониси Акено, достаточно осторожного, чтобы не шиковать с избыточной напиткой своих самодельных цем-знаков.
   Во-вторых, в доме, глава которого - люай, совершенно не ощущалось недостатка в бумаге, туши и чернилах. При всей своей профессиональной дотошности Макото не опускался до того, чтобы считать и запоминать точное количество оставшихся от закупок свитков и кисточек для письма. Да и я не зарывался, расходуя писчие материалы весьма экономно, а для проверки самых сомнительных сочетаний вообще приноровился использовать маленькую старую жаровню, медное дно которой я на полпальца засыпал сухим песком, на котором и писал.
   Наконец, в-третьих и в главных, среди прочих свитков домашней библиотеки Оониси имелось несколько свитков, посвящённых искусству цемора. Добраться до них я не мог: столь ценные вещи, разумеется, не хранились открыто, запираемые Макото в шкафу для бумаг. (Кстати, этот шкаф сам по себе мог служить примером могущества цем-знаков, так как изнутри и снаружи чуть ли не светился от наполненных сеф печатей самого разного назначения, чудесным образом друг другу не мешающих). Однако я уже предчувствовал время, когда смогу добраться до содержимого шкафа - ведь не станет же отец таиться от наследника?! - и припасть к этому несравненному источнику мудрости предков.
   И вот в день моего пятилетия ожидания начали сбываться. Отпраздновав в кругу семьи начало шестого года моей (третьей, но тсс!) жизни, Макото торжественно объявил, что начинает уже с завтрашнего дня готовить меня как профессионального люай.

Оборот третий (2)


   Должен признаться, Оониси Макото я поначалу недооценил. И сильно.
   Нет, те черты, которые с самого начала мне в моём (очередном) отце не нравились, никуда не делись. Он и в самом деле отличался желчностью, с годами усугублявшейся. Был резок в суждениях до категоричности, высокомерен, искренне считал себя самым умным (а подавляющее большинство окружающих, соответственно, - недалеко ушедшими от животных). Во мне же он видел не столько ребёнка, плоть от своей плоти, сколько инструмент, требующий от него усилий и траты ценного времени на полировку.
   Однако как люай Макото оказался не просто хорош. В своей профессиональной области он оказался истинно одним из элиты. Мастером. А потому даже его мнение о других людях как недоразумных имело под собой некоторые... основания.
   Что такое люай? В буквальном переводе - счетовод или расчётчик. Но это не передаёт и десятой доли связанных с делом тонкостей. Альтернативное написание, говорящее о ценностях разума, ближе к истине. Фактически от люай требуется только одно действие с сеф: накачка мозга преобразованной суго... но сколь обширны возможности, открываемые при правильной накачке!
   Подготовленные люай способны запоминать и безошибочно воспроизводить самые длинные и заковыристые свитки; в уме, без оформления на бумаге, комбинировать сведения из разных источников, находя разночтения и нестыковки. Даже сложные математические операции, вроде вычисления суммы процентов по рентам от нескольких сотен крестьянских хозяйств, занимают у хорошо подготовленных люай время пары вдохов!
   Макото очень, очень хорош как люай. Наследственность Оониси, усиленная и сфокусированная лично им развитыми медитативными практиками, приводила к тому, что мудра возвышения (та, что облегчает преобразование сеф в суго) ему практически не требовалась - он мог выполнять любые действия, необходимые в работе, на одной концентрации и воображении.
   Увы, оборотной стороной подобной одарённости, помноженной на требовательность, стало постоянное недовольство достижениями Акено. Отец начисто упускал из виду, что его сын - это не то, что не обученный люай, а вообще ребёнок, причём того возраста, в котором княжеское большинство детей едва прекращает неразборчиво лопотать и начинает внятно говорить. Увы, но любые мои заслуги, хоть самую малость отклоняющиеся от отцовского идеала, вызывали лишь брань и вопли о "бесполезности", "лени", "тупости".
   Наивысшая похвала, какую я от него слышал лет до восьми включительно: "Приемлемо... для начинающего".
   Страшно представить, что выросло бы из Акено при нормальном положении дел с таким-то воспитанием. Ах да, при нормальном положении дел Акено с врождённым дисбалансом энергий не выжил бы... но даже если бы выжил, Макото угробил бы его. Это ж надо додуматься: учить ребёнка с таким дисбалансом использовать во время занятий седьмую мудру! То есть попросту усугублять проблемы со здоровьем. Он бы ещё его мудре поэта научил, преобразующей в суго запасы ци! Умный-то Макото умный, но при этом просто редкостный болван! Местами.
   Я отцу не перечил и мудру возвышения послушно складывал. Вот только саму суть работы мудры игнорировал. Это не очень сложно, ведь любая мудра - не просто хитро сложенная из пальцев фигура, но и своеобразный цем-знак, только что не начертанный на бумаге и объёмный. А цем-знаки, как я уже узнал на собственном опыте, не начнут работать, пока не подашь в них свою сеф, причём с определённым намерением. И я - не подавал. Точнее, выполнял на чистом контроле ставшее более привычным преобразование сеф в ци.
   Отец безобразия не замечал, поскольку никакого хирватшу не имел. Однако замечал иное: недостаток памяти, внимания и воображения... после чего с новой силой обрушивал на мою голову потоки брани. Хорошо ещё, что не бил. Хотя слабого здоровьем малолетку бить - это надо быть уже не просто редкостным болваном, а кое-чем похуже.
   Так и жили.
   Надо отметить, что, хоть я и уклонялся от выполнения отцовских заданий в полную силу, ту, которая требовала накачки суго, - настоящего лентяя и тупицу всё-таки не строил. И даже тот объём заданий, который я выполнял, достаточно ощутимо и быстро развивал мой ум. Улучшалась память; становилось всё легче держать перед мысленным взором и менять усилием воли всё более сложные воображаемые вещи - от длинных свитков с числами до замысловатых текстов на незнакомых языках, заучиваемых без проникновения в их смысл. (Кстати, ранее неизвестные языки учить тоже приходилось: классический материковый цао я знал по первой жизни, но с началом обучения к нему добавились юго-западный диалект ир шу и наречие северных варваров, эгама).
   Да что там, после выполнения отцовских заданий повышался даже контроль сеф! Немного и не быстро, но всё равно заметно.
   Ради обретения столь весомых преимуществ, полагаю, стоило потерпеть мерзкий характер Оониси Макото и заниматься подготовкой к обучению на люай более... ревностно. Тем более, пусть с опозданием, но после одного из занятий меня озарило: при развитии воображения до должного уровня я смогу овладеть одним из легендарных навыков, а именно начертанием цем-печатей при касании... или даже без касания, обманчиво "простым" формированием знаков прямо в воздухе!
   Головокружительные перспективы, без преувеличения.
   Состояние здоровья моё как раз где-то в промежутке от пяти до семи перестало вызывать беспокойство и стало основой робких, но всё-таки успехов. Дисбаланс остался - врождённые искажения такого рода полноценному исправлению не поддаются - однако если запас суго вырос где-то втрое, то запасы ци, по моим прикидкам, с рождения до пяти лет увеличились более чем десятикратно. Примерно так же вырос и резерв сеф: хотя целенаправленно я его не развивал и к истощению не подводил, почти постоянное преобразование в ци и общий рост тела всё равно толкали Очаг к развитию. Так что хоть я-Рюхей в том же возрасте был сильнее в разы, я-Акено всё равно мог бы стать принятым... хотя бы из-за очевидного таланта к иллюзиям и контроля.
   Контроль! Вот что приводило меня в тихий восторг и радовало своим качеством. Уже в три с половиной года я мог использовать слабую, но полноценную версию "трёх У"... каково?! Лёгкий Шаг на уровне даже не бега по, а стояния на воде покорился мне в четыре; Сокрытие из-за кратно меньшего резерва и кратно же лучшего контроля позволяло таиться так, как, наверно, не всякий мастер умеет. В шесть с половиной я осилил ещё одну вершину мастерства мага: Сдвиг без якоря. И хотя дальность такого Сдвига равнялась поначалу смешным полутора локтям, но ведь и самая долгая дорога начинается с одного оборота тележного колеса...
   Наконец, Превращение и Смена Облика. Не знаю, как насчёт обмана магов, а вот не магов я мог дурить практически как угодно. Даже когда я прямо в гостиной, ясным днём и у всех на виду во время визита родственников моей матери выдал себя за кадку с бело-розовой глицинией (точнее, скрыл настоящую кадку иллюзией, наложенной на место, а сам под Превращением встал чуть в стороне), никто и не почесался.
   Мне раньше надоело изображать неодушевлённый предмет, чем кто-либо что-то заподозрил.

* * *


   - ...и тогда Безымянный настоятель-сама использовал запретную Форму запечатывания демона. Ранее обездвиженная им Тёмно-Серая Нэкомата с ужасным воплем обратилась потоком смрадного дыма и вошла в столбы и притолоку врат-тории храма Изао, что на острове Нуан-оро. С тех пор эти врата используются для проверки чистоты помыслов: говорят, что дурной или злоумышляющий человек, попав под влияние эманаций духа Нэкоматы, не может пройти через врата-тории, что хранят в себе её силу, но как бы застывает в проходе. Так было избыто зло на острове Нуан-оро в эпоху правления благословенного князя Маситаи, в пятый год от восшествия его на престол чтимых предков.
   - Как интересно! - сказал я закончившей чтение Аи. - А почему Форма запечатывания демонов запретна, мама?
   - Не знаю, - безмятежно ответила она. - Никогда об этом не думала.
   Я умолк и придвинулся поближе, буквально ввинтившись под её левую руку и приобняв за начавшую расплываться с годами талию. Мама наполовину накрыла меня своей рукой (и широким, тяжёлым, густо расшитым цветочным узором шёлковым рукавом), после чего мы долго сидели так, в уютном молчании, любуясь падающими с мелодичным звуком струями водопадика.
   Правда, у меня настоящего медитативного созерцания не получилось. Мысли, буквально кипящие в голове, не давали покоя.
   Да, я теперь могу хоть наизусть цитировать всю Священную Дюжину - совершенная без малого память Оониси вполне позволяет. Да, благодаря матери я прослушал сотни самых разных историй с участием демонов. Причём далеко не во всех таких историях люди выходили победителями - хватало и назидательных рассказов о том, как демоны одерживали верх. Особенно ловко избегали своего разоблачения и поимки два персонажа легенд: Великая Широгицунэ* и Хирошихэби**, известный также как Царь Чревоходящих. Однако, как я с некоторых пор заметил, всё это никак не помогает ответить на некоторые... основополагающие вопросы.
  
   /* (яп.) - букв. Белая Девятихвостая Лиса
   ** (яп.) - букв. Щедрый Змей./
  
   Например, такой: а чем, собственно, демоны отличаются от людей?
   Такой простой вопрос. И такой... не очевидный, стоит лишь чуть задуматься.
   Демоны злы? Но существует множество вполне нейтральных демонов. И даже демонов изначально добрых, - достаточно вспомнить хотя бы общину цуру из долины Раккусэ. Иные меж демонов, будучи злы, раскаиваются, становятся благожелательными; случается и обратное. Сам я, лично и долго общавшийся с Сорой, не могу утверждать, что она отличалась в худшую сторону от людей. Да что там, троица Джиро - Мисаки - Кано больше походила на мелких демонят, чем отомстившая и потому успокоившаяся мононокэ.
   Демоны бессмертны? С одной стороны, да. С другой - люди тоже некоторым образом бессмертны - точнее, не сами люди, но их души. Демонам тоже случается терять жизнь, силы и память; случается и перерождаться. Собственно, одной из причин называть Великую Широгицунэ именно великой служит её способность перерождаться без потери памяти и воистину немалых сил. Кое-где её на этом основании почитают как какое-нибудь божество... кстати, граница между демонами и божествами также смутна мне... но буду последователен. Итак, демоны вроде бы не знают смерти от естественных причин, но при этом в мире существует оружие, уничтожающее даже душу и тем самым способное оборвать сколь угодно долгое существование. Также демоны стареют - медленнее людей, но всё равно стареют.
   Непонятно.
   Может, демоны не могут пользоваться человеческой магией? Но и это неверно. Есть как минимум два исключения: Даичи-каппа* и уже помянутый ранее Хирошихэби, являющиеся чуть ли не грандмастерами цемора. Собственно, Даичи-каппа известен, по некоторым преданиям, как один из изобретателей цемора. Ну и опять-таки на ум приходит Сора, успешно практиковавшая магию прямо в клане магов, научившая меня различным трюкам и Формам.
  
   /* - Даичи (яп.) - Великий Первый Сын, каппа - водяной демон, по народным поверьям, не то лягушка, не то черепаха с лужицей на вогнутом темени. Истина несколько сложнее./
  
   Сила, выходящая за пределы человеческой? Ха. Множество людей сильнее демонов. Взять хотя бы Безымянного настоятеля храма Изао из недавно прочитанной мне истории. Ведь он, даже не будучи магом, без видимых усилий скрутил Тёмно-Серую Нэкомату, которая одних только оружных стражников пожрала не менее полусотни, а крестьян-черноногих - вообще без счёта.
   В общем, в моих познаниях о демонах и людях зияет, прямо в центре, здоровенная такая прореха. И как эту прореху залатать, не ясно. Может, подкатить с вопросами к какой-нибудь мико или знающему каннуси? А если спросят, почему дитя интересуется такими вещами, честно скажу, что мама Аи любит читать мне про демонов и чудеса.
   С другой стороны, а ну как действительно знающий каннуси меня разоблачит? Опасно...
   Или вот демоны и небожители. Где меж ними граница? Наиболее сильных и опасных демонов умасливают поклонением и подношениями; немало небожителей не имеют собственных культов. Среди богов, в точности как среди демонов, встречаются злые, благие и равнодушные. Разве что пропорция обратна: небожители чаще добры, чем злы, а демоны - конечно, строго наоборот. Люди порой превращаются в демонов, однако они также, хоть и реже, становятся небожителями.
   Наконец, иметь либо развить ватшу могут и люди, и демоны, и боги - я сам тому живейшее доказательство, ведь в первой жизни напрямую ощущать эмоции я не умел и не мог. Правда, Сора не считала меня за человека... но разве не могла она ошибаться?
   И разве сам я ощущаю в себе какие-либо неестественные перемены, чтобы утверждать с толикой некой даже гордыни: "Я - демон!"?
   А-а-а! Голова пухнет!
   - Акено! Где ты, ленивый мальчишка?!
   - Беги к папе, малыш, - ласково подтолкнула меня Аи.
   Бежать я не стал, просто пошёл. Ох. Я жаловался, что голова от мыслей пухнет? Макото сейчас своими заданиями да упражнениями усугубит это состояние многократно!

* * *


   Описание земель. Карты, рассказы путешественников, лоции, кроки, договоры о владении территориями, снова карты...
   В мире, где мне довелось родиться (точнее, рождаться) и жить, есть три материка. О самом восточном мало что известно, кроме того, что он есть: воды Океана Чудищ, кишащие кайдзю* и морскими демонами, вспениваемые тайфунами и блуждающими водоворотами, плохо подходят для длительного плавания.
  
   /* - букв. "странный зверь" (яп.), т.е. в данном случае монстр, не имеющий примеси какой-либо сверхъестественной природы. Или имеющий минимум таких примесей./
  
   Тот материк, что находится где-то на юго-юго-западе, более доступен, так как до него можно добраться поэтапно, от острова к острову. Впрочем, большой прибыли от подобного плавания ждать не приходится: западная часть этого материка, именуемого Сомаух, по большей части представляет собой пустыню, коя вообще никого из людей не интересовала бы, если б не золотые копи (за минувшие тысячелетия сильно истощившиеся). Восточная же часть, отделённая от западной высоким горным хребтом (возможно, не просто высоким, а высочайшим) - дикие, непролазные джунгли пополам с болотами, обитаемые племенами совершеннейших дикарей с кожей серого оттенка и рыжими волосами. Северные варвары по сравнению с серокожими могут показаться светочами культуры.
   Во всяком случае, они хотя бы умеют обрабатывать металлы и не едят варёное мясо своих умерших соплеменников.
   Поэтому, когда говорят "материк", обычно подразумевают Ахорэ.
   Размеры этой суши воистину велики. Достаточно велики, чтобы на пересечение его с востока на запад уходили долгие сезоны, а то и вовсе годы; чтобы среди Ахорэ плескались самые настоящие внутренние моря - как минимум четыре штуки - и множество больших озёр. На этом материке также можно встретить и пустыни, и джунгли, и саванны, и горы, и холмы, и реки, и болота, и хмурые хвойные чащобы, а дальше к северу, как говорят некоторые наиболее рисковые путешественники, за поясом безлесых просторов, поросших мхом и именуемых тундрами, - стену вечных льдов. Даже в разгар лета не тают они, поскольку на севере (если верить тем же самым путешественникам) зима длится больше половины года и ледники намерзают чуть ли не быстрее, чем тают под летним солнцем.
   Впрочем, речь совсем не о краях дальнего севера, где кочует ещё одна разновидность диких людей: беловолосых, краснокожих, круглолицых и узкоглазых. Эти кочевники разводят огромных мохнатых зверей самого причудливого обличья - сам не поверил бы, что такое чудо возможно, кабы не видел в своей первой жизни собственными глазами громаднейшую бурую шкуру и два не менее громадных кривых клыка длиной полтора локтя каждый*.
   Речь о крае, называемом без затей Восточным Приморьем.
  
   /* - герой рассказывает вовсе не о мамонтах, как кое-кто мог бы подумать, а о животных, аналогов которым на Земле попросту нет и никогда не было; простоты ради можно обозвать этих тварей шерстистыми свиньями, хотя на свиней они тоже не очень-то похожи./
  
   Ныне Приморье пребывает в упадке, и это плохо. Однако менее тысячи лет назад этот благодатнейший край ещё процветал под властью Божественных Императоров Цао. Да, мы живём в эпоху упадка... но ещё с легендарных времён знание классического цао стало обязательным для всякого образованного человека и на землях Ахорэ, и на родных для меня островах, и вообще во всём цивилизованном мире.
   Изначально имя Цао носил только большой остров во внутреннем море Кэ (по отношению к Ёро, то есть моему нынешнему положению, это почти точно на запад и ещё чуть - к югу). Но во времена легендарные свет императорской власти сиял также на все прибрежные районы моря Кэ, вплоть до горной страны Илат на севере, пустошей Нераама на западе, прибрежных джунглей Молочного Моря на юге и многочисленных островов к югу, юго-востоку и востоку от материка. Только до северных островов с их варварскими царьками ни разу за всю письменную историю не досягала благодать божественного порядка Цао - ни во времена Первой Империи, ни во времена Второй Империи, ни позже. За что эгамари и зовутся по заслугам своим варварами.
   Также пустынные земли Ахорэ вдали от моря Кэ не испытывали на себе благодетельного влияния центральной власти: те же хвойные леса и тундры на дальнем севере, за Илатом; долины Семиречья за пустошами Нераама и земли, лежащие ещё дальше к западу, о которых в наших краях даже самые бывалые путешественники мало что могут сказать. Ну и громадные, но малонаселённые просторы, покрытые густыми и влажными лесами, занимающие юго-западную оконечность материка Ахорэ. Говорят, вдоль тамошнего побережья, особенно в долинах крупных рек и по их берегам, встречаются анклавы почти полноценных культур... но, конечно же, без просвещения культурой истинной они никак не могут считаться достойными представителями круга населённых земель.
   Почему я озаботился рассмотрением всей этой обширной картины?
   Да потому, что меня настиг ещё один интересный вопрос, связанный с моей... сложной природой. И странностями моих реинкарнаций.
   Само по себе учение Дэи Дао, Божественного Пути, если изложить его предельно кратко, говорит следующее: душа бессмертна, каждая новая жизнь даётся нам во испытание, достижение необходимого количества духовных заслуг даёт возможность отдохнуть от круговорота рождений в верхних планах Призрачного Мира, вдали от земных сует. Особо возвышенные божества и вовсе не имеют нужды в воплощении или посылают для воплощения свои частицы - аватары. Если же проваливать испытания жизни, можно очернить карму до такой степени, что прямо при жизни из человека станешь демоном (что всё равно не отвечает на вопрос, чем же демоны отличаются от людей: что такое "качество кармы", как его определить? я не каннуси, я этого не знаю!). Да и переродиться можно на одном из нижних планов мира, среди гаки, зверодемонов и всяческих хищных монстров. Что будет самым наглядным, нагляднее некуда, признаком падения.
   Так вот. По трём воплощениям окончательную картину складывать рановато. И, тем не менее, кое-какие вопросы уже задать можно.
   Почему я всякий раз перерождаюсь мужчиной? Этот вопрос можно отложить, тем более, даже в храмовой среде, насколько я знаю, кипят нешуточные страсти вокруг вопроса о поле души. Одни авторитеты утверждают, что определённость пола приходит только с телом, душа же как таковая мужской либо женской быть не может; другие авторитеты яро отстаивают прямо противоположную точку зрения. В общем, это отложим, потому что есть вопрос более интересный. Почему все три мои жизни начались, если смотреть на размеры мира, чуть ли не в одном месте? Сначала - столица княжества Раго, затем центральный остров архипелага Уюши-ар. И вот теперь - княжество Ниаги, что к северо-востоку от Раго и почти точно к югу от места моего предыдущего воплощения. Соединить на карте прямыми линиями, и получится слегка кособокий треугольник с тупым углом на месте Ёро, где я сейчас нахожусь.
   Можно спорить о том, обладают ли души определённым полом, но что определённой национальностью они не обладают - положение бесспорное. Однако для меня словно каким-то образом сделано исключение.
   Почему? Как?
   Странно всё это...

* * *


   - Что ж... приемлемо, - выцедил Макото. Затем неохотно поправился: - Почти хорошо. Хм... рановато, но... попробую. Да. Попробую...
   Поведя взглядом по обстановке и на мгновения каменея (как я уже сознавал, таковы внешние признаки применения "мгновенной оценки"), отец встал, прошёл к полкам, чуть ли не ломящимся от свитков, и вытянул один из них - как будто выбранный случайно.
   Как будто.
   - Вот, - свиток сунули мне в руки. - Сроку тебе... ладно, пусть будет с запасом... до вечера послезавтра. Ступай.
   Поклонившись, я покинул его кабинет.
   Погода стояла замечательная: ясная, тёплая, тихая. Время от времени с гор слетал зябкий ветерок, шелестя потемневшей, уже не весенней листвой - но потом нагретая солнцем земля оттесняла его своими испарениями, и в саду вновь воцарялась уютная тишина. Учить отцовские задания в такое время под крышей - почти преступление. Очень хорошо понимаю князя Ниаги, как раз примерно в это время едущего со всем двором из зимней столицы в Ёро, спасаясь от влажной духоты побережья.
   Короче говоря, я устроился на скамье с видом на тот самый водопадик, созерцать который так любит Аи (сейчас, увы, отправившаяся с визитом к одной из подруг). Развернул свиток. И спустя полсотни вдохов, дойдя до конца, замер, искренне удивлённый.
   Обычно Макото давал мне на запоминание за сроки куда меньшие, чем озвученный, куда больше более сложного... материала. Шифрованные, начертанные в одной из архаичных манер, переписанные с каких-то дикарских образцов и потому вообще непонятные, - я привык к обилию самых разных письмен. Привык заучивать их и потом воспроизводить с любого столбца, в любом порядке, со всей возможной точностью. Базовый навык для всякого люай.
   И вот теперь на моих коленях лежит написанный обычнейшей не иероглификой даже - слоговой азбукой отчёт о землепользовании во владении Чигау. Знакомый серединный диалект, родной для меня как Оониси Акено; обычные, общеупотребительные числа... довольно небольшие, к слову... скромный общий объём отчёта: прочитав его ещё разок, ну, для надёжности дважды, я запомню его с точностью до отдельного знака и смогу воспроизводить вплоть до начертания отдельных знаков в течение четырёх-шести десятидневий. (И даже позже, но уже с применением специальной медитации для лучшего погружения в глубины памяти).
   В чём подвох?
   Хм... похоже, вывод может быть только один: Макото, мой отец и наставник, отныне желает от меня не только запоминания. Но и... анализа*?
  
   /* - среди люай, а следом за ними и у наиболее образованных людей в ходу представление о трёх действиях со сведениями. В буквальном переводе: "собирание/запоминание", "разделение-и-обработка", "соединение-в-новое". Чтобы не грузить читателей лишней терминологией, я приравнял второй этап к анализу (в научном и отчасти философском смысле), каковым он, по сути, и является. Третий этап, если придётся к слову, будет синтезом./
  
   Я повторно пробежался глазами по отчёту с начала и до конца, после чего свернул его - за ненадобностью. Внезапность испытания мобилизовала мой ум, так что столбцы знаков чуть ли не светились перед мысленным взором - даже напитка преобразованной сеф не потребовалась. Итак. Что есть в этом отчёте неправильного? Подозрительного? И даже, возможно, ложного?
   Начертание некоторых знаков отклоняется от вполне каноничного. Следует предположить, что писец происходит из той же западной провинции княжества Ниаги, где располагается владение Чигау: характерный хвостик над каждой "у" и лихая завитушка в конце каждого "ар", пусть и не всегда выраженная полностью, не дадут усомниться в предположении. Далее... то ли составитель отчёта, то ли писец допустили диалектное написание некоторых слов. И, пожалуй, именно составитель, потому что неправильность письменной речи соответствует южной провинции Ниаги. Не западной, откуда родом (или где проходил обучение? недостаточно данных!) писец. Прямо-таки шибает столичным выговором, с его "глотанием" части внешних обозначений форм слова. Далее... числа в отчёте на первый взгляд друг другу отнюдь не противоречат. Баланс сведён верно, глупых ошибок, вроде полученного при перемножении семнадцати и сорока пяти результата в шестьсот одиннадцать не видно... хотя для полной в том уверенности надо повторить ВСЕ расчёты, приведённые в свитке.
   Упражнения на быстрый счёт в уме отец мне также давал неоднократно. Однако, как ни печально признавать, пока что мои возможности по быстрому счёту оставались... скромными. По меркам люай, конечно, а не простых людей. Чисел же в свитке-задании... хватало.
   Да, это будет не так просто. Это тебе не зазубрить готовый результат...
   С проверкой численной части отчёта о землепользовании я провозился не менее трёх больших черт*. То есть раз в десять больше, чем нормальный, средних способностей люай... ну да с практикой это выправится, задатки у меня хороши. Даже во время обеда я не отрывался от перебрасывания туда-сюда числителей, знаменателей, сумм и прочего подобного. Отчего, вероятно, выглядел ещё большей сомнамбулой, чем обычно. Кстати, для надёжности каждую выкладку я повторил трижды.
   И... не нашёл ошибок.
  
   /* - сутки обычно делятся на дневную и ночную половины, в каждой по десять больших черт и по сотне малых. Ради простоты можно приравнять большую черту к часу, а малую - к временному отрезку в пять минут. Подробнее см. глоссарий, раздел календарь./
  
   Что ж. Редкий отчёт такой значимости не проходит визирования в Благословенном Цветке Вспомоществования Управлению. А там, где очевидные ошибки устранил люай, другой люай может отыскать лишь не очевидные ошибки.
   Или не отыскать ничего.
   Но вряд ли Макото дал бы мне отчёт, в котором прямо-таки ВСЁ, за вычетом написания некоторых слов, идеально до безупречности. Ой, вряд ли. Наверняка подвох есть, и даже скорее всего не один - просто я пока не умею выделять подозрительное с первого (или второго-третьего) взгляда, как отец. Опыта не хватает...
   Что ж. Попробую возместить этот недостаток упорством. И... Макото ведь не запрещал мне искать похожие отчёты для перекрёстного сравнения. Он даже задание как таковое формулировать не стал, просто дал мне этот свиток. Вроде как делай с ним, что хочешь.
   Ха! Посмотрим, к чему это приведёт. Вызов - это интересно.
   Определившись с планами, я отправился спать. Поскольку поспать вволю ночью мне не придётся. Ну да не в первый раз... и, к сожалению, не в последний.

* * *


   Дни этой весной в Ёро чудо как хороши. А вот ночью... холодновато. Но я к этому холоду давно привык. Да и чуть ли не сам собой ускорившийся круговорот сеф озябнуть не даст. Облаков почти нет, поэтому свет от сверкающих полотнищ, состоящих из сотен тысяч звёзд, оставляет на земле только пару бледных теней. При таком свете свободно можно читать. А вот пробираться куда-то - не очень удобно... если бы я не обладал должными навыками. Я и днём умею спрятаться так, что никто ничего и никак; ночью, даже столь ясной, тем более останусь незамеченным.
   Что светло, так это даже к лучшему. Легче будет искать в отцовом кабинете нужные свитки, добывая материал для сравнения отчётов.
   Беззвучным призраком встал я со своего футона. Одеваться не стал: сеф согреет... да и не зима уже всё-таки. Кроме того, если вдруг кто (например, Аи) решит проведать меня среди ночи, - потребуется меньше усилий для ускоренного отступления на исходные позиции. Одно дело метнуться обратно в спальню и нырнуть под одеяло. И другое дело - метнуться обратно в спальню, раздеться и только потом накрыться одеялом.
   Да, опыт ускоренного возвращения в постель я уже получил - и не раз...
   Медленно, создавая как можно меньше шума, я отодвинул ставень окна; на моё счастье, цикады устроили в саду такой концерт, что можно было бы и не стараться. Столь тихие звуки, как тот, что я производил, выделить на фоне монотонного стрёкота смог бы далеко не каждый даже среди магов. Я, по крайней мере, движения ставня почти не слышал. Но всегда лучше немного перестараться, чем проявить неосторожность. Поэтому я страховался, чутко вслушиваясь в ночь своим хирватшу (никого чувствующего и одновременно бодрствующего поблизости, только старика-садовника в его пристройке мучит бессонница - но он туговат на ухо и меня не услышит, это хорошо...).
   Просочиться сквозь щель на энгаву* (моя спальня находится на втором этаже, как, к слову, и спальни всех домочадцев - только моя выходит окнами на юг, а родительская на север). Вокруг по-прежнему все спят, но я всё равно применяю собственную смесь Превращения и Смены Облика. Эта комбинация не доработана и потому днём я бы просто не рискнул её использовать. А вот ночью смутная тень, даже если кто-то её заметит, особых вопросов вызвать не должна. И уж что-что, а опознать меня в этой тени точно не выйдет.
  
   /* - огибающая дом открытая галерея под крышей. Характерный элемент классической японской архитектуры./
  
   Жаль, что я не могу увидеть себя со стороны - может, тогда мне и удалось бы улучшить эту смешанную Форму... эх, где моя привычная стихия Воды и Двойники?
   С освоением Молнии, кстати, у меня возникли сложности... но - прочь это всё! Задание, вот о чём надо думать в первую очередь. И пусть на это конкретное задание я подрядил себя сам. Пусть я даже не маг в обычном смысле этого слова. Всё равно при выполнении задания нельзя отвлекаться, этому Сора научила нас быстро...
   Скользнуть вдоль энгавы. На углу юркой ящеркой подняться на третий и последний этаж дома. Так, а вот и ставни, за коими скрывается отцовский кабинет: два окна, выходящих на юг, и ещё два - на восток. Но воспользоваться лучше одним из южных, потому что к востоку как раз и находится пристройка садовника. И если ему взбредёт в голову, как уже бывало, выйти на порог и присесть, любуясь стрекочущей звёздной ночью - оттуда, бросив взгляд в сторону дома, он вполне сможет заметить открытые ставни. К югу же от дома расположен сад, в котором сейчас никого чувствующего нет.
   Ставни первого южного окна. Заперты на задвижки. Ставни второго... то же самое. Ну что ж, это будет немного труднее, только и всего... закрываю глаза для лучшего сосредоточения, прикладываю ладонь. Сдвигаю немного в сторону. Да. Это здесь. Короткое сосредоточение, едва заметный выплеск сеф - и вот уже задвижка по ту сторону деревянного полотна выскочила из своего паза. (Сора говорила, что иные мастера таким образом могут открывать даже сложные металлические замки). Пока она опускалась обратно, я успел чуть сдвинуть ставень. А там и полностью раскрыть его. Мне понадобится много звёздного света.
   ...спустя четыре больших черты, полностью потраченных на запоминание содержимого свитков с отчётами о землепользовании, я вернул кабинету такой вид, словно в него этой ночью никто не проникал, спустился к себе и лёг досыпать. Анализом добытого и бережно сохранённого в уме займусь завтра с утра. Однако кое-какие предварительные намётки у меня уже есть. Да, есть... у-у-ау-у-у... всё, сплю!

* * *


   Тянуть до послезавтра я не стал. И даже до вечера. Смысл? Безупречного разбора отчёта мне всё равно не сделать, а необходимый минимум сомнительностей я нашёл.
   Минимум... м-да.
   Это, кстати, стало как бы не более сложным вопросом, чем само задание: насколько хорошо я могу позволить себе разобрать демонов отчёт? Сколько обоснованных догадок выложить перед отцом? С одной стороны, мне уже давно и сильно надоели однообразные задания по тренировке памяти и скоростного счёта. С другой - если я покажу выдающуюся одарённость для своих лет, всегда существует риск переусердствовать. Оониси Макото - кто угодно, но не дурак. На поиске нестыковок и всяческих неясностей он сделал карьеру и год за годом делает очень неплохие деньги. Стоит ему хотя бы заподозрить неладное, как он моментально учинит мне серию проверок - и я не настолько самонадеян, чтобы считать, будто успешно выдержу хотя бы первые три из них.
   Собственно, отчёт, который он дал мне, может оказаться одной из таких проверок.
   Казалось бы, что тут такого? Ну, помню прошлые жизни. Ну, умею больше, чем положено по возрасту и статусу. Я всё равно остаюсь Оониси Акено, законным отпрыском своих родителей и наследником люай. Единственным наследником, прошу заметить. Так? Всё так... но не всё так просто. И если установившимися с отцом отношениями я не особо дорожу, а на слуг мне и вовсе практически плевать, то вот Аи... ощущать изменения в её чувствах в мою сторону мне не хочется. Совершенно. Испытывать её любовь на прочность без очень веской причины? Нет уж!
   Опять же, храмы. И маги. И соседи, в конце концов. То, что я не злоумышленник и, скорее всего, всё-таки не демон, не значит, что открытие моего настоящего возраста и положения не повредит семье. У отца хватает недоброжелателей (ещё бы, с его-то поганым характером!), хватает и желающих подвинуть его с занимаемого поста. Так что пусть всё идёт, как идёт. Не хочу и не буду откровенничать, слишком опасно это.
   Вот с таким настроем и предстал я перед Макото на следующий день после обеда. Молча протянул ему свиток.
   - Неужели наконец-то запомнил? - напоказ удивился он.
   - Ещё вчера, господин мой отец, - с подобающей скромностью ответил я. - Не так уж и длинен этот отчёт.
   - Почему же ты не вернул его сразу, как запомнил содержание?
   - Потому что хотел хорошо поразмыслить над... содержанием.
   - Так. И что же ты намыслил, сын мой?
   Я начал перечислять по пунктам, не забывая держать отца в фокусе своего хирватшу. Ну, по мере возможности. Сфокусироваться так, чтобы проникнуть в его мысли, мне ещё ни разу не удавалось даже и в лучших условиях - вероятно, из-за того, что я просто не догонял нормальную для Макото скорость мышления. И потому Духовным Взором полноценно настроиться на него не мог. А теперь, с таким отвлекающим фактором, как необходимость отчитываться о задании, вообще следовало удовольствоваться углублённым восприятием его эмоций.
   Первым я упомянул скромный объём работы, несоразмерный времени на выполнение, кое-какие нюансы формулировки задания - в общем, объяснил, почему я решил, что свиток дан мне не просто для запоминания. Перешёл к особенностям начертания, по которым определил место не то рождения, не то обучения писца, рассказал, почему считаю составителя отчёта жителем южной столицы. (По мере рассказа привычно-кислое выражение лица Макото застывало всё сильнее, а хирватшу улавливало в его душе понемногу растущую радость с гордостью и каплей азарта). Как только я упомянул, что к расчётной части отчёта придраться нельзя, так как даже двукратная сверка всех выкладок не выявила нестыковок, радость отца поутихла. И снова разгорелась, когда я предположил, что над отчётом - его численной составляющей - поработал люай.
   - Что-то ещё? - бросил Макото, стоило мне перевести дух. Тон его речи и прищур глаз не оставляли сомнений: он ничуть не удивится, если добавить мне нечего. Однако внешние признаки лгали, и Духовный Взор свидетельствовал: на самом деле отцовский азарт накалился втрое против того, что я ощущал раньше, дополнившись... надеждой?
   - Да, есть некоторые... вопросы. Например, в отчёте старательно упомянута низкая урожайность земельных участков, находящихся на северных склонах холмов, которую якобы усугубила плохая погода. Я верю, что плохая погода не улучшила размеры княжеской и храмовой пятин. Но мне с трудом верится, что участки на западных и восточных склонах дали в среднем всего на шестнадцать сотых, а участки на южных склонах - на тридцать сотых больше продуктов. Насколько я помню по урокам землеведения, в Чигау холмы переходят в настоящие предгорья; это значит, что склоны там круты - примерно так же, как в ближних окрестностях Ёро, где крестьянствует родня нашей поварихи, Каэде-сан. Я задал ей несколько вопросов и выяснил, что разница в урожайности между землёй северных и южных склонов может быть и полуторной, и даже двукратной. Смотря по крутизне наклона. Это если даже не считать того, что иногда там, где на северных склонах не успевают снять двух урожаев в год, на южных снимают три.
   - Интересное... наблюдение. Ещё что скажешь?
   - Самое очевидное, - я позволил себе улыбку. - Убытки от магии. Странно уже то, что некие Югао Рафу и Тэннобу-Го Нибори устроили драку не где-нибудь, а посреди лучшего сада белого тутовника. Словно другого места не нашли. При этом кланы Югао и Тэннобу-Го не находятся в состоянии вражды, более того: Тэннобу-Го практически никогда не нападают первыми, Югао же имеют очень спокойный, сдержанный нрав. Но предположим, что драка действительно имела место, ведь всякое бывает, и нейтральные отношения кланов не отменяют личной вражды или там споров из-за благосклонности симпатичной ведьмы...
   Духовный Взор донёс всплеск насмешливости. Наверняка Макото хотелось бы выдать что-то вроде "а не рано ли тебе, сын, рассуждать о симпатичных ведьмах?" Но он сдержался. И даже не слишком изменился в лице.
   - Интересно другое. Как всего двум магам удалось подчистую уничтожить аж пять полей* тутовых деревьев? Они что, решили, что противник - это армия и били по площадям? Или же они дрались до истощения резерва, потом восстанавливали его и снова дрались? Не покидая всё того же злополучного тутового сада, хочу заметить. И да: так аккуратно, что окружающим посадкам не повредили, пострадал только тутовник. Или Рафу с Нибори - на самом деле не ученики и не посвящённые, а полноправные мастера, которые действительно способны несколькими Формами уничтожить всё и вся на пяти полях земли? Но пусть, примем на время вдоха, что да, мастера. Всё равно остаётся вопрос, почему в отчёте в этом случае аккуратно указано снижение выхода шёлка-сырца и приготавливаемой из ягод местной наливки, но не указан доход от продажи древесины. У тутовника она тоже весьма ценная, всем известно. Неужели пара магов не поленилась размолоть деревья в щепу? Или спалить в пепел. Маг, использующий Формы Льда и маг, использующий, скорее всего, обычную для Тэннобу-Го Молнию. В пепел. Хм.
  
   /* - здесь: поле - мера площади, несистемная, разумеется. 1 поле ~ от 2,3 до 2,6 га./
  
   Отец удержал лицо, но во взгляде его всё равно промелькнула усмешка, которую я даже и не пытался скрыть.
   - Понятно. Есть что добавить, сын?
   - Нет, господин мой отец. Ничего... столь же интересного.
   - И менее интересного ничего?
   Я молча поклонился.
   - Хм. Хм. Приемлемо, - изрёк Макото. - Для неопытного люай... почти хорошо. Да. Я тобой доволен, Акено. - Многозначительная пауза. Я снова кланяюсь, делая вид, что хочу утаить широченную улыбку, но позволяя отцу её заметить. - Однако ты упустил... по неопытности, да, но упустил... несколько нюансов.
   И на протяжении примерно пяти малых черт, показавшихся бы настоящему сыну люай большими, он методично указывал на те места в отчёте, которые должны непременно привлечь внимание настоящего люай своей сомнительностью. Кое-что из им перечисленного я и сам заметил, только озвучивать не стал; но более половины всех сомнительностей прошли мимо моего внимания. Да, всё же люай - очень... особенная профессия.
   Закончив опускать уровень моего самодовольства после скупой похвалы, Макото соизволил взять паузу, после чего сказал:
   - Итак, сын, ты можешь сказать об этом отчёте ещё что-нибудь?
   - Да, - я поднял взгляд и посмотрел отцу в глаза. - Это не настоящий отчёт.
   - Неужели?
   - Я сомневаюсь, что в настоящем отчёте можно отыскать столько следов всякого воровства, подлогов и прочего... непотребства. Это, - указующий жест, - учебный свиток.
   - О! - Люай впервые соизволил улыбнуться открыто. - Если ты так считаешь, то ты определённо недооцениваешь людскую глупость... и жадность. Однако же в случае этого свитка... ты совершенно прав. Это действительно изменённый в учебных целях черновик. Верная догадка.
   Я вернул отцу улыбку.
   - Что ж, - он словно ненадолго задумался. - Раз ты успешно... сравнительно успешно... справился с первым заданием, держи следующее. Жду твоих соображений по содержимому завтра в это же время. Ступай... люай Акено.
   Поклон. Принять новый свиток. Разворот. Выход из кабинета...
   Прислониться к стене на дрожащих ногах. Поморгать, приходя в себя.
   Клянусь корнями мира! Всего ничего времени прошло, а я уже совсем иначе смотрю на своего родителя. И при этом я... почти счастлив?
   Да. И возможно даже, без всяких "почти".

Оборот третий (3)


   Как определить свою стихию? Если знать дюжину дополнительных мудр, ничего сложного: складываешь по очереди шесть чётных мудр - тех, что отвечают за внешнее преобразование - и тщательно пытаешься эти мудры напитать сеф. Та, с которой опыт наиболее успешен, выявит врождённую стихийную принадлежность. (В начале жизни Рюхеем я никаких мудр не знал, однако с лёгкостью сумел напитать и подчинить своей сеф воду, налитую в щербатую глиняную плошку - потому и определил, что снова, как в первой жизни, сродственен Воде).
   Как развить стихийное сродство? Это тоже легко. Маг использует сначала чётную мудру дополнительного набора, соответствующую его выявленной стихии. Маг Камня рисует узоры на песке, маг Воды вызывает волны на глади налитого в сосуд, маг Дерева начинает с травы. Маг Воздуха, конечно же, пытается вызвать дуновение ветра, а огневик раздувает своей сеф угли. Затем во второй части упражнения используется нечётная мудра. Часть сеф в системе круговорота приобретает стихийные свойства. "Сеф Камня укрепляет, сеф Воды очищает, сеф Дерева питает, сеф Воздуха направляет, сеф Огня ускоряет". Потом в ход идёт чётная мудра, и цикл повторяется.
   Хочешь развить дополнительное сродство? Используй парные мудры, соответствующие второй стихии. Времени и усилий уйдёт больше, но ничего невозможного. А там и о третьей стихии можно будет подумать.
   Но мне досталась Молния. Молния! О тренировках которой я не знал почти ничего. Как-то не торопились в прошлой жизни просветить принятого те представители Старшего Клинка, что имели в основных или дополнительных стихиях этот элемент. Отыскать в природе пять других стихий особого труда не составляет; в общем-то, Молнию отыскать тоже можно, только вот если излишне близко с ней... познакомиться, рад этому не будешь. И вообще уже не будешь. Молния, что в природе - страшнее пожара, смертельнее тайфуна. Разве что уничтожает свою цель сразу, а не медленно, как пожар и тайфун.
   Есть, конечно, помимо молнии небесной - искры, рождающиеся, если погладить кошку или потереть кусочком окаменевшей смолы полоску шёлка. Вот только искры эти, как и небесная их тётушка, - считай, мгновенны. Я неоднократно пробовал вкладывать в них свою сеф, но... не успевал. Или искры ещё нет и вкладывать некуда, или искра уже проскочила, так что вкладывать снова некуда. Поэтому чётная мудра Молнии мне не помогла. Использовать же нечётную мудру... ну, я попробовал и это. В окончании приведённой выше поговорки маги добавляют, что, мол, "сеф Молнии озаряет". Однако же меня нечётная мудра наградила вместо озарения сперва лёгкими покалываниями, потом лёгкими же мышечными судорогами, а потом снова судорогами, но уже НЕ лёгкими. Не удивительно, что я предпочёл использование внутренней сеф Молнии прекратить.
   При этом я отлично знал, что маги активно используют эту стихию. Вспомнить хотя бы Тэннобу-Го или хоть тех Имахоши, встреча с которыми привела к смерти Рюхея. Также я почти не сомневался, что, скорее всего, просто упускаю из вида некий важный нюанс. Тут уже мне живо вспоминалась моя первая встреча с Сорой и её подсказка насчёт цели упражнения. Одно указание - и то, что раньше представало неразрешимым, сразу же получилось! Вот и с Молнией наверняка та же история. Одно неясно: в каком направлении искать подсказку?
   Шлифовать выполнение базовых Форм мне давно надоело, к тому же явную пользу там мог принести только прогресс в использовании Сдвига (уже три шага в любом направлении без сложения мудр и использования якорей!), остальное и так делалось на высоком уровне. Повторять раз за разом заученные комплексы движений рукопашного боя (где бы спарринг-партнёра найти?) - тоже. Тренировки в метании тормозило отсутствие подходящего оружия (ну, зато наловчился отправлять точно в цель даже не приспособленные для метания вещи, от серпов до кухонных тесаков!). Наконец, отношения с отцом потеплели не настолько, чтобы он дал мне почитать свитки об искусстве цемора. Поэтому вопрос развития стихийного сродства с изучением Форм стихий встал остро, как никогда.
   Вот тут я и пожалел о своей скрытности. В клане искать советчика или даже полноценного наставника мне пришлось бы не долго... а теперь что делать? В историях мамы встречались, конечно же, маги, вооружённые Молнией - вот только даже расплывчатых советов по овладению ей найти там не удавалось. Самое большее, что я извлёк из этого источника, - пассаж примерно следующего вида: "В восемь лет маг клана Тэннобу-Ни по имени Юудай* приступил к освоению стихийных Форм, и к двадцати годам наставники его дружно признали, что владение Юудая силами Молнии безупречно".
  
   /* (яп.) - Великий Герой./
  
   Да чтоб горе-сочинителям истории Юудая демоны вырвали с корнем большие пальцы! Где подробности? Подробности - где?! Как именно осваивал этот маг свою стихию?
   Тьфу.
   В итоге я попробовал подойти к решению задачи как люай, и незамедлительно обнаружил, что в "магической" области моих познаний тоже зияет множество дыр - прямо как в знаниях о демонах. Безответные вопросы посыпались целой чередой. Например, почему человек может освоить либо стихии Триады Земли, либо стихии Триады Неба, но не может освоить одну оттуда и вторую отсюда? Положим, Вода и Огонь действительно не уживаются вместе, как и Молния с Деревом; но почему нельзя развить одновременно сродство к Воде и Воздуху - они ведь не противостоят напрямую? Или вот такой интересный вопрос. Да, маг преобразует свою сеф в сеф стихии... а как это происходит? Что именно меняется в сеф при таком преобразовании?
   И, коли на то пошло, что вообще такое - сеф? Я прекрасно умею превращать эту энергию в ци и суго, равно как и наоборот, увеличивать количество сеф за счёт суго (за счёт ци - не с моим нынешним здоровьем, но тоже можно). Да только вот, если вдуматься, я не знаю, как именно происходит превращение энергий. Я могу ощущать их и различать их, но самая суть недоступна мне. Так рыба, всю жизнь прожившая в воде, не ведает природы Воды...
   Удивительное и жутковатое открытие.
   Задумавшись, я вновь сложил чётную мудру Молнии и направил сеф давно отработанным усилием воли. В пальцах тотчас возникло особое покалывание. Такое, словно около моих кистей разбухает шар - упругий и одновременно колючий. Наглядно подтверждение того, что Молния -действительно моя стихия в этом воплощении. Вот только
   благие небожители какой же я идиот!
   давно надо было понять
   что ж лучше поздно чем никогда
   и ещё раз спасибо Соре за подсказку
   цель - ЦЕЛЬ! - вот что нужно: молния тоже энергия!
   ...с такой лёгкостью, словно делаю это уже не в первый раз, я мысленно наметил мишень. И тотчас же прямо с моих кистей сорвалась стрела стихийной сеф, поразившая отмеченный мной камешек. До полноценной Громовой Стрелы этой пародии на атакующую Форму было ох как далеко. Но меня это нисколько не расстроило.
   Тем более, что озарение, столь неожиданно настигшее меня, ничуть не ослабло.
   Похоже, я понял... ну, "понял" - слишком сильно сказано, скорее уж, сократил на пару шагов путь до настоящего понимания... в чём суть стихии? Очевидно, что для Молнии - это моментальный рывок из точки в точку. Это быстрейшая из стихий, но и, наверно, самая сложная в управлении во всей Триаде Неба. Огонь - это не один и не мгновенный рывок. Это, скорее, обманчиво беспорядочные метания в общем направлении к цели. Обычно огонь, разожжённый на Земле, стремится всеми своими языками в Небо... И замыкает Триаду, конечно, Воздух. Направленное, согласованное движение, более упорядоченное, чем у Огня, но при этом не такое быстрое, как у Молнии. Сущность Воздуха наилучшим образом отражает ветер - именно через дуновение выражается его природа. Дуновение, да... ведь ветерок, ерошащий волосы, и бешено ревущий тайфун разнятся только силой, но не природой своей...
   А что же другая Триада? Ну, довольно очевидно, что её стихии медлительнее стихий Неба. Камню, как таковому, движение вообще не присуще - помню, как я в прошлой жизни мучился, развивая сродство с ним! Если Камень привести в движение, он сдвинется одним куском... то есть, собственно, камнем. Зато и остановить его ох как непросто. Вода... она мне знакома лучше всего. Податлива? Да. Она похожа на Воздух - тем, как приходит в движение. И на Камень - тем, как трудно останавливается. Не в пример ему, Вода принимает форму сосуда, чего от Камня не дождёшься. Но и просочиться может в любую щель. А волны прибоя... они гасят ветер, огонь и молнии, размалывают в песок прибрежные скалы. Лучше иных стихий остановить Воду может Дерево. Если подумать, корни чем-то похожи на молнии, только эти молнии живые и растут куда медленнее
   стой
   ведь Дерево и Молния считаются противоположными! откуда такое сходство?
   так наверно здесь есть некая система чем похожи а не различны Вода и Огонь? Вода - это брызги, Огонь - искры! Фонтан и костёр! Вода очищает, Огонь ускоряет... а Камень и Воздух? не похоже, чтобы у них вообще было что-то общее
   стой!
   Из чего, в основном, состоит земля? Из Камня! Из тверди! А Небо - это Воздух! Лишь вкраплениями светил в нём представлен Огонь, а Молния и вовсе появляется в небесах не каждый день. Наверно, Камень и Воздух сходны в том, что они - основа мира. Зато по своим свойствам они настолько различны, что именно поэтому составляют идеальную пару. Как мужчина и женщина, подходящие друг другу именно в силу своего основного несходства!
   С опозданием я отметил, что пальцы мои сложены уже в нечётную мудру Молнии (ну да там всей разницы - положение пальцев, а ладони остаются на месте). И что сеф, преобразованная прямо внутри моего тела, больше не колет и не приводит к судорогам. О-о-о! Теперь-то понятно, почему говорят, что сеф Молнии озаряет... если правильно применить её, то эффект выходит - куда там мудре возвышения! Кажется, что мир застыл сверкающим камнем, а мысль получила крылья. Достаточно поставить цель - и ты уже там, где наметил и хочешь. Даже если раньше добраться до этих неизведанных областей не случалось... один миг - и понимание уже трепещет на кончике Молнии, поражённое неуловимой для глаза скоростью удара мысли... а наш сад? Да я как в волшебный край попал! Всё такое резкое, контрастное. Мельчайшие детали, которые обычно едва можно рассмотреть вблизи, теперь словно сами бросаются в глаза, даже прямо смотреть не обязательно - достаточно видеть какой-нибудь листик краем глаза, чтобы все жилки его счесть...
   - Акено!
   Гармония Земли и Неба, тьмы и света, мужчины и женщины. Теперь-то я понял. А мог бы понять и раньше. Но в теле Рюхея к весёлым девушкам так и не успел заглянуть, а до того - сидел в Обители, как дурак... да и старый уже стал ближе к концу, всё усохло... старость - это очень печально, теперь-то я точно это знаю... ведь девушки... они... они...
   Опускаю глаза. Удивление. Откуда столько крови? Да ещё такой яркой, алой... хотя для меня сейчас всё кажется невероятно ярким...
   - Акено?!
   Расплетаю пальцы, желая нащупать... что? Не важно. Но мудра разрушается, и... и всё.
   Темнота.
   ...от последствий своей дурости я лечился два десятидневья. И не уверен, что вылечился полностью, несмотря на все усилия - свои и приглашаемых целителей, вновь зачастивших в наш дом. Скорее всего, кое-какие шрамы, пусть и невидимые, останутся со мной до конца жизни. Но плохо не только это, плохо то, что я ужасно напугал маму Аи. Это ведь она нашла меня тогда - валяющимся в обмороке, перемазанным собственной кровью, текущей не только из носа, но даже из ушей и глаз. На фоне смертельно побледневшей кожи она выделялась особенно ярко.
   Я умный, да. Но как и Макото, местами такой идиот!
   Во время выздоровления, особенно поначалу, когда любое шевеление многострадальной моей головы приводило к жутким приступам дезориентации и тошноты и мне приходилось просто лежать, в моём распоряжении оказалось полно времени, чтобы обдумать собственную глупость. И хотя кое-что из случившегося следует признать закономерным - занимаясь без наставника, я и до того мог влететь в неприятности всеми четырьмя, даже странно, что этого раньше не произошло - всё равно моя глупость при взгляде в прошлое кажется... невероятной.
   Я ведь знал: Молния - это стихия мгновенного удара. Да, её сеф озаряет. Но кто мне, дурня куску, нашептал, будто озарение может быть длительным? Оно как сама Молния - мгновенно! А я? Привычно направил постоянный поток преобразованной сеф, как будто имею дело с Водой. Да меня только то и спасло, что природное сродство едва-едва развилось и поток, которым я чуть не сжёг себя изнутри, оказался весьма слаб! О том бреде, который я принимал за откровения свыше ближе к моменту обморока, я вообще молчу. Нашёл время сожалеть, что с женщиной не возлежал уже столько, сколько иные люди под Небом не живут. Эх.
   С другой стороны, на волне счастья от состоявшегося наконец покорения Молнии я мог начудить ещё и не так... чего там, я даже убиться мог или, того хуже, покалечиться. А так, как я отделался - всего-то несколько дней постельного лежания, после которых начал сам вставать и добираться до места глубоких дум... к исходу второго десятидневья даже обычные тренировки возобновил, поначалу с осторожностью, конечно...
   Видно, кто-то из небожителей меня любит!
   Увы, но краткие и горькие мгновения моего триумфа с Молнией имели и более неприятные последствия. Мама-то достаточно быстро успокоилась, точнее, её успокоили целители, так что к середине лета с этой стороны глупость моя аукалась лишь ставшими более долгими и крепкими материнскими объятьями. А вот отец...
   Когда я выздоровел и пришёл к нему за очередным заданием, он просто отослал меня прочь - одним жестом, не объясняя ничего. И на следующий день отослал так же. И через десятидневье. И через два. В итоге я (обидевшись, конечно!) просто перестал пытаться наладить общение.
   Зато у меня по-прежнему остались мои тайные занятия.
   И практика в управлении Молнией, ага.
   Правда вот, использовал я только чётную мудру, не рискуя более с преобразованием сеф прямо внутри тела. Но даже и так бросать Громовую Стрелу я научился в кратчайшие сроки. И по ходу дела совершил открытие, которое позже перевернуло всю мою жизнь... то есть жизни.
   Для полной уверенности я начал развивать сродство с Воздухом и вскоре нашёл, что в его случае моя догадка также верна.
   Дело оказалось в сеф и суго.
   То есть не так.
   Всякий маг знает, что сеф, ци и суго родственны друг другу и могут взаимно превращаться, что, собственно, и доказывает факт родства. По жизни Рюхея я прекрасно знал, каковы ощущения мага при преобразовании сеф в Воду, Камень и даже (немного) в Дерево. Как Акено, я узнал ощущения от преобразования в Молнию и Воздух. Тем самым я мог сделать то, чего обычный маг не может ощутить на собственном опыте никогда: сопоставить изменения сеф при обращении к стихиям разных Триад. И в сопоставлении этом я обнаружил вполне естественную, если немного подумать, но почему-то успешно ускользавшую от внимания вещь.
   Пропорции!
   Чтобы придать сеф окрас стихии, надо сместить её в сторону либо ци (и тогда получится одна из стихий Земли), либо в сторону суго (это даст стихии Неба). Изначально сеф пребывает в равновесии (ну, чаще всего... с моим-то нынешним дисбалансом я просто обречён на стихии Неба!). При нарушении равновесия, в коем, вероятно, смешаны все стихии, появляется избыток одной из шести изначальных сил - которым и пользуется маг, вкладывая этот избыток в Формы.
   Теперь-то ясно, откуда взялось деление на Триады и почему мне-Акено нельзя овладеть стихиями Земли. Пропорции не позволят! Попытайся я развивать Воду, при условии, что у меня что-то начнёт получаться, - я сначала верну своей сеф ранее нарушенное равновесие и утрачу сродство с Молнией, и лишь после этого смогу нарушить равновесные пропорции в пользу Воды.
   Заодно я, кажется, разгадал ещё и секреты целых двух кланов, Акияма и Югао. Рассуждал я при этом примерно так. Изначальное равновесие при стихийном преобразовании - это толчок в одну из двух сторон, к Небу или к Земле. При дальнейшем отступлении от равновесия открывается уже три пути... это довольно сложно описать словами, лучше почувствовать, но при выборе нужной стихии сила доходит до развилки трёх путей. Двинешься по одному - получишь Молнию, по другому - Воздух... очевидно, что третий путь даст Огонь. Пути пролегают, конечно, не по равнине, да и путями их не назвать... да, слова тут не очень-то годятся. Так я к чему? А к тому, что развилка-то наверняка не последняя! Отклоняясь от равновесия ещё дальше прежнего, можно, наверно, найти новые.
   И вот там, где путь Воды снова разделяется, Югао идут тропой Льда, той, что приближает Воду к Камню, хоть и не делает её истинным камнем. А Акияма по тропе Огня сворачивают к Синему Пламени, родичу Молнии.
   Если всё так, становится прекрасно видно, почему Лёд и Синее Пламя обладают такой силой! Здесь принцип тот же, что в случае с сеф. Не получившая преобразования, она пребывает в равновесии, но потому и в покое. Чем дальше от равновесия, тем выше активность! Потому, как ни укрепляй тело нейтральной сеф, результат будет хуже, чем при укреплении его сеф Камня; как ни лечи при помощи смеси сеф и ци, а смесь сеф Дерева и ци покажет лучший результат.
   Понятно, почему Рюхей ничего подобного не слышал даже краем уха. Это секреты, за одно приближение к которым знающего могут убить! Да и не только его, но ещё и всех его родичей, знакомых и домашних питомцев! Это... это знание, да в нужных руках - необоримая сила.
   Интересно: на что похоже третичное преобразование Молнии? Приближение её свойств к Воздуху - каким будет? А к Огню?
   ...хм, хм. Ишь, разогнался - не успел толком с футона встать, а уж готов плыть через океан.
   Сперва освой на хорошем уровне хотя бы преобразование в Молнию!

* * *


   Я решил, что мама Аи успокоилась после происшествия с неудачным покорением Молнии?
   Признаю: ошибся.
   Обычно гости к нам заглядывали не часто. Отец, по натуре нелюдимый и вынужденный из-за своей должности много общаться по работе с не всегда приятными людьми, не желал часто видеть в своём домашнем гнезде даже немногочисленных хороших знакомых. Мама, в противовес ему, характер имела довольно общительный, пусть и без чрезмерности. Однако, уважая желания главы семейства, предпочитала утолять жажду общения, не принимая гостей, а наоборот, сама куда-нибудь уходя раза три-четыре в десятидневье.
   Меня при этом никто не дёргал: сначала как ребёнка болезненного держали дома, выпуская не дальше сада, а потом все как-то привыкли к этому положению дел. Тем более, что я и сам не рвался за ограду. В тех случаях, когда отцовы или мамины гости всё-таки появлялись у нас, меня это обычно не касалось. Дом достаточно большой, есть где разойтись, никому не мешая удобно проводить время.
   Но где-то на четвёртое десятидневье после моего выздоровления случилось небывалое. К маме зашли не просто подруги. Нет. К ней зашли подруги с детьми. Причём мне Аи поручила ответственное дело: составить компанию и развлечь.
   Справился я, в общем, достойно. Тем более, парнишка примерно моих лет и сёстры-погодки, смешливые шатенки, хорошо знали друг друга и не составило труда повернуть дело так, что они общались в основном между собой, а я просто присутствовал при этом и изредка вставлял несколько слов. А чаще отделывался вообще междометиями и жестами. Немного обидно, конечно, тратить время так бездарно, но потерпеть присутствие малолеток в течение примерно трёх с половиной больших черт - задача не самая сложная.
   Но в тот раз суть происходящего до меня не дошла. Я просто выгулял "сверстников" по дому и саду, потом вместе с ними и представителями старшего поколения поприсутствовал на обеде, проводил гостей до ворот - и вздохнул с немалым облегчением.
   Суть начала доходить до меня через день, когда мама, в очередной раз собираясь в гости к "тётушке Касуми" и зайдя в мои покои, огорошила меня сообщением, что я буду её сопровождать.
   - Зачем? - спросил я в лоб.
   - Ты не хочешь сделать приятное твоей мамочке, Акено?
   - Сделать тебе приятное я всегда рад, ты это знаешь, - сказал я, склонив голову набок. Этот жест я откровенно "украл" у Оониси Макото и реакцию получил ожидаемую: Аи смутилась, уводя взгляд в сторону. - Однако раньше ты ходила в гости без меня - раз. И ты уклонилась от прямого ответа - два. Тётя Касуми - не моя знакомая, она ни разу не бывала в нашем доме, я о ней и знаю-то лишь то, что прихожусь ей троюродным племянником с твоей стороны и что обычно она живёт в Ичинарэ. Так зачем мне идти к ней в гости?
   - Ах, малыш мой... ты стал такой умный...
   - Не будет ответа - никуда не пойду. Итак?
   Следующую половину большой черты меня пытались заболтать, умиротворить при помощи обнимашек (кои я стоически перетерпел: пообниматься с мамой приятно, конечно, но когда они из ласки превращаются в метод манипуляции... да ещё с моим-то хирватшу, усиливающимся при касании и служащим отличным тестом искренности... неприятно). Снова заболтать, поймать на интерес и на взятку ("скажи, чего ты хотел бы в подарок на Дни Грусти?"), подольститься, а в конце концов в ход пошло ужаснейшее по разрушительности оружие: женские слёзы.
   Поначалу притворные, они довольно быстро стали настоящими. Кроме того, мама успешно накрутила себя какими-то своими соображениями до отчаяния.
   Однако я стоял на своём непоколебимо. Потому что, как бы я ни любил свою третью и лучшую маму, прекрасно понимал: поддашься на вот такую истерику разок - и в дальнейшем при повторении ситуации "мама хочет от тебя кое-чего, сынок, но ради твоего же блага не скажет, зачем и почему" повторится вот такое же... выступление. Я же хотел, чтобы в дальнейшем такие методы ко мне применять не пытались, поэтому стоически терпел и старался даже в лице не меняться. Это как с краснянкой: разок переболеешь, и можно уже хвори не бояться. А вот если поддаться, получится уже не краснянка, а прилипчивая дрянь вроде низинной лихорадки. От которой если и не помрёшь, то отношения испортить - почти с гарантией. Трудно любить того, кто в любой момент может устроить тебе... вот такое вот.
   Разлюбить Аи я не хотел. И именно поэтому молча, с равнодушным видом слушал её сдавленные рыдания. Когда она снова попыталась меня обнять, я отшатнулся. Ненамеренно. Мне уже пришлось хирватшу пригасить до минимума, но если усилить его контактом...
   Моя реакция от мамы не укрылась. Тут-то она, видимо, и сломалась.
   - Не... неблагода-а-арный! Ты меня не лю-у-у-убишь!
   - Я люблю свою маму. Ласковую, красивую и нежную. Но сейчас ты совсем на неё не похожа. Совершенно. Я не узнаю тебя, Аи.
   Всхлип.
   - Как я понимаю, к тёте Касуми мы не идём, - разворот, шаг прочь...
   - Стой!
   - Зачем, мама?
   - Я... отвечу. Честно, - всхлип. - Только... дай мне... успокоиться.
   - Хорошо. Жду. Кстати, принести тебе холодной воды для умывания?
   - Д... да.
   Кризис с внезапным приступом "краснянки" остался позади. Почти. Ведь я так и не услышал ответа на свой первый вопрос. Но... подожду. Немного.
   И принесу, в самом деле, воды. Негоже, чтобы маму в таком виде наблюдали слуги.
   Когда мама умылась-прихорошилась и более-менее успокоилась, перегорев до смеси грусти и досады с ещё какими-то странными оттенками, на общем фоне опустошённости различимыми еле-еле, я спросил:
   - Так зачем я тебе нужен у тёти Касуми? Честно.
   А вот тут от мамы повеяло хорошо различимым смущением.
   - Я... хотела познакомить тебя с... одной девочкой.
   Головоломка со щелчком сложилась воедино.
   - То есть ты хотела всего-то сосватать меня? И ради такой ерундовой тайны... это всё? - я почти с яростью махнул рукой в сторону невинно пострадавшего от истерики полотенца.
   - Ну... - смущение многократно усугубилось. Но ещё сильнее смущения распахнулась у Аи в душе решимость. Прямой взгляд её покрасневших глаз только подтвердил это. - Ты, малыш мой, живёшь отшельником. Никуда не ходишь, ни с кем не дружишь... это неправильно.
   - И ты решила, что если расскажешь мне о цели нашего похода, я заупрямлюсь и тем более никуда не пойду? Ма-а-ам...
   - А разве ты не заупрямился?
   Ответом ей стала улыбка, в которой я постарался соединить укоризну и ехидство.
   - Я отказался идти в гости неизвестно зачем. А раз это известно, то я, так и быть, посмотрю на ту самую "одну девочку". А потом и на других подходящих девочек. Мне скоро двенадцать, самое время заключить помолвку... года через три уже и жениться можно*. Я, знаешь ли, вовсе не хочу стать последним в роду люай Оониси из Ёро. Это было бы действительно неправильно.
  
   /* - свадьба в возрасте "от 15" - вовсе не какое-то исключение. В описываемую эпоху это норма, закреплённая законодательно. Собственно говоря, в своде законов Первой Империи Цао допустимым считается заключение брака, начиная с 12 для девочек и 13 - для мальчиков. В своде Второй Империи возраст брачующихся подняли до 14 лет для обоих полов./
  
   Тут мама снова разрыдалась - разом от умиления и облегчения. Мне пришлось опять её успокаивать, потом нести новую порцию холодной воды для умывания, потом дать Аи полежать с компрессом на лице, чтобы убрать отёк и покраснение, потом она удалилась в свои комнаты, чтобы переодеться и наложить косметику. Но от переживаний у мамы разболелась голова...
   В общем, в итоге в тот день мы и в самом деле остались дома. А к тёте Касуми отправили слугу с извинениями и просьбой о переносе визита. На что та любезно согласилась.
   - ...что скажешь, малыш? - почти пропела Аи, когда мы возвращались из гостей вечером следующего дня.
   - Хочешь узнать моё мнение о новой знакомой?
   - Да. Признаться, мне Чизу пришлась по сердцу. Вы так мило смотрелись вместе...
   - Возможно. Вот только мне невеста нужна не для того, чтобы мило смотреться, а для того, чтобы у нас были здоровые, крепкие дети.
   - Акено! - мама в шоке. Ну, следовало ожидать...
   - Сам я здоровьем не отличался, - сухо заметил я. - В раннем детстве вообще выжил чудом. И я не хочу, чтобы мой наследник имел такие же... трудности. Поэтому мне нужна невеста, у которой, в противовес мне, будет крепкое здоровье, - и склонность к стихиям Триады Земли. Но это уточнение я придержал при себе. - Чизу в этом отношении... не подходит. Худышка. Хотя, конечно, поговорить с ней... интересно. - Потому что, не в пример многим девочкам и девушкам, умеет слушать и пока ещё вполне честна с собеседниками.
   - И что же, - странновато посмотрела на меня мама, - ради здоровых детей ты готов стать мужем глупой толстушке?
   - Не обязательно глупой. И не обязательно толстушке. Но... если надо, то готов.
   - Ох, Акено... какой же ты у меня ещё...
   - И какой же? - хмыкнул я. - Глупенький? Маленький? Наивненький?
   Аи глубоко вздохнула, но не ответила.
   Я же подумал, что мне идеально подошла бы в качестве супруги ведьма из Аяме. Особенно из главной ветви, как у них называют аналог Старшего Клинка Арашичиро. (Ну да, клан-то почти полностью состоит из целителей, развивают сродство с Деревом в обязательном порядке).
   Да только где я - и где те самые знаменитые Аяме? Эх...

* * *


   Из-за регулярного приёма гостей (и хождения по гостям) мне пришлось сильно перекроить свой обычный режим. В "норме" я спал днём около трёх-четырёх больших черт и заполнял ночи тренировками. Теперь такие вольности стали... хм... ну, не то, чтобы вовсе невозможны. Просто более трудны.
   Кстати, мои отношения со сном - это ещё одна странность. Я знаю, сколько положено спать обычному ребёнку неполных двенадцати лет. Так вот: если я-Рюхей вполне обходился примерно пятью большими чертами, то мне-Акено уже вполне хватало тех самых трёх-четырёх больших черт. И если приходилось сокращать время сна до двух, то особых последствий я не ощущал. Если только не спал по две больших черты несколько дней подряд. Вот тогда да, все прелести недосыпа наваливались на душу хорошо знакомыми симптомами, от тяжести в голове и ухудшения реакции до сухости во рту и рези под веками.
   Что послужило тому причиной? Может, продолжающие медленно накапливаться в моём внутреннем мире изменения? Или это последствия применения Духовного Двойника? Или вообще унаследованный от отца дисбаланс суго и ци (а Макото, как я заметил, тоже спал мало)?
   Как бы то ни было, а мои отношения со сном являлись очередной странностью, которую мне приходилось скрывать. И, в общем-то, скрывать успешно - спасибо хирватшу и иллюзиям. Так что вынужденные изменения в расписании сами по себе не вызывали отторжения: время на поддержание телесных способностей находилось всё равно. Но вот организованная моей матерью светская жизнь, точнее, её бледное подобие... я наелся такого ещё в начале первой жизни и никак не жаждал вернуться ко всей этой суете. Сплетни, наряды, интриги, пустые разговоры, погоня за модой, непременные занятия искусством - желательно несколькими видами, в минимальный набор входят музыка, поэзия, танцы и каллиграфия... нет. Только не снова!
   Хотя не могу с чистой совестью сказать, что придворная жизнь совсем уж пуста, но в ней куда больше пустого, чем, к примеру, в жизни чиновника. Или самурая. Или торговца... люай, в конце концов. Теперь-то я это ясно вижу. За короткую жизнь Рюхея я приобрёл в разы больше полезных навыков, чем за всё время до ссылки в Обитель. Жизнь придворного по-настоящему полна в двух случаях: если он занимает какой-либо важный пост (действительно важный, а не просто имеет наследственное право доливать в чашу князя вино во время застолий или нести зонт над головой властителя во время прогулок) - и если небеса наделили его настоящим талантом в области одного из искусств. В первом случае придворный работает на благо страны, почти как обычные чиновники. Во втором - умножает гармонию мира и полирует зерцало своего духа.
   Вот только важных постов обычно гораздо меньше, чем толкущихся у трона напыщенных ничтожеств. А истинная, драгоценному нефриту подобная одарённость встречается и того реже. Остальные же... вспоминать о том времени, когда я боролся за крохи внимания неборождённого князя, почти больно. И определённо стыдно.
   В конце-то концов, кто такой этот неборождённый? Просто смертный человек, по линии отца происходящий от младшего сына одного из наместников Второй Империи Цао. В первой жизни мой род, кстати, выводил родословную от старшего сына того же наместника... только по линии матери. А сейчас, когда я рождён в совершенно ином княжестве и иной семье, это и подавно кажется просто несущественными мелочами.
   М-да. Что-то я отвлёкся.
   Хотел же я сказать, что в жизни придворного имелось-таки кое-что настоящее. Риск! Если затеянная интрига заканчивалась особо неудачно или противник просчитывал свои шаги лучше, проигравшему грозили серьёзные последствия. От потери крупных денежных сумм до получения в подарок от князя одного из Трёх Благ*. Нынешние же мои посиделки с разговорами в обществе одногодок Акено... худшее, что ждало меня в итоге этих встреч - помолвка с невестой, имеющей особо сварливую тёщу. Ха!
  
   /* - в зависимости от возраста, пола и положения придворного - либо чаша отравы, либо удавка, либо специфической формы нож. Да, называть эти "дары" для особо провинившихся чем-то благим - весьма чёрный юмор. С другой стороны, использование любого из Трёх Благ по традиции снимало всякую тень вины с родственников провинившегося.../
  
   Короче, у меня имелась причина развязаться со всем этим побыстрее. И я достаточно быстро выбрал свою будущую невесту, чтобы если не прекратить лишнюю суету вовсе, то хотя бы сократить её, насколько возможно. Правда, в мамины мысленные списки моя избранница не входила.
   Хига Хироко родилась раньше меня аж на четыре года. Кроме того, к числу её недостатков следовало причислить статус четвёртой дочери (а размер приданого у четвёртых совсем не тот, что у первых) и близковатое родство (отец Хироко приходился дядей моей матери, причём по мужской линии - родство не только близкое, но ещё и, в случае моей женитьбы на ней, не дающее никаких особых преимуществ в плане полезных связей, ведь Оониси и Хига без того состояли в родстве через мою мать). Наконец, Аи не нравились манеры Хироко и её внешний вид.
   Типичная папина дочка, моя (если уговорю родителей) невеста лет с пяти сопровождала своего отца в путешествиях по торговым делам. В результате лицо её и руки покрылись ровным (а ещё, на мой взгляд, довольно красивым) золотистым загаром. Волосы, и без того довольно светлые - бабушка и дедушка Хироко со стороны матери были чистокровными эгамари, в основном торговцами, но иногда, полагаю, и пиратами - выгорели на солнце до оттенка светлой меди. Рост тоже не давал ей затеряться в толпе: треть, а то и вовсе половина мужского населения княжества Ниаги при встрече с ней вынужденно смотрела ей в глаза снизу вверх. Слишком большие, кстати, глаза - даже когда она щурилась. И с прозеленью, особо суеверными дурнями почитаемую за признак не то ведьмовских талантов, не то вовсе "демоничества".
   Хироко умела метко стрелять из арбалета, чему я склонялся поверить. Отнюдь не для красы таскала на поясе короткий кинжал (которым владела приемлемо, в чём я убедился, когда подбил её на демонстрацию навыков). Не сутулилась, не жеманничала, не строила кислых рож при звуках брани - вероятно, потому, что сама при случае могла бы выразиться не хуже - и не визжала при виде мелкой живности, вроде пауков, ос и мышей. Внимательно слушала интересные ей лично рассказы, да и сама могла рассказать немало интересного. Знала четыре языка. И жалела, что отец в своё время не отдал её в ведьмы - ведь это было бы так здорово!
   Когда я узнал, что стихийная предрасположенность Хироко - Камень, мой выбор определился окончательно. Ну да, не Аяме. Но из доступного...
   Когда я поинтересовался, не окажет ли мне честь Хига Хироко и не примет ли, буде получу согласие родни, в знак обручения мой браслет, она весело рассмеялась. Потом поняла, что я ни капли не шучу, и сама тут же стала серьёзна. Спросила:
   - Не пожалеешь, малой?
   - Главное, чтобы ты не пожалела. И дождалась, пока я войду в возраст.
   - Смотри, я ведь и согласиться могу.
   - Был бы рад услышать "да". Но... продолжим этот разговор чуть позже.
   Осталось всего-то ничего: уговорить родителей. Сущая мелочь, угу.
   Первым делом я обрадовал мать. Раз уж смотрины с перспективой обручения именно её инициатива. Вот только Аи не обрадовалась. "Да она же старая!", "да она же некрасивая!", "да в ней женственности ни на лю!", "манеры извозчика и словечки наёмника!", - ну и далее в том же духе, вплоть до уверенного "такая тебе точно не подойдёт!"
   - Мама, я жену выбираю для себя, а не для тебя. И мои представления о хорошей жене не такие, как у тебя.
   Тут Аи против воли улыбнулась. Но улыбалась недолго:
   - Я понимаю, у тебя свой вкус. Но Хироко!?!
   - Она вполне устраивает меня. И сама не против.
   - Ещё бы она была против! - Ух ты, сколько яда! - Ещё год-другой, и в перестарки...
   - Сговорённая невеста перестарком не считается.
   Тяжёлый вздох.
   - Ох, Акено... ты ведь не отступишься?
   - Нет. Я свой выбор сделал. Согласишься ли ты с ним?
   Ещё один вздох, потише. В эмоциях - раздрай на фоне обречённости:
   - Если уговоришь отца, я не стану возражать.
   - Если... - я усмехнулся. - Поможешь его уговорить?
   - Это уж ты сам. Не для меня жена, для тебя, - вернула брошенный нож Аи.
   - Тогда пойдём к отцу.
   Мне нравится кабинет Макото. Он невелик, но очень удобен. Я хотел бы устроиться так же, когда будет возможность. Тем более что я, в отличие от отца, мог бы брать свитки с полок и отправлять их обратно, даже не вставая с места. Та самая Форма, которой я перемещал задвижку во время ночной вылазки, вполне подходит и для перемещения небольших предметов в радиусе четырёх-пяти шагов. В общем-то, такое её применение даже проще, потому что между рукой и тем предметом, который надо передвигать, нет никаких препятствий (воздух тоже создаёт помехи, но такие незначительные, что надо всерьёз сосредоточиться, чтобы заметить слабое сопротивление).
   Да, кабинет Макото мне нравится. А вот его хозяин, в последнее время, - наоборот.
   - Что вам нужно? - спросил он вместо приветствия, даже не подняв головы.
   - Господин отец мой, я хотел просить вашего дозволения и благословения для заключения моей помолвки с Хига Хироко.
   Вот так, с разгона и в лоб. Как я рассчитал, эта новость должна привлечь его внимание.
   Расчёт оправдался.
   Вот только я совершенно не рассчитывал, что моё хирватшу внезапно начнёт работать с Макото в дюжину раз хуже прежнего. Вероятно, дело в какой-то особой цем-печати... но откуда? И зачем? Ох, только бы не...
   - Полагаю, - сказал отец, обрывая мою полуоформленную мысль, - эта идея исходит не от Аи, а от тебя, Акено?
   - Да. Мама хотела, чтобы я выбрал невесту, но выбор я делал сам.
   - Ясно. Аи, - короткий, почти незаметный кивок-приказ.
   - Господин муж мой...
   Мама поклонилась, выпрямилась и вышла. Пока она это делала и ещё некоторое время мы с Макото молча смотрели друг на друга.
   - Можешь объяснить, почему именно Хироко? - тон сухой до равнодушия.
   - Её дети будут здоровы, - я зеркально отразил отцовскую интонацию. Подумал, уточнил. - Более здоровы, чем я. И она мне понравилась.
   - Ты понимаешь, что этот брак не выгоден нашему роду?
   - Напротив, он выгоднее любого другого. Связи, деньги и привилегии можно приобрести. Но всё это обратится в пыль, если некому принять бразды правления наследием.
   - Мудро... как для твоих лет.
   - Должны же быть у дисбаланса энергий, едва не погубившего меня во младенчестве, хоть какие-то положительные последствия. Это, кстати, ещё один довод за Хироко: она достаточно много знает и умеет, чтобы я не ощущал себя во время беседы с ней так, как ощущаю, разговаривая с девочками-погодками. То есть старше на поколение, а иногда все два.
   - И какова же... на самом деле у вас разница в возрасте?
   Что ж, подумал я. Этого следовало ожидать. И я подготовился... надеюсь, что хорошо.
   - Похоже, пора поговорить откровенно, господин отец мой.
   - В этом я сомневаюсь, - отрубил Макото.
   - Ну и зря. Что бы вы там ни надумали, а я - именно Акено, кровь от крови и дух от духа Оониси. Сын и наследник ваш, господин отец мой.
   Молчание. Недолгое.
   Вовсе не надо быть потомственным люай, чтобы понять: после моей неосторожности, то есть "приступа" с обмороком и глазным кровотечением нанятые отцом лекари неоднократно обследовали меня. А потом вряд ли утаили от Макото то, что узнали. Я пребывал не в том состоянии, чтобы накладывать иллюзии... собственно, я бы не решился накладывать их, даже будучи в лучшей форме. Чтобы обманывать опытных целителей, надо точно знать, какую именно картинку им подсовывать, - что довольно сложно проделать с людьми, которые одного только пульса различают более сотни разновидностей и могут поставить диагноз, просто присмотревшись к оттенку кожи. К тому же лекари - это вам не слуги. Они тоже неплохо управляются со своей сеф и уж что-что, а вмешательство в свой организм ощущают влёт.
   Думаю, ожидая найти в моём лице болезненного подростка со столь слабой ци, что при умственном напряжении произошло кровотечение и обморок, целители оказались слегка удивлены, обнаружив, что их пациент столь крепок телом, что даже для мага его показатели неплохи. Также весьма вероятно, что обследование выявило состояние моей системы круговорота сеф (мощной, хорошо и равномерно развитой), объём резерва (опять-таки вполне пристойного даже для мага моих лет)... а ещё - причину болезни.
   То есть внутреннее поражение преобразованной сеф.
   Не удивительно, что отец, обнаружив, сколько всего интересного он ранее не знал о своём сыне, начал нервничать. Я бы на его месте тоже... нервничал.
   - Да, - сказал я. - Пришло время откровенности. Что ж... полагаю, вы хотя бы краем уха слышали о возможности вспомнить предыдущее воплощение. Обычно для этого надо долго медитировать, хорошо представляя себе желаемый результат. За меня всё сделал мой природный дисбаланс энергий... и, наверно, случай.
   - Когда ты осознал... себя?
   - Ещё во младенчестве.
   - Вот как.
   - Да, именно так! - Я полностью отбросил притворство и посмотрел на Макото со всей прямотой, как на равного. Или даже на более слабого. - И роду Оониси несказанно повезло. Так как без моей помощи (а первые годы я провёл в почти непрерывной медитации, исцеляя своё слабое тело) - Оониси Акено разделил бы участь ваших старших детей. Поэтому мой выбор жены - то есть пока ещё невесты - не блажь. Я хочу видеть своих детей здоровыми и сильными, но самое главное - живыми.
   У Макото дёрнулся угол рта.
   - И воспитаешь ты их, конечно, так, как сам решишь?
   - А вы откажетесь помочь мне, отец?
   - Не похож ты на почтительного сына.
   - Мне кажется, или обучение люай состоит в привитии способности к самостоятельным размышлениям и действиям, а не воспитании слепой покорности?
   - Обучение без покорности учителю невозможно!
   - А я хоть раз проявлял нежелание учиться?
   Молчание. Взгляд глаза в глаза. Ха! На этом поле тебе не выиграть, Макото.
   Впрочем, загонять отца в угол - не самое мудрое решение. Поэтому я слегка сменил тему:
   - Я не отказываюсь идти по стопам предков своих. Я забочусь о продолжении рода нашего. Что плохого в этом?
   - Только то, что ты - не часть рода Оониси!
   - Не разочаровывай меня, отец. Я уже говорил: я - кровь от крови твоей, дух от духа твоего и очень рад этому. Если ты не откажешься от меня, так будет и впредь.
   - Почему я вообще должен открывать родовые секреты какому-то...
   Вот тут моей выдержке пришёл конец. Надоело мне упрямство Макото, просто край как надоело. И выбесило.
   - Потому что я твой единственный наследник, упрямый ты дурак! У тебя нет других детей - и вряд ли будут! По крайней мере, от законной жены! А если я знаю и понимаю больше своих ровесников, так тебе бы порадоваться, что не охламон какой вырос, а прилежный и неглупый ученик. Что тебе не нравится, можешь внятно объяснить?
   Орать я не орал, но пошипел знатно. Да ещё иллюзией надавил. Простой, внушающей слабость в мышцах и холод под сердцем. Такое воздействие обычно нелегко распознать и снять, от него лишь шаг до мастерских иллюзий, действующих напрямую на тело, минуя разум. Под конец же резко изменил тон и последнюю фразу сказал без нажима, устало, с неким даже сочувствием.
   Отец, раскачанный этим духовным маятником, поневоле поддался.
   - Что не нравится? - прошипел в ответ он. - Да так, пустячок. Видишь ли, моего отца... деда твоего... тела - Оониси Кеничи - убили. Маги. Такие, как ты!
   Ух. Вот на такое я точно не рассчитывал.
   С другой стороны... тем более, что медлить нельзя, иначе Макото снова замкнётся...
   - Маги редко убивают кого-либо по своей прихоти, - резко меняя выражение лица и позу, сказал я своим лучшим рассудительным тоном. - Если, конечно, убитые - не маги из враждебного клана. Кто сделал заказ на Кеничи? Ты смог выяснить это?
   - Нет, - отец осел на стуле, словно вдруг резко обессилел. И мои попытки давления при помощи иллюзий не имели к этому прямого отношения. - Я... мне тогда четырнадцать было. И...
   - Так. Я хочу услышать подробности. Всё, что ты сможешь вспомнить.
   - Какое тебе-то дело? - огрызнулся Макото. Впрочем, и он, и я понимали, что это уже не серьёзно. И запираться по-настоящему отец не станет.
   - Какое-какое... Я не знал деда, но от этого он не перестаёт быть моим дедом.
   - Твоим?
   - Повторяю в последний раз. И очень надеюсь, что кроме тебя, никто больше об этом не узнает - особенно мама и моя невеста. В моей предыдущей жизни, да, я был магом. Но не клановым, а принятым. Родила меня шлюха в портовом борделе, от кого - она сама не знала. Вот поэтому я считаю тебя отцом и Аи - моей матерью. Ни в той, ни в этой жизни нет у меня людей ближе вас. Кстати, в той я умер, когда мне всего двенадцать исполнилось, даже посвящённым стать не успел, не то, чтобы невестами обзаводиться. И специализировался не на убийствах, а на целительстве. Вот так. А теперь ещё раз: что ты знаешь об убийстве Оониси Кеничи? Господин отец мой.
   Макото рассказал. Правда, полезного в рассказе нашлось немного. Опираясь на его слова, я даже не смог определить, был убийца клановым или отступником, магом или ведьмой, действовал один или в команде... но это уже частности. Куда важнее, что после рассказа отец помягчел, не сильно, но всё-таки. И перестал вызверяться на меня с таким упорством.
   Или тут свою роль сыграл мой рассказ? А, не важно. Главное - результат.
   - Ладно, с наскока мы сейчас ничего с этим не сделаем... отец. Дело давнее, любые следы уже не росой - снегом покрылись, в семь слоёв. Вернёмся лучше к началу. Дашь ли ты мне своё дозволение и благословение на помолвку с Хироко?
   - Хм. Двенадцать лет тебе было, говоришь?
   - Не в возрасте дело. В специализации. Впрочем, тебе любой опытный целитель скажет: особенности ци ребёнок наследует от матери, особенности суго - от отца, а сеф - от смешения сил родителей. Заранее понятно, что мои дети будут иметь сильную суго. Это наследственное. Потому мне непременно нужна жена с сильной ци, для равновесия. Хироко в этом отношении лучшая.
   - И что же, тебя вовсе не волнует её... внешность?
   - Волнует. Но... она ведь не уродлива. Она всего лишь... необычна. А так как не каждый способен за этой необычностью разглядеть суть, я могу быть спокоен за верность своей жены. Тем более, что лучшей партии ни ей, ни её родителям не найти. Иначе она уже была бы помолвлена. А четыре года разницы... это сейчас они кажутся чем-то значительным. Когда нам с ней будет за тридцать, об этом никто и не вспомнит.
   - Далеко смотришь.
   - Не хочу снова умереть молодым.
   Макото чуть прищурился, глядя на меня... и промолчал. Лишь три, а то и все четыре вздоха спустя он сказал:
   - Что ж, раз ты сделал свой выбор и сделал его по уму, а не из-за глупой влюблённости, я поддержу тебя. С Хига Рафу я поговорю сам.
   - Благодарю вас, господин отец мой.
   - Хм. Хм. Снова преисполнен почтительности, значит. Ну, ступай... сын мой Акено.
   Я сделал было шаг к дверям, но снова развернулся.
   - Дозволено ли мне будет задать ещё один вопрос?
   - Задавай.
   - Когда возобновятся наши занятия? Я давно оправился и готов нагружать ум.
   - Хм. Я подумаю об этом. Ступай.
   Поклон. Разворот. Отодвинуть дверь, закрыть её за собой.
   Облегчённо вздохнуть - и идти дальше.
   Порадую-ка я новостью Аи.

* * *


   Время, последовавшее за разговором о помолвке и моём прошлом, оказалось... хорошим.
   Хига Рафу - отец Хироко - дал своё согласие. Для начала на помолвку, а потом, когда мне исполнится пятнадцать, а невесте девятнадцать - на свадьбу. Если верить сплетням, Хироко, узнав об этом, улыбнулась. И её улыбка не казалась вымученной.
   Если верить сплетням. Да.
   Моя мама так ничего лишнего и не узнала.
   Отцу я тоже лишнего не сказал. Просто временами выдавал малозначимые нюансы, не стремясь расширить картину моего прошлого в его сознании. Да что там, я даже не сказал, что помню больше чем одну предыдущую жизнь. Но дал понять, что прошлое не вызывает во мне... радости. Несмотря на эту скрытность, Макото продолжил учить меня ремеслу люай. Которое мне (по мере того, как я узнавал больше) всё сильнее хотелось назвать искусством.
   И да, до записей о цемора я тоже добрался. Правда, с ними возникли очередные сложности, но подробнее я расскажу об этом в должное время и в должном месте.
   Тренировки в магии я тоже не забрасывал. Скажу даже больше: я достиг хороших успехов в освоении стихий. Поскольку раскачать Очаг до уровня подмастерья мне до свадьбы не грозило, да и в первые годы после свадьбы тоже, я сосредоточился на сильной стороне своих способностей. А раз моей сильной стороной выступал контроль сеф, я сделал упор на зависимые от него вещи.
   Скорость. Точность. Концентрация.
   Моя Громовая Стрела вряд ли могла пробить даже средний барьер. Те барьеры, которые я сделал сам при помощи цем-печатей, она не пробивала. Но зато я мог выпустить за один удар сердца две Громовых Стрелы - без мудр, конечно же - и обе прицельно. Достаточно точно, чтобы даже с разворота попадать в точку размером с радужку глаза за двадцать шагов. К сожалению, сильнее расширить подвал, который я использовал для тренировки стихийных Форм, оказалось невозможно. Мне и для рытья имевшегося, двадцать на десять на шесть шагов, потребовалось полгода. Правда, большую часть этого времени заняла обработка стен, пола и потолка связанными цем-печатями. Всего три вида: Восстановление Формы, Приглушение Сеф и Усмирение Стихий. Печати первого типа восстанавливали неровности, возникшие из-за моих атакующих Форм и обычных усиленных сеф рукопашных ударов. Печати второго типа скрывали от наблюдателей, что в неком подвале кто-то вообще применяет сеф. Ну а третий тип останавливал мои атаки, заодно подпитывая от них всю систему печатей.
   Но останавливал не всегда. Моё Копьё Грома имело достаточно концентрированной мощи, чтобы прошить Усмирение Стихий навылет почти без ослабления. А такую атаку я мог использовать дважды за три удара сердца. К сожалению, дюжина Копий подряд ополовинивала мой резерв - точно так же, как две Грозовые Сферы или одна-единственная Цепь Молний.
   Да, стихии эффективны... но очень уж прожорливы.
   Поэтому я сосредоточился на иллюзиях. Этому способствовало небольшое, но очень важное открытие, сделанное мной почти случайно. Дело в том, что наложение иллюзий с использованием не нейтральной, а стихийной сеф позволило мне сделать рывок и достичь (отчасти) мастерского уровня в этой сфере магии. Молния осложняла и замедляла создание иллюзий, а также делала их намного грубее - но её же энергия делала их эффективнее. Странно, но факт.
   Когда иллюзию накладывает мастер, он воздействует уже не на разум, а напрямую на тело и даже на систему круговорота. Так вот: иллюзии с Молнией, не обладая равной тонкостью, всё равно приводили к судорожным сокращениям мышц - хорошо нацелясь, ими можно даже сердце в груди остановить. А ещё к очень сильной боли. Или к выходу из строя органов чувств. И всё это совершенно не зависело от того, осознаёт жертва, что атакована иллюзией, или нет. Ведь та стихийная сеф, которую я вкладывал в атаку, оставалась реальной независимо от того, мог или нет атакуемый понять сущность атаки.
   Получался чисто боевой приём. Не изящный обман чувств, а нечто сродни тычку в лицо тряпкой, пропитанной содержимым выгребной ямы. Грубо, но при этом эффективно до дрожи. Лично мне совершенно не хотелось бы испытать нечто подобное на собственной спине.
   Визг подсвинка, на котором я испытал несколько иллюзий - вплоть до останавливающей сердце, да... - ещё три или четыре десятидневья возвращался ко мне в кошмарах.
   У иллюзий на стихийной сеф имелся лишь один, зато очень серьёзный недостаток: даже с моим неслабым контролем для их создания требовалась почти вся сосредоточенность и не менее пяти-шести ударов сердца для полноценного создания Форм. Для боевой обстановки - слишком долго и слишком опасно. Впрочем... натренирую ещё и скорость, и сосредоточение. Время есть.
   Что касается цемора. В отцовских свитках я обнаружил вещь раздражающую и забавную разом. Оказалось, что общепринятой системы цем-знаков... нет. Не существует. Всякий мастер приходит к созданию своей системы - и я, таким образом, являюсь мастером. Это льстило бы мне, если бы не один неприятный факт: обычно практикующие цемора всё-таки творят свои системы не на пустом месте, а с опорой на опыт предшественников. Если твоя система знаков не позволяет делать какие-то вещи напрямую или просто неудобна для достижения каких-то целей, всегда можно дополнить её знаками из другой системы. В целом это сильно похоже на... ну да, на то, как в язык проникают слова из других языков. При их близком "родстве" не возникает трудностей с совместимостью, поскольку правила начертания, объединения и со-действия едины.
   Однако моя система не относилась к множеству вариаций общепринятой традиции. Отличались не просто какие-то частности и нюансы - отличалась основа. Если воспользоваться аналогией, то халат толстяка может надеть и тощий человек. Да что там - его даже на обезьяну натянуть можно. Но как надеть халат на тюленя? Ответ печально очевиден.
   У меня в этой ситуации оставалось два выхода. Или переучиваться - мучительно и долго. Или проявить упрямство, продолжив развивать свою систему знаков. Я предпочёл второй вариант с небольшим дополнением: изучением основ общепринятых систем.
   Почему?
   Две причины. Во-первых, у меня, в отличие от обычных мастеров цемора, хватало времени. Я не собирался умирать в ближайшем будущем, но и кидаться в пасть забвению после третьей жизни не хотел. А это означало, что у меня будет ещё четвёртая, пятая и последующие жизни, чтобы двигаться дальше, развивать свою систему. Во-вторых, благодаря Макото я всё глубже понимал суть работы люай. И понимал, что мысленные инструменты, необходимые для этой работы, гибки в достаточной мере, чтобы помочь мне с моей версией цемора. Чтобы ускорить развитие и углубить мои возможности в этой сфере магии.
   Инструменты... их четыре, к тринадцати годам я знал все. Больше и не нужно. Вот только знать - не то же самое, что уметь применять. Применению четырёх столпов искусства люай можно учиться до глубокой старости и всё равно не приблизиться к идеалу. В этом отношении люай - как фехтовальщики. Или поэты. Или купцы. У купцов вообще только два "инструмента": деньги и товар. Но способы, пути и детали превращений из одного в другое... м-да.
   Итак. Четыре столпа искусства, в том порядке, в каком их изучают: Глубины Памяти, Сеть Памяти, Гибкий Ум и Экстремальный Ум.
   По описанию не очень-то понятно, что к чему, но если кратко, то первое - это погружение в себя. Примерно по тому же принципу, какой требуется для посещения внутреннего мира (отчего я поначалу постоянно "проваливался" глубже, чем нужно). Восприятие реальности при посещении Глубин как бы отодвигается, происходящее "сейчас" становится менее значимо, чем бывшее "тогда". В общем, особая медитативная техника... как будто. Вот только есть несколько нюансов. К примеру, я обнаружил, что всё, забытое сознанием, не исчезает - оно постепенно тонет в памяти и уходит "вниз". Если умеешь посещать эту самую Глубину, нырять в неё, - можно вспомнить даже давно и прочно забытое, причём с большой точностью. Также, как сказал мне отец, по мере практики сознание постепенно "растягивается" и опытный люай отчасти пребывает в Глубинах Памяти - постоянно. Хотя мне, конечно, без особого сосредоточения это недоступно. Пока.
   Описать Сеть Памяти сложнее. Если коротко (и, наверно, не очень понятно), овладение этим инструментом позволяет менять количество и... хм... плотность, что ли?.. связей между тем, что знаешь. Между понятиями, образами, действиями и всем прочим. Например, существует прямая связь между "ребёнок" и "бегать", а также связь между "редька" и "горькая". Но через Сеть Памяти можно поменять связи, получив, например, "ребёнок - горький" и "редька - бегать". Или "ребёнок-редька" и "бегать горько". Знаю, звучит глупо, но это лишь пример. А вообще Сеть Памяти предназначена для увеличения числа связей между отдельными кусочками знаний и для того, чтобы уменьшать число лишних связей. Да, такое тоже бывает, и очень часто.
   Тут я уже из магии могу привести практический пример. Скажем, изучает ученик - сначала по отдельности - Ускорение, Усиление и Укрепление. А потом ему надо свести их воедино. Но поэтапные шаги, через которые он добивался, скажем, одного Ускорения - начинают мешать, усложняют переход и замедляют его. Владея Сетью Памяти на должном уровне, можно заменить цепочку шагов одной прямой связью между желанием сделать и умением делать.
   Впрочем, мне до такого тоже ещё тренироваться и тренироваться. На горьком беге, да.
   Гибкий Ум описать опять-таки сложнее, чем предыдущий инструмент. В общем и целом до его тренировки можно дойти, если научиться, спустившись в Глубины и одновременно используя Сеть, оставлять часть внимания для изменения приоритетов. То есть не "поставил цель, ушёл в Глубины, поменял связи в Сети, вышел из Глубин, поставил новую цель, ушёл в Глубины..." - а "поставил цель, ушёл в Глубины, поменял связи, поставил новую цель, поменял связи, поставил новую цель...". Понятно, что Гибкий Ум требует немалого самоконтроля, ведь можно увлечься и остаться в Глубинах на срок, который вовсе не улучшит здоровье. Так что Гибкому Уму можно учить не раньше, чем люай научится прямо в погружении сопоставлять внутреннее время и время внешнее. Кстати, на хорошем уровне владения Гибким Умом внутреннее время можно ускорить.
   Но и это не про меня.
   Пока что.
   Экстремальный Ум, последний и самый опасный инструмент... его я не понимаю. Могу использовать, да - но не понимаю! Совсем. Выполняется он достаточно просто, хотя я не скажу, как - это тайна. К тому же людям, не прошедшим многолетнюю подготовку люай, Экстремальный Ум вообще не пробудить... ну, или только отдельные его аспекты и без гарантии. А вот о том действии, которое производит этот инструмент, я расскажу. Он позволяет находить решения задач, для которых нет (а иногда даже не может быть) полного набора исходных знаний. Иногда. Не очень часто находить, хотя с опытом шанс на успех применения Экстремального Ума растёт.
   Чем-то это похоже на гадание, наверно... но тут уж я не уверен. Гадания - слишком уж... особенная область. Тоже требующая долгой подготовки и для непосвящённых малопонятная.

Оборот третий (4)


   Можно подумать, что до свадьбы я только тем и занимался, что магией и освоением отцова ремесла. Это не так. Как минимум, одну из постоянных забот мне подкинули родители.
   Когда мне почти исполнилось четырнадцать, выяснилось, что Аи беременна. Снова.
   Оставить это без внимания я никак не мог. И на следующий день после того, когда мне за завтраком сообщили сию замечательную новость, я вручил маме особый пояс. Наверно, его следовало называть первым цем-артефактом моего изготовления. Конечно, тот каменный круг, в котором закончилась моя первая жизнь, тоже являлся артефактом, но его нельзя было перемещать. Поэтому он не считается.
   - Что это? - Аи обвела пальцем часть знака, выжженного мной на деревянной табличке при помощи сеф Молнии.
   - Это счастливый пояс. Носи его, не снимая даже ночью. И тогда мой младший братик... или младшая сестрёнка... родятся в срок, здоровыми и без такого дисбаланса сеф, как я.
   - Откуда у тебя это?
   - Какая разница? Главное - не то, где мы это взяли, а то, как это действует. Надень.
   - Мы?
   - Отец знает. Считай это нашим общим подарком.
   ...знать-то Макото знал, потому что перед визитом к матери я показал ему пояс, объяснил свои мотивы и пообещал каждый день проверять работу печати Равновесия Энергий. Но я бы погрешил против истины, если бы сказал, что ему понравилось моё самоуправство. Дело в том, что мастера цемора вообще неохотно берутся за создание печатей, влияющих на живое. А уж если бы стало известно, что такую печать (начертанную, к слову, юнцом, которому и четырнадцати не исполнилось!) нацепили на беременную женщину... брр, даже думать не хочется о последствиях. Как минимум, у каннуси возникло бы много вопросов к семье Оониси. И даже в случае самом благополучном, буде нам дали бы разрешение на вмешательство магией в таинство зарождения жизни, за него стрясли бы такие деньжищи, что страшно становится.
   В общем, хоть Макото и поскандалил, а всё же на ношение женой пояса согласился. Маму Аи он любил и желал ей только блага, а выкидыш или смерть младенца... ну, понятно. Правда, у него при этом возникли вопросы, как это я так быстро управился с выделкой пояса. Но я успешно отразил атаку, напомнив, что в прошлой жизни занимался целительством, а в жизни нынешней отец сам дал мне доступ к свиткам о цемора и научил быстро соображать. Печать же Равновесия Энергий, как я ему сказал - и не солгал, кстати - довольно проста.
   Чего я ему не сказал, так это того, что при дворе более половины будущих мам такими пользуются. И никого особо не пугает, что это вмешательство магии в естественный ход вещей.
   По истечении положенного срока Аи легко и быстро разродилась крикливой малявкой, моей младшей сестрёнкой. Назвали девочку без особой фантазии, Нацуко*. Фамильный дисбаланс энергий в пользу суго у неё имелся, но не такой сильный, чтобы это могло угрожать жизни. Приглашённые целители подтвердили (хотя первым диагностику провёл всё равно я!). Мама прямо-таки сияла, отец за десятидневье улыбнулся больше раз, чем за предыдущий год. Меня... ну, меня случившееся тоже радовало, к тому же я рассматривал уход за Нацуко как тренировку перед своей свадьбой и её неизбежными - но желанными - последствиями.
  
   /* (яп.) - "летний ребёнок"./
  
   Хотя вопли несмышлёныша в колыбели всё равно заставляли меня размышлять о том, каким сочетанием цем-знаков можно приглушить назойливый звук. Или того лучше - полностью его убрать. Мхм. Да.
   Свести общение с сестрёнкой до минимума не получалось ну никак. Потому что хоть я и сделал для неё комплект цем-артефактов (четыре браслета, по одному на руки и на ноги, плюс пояс и ожерелье-ошейник), которые выравнивали дисбаланс энергий без моего прямого участия, эти самые артефакты приходилось заряжать дважды в день. Обычно на рассвете и на закате. Да-а... когда Нацуко ещё пребывала у мамы под сердцем, таких сложностей не требовалось. Печать Равновесия Энергии действительно проста и работает за счёт сеф матери, а раз дитя больше не является с матерью единым целым - изволь, старший братец, поработать донором для цем-накопителей в своих же поделках.
   Хорошо, что спустя год необходимость во всех этих побрякушках отпала и я смог с чистой совестью сосредоточиться на своей приближающейся свадьбе.
   С Хироко я виделся до неё куда реже, чем хотел бы. После заключения помолвки родня поначалу хотела поселить её в Ёро, поближе к жениху и к родственницам женского пола, которые "научили бы племянницу достойному невесты поведению, манерам и искусствам". Однако на пути этих "замечательных" планов стеной встали я, Макото, Хига Рафу и сама Хироко, ничуть не обрадованная перспективе домашнего заключения вместо привычных разъездов по миру вместе с отцом. К тому же я поговорил с невестой и объяснил ей, почему выбрал не "более достойную". Я также раскрыл ей примерно столько же правды о себе, сколько рассказал своему отцу, и сказал, что не буду её ни к чему принуждать, но был бы очень рад и доволен, если она за оставшиеся годы сумеет стать хотя бы слабой, но ведьмой. Что полностью отвечало её давним мечтам. После чего преподнёс ей три свитка. Написанных лично мной в качестве подарка на обручение.
   Первый описывал правильное сложение дюжины основных мудр и достигаемые с их помощью эффекты. Также в нём приводилось описание базовых Форм - Сокрытия, Превращения и прочих, вплоть до "трёх У". Вторым шёл трактат, соединивший в себе (с моими комментариями) копии свитка о преобразовании сеф в ци и свитка про Целительное Касание. И последний - с мудрами и упражнениями, что могут помочь в развитии сродства со стихиями Триады Земли.
   После того, как Хироко поняла, что ей подарили, меня на некоторое время оглушили счастливым визгом, подхватили в воздух и закружили. А под конец невеста одарила меня тем, что по неопытности сочла "настоящим взрослым поцелуем". И должен сказать, что вспоминая этот поцелуй, а пуще того - эмоции, которыми он сопровождался, я ещё до-о-олго ходил, улыбаясь совершенно по-дурацки.
   Всё-таки с невестой я угадал. Да.

* * *


   Церемония бракосочетания, ставшая для меня таким же новым опытом, как и для Хироко, прошла вполне спокойно. И довольно скромно. Гостей - в основном родичей, сослуживцев Макото и доверенных слуг - пришло немногим более семи десятков. Обряд служители храма Унъё провели со всеми положенными элементами ритуала: раздельным ночным бдением обоих будущих супругов, очистительным омовением, облачением в свадебные наряды, торжественным (уже совместным) проходом через врата-тории, гаданием (выпало "переменчивое счастье" - не лучшее предзнаменование, но тут уж ничего не поделать), подъёмом к алтарному камню для принесения клятв, принятием благих пожеланий. Завершилось всё уже не ритуальным, но более чем традиционным праздничным застольем для новоиспечённых супругов и гостей. Которое мы с Хироко покинули пораньше, чтобы уединиться и подтвердить наш союз пролитием девственной крови невесты в результате понятно чего.
   Первый раз получился не очень. Но следующее утро затёрло память о былом, подарив моей жене (да и мне) самое настоящее счастье.
   К сожалению, нашлись поблизости, с позволения сказать, родичи, которые прямо-таки жаждали испортить нам настроение. Хотя тёщи я не приобрёл - Рафу уже много лет оставался вдов - но его сестрицы, тётушки Хироко... да-да, те самые, которые рвались учить мою тогда ещё невесту манерам, пристойным девице занятиям вроде шитья и вообще жизни... о! Тётушки возмещали отсутствие тёщи со всяческим рвением и щедрыми процентами сверху.
   Потому не стоит удивляться, что я, Рафу и Хироко снова вступили в союз с моим отцом, а там и укатили в путешествие с караваном - для моей жены и её отца не первое, а вот для меня...

* * *


   Поздняя весна. Дальняя дорога. Лучики карабкающегося по небосклону солнца то и дело сверкают в правый глаз, проникая сквозь плетение широкополой соломенной шляпы.
   Сиденье подо мной слегка потряхивает, но спокойную улыбку с лица стряхнуть не может.
   Фургон, в котором еду я и пристроившаяся под боком жена, идёт первым в колонне. Она вроде как учит меня править, но мерины смирные и хорошо выученные, равнинный путь прям, как полёт стрелы в безветрие, так что при желании мы могли бы вообще бросить поводья и... ну, например, вволю целоваться. Однако подобного желания не возникает. И так хорошо.
   Осторожность какую-никакую тоже никто не отменял. Охрана охраной (а Рафу нанял давно и хорошо знакомый ему отряд, два десятка без одного конных лучников с командиром-ронином, гордящимся полным доспехом больше, чем тугим составным луком), но самая мощная боевая единица каравана - я. И самая надёжная система разведки, спасибо печати Дальнего Дозора у сердца - тоже я. К тому же разговор достаточно интересен, чтобы не отвлекаться.
   Ради практики, кстати, мы с Хироко болтаем на эгама. Забавно, но нам обоим есть чему поучиться друг у друга: у неё чище выговор, всё-таки её мать, натурализовавшись в Ниаги, забыть наречие предков и не думала - зато у меня больше наработанный чтением запас слов.
   - Значит, я вполне могу считаться ведьмой в ранге ученика?
   - Да. Ты с толком потратила время до свадьбы... да и сама это знаешь, хитрюга. Просто хочешь услышать похвалу...
   - Аке-е-ено! Вредина! - шутливый тычок в бок. Ну как шутливый - с Усилением и Укреплением. Девичий пальчик мог бы сбить дыхание даже крепкому бойцу, но я тоже умею Укреплять тело, и Хироко это знает. А Ускорением она не пользовалась, и вовремя заметить тычок несложно. Потому - да, шутка.
   - ...и мне этой похвалы совсем не жаль. Вот ещё чуток подрасту, и вообще на руках носить начну. То есть я и сейчас могу, но смотреться будет... забавно. Тащит мураш гусеницу, а у той...
   - Акено! - тон почти суровый, тычок тоже посильнее.
   - ...хвост и голова по земле скребут... всё-всё, молчу.
   - Ты не молчи, а... скажи: я посвящённой стать смогу?
   - Да.
   - Точно?
   - Точно-преточно. Хотя это и не быстро, и не просто, но при должном усердии, даже имея самые средние способности, посвящённым может стать каждый. Трудность тут в том, чтобы до повышения в ранге дожить.
   Крепкая и ощутимо мозолистая, но ласковая ладошка утешительно гладит моё плечо. Ведь Хироко в курсе, что в прошлой жизни я - не дожил.
   Кстати, в "приличном обществе" такие частые прикосновения, к каким привыкла жена, тоже не приветствуются. В "приличном обществе" считается пристойным держать дистанцию. Ну и по мелочи: раз женщина - смотри в пол, не ходи, а семени, открытым держи только лицо, чаще кланяйся, вместо нормального голоса, если вообще дозволили говорить - щебечи пискляво... брр.
   Хироко все эти правила прекрасно знает. Но мы с ней уже давно выяснили отношение к "как бы придворным" манерам, так что рядом со мной, как и с отцом, и хорошими знакомыми, она маску примерной жены не носит.
   - А у тебя сейчас какой ранг?
   - Сложно сказать.
   - Почему сложно?
   - Потому что вообще-то ранг присваивают по результатам экзамена. Самый простой он для перехода в ученики: всего-то и надо, что заранее доказать владение базовыми Формами, а потом победить в поединке с другим кандидатом в ученики.
   - Я экзамена не сдавала.
   - Чепуха. Я у тебя экзамен принял и с высоты невеликого своего опыта могу сказать, что все требования к ученикам ты выполняешь. Некоторые даже с запасом: не все ведьмы-ученики, знаешь ли, владеют Целительным Касанием на твоём уровне.
   - Мрр...
   Ко мне тут же прижались поплотнее. И спросили деловито:
   - Так почему ты не уверен в своём ранге?
   - Потому что чем дальше, тем больше возникает к магу требований. И далеко не все эти требования мне известны. О многом я могу лишь догадываться. Например, точно знаю, что резерв сеф у меня сейчас - как у сильного посвящённого... но не более. При том, что я этот самый резерв развивал с младенчества. Пятнадцать лет! За такой срок мало-мальски талантливый принятый раскачает резерв до уровня подмастерья, а клановый - пожалуй, и до полноценного мастерского.
   Хироко снова погладила меня, вроде бы утешительно.
   - Однако резерв - это полдела. Контроль кое в чём даже важнее. И вот тут... у меня просто нет отправной точки для сравнения. Свою сеф я контролирую, предположительно, не хуже, чем мастера. Но я в этом не уверен, понимаешь? Далее. Очень важная штука: опыт. С ним сложнее. Его у меня вроде бы хватает, но при этом его ужасно мало.
   - Как так?
   - А попробуй сама ответить.
   - Э-м-м... поняла! У тебя есть опыт двух жизней, но при этом как Акено ты ни разу не сходился в бою даже с равным!
   - Не говоря уж о превосходящем противнике. Верно. А ведь именно у того, кто лучше тебя, кто больше знает и умеет, учиться легче всего и быстрее всего. Когда я осваивал Молнию... ну, эту грустную историю я уже рассказывал.
   - Помню. С учителем такого не случилось бы. А что с Формами?
   - О, это внешний признак и простой. Хотя здесь тоже есть тёмные места: я воссоздавал их по описаниям и не уверен, что выполняю всё правильно...
   - Я верю в тебя. Давай уже, не жмись: сколько всего Форм тебе подвластно?
   - Ну, считай. Громовая Стрела и Копьё Грома - против одиночных противников. Грозовая Сфера и Цепь Молний - против групп...
   - А сколько целей ты можешь поразить одной Цепью?
   - В идеальных условиях, в моём подвале, когда ничего не отвлекает и даже "три У" держать не надо - до дюжины. Но вот в бою... боюсь, если выбью пятерых за раз, это уже будет удачей. Одно утешение, что моя Цепь, как и Копьё Грома, прошибает даже защиту цем-печатей, - но только не слишком сильных.
   - Здорово.
   - Да не особо. Клановые Тэннобу, если верить слухам, одной Цепью могут сотенный отряд выкосить. Это если отряд печатями не защищён, но всё равно.
   - А ты почему так не можешь?
   - Резерв посвящённого. Я - слабый маг, Хироко.
   - Да-да, знаю, какой ты... слабый.
   Тут я против воли покраснел. Вот ведь!
   - Ещё я умею из "внешних" Форм создавать Слепящий Разряд, - почти поспешно добавил я. - Ну, это понятно, для чего: без приёмов, отвлекающих внимание и дезориентирующих врага, ни один маг не обходится.
   - Как ты сказал? Дезо... что?
   - Дезориентирующих. Лишающих врага представления о том, где он и что он. Этот эффект обычно при помощи иллюзий создают, но и Разряд годится. Если ударить им в ближнем бою, можно даже настоящего, длительного ослепления добиться. Или вообще так повредить глаза врага, что... насовсем, в общем.
   - Брр.
   - Это боевая магия. Она - как любое оружие. Ранит, калечит, убивает. Будь уверена: если на наш караван нападут и охране потребуется помощь, я колебаться не стану - применю и Разряд, и всё остальное... и тебе медлить с Каменными Иглами не советую.
   - Даже не думала. А что у тебя с цемора?
   - Ну, в прошлом я про это дело только слышал. Зато теперь... я бы мог очень многое делать при помощи цем-печатей. Я ведь люай, пусть и начинающий, для меня даже создание полностью новой печати не кажется сложным. Но тут всё упирается опять-таки в мою слабость.
   - Почему?
   - Да потому, что сеф, которой запитаны печати, из ничего не возникает. Её надо в печати вливать. Обычно чем больше, тем лучше. Вот только я на это "больше" не способен.
   Тут я лукавил. Используя не заимствованную, а собственную систему цем-знаков, я мог создать печати, которые заряжались бы сами. Медленно, но верно тянули энергию прямо из воздуха. Да, сродство со второй стихией я тоже развил, хотя и не так глубоко, как с Молнией. Про свои иллюзии с добавкой стихийной сеф я Хироко тоже не рассказал, как и про Формы Молнии, направленные не вовне, а на меня самого... с некоторых пор я осторожно относился к таким, но обойтись вообще без них означало получить совершенно лишний перекос в развитии.
   Да. Я промолчал о многом. Но смысла в похвальбе не видел. Я всё-таки не ребёнок. А маг никогда и никому не раскроет всех своих секретов. Другое дело, если бы от моей откровенности что-то зависело. Однако мне и жене (как я тогда думал) не грозило участие в совместном бою; раз так, совсем не обязательно раскрываться сверх меры.
   - А если я буду помогать тебе с зарядкой печатей? - спросила она после небольшой паузы.
   - Это было бы очень кстати. Научиться этому легко, вторую и третью мудры ты знаешь... к тому же регулярное опустошение резерва до уровня лёгкого истощения перед сном развивает Очаг, как мало что ещё.
   - И артефактов ты тогда сделаешь больше. Вообще как-то неправильно, что тот комплект кожаной брони, который ты подарил мне на свадьбу, приходится заряжать тебе. Это ведь моё снаряжение, я должна сама уметь наполнять силой его печати.
   - Научишься. Это придумывать и рисовать печати сложно, да и то многие вещи доступны даже новичкам. А с вливанием сеф вообще кто угодно справится.
   - Преувеличиваешь.
   - Нисколько. Потому что если немного усложнить печать, нанесённую на носимую вещь, тот, кто её носит, станет невольным источником сеф.
   - Правда?
   - Чистейшая! Или ты думаешь, что раз броня самураев изрисована цем-печатями, то все они поголовно маги? - я фыркнул. - Да ничего подобного! К тому же не так-то просто складывать мудры, когда руки заняты оружием...
   - Но ведь управлять сеф можно и без мудр.
   - Можно. Вот только мудры очень облегчают и ускоряют первичное обучение. Обойтись без них, управляя сеф одной лишь волей... на такое способен не каждый. И даже не каждый десятый. Так что самураи - это просто умелые потомственные воины с развитой тренировками ци и с сеф достаточно сильной, чтобы питать родовые артефакты даже без сознательного контроля. Да, ещё у них обычно передаются от отца к сыновьям по две-три... не Формы, а скорее, просто приёма использования сеф. Дзюцу. Например, особая стойка, позволяющая вложить дополнительную энергию в выстрел из лука, придав стреле скорости, дальности полёта и пробивной силы. Или же замах, благодаря которому можно рывком сократить расстояние до врага и одновременно нанизать его на меч. Или ещё что-нибудь столь же... специфическое.
   - А как же гвардия?
   - Там всё то же самое. Просто нанесённые на броню и оружие печати лучше, подготовка дороже и качественнее, разных дзюцу гвардейцы изучают больше... а среди этих дзюцу встречаются использующие стихийную сеф для защиты или, реже, атаки. Но главное - гвардейцы отлично умеют действовать слаженно, крупными отрядами. Средний самурай может победить ученика, но уже посвящённому ему нечего противопоставить. Да и в схватке с гвардейцем посвящённый, скорее всего, победит. Но только если гвардеец будет один. Когда сотня гвардейцев наступает в защитном порядке, их объединённая сеф создаёт барьер, который даже мастер магии не сразу сумеет пробить. А наступление тысячи гвардейцев не остановит и целый клан магов в полном составе. Только такая же тысяча, играющая за противника.
   - То есть гвардия сильнее магов?
   - Как посмотреть. В прямом бою - да. Но какой же маг будет атаковать гвардию лоб в лоб? Гвардия не может постоянно маршировать, сохраняя построение, увеличивающее стойкость к урону от магических и не магических атак. А у магов в запасе хватает разных... хитрых трюков. Поэтому армия на марше, не имеющая прикрытия своих магов - просто добыча. Ночные налёты, заброс отравы в походные котлы, убийство командиров и прочие подобные диверсии быстро сведут к нулю как раз то, чем сильно войско: организацию, чёткий порядок.
   - Да-а-а... теперь понятно, почему самураи так не любят магов.
   - О, маги любят самураев ничуть не больше. Именно поэтому магов редко нанимают для поддержки крупных военных операций: больно дорого приходится платить. И ещё потому, что, если первая сторона наймёт... ну, хотя бы тех же Югао, то к их противникам немедленно явятся с предложением о помощи со скидкой Акияма. Узнав об этом, к Югао и первой стороне примкнут Арашичиро, к Акияма - враждующие с Арашичиро Ренджиро. Ну и так далее. Пока правильная война не превратится в полноценную межклановую грызню. Которая не выгодна никому. Поэтому разные виды войны обычно не пересекаются. Правители воюют руками самураев отдельно, маги - отдельно. Да и торговцы ведут свои войны, не мешая правителям... хотя магов всё же нанимают. С оглядкой, не очень часто - и не для убийств с диверсиями, а больше для шпионажа.
   Картина, которую я нарисовал, как говорится, писали широкой кистью. Даже очень широкой. Но и с таким упрощением основы я изложил верно. В меру собственного понимания.
   Вот только поверх основы порой ложится такое, что сильно меняет изображение...
   - Не очень ча-а-асто? - протянула жёнушка с откровенным недоверием.
   - Да. Не очень. Потому что если маги будут участвовать в торговых войнах активнее, то вместо захвата рынков, выкупа промыслов и перезаключения договоров на иных, более выгодных условиях получится... да примерно то же, что и в случае прямого участия магов в войнах князей. Магия слишком разрушительна. Слишком. Поэтому её и магов применяют... с оглядкой.
   - Но чем тогда вообще живут маги?
   - Устранением разбойников и отступников. Зачисткой наиболее наглых и тупых демонов. Быстрой и безопасной доставкой сообщений. Шпионажем. Защитой от шпионажа. Охраной тех, кто может заплатить за их услуги. Кланы с соответствующей специализацией могут также строить крепости. Исцелять больных и калек. Торговать артефактами собственного изготовления - надо же самураям откуда-то брать новое снаряжение? а каннуси очень неохотно берутся за усиление цем-печатями вещей, предназначенных для войны... Проводить по-настоящему сильные ритуалы плодородия вместо тех, на которые способны крестьяне. Сопровождать корабли в море... поверь, у магов всегда найдётся работа. - Ага. А когда она не находится, маги одного клана всегда могут пощипать магов враждебного клана... до смерти.
   Хироко замолчала. Надолго.
   - Говори уже, - подтолкнул я.
   - Что?
   - Ты думаешь о чём-то таком, что портишь себе и мне этот славный солнечный денёк. Не таись, спроси... или просто выскажись.
   - Откуда ты знаешь, о чём я думаю?.. о. Твоя чувствительность.
   - Именно. Давай, не жмись.
   - Акено... вот мы с тобой не состоим ни в одном клане. Получается, мы маги-отступники?
   - О чистое небо, что за глупости! Почему ты вообще...
   - Потому что есть маги, состоящие в кланах и есть маги-отступники, а о третьем варианте я ни разу не слышала.
   - И правильно. Талантливых детей обычно берут в кланы, - на правах принятых, угу. - А менее талантливые, которых не взяли... вот ты до нашего знакомства была из таких. Скажи, если бы не те свитки - многого бы ты достигла как ведьма?
   - Вряд ли.
   - То-то и оно. Стать магом своими усилиями, без помощи и знаний - сложно. Очень. Даже если что-то получится, самоучка останется где-то на уровне ученика, даже до принятого не дорастёт. Потому-то ты про неклановых магов и не слышала.
   - А отступники - это, получается, как ронины?
   - Не совсем. Ронин - это самурай, не имеющий господина, а стать таким можно и не совершив никакого преступления, просто по тёмной воле небес. Вспомни хоть Хидеаки-доно, - хороший пример. Начальник охраны нашего каравана честно служил своему господину, пока тот не умер от старости. А поскольку все до единого дети старика сгинули в усобице, унаследовать земли стало некому и они отошли в казну. Молодёжь из осиротевших* самураев князь забрал в свою гвардию, Хидеаки же оказался слишком стар. Но вышел из положения достойно. Лишённые пригляда своих господ, ронины часто опускаются, спиваются, становятся на кривой путь разбоя или, найдя в себе достаточно мужества, совершают сэппуку. Хидеаки-доно вместо всего этого собрал своей волей и авторитетом подчинявшихся ему ополченцев и показал им путь к честной жизни. Охрана торговых караванов - вполне достойное занятие. Уважаю. - Меж тем отступники, будь они из принятых или рождённых в клане, - это всегда преступники.
  
   /* - по традиции, господин считается вторым отцом самурая./
  
   - Потому что оставили свой клан?
   - Да, милая моя. Именно поэтому. Или оставили, совершая предательство, или были изгнаны за преступления. А мы с тобой, никогда не обучавшиеся в клане и потому не причастные клановых секретов... хм. Мы с тобой больше похожи на родоначальников нового клана магов, - сказал я, сам удивляясь этому выводу.

* * *


   Позже, вспоминая и обдумывая тот разговор, я решил, что сходство сходством, но думать об основании клана мне, мягко говоря, рано. К тому же я припомнил законы, касающиеся магов, свёл их воедино с кое-какими неписаными, но прочными традициями... и понял, что не очень-то меня привлекает такая будущность.
   Во-первых, ещё императорами Цао установлено, что для получения статуса малого клана претендующий на это род магов должен включать не менее семи посвящённых. Или одного мастера и трёх посвящённых. Меня и Хироко тут явно не хватит, к тому же я сомневаюсь, что она охотно родит мне аж пятерых. Во-вторых, теми же императорами запрещено совмещение путей: маги не могут владеть землёй и получать с неё доход, не могут заниматься ремёслами, если те не связаны с магией, не могут иметь долю в торговом предприятии, превышающую десять процентов - и, наконец, не могут участвовать в храмовых ритуалах без отречения от своего клана. (Работа люай, кстати, считается ремеслом, не связанным с магией).
   Запрет на совмещение путей ныне нарушается часто, но открыто - никогда. Поэтому, будь я главой клана, я бы даже жениться на Хироко не смог. Точнее, я мог заключить с ней брачный союз своей властью главы и наши дети считались бы законными, но вот освятить его в храме - нет. Ну и наконец, клан магов должен жить магией. Зарабатывать ею, развивать... и рисковать при выполнении заданий.
   Готов ли я учить своих (не рождённых ещё) детей тому, что знаю? Да, и с радостью.
   Готов ли я отправлять их "в поле" для выполнения рискованной работы, чреватой ранами, увечьями и смертью? Нет и нет!
   С другой стороны, если кто-то из моих отпрысков искренне пожелает идти этим путём... по своей воле, с открытыми глазами и понимая последствия - а уж что-что, последствия я сумею описать красочно, конец второй жизни мне забыть сложно...
   Впрочем, до отпрысков ещё дожить надо.

* * *


   За время совместного путешествия я понял, почему Хироко и Рафу нравилась такая кочевая жизнь. Она и мне понравилась.
   Может, участь скитальцев, не имеющих ни дома, ни постоянного заработка, ни какой-либо уверенности в завтрашнем дне воистину печальна - этого я на своём опыте не проверял (что к лучшему). Но мы-то не своими босыми ногами грязь месили, а ехали с удобством на недешёвом подрессоренном фургоне. (Всего в караване таких состояло три из девяти, и складывали в них груз наиболее ценный и хрупкий - например, окрашенный шёлк, фарфор, зеркала, поделочный камень и жемчуг, ягоды, от лишней тряски с лёгкостью лопающиеся и утрачивающие товарный вид, кувшины с винами и наливками, свитки и просто качественную тонкую бумагу, меха, гобелены, пряности... всего не перечислишь). В фургоне же, под защитой пропитанного водостойкой краской шёлкового тента, мы и ночевали - даже если останавливались не в поле или лесу. В нём уж точно не было клопов и прочей кусачей пакости, зато имелись мягкие, набитые гусиным пухом тюфяки.
   Да что там! Прямо в фургоне даже походный очаг размещался, весьма хитро устроенный и очень лёгкий. Товар же нам с Хироко совсем не мешал: его сложили в "корзинницу", то есть нижнее отделение фургона, тогда как мы с ней жили в верхнем.
   Обычно нам составили бы компанию ещё двое-трое путешествующих вместе с караваном (в прошлой поездке, например, моя жена ехала в компании кухарки, личной служанки Рафу и супруги Хидеаки с её почтенной кормилицей). Однако как молодожёнам нам сделали послабление и подселять никого не стали. Поэтому что я, что Хироко поутру частенько зевали... а днём по очереди отправлялись поваляться на постелях и добрать недостающее время сна.
   Помимо очевидной причины, тому имелась ещё одна: по меньшей мере две больших черты из ночного времени я с женой уделял скрытному уходу от стоянки, тренировке и не менее скрытному возвращению. Каждый раз - особенно если караван останавливался в городе или селе и требовалось обмануть не только караульных под началом Хидеаки-доно, но и сторожевых псов, и другую домашнюю живность, порой не менее чуткую - эти ночные отлучки становились для Хироко целым приключением... для неё такое ещё не успело стать рутиной. Да и изученное под моим руководством Теневое Скольжение (та самая комбинация Превращения и Смены Облика, кстати, благодаря помощи жены улучшенная) в исполнении Хироко пока что маскировало не так уж надёжно... что добавляло азарта: заметят? Пропустят?
   И однажды "приключение" приобрело особую окраску: на лесной полянке, выбранной мной для разминки и спарринга, нам встретился юрэй.
   Имел он обличье дряхлого старца, обряженного в дырявые лохмотья. Полупрозрачная зыбкая "плоть" духа различалась лучше боковым зрением, чем прямым, и светилась слабым - бледнее звёздного - свечением. Черты лица юрэя я кое-как разбирал лишь потому, что ночь выдалась облачная, а шёпот звучал так тихо, что Хироко вообще не могла его понять, даже используя Усиление Слуха; я же понимал только два слова из трёх. И понимал, как мне кажется, не столько благодаря Усилению Слуха, сколько ментальным практикам и моему хирватшу.
   Подробно останавливаться на печальной истории юрэя нет смысла. Скажу лишь, что его породила неправедность, отход от обычая. Пока он ещё жил, его посреди зимы выгнал из родного дома непочтительный и неблагодарный сын, что и привело к смерти. Однако старец не винил своего отпрыска в содеянном и не желал мести, а потому не переродился в злобного онрё. Тем не менее, несправедливость требовала исправления.
   Сам дух был почти бессилен, но мы с Хироко, после моего пересказа возмущённой всем этим до состояния холодной ярости, - наоборот. Той же ночью вместо обычной тренировки мы наведались в дом неблагодарного сына. Заткнули ему рот первой же подвернувшейся тряпкой, вытащили из тёпленькой постели, отволокли в лес и заставили сперва собрать растащенные зверьём кости предка, затем собственными руками вырыть могилу для останков прямо на месте гибели старца, а потом сложить собранное в яму и засыпать её - тоже без инструментов.
   Поверх могилы Хироко, на две трети опустошив резерв, воздвигла каменный монолит, изображающий, если чуть приглядеться, согбенного старика. Наблюдавший за происходящим юрэй дождался, пока она закончит менять контуры надгробия. Бросил взгляд на своего сына, молча покачал головой, словно бы сокрушаясь. Подплыл к моей жене, коснулся её виска рукой - и медленно истаял. Хироко пошатнулась...
   - Эй! - пробасил вынужденный могильщик. - Почему посмертный дар получил не я, а вот эта...
   - Умолкни, червь, - прошипел я, подхватывая на руки жену. - Если твой поганый язык скажет лишнее, я тебе его вырву! На посмертный дар нацелился? А вот пень тебе трухлявый! Если бы ты раскаялся и своей волей похоронил отца, тогда дело другое. Только ты же явно жалеешь лишь о том, что грабки свои корявые в земле испачкал. Позор рода, плесень гнилая! Пшёл прочь!
   - Куда? В этой темени демон заплутает...
   - Иди куда хочешь. Мне нет до тебя дела, ничтожество.
   Не слушая более вопли неблагодарного сынка, я использовал "три У" заодно с навыками скрытного передвижения и побежал к фургону. Моя драгоценная ноша пришла в себя только через три больших черты после рассвета, но иллюзии помогли мне проделать обратный путь, оставшись не замеченным. Несмотря на некоторые неудобства.
   В чём состоял посмертный дар, Хироко не сказала - да я и не расспрашивал.
   Зримым свидетельством и памятью о случившемся стала еле заметная в её медно-рыжей гриве нитка ранней седины. На том самом месте, которого коснулся старик-юрэй.

* * *


   Деньги - вещь немаловажная, это я знал давно. А вот важность торговли... недооценивал. Как и её сложность. Казалось бы, чего проще - покупай в одном месте подешевле, продавай в другом подороже, разницу клади себе в карман...
   Ага, ага. Стала бы торговля таким же наследственным, клановым делом, как война, магия, ремёсла и управление землёй, будь всё так легко!
   Для начала, чтобы попасть из одного места в другое, надо потратить время и деньги. Если везти товар сушей - плати за топтание земли феодалу, плати нанятой охране, плати за фураж для тяглового скота, да ещё о еде для слуг и самого себя не забывай. Фургоны временами надо чинить, заболевшую скотину и тех же слуг - лечить, торговым агентам "отстёгивать" их процент, а князю - десятину с прибыли. И это только самое что ни на есть основное! Уверен: если везти товар морем, там будут свои сложности (одни кайдзю чего стоят... это тебе не разбойнички, это угроза, с какой и могучая магия не всегда совладает). Сверх того, узнав через тех же агентов или ещё каким образом, что, например, в Фуроку сгорел склад с тканями, можно радостно предвкушать выгоду от продажи шёлка, льна, хлопка и хемпа*. Приехав же в Фуроку, обнаружить: цена на ткани упала. И дело не в том, что агенты ошиблись или перекуплены конкурентами, просто в соседнем речном порту ошвартовался целый корабль, трюмы которого битком набиты готовыми тканями, и это раза в полтора-два перекрыло потери от пожара.
  
   /* - ткань из волокон конопли./
  
   Меж тем время и усилия для поставки тканей уже потрачены, хуже того: если везти этот товар дальше, стоимость доставки продолжит расти. И поди рассчитай, что в итоге обернётся меньшими потерями: сбросить ткани в Фуроку по низкой цене сразу, чуть подождать с продажей в расчёте на новый рост цен или всё-таки везти товар дальше, надеясь покрыть хотя бы часть убытков за счёт торговли в розницу с крестьянами.
   Я люай и считать умею хорошо. Но в подобных ситуациях даже Экстремальный Ум не очень-то помогает. Потому что этот инструмент не чудесным образом вытаскивает правильные ответы из ниоткуда, а помогает восполнить недостаток данных, опираясь на опыт люай. Я же успешным опытом торговли похвастать не могу. На своём поле Рафу, будь мы конкурентами, меня бы просто задавил в самые короткие сроки, и никакие способности мне бы не помогли.
   А ведь он далеко не самый успешный караван-мастер - так, немного повыше среднего...
   Поскольку лишних знаний не бывает, а заполнить Глубины Памяти хотя бы наполовину ни один люай ещё не сумел, я старательно вникал в тонкости совершаемых Рафу сделок. Когда расспрашивая Хироко, а чаще задавая вопросы напрямую её отцу. Надо заметить, что он отвечал охотно, заодно либо "повторяя пройденное", либо открывая дочери новые тонкости своей работы. Других детей он не завёл и потому собирался сделать мою жену прямой наследницей. Среди караван-мастеров женщин, прямо скажем, немного... но есть.
   Хироко на этот счёт шутила: мол, придётся ей рожать минимум троих сыновей, чтоб один стал, как предки по отцу, люай, второй унаследовал место в Торговой Гильдии Ниаги, а третий перенял мои секреты магии. Я же очень-очень серьёзно отвечал, что от дочек тоже не откажусь, если ненароком получится не трое, а семеро детишек - вовсе не расстроюсь... и что раз такова воля судьбы, надо уже начинать делать наших наследников.
   После этого мы обычно переходили к практике делания детей. И практиковались со всей возможной тщательностью, долго и вдумчиво, разными способами.
   Стоит ли удивляться, что к возвращению в Ёро под сердцем Хироко уже пульсировала искорка ци, немного отличавшаяся от материнской?

* * *


   Радость и несчастья в этом мире обычно идут рука об руку. Вместе с нами в Ёро приехали смутные тогда ещё, но крайне тревожные слухи. Наследник старого князя Ниаги, утомившись от ожидания и торопясь взойти на престол предков с родовыми дайсё за поясом*, взялся дразнить кайдзю, призывая "верных" воззвать к справедливости Неба и упросить действующего правителя, лау-Ниаги Юу Чибору, уступить своё место достойному преемнику. То есть ему, Юу Конаши. Мол, держать рукояти дайсё должны сильные руки, а не дрожащие от старческой слабости.
  
   /* - поскольку Ниаги некогда находилось под властью империи, а княжеский род ведёт своё происхождение от военного наместника провинции, символом верховной власти считается не корона, не держава и не скипетр, а "просто" пара древних, изначально принадлежавших тому самому наместнику мечей: дайто и сёто. Они же по совместительству мощные артефакты, с самого начала рассчитанные на "работу" в паре./
  
   Отчасти наследника можно понять. Неборождённому Юу Чибору исполнилось уже ни много ни мало - восемьдесят шесть лет, самому Юу Конаши давно перевалило за шестьдесят. При этом последние годы правления старого князя отличались... невыразительностью. Лау-Ниаги не принимал новых законов, не призывал к порядку вассалов (отчего некоторые из них, наименее стойкие духовно, скатились до едва прикрытого грабежа и разбоя). Даже налоги при нём собирались без особого рвения.
   Вот только мне на ум при мысли о смуте в верхах приходило воспоминание о том юрэе, которому мы с Хироко помогли обрести покой. Теперь, спустя время, та встреча начала казаться мне не то предупреждением, не то предзнаменованием.
   В самом деле: каков бы ни был отец, а действительно достойный сын не станет против него выступать. Если же станет, то такое попрание праведности и обычаев не приведёт к добру.
   Скверные времена грядут...

* * *


   Смутные слухи обретали всё большую определённость. Я налегал на учёбу (после нашего возвращения Макото начал брать меня в родное ведомство - знакомить с людьми, документами и правилами обращения с первыми и вторыми).
   Животик Хироко, оставшейся со мной, понемногу округлялся. И пояс с печатью Равновесия Энергий охватывал его, прикрытый сверху от посторонних глаз обычным широким поясом-оби.
   Правда, сидеть за вышивкой, помогать на кухне и заниматься прочими традиционными женскими делами моя жена не спешила. Поэтому я нашёл ей занятие, очень полезное и с ударной скоростью увеличивающее резерв.
   Расширение неучтённого подвала со скрытым моей иллюзией входом. Да-да. А кому ещё заниматься такими вещами, как не обладательнице сродства с Камнем? Когда выдавалось свободное время, я помогал ей, передавая свою сеф при помощи мудры совмещения. Мне тоже надо развиваться.
   При этом я строго-настрого запретил нагружать Очаг сверх меры. Потратила половину резерва? Всё, иди медитируй, восполняй затраты, кушай вволю.
   Ну, Хироко и кушала. За себя, за ребёнка и за потраченное в подвале. Поглощала примерно вдвое больше еды, чем здоровый мужик, занятый тяжким трудом - лесоруб, молотобоец или кожемяка. Но полнеть сверх естества при этом даже не думала, чем приводила нашу кухарку в священный ужас.
   - Если все эгамари так много жр... так жадны до еды, как полукровная хозяйка, - частенько раздавалось на кухне тихое ворчание, - то понятно, почему благословенный Небом император не стал с ними связываться. Их же не прокормишь!!!
   Мы с Хироко, подслушивая это, только хихикали, словно дети.
   Что ещё оставалось? Происходящее в мире поводов для смеха не давало. Скорее, наоборот.
   Самым серьёзным признаком надвигающейся грозы стало то, что неборождённый Юу Чибору осенью не отъехал вместе с двором в зимнюю столицу. Остался в Ёро. Почему так, долго гадать не пришлось: в зимней столице укреплялся Конаши со своими "верными". При этом люди, ранее изъявлявшие старому лау-Ниаги всяческую поддержку, оставались с Чибору... но вот своих сыновей, племянников и прочую молодёжь отправляли к наследнику - заверять во всяческом почтении и преклонении. Отчего амбиции Конаши, разумеется, росли, а голос становился громче.
   Я нутром чуял во всём этом какую-то неправильность. Чувство это усиливали способности люай, ощутимо укреплявшиеся и расширявшиеся по мере практики (которая становилась всё сложнее: отец заботился о том, чтобы его наследник не тратил время впустую на выполнение слишком лёгких заданий). Совершенно ясно, что устроителем свары в верхах не мог быть старый князь. Однако и во внезапно пробудившиеся амбиции наследника мне верилось с трудом. Конаши мог похвастать собственными внуками, а в таком возрасте усобицы обычно уже не начинают - это во-первых. Во-вторых же, родовые дайсё не миновали бы его при любых поворотах судьбы: всё-таки единственный законный наследник, власть сама готова упасть в руки спелым персиком...
   Кто действительно мог заварить такой рамен, так это сыновья Юу Конаши: сорокалетний Ёширо и тридцатидвухлетний Томео. Для Ёширо идеальным исходом стала бы усобица, которая погубила бы отца - в этом случае наследником князя становился уже он, ну а подождать даже и десяток лет, если лау-Ниаги судьба при участии придворных целителей отмерит почти век жизни, не сложно: отец его куда дольше ждал. Также вполне могли питать надежды на свой кусок власти мужья трёх дочерей старика Чибору, особенно Но Югаси, женатый на средней. Будучи по рангу лишь сэмё*, а не даймё, он мало того, что приходился дальним потомком пресёкшейся старшей ветви рода Юу, так ещё и невероятно удачно пристроил своих дочерей и сына. Настолько, что кое-где начали говорить не "богат, как князь", а "богат, как Но Югаси". Что не удивительно, если учесть, что лау-Ниаги, лау-Сиджен и лау-Раго брали у него деньги в долг.
  
   /* - полного соответствия терминов реальной истории не ждите. К тому же в разных бывших провинциях империи дела могут обстоять отличным от описанного образом. Подробнее о рангах феодалов см. глоссарий, раздел об особенностях сословного деления./
  
   Когда я пришёл к отцу и описал свои соображения по поводу ситуации в верхах, Макото лишь вздохнул и посоветовал поскорее выкинуть из головы эти опасные рассуждения. Добавив, что правду всё равно раскрыть не удастся, как и подтвердить догадки: у нас, Оониси, положение не то и возможности не те, чтобы раздобыть нужное количество проверенных сведений. А без них только и можно, что догадки строить. Кроме того, политика всегда становится результатом компромиссов и десятков разрозненных действий, предпринимаемых на разных уровнях и с разными целями, зачастую противоположными. Очень редко кто-то один действует так умно, тонко и дальновидно, что именно его планы претворяются в жизнь без огрехов... чаще же воля власть имущих становится жерновами, вращение которых не особенно вредит самим жерновам, но затягивает и перетирает в кровавый кисель любого, кто сунется дальше, чем нужно.
   Поэтому разумный человек, сказал Макото, (а люай тоже люди) держится подальше от высоких замыслов и всего с ними связанного.
   Мне оставалось лишь кивнуть и пообещать, что активно искать правду я не стану.

* * *


   А тучи на политических вершинах становились всё гуще, всё черней. В конце зимы Юу Чибору объявил о созыве войска - но то стало лишь ответом на такое же объявление со стороны его наследника, прозвучавшее на три десятидневья раньше.
   Похоже, что год, начавшийся с дней Долгой Радости, не будет радостным. Вообще.
   Я вновь поговорил с отцом. Тот неохотно, но принял мои доводы. На пятый день после этого разговора Макото, мама Аи с сестрёнкой Нацуко, я, Хироко, которой до родов осталось уже совсем немного, и четверо самых доверенных слуг выехали из Ёро на арендованных фургонах. Мы направлялись к горному поместью Сёнама, выкупленному отцом у сэмё Узэ Тадао - бедного, но жаждущего с оружием в руках послужить своему князю.
   Что ж, сделка вышла обоюдовыгодной: сэмё получил деньги на вооружение и экипировку своих самураев, а наша семья - тихий угол в двух днях пути от летней столицы.
   К сожалению, поместье предназначалось отнюдь не для возделывания земли (будь иначе, и феодал не смог бы продать его люай по закону). Оно являло собой типичный пример "места для обретения гармонии". Или, говоря проще, жилья на природе, в которое приезжают ненадолго, чтобы отрешиться от мирской суеты, отдохнуть, расслабиться. Однако я не видел сложностей с тем, чтобы прокормить мою семью и слуг. Бывший владелец поместья уверял - и я не поймал его на лжи - что охота в ближних окрестностях Сёнама хороша, в быстрой речке, шумящей всего лишь в сотне шагов от поместья, полно рыбы, а крестьяне из деревень неподалёку всегда готовы продать излишки риса и других плодов земли.
   Надо заметить, что уже один только путь до нового места жительства сильно помог нам в том самом обретении гармонии. Фургоны неторопливо ползли по петляющей дороге, понемногу поднимаясь в гору. То справа, то слева, а то и прямо впереди открывались виды, своей ничем не испорченной красотой утишающие страсти. Укоренившаяся на вершине скалы одинокая сосна; облака, белым стадом сбегающие от вершин в долину; строгие контуры каменных великанов, ни в какое сравнение не идущих с любыми творениями рук человеческих - и силуэт орла, парящего в синеве над ними... Впервые за долгое, очень долгое время в душе моей шевельнулось желание взять в руки кисть не для упражнений в каллиграфии или сотворения цем-печатей, а для запечатления чистой красоты мира на мокром шёлке.
   Хироко вообще расцвела: для неё дорога, даже недолгая, стала чем-то вроде возвращения к истокам, к привычному бытию караванщика. И я радовался всякий раз, как переводил взгляд с пейзажей на жену... что случалось часто.
   Хорошо, что мы покинули столицу. Да. Хорошо.

* * *


   Мой первенец родился в начале лета в поместье Сёнама. Мой сын. Мой... нет - наш с Хироко малыш. Оониси Кейтаро.
   Впервые за три жизни я ощутил завершённость. Настоящую гармонию.
   Несмотря на подготовку люай, я забыл о предсказании, сулившем моей семье переменчивое счастье... потому что не хотел об этом помнить.

Оборот третий (5)


   Что это такое - два дня пути от столицы с караваном? Так, мелочь. Всадник, не особо жалеющий себя и лошадь, одолеет эту дорогу за день. Маг-курьер, которому благодаря Лёгкому Шагу наплевать на осыпи, горные речки, крутые скалы и прочие препятствия, бегущий напрямик по бездорожью и переправляющийся через пропасти Переносом - вообще за три-четыре больших черты управится. Даже если не станет выкладываться полностью. (А маг, который действительно хорош в создании Воздушной Тропы, потратит на такой путь лишь несколько малых черт... эх, жаль, что мне для тренировок этой Формы не хватает ни знаний, ни условий! То есть сейчас-то условия есть, а вот знания...).
   Однако поместье Сёнама находится в глуши, поскольку даже от ближайшего пастбища его отделает примерно дюжина перестрелов* угрюмой хвойной чащи. И, сверх того, поместье - это тупик, так как с трёх сторон оно окружено непроходимыми горами. Точнее, непроходимыми без магии, для фургонов, лошадей и даже обычных пеших странников.
  
   /* - здесь: 1 перестрел - примерно 380 м, т.е. 12 перестрелов - чуть больше 4 км./
  
   Стоило ли удивляться, что окрестности подобного места облюбованы нелюдью? Причём обнаружилось это равно неожиданно и для меня, и для семейства демонов-тэнгу.
   Народная молва описывает тэнгу как злых существ, похожих на ворон. По поверьям, у тэнгу человеческие тела, крючковатые носы, лица красного цвета, маленькие головы, есть крылья и когти. Также в этих поверьях они иногда выступают как существа огромного роста и силы.
   И всё это по большей части - совершеннейшая чушь.
   Да, истории известен тэнгу, который действительно обладает несколькими ватшу, которые дают ему, когда он того желает, огромный рост и сверхъестественную силу; тэнгу, умеющий достовернейшим образом изображать обычного человека. Он же поистине легендарен как мечник, защитник праведности, наставник воинов и союзник людей в двух последних войнах с демонами. Да и назвать его злым не повернётся язык даже у записного вруна. За века своего существования этот тэнгу обзавёлся многочисленным потомством, отчасти унаследовавшим его таланты и ватшу.
   Этот истинно великий демон - никто иной как Дайтэнгу, Король Крылатых.
   И, конечно же, у обыкновенных тэнгу с ним не больше общего, чем у дикарей из джунглей Сомауха - с Владыкой Неба Кэ Ю, признанным героем-магом времён Второй империи. Ибо Дайтэнгу - личность тех же масштабов, что Хирошихэби, Даичи-каппа, Шаньешу Слоноглавец, Великая Широгицунэ или Кимико-оками.
   ...я успешно отсидел в засаде и, рывком настигнув спустившегося к водопою молодого горного козла, свалил его с ног Громовой Стрелой, когда ощутил кое-что неожиданное. Хирватшу, в поле восприятия которого поблизости только что как будто не находилось никого, кроме злополучного козла, вдруг обнаружило источник сильного удивления и досады, направленных на меня с расстояния около полусотни шагов. Посмотрев в ту сторону, которую мне подсказало чутьё, я нашёл лишь подозрительно крупную ворону. А когда я сосредоточился и попытался углубить ощущения от хирватшу, подозревая в "вороне" мага под маскировкой или ещё что-то такое - меня подхватило многократно возросшим потоком удивления, разочарования, страха и гнева.
   Поток оказался столь силён, что, хоть привычных слов почти не содержал, понимать его было легко. Куда легче, чем пытаться прочесть, например, сознание моего отца. Позже, вспоминая этот момент, я решил, что свою роль сыграла сеф тэнгу, более сильная, чем у обычных людей (Хироко мне тоже удавалось читать в разы легче, чем, например, слуг или крестьян). А ещё - изначальная предрасположенность всего племени тэнгу к ментальным искусствам, уступающая лишь их же таланту к управлению Огнём и Воздухом.
   "Человечек заметил Арро! Как неудобно... опять улетать из обжитого гнезда..."
   "Зачем улетать?"
   "...жаль, что человечка нельзя убить: сильный, управляет Молнией... может убить и Арро, и Рари, и Рруа... или расскажет другим человекам, на нас снова начнут охоту..."
   "Я не расскажу про вас, пока вы не вредите мне и другим двуногим".
   Удивление скачком возросло, тесня остальные чувства. Ворон - точнее, теперь уже стало ясно, что тэнгу - каркнул раскатисто и громко.
   "Так Арро не показалось? Человечек слышит Речь и даже говорит?"
   "Если ты имеешь в виду мысли, произносимые без слов - ты прав, демон. Кстати, не хочешь угоститься требухой? Я всё равно избавлюсь от неё при свежевании".
   "Человекам нельзя верить!"
   "Мне можно. Словом лгать легко, а вот, хм, Речью - нельзя".
   "Человечек забавен... и молод... очень молод. Лгать с помощью Речи тоже можно... вот только человечек, похоже, не владеет этой полезной способностью... что ж, попробую поверить. И да падёт на человечка проклятие Арро, если он всё-таки обманул!"
   На это я заметил, что тэнгу не обязательно приближаться ко мне на опасное расстояние. Он может подождать в отдалении, следя за разделкой туши, а приступить к трапезе, когда я уйду. Арро преисполнился подозрительности, сообщив, что у человеков есть сотня и ещё один подлый приём для убийства на расстоянии. К примеру, кто помешает человечку отравить брошенную требуху? Или даже заколдовать её - специально, чтобы глупый демон, польстившийся на даровое угощение, потерял все перья и сделался посмешищем для своего рода? На это я ответил, что тэнгу сам отлично видел: яды для охоты мне не требуются. А раз не требуются, то и таскать с собой отраву на случай встречи с каким-нибудь глупым демоном - лишнее. Что же касается цемора, то я, конечно, могу изобразить пару знаков, вот только опять-таки сомневаюсь, что это удастся сделать прямо на глазах у Арро, да так, чтобы он ничего не заподозрил. Не говоря уже о том, что не так-то просто и быстро придумать цем-ловушку, которая действительно выдирала бы перья - увы, но человечек, которого, кстати, зовут Акено, пока не настолько искусен в магии начертаний...
   В общем, разделка туши убитого козла внезапно оказалась куда менее скучной, чем обычно - спасибо демонам и не лишённым своеобразного юмора безмолвным разговорам. Да-да, именно демонам: довольно быстро к Арро присоединились Рруа и Рари, его жёны. А поскольку у демонов женщин не обучают искусству почтительного молчания во время беседы мужей - вероятно, потому, что Речь не подразумевает пауз и заставить демона умолкнуть можно, лишь оглушив его или убив - голова моя в перекрестье сразу трёх мощных потоков мыслей и эмоций начала гудеть. (Примерно так гудят мышцы после хорошей тренировки, хоть это и не лучшее сравнение). Волей-неволей пришлось прямо на ходу учиться защищать свою суго от эманаций чужой, да так, чтобы не утратить способности к общению.
   К тому же тэнгу сообщили мне, что замыкать свою суго прямо во время разговора - очень невежливо. И если проделать такое при встрече с демоном более сильным, чем они (а даже Арро еле-еле вытягивал уровень сильного ученика, если брать лишь объём резерва), это может стать фатальной глупостью для неосторожного человечка.
   ...Сама по себе неожиданная встреча с демонами меня насторожила. Но к моменту, когда я упаковал мясо козла в его же шкуру и не спеша двинулся в сторону поместья, а троица крылатых за моей спиной приступила к оприходованию всего мной оставленного, я уже снова был спокоен за себя и близких. Да, в поверьях крестьян тэнгу редко проявляют человеколюбие. Однако именно эти трое опасности не представляли. Вороны и вороны - только что прожившие лет под двести, накопившие ума и силы. Но кроме долголетия и ума от обычных птиц отличающиеся не слишком-то сильно. И соскучившиеся, кстати, по обществу: в своём-то семейном кругу они уже много раз обсудили всё, что только можно.
   Более того: Арро, Рруа и (оказавшаяся, как выяснилось позже, помимо прочего их дочерью) Рари изначально не относились к злым существам. Все они принадлежали к числу рождённых демонов. Так что на следующую встречу с необычными соседями я взял Хироко, что справедливо было оценено семейством тэнгу как знак доверия и помогло заключить с ними договор о взаимопомощи. Нет-нет, ничего серьёзного, к чему могли бы придраться в храмах, даже если бы о договоре стало известно. Просто совместное участие в охотах на тех же горных козлов и прочую живность. А также предупреждение об опасностях.
   Арро, кстати, сильно встревожился, когда я рассказал ему о происходящем у людей. На его памяти большие войны "человеков" всегда плодили много несправедливости и зла, причём из зла этого массовое явление перерождённых демонов было отнюдь не самым страшным. Так что у входа в долину, где было построено поместье Сёнама, появился постоянный патруль из демонов, по очереди бдящих за происходящим поблизости.
   И мне становится дурно, когда я подумаю, что могло случиться, если бы этого патруля и нашего с тэнгу договора не было...

* * *


   Армия Юу Конаши выдвинулась к северу в середине лета. Численность собранного войска внушала уважение. А вот порядок в войске... не блистал. Беда эта проистекала из отсутствия за поясом наследника родовых дайсё. И хотя будущего князя собравшиеся под его рукой наследники своих отцов более-менее слушались, это ничуть не мешало им устраивать свары друг с другом. Как говорится, была бы кровь воина горяча, а повод эту кровь пролить всегда сыщется. Более того: часть присоединившихся к Конаши феодалов вообще являлись полноправными властителями своих земель... дарованных им князем. То есть формально подчинялись старику Чибору. Или должны были подчиняться. Как бы то ни было, они - осторожно, конечно, и со всем почтением! - давали наследнику престола советы.
   И спорили по поводу того, чьи советы лучше. До кровопролития.
   Стоит ли удивляться, что движение армии затянулось, а земли по пути движения и ещё примерно на день конной скачки в обе стороны подверглись грабежу и разорению? Многие винили в том Но Югаси, который отказался дать Юу Конаши денег в долг на прокорм войска. Но не меньшее число людей оправдывало Но Югаси, справедливо замечая, что нелепо возлагать вину в случившемся на стороннего человека. Ведь именно наследник князя не сумел ни собрать нужной суммы на снабжение своих войск, ни удержать эти войска от творимых мерзостей... да что там, ничего подобного вообще не случилось бы, не вздумай Конаши бунтовать против отца!
   Меж тем Чибору продолжал сидеть в Ёро, не предпринимая активных действий, и силы его наследника подошли к летней столице беспрепятственно. А подойдя, расползлись по окрестностям для уже знакомого и чуть ли не привычного им дела: грабежа, насилия и разбоя.

* * *


   - Что?
   Я на миг невольно залюбовался. Вроде бы только что спала, но стоило мне подойти, а ей - почуять направленный взгляд, как Хироко уже проснулась. И ни следа сонной неги во взгляде!
   Да... недаром она так хотела стать ведьмой. Искренние желания творят чудеса.
   Стала.
   А мне одной заботой меньше.
   - Рруа заметила конных чужаков и блеск стали, милая. К ближней деревеньке скачет отряд воинов. Неизвестно чей и неизвестно зачем. Я на разведку. Ты - перескажи новость отцу и всем остальным. Если я передам через тэнгу предупреждение, бери семью и отступайте в горы.
   - Акено, я...
   - Я твой муж и командир. Справлюсь, - А если не справлюсь, помощь неопытной ведьмы, недавно едва дотянувшей до слабой посвящённой и не полностью восстановившейся после родов, ничего не изменит. - Твоя забота - жизни Кейтаро, моих родителей и сестры. Особенно Кейтаро.
   - Понимаю, - Хироко прикрыла глаза веками, глубоко вздыхая. Когда же снова открыла, её взгляд стал совершенно другим. - Ступай спокойно.
   - Вернусь с победой, - ответил я так, как и положено было отвечать на традиционное пожелание жены, отправляющей своего мужчину в неизвестность. Торговец на моём месте сказал бы: "Вернусь с прибытком", рыбак - "вернусь с приливом"... но мне показался уместным именно воинский отклик. И неважно, что я - люай, не самурай!
   Здесь и сейчас я - маг.
   Так что тем конным чужакам лучше бы вести себя поприличнее.
   ...для владеющего на должном уровне Лёгким Шагом верхушки деревьев - как широкая дорога. Однако пользоваться этой дорогой посреди дня и в присутствии возможного противника было бы неосмотрительно. К тому же использовать одновременно "Три У", Лёгкий Шаг, Теневое Скольжение и печать Дальнего Дозора я до сих пор не мог. Точнее, с нужной эффективностью не мог. И потому предпочёл бег напрямик, по земле через лес. "Полная" версия Лёгкого Шага при этом уже не требовалась, да и от Теневого Скольжения можно было отказаться, оставив лишь Смену Облика на тот случай, если кто-то ухитрится меня увидеть.
   Пусть смотрит, коли так. Опознать Оониси Акено в седом маге с обезображенным ожогами лицом и чёрной повязкой на правом глазу никому не удастся. (Да-да, я мрачновато пошутил, когда создавал иллюзорный облик: придал себе вид выжившего и повзрослевшего - хотя скорее уж постаревшего - Арашичиро Рюхея).
   Над моей головой, в десятке шагов над вершинами, меня сопровождала доставившая вести Рруа. На границе леса её сменил Арро, как и я, не стремящийся рисковать своими родными.
   "Какие новости?"
   "Человеки на четвероногих заехали в гости к человекам в хижинах. Только вот гости ведут себя так, что хозяева не слишком довольны".
   "Угу. Вижу".
   Не заметить происходящее было бы сложно. От восточного конца деревеньки, столь малой, что даже названия-то отдельного не удостоилась, поднимались в небо, загибаясь затем к горам, несколько столбов густого дыма.
   Поджоги, значит. А раз поджоги, то не обошлось и без грабежа, и без... скоро увижу, чего.
   "Арро, присмотри за округой, пожалуйста".
   "Уже смотрю, человечек".
   Я пристроился за стволом растущей чуть в стороне от прочих и потому особенно мощной сосны. Сел наземь, отменяя "три У" и оставляя из активной магии только иллюзорный облик. Прикрыв глаза, положил руки на печать Дальнего Дозора.
   Мир вздрогнул и качнулся, становясь глубже. Веки перестали мешать зрению. Да что веки - даже тёмный, мощный ствол с потёках застывшей смолы, отделявший меня от захваченной кем-то деревеньки, более не препятствовал взгляду! Происходящее по сторонам отдалилось. А вот то, что впереди - словно прыгнуло мне навстречу, заодно со звуками, запахами и даже ощущениями, которые ловило моё ватшу. Печать усиливала все чувства разом, одновременно меняя их.
   Вот мельник. Он же староста. Валяется на пороге своего дома. Одежда порвана, голова раскроена так, что даже мне и издалека видно: не жилец.
   Вот жена мельника. Противная, говоря честно, склочная, жирная, визгливая баба. Прибита к стене дома (она страшно гордилась тем, что у них - единственный на всю деревню дом из настоящего пиленого дерева). Правое предплечье - серп, левое плечо - вилы, волосы намотаны на что-то ещё, слишком мелкое отсюда, не разобрать. Поэтому голова не свисает, как положено у покойников, а вздёрнута вверх. Горло вскрыто так, что язык свесился на жирную грудь жутковатым шарфом. Слыхал я про такие фокусы, но видеть раньше не доводилось.
   А вот ещё один труп. Здоровенный такой, что не перепутаешь. Я отлично помню его лицо, потому как несколько раз именно у него покупал рис с ячменём, а также хурму и сливы. Имя вот только никак не могу вспомнить: Акио? Акира? Или вовсе Акияма? Наверно, мне вспоминалось бы лучше, если бы это самое лицо было меньше залито кровью. И если бы его отрубленные руки не пришпилили к животу нагинатой, а оставили на своих местах.
   Больше трупов вроде бы нет. Крестьян в основном согнали в центр, где они и стоят сейчас на коленях... мужчины стоят, боясь шевельнуться. Женщины... не хочется мне, вот совсем не хочется смотреть на то, что происходит с женщинами. Но печать Дальнего Дозора не оставляет особого выбора. Я вижу всё. И память тренированного люай это всё сохраняет. В подробностях.
   Ничего. Потом почищу Сеть Памяти, ослаблю или вовсе уберу лишние связи.
   Потом.
   Сейчас надо присмотреться повнимательнее к тем, кого Арро изящно поименовал "человеками на четвероногих" и "гостями". Семь самураев в разностильных доспехах... хотя какие они, к демонам, самураи после всего этого? Их даже ронинами не назвать - много чести! В собственном княжестве, с простыми людьми, отродясь оружия не державшими... так. Спокойно. Без эмоций. Этот глухой ужас, усиленный печатью - не мой. И свирепая, как будто не совсем человеческая радость - не моя. И боль как бы в паху, такая разная и такая одинаковая - не моя. Я далеко, я просто наблюдатель... общение с тэнгу научило меня отстранённости... вот. Так легче.
   Немного.
   Итак. Семь самураев. Десять... тринадцать... пятнадцать... а, вот ещё один, значит, всего шестнадцать... каких-то невразумительных типов. Не то наёмники, не то ополченцы, не то вовсе бандиты. По вооружению похожи на первых, поведение типично для последних. Командует ими всеми, похоже, вот эта пара, вида престранного. Зверовидный гигант, заросший буйным волосом аж до пояса. Торс мощный - это видно отлично, поскольку на нём не то, что доспехов, даже просто одежды нет никакой, кроме бесформенных штанов. Да и на ногах ничего - даже обычных сандалий. Вместо оружия - скорее небольшое бревно, чем большой шест. Окованное железом, полных восьми локтей в длину. Но владелец сам ростом не меньше шести локтей будет (на каких харчах он так вымахал, интересно? Или у него в жилах кровь они течёт? Но шкура вроде не красная и не синяя... непонятно). Рядом с гигантом со скучающим видом восседает на коне ещё один странный тип. Неопределённого пола, верхняя часть лица скрыта кованой маской-черепом. К седлу приторочены колчан и лук, в руке... трость? Нет! Зонт. Сложенный зонт.
   Странные типы. И уже потому - опасные.
   Словно задавшись целью подтвердить этот вывод, гигант и масочник, развернувшись, как по команде уставились в мою сторону. Почуяли? Но как?!
   Я не без спешки прекратил сосредоточение, ослабив поток сеф к печати до нормы.
   "Арро".
   "Что, человечек?"
   "Я немного отступлю... на всякий случай. А ты продолжай наблюдать. Похоже, те двое меня заметили... не знаю, как".
   "Скорее, они заметили меня".
   "Что?"
   "Я хотел узнать, не из демонов ли тот большой волосатый".
   "И как, узнал?"
   "Да. Он на грани. Небольшой толчок - и одним они в этом мире станет больше".
   "А который рядом? На лошади?"
   "Этот уже давно за гранью. И четвероногое его - уже не просто четвероногое. Только я не могу понять, кто это. Никогда не чуял подобного... оттенка силы. И даже не слышал о таком".
   "Вот как".
   Значит, демон неизвестной разновидности на лошади, также демонической природы, плюс один человек, который вот-вот станет демоном. Причём одной из самых поганых разновидностей, людоедом огромной силы.
   А. И ещё двадцать три вооружённых человека.
   Которые подозрительно спокойно относятся к своим командирам - а ведь не могли не замечать некоторых странностей! Их что, магией обработали? Или просто подобрали за долгие годы демонической жизни, что называется, "под себя"? Вряд ли это было сложно: всякой мрази меж людей, увы, больше, чем хотелось бы.
   Какие... занятные... гости.
   Мысленный разговор не мешал мне, как я и пообещал Арро, отступить обратно в лес, шагов на сто. Отступал я по всем правилам мага-устроителя засад, использовав Сокрытие и цем-печать Затирания Следов. Последнюю я считал сразу и своим шедевром, и неудачей. Запахи-то она затирала действительно хорошо, а вот восстанавливала природное равновесие сеф - не очень. Так что сам я мог пройти по следу применившего эту печать, просто подмечая положение полосы неестественно ровного фона.
   Впрочем, заметить такое сам, без специальной печати, обостряющей чувства, я не мог. И надеялся, что чувства масочника, его "лошади" и гиганта недостаточно совершенны, чтобы кто-либо из них раскрыл моё положение.
   "Арро, что они делают?"
   "Всё то же... большой волосатый машет руками... двое в жёстких шкурах и ещё трое с блестящими штуками сели на четвероногих. Едут сюда".
   "Что будешь делать?"
   "А вот что".
   Громкий даже на расстоянии негодующий "карр!!!" стал мне ответом. Захлопав крыльями, Арро взлетел и начал подниматься в небо по расширяющейся спирали. Поднявшись на высоту, где он точно мог не бояться стрел - даже если бы их метал из самого тугого лука настоящий мастер кюдо - тэнгу полностью раскрыл крылья, словно бы замерев в парении на одном месте.
   - Карр! Карр!! Карр!!!
   Я ощутил что-то вроде троекратного эха. Слишком быстрые и необычные ощущения, чтобы как следует разобраться... хотя позже, с погружением в Глубины Памяти, возможно, и разберусь. Сейчас не до того, но интересно, что это было?
   А. Вот и ответ. Множество ответов.
   Молва приписывает тэнгу многое, и по большей части незаслуженно. Однако, как я только что убедился сам, Арро точно обладает легендарным умением призыва ворон. Со всех сторон к нему, словно вмёрзшему в хмурое, испачканное дымом пожарища небо, стремились десятки... сотни... а может, и тысячи его обычных сородичей, захваченных властью демонического зова. Они летели быстро, чёрными росчерками на сером, а долетев - присоединялись к спиральной карусели, закручивающейся вокруг призвавшего.
   И молчали.
   Шелест крыльев, различимый только из-за количества летунов. Но ни одного крика.
   До поры.
   Потому что в некий момент Арро раскатисто провозгласил:
   - Карр! - и тысячи глоток исторгли хором громоподобное эхо:
   - КАРР! КАРРР! КАРРРР!
   И вновь тишина. Только посвист ветра в чёрных перьях.
   Меня аж холодом по спине приласкало. А я ещё считал тэнгу сравнительно безобидным отшельником, добрым соседом с небольшим недостатком в виде демонического происхождения...
   "Зачем ты созвал их?"
   "Всё просто, человечек. Я читал твой ум. Я прочёл ум большого волосатого и того демона, который оседлал демона. Ты будешь биться с ними. А мои младшие братья будут пировать".
   "Ты уверен в моей победе?"
   Ответ, будь он сделан при помощи звуков, а не Речи, содержал бы одно лишь насмешливое хмыканье. Ну да... кто бы ни победил, пожива воронам всё равно найдётся.
   И обижаться бессмысленно. Такова их природа.
   "Тогда расскажи, что они там делают".
   "Двое в жёстких шкурах и ещё трое вернулись у большому волосатому. Тот снова машет руками. И ещё машет руками. Так махнул, что один из жёсткошкурых упал с четвероногого. Демон, сидящий на демоне, применил сеф и остановил большого волосатого".
   "Как?"
   "Не знаю. Я не умею так".
   "Ладно. Что дальше?"
   "Демон-на-демоне едет в мою сторону. И заодно в твою: это одна сторона".
   "Кто его сопровождает?"
   "Никто. Большой волосатый снова машет руками, но стоит на месте".
   Враги разделились. Это хорошо. Однако этот тип с зонтом, масочник, уверен в себе, раз отправляется куда-то один. И его уверенность вряд ли не имеет под собой оснований. Это плохо. И до темноты осталось уже меньше одной большой черты. А это совсем плохо, потому что во тьме очень многие демоны получают дополнительную силу. Не знаю, как насчёт масочника, но вот людоеды-они в темноте становятся определённо опаснее, чем на свету.
   А я так и не нашёл времени развить сродство с Огнём.
   Но у меня за спиной - поместье Сёнама. И потому Арро совершено прав: я буду биться.
   - Эй, тэнгу! - крикнул масочник, немного не доезжая до крайних деревьев леса и задрав голову вверх. На таком расстоянии печать Дальнего Дозора даже при нормальном потоке сеф уже снова позволила мне видеть и слышать его. А также ощущать эмоции. Или, точнее, тёмное облако, провонявшее гнилой кровью, вместо эмоций. И тут Арро прав: действительно... необычная сила.
   Определить пол по-прежнему невозможно. Голос вроде по-женски высокий, но при этом грубоват для женского. Фигура... нет, не могу рассмотреть как следует.
   - Тэнгу, зачем ты напугал моих людей?
   - Рра?
   - Зря смеёшься. Один из них точно мой, да и остальные скоро станут моими.
   То есть переродятся в демонов, да? Ну и новость.
   Значит, точно придётся вырезать всех до единого... отвык я от грязи, но тут у меня просто нет выбора.
   - Крарр.
   - Не говори мне про судьбу! - внезапно взъярился масочник. - Её не существует! Точнее, она властна лишь над обычными людьми и обычными зверьми. Мы с тобой, тэнгу, уже выше неё!
   - Ррах!
   - Смейся, падальщик, смейся. Посмотрим, кто в итоге окажется прав.
   Развернув своего верхового демона, масочник вернулся в деревню.
   Я подождал темноты, скоротав время в беседе с Арро, продолжавшим следить за "гостями" - и двинулся по следам врага.
   Не только демонов темнота делает сильнее. Для магов она тоже немалое подспорье. К тому же если не с масочником, то с "его людьми" лучше столкнуться именно в ночи.
   Однако начинать надо именно с лидера. Справлюсь с ним - совладаю и с остальными.
   "Три У". Теневое Скольжение. Одновременно с ними работают печати Дальнего Дозора, Зрячего Уха и Затирания Следов. Моя одежда тёмно-серая, не стесняет движений, таит в карманах и складках самое разное оружие. На ногах - чехлы из особым образом обработанной кожи, что и сама по себе, без Затирания Следов, почти не пахнет и не мешают осязанию. На руках - перчатки, материал обработан так же. Лицо ото лба до подбородка и ещё ниже, до самой груди, закрыто плотной тканевой маской, проницаемость которой для воздуха, жидкостей и запахов управляется ещё одной цем-печатью.
   Последнее особенно удобно, потому что пахнет в разорённой деревне... не очень.
   Резерв полон. Полны и печати-накопители на лопатках.
   Я готов к смертельной драке настолько, насколько к ней вообще можно быть готовым.
   Обострённые чувства ловят доносящиеся из ближайшего дома ритмичные стоны и столь же ритмичное сопение. Хирватшу ловит и сопутствующие ощущения. Насильнику хорошо, а вот той, что лежит под ним - строго наоборот.
   Скольжу мимо.
   Другой дом. Приглушённый пьяный хохот, стук, звон переходящих из рук в руки связок колец. Нет, сюда мне тоже рано. Вот потом... потом да, сыграю. И отыграюсь.
   Малый холмик на земле. Обхожу по широкой дуге. Скорее всего, вокруг убитого пса земля промокла от крови, а мне совсем не хочется наступить на неё и потом оставлять следы.
   Так. А вот и пара, которая меня интересует. Масочник по-прежнему сидит на своей уже-не-лошади - он что, вообще не вылезает из седла? - а "большой волосатый"... жрёт. Сырое мясо. И не так сложно догадаться, чьё... если учесть, как меняется его сеф, как распирает изнутри избытком ци без того немаленькое тело.
   ...в последний момент масочник что-то почуял. Скорее всего, мою пришедшую в движение сеф. Поздно! Моё тело уже встряхнуло Ударом Ясности, и на его пике, собрав преобразованную энергию и расставив метки, я отправил в цель со скоростью, недоступной взгляду, Цепь Молний. Даже для моего мозга, разогнанного Ударом Ясности во много раз, всё произошло мгновенно: вот поток стихийной энергии бьёт масочника в голову...
   ...перескакивает на голову "коня"...
   ...перескакивает на башку новорождённого людоеда-они...
   ...струится уже заметно ослабев обратно к масочнику, к его груди...
   ...бьёт в круп "коня"...
   ...и окончательно затухает ударив в грудь они.
   Что, всё? Так просто?
   Однако нарушать план незачем. Поэтому я уже заменил угасший Удар Ясности Ударом Скорости и мчусь к трём демонам со стремительностью, недостижимой даже для мастера "трёх У". Молния - это стихия, идеальная для желающего настоящей быстроты. По пути я делаю небольшой вираж, втыкая сбоку в шею одного из самураев нож и другой рукой выдёргивая на ходу из его ножен танто. Трофейным клинком, подлетев к демонам, я в три движения смахиваю голову масочнику, вскрываю горло его "коню", срубаю башку они...
   ...пытаюсь срубить эта скотина жива и притом оказывается неожиданно прочной рубящий удар на полной скорости не проходит превращаясь в режущий...
   ...отскок и Удар Ясности надо оценить обстановку...
   ...понятно повезло этой волосатой скотине энергия перерождения создаёт избыточное давление в системе круговорота и как результат даёт ему Укрепление почти столь же мощное как при использовании стихийной сеф Дерева...
   ...хорошо ещё не как при использовании сеф Камня...
   ...стоп! да ведь перерождение и есть проявление стихии Дерева, а Дерево суть природный антагонист Молнии вот почему эту сволочь не проняло моей лучшей атакой...
   ...к тому же до него она дошла в уже ослабленном виде ведь первой целью был не он...
   ...проклятье! до конца перерождения у него и регенерация будет идти бешеными темпами я его просто не буду успевать кромсать...
   ...значит, займусь пока людьми а людоеда оставлю на закуску не могут же мгновения его силы длиться всю ночь?
   Новый Удар Скорости. Вперёд! Ни один враг не должен уйти. Пусть просто растворятся в ночи, пропадут без следа. Незачем подобной мрази топтать землю, нарушая заветы предков. Бандитам - в канаве гнить! "Три У", Теневое Скольжение - я не намерен "драться честно", я маг, а не самурай, в конце концов. За спиной ревёт безнадёжно отставший, корёжимый перерождением гигант... ничего, подождёшь. Я вернусь. И скорее, чем тебе понравится.
   Никаких атакующих Форм. Только скорость и сталь танто, бьющая в уязвимые точки тел. Кстати, неплохая сталь, раз даже в моих руках при ударах не гнётся и не особо тупится. Пожалуй, надо будет проверить оружие покойников и оставить себе самое лучшее. Да.
   - Бегите! Это демо... хррр...
   Рубящий по горлу. Уклониться от брызнувшей крови.
   - Сгинь! Я... ахх!
   Тычок в живот, распахивающий печень.
   - Прошу, не...
   Просто удар рукоятью танто в висок. Хруст.
   Удар Ясности. Кто там ещё жив? Удар Скорости. Это нужно исправить.
   Сознание, натренированное отцовскими задачками, ведёт счёт со скрупулёзностью, вполне достойной люай. Было: три демона, семь самураев, шестнадцать вооружённых бойцов. Выбыли: два демона, пять самураев, пятнадцать бойцов. Ну, с они всё понятно, вон он, ревёт, чуя скорую смерть; а где ещё два самурая и один боец?
   "Арро? Ты не знаешь, куда делись трое оставшихся?"
   "Они бегут".
   "Куда?"
   "Туда, туда и вот туда".
   "Плохо. Догонишь того, который вот туда?"
   Насмешливый мысленный хмык с рычащими обертонами. Чтобы тэнгу - и не догнал на своих двоих какого-то там всадника? А догнав, не ссадил с коня, не выклевал глаза и не порвал глотку, чтобы напиться свежей крови? Арро - демон, а не просто какой-то там ворон!
   "Ну, заранее благодарю", - передал я, применяя Удар Скорости, чтобы догнать второго всадника-беглеца. Просто под "тремя У" я бы его настигал долго... конечно, если бы конь под ним не переломал ноги в темноте беззвёздной ночи. А вот под "тремя У" и Ударом Скорости погоня не продлится долго.
   Третий же беглец, который пеший... у него вообще нет шансов.
   Никто не должен уйти. Значит, никто и не уйдёт.
   ...ближе к полуночи, выбив из последнего беглеца кое-какие полезные сведения, я вернулся в деревеньку. И обнаружил, что перерождённый они успел изрядно поубавить число выживших. Нажравшийся людоед стал чудовищно силён и вырос аж до восьми локтей. Но отупел. И остался при этом лишь вдвое быстрее обычного человека, как во время перерождения. А главное, утратил телесную прочность и княжескую долю способностей к регенерации. Не так уж сложно оказалось поотрубать ему все выступающие части, начиная с лап и заканчивая башкой. Эта самая башка - вот ведь живучая тварь! - ещё почти половину большой черты лупала глазами и разевала пасть с изрядно подросшими клыками, но громких звуков не издавала. Потому как уже нечем стало.
   Рруа, Рари и Арро с его младшими братьями ждал воистину богатый пир. Трое тэнгу клевали трупы демонов без устали ночь напролёт и к утру заметно усилились. А из тех воронов, что подъедали остатки мёртвых демонов, двое смогли перейти черту и переродиться в тэнгу.
   Я же подобрал себе пару неплохих дайто, одну качественную нагинату и один танто. Нет, не тот трофейный, который затупил о кости людоеда. Другой, даже получше первого. Ну и провизии прибрал: два больших мешка риса, три корзины сушёных фруктов, несколько кувшинов ягодной наливки, очищенной соли и тростникового сахара несколько кусков. Ещё поварской мелочёвки всякой, а то кухарка жаловалась, что ей двух котелков на такое число едоков не хватает... даже утомился слегка, таская в гору полезное, но увесистое добро.
   Покойному старосте это всё уже не пригодится, а моей семье - наоборот.

* * *


   - Что, опять?!
   - Да, милая моя. Похоже, исчезновение первого отряда кому-то не понравилось и этот кто-то прислал второй, побольше.
   Мягкая формулировка, добавил я мысленно. Если Арро с родичами не ошибся в счёте, на этот раз к нашему порогу явилась полная сотня конных. Причём простых бойцов среди них нет вообще - одни самураи. С командирами, в которых тэнгу почуял что-то необычное.
   Хироко мягко улыбнулась:
   - Ступай спокойно.
   Показать уверенность. Только цельность силы, без трещин сомнений и страхов. Незачем пугать родных:
   - Вернусь с победой.
   Экипироваться. Прихватить трофейный танто (брать длинные клинки или нагинату, не умея управляться с ними - откровенная глупость).
   И вперёд, на разведку.
   ...тэнгу не обманули. Действительно, полная сотня конных. Все сплошь - самураи. Причём позавчерашним не чета: единообразно исполненные родовые камоны, флажки десятков и знамя сотни сами по себе свидетельствуют, что я вижу гвардию. Не княжескую, нет. Это гвардия даймё. Камон над знаменем сотни - колесо с рукоятями - помогает не ошибиться с распознанием. Только вот что здесь делает одна из личных сотен "морской даймё" Ханари Чизу, владетельной супруги Но Минору? Того самого Минору, который приходится сэмё "я мог бы прикупить по случаю пару провинций" Но Югаси младшим сыном. Кстати, знаменитая Ханари Чизу - вассал лау-Раго.
   Но что делает гвардия даймё чужого княжества на землях Ниаги? Охваченного смутой Ниаги, отмечу отдельно.
   Я даже предположить не могу. И это меня тревожит.
   Расположение сотни тоже... интересно. Гвардейцы остановились, не доезжая до крайних домов разорённой деревни около перестрела. А в саму деревню въехали только трое... и ещё трое вошли. Первый из тройки всадников - очевидно, сотник. Отменного качества броня покрыта вишнёвым лаком, чёрная с проседью борода заплетена в короткую косу, лицо выразительностью вряд ли уступит резному дереву. Второй всадник - личный оруженосец. Возможно, родственник своего начальника... есть некое сходство, есть, даже мне издалека видно. А вот с третьим всадником всё непросто. Я не настолько хорошо разбираюсь в цветовой символике, чтобы сходу определить, является ли сочетание белого с салатовым, чёрным и голубым традиционным для какого-то определённого храма или культа, но сам покрой одежд не оставляет сомнений: сидящая в седле породистой белогривой кобылки - мико.
   Впрочем, присутствие жрицы беспокоит меня куда меньше, чем присутствие троицы пеших - поскольку в троице этой нетрудно угадать магов. Точнее, двоих магов и ведьму. Пока всадники ждут в сёдлах, маги рыщут по деревне, изучая следы, а ведьма пытается разговорить одну из двух имеющихся жертв позавчерашнего налёта... ну-ну, пусть пытается. Все, кто выжил и сохранил рассудок, днём раньше забрали всё, что могли, и разбежались, укрываясь у родственников из ближних селений. Прихватили они и оставленные мной боевые трофеи, вроде элементов самурайской брони, коней и оружия; воронья стая же вчерашним вечером растащила даже кости убитых, не побрезговав и останками крестьян.
   Сомневаюсь, что по кровавым пятнам на земле, многотысячным отпечаткам вороньих лап, обгоревшим руинам и мычанию той сумасшедшей, которая ещё способна издавать звуки, кому-либо удастся многое понять.
   Ну вот, маги собрались вместе, о чём-то поговорили меж собой, затем старший в команде сделал доклад сотнику. Жаль, из моего укрытия не слышно, какой: печать Дальнего Дозора хоть и усиливает звуки вместе со всем остальным, но не до такой степени. (Заметка на будущее: надо бы придумать специализированную печать для усиления далёких звуков, разносторонность Дальнего Дозора в таких случаях - это слабость).
   Так, а вот и мико вовлекли в разговор. Кажется, её о чём-то просят? Да. И просьба будет удовлетворена. Сотник с оруженосцем и маги отступают поближе к самураям, а жрица, облачённая в белое, салатовое и чёрное с голубым спешивается. Раскрывает парные веера.
   И танцует.
   Точнее, не просто танцует, а взывает к своему небесному покровителю. Ну, я предполагаю, что суть ритуального танца именно такова. Уверенности в таких делах у меня нет и быть не может. Я ведь даже не знаю, кому из богов предназначается танец: более половины всех ками, покровительствующих землям империи, допускает обращение в такой форме.
   Это если верить рассказам и легендам. А вообще-то каннуси оберегают свои секреты как бы не ревностней, чем маги, и потому точных рецептов обращения к богам в легендах не найти.
   Ритуал краток. И опять не понятно: то ли мико просила о чём-то очень простом, то ли она у своего ками ходит в любимчиках, то ли просто очень талантлива и сильна, раз может достучаться до небес так быстро. Лицо-то скрыто безликой фарфоровой маской, а по фигуре о возрасте можно лишь гадать. Если она привычна к каждодневным воззваниям танцем, изящная стройность вместе с юной лёгкостью движений могут сохраняться и в почтенном возрасте.
   Новый разговор, ещё короче прежнего. И мне совершенно не нравится плавный указующий жест мико, поскольку указует она в сторону поместья Сёнама. Проклятье! Что она выяснила - и что наболтала этим... очередным "гостям"?
   Одно ясно: повторить тот же трюк, что позавчера, не выйдет. "Исчезнуть" одних магов я бы ещё рискнул. Одну мико с минимальным сопровождением - тоже. Арро только поблагодарил бы за такой подарок: даже нейтральные демоны, говоря дипломатическим языком, не питают приязни к людям, связанным с храмами. Но магов, мико и гвардейскую сотню разом? Да так, чтобы никто и ничего? Я пока ещё не Владыка Неба!
   Выход один. Надо срочно бежать назад в поместье и всеми силами изображать невинность. Надеюсь, я смогу сыграть достаточно убедительно.
   Или лучше сыграть кое-что другое? Жаль, времени мало... но... ладно. Так и сделаю.

* * *


   Тащить с собой всю гвардию они не стали, и это к лучшему. Впрочем, всё та же шестёрка даже без свиты... внушала. Вышедший им навстречу отец, даже при том, что за его правым плечом стоял я, смотрелся куда менее представительно.
   Ритуал знакомства не затянулся. Да его и назвать-то так было сложно. От лица гостей выступал старший маг: невысокий, но крепкий мужчина лет сорока или чуть больше. От его переносицы через левую щёку тянулась нитка старого шрама, другой, куда менее аккуратный шрам приподнимал правый угол рта в подобии вечной ухмылки. Себя он назвал "магом из клана Тоуру", мико представил как "приближенную к благодати небес из храма Вариши-Ута", всех же остальных - как её "сопровождающих". Макото, без сомнений, заметил полное отсутствие имён и отрекомендовался как "скромный чиновник из Ёро, укрывшийся от невзгод с семейством в этом горном имении". После чего поинтересовался - с использованием превосходных степеней вежливости, конечно же, - чем он обязан визиту дорогих гостей.
   Дальнейшая беседа являла прямо-таки шедевр недосказанности. "Маг из Тоуру" плёл кружево намёков, как будто и не маг вовсе, а какой-нибудь придворный. Отец много кланялся и упорно отказывался эти намёки понимать. В общем, всю болтовню, занявшую чуть ли не треть большой черты, можно было бы свести примерно к такому диалогу:
   - Не довелось ли вам заметить поблизости некоторое время назад нечто необычное?
   - Прошу прощения, невнимательность и непонятливость свойственны мне с детства.
   - А если хорошо подумать?
   - Тысяча извинений, я такой глупый!
   И на этом, в общем-то, всё. Я нешуточно зауважал обоих болтунов, поскольку они ухитрились не повториться ни разу, не сказав при этом ничего. Действительно, как будто снова ко двору попал... да и при дворе таких умельцев не так много.
   - Довольно, - оборвал очередную реплику Макото сотник. Голос у него оказался ожидаемо грубый и зычный. - Назови своё имя!
   - Хорошие гости представляются первыми, - сообщил я.
   Сомневаюсь, что в обычных обстоятельствах смог бы произвести впечатление. Но благодаря Смене Облика я вновь выглядел, как повзрослевший Арашичиро Рюхей... и его обожжённая физиономия впечатление производила сильное.
   - Не много ли чести, - точно так же "в никуда" заметил "маг из Тоуру", - открывать имя и положение перед неизвестно кем?
   - Если на чьей-то стороне выступает сотня самураев, - немедленно отозвался я, - это не означает, что правда на той же стороне.
   - Слышал я, что наглость - частое свойство меж отступниками...
   - А я совершенно точно знаю, что Тоуру - малый клан.
   Сотник раскрыл было рот... но тут колокольчиком прозвенел голос из-под маски мико:
   - Незачем устраивать ссору на пустом месте там, где можно и нужно решить дело миром. Скажи, носитель чужой личины, как мне обращаться к тебе?
   - Вы вполне можете обращаться ко мне "маг из Арашичиро", чтимая приближённая.
   Сотник, старший маг и ведьма проявили достойную выдержку. А вот оруженосец и младший из магов добиться полного бесстрастия не сумели. Обоих выдали глаза.
   Среди магов не принято лгать о клановой принадлежности. Во-первых, такая ложь карается со всей жёсткостью, ведь кланам совершенно не хочется нести ответственность за действия самозванцев. Во-вторых, прямая ложь бессмысленна. Её слишком просто распознать при должном опыте (к примеру, из шестёрки наших нынешних "гостей" ощущать правдивость высказывания могут минимум четверо, а может, и вообще все). Кроме того, можно сколько угодно болтать, что ты, например, Югао - но как только ты не сможешь в подтверждение своих слов создать хотя бы небольшую льдинку, как тут же будешь разоблачён. Поэтому даже отступники, как правило, не отрицают былую принадлежность к конкретному клану.
   А в итоге получается, что при неудачном развитии конфликта получится не "трое магов и самураи пришибли какого-то одноглазого", а "представители малого клана Тоуру напали на члена большого клана Арашичиро". К тому же раз Макото, предположительно, мой наниматель, то "скромным" чиновником его точно не назовёшь. У действительно скромных на длительный найм мага просто ни денег, ни влияния не хватит.
   - Я запомню, - сказала мико. - Скажи мне, маг из Арашичиро, что произошло в ближайшей отсюда деревне в последние два-три дня?
   Так. А вот сейчас надо отвечать особенно аккуратно.
   - Позавчера, ближе к вечеру, появился какой-то отряд вооружённых людей, примерно с четверть сотни. Что примечательно, возглавлял их демон...
   - Что?!
   - ...самого начала налёта я не застал, - продолжал я, не обращая внимания на крик сотника, - но к тому моменту, когда я приблизился, налётчики уже подожгли часть домов, убили нескольких крестьян и вовсю грабили и насиловали. Связываться с демоном неизвестного вида в открытую я не стал, подождал до темноты. К сожалению, к тому времени демон успел откормить своего ближайшего помощника до перерождения в людоеда-они, так что пришлось иметь дело уже с двумя демонами. Однако за счёт неожиданности мне удалось убить главного демона, затем вырезать бандитов, а под конец уничтожить и они, когда для того закончились временные преимущества перерождения.
   О результатах полевого допроса последнего из беглецов я благоразумно умолчал. Хотя тот выдал достаточно интересную историю. Если без несущественных подробностей, то отряд якобы фуражиров послал в рейд по деревням, принадлежащим Узэ Тадао (тому самому сэмё, который продал отцу поместье Сёнама), никто иной как наследник его соседа Мацумото Хироши. О том, что рода Узэ и Мацумото враждуют, я знал и раньше. Как и то, что на самом деле никакими фуражирами люди демона в маске не являлись.
   Ну да несложно догадаться. Настоящие фуражиры захватили бы с собой хотя бы пару телег, а у бандитов, перебитых мной, даже вьючных лошадей при себе не было.
   Проблема в том, что я до сих пор не понимал, какое отношение к вражде двух не самых могущественных родов имеет отряд Ханари Чизу. А также откуда у Мацумото Хироши взялась банда масочника. Сомневаюсь, что он смог бы долго покрывать делишки таких-то мерзавцев в мирное время - даже при попустительстве старика Юу Чибору... временно нанял для всяких грязных делишек, вроде разорения соседа? Скорее всего. Только вмешательства людей Ханари Чизу это всё равно не объясняет...
   - Спасибо за честный рассказ, маг из Арашичиро, - молвила мико. И очень вовремя, потому что это не позволило сотнику высказать своё недовольство. Тоже, кстати, странный момент: какое ему дело до наёмников Мацумото Хироши? - Однако я бы ещё хотела узнать о судьбе... тел убитых.
   - Полагаю, о них позаботились вороны.
   - Вороны ли?
   - В том числе. Но не только. В этих горах есть гнездовья тэнгу.
   - Снова сказочки про демонов, - буркнул сотник.
   Ни я, ни мико не обратили на него внимания.
   - И вас не беспокоит такое... соседство?
   - Нет, - я позволил себе улыбку. - В отличие от позавчерашних недобрых гостей местные демоны - вполне мирные существа. Ничего не поджигают, никого не убивают и не грабят. Даже не пугают никого. Если же они вдруг перестанут быть мирными... - я провёл пальцами по ножнам танто, улыбаясь шире. - Нет, тэнгу меня не беспокоят.
   - Ещё раз благодарю за рассказ. С вашего разрешения, мы вернёмся к своим делам.
   - Что вы, что вы... это нам следует благодарить за радость, привнесённую в нашу скучную провинцию вашим визитом, чтимая приближенная к благодати небес. Несомненно, одно лишь ваше присутствие дарует нам частицу сияющего внимания небожителей...
   Немного поуверяв друг друга во взаимной приятственности знакомства, мы наконец закруглились. Гости удалились, я облегчённо выдохнул.
   И поинтересовался, не ожидая подвоха:
   - Господин мой, - слово "отец" я опустил, так как о возможностях магов Тоуру по части подслушивания ничего не знал, - вы не знаете, чем знаменит храм Вариши-Ута?
   - Знаю, - сказал Оониси Макото как-то сдавленно.
   - И?
   - Этот храм - одно из мест подготовки "сосудов".
   Я не воскликнул: "Что?!" - и даже не охнул. Но запоздалая дрожь всё же пробежала по телу.
   Жречество - закрытая каста, известно о них не много. Однако если есть меж каннуси и мико люди, которых стоит бояться по-настоящему, то это определённо "сосуды святости".
   Да и люди ли они вообще? Само имя этой касты в касте намекает на особенно тесную связь с богами. Есть предположения (пересказываемые в основном шёпотом), что "сосуды" после определённых испытаний, ритуалов и жертв отрекаются от имён и даже от собственной личности, дабы служить ками так, как ножны служат клинку. Обычные каннуси, обращаясь к своим покровителям, получают в дар возможность светить отражённым светом. "Сосуды" же - а вернее, пребывающие в них сущности - излучают свет сами.
   Когда нарушается праведность, когда беда превосходит силы смертных, когда земля стонет, задетая злом кого-нибудь из великих древних демонов, или сумасшествием князя, или жестокостью главы клана магов - на помощь приходит "сосуд". Иногда не один.
   И устраняет источник бед.
   Как хорошо, что я был честен в главном! И как хорошо, что этого оказалось довольно!

* * *


   Новости добирались до окрестностей поместья Сёнама с опозданием. Впрочем, даже если бы они летели быстрее тайфуна, толку от этого оказалось бы немного. Многажды много раз пересказанные и перевранные, новости эти слишком часто противоречили друг другу.
   Юу Конаши дал решительный бой Юу Чибору! - Нет, это Юу Чибору вывел войско в поле и атаковал войско Юу Конаши. - Да нет же, на самом деле наследник князя взял Ёро штурмом. - Ничего подобного! Штурм был, даже не один, но летняя столица осталась так же неприступна, как княжеское достоинство. - Это устаревшие новости. Юу Конаши со своими доблестными слугами и их самураями преодолели внешнее кольцо стен. Говорят, наняли за большие деньжищи чуть не половину клана Фуджита, чтобы маги обрушили ими же когда-то возведённые и укреплённые стены. - Вот уж это точно ерунда! Фуджита как раз помогали княжеским людям в обороне, а стены ломали нанятые отступники. - Да не было такого, и не вводите честных людей в заблуждение! Никто ничего не ломал. Просто мастера из клана Аяме ночью проникли за стену, а поутру, как раз перед очередным приступом, захватили башни и отворили ворота изнутри! - Да, в деле поучаствовали маги Аяме. Только вот проникали они не за стену, а в лагерь мятежного Юу Конаши. И в лагере том в одну ночь перерезали глотки что наследнику князя, что его сыновьям. - Что за чушь?! Как маги могли убить Юу Ёширо, если он не участвовал в походе на север, оставшись в зимней столице? - Да нет же. Это Томео не участвовал в походе, а Ёширо был зарезан, как и его отец. - И ничего не зарезан! Их отравили! - Кого "их"? - А всех! Трупы три дня телегами вывозили...
   Если отсеять откровенный бред, выходило, что наследник всё-таки штурмовал столицу и одно войско билось с другим в открытом бою. Также в деле поучаствовали маги. Скорее всего, с обеих сторон, но скрытно - именно так, как положено действовать магам на войне. Также весьма вероятно, что Юу Конаши действительно умер, и вовсе не от старости. Но вот в вопросе наследования ясности не прослеживалось. Слухи про Ёширо и Томео отличались особенно большой долей противоречий - вплоть до того, что обоих объявляли то живыми, то убитыми, то незаконными, то самозванцами...
   Меня же всё это волновало слабо и лишь в одном плане: как скоро выявится лидер в борьбе за место наследника. От этого напрямую зависело наведение порядка в стране и столь желанная для нас всех возможность вернуться в Ёро.
   Вот только порядок всё никак не наступал. По окрестностям шныряли дезертиры и мародёры. Однажды дозорные тэнгу заметили семейку нэдзуми, спешащую куда-то на восток. В другой раз они обнаружили раненого оками, демона-волка; тот тоже учуял тэнгу и свернул куда-то на юго-восток, явно избегая контактов с любыми разумными. Чуть позже в разорённой деревне попытался поселиться йома. Пришлось мне снова браться за оружие и уничтожить опасного соседа. Цены на продовольствие предсказуемо взлетели, но даже и по вздутым ценам купить что-либо из еды стало сложно. Наши запасы таяли. Охота пока ещё выручала, вот только для того, чтобы найти дичь, приходилось уходить всё дальше и дальше в горы.
   А меж тем у моего отца внезапно ухудшилось здоровье. И это стало самой скверной новостью из списка скверных новостей...

* * *


   - Не думаю, что это поможет, - сказал мне Макото, старательно избегая прямого взгляда глаза в глаза.
   Я по-прежнему плохо понимал его мысли, но вот эмоции - они у люай вполне обычны, читаются хорошо. И мне... странно ощущать стеснение отца. Он попросту не хотел, чтобы я его видел вот таким - с резко углубившимися морщинами, набрякшими под глазами тенями, сединой, стремительно побеждающей привычную черноту волос.
   Странно? Да нет, пожалуй. Естественно.
   Хотя стеснение Макото проистекало не от неприятных перемен во внешности, ей он никогда не придавал чрезмерного значения. Он, как любой мужчина, стеснялся собственной слабости.
   - Поможет или нет, там будет видно. Но хуже не станет точно. Надевай!
   Отец улыбнулся (неожиданно мягко - обычно-то он скорее ухмылялся... язвительно, презрительно, надменно, снисходительно... богатый у него арсенал ухмылок!). И аккуратно пристроил на лоб повязку, в кармашки которой я вшил тонкие листочки с цем-знаками, гравированными при помощи выплесков сеф Молнии.
   Листочки эти я изготовил, попросту расплющив и обрезав края несколько серебряных монет. Доверять в таком деле ткани или бумаге не следовало, поскольку сделать водостойкие чернила мне было не из чего.
   - Ну, как оно? - спросил, подождав несколько вдохов.
   - Как будто лучше, - ответил Макото с лёгким удивлением.
   - Только учти: никакого преобразования сеф в суго! - сказал я строго. - Ты сейчас всё равно не на работе - вот и отдохни как следует.
   - Ты говоришь прямо как целитель.
   - А я и есть целитель, - не принял я шутливого тона. - Поэтому - полный покой, многочтимый мой пациент, безо всяких исключений. Я сделаю всё, чтобы ты дожил хотя бы до шестидесяти. Мне совершенно не хочется утешать маму Аи во вдовстве. И хочется увидеть, как ты учишь нашему родовому искусству Нацуко.
   Эту невесёлую семейную тайну я открыл давно. Дело в том, что по мере углубления наследственных способностей к искусству люай мужчины Оониси умирали всё раньше. И, как правило, с одним и тем же диагнозом - внутреннее разлитие крови в головном мозге. Грустно - и вместе с тем закономерно: за любые способности, за любой талант судьба спрашивает со смертных справедливую цену. Люай в этом смысле ещё повезло, среди магов ранние смерти случаются куда чаще...
   Прапрадед Макото умер в пятьдесят два.
   Прадед - в пятьдесят один.
   Дед, старший сын прадеда - в сорок шесть. Младший - в сорок восемь.
   Мой дед до естественной смерти не дожил, но если бы дожил, то шансов справить полувековой юбилей у него было бы немного.
   А самому Макото недавно исполнилось сорок три. И последние полтора года ставшие его привычными спутниками жизни головные боли заметно усилились... что никак не могло пройти мимо моего внимания, с моим-то хирватшу.
   - Учить Нацуко? - меж тем выдохнул отец возмущённо. - Женщину - в люай?!
   - Да, - расчётливо нахальная ухмылка. - А мы с Хироко будем учить малышку магии. Приятно будет знать, что моя младшая способна постоять за себя.
   Макото прикрыл глаза. Губы его ощутимо дрожали. Воля боролась с прорывающейся улыбкой и никак не могла взять верх.
   - Акено, ты непослушный... дерзкий... самоуверенный юнец.
   - Не такой уж юнец, как вам известно, господин отец мой.
   - У тебя было два детства. И это, совершенно очевидно, испортило тебя.
   - Зато за две жизни я научился множеству всяких интересных штук. Сознавайся, ведь голова у тебя больше не болит?
   - О? Верно... как будто мне снова лишь тридцать...
   - Видишь, как полезно иметь в сыновьях самоуверенного юнца? - я дважды слегка ткнул указательным пальцем отцу в плечо. - Кстати. Скажи-ка, почему ты не использовал те свитки об искусстве цемора сам? Только потому, что тебе не по нраву маги?
   Макото гордо промолчал. А я отбросил шутовство:
   - Мне совершенно не нравится, что в семействе Оониси ранние смерти от перегрузки в работе мозга стали традицией. И поэтому я ввожу дополнение к традициям рода. Все, кто носит нашу фамилию, будут изучать основы магии, а также правила создания цем-печатей. Как минимум, диагностических и лечебных... а когда я говорю "все", это означает "все".
   - Акено! Я не собираюсь...
   - Что ты не собираешься? - возмущение отца угасло перед лицом моего гнева... густо замешанного на страхе потери и сыновней любви. - Не собираешься погулять на свадьбе Нацуко? Не собираешься дожить до правнуков? Если ты плохо расслышал в первый раз, могу повторить: я сделаю всё, чтобы ты дожил до шестидесяти. Господин отец мой.
   Макото отвернулся. Нервно потеребил укрывающее его до пояса одеяло.
   - Прости, папа. Но подумай хотя бы об Аи. Она ведь любит тебя...
   - Нет! ...то есть... - глубокий вдох. - Это ты меня прости, старого упрямца. Я...
   - Не говори ничего. Не надо. Я всё понимаю. И... какой же ты старый? Такую славную младшую сестрёнку мне подарил!
   - Акено!
   - Как насчёт ещё одной? Или братика. Тоже не откажусь.
   - Акено.
   - Всё-всё. Убегаю в ужасе. А ты пока полежи, подумай, отдохни. Встанешь к ужину.
   Я вскочил, отодвинул сёдзи и пересёк порог, когда меня догнал тихий шёпот:
   - Спасибо, сын.
   - Тебе спасибо, папа. Я горжусь тобой, ты знаешь?
   - ...
   Я не стал оборачиваться, отвечая. Ни к чему смущать Макото, застав его плачущим. Да и мне самому смущаться ни к чему. А так - смахнул непрошеную слезу и побежал дальше.

* * *


   Иногда принадлежность к княжескому роду становится смертельнее, чем заработки принятого в клан "ты лишь смазка в колёсах многовековой резни" мага.
   Первым пал Юу Конаши. Две стрелы в спину во время второго штурма Ёро. Стрелы оказались отравлены, причём так, что лечение от яда на одной стреле усиливало действия яда второй стрелы и наоборот. Стреляли настоящие мастера кюдо, точность попаданий говорит сама за себя... и вряд ли стреляли маги, скорее уж самураи с соответствующими родовыми дзюцу. Кстати, стрелков не нашли. Ну да мало ли самураев погибло при штурме? Листья так удобно прятать в лесу...
   Следующим стал Юу Томео. Официально было объявлено, что младший сын Конаши убит неким магом-отступником, желающим даже показывали тело... очень смутной клановой принадлежности, потому что кожа отчётливо синеватого оттенка, сорок четыре заострённых зуба и золотые глаза с овальным, вытянутым горизонтально зрачком не характерны ни для одного известного клана. Зато такие физические изменения характерны для демонизации. Но не обычной, а той, которая превращает человека в родню некоторых морских демонов.
   Забавно, что самого убитого, в отличие от убийцы, никому не показывали. Устроили огненное погребение уже на следующее утро после покушения. Ещё более забавно, что Мацумото Хироши, нанявший банду масочника, состоял в партии Томео и не пережил своего господина. А самое-самое забавное в том, что чтимая приближённая к благодати небес из храма Вариши-Ута, - да-да, та самая, с которой я свёл краткое знакомство - вместе со всей свитой покинула лагерь осаждающих сразу после того, как Юу Томео был убит, а две трети его свиты благонравно покончили с собой.
   Юу Ёширо в осаде участия не принимал. Однако это его не спасло. Он пережил своего младшего брата на три дня. Во время обеда, отведав редкого вина (привезённого с материка одной из торговых семей, вассальных Но Минору), Ёширо почувствовал лёгкое недомогание. Каковое быстро превратилось в серьёзное недомогание. Дегустатора немедленно схватили, вызвали придворных целителей... вотще. Дегустатор умер почти одновременно со своим господином, да и вряд ли он что-то знал. Целители даже опознать яд не сумели - он явно оказался ещё более редким, чем заморское вино.
   Следующим стал как раз Но Минору. Он плыл в южную столицу вдоль побережья Ниаги, возможно, спешил принести своему родственнику Юу Ёширо весть горестную, о гибели его ближайших родных, и весть радостную, о том, что теперь он стал наследником старика Юу Чибору. Однако Минору не удалось поприсутствовать даже на похоронах Ёширо. Корабль, на котором плыл супруг "морской даймё", был внезапно и с невиданной яростью атакован кайдзю. Многочисленными кайдзю. Могучими кайдзю. Столь многочисленными и могучими, что без участия морских демонов явно не обошлось. А кто может указывать цели морским демонам? Скорее всего, тот, кто находится с демонами в как минимум хороших отношениях... за кого они будут мстить.
   Отец Но Минору мог позволить себе лучшую охрану, какая доступна за деньги. После неприятного происшествия с сыном Но Югаси усилил её, а сам переехал в укреплённое подземелье под одним из своих дворцов.
   Не помогло.
   Мощнейший взрыв (вот тут точно не обошлось без магии... более того: без использования созданных настоящим мастером цем-накопителей, высвободивших огромное количество стихийной сеф Огня) заживо похоронил и Но Югаси, и всю его охрану. Что интересно - бумаги, свидетельствующие о том, сколько именно и на каких условиях должны были выплатить Но Югаси властители княжеств Ниаги, Раго и Сиджен, а также заверенные в храмах копии этих бумаг, таинственным образом куда-то исчезли. Заодно с частью тех, кто мог что-либо знать об их местонахождении. И даже кое-кем, в ком можно было подозревать лишнюю осведомлённость.
   И вот тут-то старик Юу Чибору обрадовал народ Ниаги вестью о том, что народ вовсе не осиротеет! Ведь у него, Юу Чибору, есть вполне законный сын, девятнадцатилетний Юу Хару. Увы, его мать не слишком высокого рода - она единственный ребёнок Такахаси Кадо, главы княжеских телохранителей. Он, Юу Чибору, искренне надеялся, что Такахаси Кейко станет отрадой его старости. Однако теперь, когда княжеский род понёс столько жестоких и невосполнимых потерь, невозможно и далее держать в тайне третий (и последний) брак лау-Ниаги. Ведь он, Юу Чибору, не вечен, а потому обязан позаботиться о будущем своего народа наилучшим образом. Поэтому он слагает с себя тяготы правления, отрекаясь в пользу своего младшего (и единственного выжившего) сына. Однако без его совета и поддержки Юу Хару не останется. Пока будущему князю не исполнится двадцать пять и он, опоясавшись родовыми дайсё, не взойдёт на престол многочтимых предков, страной будет управлять Всемилостивый Совет Небесного Порядка. А в тот Совет войдут, имея право голоса:
   Юу Чибору, бывший князь и отец князя будущего;
   Юу Хару, наследник престола;
   Юу Кейко, мать наследника и управительница княжеских дворцов;
   Такахаси Кадо, получающий пост главнокомандующего сухопутным войском Ниаги;
   Мураками Саньиро, муж старшей из дочерей Юу Чибору, министр землеуправления;
   Танака Кенсиро, муж младшей из дочерей Юу Чибору, главный казначей;
   и Мураками Камеко, в девичестве Юу Камеко, советница по делам благодати земной и небесной, то есть попросту - голос каннуси всего княжества в Совете.

* * *


   ...я, конечно, обещал отцу держаться подальше от высоких замыслов. И слово своё, в общем, сдержал. Однако я вовсе не обещал ему не собирать мозаику истинной истории княжества, если кусочки этой мозаики сами придут мне в руки. На сбор основных фрагментов у меня ушло более десяти лет и многие нюансы так и остались в тени... что ж, я ведь с самого начала вовсе не рассчитывал узнать всю правду о смуте.
   Знать её часть - уже дорогого стоит.
   А хороший люай просто обязан быть любопытным.

Оборот третий (6)


   Годы мира и счастья. С одной стороны, рассказывать о них как будто нечего, ибо никакими важными событиями они не отмечены. А с другой, если начать вспоминать былое, выйдет, что важного хватало. Просто в череде будней это важное - теряется. И только при погружении в Глубины Памяти, забрасывая в них Сеть с определённым намерением, люай может удивиться весу улова.
   Начну с себя.
   К возрасту рубежа, то есть к двадцати пяти годам, я всё-таки дотянул мощность Очага до нижней планки мастера магии. Но это имело не очень большое значение в сравнении с тем, чего я добился на ниве управления стихиями. Сочетая Молнию и Воздух, я обрёл власть над смешанной стихией Грозы. Это стоило мне утраты всяких надежд на развитие сродства с Огнём и шансов (без того крайне малых) стать со временем Владыкой Неба.
   Но я не жалел об утрате, так как по своему разрушительному действию Формы Грозы превосходили Формы Молнии примерно в пять-семь раз, если не больше. Говоря иначе, вооружившись Молнией я был по своему резерву слабым мастером, а используя Грозу, становился сильным мастером. Предположительно, на уровне глав кланов.
   Но и это не стало пределом! Смутно и зыбко, но я уже ощущал ту тропу, при движении по которой Грозу можно будет превратить в Шторм. Это открылось мне, когда я обнаружил, что эффективность Грозового Бича зависит от влажности воздуха. Заодно я понял (или только подумал, что понял?), в чём корень могущества Владык Неба. Используя разом и Огонь, и Воздух, и Молнию, они взаимно усиливают отдельные стихии до всесокрушающей атакующей мощи. Не знаю, правда, что эффективнее: простое объединение трёх стихий или же глубокое слияние, давшее мне Грозу... собственно, я не уверен и в том, что Владыки Неба используют именно простое объединение...
   Я столь многого ещё не знаю, что поистине ощущаю себя новичком в магии!
   При использовании классических цем-знаков я вышел на уровень, позволяющий наносить простые печати почти мгновенно, выжиганием при помощи сеф. И создавать печати со свойством самостоятельной подзарядки. Это, кстати, оказалось не только здорово, но и довольно опасно. Первый образец такой печати, накопивший больше энергии воздуха, чем мог удержать, - взорвался! Причём с такой силой, какой я никак не ожидал. К счастью, при взрыве никто не пострадал, кроме укреплённых стен моего подвала... однако во избежание повторения таких происшествий во все самозарядные печати я с тех пор встраивал цепочку блокировки. Накопился определённый объём силы? Контур подзарядки выключается. И начинает работать снова не раньше, чем запас энергии упадёт до уровня в две трети от того, который определён как максимальный.
   В связи с этим выявился ряд сложностей, хм, неочевидных. Например, начертанные на бумаге печати оказались нестойкими. Хотя это неверное слово. Но... в общем, цем-печать заряжается, блокируется, теряет запасённую энергию, снова заряжается, блокируется, теряет энергию... так вот: бумажно-чернильные печати порой не выдерживают и десятка таких циклов. Накопительный контур "стареет", знаки теряют чёткость, бумажная основа истлевает. Если рисовалась не боевая, а, например, диагностическая печать и объём запасаемой энергии нарочно занижен во много раз, "старение" происходит всё равно, просто медленнее.
   Печати, выполненные водостойкими чернилами по шёлку, работают дольше. Десятки циклов, иногда - более сотни. Но потом тоже неизбежно приходят в негодность.
   Самую высокую стойкость проявили печати, гравированные при помощи сеф по благородным металлам - серебру и золоту. Однако они же показали невозможность втиснуть в них большие объёмы запасённой энергии. Лечебные печати выполнять в серебре очень удобно. А вот выполнить в нём защитную печать... нет, тоже можно. Только защищать такая печать будет разве что от тычка пальцем. А если гравировать печати по стали, ёмкость и мощность получатся хорошие. Но и срок работы накопительного контура окажется средним между тем, что у печатей бумажных и тем, что у шёлковых.
   Нарисовать дополнительный контур, который препятствует ржавлению? Опять-таки вполне можно. Но ёмкость накопителя с таким контуром уменьшится в разы...
   И таких тонкостей в артефакторике нашлось столько, что просто ой.
   Хирватшу моё развивалось без особенных усилий с моей стороны, во время практики. А практику мне обеспечивали, помимо прочего, два молодых тэнгу: Урр и Раа. Те самые, которые появились благодаря моей ночной победе. Урр обрела разум, выклевав глаза и мозг демонического "коня", Раа - съев печень масочника. Способ перерождения наложил свой отпечаток на их способности. Так, Урр получила выдающийся талант в области Речи и очень быстро научилась накладывать иллюзии. А её брату, Раа, досталась странноватая сила, тесно завязанная на кровь, годная для целительства, но ещё мощнее проявляющаяся при наложении проклятий. Эта же сила сделала Раа почти неутомимым, способным унести в своих когтях даже крупную собаку или человеческого подростка... а с дополнительным усилением, которое обеспечивали кольца с моими цем-печатями, молодой тэнгу и меня таскал по небу.
   Благодаря его помощи я научился-таки вставать на Воздушную Тропу. И знаете? Только ради этого - ради свободного полёта, его скорости и его радости - стоило становиться магом!
   Изучение моего внутреннего мира и внутренних миров моих близких (а также более беглое - других людей) тоже принесло свои плоды. Если обойтись самым кратким описанием - я понял, как надо действовать, чтобы вносить изменения в мой мир. Поначалу малые, едва заметные. А ещё я начал понимать, что стоит за образами и символами, которые открываются при проникновении в чужие миры. Понимание это пришло, разумеется, с практикой и после множества ошибок... подробный же рассказ об этом пока преждевременен.
   Что касается моего развития как люай - достаточно сказать, что я занял отцовскую должность. И успешно справляюсь с работой. Причём уровень сложности выполняемых поручений на-а-амного ниже, чем у задачек, которые подкидывал во время обучения Макото.
   Но оно и правильно. Лучше пострадать на тренировках, чем проиграть в бою.
   Кстати, об отце. И о семействе вообще.
   Не знаю точно, что его сподвигло, но теперь у меня две младшие сестры. К Нацуко добавилась Има. Однако это далеко не все прибавления в семействе. Мы с Хироко тоже не теряли времени. Сейчас список наших (к счастью, общих - а то за этими шкодами, не обделёнными ни сеф, ни умением с нею управляться, глаз да глаз нужен!) подопечных выглядит так:
   Нацуко - старшая из младших, одиннадцать лет;
   Кейтаро - десять;
   Има - девять;
   Хана - семь;
   Джиро - четыре;
   и, как будто этого было мало, Кента - два года. С ним (пока) сложностей меньше всего. Но вот уже Джиро вполне способен осложнить жизнь. Иногда я почти проклинаю себя за давнюю идею - цем-печать, воздействие которой копирует воздействие первой мудры. Все наши с Макото дети носили на себе эту печать с полутора лет и до момента, когда становились способны самостоятельно сложить свои пальчики в мудру средоточия. Поэтому ощущать сеф, а затем и управлять ею дети рода Оониси начали так рано, как отнюдь не все клановые маги начинают.
   И результат, как говорится, налицо: Нацуко уже вовсю готовится соответствовать требованиям, предъявляемым к полноправной посвящённой ведьме, а мой наследник дышит ей в затылок. Он вполне мог бы её обогнать, если бы Макото не завалил его заданиями, способствующими становлению как люай. Во всяком случае, резерв у него ощутимо побольше, чем у старшей из моих младших сестёр (за что надо сказать спасибо моей жене и её сильной ци).
   Хироко... чем дольше живу, тем чаще хвалю судьбу - за то, что дала мне шанс. И себя - за совершённый некогда правильный выбор. Сейчас вспоминаю, как уверенно рассуждал о том, что, мол, некрасивая жена точно будет мне верна... и хочется хохотать от собственной глупости. Да, лицо у Хироко не стало более классическим, оно и свежесть юности потеряло. Выносить и родить четверых не так-то просто; даже ведьма, не понаслышке знакомая с целительством, пережить это без последствий не сможет. Да, манеры моей жёнушки, особенно наедине, остались всё так же ужасны - с точки зрения внешних приличий и консервативного воспитания. Однако я не то, что ни разу ей не изменял, - у меня даже мысль такая закрадывалась в голову считанные разы!
   Кстати, фигура у неё, несмотря ни на что, такова, что половина прохожих, когда мы выходим на прогулку, косят глазами и даже оборачиваются вослед. Незнакомые люди искренне считают, будто Хироко моложе меня и удивляются, услышав правду... Это при том, что мне мои четверть века тоже никто во время знакомства не даёт: активная практика магии продлевает молодость, и тем сильнее, чем больших успехов добьёшься. Ну да это факт известный: большинство клановых патриархов из тех, кто не забрасывает тренировок, в столетнем возрасте выглядят на "крепкие шестьдесят", а то и вовсе на "неполные пятьдесят". Правда, дожить до ста двадцати даже сильнейшим магам удаётся редко... в отличие от растянутой молодости, сверхъестественное долголетие - удел немногих избранных. Есть у меня подозрения, что без демонизации оно и вовсе невозможно...
   Однако вернусь к семье.
   Макото оставил свою должность, переключившись на воспитание дочек и внуков. Он, конечно же, не отказывает мне в консультациях (касающихся не столько работы как таковой, сколько истории взаимоотношений в чиновничьей среде, характеров и тому подобного). Но активную практику люай более не ведёт. И не снимает мой подарок - налобную повязку с целительными цем-печатями. Так что за его здоровье я спокоен. Почти. Тем более что и с виду отец мой держится бодро. Разве что поседел полностью, но в остальном тревожных изменений нет. Я бы, конечно, чувствовал себя ещё спокойней, если бы Макото всё-таки занялся магией, но... этого упрямца уже не переделать.
   Единственной уступкой в этом отношении с его стороны стала цемора. Ею он увлёкся всерьёз, и немало вечеров провели мы с ним, обсуждая ту или иную компоновку цепочек в очередной печати. Отец изначально тяготел к классическому стилю, для него важна гармония строгой лаконичности, искать которую он может долго и страстно. Мне же куда важнее достигаемый начертательной магией эффект, поэтому я склонен не столько десятидневьями медитировать над совершенной композицией печати, сколько продумать и быстро выписать все необходимые контуры, увязав их в единую структуру без явных противоречий.
   Благодаря родовому таланту и отработанным навыкам люай я могу придумать новую печать, по сложности немного ниже среднего, за малую черту - собственно говоря, быстрее, чем потом буду её рисовать. Макото же считает подобный утилитаризм варварством (причём я первый признаю, что не без оснований... но как практик всё равно думаю, что получить хорошую рабочую печать почти сразу лучше, чем почти идеальную - когда-нибудь потом).
   Ничего удивительного, что наши с отцом споры о печатях так же неразрешимы и безнадёжны, как споры поэта с прозаиком, как противоречия между приверженцем суми-э и сторонником укиё-э*.
  
   /* - здесь: монохромная акварель и цветная живопись, в некотором роде - противопоставление графики и полноцветного изображения. Да, автор распрекрасно знает, что в истории реальной Японии всё не так и что укиё-э, в частности, - вообще ширпотреб, не живопись как таковая, а гравюры, доступные дли ширнармасс благодаря относительной дешевизне... но тут у нас другой мир всё-таки, поэтому претензии пуристов-искусствоведов не принимаются./
  
   Мама Аи тоже постарела не слишком. Так, полнеет понемногу, и только. Даже не скажешь, что давно стала бабушкой. Собственно, бабушкой в семейном кругу её никто и не зовёт: что для меня и Нацуко с Имой, что для Кейтаро, Ханы и Джиро она была и остаётся "ка-сан" или попросту - "мама". А вот Хироко наша банда малолетних магов и ведьм льстиво именует "анеуэ", то есть "чтимой старшей сестрой". Я же для них "сенсей", или "сэмпай"... или, когда нахальства наберутся, "аники". Хм, хм... м-да. Ну да я не в обиде. Не большой любитель формальных отношений. Мне, учитывая моё хирватшу, искренние чувства куда важнее, чем всяческие внешние приличия.
   А что банда - все вместе и каждый в отдельности - меня любят, уважают и временами даже слегка боготворят, сомнений нет.

* * *


   Обычный ранний осенний вечер, ясный и в меру тёплый. Сквозь широко раздвинутые сёдзи в помещения городской управы Ёро втекает лёгкий ветерок, пахнущий уличной пылью, свежей выпечкой и увядшей листвой. Запах выпечки понемногу усиливается: это Куроки-сан, булочник из дома на углу, готовит новую партию своих хрустящих лепёшек для голодных чиновников, которые вскоре потянутся по домам мимо его лавки. Я тоже порой покупаю у него лепёшку-другую... что поделать, очень уж соблазнительно пахнут плоды трудов булочника! Так соблазнительно, что ему даже зазывал нанимать не надо - аромат лепёшек служит наилучшим средством, привлекающим внимание покупателей.
   Рабочее время в Благословенном Цветке Вспомоществования Управлению подходит к концу. Осталась ещё примерно четверть большой черты. Срочных дел на сегодня у меня не осталось, поэтому я могу позволить себе незаметную практику в навыке проникновения в чужие внутренние миры.
   Со стороны сосредоточение на этом, вероятно, напоминает лёгкую рассеянность, но не более - благодаря Духовному Двойнику. За минувшие годы у меня хватало практики в разделении потоков воли и внимания, так что для меня не составляет большого труда делать даже три дела одновременно... если одно из этих трёх дел требует всего лишь имитации лёгкой сонливости. Размеренно дышать и моргать, временами переводя взгляд на новый предмет, потирая подбородок, или висок, или нос, - это нельзя назвать очень сложным занятием, требующим больших душевных усилий. Второе дело тоже не отличается сложностью: я, как и положено неослабно бдительному магу, отслеживаю эмоциональный рисунок окружающих людей и перемены в движении сеф. Так как чуть ли не половина чиновников не имитируют сонливость, а действительно вяло борются со сном, да и потоки сеф неизменно привычны, наблюдение за возможными опасностями не заставляет меня напрягаться.
   Но вот глубже, там, где находится средоточие моей воли и внимания...
   ...научившись вносить изменения в свой внутренний мир, я начал с собственного отражения. Это оказалось самым простым. Тем более, я уже и сам не очень-то связывал себя со всем-из-себя-идеальным-придворным. Нынче лицо моего истинного я копирует образ люай Оониси Акено - только постарше, чем в реальности, на десяток лет. Ну, и некоторые "мелочи", которые, если бы нашёлся сторонний наблюдатель, весьма красноречиво выбиваются из образа люай. Укороченные полы тёмно-синего халата с разрезами по бокам, благодаря которым подвижность ног почти не ограничивается; сами ноги, обутые в мягкие сапоги на тонкой подошве, в которых так удобно бегать и драться; зауженные к запястьям рукава...
   Но главное - танто в ножнах за поясом: немыслимый для люай атрибут.
   Зато вполне естественный для воина... или мага.
   Появившись в новом обличье посреди сливового сада, я первым делом направляю взгляд к середине кратера. Что ж. Осевой круговорот воды и облаков, самый загадочный объект моего мира, не изменился. Я уже и не жду от него изменений - вот только никак не могу избавиться от привычки проверять его всякий раз, как прихожу сюда. Всё равно, что зудящее место почесать. Вроде бы и не болит, а всё равно рука так и тянется, даже помимо воли.
   Отвернувшись от озера, делаю шаг к стене кратера. Это в основном условность, знак намерений, а намерения хозяина внутреннего мира воплощаются без промедления... если полностью сознавать, чего именно хочешь добиться. Я - осознаю. И потому за один шаг преодолеваю немалое расстояние, оказываясь у ранее неприступной каменной стены. По которой расползаются строки каллиграфически выведенных символов. Нет, это не цем-знаки - это именно каллиграфия. Не удивительно, что врата во внутренний мир Сасаки Монтаро, одного из трёх моих личных переписчиков, имеют именно такой вид: для Монтаро его профессия является чем-то большим, чем простое средство заработать на жизнь.
   Она - его призвание, его страсть. Главное сокровище его души.
   - Отворись, - мягко приказываю я, одновременно выводя пальцами прямо в воздухе то же самое слово-команду. Пальцы оставляют за собой слабо светящийся след. Выписанный по воздуху приказ сразу после завершения подплывает к стене и сливается с нею. Ключ верен, я не в первый раз им пользуюсь. Однако картина последовавших изменений всё равно завораживает, словно я впервые сталкиваюсь с подобным. Каллиграфически безупречные строки извиваются, расползаясь в стороны от места соединения стены и ключа - оставаясь притом безупречными. И вот уже передо мной тёмный зев провала, ведущего в чужой мир... тёмный, но где-то в глубине слабо светящийся зелёно-жёлтым огнём.
   Ещё шаг вперёд, сквозь стену и дальше.
   И ещё шаг. И ещё.
   Слабое свечение усиливается настолько, что приходится щуриться, отгораживаясь барьером воли от окружающего... хм... не имея должного опыта, я бы сказал - безумия. Вот только внутренние миры, не похожие на мой, давно уже не вызывают у меня желания использовать такие сильные слова. Хотя, говоря по чести, сущность Сасаки Монтаро одна из самых необычных, какие я видел. А видел я многие сотни внутренних миров.
   Вокруг меня - пламя. Зрелая зелень и осенняя желтизна. Подобно входу в мир, пламя состоит из символов: десятков, а скорее сотен тысяч разнообразных иероглифов, разнящихся стилем начертания, но при этом способных служить образцами своих стилей. Неспешное кружение огненных знаков не имеет ни начала, ни конца, ни какого-либо различимого порядка... ни смысла - на первый взгляд. Если только не считать смыслом цельную, выразительную красоту каждого отдельного знака и их общего движения. Такого же завораживающего, как само пламя.
   Больше здесь нет ничего. Ни верха, ни низа, ни тверди, ни вод, ни древа, ни ветра. Безграничное пространство огненных письмен... и только.
   Но это - очередная иллюзия.
   - Оониси-сан...
   Делаю шаг. Сосредоточившись на цели, пронзая стальной иглой своей воли любые мыслимые препоны. Воплощая желание.
   - Оониси-сан!
   До чего же не вовремя...
   Перераспределяю потоки внимания. Происходящее в пространстве внутренних миров отходит на второй план, а на первом я принимаю у курьера два свитка - большой и малый. В большом, отработанным движением макнув кисть в тушечницу, оставляю свою роспись в получении. Киваю в ответ на почтительный поклон, жду, пока курьер удалится, и разрезаю шнур, скреплявший малый свиток. Разворачиваю, читаю. Точнее, охватываю одним взглядом содержание, моментально размещая его в верхних слоях Глубин Памяти. Сворачиваю, убираю в стопку почти таких же.
   Ничего интересного, обычный приказ по городской управе. Даже не касающийся напрямую моего Благословенного Цветка.
   Снова погружаюсь во внутреннее пространство.
   ...так. А вот и искомый центр. Смотрится жутковато. Зависнув как будто сверху, я вижу скелет, обтянутый кожей и распяленный уходящими в неизвестность цепями за руки и ноги таким образом, что он преграждает собой переход на второй уровень внутреннего мира. Если бы не скелет, можно было бы подцепить здоровенную, как семь надгробий, каменную плиту - и отодвинуть её в сторону. А так... из грудной клетки костяка, точнее, сквозь его грудь, прорастают один за другим иероглифы. Великолепно исполненные, почти идеальные. Прорастают - и отправляются в путь вместе с остальными письменами огня. Присоединяются к пламенному танцу в бесконечности.
   На сухих губах почти-голого скелета застыла улыбка. Чистая, радостная улыбка блаженства.
   Брр.
   Однако ничего себе сущность у Сасаки Монтаро. Много всякого я видел во внутренних мирах. Видел многозвёздную пустоту, сердцем которой было стоячее зеркало пруда; видел марионетку на связках серебряных и золотых колец; видел бесконечную пустыню, заполненную раскалённым песком, с крошечным оазисом в центре. Видел богатый дом, не имеющий выходов наружу, дерево на вершине горы, остров в бурном море, даже камеру пыток, подобную преддверию преисподней, исполненную в тонах крови и тлеющего угольями багрянца. Но чтобы вот так...
   Значит, самоограничение, притом разом истощающее и приносящее радость. Аскетизм. Полное отсутствие внутренних границ. И - весьма похоже, что страх перед утратой личности: отрицание перехода на второй уровень внутреннего мира либо создание трудностей для такого перехода, как правило, свидетельствует именно об этом.
   Жутковатый мир, что и говорить. Но именно поэтому - интересный.
   - ...Оониси-сама!
   Ну вот, опять.
   - Слушаю тебя, Хикару-кун.
   - Вы собираетесь домой?
   - А? Да, конечно же. Не забудь накрыть крышками тушечницы, отмыть кисти, закрыть сёдзи и фусума* на задвижки... ну, сам знаешь.
   - Всё исполню в лучшем виде, Оониси-сама! Не беспокойтесь!
  
   /* - разница между сёдзи и фусума тонка. Вроде бы и то, и то - раздвижные конструкции. Но если сёдзи играют роль окон и дверей, разделяя помещение и улицу или разные помещения, например, комнату и коридор, то фусума делят на части единое большое помещение./
  
   Я и не беспокоился. Хикару вообще молодец. Редкостно ответственный молодой человек. И мой родственник по матери... очень дальний. Ему не повезло трижды: когда сгорела от лихорадки мать, затем - когда бандиты разграбили обоз и перебили всех, кто в нём ехал, включая его отца, и, наконец, когда ближайшие родичи оказались теми ещё... торгашами. Называть такое торговцами - слишком много чести! В общем, пришлось Хикару, попросту говоря, спасать. А чтобы от излишней гордости с голоду не помер, я пристроил его кем-то вроде младшего прислужника в подведомственный мне Благословенный Цветок.
   И ни на миг об этом не пожалел. Умный, расторопный, старательный... настоящее сокровище, а не человек.
   Так. Пора бы, кстати, пожалеть моих подчинённых. В городской управе заведено, что первым рабочее место покидает начальство (приходит, впрочем, тоже первым). Поэтому, если я задерживаюсь на службе, остальные служащие из моего ведомства тоже вынуждены задерживаться. А это не очень хорошо. Сейчас, когда княжеский двор покинул Ёро, демонстрировать повышенное рвение по части трудов на благо города и государства некому и незачем.
   "Урр, ты готова?"
   "почтение/снисходительность/радость".
   "Трёхслойные эмоциональные образы получаются у тебя всё лучше".
   "Тренируюсь. Много/часто/на тебе".
   "А вот со смысловыми образами не очень".
   "Знаю. Надо тренироваться больше. Предвкушение/усталость/гордость".
   Да. Как хороший - то есть осторожный - маг, я не наливаю всё вино в один кувшин*. Поэтому в моих странствиях по чужим внутренним мирам в Форме Юрэй-нина меня охраняет не только хирватшу, но и наблюдатель-сторож: Урр. Под очень качественной и незаметной иллюзией вроде Смены Облика, не скрывающей ничего, кроме размера тэнгу. Урр же сопровождает и Хироко, когда той случается выйти на рынок или прогуляться к одной из (немногочисленных, увы) подруг. А вот Раа следит за детьми. Он, случись что, может самых маленьких от опасности просто унести.
  
   /* - то же, что "складывать яйца в одну корзину", если кто не понял. Правда, поговорка немного отличается по смыслу: кувшины с вином никто не роняет, но вот если всё вино налито в один кувшин и вдруг скиснет.../
  
   Только вот я не уверен, что при дурном повороте дел это всё действительно поможет. Три с лишним года тому назад Урр тогда только и смогла, что предупредить об угрозе, дав мне время на подготовку. Очень уж неудачно мы тогда вляпались.
   Или всё-таки удачно? Это как посмотреть...

* * *


   ...Это случилось ранним весенним утром. Я проводил жену со слугой до рынка Даров Земли и шёл на службу (не дошёл всего шести кварталов), когда меня настигло послание дозорной тэнгу:
   "Тревога/страх".
   "Урр! Что?"
   "За Хироко - следят. Идут. Ведьма (прохладная сила Воды, объём вдвое больше, чем у Хироко - небольшой рост - чёрная короткая шерсть сверху - ципао - гэта) и маг (подвижная сила Воздуха, объём впятеро больше, чем у Хироко - средний рост - иллюзия поверх истинного облика)".
   Сказать, что я испугался... нет. Сочетание двух видов подготовки, мага и люай, не позволяет телу проявлять внезапный испуг. Однако напряжение, которое я ощутил после доклада Урр, следовало признать избыточным. Драки ещё нет и вовсе, возможно, не будет (хорошо бы!), но сердце уже заметно зачастило. Дыхание тоже. Мышцы натянулись до лёгкого звона.
   А мне сейчас нужны не мышцы. Мне нужна - голова.
   Погружение без всплеска в Глубины Памяти. В верхние слои. И включение в работу Гибкого Ума. И - усиливаться так усиливаться! - слабый Удар Ясности.
   Итак: ведьма со стихией Воды, маг со стихией Воздуха (хорошо, что Урр умеет определять на взгляд, без близкого контакта, не только объём сеф, но и стихийное сродство...). Почти 100 из 100, что эта пара из клана Мефано. Уж очень сочетание стихий с распределением по полам характерное. Также не менее 87 из 100, что ведьма обладает ощущением сеф или иными способностями, позволившими выделить Хироко из толпы на рынке. Так как моя жена имеет резерв сильной посвящённой, ведьма Мефано должна иметь ранг посвящённой (минимум) или подмастерья (слабого). Сопровождающий её маг (раз под Сменой Облика прячет оружие, броню и прочее подобное) - наверняка охранник и уж точно должен иметь ранг подмастерья, возможно, даже мастера (слабого). Посвящённый, сколь угодно сильный, не сумел бы наложить иллюзию, сквозь которую не может видеть Урр.
   Теперь Мефано. Что я знаю об этом клане?
   уровень погружения в Глубины Памяти рывком возрос
   Считается средним - по числу магов. Численность точно не известна, но однозначно больше полусотни (вряд ли намного больше). Однако в лучшие времена имел по две сотни магов и более. Клан старый, накопивший множество секретов. Подготовка магов Мефано ничем не уступит подготовке тех же Арашичиро. А то и превзойдёт.
   Ключевые моменты: Мефано - "княжеский" клан, плотно связанный с правящим родом Юу. Второй ключевой момент: Мефано почти не используют принятых, вербуемых по обычной схеме, которую я в прошлой жизни испытал на себе. Один из секретов клана связан с повышенной плодовитостью их ведьм (вполне возможно, что они используют для этого цемора... мы с Хироко ведь использовали, так чем Мефано хуже?). Кроме того, этот клан практикует браки с самураями и порой заключает брачные контракты с выдающимися принятыми из других кланов.
   А теперь - главное: что понадобилось той паре от моей жены?
   Удар Ясности. И ещё один Удар Ясности.
   Нет, бесполезно. Пробовать пустить в ход Экстремальный Ум - бессмысленно. У меня просто недостаточно данных для разумного ответа. Слишком много вариантов, выбор между которыми затруднён. Понятно только одно: действовать прямо сейчас Мефано станут - 11 из 100 или даже меньше. Поэтому я успею добраться до рынка до того, как... до того.
   Дойти до службы и предупредить заместителя? Нет. Время дорого. Случись худшее, Хироко не выстоит одна. Шанс в 11 из 100 всё же слишком велик, чтобы так рисковать. Придётся сегодня некоему начальствующему люай опоздать. Или вовсе не прийти сегодня на службу. Это грех малый и просто ничто в сравнении с... в сравнении.
   Выхожу из Глубин Памяти. Удар Ясности, "обзор" окрестностей при помощи хирватшу. Та-а-ак. Никто на меня специально не смотрит. Это хорошо. Короткое сосредоточение без сложения мудр, и вот уже меня прикрывает Форма, названная мной Серым Плащом. Это доработанное специально для улиц города Превращение, не дающее полной маскировки от взглядов, но зато качественно рассеивающее внимание возможных наблюдателей. "Да, прошёл кто-то... не знаю, кто, да и не интересно. Выглядел? А кто его знает, как он выглядел... обычно, без особых примет". Особенно ценно, что в отличие от изначального Превращения мой Серый Плащ держится и на движущемся маге - конечно, до момента, когда приходит пора для резких движений и атакующих Форм. Более того: он не спадает даже в том случае, когда я накладываю Смену Облика! Одним словом, отличная Форма.
   В самый раз для нынешнего случая.
   Разворачиваюсь и быстрым шагом иду обратно к рынку. На ходу дополняю Серый Плащ уже не раз выручавшей меня иллюзией "взрослый Арашичиро Рюхей, со всем почтением". И почти обычным Сокрытием. Почти. Этот вариант не предотвращает утечки сеф полностью, он просто уменьшает их до уровня, характерного для обычного, среднего во всех отношениях горожанина. Излишки сеф при этом поступают в печати-накопители (хорошо, что сейчас утро и после вчерашней тренировки от моих запасов осталась едва половина... для маскировки хорошо, а вот для вполне возможного боя... но кто же знал?). Для обладателей повышенной чувствительности меня под таким Сокрытием по-прежнему выдаёт мощная, разветвлённая система круговорота и крупный Очаг... ну, и слишком сильно развитое сродство с Молнией, какого просто не может быть у обычного человека. Но те, кто ориентируется на количество энергии без углублённого анализа, будут обмануты.
   Во всяком случае, Урр таким образом я обманываю успешно - а её чувства будут поострее, чем у большинства людей и даже у многих демонов.
   Кстати, о тэнгу-наблюдательнице:
   "Урр, слежка продолжается?"
   "Да".
   "Направление?"
   "Урр - здесь. Хироко - здесь. Маги - здесь".
   Надо же. Не только направление дала, но и образы... почти как воображаемая карта. Надо будет поощрить... десятидневье вольной охоты. Нет, два десятидневья!
   "Когда положение изменится на полсотни человечьих шагов, снова дай направление, хорошо?"
   "Согласие/собранность".
   "Ты предупредила Хироко о слежке?"
   "Нет. Предупредить?"
   "Пока не надо".
   "Почему? Тревога/обида".
   Забота о человечке? При том, что обычно тэнгу меня к жене ревнует, желая больше внимания?
   Урр, три десятидневья вольной охоты! Умница крылатая. Понимает, когда можно соперничать, а когда надо сотрудничать.
   "Не знает - не выдаст".
   "Удивление/понимание. Хитро".
   "Предупредишь её, когда я подойду к магам и заговорю с ними. Скажешь, чтобы возвращалась домой - и без споров! Против таких клановых она мне всё равно не помощник".
   "Беспокойство/подтверждение".
   А теперь поспешу.
   Следующую половину большой черты меня томило не находящее выхода напряжение. Хироко ходила по рынку, коротко переговаривая со знакомыми продавцами и наполняя их товаром корзину в руках слуги. Маги ходили за ней, держась примерно в сотне шагов. Я бродил в стороне - не ближе полусотни шагов от жены, не дальше семи десятков.
   От напряжения и действия печатей-накопителей меня одолел голод. Лоточники, бродящие в толпе покупателей и предлагающие всякую мелочь на заедку, от данго до вагаси и от фигурных моти до варёных в тростниковом сиропе фруктов, нашли во мне благодарного покупателя. Я и так-то люблю сладкое не меньше, чем Макото - для люай это почти что профессиональная необходимость; а тут и вовсе дал себе волю. Сдерживало меня только осознание, что драться на набитый желудок - дурная идея... впрочем, драться, не восстановив хотя бы отчасти резерв сеф, тоже не очень-то умно. Сладости же тем и хороши, что при некоторых условиях перевариваются в желудке мага очень быстро.
   Обжираловкой моя подготовка не ограничилась. Пока я наблюдал за наблюдателями, Раа по сигналу от Урр принёс мне кое-какие нужные вещи и унёс временно не нужные. Так что подготовился я к предстоящему разговору не идеально, однако вполне основательно.
   Но вот ожидание подошло к концу. Хироко приобрела всё, что хотела, и двинулась к выходу с рынка. Маги, конечно, за ней - проследить до места проживания, не иначе.
   Вот только в первом же переулке на пути от рынка они остановились.
   Ещё бы. В двух десятках шагов перед ними стоял и ухмылялся я. Уже без Серого Плаща и сняв Сокрытие, отчего мой ощутимый резерв уже превзошёл таковой у Хироко... и продолжал расти по мере того, как Очаг заполнял систему круговорота энергией до привычного уровня. Но при этом Облик Рюхея я не снял. И плевать, что иллюзию распознают: сама по себе скрытность - ещё не преступление, а демонстрировать настоящее лицо... ха.
   - Прекрасная нынче погода, уважаемые Мефано, не правда ли?
   Маг с ведьмой переглянулись. А затем мужчина совершил сильный ход: снял Смену Облика, представ во всей красе. Чуть выше рост и шире плечи, вместо ципао и гэта, как у спутницы - лёгкая кожаная броня, любимые самураями хакама и выглядывающие из-под них дзори, сплетённые на воинский манер. За поясом - дайсё. Длинные чёрные волосы перехвачены синей шёлковой лентой, под цвет глаз. Выражение которых нельзя было назвать исполненным дружелюбия.
   Ну прямо не маг, а самурай.
   Вот только сеф для самурая многовато. Мягко говоря.
   - Моё имя - Горо, а спутница моя - Кичи. Как вы верно догадались, мы имеем честь быть рождёнными в клане Мефано. А каково ваше имя и какое дело привело вас в Ёро?
   Не все люай умеют думать быстро. Я, скажу без хвастовства, это умею неплохо. К тому же за время ожидания успел просчитать варианты их реакции со своими ответными ходами. Поэтому я оказал равную любезность и тоже вернул себе истинный облик.
   Правда, это не помогло Мефано увидеть моё лицо. В меру свободное тёмно-серое одеяние, не стесняющее движений и дополненное некоторым количеством спрятанного оружия, а также открыто носимым танто (тем самым, трофейным, слегка улучшенным при помощи травления цепочек цем-знаков), имело накинутый на голову плотный капюшон, не позволяющий различить цвет волос. А ещё - прикрывающую лицо сплошную тканевую маску. Тоже тёмно-серую.
   Изнутри на неё были нанесены моей рукой цем-печати, которые, помимо прочего, позволяли мне свободно видеть сквозь тканевую завесу и искажали звуки речи.
   - Моё имя - Акено, - я слегка кивнул, одновременно приложив правую руку к груди (и коснувшись ещё одной печати, сочетающей в себе созданные отцом версии Ослабления Стихий и Незримой Брони; нет, я не активировал её - только лишь подготовил к активации). - Что же касается моего дела... видите ли, живу я тут.
   Мефано переглянулись. Кичи коротко кивнула ("нет, он не врёт").
   - И давно ли вы зовёте Ёро своим домом? - поинтересовался Горо, снова посмотрев на меня.
   - Последние двадцать с чем-то лет.
   - Отступник?
   - Нет-нет, что вы! Скорее, отставник.
   Новые переглядки. Кивок Кичи.
   - А так как живу я скромно, заданий как маг не беру и не выполняю, внимания я избегал.
   - Что же заставило вас открыться?
   - Любопытство.
   - Любопытство?
   - Да. Мне стало интересно, сколько я утратил и сколько приобрёл за последнее время как маг. Не откажете ли вы мне, Мефано Горо-сан, в тренировочном поединке?
   Глаза моего собеседника чуть сузились.
   - Прямо здесь и сейчас?
   - Зачем же пугать добропорядочных горожан? Выберите место, какое покажется вам удобным. Скажем, одна из площадок около Двуглавой Башни.
   Глаза Горо окончательно превратились в щёлки. Упомянутая мной башня была в Ёро именно тем местом, где жили, учились и тренировались Мефано. Будь я отступником, - обходил бы Двуглавую Башню седьмыми перелесками. Впрочем, даже представители дружественных кланов вот так просто на чужую территорию не лезли. Горо подозревал интригу и зловещие замыслы.
   Беда в том, что большого выбора у меня не оставалось. Если бы эта парочка набрела на Хироко где-то ещё... но нет. Они встретили её на рынке, где половина постоянных торговцев прекрасно знает, кто моя жена. Выяснить, где и с кем она живёт, много времени не займёт - тем более что для Мефано северная столица - "домашняя" территория, они здесь полноправные хозяева. Рвать налаженные связи и всем семейством бежать куда-то? Не выход. Да и по срокам дело безнадёжное: гражданским от магов не убежать (разве что ловить будут о-о-очень лениво).
   В общем, выход у меня оставался один: раскрыться. И легализоваться.
   Но, разумеется, на своих условиях... насколько оно получится.
   План я выстроил шаткий и дырявый, но уж какой есть. Раз безвестности с независимостью пришёл конец, надо постараться пролезть в союзники. А там, глядишь, и в родственники: моей Хане пока четыре, но время идёт, думать о будущем надо уже сейчас. Главное - не влезть в скисший навоз и не допустить, чтобы Оониси сделались вассальной семьёй княжеского клана. Очень уж много у этого клана старинных, сильных врагов. Которые и самим Мефано регулярно пускают кровь, а мою семью, слишком молодую и слабую, попросту раздавят.
   Чужих союзников можно попытаться переманить. Чужие вассалы - готовая мишень...
   - Что ж, - решил Горо, - я согласен на тренировочный бой. И названное место, Акено-сан, считаю приемлемым. Осталось обговорить условия.
   - Давайте обсудим их по пути, - предложил я.
   - Давайте. Как насчёт условий проигрыша?..
   Когда мы добрались до окрестностей Двуглавой Башни (по сути, не столько даже башни, сколько вытянутого в направлении снизу вверх дома-крепости в пять этажей, почти кубической формы и с парой разных по высоте башенок сверху), условия предстоящего боя обрели законченный вид. На кон поставили: с моей стороны - снятие маски с капюшоном и откровенный рассказ о моём прошлом, со стороны Горо - оформление бумаг, позволяющих магу по имени Акено и неопределённой клановой принадлежности жить в княжестве Ниаги вообще и в Ёро в частности так, как и раньше жил. Что до остального, то проигрывает или сдавшийся, или очевидно не способный продолжать бой, или покинувший отмеченную территорию тренировочного полигона (малого, сто пятьдесят на сто двадцать шагов)... Или же получивший три ранения подряд от трёх разных атак.
   За ранение считается даже одиночная царапина - лишь бы кровь выступила. Доставшая противника атака стихийной Формой - тоже ранение, даже если кровь не идёт (на этом пункте настоял я, поскольку поражение Молнией не всегда оставляет ясно видимые следы). А вот если Горо, например, махнёт Когтями Ветра и "украсит" меня тремя разрезами, это считается за одно ранение.
   Перед боем зашедшим на полигон даётся срок в пять малых черт для подготовки: разминка, короткая медитация, всё такое. Бой начинается по сигналу старшего судьи.
   Судьями поединка назначили Кичи, Аяме и - тоже заочно, как двоюродную сестрицу Горо - некоего Мефано Дайки. (С выбором судей, по сути, никакого выбора и не было: чтобы судить поединок магов высокого уровня, нужны те, кто сможет за ним уследить; а так как, кроме Горо, из достаточно опытных и сильных Мефано в Ёро присутствовали только Дайки, Аяме и Кичи... ну, понятно). Любой из тройки судей имеет право остановить поединок, а Дайки, как старший судья в тройке - даже присудить победу досрочно по формуле "за очевидным преимуществом".
   Я нечестного судейства боялся не слишком сильно, поэтому поворчал больше для виду - и согласился. Пусть его. Резерв у меня побольше, чем у Горо (с учётом накопителей - аж в разы больше), трюков в запасе столько, что можно часть открыть, так что... бой покажет.
   ...И вот я стою, сложив мудру направления и устраивая себе массаж изнутри, за счёт многократного ускорения сеф - не предельного, но вполне достаточного для разогрева тела. Напротив, шагов за сто, разминается противник. Его способ более традиционен и состоит из череды ката. Кстати, отличный способ надавить на оппонента ещё до начала боя: мне и десятой доли такого отточенного мастерства в обращении с длинным клинком не показать, потому-то я и "разминаюсь" неподвижно. Я тоже пытаюсь тем самым давить на Горо: страх неизвестности будет посильнее страха перед заведомо более умелым бойцом.
   За спиной у меня - Кичи, у него - Аяме, обладающая холодной красотой каменной статуи. Справа-сбоку, как и младшие судьи, за краем полигона, стоит Дайки: крепкий старик под шестьдесят (то есть на деле - изрядно за сто). Слева-сбоку негромко переговариваются и (куда без этого?) заключают ставки на исход поединка зрители: члены клана Мефано, самураи из охраны дворца - благо, их казармы расположены рядом с Двуглавой Башней, дворцовые же слуги... вместе - толпа человек под сто. Но вот Дайки медленно поднимает руки. Шум толпы спадает, как по команде.
   - Начинайте! - объявляет старший судья.
   Круговорот сеф уже ускорен, поэтому "три У" включаются сразу. Удар Ясности не отстаёт...
   Ого. А Горо - шустёр. Уже половину расстояния сократил. Всего-то за половину удара сердца - сорок шагов. Какая интересная версия Шагов Ветра!
   Ну, я тоже умею выжимать скорость. Встречный рывок.
   Перед близким контактом, почти в упор: от Горо ко мне - Лезвие Ветра, от меня к нему - Громовая Стрела. Лезвие рассыпалось на Ослаблении Стихий, а вот противник... это что, шутка? Если да, то не смешная. Принять Стрелу на дайто?! Это вообще как?
   Удар Ясности. Четыре варианта. Повезло - хотелось бы надеяться, но вариант прочь. Слишком хорошо для случайности, не верю. Второй: Горо просто вот настолько быстр. Вариант прочь, потому что отбить Громовую Стрелу - никакой реакции не хватит. Я рассчитывал когда-то... и не смог даже прикинуть скорость атаки этой Формы. Это выше запредельного для возможностей тела. Три: вариант с предвидением и четвёртый - с использованием цем-артефактов...
   Нет времени на подробные расчёты. Надо двигаться. Удар Скорости!
   Танто у меня только один, тогда как у противника клинков аж два. Но у меня есть свободная рука. С дистанции в четыре шага - считай, в упор - с её пальцев стекают три Громовых Стрелы. Это заметно ослабленные версии Формы, против магов такое всерьёз не годится: даже ученик спокойно может принять пять-шесть таких Стрел подряд и продолжать бой. Проверено на детках. Однако мне и не нужно выводить Горо из строя, мне нужно получить первое касание.
   Не получил. Шаги Ветра увели Горо из-под удара двух Стрел (я просто не успел поправить прицел), а третью он опять сблокировал своим дайто. Похоже, предвидение. Или всё же артефакт? В любом случае - плохо. Но хорошо, что и противник не получил ничего. Чуть позже меня он хлестнул Когтями Ветра, да только из-за своего же манёвра уклонения оказался дальше, чем надо, и Ослабление Стихий снова сделало свою работу.
   Контакта клинков так и не случилось - опять же из-за уклонения.
   Тоже хорошо: как фехтовальщик я ему не конкурент...
   Что?!
   Разворачиваюсь резко, выставляю Сеть Молний. Самую простую, на четыре ячейки ромбом по горизонтали. Горо перепрыгивает её... перепрыгивает?! Акробат, чтоб его! Но с Шагами Ветра он себе может позволить такую "ошибку". Ещё одна тройка моих Стрел, прошедших мимо, доказывает это.
   Удар Ясности. Итак, с Шагами Ветра мой противник не только быстр, но ещё и очень-очень хорошо маневрирует. Вон как изменил направление на обратное, поспешив за мной, да и прыгать не боится - значит, может менять направление движения даже в полёте. Манёвром он меня переиграет точно. Светить до времени мою версию Шагов Ветра... а даже если и засвечу: его версия всё равно лучше. Намного. Для меня Воздух - дополнительная, у него - основная стихия. Значит, нечего и сеф на Шаги Ветра тратить. Мне.
   Ну, тогда... Кара Небес!
   Тёмная фишка сработала, как положено хорошей тёмной фишке. Левую ногу Горо свело резкой и весьма болезненной судорогой - настолько резкой, что он даже приземлиться нормально не смог. На долю мгновения, но потерял равновесие. А я под Ударом Скорости рванул в ближний бой и...
   Перекатился по песку, теряя разгон.
   Иначе уйти из-под Косы Ветра было - никак. Принимать же полноценную тяжёлую Форму на Ослабление Стихий... я ещё пожить хочу.
   Ладно. Тогда... Удар Ясности... сейчас я...
   Ещё одна Коса? В сторону быстро!
   Похоже, мне пытаются не дать времени на сотворение новой иллюзии? Зря. Кара Небес!
   Что? Это? Такое? Впервые вижу подобную Форму. Горо словно заключил сам себя в стоящий вертикально свиток уплотнённого вихря. Хорошая защита... хотя делалась наверняка не под мои иллюзии с добавкой Молнии. Скорее, это что-то против метательного железа и стрел. Но против моих иллюзий - хороша. Сами по себе их Формы слабы и через такой вот вихрь не пробьются. Н-ну-у-у... раз Горо решил погонять меня Косами Ветра, отвечу равноценно: Грозовая Сфера! От её движения уйти несложно, для магов она медлительна - но придётся убирать защитный вихрь... или нет?
   Оказалось - нет. Горо переместился, сохраняя стабильность вихря.
   И выпустил в меня Копьё Грома. С кончика дайто, вытянутого в мою сторону.
   Вторая стихия? Бой становится всё интереснее и интереснее... хотя это Копьё стоило мне части цем-защиты на левом боку, истощённой напором чужой сеф.
   Интересно, это Горо не может атаковать сильнее или всё ещё пытается меня щадить? Скорее, первое. Если вспомнить его Косы Ветра. Что ж. Тогда попробую закончить всё это разом.
   Копьё Грома! Да, вот как надо правильно выполнять эту Форму. Горо снова подставил дайто, но при прохождении стены защитного вихря лавина энергии расфокусировалась (оправдав мой расчёт: я знал, как ведёт себя Молния, столкнувшись с Воздухом!). В точке парирования моё Копьё оказалось уже достаточно широким, чтобы малая часть его всё-таки прошла мимо клинка...
   И впилась моему противнику в бок. Через хирватшу меня ударило вспышкой боли, куда более яркой, чем после Кары Небес.
   Да, это уже серьёзно.
   По обговорённым условиям после такой травмы следовало прервать бой и дать судьям время на оценку состояния раненого. Я три раза подряд применил Сдвиг, разрывая дистанцию, и остановился. Под Ударом Ясности это оказалось не очень сложно. И очень быстро. Я хотел дожать противника и не пожалел энергию в цем-накопителях на эту демонстрацию.
   Горо остался на ногах. Вот только стоял он на них не очень твёрдо.
   - Перерыв! - громовым голосом объявляет Дайки. Это что, особая Форма для усиления звука? А что, удобно... надо подумать, как бы перенять: усиленным при помощи сеф криком можно оглушать врага. Или даже больше, чем просто оглушать. Тут опыты нужны.
   Аяме показывает свои возможности, используя Перенос. И тут же использует на Горо что-то диагностическое. Кичи таким же образом оказывается у меня за спиной... оказалась бы, да только я уже развернулся к точке её выхода лицом. И даже успел отключить общую цем-защиту.
   Вот она, причина, по которой Перенос не используют в бою. Слишком легко подловить мага на выходе из него.
   - Я цел, - говорю.
   - Вижу, - голосок Кичи холоден. Похоже, она ещё и объём моего резерва оценила. А он, после подключения к накопителям, снова почти полон. Новый Перенос - и вот уже Кичи что-то говорит Мефано Дайки, стоя спиной ко мне.
   Аяме на такие мелочи не отвлекается. Она уже вовсю водит ладонью над пострадавшим боком Горо. Знакомые, характерные для Целительного Касания пассы.
   - За очевидным преимуществом победа в тренировочном поединке присуждается Акено! - во всеуслышание объявляет старший судья.
   Вгоняю танто в ножны.
   Кланяюсь Горо. Кланяюсь Дайки. Последний поклон - зрителям. Снимаю разгон сеф, Перенос к паре Горо - Аяме. Не говоря ни слова, складываю одиннадцатую мудру и касаюсь одной рукой своего (бывшего) соперника, другой - целителя. После чего из системы круговорота Горо вытягиваю свою стихийную сеф, облегчая лечение, а с Аяме просто делюсь своим резервом.
   Это, кстати, не так-то просто - на чистом контроле отделять стихийную сеф, даже собственную, от чужой и одновременно передавать кому-то сеф нейтральную. Но... впечатлять, так впечатлять.
  
   Умолкают мечи -
   Начинается время
   Для битвы умов.
  
   К концу того же дня у меня на руках был составленный, как положено, документ, дозволяющий Оониси Акено и его семейству жить на "домашней" территории клана Мефано. А ещё у меня в активе остался устный договор с Мефано Горо о повторной тренировочной схватке. И приглашение на чай от старшего судьи. Отказаться от которого... как-никак, именно Дайки поставил оттиск клановой печати под тем документом, который я выиграл, да и вообще...
   В общем, пришлось кланяться, благодаря за великую честь, и обещать непременно явиться. Да не в одиночестве, а с женой.
   Обещание я сдержал. В ближайший десятый день*, прихватив с собой Хироко и приодевшись, я сошёл в окрестностях Двуглавой Башни с подножки наёмного паланкина и окунулся в вихрь почти забытых ощущений. Впрочем... внешнее сходство, не более того. Сколько бы ни говорилось, что, мол, Мефано - княжеский клан и что они взяли очень много от аристократии Ниаги, земельной и воинской, а всё же в первую очередь они - маги. И поэтому формальный этикет в их исполнении имеет целый ряд мелких вроде бы, но очень серьёзных изменений. Например, встречал нас с Хироко и провожал внутрь Башни сам Дайки, лично. Безо всяких посредников.
  
   /* - в десятидневье играет роль дня отдыха./
  
   Вроде бы большая честь? Да. Честь. И немалая.
   Но при этом нешуточная угроза: Дайки, несмотря на свой возраст (а точнее, благодаря ему: столько опыта!), мог бы раскатать меня в прямом бою за считанные мгновения... конечно, если бы я не использовал Формы Грозы. А может, даже и в том случае, если бы я их использовал. Недооценка противника - путь к поражению.
   А ещё личная встреча со стороны одного из старейшин клана требовала от меня ответной уступки. Точнее, не так, чтобы жёстко требовала, но отказ в ответной любезности выглядел бы... не слишком красиво. Я потерял бы лицо. И когда я оценил шансы на то, что именно Дайки будет у меня просить... уже тогда перспективы мне не понравились. Хотя вида я постарался не подать и быть как можно внимательнее во время представления членов клана моей персоне.
   Собственно, если не принимать во внимание молодёжь, новых лиц не появилось. Всё те же Горо, Аяме, Кичи. Ну и сам Дайки, конечно. А среди молодёжи выделялись двое: младшая сестра Горо - Наоми, так и сверлящая меня откровенно недружелюбным взглядом (видно, не понравилось, что я сделал больно её любимому нии-сану) и Мефано Арата, глядевший, наоборот, со щенячьим восторгом.
   Небольшой круг по внутренним помещениям Двуглавой Башни. Далеко не всем. По пути женская часть клана этак ненавязчиво уволокла Хироко к себе, Горо откланялся, сообщив, что пойдёт следить за тренировками молодых соклановцев - и увёл их за собой. Таким образом, я и старейшина остались вдвоём. Пока Дайки развлекал гостя светской беседой, я прошёл, отставая от него на полшага, через какой-то хитро расположенный выход из Башни... и только огромным усилием воли не показал своего изумления. Почти безбрежного.
   Где Башня? Да что там Башня - где Ёро?! Ни следа их вокруг. Только смутно знакомая своим рельефом местность, мощёная пиленым камнем дорожка в три десятка шагов длиной, ведущая к беседке, где должна состояться обещанная чайная церемония. И врата-тории за спиной, через которые мы попали... а куда, собственно?
   Оглядевшись вокруг ещё раз, я почти уверился: так могли бы выглядеть предгорья на месте северной столицы Ниаги, если бы никто эту самую столицу не построил.
   - Удивлён, Акено? - почти без вопросительной интонации сказал Дайки. - Это один из Чистых Миров, близкий к Миру Людей. Когда-то давно некий благочестивый муж, задолжавший Мефано за оказанную услугу, создал для нашего клана проход в этот мир. Сам воздух этого места имеет свойство успокаивать мысли, даря покой смятенным душам. Здесь хорошо отдыхать и предаваться созерцанию природной красоты. Идём же.
   Насчёт природной красоты Дайки был прав, подумал я, устраиваясь в беседке на месте гостя и осматриваясь. Близлежащий луг в поре цветения, полоска леса вдали и высящиеся ещё дальше горы... мир и гармония, покой и тишина.
   И всё это - посреди города. Вот что значит - старый клан.
   А ещё это очередной намёк в мой адрес.
   Во время чайной церемонии не ведут разговоров. И мы с Дайки молчали. Усмирив лёгкое раздражение, я сумел войти в правильный настрой и отрешиться от суетного. Поэтому начало беседы - настоящей беседы, а не растянутой прелюдии - прошло спокойно. Дайки спрашивал о самых простых вещах: к чему я стремлюсь, о чём мечтаю, как намерен в дальнейшем строить отношения с Мефано. Я отвечал, что стремлюсь к покою и гармонии, мечтаю о личной силе, а отношения намерен строить на основе взаимной выгоды. Всё это понемногу начало казаться странным...
   Удар Ясности!
   Что-то добавлено в чай? Беседка обработана печатями? Сам мир вокруг оказывает влияние на меня? На все три вопроса - да. По отдельности воздействия слабы, но в сумме становится сложно утаить что-либо. И вообще невозможно солгать.
   - Мне не очень нравится ваш стиль гостеприимства, - сообщаю, глядя в глаза Дайки.
   - Необходимая проверка, - пожимает плечами старейшина. Он вроде бы расслаблен, даже моё хирватшу не ловит агрессии. Но меня не обманешь. Кроме того, его спокойствие сродни тому, которое наполняет сердце воина перед смертельной схваткой.
   - Мы пили одинаковый чай?
   - Да.
   Не обман. Что ж... ещё одна фишка в его пользу.
   - Тогда я бы хотел услышать, каковы планы Мефано в отношении семьи Оониси.
   Лёгкий прищур. В эмоциях тень недовольства. Однако Дайки отвечает сразу и без ощутимого сопротивления, вполне откровенно:
   - Ты доказал свою силу. Твоя жена доказала свою плодовитость. Клан мог бы многое дать новому перспективному роду...
   - Вассалитет? Нет. Этого не будет.
   - Почему?
   - Потому что клан многое даёт, но и требует не меньше. А я не готов платить за благополучие Оониси кровью моих родичей.
   - Понятно. Это не в духе самураев, но... понятно. Тем не менее, ты говорил о взаимной выгоде.
   - Да.
   - Поясни. Как ты смотришь на сотрудничество с нами?
   - Довольно просто. Мой отец, выйдя в отставку, увлёкся цемора. Он делает хорошие печати. Лучше, чем я, - хотя тут многое зависит от трактовки слова "лучше"... не прямая ложь, но... - Более того: Оониси Макото рисует новые печати. Свои собственные, под конкретную задачу. Действенность их... Мефано видели часть возможностей. Для отца цемора - увлечение, поэтому цену за плоды его искусства можно назначить сниженную. Скажем, половина от рыночной.
   Старейшина кивает:
   - Интересное предложение. Сейчас среди нас нет мастеров, умеющих делать в области цемора нечто новое, и нам остаётся лишь копирование. Однако печати - это вклад твоего отца. А что насчёт твоего вклада, Оониси Акено?
   - Вы хотите чего-то конкретного?
   - Да. Часть твоей силы через контракт на деторождение. Я вряд ли ошибусь, если скажу, что тебе понравилась Аяме. Верно?
   Милый старикан. То, что мне совершенно не хочется огорчать Хироко, его явно не волнует. Его волнует лишь новая генетическая линия Мефано... тем более, что рожать основателя этой линии - не ему. Впрочем, я предполагал нечто подобное и приготовил контрудар.
   - Она красива, это бесспорно. Однако я уже говорил насчёт крови моих родичей...
   - Твой сын будет признан полноправным Мефано.
   - Не сомневаюсь. Однако это будет мой сын. Точнее, не будет. Потому что у меня уже есть жена и второй мне не надо.
   Дайки нахмурился.
   - Если вам нужна моя сила, - добавил я, пока старейшина не перехватил инициативу, - можно устроить регулярные совместные тренировки. Это пойдёт на пользу и вам, и мне.
   - Недостаточно.
   Ну вот. Начинается прямое давление. Хотя почему - "начинается"?
   - Хорошо. Добавим выполнение задания, соответствующего по сложности моему рангу. Раз в год, во время моего отпуска. За полную оплату минус обычный процент посредника.
   - Полная оплата высокоранговых заданий - очень серьёзная сумма.
   - Верно. Но ведь я - не отступник. Мои услуги, пусть и тайные, можно оформлять обычным образом. При этом моя основная стихия не указывает на Мефано - если работать с шумом.
   - Одно задание в год? Смешно.
   - Ладно, я согласен на три четверти оплаты. Оставшаяся четверть пополнит доходы клана.
   - Половина.
   - Просто представьте, во что вам обойдётся найм мага из другого клана. Не по деньгам, нет... у меня-то своих политических интересов - нет.
   - Половина.
   Упорствует. Ладно... уступлю:
   - Две трети. И без обычного процента посредника. Иначе я снимаю своё предложение. Мне вообще не нравится каждый год делать что-то рискованное во исполнение чужих планов, да ещё и по настолько урезанной цене. От моих доходов зависит жизнь моих детей.
   Молчание. Долгое. Дайки очень старался продавить мою волю неподвижным взглядом. Однако уступать ещё больше я не собирался; в итоге старейшина подтвердил, пусть и без охоты:
   - Хорошо. Поставки цем-печатей, включая сделанные под заказ необычные, за половину рыночной цены. Количество - на общую сумму двадцать тысяч лю в год. Совместные тренировки с тобой не реже, чем раз в десятидневье. Раз в год - выполнение одиночного задания для мастера магии за две трети полной стоимости.
   - Не обязательно одиночного, - уточняю. - Я могу и готов работать в группе. И да. Добавьте возможность пересмотра союзного договора по взаимному согласию сторон.
   - Союзного договора?
   - Именно. Клан Мефано с одной стороны, семья Оониси с другой. Неравноправный союз - всё равно союз, не так ли?
   ...вот так я - мы, Оониси - потеряли анонимность и часть своей независимости. Так приобрели дополнительный источник дохода. Так наша жизнь стала более рискованной. Так я получил равных мне партнёров для тренировочных схваток, получив возможность отточить навыки. А Хироко получила наставников в области целительства и расширила круг своих подруг, среди которых, мне на удивление, оказалась и Мефано Аяме.
   Удача? Неудача?
   Я бы сказал - жизнь. И немного - судьба.

* * *


   Не устояв перед ароматами, я всё-таки покупаю один из шедевров Куроки-сана. Тёплый, слегка проминающийся даже под осторожными касаниями хлеб, выпеченный из смеси овсяной муки с рисовой и с какими-то секретными добавками. С замешанными в тесто дроблёными орехами, заранее обжаренными и подсолёнными. Чудо!
   А у Куроки-сана ещё есть выпечка с изюмом, с кусочками сушёных фруктов и резаными яблоками, с семечками каких-то редких, но ароматных трав...
   Я спрашивал его, откуда он берёт рецепты. Оказалось - придумывает. Но основную идею он некогда заимствовал у эгамари, среди которых по молодости провёл несколько лет. И печь, которой пользуется Куроки-сан, сложена точь-в-точь так же, как это делают в пекарнях северян.
   Направляясь домой, я отщипываю от купленной выпечки кусок за куском, прикрывая свои действия иллюзией. (Кстати, иллюзии сокрытия запахов по праву считаются самыми сложными, а обойтись без такого слоя нельзя: очень уж духовиты изделия Куроки-сана!). Те куски, что побольше, отправляю в рот. Те, что поменьше - прикрываю отдельной иллюзией и одновременно при помощи Незримой Руки (той самой Формы, без которой не обходится ни один маг-взломщик) поднимаю вертикально вверх. Где их подхватывает на лету Урр, также прячущаяся под иллюзией. Обоим это и развлечение, и тренировка. Усложняемая тем, что я на ходу раскланиваюсь со знакомыми, а то и останавливаюсь для коротких вежливых бесед. Смысл тренировки заключён в том, чтобы собеседники не понимали, что я на виду у них занимаюсь магией... и даже - что жую во время разговора.
   Между прочим, последнее будет посложнее, чем скрыть магию.
   Ведь именно магии от меня никто из моих чтимых знакомых не ожидает. А вот некоторая... хм, эксцентричность люай широко известна народу. И мои подчинённые усиленно доказывают славу профессии делом. Например, один из них, Саньиро, изрядно "повёрнут" на всём, что связано с сакурой и особенно её цветением. Настолько, что даже на службе носит исключительно розовое. Другой, Санго, не только носит женское имя, но и косметикой пользуется с ловкостью гейши - причём и отец его, и дед обладали той же милой особенностью. А толстяк Юкио кажется обычным ровно до тех пор, пока не начнёт спорить сам с собой, стоит ли посыпать митараси семенами кунжута до того, как окунуть в анко, или после. Если же вам кажется, что в кулинарных экспериментах, даже столь странных, нет ничего такого уж особенного и выходящего за рамки... значит, вы не слышали, как Юкио ведёт эти споры. Однажды, подогретый избытком вина, он проткнул себе мякоть правой ладони шампуром от им же съеденного куси данго ради "победы" в одном из таких диспутов.
   Особенностью Оониси Макото считался дурной характер (во всеуслышание обозвать самого заместителя градоначальника спесивым идиотом и подхалимом - это будет похуже, чем разгуливать по управе в розовом!). Моей же особенностью, после долгого наблюдения и споров, решили считать то, что я, как для люай, совершенно обычный. И что вся "положенная" мне эксцентричность ушла на мой выбор жены. Учитывая число отпрысков, определённо удачный выбор...
   Ха. Знали бы они!
   Кстати, а вот и отпрыски. Нет, это не Урр с высоты подсказала мне, за каким из кустов засели Хана и Джиро. Просто эта пара привычно пихается так, что тот самый куст аж трясётся. Пока старик-садовник с поклоном отворяет мне ворота, я старательно гляжу мимо. Пока иду по дорожке к дому, по-прежнему гляжу мимо. Но напряжение растёт, до такой степени, что перепихивание утихает... оставляя лишь азартное сопение. Приблизившись, я останавливаюсь. Хмурюсь.
   - И чем это тут пахнет? - тяну. - Уж не вражеский шпион ли это засел в кустах?
   Пауза. Аккуратно разделяю остатки выпечки примерно пополам. Снимаю иллюзию.
   - А! Вот чем пахнет! Да вкусно-то как... хм, хм... начать с правого или с левого? С левого - или с правого? И тот хорош, и этот мягок. Кто бы подсказал...
   - С правого! - говорит куст. И тут же сам себе возражает:
   - С левого!
   - Нет, с правого!
   - С левого!
   - Хана? - "удивляюсь" я. - Джиро?
   Выманенные на запах "шпионы" подбегают, напрыгивают, всячески суетятся и щебечут на два голоса, но одновременно, отчего понять их - задачка не для среднего ума. Разумеется, настаивавшему на правом куске Джиро достаётся тот кус выпечки, что в моей правой руке, а Хане, соответственно, - в левой. После чего я хватаю вцепившихся в добычу деток и тащу их на руках в дом. Что ничуть не мешает им кусать, жевать, говорить и вертеться, размахивая всеми конечностями. Но пнуть папочку у них всё равно не получается, потому что я, вооружённый опытом (и опять без мудр - руки-то заняты!), натягиваю на себя "подвижный" вариант Незримой Брони. "Неподвижный", создаваемый печатью, мне бы и не помог: ведь раз я держу своих сорванцов, печать считала бы их частью моего тела. А вариант "подвижный"... ох, не будь я люай - просто-напросто не удержал бы! Как Форма, Незримая Броня требует просто невероятного контроля. Да и сеф потребляет, как не в себя.
   Впрочем, как раз на защиту от пинков двух энергичных деток сеф уходит не так уж много.
   Я даже, улучив момент, отодвигаю сёдзи Незримой Рукой. А потом, удержав Броню и не выронив детей, той же Формой стягиваю с них уличную обувь, что немедленно приводит к небольшому всплеску самодовольства. У меня. Детки даже не замечают такой мелочи, продолжая болтать.
   - Милая, ты где?
   - Идите на кухню, - отвечает Хироко.
   С некоторых пор (как раз примерно с тех, как мне удалось увлечь Макото придумыванием и рисованием цем-печатей), любимая жена моя занялась готовкой. И довольно быстро достигла на новом для себя поприще немалых успехов.
   Что сыграло решающую роль - очередной спор с родственницами по отцовской линии? А может, мои основанные на личном опыте рассказы о том, как добыть и приготовить еду, оказавшись без припасов в глухом лесу? Или сложности с приготовлением еды для Имы, у которой на коже высыпали противные красные пятна всякий раз, как съест что-нибудь из бобовых или приправленное соевым соусом? Ну да не важно. Куда важнее, что моя Хироко обнаружила очередной способ сделать приятное мужу и детям. Исконно женский.
   - Я дома, - заходя на кухню, с глубоким удовлетворением. Даже Хана с Джиро притихли.
   - С возвращением, любимый, - улыбка через плечо. И никаких тебе "господин муж мой". - Ох, опять ты накормил эту несносную парочку всяким...
   - Не всяким, а вкусняким! - торжественно объявляю, ставя детей на пол.
   - Объедяким! - Хана.
   - ...э-э... - Джиро хмурится. - Свежемягким!
   - Вывернулся, - улыбаюсь, приглаживая его вихры. Малыш страшно не любит, когда его "лохматят" - прямо как кошка, которой провели против шерсти. Но "Акено-сэмпай гладит правильно", поэтому от меня он такую ласку принимает охотно. Охотнее он млеет только тогда, когда мама приходит причесать его поутру. - А ты, милая, не дуйся: знаешь ведь, что этим проглотам вечно мало. Так что съедят и мою вкусняку, и твою, и добавки попросят.
   - Попросим!
   - Непременно! - блеснула Хана сложным словом.
   - Вот. Ну, и что у нас на ужин?
   Полного сбора семьи за столом не получилось. Старшая из моих младших, "молодая госпожа Оониси Нацуко", недавно с собственного согласия была помолвлена с Мефано Аратой и теперь почти постоянно проводит время с будущим мужем и его родственниками. Двухлетний Кента тоже маловат ещё для общего стола, его Хироко будет кормить позже. Но все остальные - Макото, Аи, я и моя жена, Кейтаро, Има, Хана и Джиро - вознесли ками короткую молитву за дарованную пищу вместе.
   Впрочем, благочинная тишина за ужином царила недолго.
   - Анеуэ, ваши нигиридзуши сегодня особенно хороши, - Има, с лёгким поклоном.
   - Постараться для любимых людей мне в радость, - ответила Хироко с улыбкой... которая вдруг стала жутковатой. - Вот только мне кажется, что кое-кому не мешало бы признаться. Начистоту.
   - Анеуэ, я...
   - Попалась! - Хана.
   - Нехорошо тыкать палочками в твою тётушку, - мягко указала Аи. Однако вряд ли мою дочурку угомонило бы такое увещевание, если бы не короткий взгляд Хироко. Миг - и Хана снова делает вид пай-девочки, а моя жена смотрит на Иму, улыбаясь совсем не ради того, чтобы показать свою радость и расположение.
   Хироко, конечно, не люай. Но ей отлично известен характер Имы. Если моя самая младшая сестра начинает хвалить чью-то работу - это означает, что она чувствует свою вину... за что-то.
   - Анеуэ...
   - Я жду.
   - Пожалуйста, не дави на неё, милая. Или не видишь - ей и так сложно собраться с духом, чтобы признаться в содеянном. Возможно, провинность из тех, о которых лучше рассказывать наедине.
   - Если так, я подожду. Вот только лесть по такому поводу...
   - Однако нигиридзуши действительно хороши, - сказал Макото, выступая миротворцем. - Это сочетание пряного соуса и красной икры в начинке... необычно.
   - Согласен, - снова вступаю я. - Если это эксперимент, то он, определённо, удался.
   - Нет-нет! - Хироко бросила на меня быстрый взгляд не без искры лукавства. - Я не столь хороша, чтобы создать такое блюдо без подсказок. Если честно, рецептом - и икрой - поделилась со мной Аяме-чан.
   - Вот как? - Макото удивлён, хотя внешние проявления чувств, как обычно, сдерживает. - А ведь её сложно заподозрить в стремлении к овладению поварским искусством.
   - Она действительно мало интересуется такими вещами, - объяснила Хироко. И снова метнула в меня странноватый взгляд. - Но знает, что я интересуюсь. И потому тоже... любопытствует.
   Иногда мне начинает казаться, что она не прочь поспособствовать плану, который я некогда решительно отверг. То есть свести меня с Мефано Аяме. Вот только у меня это восторга не вызывает. Да, Аяме умна, сдержанна, сильна (полтора года назад она с блеском доказала своё право на ранг подмастерья, а по объёму резерва приближается к мастерам) и красива...
   Даже слишком красива.
   Я не доверяю таким женщинам. Имел печальный опыт ещё в первой жизни. Кроме того, должна иметься некая причина - и причина веская - почему подруга моей жены в свои двадцать четыре до сих пор не замужем и даже не помолвлена. Вероятно, здесь есть какая-то связь с тем, что именно её предлагал мне в качестве партнёра старейшина Дайки. Однако расспрашивать о таком напрямую мне не позволяют осторожность и деликатность.
   Кроме того, даже если выяснится какая-нибудь романтическая ерунда вроде того, что Аяме влюбилась в меня (ага, с первого взгляда на моё замаскированное лицо), это не отменит того, что я-то её не люблю. Жениться на ней я не могу и не хочу - и отдавать своего ребёнка Мефано для воспитания в клановом духе не намерен. Совершенно. Нацуко-то ладно, она уже достаточно взрослая для принятия самостоятельных решений, к тому же с Аратой у них всё взаимно. Но я и Аяме? Нет.
   Оониси и так сближаются с Мефано всё сильнее. Хироко, вон, таскает у них рецепты и даже продукты, я сам и Горо если не дружим, то как минимум приятельствуем - регулярные совместные тренировки тому способствуют, как ничто иное; лет через пять в клане появится карапуз, который позже станет звать меня дядей Акено...
   Вассалитет? Какой вассалитет, зачем? Дайки и так втихую улыбается, глядя на происходящее.
   Причём оно, происходящее, мне тоже нравится. Единственное, что тревожит мой покой - это память. Точнее, храмовое предсказание. Раз наше счастье переменчиво...
   - Отдай!
   - Ам. Кто успел, тому добыча, опоздавшим - ничего!
   Джиро набычился, глядя на сестру. За его спиной проросли изгибающиеся тени, а в зрачках сверкнуло багровым огнём. В ответ лицо Ханы расползлось в лягушачьей ухмылке, а вывалившийся изо рта раздвоенный язык достал до пола.
   - Кейтаро! Има! - внешность Хироко не изменилась, но волну чего-то жуткого, хлынувшую от неё к паре названных проказников и разлетевшуюся мелкими брызгами в разные стороны, ощутили все сидящие за столом. А всего-то - правильным образом смешанная с сеф и выплеснутая вовне суго, напитанная нужными эмоциями. Я и сам так могу, причём существенно лучше. - Сколько раз вам говорили, что баловаться иллюзиями за столом нельзя?
   Изменения во внешности Джиро и Ханы исчезли, как не бывало.
   - Анеуэ, я тут ни при чём, - очень "честным" голосом сказал Кейтаро.
   - Да-да, - подхватила Има, - это младшие ссорятся...
   - А с тобой нам ещё предстоит беседа, - напомнила Хироко. Помедлила и припечатала совсем уж зловеще: - Наедине.
   - Анеуэ, а-а...
   - Прими свою кару с достоинством, дочка, - притворно нахмурился Макото.
   - Я прослежу за этим, господин муж мой, - пообещала Аи.
   Отчего Има, конечно, тут же повеселела. Понятно, мама-то не даст страшной "анеуэ" разойтись совсем уж сильно.
   - Раз хватает сил на проказы, - заметил я как бы в сторону, - значит, пора повысить нагрузки при обучении. Папа, как там у Кейтаро обстоят дела с усвоением материала?
   - Недостаток прилежания в изучении диалекта ир шу и эгама.
   - Вот как. Видимо, обучение стихийным преобразованиям придётся отложить...
   - Сенсей!
   Однако я не собираюсь щадить его. Магия влечёт Кейтаро, несмотря на мои в меру откровенные рассказы о тяготах этого пути? Однако зарабатывать ему предстоит так же, как мне. И даже если в конце концов он выберет стезю мага, навыки люай пригодятся ему всё равно.
   Поэтому я говорю медленно, размеренно, немного грустно:
   - Ты не успеваешь учиться действительно важным вещам, наследник Оониси. Вероятно, я ждал от своего старшего сына слишком многого.
   - Я... - Кейтаро явно хочется расплакаться, но он успешно борется с собой. - Я выучу!
   - Что именно?
   - Всё!
   - Громкие слова. Посмотрим, как ты подтвердишь их делом.
   - Я не подведу вас, Акено-сенсей!
   - Полагаюсь на твоё слово, наследник.
   Вот теперь как минимум ближайшее десятидневье мой старший будет очень внимателен на уроках Макото. А напоминания о внушении будут действовать и того дольше.
   - Как там дела на службе? - спрашивает отец, желая рассеять тучи скопившегося напряжения.
   - Особых новостей нет, папа. Но недавно случилось кое-что забавное...
   Пока я плету рассказ о поимке очередных неплательщиков, детишки понемногу оживают. Хана и Джиро, наевшись, устраивают очередное мелкое безобразие - уже своими силами. Это повторяется не в первый раз, но неизменно веселит зрителей. Суть в том, что палочки для еды берутся Незримой Рукой (точнее, в случае Джиро - одна палочка), после чего начинается "фехтовальный поединок" на летающих предметах. Хана старше и сильнее, но это не очень-то ей помогает, потому что управлять сразу двумя палочками куда сложнее.
   Почему мы запрещаем создание иллюзий, но не запрещаем забаву с палочками? О, причины просты. Во-первых, это "фехтование" не может испортить аппетит - а вот иллюзия сколопендры или паука, бегающих по столу и по еде, совсем даже наоборот. Во-вторых, "фехтование" и самих "фехтовальщиков" гораздо проще контролировать.
   То, что это занятие хорошо развивает контроль сеф - уже мелочь. Хотя, конечно, важная.
   Поглядев на забаву младших, Кейтаро и Има обменялись взглядами... и решительно вступили в свой собственный поединок. По усложнённым правилам. Каждый подхватил по две палочки, одна из которых отправлялась в атаку, а другая, защищаемая, крутилась в воздухе этаким тихо жужжащим диском. Цель игры состояла в том, чтобы попасть "атакующей" палочкой как можно ближе к центру диска противника. Сложность же заключалась в том, что, попав в край диска, можно было вместо победы потерпеть поражение. Раскрученная палочка, уязвимая для удара у центра вращения, могла запросто выбить из захвата Незримой Руки "атакующую" палочку своими краями. Для победы в игре по таким правилам было недостаточно иметь хороший контроль сеф. Надо было иметь ещё и хорошую реакцию, и развитое тактическое мышление.
   Интересно, что Има побеждала Кейтаро немного чаще, чем он её. Моему наследнику немного не хватало умения предугадывать действия своей "мелкой тётушки". Впрочем, свою роль играло и то, что он, хвастаясь превосходящим резервом, вытягивал Незримые Руки дальше, чем Има. На контратаках она его и переигрывала.
   - Любимый, - тихо сказала Хироко, склоняясь к моему уху, когда убедилась, что дети, как и Макото с Аи, полностью поглощены борьбой на палочках.
   - Да?
   - У Раа появились признаки перехода.
   - А что Урр?
   - Пока нет. Её сеф просто продолжает уплотняться, и только.
   - Хорошо. Через половину большой черты во втором подвале.
   Спустя годы мой подземный полигон сильно расширился и изменился. Да и самих подвалов-не-для-продуктов стало целых три. В первом по-прежнему отрабатывались стихийные Формы и действия под "тремя У". Во втором я устроил рабочую площадку мастера цемора и артефактора. Третий служил для глубоких медитаций (именно в нём я впервые сумел внести изменения во внутренний мир и в нём же добился устойчивого смешения стихий).
   Помимо прочего, второй подвал использовался для "кормления" тэнгу. Как известно, демоны усиливаются двумя путями: или прожив достаточно долгое время, или поглощая части существ, обладающих сверхъестественной силой (это, кстати, наиболее частая причина демонизации: Урр и Раа стали теми, кем стали, именно так). "Мои" тэнгу после превращения сделались своего рода членами семьи из-за того, что демонов, пируя на телах которых, они перешли в новое качество, убил именно я. Арро отказался подробнее рассказывать мне о причинах преданности Урр и Раа, буркнув, что со временем я сам пойму, что к чему.
   Так вот. Тэнгу, безусловно, могут употреблять ту же пищу, что и обычные вороны. Свежая дичь - особенно ими же убитая - даже придаёт им немного дополнительных сил. Однако, размышляя над этим, я подумал, что можно повысить результаты "кормления" и ускорить их развитие. Конечно, от идеи до воплощения прошло немало неудачных попыток, но один из путей всё же был нащупан. Как ни странно, помогло мне искусство цемора. Если не вдаваться в подробности, я использовал большой свиток, собирающий энергию воздуха, а затем использовал накопленное для того, чтобы "зарядить" мясо, назначенное тэнгу в пищу. И если Хироко не ошиблась, вскоре - возможно даже, прямо сегодня! - я смогу своими глазами увидеть редкое зрелище, коего удостаивались немногие люди: переход демона на более высокий уровень силы.
   Жаль, что людям не усилиться так же просто. Хотя я пытался. Увы, но старая задача, которую я поставил перед собой ещё в Обители Поднебесного Успокоения, осталась не решённой. Я по-прежнему не знаю, как можно напрямую подключиться к потокам природной сеф - и возможно ли это вообще.
   Да какое прямое подключение, когда не работают даже косвенные методы, при посредничестве цем-печатей! "Заряженная" пища годится не только для тэнгу, но и для людей - вот только сам "заряд" при этом действует подобно слабому яду. Собственная, содержащаяся в системе круговорота сеф мага отторгает чистую стихийную сеф. Вместо пополнения резерва получается его расходование на борьбу с чужой энергией, как, действительно, с ядом - или болезнью.
   Я пробовал бороться с явлением отторжения при помощи дополнительных преобразований - однако ни сеф других стихий первого круга, ни энергия, с огромными потерями превращённая в ци, усваиваться не хотели. Видимо, у человеческой сеф есть какое-то серьёзное отличие от природной, без постижения которого невозможно брать энергию непосредственно у мира. Однако как я ни старался, сколько опытов ни ставил, а понять суть этого отличия так и не смог.
   Ну что ж. Хорошо уже то, что плодами моих усилий смогут воспользоваться верные союзники - тэнгу. За минувшие годы Урр и Раа стали чем-то средним меж духами-хранителями семьи, домашними питомцами, помощниками... и друзьями.
   - Я победил! - воскликнул Джиро.
   - Ну, победил, и успокойся, - буркнула Хана.
   - Нет, не успокоюсь! - ещё громче крикнул сынуля. - Давай бороться!
   - Только не за столом, - строго сказала Хироко. - В своих комнатах - сколько угодно.
   - Спасибо-было-очень-вкусно, - протараторил Джиро, вскочил, показал Кане оттопыренный мизинец*, умчался. Побагровев от обиды, та тоже вскочила, складывая мудру средоточия. Попыталась перепрыгнуть стол...
  
   /* - детям взрослые помогают учиться ходить при помощи мизинца; в принципе, показать кому-то кулак с прямым мизинцем - то же самое, что назвать "мелким"/"мелкой"... когда семилетняя девочка видит такое от четырёхлетнего брата, это повод для смертельной обиды!/
  
   И была изловлена в полёте моей любимой (а ещё довольно быстрой, когда того захочет) женой. За ворот, как кутёнок.
   - Ты ничего не забыла, Хана-чан? - почти ласково, медленно ведя пальцем по щёчке в сторону уха... явный намёк, что оное ухо может быть ущемлено в любой момент.
   - А-а... спасибо за ужин?
   - В этом доме не прыгают через стол. Пора бы уже запомнить.
   - Анеуэ стра-а-ашная... иногда, - громко прошептал Кейтаро, делая вид, будто ужасно напуган. А стоило Хироко бросить на него взгляд искоса, протараторил:
   - Спасибо-было-очень-вкусно!
   И сбежал. Будучи почти взрослым, "три У" он уже свободно применял без сложения мудр.
   - Мальчишки, - фыркнула Има.
   Это было серьёзной ошибкой. Потому что моя драгоценная тотчас же вспомнила, что Има жуть как хотела ей в чём-то сознаться. И переключилась с Ханы на мою младшую сестрицу.
   Я воспользовался этим для отступления к месту встречи. То есть сначала заглянул на чердак, где лежало большое полотнище печати-собирателя, потом - на ледник за мясом, и только после этого, призвав тэнгу с помощью Речи, спустился во второй подвал. Где снова расстелил печать-собиратель, прижал фокусирующий круг деревянным блюдом, на блюдо выложил мясо... и стал ждать Хироко.
   Не мне одному интересно посмотреть на переходную трансформацию демона. К тому же жена, как целитель-специалист, будет следить за переходом не как простой наблюдатель. Урр и Раа на своём насесте притихли, объединившись в ожидающем предвкушении... а мой взгляд без особой цели скользил по помещению, знакомому до последней детали.
   Обычно подземелья мрачны и плохо освещены. Но я решил, что мне для работы нужен яркий свет - и сделал "вместилища сияния". Запаянные стеклянные сосуды, внутри которых в разрежённом воздухе плясали полотнища ручных молний. Тихий шелест, голубовато-белый свет, куда более яркий, чем от свеч или факелов. И никакой гари, никакой копоти. Да и мерцание более ровное, чем от открытого огня. Пока что "вместилища" работали на запасах моей сеф, требуя регулярной подзарядки. Но после успеха с печатью-собирателем я планировал сделать специальную печать для сбора энергии молнии. И увеличить число "вместилищ". Впрочем, тех, что озаряли подвал сейчас, вполне хватало, чтобы увидеть многоярусные открытые шкафы вдоль стен, на полках которых лежали пустые свитки, деревянные плашки, металлические пластины, коробки с наборами инструментов, тушечницы, стаканы с перьями и тому подобные вещи. Свет отражался от бутылей с составами для травления, растворами солей, с истолчёнными в крошку, а иногда и в мелкую пыль минералами; концентрировался на столе, на полированной плоскости которого я в основном и рисовал печати, и на исцарапанной поверхности верстака, где я производил механическую обработку заготовок. В дальнем конце подвала пряталась алхимическая печь с нависающим раструбом усиленной вытяжки. Составлять конкуренцию кузнецам я и не думал, но иметь возможность плавить хотя бы серебро с золотом и медью, паять стеклянные сосуды, а также закаливать заготовки - должен каждый артефактор.
   В ближнем же конце подвала, на специально оставленном свободным участке пола, замощённого плотно подогнанным тёмно-серым пиленым камнем, я расстелил широкое полотно печати-собирателя и сам сел около него на маленький мат.
   - Наконец-то, - вздохнул я, когда цем-барьер пропустил внутрь Хироко. - Начинаю?
   - Давай. Я готова, - сообщила любимая, сложив мудру направления.
   Я в свою очередь подался немного вперёд, коснулся знака-активатора. Затем вернулся в сидячее положение и тоже сложил мудру направления. Потоки сеф я, как и Хироко, направил к глазам; если правильно проделать это, выдержав пропорции ци и суго, - можно на время получить слабое, но порой совершенно незаменимое подобие хирватшу зрения. Сверх того, я использовал погружение в Глубины Памяти, чтобы в точности запомнить даже мелкие детали происходящего.
   Печать-собиратель была нарисована хорошо, но всё же не идеально. К тому же энергии в ней накопилось немало. Поэтому мне не пришлось прилагать больших усилий, чтобы увидеть, как сеф стихии перетекает по линиям печати к фокусирующему кругу, а затем впитывается в мясо... начавшее слабо, но всё заметнее светиться голубовато-белым призрачным светом. На передачу всей накопленной энергии ушло около полутора малых черт, и в конце мясо светилось так, что, казалось, это можно заметить даже без специальных усилий, обычным зрением.
   - Пора, - сказал я вслух.
   Урр и Раа слетели к угощению. Сквозь их вороньи тела видны были тени сущности демонов: разом и явно родственные, и существенно разнящиеся. В Урр я видел некое подобие стеклянистой дымки, пронизанной постоянно перемещающимися искрами; в Раа же - пахнущий кровью туман. Причём по этому туману, составляя его неотъемлемую часть, разветвилась-расползлась своего рода сеть... хотя, скорее, прожилки льда в толще замерзающей воды.
   На самом деле это, конечно, не походило в точности ни на одно из явлений материального мира. Суть демонов ускользает от понимания человеческого разума ещё успешнее, чем суть сеф.
   По мере того, как тэнгу насыщались, стеклянистая дымка Урр уплотнялась. А вот изменения в Раа выглядели куда интереснее. В некий момент он замер. "Сеть" в его сути при этом продолжила расти, к тому же с ускорением. Тэнгу испустил хриплый вопль, передёрнулся всем телом, как будто бы взъерошив перья... но на самом деле становясь ещё больше, достигая размера, при котором его уж точно никто не примет за обычную птицу. "Сеть" полностью впитала туман, как губка впитывает воду, став ощутимо плотнее и "тяжелее". Если до этого резерв сеф Раа приближался к резерву слабого посвящённого, то теперь... да, или очень сильный посвящённый, или даже слабый подмастерье.
   Впечатляет.
   Подскочив в воздух и как-то лениво махнув крыльями, тэнгу остановился по правую руку от меня. Наклонил голову, глядя одним глазом, отчётливо сияющим белым пламенем духа.
   - Поздравляю, - сказал я, на миг встретив его взгляд своим. И снова посмотрел на Урр.
   А та всё клевала и клевала, глотая заряженные стихией кровоточащие куски один за другим. И не успокоилась, пока не склевала всё. После чего громко каркнула, требовательно глядя мне в лицо...
   ...и я словно провалился в какую-то яму, полную суетящихся вокруг меня оживших искорок силы. Дымно-горькой силы, щекочущей, пронизанной множеством странно переплетённых потоков суго. Это мало походило на ставшие привычными визиты в чужие внутренние миры - но вместе с тем казалось похожим на происходящее там. Вот только разобраться в картине, открывшейся моему взору, я толком не сумел. Слишком краток оказался контакт, при всей его насыщенности...
   ...когда же я "вернулся" в подвал, то обнаружил в Урр перемены. Не столь наглядные, как у Раа, зато даже более глубокие. Если её "брат" просто прибавил в размерах и силе, то она (как выяснилось позже) приобрела полноценное шиватшу - способность к сокрытию, уже не зависящую от действий на уровне сознания. Если раньше Урр требовалось сосредоточиться для создания маскирующих иллюзий, то теперь сосредоточение требовалось, скорее, для того, чтобы обычные люди могли её увидеть. Самой наглядной метой перехода на более высокий уровень стало оперение тэнгу, сменившее свой цвет на ускользающий от взгляда на фоне неба пасмурно-сизый. Причём по желанию самой Урр оно могло снова стать чёрным, а могло и выцвести до молочно-белого, под цвет лёгких облаков или тумана. Да и чувствительность её к чужим эмоциям и мыслям тоже выросла. Как будто она заполучила частицу моего хирватшу.
   А вот резерв Урр даже чуть уменьшился. Впрочем, для "скрытника" он совсем не так важен, как для развившегося в "силовики" Раа.

Оборот третий (7)


   Почти точно к моему тридцатилетию, не дотянув всего дюжины дней, Мефано Дайки скончался. Нельзя сказать, чтобы это стало чем-то неожиданным: всё-таки старейшина дожил до почтенных годов и, как все люди, был смертен. Также нельзя сказать, что я сильно горевал о нём. Несмотря на вполне тёплые отношения, установившиеся между нашими родами, Дайки оставался для меня существом чужим и опасным. Однако пожалеть о его смерти мне пришлось куда быстрее и куда сильнее, чем я предполагал. Я понял, как сильно недооценивал покойного, ровно в тот день, когда познакомился с новым главой резиденции Мефано в северной столице княжества.
   Мефано Юдсуки ничуть не походил на старейшину. Кроме разве что почтенного возраста (ему, как я узнал, общаясь с представителями клана, перевалило за семьдесят). При этом выглядел новый глава, если мерить меркой обычных людей, самое большее на сорок. Он закрашивал чёрной краской седые пряди своих коротко стриженых волос, обладал впечатляющим ростом - на голову выше меня - и не менее впечатляющим телосложением. Резерв его превосходил таковой у всех, кого я когда-либо видел во всех моих жизнях; даже среди верхушки Старшего Клинка Арашичиро не нашлось бы того, кто мог составить ему конкуренцию. Владея исключительно Воздухом, Юдсуки обладал (опять-таки со слов его соклановцев) огромным арсеналом Форм этой стихии. Из оружия же он отдавал предпочтение парным боевым веерам, тессенам, виртуозно сочетая владение ими со стихийными атаками.
   Резкие черты его лица с глубокими складками у губ и густыми бровями, напоминающими своим крутым изломом пару орлиных крыльев, выдавали в нём человека резкого и бескомпромиссного. Наш разговор подтвердил это впечатление очень быстро.
   - Оониси Акено, да? Союзник клана Мефано... что ж, союзник. Если хочешь подтвердить свой статус, докажи свою силу.
   - Что вы сочтёте достаточным доказательством моей силы, Мефано Юдсуки-сан?
   - Достаточным? - ему явно не пришлось по нраву моё нейтрально-вежливое обращение. Хотя не в большей степени, чем мне - его фамильярность. А я, сознавая опасность, не собирался стелиться перед ним. - Принеси мне головы Кубара, рангом не ниже посвящённых.
   - Сколько голов вам нужно?
   - Сколько сможешь добыть, - усмехнулся он. - Но помни, что ученики и принятые мне не интересны. Меня не волнуют слабаки.
   - Я запомню ваши драгоценные слова, Мефано Юдсуки-сан.
   Кубара. Молодой малый клан, вассальный среднему клану Хига. Общая численность Кубара, по слухам, не превышает трёх десятков, из которых магами в ранге посвящённого является всего десяток, ещё четверо - подмастерья, а мастеров нет вовсе. Так как клан молод и слаб, похвастать ему особо нечем; в бою его члены по этой причине полагаются на ловушки, яды и иллюзии. Основная стихия для Кубара - Вода, а самая известная из применяемых Форм - Водяной Двойник. Главная и единственная база клана располагается на берегу озера Ирайо в северо-восточной части Ниаги.
   Взяв на службе отпуск, я в компании Урр и Раа отправился за головами. За несколько дней Урр изучила обстановку, а мы с Раа отработали совместные действия. И в пасмурную ночь, когда небесный свет не досягал ни озёрных вод, ни затихшей земли, пролетающий над чужой базой Раа разжал когти. А я, выпущенный им с высоты в тысячу шагов, полетел вниз, на лету окутываясь Покровом Бури.
   Воспоминания о дальнейшем не вызывают у меня радости. Получивший под своим Покровом, дополненным Ударом Скорости, стремительность, какой не каждый мастер магии может похвастать, атаковав внезапно и с не прикрытого ничем направления, я буквально выкосил верхушку Кубара. Ну, кроме тех, кому на тот момент повезло выполнять задания за пределами базы: двоих подмастерий, шестерых посвящённых, троих подвернувшихся под руку учеников. Под защитой Покрова Бури я метался от дома к дому, пробивая своим телом хлипкие стены, меняя направление по наводке Урр - и убивал, используя лишь Формы Воздуха да танто. Часть Кубара даже вооружиться не успела, но я всё равно убивал их.
   Слово "сражение" никак не подходило для описания происходящего. Я учинил резню.
   Закончив и отрубив восемь голов, я засунул их в припасённый мешок, превратил Покров Бури в Воздушную Тропу и покинул базу так же, как появился: по воздуху.
   Спустя три дня я пришёл к заказчику с тем же мешком и большим подносом. Развязав мешок, я выложил головы на поднос в два ряда, неглубоко поклонился и спросил:
   - Довольно ли вам этого, Мефано Юдсуки-сан, или мне поискать ещё шестерых Кубара?
   В брошенном на меня взгляде я прочёл уже не пренебрежение с лёгким оттенком снисхождения, а опаску с искрами гнева. Нет, меня по-прежнему не держали за равного. Скорее, чувства Юдсуки можно было описать как чувства человека, потянувшегося погладить лопоухого щенка, но внезапно нащупавшего голой рукой холодную чешую ядовитой змеи...
   Или панцирь сколопендры. Не менее ядовитой.
   - Довольно, - буркнул он.
   Позже через Горо, Аяме и Арату с Нацуко я выяснил последствия моего... ночного налёта. Потерявшие от одной атаки половину своих сил, если не больше, Кубара бросились за защитой к своим сюзеренам, требуя жестокой и кровавой мести. Хига, разумеется, не могли оставить без последствий столь чувствительный удар по статусу. То, что напавший пользовался исключительно Воздухом, сужало круг подозреваемых. Практически до Мефано. Однако это же можно было расценить как попытку разжечь застарелую вражду, оставшись в стороне: ведь если бы напавший на Кубара на самом деле принадлежал Мефано и не хотел оставлять явного следа к своим родичам, он вполне мог использовать Огонь или Молнию.
   Как бы то ни было, выступившие единым фронтом Хига, Кенсиро, Чо и Кубара предъявили обвинения с требованием компенсации именно "очевидным" виновникам ночного налёта. Помимо внушительной суммы денег, союз двух средних и двух малых кланов требовал выдачи исполнителя живьём и головы заказчиков - в том же виде, в каком заказчик потребовал головы Кубара.
   Если даже до этого момента верхушка Мефано мной не очень интересовалась, то после такого самый пристальный интерес был практически обеспечен. Кто-кто, а уж сами-то Мефано отлично знали, кто у них способен провести такую атаку и где на момент налёта эти способные находились. Юдсуки срочно вызвали на совет старейшин. После чего старейшины клана в присутствии свидетелей из числа делегации от кланов Хига и Кубара дружно поклялись перед алтарём Аматэрасу в том, что ни один носящий фамилию Мефано не нападал на Кубара.
   Богиня приняла клятву.
   Тогда Кубара Лейко, урождённая Хига, потерявшая той ночью разом мужа, младшего сына и дочь, обвинила вражеских старейшин в том, что Мефано организовали нападение, не участвуя лично. После краткого совещания старейшины дали перед тем же алтарём вторую клятву - в том, что ни один носящий фамилию Мефано не привлекал для нападения на Кубара ни нанятых магов из других кланов, ни магов-отступников.
   Богиня приняла и эту клятву.
   Охваченная горем и гневом, Лейко покинула храм, не обращая внимания на незавершённость церемонии и отказываясь дать ответную клятву о мире с Мефано. Это привело к поражению союза кланов на переговорах. Ни денег, ни какого-либо иного возмещения ущерба они не получили, мирный договор также не был подтверждён. Более того: спустя два десятидневья группа отступников перебила всё живое в укреплённом лагере клана Намари - вассалов Мефано. Запахло полноценной войной. И лишь прямое вмешательство сиятельного Юу Хару позволило погасить конфликт до того, как маги разошлись по-настоящему.
   Вновь собравшись перед алтарём Аматэрасу, старейшины кланов Мефано, Намари и Дойо с одной стороны и Кенсиро, Хига и Чо с другой поклялись не нападать друг на друга и не приказывать напасть, кто бы ни подталкивал к тому, какую бы плату ни сулил.
   Сроком действия клятвы назначили двадцать лет.
   Правда, Кубара Лейко от имени клана своего убитого мужа ограничилась лишь клятвой не нарушать мир в течение пяти лет... но так как плохой мир лучше хорошей войны, с этим решили смириться. Надеясь, что спустя пять лет и сама Лейко успокоится хоть немного.

* * *


   - Что тебя гнетёт, любимый?
   - Так. Мелочи... - молчание. Наконец, неохотно, - Сегодня я сдал Мефано Юдсуки восемь голов. В знак подтверждения наших дальнейших добрых отношений.
   - Восемь голов?
   - Да. Он сказал: докажи свою силу. Сказал: принеси мне головы Кубара, посвящённых и подмастерий, сколько сможешь. Я пошёл и принёс.
   - Акено...
   - Знаешь, Хироко, что самое поганое? Нет, не то, что я резал сонных, не ожидавших атаки, не способных сопротивляться. Самое поганое, что это только начало.
   - Ты думаешь?
   - Если бы на мой дом свалился с неба ночной убийца и вырезал половину моих родных... я бы не оставил этого так просто. Я бы рыл у корней дерев и дно морей обшаривал. Но нашёл бы того, кто... и отомстил бы. Да так отомстил, чтоб остальные мои враги спокойного сна лишились.
   Хироко молчит. Уютно пристроившись сбоку и положив голову на моё плечо, она водит пальцем по моей груди, по животу, снова по груди и обратно.
   Обычно это успокаивает меня. Иногда - заводит. Но сейчас...
   - Я выполнил приказ. Произвёл впечатление на Юдсуки. Сохранил наше... особое положение при Мефано. И при этом заполучил целый клан смертельных врагов. Всего лишь малый клан. Остатки которого я вполне могу дорезать в одиночку. Но...
   Ладонь жены запечатывает мои губы. Жёсткая как для женщины ладонь, покрытая мозолями, с парой небольших шрамов, заработанных ещё в детстве. Лёгкое нажатие - и я поворачиваю голову, чтобы встретиться с Хироко взглядом.
   - Не беспокойся о том, что не случилось, любимый мой. Мы достаточно сильны, чтобы без страха смотреть во мглу грядущего. И мы станем ещё сильнее.
   Беру её руку своей. Целую. Нежно.
   Отвожу вниз, прижимая к моей груди напротив сердца.
   - Да. Мы действительно сильны и действительно станем сильнее. Однако на случай... худшего - нам следует подготовиться.
   - Мы сделаем так, как ты скажешь.
   - Да. И вот что я уже придумал...

* * *


   Говоря прямо, придумывать мне ничего (или почти ничего) и не пришлось. Тайники с оружием и снаряжением я делал и до истории с ночной резнёй. Договор с торговым обществом о принятии денег на хранение с возвратом по условию я заключил давным-давно; дополнительной предосторожностью стал визит к конкурентам общества, в котором состояла моя родня по женской линии, и заключение примерно такого же договора ещё и с ними. Сигнальные цем-печати уже стояли в нашем городском доме задолго до того, как я озаботился усилением безопасности. Тэнгу следили за окрестностями тоже без особых напоминаний...
   Вот только я прекрасно осознавал: если дом Оониси атакует равный мне маг, выбрав время, когда я нахожусь на службе - я лишусь всей семьи до того, как подоспею на помощь. И это сознание давило, как мало что иное. В сущности, пытаясь совместить жизнь обычного человека с постоянной готовностью к внезапной смерти, под которой ходят маги, я рвал надвое собственную душу.
   Я посоветовался с отцом. Не скажу, что его советы сильно помогли, но стало как-то спокойнее. Кроме того, спустя полгода Макото показал мне настоящий шедевр цемора. Печать Последнего Шанса. Спустя ещё полгода, выделив время, чтобы набить руку и достать редкие ингредиенты для смешивания чернил, он нанёс эту печать в виде татуировки на спину между лопаток всем магам Оониси. Мне, Хироко, детям. Кроме Нацуко - о её безопасности заботятся Мефано. Сам Макото тоже отказался от печати, хотя я предлагал ему свою помощь.
   - Нет, сын мой, - сказал он. - Я недостаточно силён, чтобы печать сработала как должно. И уже слишком стар, чтобы цепляться за жизнь. В Призрачном Мире давно ждут мою задержавшуюся душу, не стану оттягивать перерождение ещё сильней.
   Молча посмотрев отцу в глаза, я проглотил слова о том, что знаю способ избежать забвения при перерождении. Снова. Я и так очень круто изменил его жизнь, незачем нарушать её течение больше, чем оно уже нарушено. В конце концов, обычное перерождение - участь не из печальных. Напротив, это естественно и правильно, полностью соответствует сложившемуся от начала времён миропорядку. Если Макото хочет покоя... кто я такой, чтобы ему мешать?
   А вот с Хироко я насчёт контролируемого перерождения поговорил. После чего в свободное время мы начали совместные тренировки в менталистике.
   И следующие годы всё шло, как обычно. Спокойно и без потрясений.
   Пока новый разговор с Юдсуки не переменил ситуацию.

* * *


   - Убить Кубара Лейко?
   - Да. Это в твоих же интересах. Пять лет мира, гарантированные её клятвой, вот-вот истекут - и она начнёт мстить.
   Я не стал ломать ожидания, задав "естественный" вопрос:
   - А откуда она знает, кому мстить?
   - У неё было почти пять лет, чтобы собрать сведения, - последовал не менее "естественный" ответ. Но я неспроста столько времени и сил отдал менталистике, неспроста развивал хирватшу. Прямо говорить об этом Юдсуки не стал бы никогда, при всей его... прямолинейности. Но если бы Лейко не смогла "собрать сведения" в нужном объёме, он, несомненно, помог бы ей. Чтобы заострить жало мести, чтобы столкнуть нас лбами - и уничтожить ненавистную ему женщину.
   Я тоже за эти годы немало времени и сил потратил, чтобы прояснить некоторые моменты прошлого. Если не вдаваться в детали, Лейко могла бы носить фамилию Мефано. А Юдсуки стал бы её мужем. Горячо и нежно любящим. Вот только примирение кланов не состоялось - частично по вине родичей потенциальной жены, частично из-за выбора самой Лейко. Её свадьба со слабосилком-Кубара стала пощёчиной для Юдсуки. И его ненависть пышно расцвела на пепле отринутой любви, политом ядом уязвлённого самолюбия.
   Пять лет назад первый акт его мести свершился. Теперь же Юдсуки желал поставить точку в затянувшейся драме, уничтожив Лейко уже физически.
   Вот только за этой очевидной целью крылось что-то ещё. И это "что-то" мне не нравилось.
   Но отказаться я не мог. Сразу по нескольким причинам.

* * *


   Началось всё удачно. С помощью Урр я смог выследить свою цель и даже узнать о ней немало интересного. Уровень владения нагинатой, любимую стихию (Огонь) и предпочитаемые Формы. Очень удобно, когда цель предпочитает тренироваться в одиночестве на уединённом поречном лугу. Во-первых, никто не помешает мне сделать дело. Во-вторых, хотя это уже менее важно, к концу тренировки Лейко потратит запас сеф. Я рассчитывал покончить с ней одним ударом, но на тот случай, если первый удар не станет единственным, усталость цели поможет мне в затяжном поединке.
   Так я думал.
   Но расчёты с самого начала дали сбой.
   Я начал атаку за два с половиной перестрела до луга, натянув на себя Грозовой Покров. Это, несомненно, сильнейшая из моих Форм. Действует она примерно так, как Покров Бури, только лучше. Во время её работы я словно бы постоянно нахожусь под действием Удара Ясности и Удара Скорости - одновременно. Также Грозовой Покров увеличивает мою защиту - от стихийных атак весьма хорошо, от физических похуже. Сверх того, во время работы этой Формы я могу поражать разрядами смешанной стихии выбранные мной цели... а не выбранные, но просто приблизившиеся получают разряды без особой команды.
   Да. Грозовой Покров великолепен.
   Вот только он уполовинивает мой резерв за время, за которое сердце пребывающего в покое здорового мужчины не успеет сократиться и два десятка раз.
   С другой стороны, у меня есть печати-накопители сеф. А ещё с момента начала атаки до того момента, когда я нанёс по Лейко свой первый удар, прошло примерно пять ударов сердца. Мне вполне хватило этого времени, чтобы пробежать два с половиной перестрела по верхушкам деревьев. Ведь на время работы Грозового Покрова я становлюсь быстр даже по меркам мастеров магии.
   Вот только Кубара Лейко не умерла. Да что там, я даже не смог её ранить!
   Зато я заставил её использовать Сдвиг. Причём почти на сорок шагов. А это - серьёзная трата сеф для ведьмы, которая уже успела потратиться на...
   Что?! Похоже, не я один использую печати-накопители. Вон как резво восстанавливается её резерв! Даже для меня, ускоренного во много раз, ощутимы темпы прибавки.
   Плохо.
   Надо продолжать атаковать!
   И я продолжил. Окутавшись потрескивающим от напора энергии Покровом, я метался за Лейко по всему лугу, вынуждая её раз за разом применять Сдвиг. Не давая времени сосредоточиться и выдать более сложную и мощную Форму, не позволяя опомниться и придумать выход из ситуации.
   Вот только моей цели не надо было что-то выдумывать. Она выдумала всё, что нужно, заранее. Похоже, не только я успел подготовиться к атаке, но и она заранее подумала о защите. Точнее, о ловушках. Которыми окрестности луга оказались начинены в неприятном изобилии. Как и якорями для Сдвига. Спустя семь ударов сердца, в течение которых на меня разрядилось десятка полтора ловушек, я окончательно убедился в том, что Лейко ждала здесь... меня? Может, и меня. Во всяком случае, мои попытки применить к ней иллюзии - даже усиленные иллюзии с вложением стихийной энергии! - не имели ни малейшего успеха. А без подготовки такого не добиться, да и количество ловушек говорит само за себя. Вот только их сила явно не была рассчитана на Грозовой Покров, более мощный в защите, чем Покров Бури. Если бы на Лейко напал не я, а чистый маг-воздушник... Юдсуки?.. - его бы сильно потрепало. Да что там, даже с моей усиленной защитой от пары особо мощных огненных ловушек пришлось уходить, тоже используя Сдвиг. Этак я ещё проиграю бой на истощение...
   Раз так, пора усилить атаки. Грозовой Бич!
   С вытянутых на манер копья и сомкнутых пальцев моей правой руки стёк, стремительно вырастая в длину, гибкий хлыст из смешанной сеф Грозы. В отличие от простых направленных атак энергией Покрова, Грозовой Бич мог достать цель не только на близкой, шага в три-четыре, но и на средней дистанции. Я мог очень быстро - раза в полтора быстрее, чем стрела из лука летит - удлинить его шагов на двадцать. Мог и больше, просто затраты на дополнительное удлинение не окупались. Да и управлять Грозовым Бичом при меньшей его длине... удобнее.
   И свою пользу Бич доказал сразу. Впервые за время нашей игры в догонялки я смог достать Лейко. Всего лишь касательный удар по левой лодыжке... но когда удар наносится энергией смешанной стихии, даже такое касание должно действовать не хуже, чем удар ножом, смазанным сильнодействующим ядом. Я рассчитывал, как минимум, вывести её ногу из строя на пару ударов сердца... вполне достаточно при нашей скорости, чтобы добить, наконец, мою слишком вёрткую цель.
   Вот только Лейко вновь сумела неприятно удивить меня.
   Её сеф после ранения полыхнула - в моём восприятии через хирватшу - лиловым, совершенно не человеческим гневом. Она и до того была быстра. Но теперь мы сравнялись в скорости. Несмотря на то, что у неё-то никакого Грозового Покрова не было.
   А ещё Лейко перестала убегать, отшвырнула нагинату и бросилась в контратаку с голыми руками. Внезапно.
   Только безрассудная прямолинейность этой контратаки и расчётливый Сдвиг в противоход по отношению к её направлению позволили мне увернуться для перерасчёта ситуации. Хотя на рефлексах направленный в спину противницы удар Грозовым Бичом цели не достиг. Лейко от него уклонилась. Затем развернулась (ствол немаленькой сосны, ставший опорой для разворота, обильно брызнул щепками с кусками коры от сдвоенного удара ног... брызнул, начал ме-е-едленно заваливаться, перебитый начисто). И снова кинулась на меня. В лоб.
   Что за ад тут творится? Что это с ней?
   Стоп.
   У неё не только сеф стала лилово-гневной. У неё ещё кожа покрылась сложным, неправильным узором лиловых полос и нитей. А вокруг тела появился слабый пока, но стремительно усиливающийся ореол огня.
   Кажется, я понимаю.
   Лейко - женщина. Пять лет назад потерявшая взаимно любимого мужа - и рождённых от него детей. В одночасье, внезапно.
   Похоже, передо мной - мононокэ.
   Да не абы какая мононокэ. Не бывшая домохозяйка, способная голыми руками разорвать сильного мужчину, но уже магу ранга ученик мало что способная противопоставить. Нет. Эта мононокэ воплотилась в отлично тренированной клановой ведьме, которая и без дополнительного усиления вполне соответствовала начальному уровню мастера магии.
   Про битву на истощение можно забыть: демонический (в прямом смысле слова) гнев питает её. Быть может, после нашего поединка откат убьёт Лейко - но до тех пор, пока мононокэ видит перед собой врага, она не остановится, не отступит и не устанет.
   Какое счастье, что мстительный порыв делает её не только сильнее, но и неосторожней. Если не она управляет гневом, а гнев ею, этот затянувшийся бой можно завершить быстро...
   Мы ударили одновременно, в сближении. Лейко - Огненным Потоком. Я - Грозовым Тараном и Грозовым Бичом. Не желая испытывать свой Покров на прочность под атакующей Формой мастерского ранга, я в последний момент ушёл Сдвигом, снова в противоход к направлению чужой атаки. И чуть вбок, чтобы не попасть под собственный Таран.
   Разворот.
   Ну, вот и всё.
   Бич начисто срезал Лейко правую стопу и основательно распахал левую лодыжку. Одного этого было бы достаточно для окончания боя. Но Грозовой Таран сделал ещё больше: он пробил насквозь её грудь, оставив дыру шириной в три пальца. Для Формы, в которую я вкачал четверть резерва, это ещё очень скромно. Хотя... сперва Таран ослабил встречный Огненный Поток. Затем часть ущерба поглотили защитные цем-печати. Да и сама Лейко благодаря перерождению намного крепче обычной женщины ... но всё же смешанная стихия - это смешанная стихия. Одной только Молнией я бы не добился таких результатов - потому хотя бы, что не могу вложить в атакующую Форму больше сеф, чем у меня есть в резерве.
   Будь моя противница призраком, потребовалось бы её добить. К счастью, мононокэ смертны точно так же, как люди. Просто менее уязвимы.
   Напоследок Лейко попыталась что-то сказать, но дыра в груди и стремительно меркнущее сознание не оставили ей шанса. Я снял Покров, поскольку счёл, что необходимости в нём не осталось. Покачнулся от накатившей, словно цунами, слабости... ценой огромного усилия воли мне удалось удержаться и не упасть в обморок. Хотя присесть практически в догэдза всё равно пришлось: ноги не держали. Да. Грозовой Покров великолепен... но только не в такие моменты, когда приходится иметь дело с откатом мощнейшей из Форм доступной мне магии.
   И тут Урр, наблюдавшая за битвой с высоты вороньего полёта, послала предупреждение о чём-то, чего я не разобрал из-за проклятой слабости. Слишком был занят восстановительной медитацией и дыхательными упражнениями, слишком сосредоточен на поправке здоровья.
   Впрочем, четверти малой черты не прошло, как стало ясно, о чём меня предупреждала тэнгу. Я уже и сам ощутил стремительное приближение знакомой - и очень мощной - сеф.
   Интересно, как... хотя вопрос откровенно глуп. В клане Мефано по меньшей мере четверо имеют способности к прямому ощущению сеф. Причём даже слабейший из них ценой небольшого сосредоточения способен улавливать применение магии за десяток перестрелов, если не больше. Так что способ, при помощи которого проследили за боем, ясен. Точно так же, как и причина, по которой Урр не смогла заметить наблюдателей заранее. Печати сокрытия - очень, очень старый фокус...
   Не сдержав тихого стона, я поднялся на ноги, встретив Мефано Юдсуки стоя. За необходимость шевелиться и за то, что означал использованный им Покров Бури, я его возненавидел.
   Ведь он вполне мог воспользоваться Воздушной Тропой, если хотел прибыть поскорее.
   Но нет.
   Юдсуки чуть ли не напоказ использовал боевую Форму. А я так ослаб, что попытка натянуть Грозовой Покров снова меня убьёт... да если б и не убила! Чтобы Покров сформировался полностью, нужно примерно пять ударов сердца. Целая бездна времени. Которого мне, разумеется, никто не даст.
   Восемь из ста, что он просто решил покрасоваться затратной Формой. Хотя, если взглянуть на выражение лица, а главное - уловить через хирватшу его чувства... какие там восемь из ста. Даже одного шанса из ста тут нет.
   Вообще без шансов. Чтоб тебе живьём провалиться в котёл к гаки, паскуда клановая!
   - Снова ты сумел меня удивить, Акено, - речь нарочито медлительна. Под воздействием Покрова Бури не так просто говорить в темпе, доступном для не ускоренного человека. Неужто Юдсуки нарочно тренировал столь дурацкий навык? - Даже дважды. И ведь до чего ловко ты скрывал владение смешанной стихией!
   - Были... причины.
   - Скажи, а твои дети унаследовали этот дар? Жаль, если нет...
   - Оониси... не станут... вассалами!
   - Жаль, - и вот тут Юдсуки был искренен. До омерзения. - Если бы ты не занимал столь... не гибкую позицию, всё могло быть иначе.
   "Урр, передай Хироко: план два-один".
   "Согласие/печаль/смирение".
   - Ты... - вздох, - не понял...
   - И не собираюсь понимать, - старейшина развернул веер. Голос его изменился, став выше и быстрее. - Прости, Акено, но так будет лучше для всех. Я позабочусь о твоей семье.
   Миг - и в меня летит Коса Ветра, перекачанная сеф до такой степени, что жуть берёт. Это уже настоящая коса смерти получается...
   Я пытаюсь уйти от этой смерти единственным возможным способом. Это рефлекс, разум уже всё понял и смирился, но тело жаждет жить - и швыряет само себя в воздух. Не уверен, что в своём обычном состоянии я сумел бы уйти от атаки настоящего кланового мастера. В ослабленном - не успел точно. Всё, чего добилось моё глупое тело - Коса Ветра рассекла меня пополам не в районе груди, а в районе пупка. Ну и руки уцелели. Почти. На левой всё-таки срезало мизинец и половину безымянного.
   Мелочь. На фоне всего остального.
   Ещё миг - и печать Последнего Шанса, татуированная меж лопаток, вспыхивает, как след от добела раскалённого тавро. Вложенная в неё сеф выгорает, совершая маленькое чудо... слишком маленькое, совершенно недостаточное, чтобы сохранить мне жизнь. Но перемещение в пространстве на... не знаю точно, сколько, но никак не меньше нескольких тысяч шагов в случайном направлении... что ж, у меня будет время и не будет помехи в лице Юдсуки.
   Жаль, что я так слаб. Печать, помимо прочего, остановила кровотечение, но этого недостаточно. Ещё немного, и я потеряю сознание, а потом просто умру...
   Нет! Не бывать этому!
   План два-один, Оониси Акено. План два-один!
   Сосредоточься! Живо!
   И мой истощённый разум провалился не в омут до дрожи близкого беспамятства, а именно туда, куда надо: во внутренний мир.
   Кратер вулкана встретил меня новым ощущением. Невзирая на обстоятельства, я вник - и не без страха осознал: "земля" под моими ногами явственно дрожит, предвещая землетрясение. Или это готов проснуться вулкан моей сути?
   Ладно. Некогда размышлять. Что бы ни творилось у корней тверди - вперёд!
   С лёгкостью, возможной лишь во внутреннем мире, я окутался Грозовым Покровом. Рывок - и вот уже водоворот в центре озера принимает мою суть. Целиком и без всплеска.
   Хироко... дети... мама, отец... ждите меня! Только выживите, пожалуйста!

Оборот четвёртый (1)


   Ощущения, сопровождающие существование в теле младенца, знакомы мне хорошо. Как-никак, третье сознательное воплощение. Да... ощущения знакомы, но приятнее от этого они не становятся ни на волос. Тело глупо, слабо, хрупко и непослушно, чувства неразвиты, любое - даже незначительное - усилие вызывает мощную волну утомления... хорошо хоть, что быстро проходящего: скорость, с какой восстанавливаются младенцы, выше всяких похвал!
   И занятий немного. Медитировать во внутреннем мире на очередные его изменения, следить за происходящим вокруг, тренируя хирватшу, да ещё при помощи Духовного Двойника развивать тело. Точнее, пока лишь тельце. Однако, как показывает практика, простейшие упражнения на контроль сеф очень полезны даже в столь... смешном возрасте. Я, конечно, даже не думаю разгонять Очаг или там систему круговорота нагружать. Это полезно, но рано. А вот играть с пропорциями ци и суго, сперва до предела сдвинув пропорции в пользу ци, а затем до предела же в пользу суго (повторять до тех пор, пока тельце младенца не приблизится к порогу выносливости) - это можно. И нужно.
   Да. Нужно становиться умней и сильней, причём как можно быстрее. Незнание ситуации просто бесило бы меня, а тревога за родных - иссушала и ослабляла. Если бы я позволил себе беспокойство о вещах, которые никак не могу контролировать... да что там! Я даже узнать о них не могу.
   Никак.
   Всё, что остаётся - готовиться, ждать и надеяться на лучшее.

* * *


   С воплощением мне... повезло? Или наоборот? Не понять пока что. Как бы то ни было, теперь я - Танака Хачиро*. С именем папашка не заморачивался, ибо я в самом деле восьмой его сын... если считать всех детей от обеих жён. Точнее, вторая (собственно, моя новая мать) не считается женой. Она вроде как получила приют в доме из сострадания к сироте; папашке моему, Танака Кишо, приходится не то троюродной, не то даже вовсе четвероюродной племянницей и притом тётей в пятом колене по другой линии. В детали не вникал. Крестьянская генеалогия меня волнует мало.
  
   /* (яп.) - "восьмой сын"./
  
   Именно так. Я теперь сын крестьянина. Довольно зажиточного (бедняки порой и одну-то жену не могут прокормить, не говоря уж о целой ораве детей - полтора десятка разновозрастных особей обоих полов). И тем не менее.
   Что ещё сказать про новую семью?
   Папашка - самодовольный прыщ на ровном месте (и при этом, как ни странно, с довольно-таки хорошо развитым Очагом... это действительно странно, так как воинскими упражнениями, не говоря уже о магических практиках, тут и не пахнет). Надеюсь, внешностью я пойду не в него... и уж точно не стану отращивать такую же козлиную бородку! Старшая мать, официальная жена и моя вроде как мачеха, - сверх меры располневшая от многочисленных родов, крикливая, грубая особа. Довольно работящая, впрочем: вести такое хозяйство, как у неё, не так-то просто. От того, верно, и характер испортился. Младшая мать, родная моему новому воплощению - очень тихая, исполнительная, чуть ли не забитая особа. Замкнутая и холодная (я от неё ласки не видел, добро хоть кормит регулярно).
   Подозреваю, что во мне она видит продолжение папашки, которого почти ненавидит - этакой бессильной, сушащей душу, истощающей ненавистью. В свою очередь, мачеха тоже её ненавидит (как более молодую и симпатичную конкурентку), гнобит по мере возможностей по мелочи - ну, там, особо грязную и/или особо нудную работу по дому переложить, оскорбить словесно, ославить перед соседями. Грязно, подло... по-женски. Впрочем, папашка тоже не излучает любовь и ласку: мою новую мать он фактически презирает, порой игнорирует, ну и под настроение - пользует, задрав полы юкаты на голову. Меня при этом не стесняясь и мнения пользуемой не спрашивая.
   Ну да мне до их отношений особого дела нет. Пусть варятся в своём котле. Пока меня кормят, вовремя пеленают и не бьют, меня всё устраивает.
   Тем более, сделать-то я при всём желании не могу ничего. Младенцы вообще не подходят для совершения активных действий. И до момента, когда я смогу хоть что-то - не меньше года упорных (но осторожных) тренировок.
   Бесит!

* * *


   Странности с развитым Очагом Кишо получили объяснение. Оказывается, папашка - мастер по части ритуалов плодородия. Ну, насколько крестьянин может быть мастером в отдельно взятом разделе магии. Точнее даже, в изменяющейся по обстоятельствам, но единственной Форме.
   Из его навыка - кстати, наследственного, он уже старшего сына понемногу начинает учить - проистекает папашкино благосостояние. А также папашкино самодовольство и его же положение среди деревенских (скорее обитатели Адских планов преисполнятся добра и сострадания, чем обычному крестьянину дозволят открыто сожительствовать с двумя женщинами, тем более, что вторая не получила храмового благословения; если такой фокус попытается выкинуть обычный член общины - затравят... всей общиной, в обязательном порядке, хотя бы из зависти).
   Везёт мне на непростых отцов. Да.

* * *


   Определил своё стихийное сродство. Главенствует Дерево, но при этом, пусть смутно и слабо, отзываются также Молния с Воздухом.
   Ничего не понимаю. Согласно классическому учению шести стихий, такое невозможно!
   Вообще. Никак.
   Или это мои перерождения так сказываются? Тут и гадать нечего, но возникает вопрос: а что именно во мне изменилось для появления такой... замысловатой связи со стихиями? Тут надо много думать, ставить опыты (на себе самом), потом снова думать. И снова ставить опыты.
   Кстати, отклик Молнии и Воздуха приходит как-то не так. Не обычным образом. Хотя, явно ощущая эту неправильность, я всё равно не могу толком понять, в чём она состоит. Более того: когда я складываю соответствующую мудру, во внутреннем мире начинает пахнуть грозой. Это что же получается - за обычное стихийное сродство отвечает тело, а за дополнительное - дух?
   Ставить опыты. Срочно.
   Хотя нет. Не получится. Сначала надо хоть немного восстановить навыки наложения иллюзий, чтобы своими странностями не переполошить людей.
   А восстановление этих навыков затянется, потому что в телесной сеф у меня явно преобладает ци. Крестьянские корни и кровь низкорождённых сказываются. Нет, развивать менталистику с такой основой тоже можно. Но потребует больше времени. И сложнее с практической точки зрения.
   Ну что ж. Мудра аскета - и преобразование до предела доступного, мудра поэта - и до предела, мудра аскета, а затем снова мудра поэта...
   Впереди путь, который куда дольше тысячи перестрелов.
   А я ещё и ходить-то не научился... как Хачиро.

* * *


   Режутся зубы. А навыки целителя я тоже ещё не восстановил, даром что Дерево в стихиях.
   И ведь забыл, насколько поганые это ощущения...
   Только дыхательные упражнения меня спасают. Причём контролировать темп, глубину и тип дыхания приходится волевым усилием, передаваемым напрямую из внутреннего мира. Не обучено ещё моё новое тельце правильному дыханию.
   Оно вообще почти ничему не обучено.
   Каково восстанавливать простейшие навыки, я тоже забыл.
   Утешает только одно: я точно знаю, как правильно это делать - и потому скорость обучения приятно радует. Младецы учатся быстро.
   Жаль только, что учиться нужно очень многому.

* * *


   Маленький юбилей. Мне снова год. И я уже хожу. Снова. Даже бегаю, когда никто не видит. Недалеко и медленно.
   К сожалению, более серьёзных нагрузок я по-прежнему не выдерживаю.
   Как медленно тянется время... безумно, мучительно, отчаянно медленно!

* * *


   Я - отвратительный скрытник. Хоть и старался всеми силами утаить хотя бы главные свои странности, но полностью создать впечатление несмышлёныша не смог.
   Но кто бы смог, собственно? Хотя я не слишком усердно старался.
   А зря.
   Наверно, мне не надо было сдерживаться и молчать, когда резались зубы. Наверно, мне не стоило так надолго фокусировать взгляд. (Особенно не стоило недовольно пялиться на папашку, когда тот мою маму туда-сюда... так ведь отвлекал от дел, проказник!). И мимо простейших игрушек смотреть не следовало. И...
   Как бы то ни было, всё чаще домашние называют меня в разговорах "подкидышем" и "демонёнком". Ха! Не видали они настоящих демонов, суеверные дурни...

* * *


   Танака Кишо - замечательный отец.
   Знаете, что сделал этот двуногий козёл? Он отнёс плетёную корзину-колыбель со мной в горы и оставил в малой молельне какого-то духа, а может, мелкого божества.
   Демонёнка - демонам, или вроде того.
   Я люблю этих людей.
   Нет, ведь мог бы Кишо перерезать горло "подкидышу"? Мог. Скотину он забивал вполне ловко, навык имеется. Но не перерезал. Просто оставил у алтаря. Ранней весной, когда (особенно в горах) от холода даже у взрослых зуб на зуб не попадает, а со жратвой, которую можно добыть собирательством, вроде ягод и орехов - можно сказать, никак. Впрочем, она мне по малолетству и не подойдёт: желудок нежный, еле-еле рисовую кашу на молоке принимает...
   Нет, поистине замечательный отец - Танака Кишо.
   Чтоб его на том свете демоны залюбили. Разнообразно, с извращениями.

* * *


   Много ли шансов выжить у годовалого ребёнка ранней весной в горах? Особенно если этот вот ребёнок помнит свои предыдущие воплощения и понемногу упражняется в магии? И даже умеет бегать. Немного, недалеко и недолго, желательно по ровному?
   Прямо говоря, шансов нет.
   В молельне, помимо моей колыбели, были остатки немудрёных приношений. Но в пищу мне они не годились. Ими даже звери брезговали. Не говоря уже о том, что до большей части этих остатков я просто не мог дотянуться, по причине своей малости и неловкости.
   Но сдаваться так просто я не собирался. Нет уж! Не для того я родился снова, чтобы бездарно подохнуть от голода и холода!
   Резерв у меня был совершенно смешной (ну какой может быть резерв у годовалого дитя?) - но и малый резерв, пущенный на подпитку тела ци, способен сделать многое. По крайней мере, я смог добраться до воды и напиться. Мелочи какие, триста шагов до родника. Шагов взрослого, конечно. Для моих босых ножек путешествие Туда и Обратно обернулось чуть ли не легендарным подвигом, сродни странствию от Цао до Нераама. Вернувшись в колыбель, я укутался всем, что было (а было этого всего не особо много - пожадничал Кишо, пожадничал!) и принялся медитировать, подлечивая ступни по мере возможности. Мозоли на них, по причине скромного возраста, ещё не образовались, и если меня что-то уберегло от серьёзных ран, то не столько жалкие попытки применять Укрепление и Лёгкий Шаг, сколько мой цыплячий вес. Впрочем, мелкие раны остаются ранами. И надо избавиться от них.
   Быстро.
   Потому что скоро мне снова идти в легендарное путешествие до родника и назад. Без еды я сдохну к исходу десятидневья, но без воды и того раньше.
   И надо подумать, где бы я мог достать хоть что-то съедобное. Причём не вообще съедобное, а съедобное именно для меня. Младенца. У которого пока ни коренных, ни клыков в помине нет. Даже молочных коренных.
   Хоть лови и дои ближайшую волчицу!
   Кишо... папашка... молись о моём нездравии. Потому что если я всё-таки выживу, я тебе на наглядных примерах объясню, чем настоящие демоны отличаются от выдуманных!
   Хотя выжить - это сильно вряд ли. Но вдруг.
   Случаются же порой чудеса.

* * *


   Утренняя дымка кажется тенётами бесчисленной - ни один люай не сочтёт! - армии пауков, натянутыми на тощие, но частые стволы деревьев, выросших на месте недавнего оползня. Мне вдруг стало обидно, что я не знаю названия этих деревьев. Знаю только, что не бамбук и не берёзы... но я никогда специально таким не интересовался. А теперь уже, видно, и не узнаю...
   Слабость разжимает мои пальцы, и я снова падаю на дно переносной колыбели.
   Лиловый - как линии-меты на теле Лейко-мононокэ, оттенок почти тот самый, только ближе к естеству - сумрачный рассвет крадётся ко мне, как к бессильной жертве. А я нынче и есть жертва. Видно, та паутинная дымка меж хилых стволов, которую я видел сидя, этот рассвет, эти трещинки изнутри крыши молельни, изученные уже до последней завитушки и чёрточки - будут последними в моей четвёртой жизни. А скорее, в жизни вообще.
   Я не уверен, что...
   Да к демонам! Какой смысл лукавить? За год с небольшим я точно не накопил достаточно силы и сеф, чтобы переродиться привычным уже способом. Тем более, мои жалкие запасы сократились ещё сильнее из-за попыток выжить на природе в одиночку. Сократились настолько, что я даже встать не могу от слабости. Если бы я нашёл хоть что-то съедобное... да где там. Даже насекомые ещё не вылезли из своих щелей, даже почки на деревьях не проклюнулись, молодой бамбук в рост не пошёл.
   А на одной воде, пережигая младенческий жирок в сеф для обогрева, я протянул три дня. Только лишь. И вот - всё без толку. Отощал, ослабел, готовлюсь к смерти.
   Как глупо.
   Вокруг тишина. Не чуткая и гулкая, но мягкая, ласковая тишина полного безветрия. Большая редкость в горах, но таково уж моё счастье, что провожают мою последнюю жизнь не дождь со снегом, не ветер и не спустившиеся наземь облака, а вот такое молчаливое умиротворение. Даже птицы не поют... а, нет. Вон, зацвинькала какая-то одна. Названия которой я тоже не знаю.
   Обидно. Но уже не так, как при мысли о деревьях. Это усталая обида. Словно бы одряхлевшая.
   От ярких чувств - гнева, отчаяния, тоски - толку не будет. Поэтому я не позволяю себе их. Танака Хачиро ещё не научился испытывать эмоции подолгу, да и выдохлось его-моё тельце. Не очень-то разбежишься для сильных и длительных чувств. Его одолевают слабость пополам с сонливостью. Я-настоящий, сидящий на берегу озера около центра внутреннего мира, просто не вижу в них пользы. И предаюсь приятным воспоминаниям.
   Напоследок.
   ...смотрю на гобан - и понимаю, что отец снова меня надул.
   Ха! Почти.
   Я тоже не лыком шит. Быстро считаю ходы. Хм. А ведь успеваю. Ну что ж, мой ход. Делаю его и жду, когда Макото сообразит, что к чему.
   Сообразил. Вон как всколыхнулись в душе раздражение - восхищение - гордость за сына... хотя на лице, как обычно, ничего такого не отражается.
   - Что, пап, сдашься?
   - Ну-у-у... я, сынок, ещё побарахтаюсь.
   Он делает свой ход. Не такой, как я предполагал. Я торопливо перерасчитываю ходы... хм. Всё равно победа за мной, но почему предчувствие такое пакостное? Или я чего-то не понимаю? Так. Потом так, так, так и так...
   Опа. А если вот так и так - моя ловушка мне не поможет. И тогда...
   Срочно придумать спасительную тактику. Срочно. Например...
   - Что, сынок, сдашься?
   - Не выпрыгивай из лодки. Ты ещё не победил.
   Делаю свой ход. И рисунок игры снова меняется. Два люай за одним гобаном... простым смертным такое просто не понять.
   Кстати, ту партию мы вели (с перерывами, конечно) шесть дней. Шесть! И никто не хотел уступать.
   Чем всё кончилось? У Макото от умственного напряжения снова заболела голова, и как только я это почуял - быстренько предложил ничью. Всерьёз, а не шутки ради...
   ...Ёро. Двадцать первый день весны, глубокий вечер. Фестиваль фонарей.
   По преданию, первый император Цао, коронуясь как правитель объединённой Цао и берегов Шаньё, повелел народу праздновать - пить вино, петь песни, танцевать и веселиться. Чтобы не видеть ни одного грустного лица, свыше было указано всем - без различия пола, возраста и сословия - надеть улыбающиеся маски. А чтобы продлить свет дня, людям среди прочего повелели вывесить на улицах и в домах как можно больше бумажных фонарей: алых, жёлтых (на замену золоту) и нежно-голубых - как раз цветов династии.
   И так полюбилось народу маскарадное гуляние под разноцветный свет, что на следующий год его повторили. А потом оно вошло в традицию, и традиция эта переплыла моря, добравшись до островов - не исключая княжества Ниаги. Вот уж больше тысячи лет вечер двадцать первого дня весны становится всенародным праздником.
   Мы, Оониси, тоже празднуем этот день, как все. Из года в год, что бы ни случилось.
   Впереди рука об руку идут Макото и Аи. Следом Нацуко с Кейтаро: старшая из младших сестрица вышагивает чинно, аккуратно придерживая расписной зонт в одной руке и неся маленький голубой фонарик в другой; а мой первенец сделал алый фонарь частью своего костюма. В его сущность тётимбакэ* было бы гораздо проще поверить, если бы прохвост не грыз на ходу данго, для чего сдвинул маску набок. Има и Хана подражают Нацуко во всём, только фонарики у них в руках не голубые, а жёлтые. Ну а замыкаем небольшую семейную колонну мы с Хироко. У меня на руках едет безо всякой маски, но с нарисованными кошачьими усами и улыбкой, вертя во все стороны головёнкой с любопытными глазами, Джиро; а у любимой на руках мирно спящий, невзирая на волны аппетитных запахов, шум толпы и звуки музыки, Кента.
  
   /* - разновидность цукумогами, т.е. духа предмета; конкретно тётимбакэ, как легко догадаться, - дух старого фонаря./
  
   Это был первый фестиваль фонарей для Кенты. И почти весь он так и проспал, маленький лентяй.
   Маленький, но любимый...
   - ...Акено, смотри!
   - О! Красота. Как сказал поэт*: "Всё кружится стрекоза... Никак зацепиться не может за стебли гибкой травы". А никто и не знает, что тут такое есть...
  
   /* - Мацуо Басё, если кто не узнал. Не хочу изобретать местных великих поэтов, просто тихо предполагаю, что один-два (или даже более) равных Басё меж них нашлись. Уж чего-чего, а мимо пейзажной лирики сочинители любой нации и любого времени никак не пройдут!/
  
   Вид воистину чудесен. Удалившись для очередной тренировки (и не только) от каравана, мы с Хироко играли в догонялки по-магически, с применением Ускорения и Лёгкого Шага - и выбежали на поляну у водопада. Внезапная прелесть момента столь властна, что мы оба вмиг забыли свои игры. Стоим. Любуемся.
   - Может, искупаемся? - отмирая, не менее чем через малую черту спрашивает жена.
   - Вода холодна. С высот течёт.
   - Нам ли холода бояться?
   - Тоже верно.
   Дружно раздеваемся, спускаемся в воду. Ух! До нутра пробирает. Но небольшое ускорение сеф решает эту проблему. И вскоре мы уже вовсю дурачимся, брызгаемся водой (Хироко непринуждённо побеждает: пусть Вода и не её стихия, но пару простеньких Форм создать она может, в отличие от меня), снова в шутку гоняемся друг за другом. Временный победитель в догонялках целует пойманного - сперва не всерьёз, но чем дальше, тем меньше молодого задора в игре, тем больше чувтвенности.
   Позже, вернувшись на луг близ потока к сброшенной, как ненужные шкуры, одежде - туда, куда не достают брызги водопада - мы долго и нежно любили друг друга, позабыв о тренировках, о караване, вообще обо всём мире. Только я и она, никого больше.
   Мне хочется думать, что именно там и тогда была зачата Хана...
   Как много всего выписано каллиграфией образов на свитках минувшего! В основном хорошего. Память-память, драгоценная моя сокровищница... я бы позабывал к прабабке бакэмоно все Формы, все ката и все мудры, только бы удержать истинно ценные воспоминания... но вряд ли Призрачный Мир вновь обойдёт меня забвением. Печально.
   Но я, похоже, смирился.
   Глаза смыкаются неудержимо. Тело тянет в последний сон...

* * *


   Сам момент спасения я не заметил. Немудрено. Тельце моё тогда только и могло, что дышать да глотать. Но овечье молоко из тыквы-горлянки пошло мне на пользу, и обморок от переохлаждения и голода плавно перешёл в глубокий восстанавливающий сон.
   И только тогда я-настоящий, заключённый во внутреннем мире, спохватился и "спустился" своими чувствами обратно к тельцу.
   С закрытыми глазами многого не увидишь. Но слух и хирватшу пребывали со мной. Так что по голосу (мужчина, довольно молодой, но не совсем здоровый: похрипывает и покхекивает; напевает мантры "о здравии", "о сбережении духа", "о малом благословении небес" и снова "о здравии"... никак каннуси?) и по фону чужих эмоций (лёгкое беспокойство, надежда, сдерживаемая волей усталость - из одного источника; стало быть, слух не врёт и кроме спасителя рядом никого более нет) я определил, что пребываю в безопасности. Снова. И наконец-то. Потрескивание огня с запахом дыма намекали на происхождение приятного тепла, разливающегося по телу. Опять же, сытость... хорошее было молочко, жирное...
   В общем, можно спать дальше. И не напрягать утомлённое тельце попытками ощутить сквозь сонную омуть, что творится вокруг.
   Смерть откладывается. Чего ж ещё желать?
   ...как оказалось, спас меня действительно каннуси. Странствующий. Далеко не старый - лет где-то двадцати пяти, вряд ли больше; отрастивший тощие усы с козлиной бородкой - прямо подстать Танаке Кишо. Каковая бородка отнюдь не добавляла ему солидности, что бы он там себе ни думал. Его одежды оттенок имели не столько приличествующий сану белый, сколько желтовато-серый: спаситель мой, именем Кобаяси Казуо, не был так богат, чтобы таскать с собой обширный гардероб и отправлял обряды почти в том же, в чём ходил по дорогам острова Меон княжества Орья. Только ритуальная накидка с широкими рукавами избежала этой участи и обычно путешествовала с хозяином в заплечном мешке. А вот кимоно, хакама и даже шапка-эбоси служили Казуо повседневно. Как и шест, заменяющий традиционный конический жезл-сяку.
   Для солидности мой спаситель навесил на него поперечную перекладину и три низки, изображающих симэнава - но я-то чётко ощущал, что никакой силы в этих якобы симэнава нет. Хотя в глазах крестьян покачивающиеся на ветру верёвки со вплетёнными в них бумажками "печатей" выглядели, должно быть, солидно.
   Тут необходимо сделать небольшое отступление и рассказать кое-что о странствующих каннуси как сословии.
   Спору нет, среди них порой встречались великие подвижники. Могущественные небожители и другие сущности тоже любят принять на земле в качестве маски воплощение странствующего мастера мантр и ритуалов. Вот только куда больше, увы, вероятность встретить в лице такого вот бродячего священника или недоучку, или даже вовсе шарлатана.
   Те же каннуси, которые честно выполняют свой долг посредников меж людьми и небесами... скажу прямо: само поле их деятельности заставляет их прибегать к обращениям в адрес самых разных Сил. А оборотной стороной становится невозможность (или серьёзная трудность) сосредоточиться на каком-то конкретном ками для углублённого постижения и взаимного принятия. Вот так и выходит, что даже если странствующего каннуси-не-шарлатана слушают многие ками, то никто или почти никто не станет к нему прислушиваться. Ну, за исключением совсем уж мелких местечковых духов... а от них и помощь в любом мыслимом деле не шибко велика.
   Потому императорская доля таких, как Кобаяси Казуо, ранг имеет невысокий. Послушнический. Или, много реже, ранг гонэги. Каннуси в ранге нэги по дорогам уже не бродят, а гудзи - главы общин и настоятели - тем более. Точнее говоря, если уж гудзи пускаются в путь, то отнюдь не в одиночестве... за исключением случаев, когда паломничество служит для исполнения обета, совершения какого-либо обряда или ещё чего-то в этом роде. Но это всё к моему спасителю не относится. Казуо - самый обычный каннуси из породы странников: плоховатый знаток обрядов, знающий едва полсотни мантр (да и то не всегда правильных), способный изобразить только слабенькие ритуалы и возмещающий недостаток своего образования более-менее откровенным шарлатанством (как с "симэнава", например).
   В его защиту можно сказать, что человек он, в сущности, довольно светлый и благонамеренный. Не явный мошенник, не плут, не вор. Более-менее искренне радеющий о благе человеческом, как то и положено каннуси.
   Я говорю так вовсе не потому, что Казуо прислушался к шёпоту моей матери - точнее, матери Танаки Хачиро - и пошёл в горы спасать заблудшую душу годовалого младенца, вооружась купленным на всякий случай овечьим молоком. Нет. Просто моё хирватшу доселе не давало сбоев при суждении о смертных; к тому же позже я успел насмотреться на Казуо во всяких видах и подтвердить составленное о нём мнение.
   Хороший человек. Каннуси паршивый, а вот человек - хороший. Хоть и не без изъянов.
   Ну да кто меж людьми идеален? Я, что ли?
   Даже ками совершенны не во всём. Даже небо не может быть вечно ясным. Если во вселенной вообще есть нечто совершенное, то только Первооснова. Предвечная Пустота. Хотя-а-а... так ли она совершенна? Иначе зачем бы Предвечной Пустоте порождать весь круг зримых вещей?..

* * *


   Уже к исходу ночи, следующей за моим неожиданным спасением, я ощутил то, чего совершенно не ждал. И потому даже не сразу поверил в реальность контакта со знакомым рисунком разума:
   "Радость/беспокойство/интерес".
   "Урр? Это ты?!"
   "... Раа - гордость".
   "Как вы меня нашли?"
   "... - надежда/усталость/страх - ..."
   Я чуть не взвыл от досады.
   Если эмоции в Речи тэнгу я ещё более-менее разбирал, спасибо хирватшу, то вот ментальную составляющую её посланий мог различить... ну, что мне пытаются что-то передать, сказать мог. Но не намного больше того. Просто некие шумы, шевеления, оттенки и сдвиги в голове, не имеющие отношения к работе моего собственного разума. И всё.
   Ко мне вернулись оба "моих" демона. С вестями от семьи.
   А я даже не могу эти вести услышать и понять!
   Стоило окончательно это осознать, как большая доля искренней радости от прибытия Урр и Раа немедленно испарилась, сменившись разочарованием и раздражением. Только тем и успокоил себя, что, даже узнав новости об оставшихся где-то далеко Оониси, предпринять "прямо сейчас" всё равно ничего не смогу. И даже придумать что-то разумное насчёт ситуации у меня сходу не выйдет.
   Да-да. Я был очень-очень разочарован, когда наглядно убедился в том, что навыки люай точно так же, как навыки менталиста, при перевоплощении сократились. Почти до полного исчезновения... хм. Почти. Они оказались завязаны на телесную составляющую суго, а не на душу как таковую.
   Ну что ж. Будет мне ещё одна точка приложения усилий.
   На самом деле это очень заманчиво: взять - и сделать навыки люай такой же частью моих духовных способностей, как хирватшу. Отклик со стороны стихий Триады Неба намекает, что этот путь хоть тернист, но отнюдь не непроходим. Хотя первым делом всё-таки пойдёт менталистика. Я хочу... нет, я обязан узнать, что там принесли на крыльях мои тэнгу.
   ...вот только разговор я старательно оттягивал. Мне не только хотелось узнать, что там с Хироко, моими детьми, родителями и сестричками. Я ещё и боялся узнать об этом.
   К тому же быстро проявились другие заботы.
   Кобаяси Казуо меня спас, и это хорошо. Но что дальше? Народ в княжестве Орья небогат. Мягко говоря. Это вам не благополучные обыватели княжеств Сиджен, Ниаги и Раго. С тех пор, как войны за престолонаследие раскололи четвёртую провинцию на части, порядок в Орья - штука весьма эфемерная. А где беспорядок, там и нищета, и разбой, и неустройство. Казуо сам-то не благоденствует, но его подопечные - вовсе голь да рвань. По большей части. Кроме того, если уж некоего Танаку Хачиро определили в демонята и выселили на гору родные, что со мной сделают чужие? Недаром ведь говорится: чужие и погладят больнее, чем родители ударят.
   Нет уж. Лучше держаться за моего спасителя. Тем более что я не горю желанием, едва окрепнув и войдя в "силу", заняться крестьянским трудом, к коему живущие с земли своё потомство приставляют едва ли не с двух-трёх лет. Это не вписывается в мои жизненные планы.
   Значит, решено. Остаюсь с Казуо.
   Но что для этого сделать? Хм... может, частично открыться ему? Всё равно обычного младенца мне изображать поздновато и не хочется...
   Ха. Придумал. Надеюсь, что получится не по поговорке про смеющихся чертей*.
  
   /* - "когда говорят о будущем, черти смеются", в оригинале буквально - "oni"./
  
   ...большинство людей рождается только один раз. Некоторых, однако, принято именовать (с долей пристойной почтительности) дваждырождёнными. Обычно так титулуют посвящённых монахов, что прошли обряд дарования "небесного" имени. Но не только. Признанного мастера какого-либо искусства - от боевого до музыкального - тоже могут назвать рождённым дважды. В первый раз он (или она) приходит в мир как все, во второй - проявляется именно как мастер. Вообще любого учителя, желая польстить, порой зовут его ученики дваждырождённым.
   Однако есть ещё триждырождённые. И этот титул существует уже не для лести. Ну, разве что к особо высокопоставленным и оттого без меры важничающим гудзи надо подольститься. Но обычно его применяют к достигшим истинных высот подвижничества каннуси, вспомнившим своё предыдущее перерождение... а то и не одно. Считается, что в первый раз рождается плоть, во второй раз - дух, третье же рождение символически обозначает достижение гармонии. Поэтому не удивительно, что куда чаще как к триждырождённым обращаются не к святым подвижникам и даже не к настоятелям крупнейших монастырей, но к небожителям-ками.
   Ну и я могу так именоваться. Как рождавшийся более двух раз.
   Хотя до гармонии мне ох как далеко...
   Как бы там ни было, объясниться с Казуо я смог. Способом... замысловатым. Мягко говоря. Про точность движений у годовалого младенца говорить смешно, моя речь при всех стараниях была невнятна даже для меня самого. Пришлось брать в руки прутик и рисовать на земле иероглифы. Тоже, кстати, мучение то ещё, но немного более реальное, чем попытки говорить вслух. Выяснилось, что если чертить знаки покрупнее и без спешки, я вполне могу изобразить нечто условно разборчивое. О цемора с таким начертанием говорить смешно, а вот для общения, как оказалось, хватает.
   К тому же я хотел довести до Казуо только две мысли. Первая - что я не демон и не бог, а лишь вспомнивший свою предыдущую жизнь человек. Простой триждырождённый, хе-хе. Вторая - что я хочу странствовать вместе с ним. Да, именно так, нет, постараюсь как можно скорее перестать быть обузой, а то и помочь при случае, чем смогу. Спасибо.
   На всё про всё потребовалось три... ТРИ больших черты. Мои кривули выходили более-менее правильно далеко не сразу, порой одну черту приходилось переправлять по несколько раз; уже "написанное" мой спаситель, отнюдь не отлично образованный, тоже разбирал не с первого раза. И даже порой не с пятого. К тому же до него не сразу дошло, что эти самые кривули, начертанные младенцем, что-то значат - и от шока, что они что-то там значат, он тоже отошёл не в миг единый.
   И всё же я справился. Даже достиг с Казуо некоторого взаимопонимания. В конце концов.
   Прямо гора с плеч.
   Сразу после тяжело давшихся объяснений я вполз под одеяло и уснул. Что там делает каннуси, меня уже не волновало. Главное - Урр и Раа не дадут ему наделать глупостей, а остальное...
   Спа-а-ать...

* * *


   Как выяснилось позже, я несколько недооценил впечатление, произведённое на Казуо моим выступлением. С другой стороны - чего следовало ждать от довольно молодого ещё человека, к тому же предрасположенного к экзальтированности особого толка (а иначе он не пошёл бы в каннуси)?
   В общем, поутру мой спаситель уже не вспоминал о том, что имеет дело с младенцем, но со всей почтительностью одарил меня несколькими поклонами... и цветистым формальным приветствием. Как настоящего триждырождённого.
   Приятно, конечно, когда люди так страстно веруют в (криво) начертанное на земле слово. Вот только выглядит это всё со стороны... м-да. Именно. Поэтому мне пришлось потратить ещё некоторое количество сил и ещё две больших черты времени на объяснения. Но ближе к обеду мне вроде как удалось втолковать Кобаяси Казуо несколько прописных истин. В частности, что наилучшим способом выразить его почтение к моей персоне можно, если вовремя меня кормить и вовремя же менять мне повязку на чреслах. Благо, работу ему я облегчу и при необходимости справить естественную нужду буду предупреждать. Кроме того, то, что я согласился уведомить его о своих особенностях, не означает, что я также хочу уведомить о них вообще всех вокруг. Лишнее внимание мне не требуется - а его не избежать, если Казуо вздумает прилюдно отбивать мне поклоны.
   В целом объяснения прошли успешно. Более-менее. Спаситель, правда, пытался плести какую-то чушь насчёт "непочтительно" и "не подобает", но под давлением авторитета в моём сопливом лице постепенно склонился в нужную сторону. Хотя и не до конца: право проявлять зримые знаки почтения в мой адрес, оставаясь со мной наедине, Казуо отстоял.
   Упрямец.
   Ну да ками ему в помощь. Взрослый уже, так что сам должен разбираться в вопросах приличий, долженствований и обычаев. Хотя всё равно несколько неприятно, что человек, которому я обязан, без преувеличений, жизнью, ведёт себя так, как будто это он обязан мне.
   Хм. А ведь давным-давно, во времена бытия рождённым в шелках, я бы принял это как должное. Да... меняет меня жизнь, меняет. Исподволь, малозаметно - примерно как ветер в высоте небес меняет формы далеко плывущих облаков. Только ещё медленнее и таинственнее для мысленного ока. Перемены, несомые проходящими десятидневьями, едва уловимы. Но они складываются в перемены, приходящие с годами, а там и до десятилетий доходит. Только обычно некогда оглядываться, ища в себе самом плоды семян, некогда посеянных судьбой, случайностями и личным выбором.
   А меж тем мне уже давно идёт второе столетие сознательной жизни.
   За такой срок даже бессмертные меняются.
   Да что там. Иногда бессмертные меняются в единый миг - как люди. В потоке времени ничто и никто не остаётся прежним, даже если кажется иначе. Для мотылька-однодневки люди, должно быть, кажутся чем-то медлительным, чуть ли не вечным. Для самих людей образец неизменности - звёзды в ночных небесах. Но не удивлюсь, если есть наблюдатель, для которого жизнь "вечных" огней в небе - лишь короткая вспышка во мраке вечности...
   Хм. Что-то меня потянуло на философию. Хотя - угроза жизни отошла в прошлое, насущные нужды удовлетворены; почему бы на волне расслабления не предаться отвлечённым умствованиям?
   Ненадолго.
   Мне пора тренироваться в важнейшем из навыков: устной речи. Благо, Казуо я этим после наших "объяснений" уже не удивлю. Да и рисовать иероглифы каждый раз, как захочется пообщаться - слишком... утомительно. Мягко говоря. Хотя навык тоже нужный, развития требующий.
   И надо бы намекнуть моим тэнгу, что подкинутое к нашему столу мясо (или птица, или рыба...) будет совсем не лишним. Надо бы начинать помаленьку возвращать долг моему спасителю.
   Да и я от наваристого бульона не откажусь. С рисовой мукой. И протёртыми орехами.
   Не вечно же хлебать молоко!

* * *


   Довольно быстро выяснилось: когда твёрдая воля и зрелый разум могут в открытую взнуздать непослушное тело, возвращение элементарных навыков - таких, как речь и ходьба - ускоряется. Очень сильно притом. Конечно, выговор мне портило отсутствие зубов, а по-настоящему долгих бесед не выдерживал мозг, быстро утомлявшийся от непривычных (пока) усилий. Зато сказанное мной вслух становилось всё понятнее не по дням, а по большим чертам - притом буквально. Да и тэнгу, несмотря на невнятность моих мысленных посланий, поняли меня правильно (хотя чего там не понять, в голодных-то мечтаниях! чай, выкармливание птенцов - знакомое дело...), что не сняло полностью, но изрядно облегчило нам труды по обеспечению пропитания.
   В общем, жизнь стремительно налаживалась.
   Во время одного из первых нормальных разговоров с Казуо всплыл вполне ожидаемый вопрос, на который я заранее подготовил ответ. Выдавать себя за реинкарнацию Оониси Акено я поостерёгся - мало ли, услышит ещё потом кто-то, донесёт, куда не следует... и пусть шансов на такое развитие событий ничтожно мало, привлекать внимание Мефано и прочих магов мне совершенно не с руки. А кто хочет хранить нечто в тайне, болтать не должен.
   В результате в ход пошло самое первое, уже изрядно подзабытое имя:
   - В одной из прежних жизней меня звали Джомей*.
  
   /* (яп.) - Несущий Свет. Кстати, это реальное, а не выдуманное автором японское имя... думаю, теперь народу стало чуть понятнее, почему я держал его за небольшой спойлер... но самое интересное, как водится, далеко впереди :) /
  
   - А к какому роду вы принадлежали, Джомей-сама?
   - Во-первых, Казуо, не зови меня былым именем. В этой жизни мне выпало родиться под именем Танаки Хачиро, а спорить с предначертаниями судьбы не следует...
   - Я понял вас, Танака-сама!
   - ...что же до имени моего рода, то княжеским достоинством в той жизни я не был облечён. Дальнее родство с князьями Раго не в счёт. Имя моего рода... бывшего моим... Хоши*. Закончилась же жизнь Хоши Джомея вдали от шума двора, в монашеском отшельничестве. И довольно об этом.
  
   /* (яп.) - Звезда. Тоже вполне реальное имя, правда, женское. Но в этом мире благородный род порой основывают женщины, и не обязательно ведьмы. Так, Хоши пошли от фаворитки одного из князей. Так что про дальнее родство с князьями ГГ не врёт. Просто умалчивает часть подробностей - не столько из умысла, сколько по старой привычке./
  
   А далее, чтобы прекратить поток вопросов, я взялся за серьёзное дело: образование Кобаяси Казуо. Изначально мне всего лишь хотелось, чтобы он говорил побольше, а я - поменьше, но... в конце концов, от его познаний и вытекающей из них репутации зависит наше благосостояние и положение. Не навечно, но на ближайшие лет пять-шесть, пока я не начну входить в настоящую силу и не доберусь до уровня ученика мага хотя бы по объёму резерва - точно.
   Поэтому, проинспектировав знания моего спасителя и найдя их совершенно недостаточными, я довольно быстро услышал традиционную ритуальную фразу:
   - Ученик просит учителя, развеяв тьму незнания, указать путь.
   На что ответил не менее ритуально и ожидаемо:
   - Учитель укажет путь, но лишь от ученика зависят пределы развития.
   - Я приложу максимум стараний, сенсей!
   - Меньшего не жду. И для начала заучи не привычные, а правильные формулы мантр... хотя постой. Сначала нам потребуются свитки или просто бумага для записей. Мне сейчас трудно говорить подолгу...
   - Ни слова более! Я позабочусь об этом, Танака-сенсей!
   После чего поспешно извлёк из своих вещей порядком потрёпанный свиток, принадлежности для письма и приготовился запечатлевать нетленные перлы младенческой мудрости на обороте оного. Я не стал заострять своё внимание на содержании лицевой стороны свитка, а Казуо не стал его афишировать. Но... он - одинокий взрослый мужчина... подчеркну: одинокий... с соответствующими возрасту потребностями ума и тела... в общем, свиток явно происходил из мидзу сёбай*.
  
   /* - мидзу сёбай, досл. "торговля водой": квартал увеселительных заведений, примерный аналог квартала красных фонарей./

* * *


   Учёба - дело, несомненно, достойное и весьма важное. Но одной учёбой, даже при подкормке от тэнгу, сыт не будешь. Пришлось в некий момент нам сниматься с места, чтобы продолжить (или начать - это уж для кого как) странствия по дорогам и тропам многострадального княжества Орья.
   Скорость, с какой мы плелись... бродячего каннуси ноги кормят, но дополнительное отягощение в моём лице (да плюс корзина-колыбель, да плюс одежда и особенно еда) участь Казуо не облегчало, а совсем даже наоборот. Сделать тут было нельзя ничего. Разве что купить тележку для меня и вещей... да вот незадача: с деньгами у Казуо дела обстояли плохо. Поэтому о тележке, равно как о паланкине с парой прекрасных наложниц внутри и мускулистыми носильщиками снаружи, оставалось лишь мечтательно вздыхать. Будь я постарше, мог бы рискнуть с одиннадцатой мудрой и подкреплять силы моего спасителя-носильщика переливанием сеф. Но после приключения, которое мне устроил Танака Кишо, да ещё в возрасте, в котором каждая капля сеф уходит на развитие тела... нет уж.
   Всё, что оставалось - терпеть и всё-таки брести в направлении... куда-то. Определённых планов и выверенного маршрута у Казуо не имелось, шёл, что называется, куда судьба поведёт. А я не спорил, так как на ближайшие пять лет у меня имелась одна задача: расти побыстрее. И не важно, где именно. Хоть у демонов в гнезде, если кормить станут сытно.
   Правда, у моих тэнгу своего гнезда не было тоже. Сплошь нищеброды, бездомная команда...
   Эх.
   Однако даже медленное продвижение рано или поздно куда-то да приведёт. И мне как старшему следовало позаботиться о правильном впечатлении.
   - Казуо, - сказал я, когда впереди показался хлипкий частокол, окружающий деревню.
   - Танака-сенсей?
   - Иди как идёшь и говори потише. Я хотел спросить: ты придумал, что сказать людям обо мне?
   - А-а...
   - Значит, хорошо, что я об этом уже подумал. Слухи о том, что ты таскаешь с собой зримое свидетельство своего греха неизвестно с кем, нам ни к чему...
   - Танака-сенсей!
   - Сколько возмущения. Но молва зла, тебе ли не знать? Поэтому говори правду... просто не всю. Мол, нашёл меня у горного алтаря, счёл сие знаком судьбы и взвалил на себя заботы о ребёнке. Чужом. Добровольно. Пусть крестьяне сочувствуют странствующему каннуси, подкидывая побольше еды, в расчёте более чем на одного едока.
   - Но...
   - Никаких но. Или ты хочешь великой славы за свою самоотверженность и грезишь о титуле личного ученика триждырождённого? Со временем - может быть, но не сейчас. Ты просто не готов предстать... да хотя бы гостем на пиру провинциального сэмё. Признай, смирись, следуй своим путём. А лёгким он не будет. Настоящие пути лёгкими не бывают!
   - Простите, сенсей. Разум мой помрачился, не ведал, что желаю и что говорю.
   - То не беда. Была бы беда, если бы не удалось тебя вразумить. А теперь я умолкаю.
   Для верности я ещё глаза закрыл и всё время пребывания в деревне изображал спящего. Даже когда некая сердобольная бабёнка взялась меня обмыть-обстирать, я продолжал "спать".
   В целом, визит прошёл... гладко. Рассказ Казуо особого всплеска чувств не породил, ритуалы в его исполнении повышенного спроса не вызвали, денег за них не перепало. Да и продуктами нас с ним одарили без лишней щедрости. Весна всё-таки. Был бы прошлой осенью неурожай, могли вовсе без пропитания оставить: когда на своих риса не хватает, чужих не кормят.
   Как бы то ни было, поутру мы двинулись дальше. То есть Казуо двинулся, а я так... живая ноша, захребетник - что с младенца взять?
   В следующей деревне всё более-менее повторилось. И в третьей по счёту.
   А на дороге к четвёртой нас подстерегли разбойники.
   Бандитствующие люди, как всегда и везде, тоже делятся на ранги и виды. Бывают разбойники морские - пираты. Бывают, конечно же, и сухопутные. Бывают промышляющие в городах, а бывают - придорожные. Бывают действующие сами по себе - и блюдущие, помимо собственной, выгоду кого-то из персон высокопоставленных, ни в чём (формально) не замешанных. Те, кто режет и грабит лично - и главари с ближайшими помощниками, снисходящие до личного пролития крови редко, всё больше для поддержания статуса. Бывают шайки разбойников такого числа и силы, что команда посвящённых магов и то рискует с ними не совладать...
   Но к "нашим" разбойникам это, к счастью, не относилось.
   Вылезшая из придорожных кустов навстречу Казуо парочка принадлежала к людям почти что самого жалкого сорта. Почти - потому что просящие подаяние нищие калеки ещё хуже. Ненамного, но всё же. Да и насчёт калек... у правого разбойника отсутствовал глаз. Тоже правый. И указательный палец с половиной среднего на правой руке, отчего корявую короткую дубинку ему приходилось держать в другой руке. А левый разбойник сильно припадал на ногу... левую. Так сильно, что окованный ржавым железом посох казался не столько его оружием, сколько костылём. Ещё он постоянно покашливал, снедаемый обычной весенней хворью... а может, и чем посерьёзнее - как знать? Хм. Такие вот разбойнички. Кривой и Хромой, оба в сущих обносках. Ещё и вонючих, а не только лишь грязных.
   Глядя на истощённые лица парочки, становилось ясно - яснее, чем когда смотришь на огонь: это не ронины, не опустившиеся наёмники и не маги-отступники. Просто вчерашние крестьяне, коих несчастья вытолкнули на кривую дорогу грабежа. И которым лишь голод не позволяет отступить в те же кусты, из которых они появились.
   Голод, что сильнее стыда.
   Но именно такие разбойники бывают самыми опасными. Особенно если за их спинами - семьи. Потому что когда крестьянин с отчаяния выходит на разбойный промысел, то более его не остановит уже ничто. Ничто.
   Кроме смерти, конечно.
   - Казуо, - сказал я, оценив через хирватшу всколыхнувшиеся в троих взрослых чувства. - Попроси уважаемых приютить странников около их костра.
   - Т... Танака-сенсей?!
   - И пищу, ками ниспосланную, с ними раздели. Их нужда поболее твоей будет.
   "Делиться так или иначе придётся, поэтому лучше делать это по доброй воле и - хотя бы отчасти - на своих условиях".
   - Повинуюсь, сенсей.
   - Кого это ты сенсеем кличешь? Кха, кха...
   С гордостью обречённого Казуо выпрямился во весь невеликий рост, отвечая:
   - Проводите нас к костру, там и поговорим.
   - Ишь... лады, топай за мной. Братец, проследи... кха. Кха. Кха.
   Хромой похромал куда-то через подлесок, каннуси с видом обречённого пошёл следом, а в хвост скорбной процессии пристроился Кривой.
   И Урр незримо парила над нами, следя, чтобы разбойнички не позволили себе лишнего.
   Лагерь свой пара Хромого с Кривым устроила не совсем уж бестолково. Ну, для вчерашних крестьян. Например, костерок они развели не просто в ложбине, а в яме, нарочно выкопанной меж корней эноки* - одного из немногих деревьев, которые даже я легко опознаю по гладкой коре и листьям характерной формы. Крона его, весьма густая, успешно рассеивала дымок, тем самым маскируя стоянку. Вдобавок не так далеко я слышал тихое журчание ручья. Удачное место.
  
   /* - оно же "железное дерево", оно же Каркас китайский (Celtis sinensis). Дерево действительно весьма приметное, опознаваемое и дворянами, и горожанами, и прочим "не лесным" людом - в том числе из-за того, что именно в рощицах эноки часто располагаются синтоистские святилища./
  
   Хотя летом я бы в такой близости от воды останавливаться не стал. Потому что комары. Правда вот, прохлада, конечно... у всего на свете есть светлая и тёмная стороны.
   - Казуо, - вновь вмешался я, - пошарь под теми кустами слева. Нет, ещё левее.
   - Это что? - изумился Хромой.
   - Зайцы, - констатировал очевидное каннуси, распрямляясь. - Три штуки.
   - Это я вижу, кха. Откуда? Кха!
   - Ками ниспослали, - внешне кротко, но не без вызова ответил он.
   Разбойнички переглянулись.
   - Вы бы поменьше удивлялись, а поскорее принялись за свежевание и готовку, - посоветовал я. - Или вы не так голодны, как мне показалось?
   Новые переглядки... после которых Хромой послушно достал нож и протянул руку за зайцами. Двух из которых Казуо спокойно отдал.
   Впрочем, долго тишина не продлилась.
   - Что-то, кха-кха, не пойму: чем их убило?
   Шкурки зайцев действительно пребывали в неприкосновенности: иллюзия смертельного ужаса, что останавливает сердце, не оставляет зримого следа. Поскольку Казуо в своё время задавал мне такой же вопрос, то и ответил без моего участия, но почти моими словами:
   - Какая разница, если мясо свежее?
   - А там точно никакой отравы нет?
   - Точно.
   Кривой склонился к уху товарища, нашёптывая; Хромой покивал, после чего изъявил желание варить еду сразу на всех, в одном котелке. Каннуси не возражал. Более того: изъявил желание добавить к мясу рис, соль и специи. Кривой поплёлся за водой, благо, недалеко; Хромой подбросил в угли дров и вернулся к потрошению первой из "своих" тушек...
   Прямо мир и благодать. Если не обращать внимания на эмоции, витающие вокруг стоянки. А спокойным без наигрыша из присутствующих оставался только я. Даже бдительная, хоть и незаметная, Урр не ведала покоя, волевым усилием подавляя насмешливое карканье. Раа, как менее сдержанному, вовсе пришлось улететь подальше, а то оглушительный грай здоровенного тэнгу поблизости - совсем не тот звук, что позволит людям расслабиться и успокоиться.
   Скоро льётся речь, да нескоро выпекаются лепёшки. Как бы то ни было, спустя положенный срок еда была приготовлена, заправлена и даже съедена. От сытости, которой разбойнички явно давно не ощущали, их развезло почти как от саке. Ни о каких расспросах они уже явно не думали. Тем неожиданнее прозвучал в лесной тиши голос Казуо:
   - Бросали бы вы это дело.
   - Кха? Ты о чём, святой отец? - повысил его в ранге Хромой.
   - О разбое, - без экивоков ответил каннуси. - Не принесёт вам добра этот путь.
   - Умник, - калека ещё покашлял и спросил - без лишнего, впрочем, ожесточения:
   - А каким путём ты бы пошёл на нашем месте?
   - Много есть честных путей для добычи себе пропитанья. Если к былому душа не лежит или не позволяет здоровье, можно проторить свою тропку. Научиться новому. Или, если недостаточно сил духовных, положиться на господина, что найдёт и занятье, и прокорм.
   - Ха! Кха, кха... да кому мы - такие - нужны?!
   Начался спор. Довольно вялый, поскольку на Казуо тоже оказала снотворное влияние сытость. Да и незаметно растаявшее напряжение сказывалось.
   - Довольно, - оборвал я его, когда те же доводы пошли на пятый круг. - Пищу телесную, ради подкрепления сил, они получили. Добрый совет, к пользе душ своих, получили тоже. Но вижу я, что даром доставшееся впрок не идёт. А меж тем нам снова пора в дорогу, Казуо.
   - Слушаюсь, Танака-сенсей, - вздохнул мой спаситель.
   - Эй! Ты так и не сказал, кто этот карлик с детским голосом, кха. Ишь! Сенсей!
   - Поменьше насмешек, - посоветовал я. - Казуо, покажи меня уважаемым маловерам.
   Вздохнув, каннуси повиновался. Размотал ворох одеял, накрученный для тепла, и явил паре калек моё не впечатляющее тельце.
   - Младенец?! Кха!
   - Именно. Кстати, Казуо, отнеси меня за кусты.
   - Кха! Это ещё зачем?
   - Вроде взрослый, а простых вещей не разумеешь, - поддел я. Разбойники дружно застеснялись. Немало меня этим повеселив.
   Сделав не без помощи Казуо своё мокрое дело, я был возвращён назад и получил в руки всё ту же тыкву-горлянку - только на этот раз с козьим, а не овечьим молоком.
   - Чудеса, да и только, - констатировал Хромой.
   - Настоящим чудом будет, - сказал я, ненадолго отрываясь от вкуснятины, - если вы, не бросив разбоя, проживёте ещё два десятидневья. Ученик мой верно сказал: хотите жить - сворачивайте с этого пути. Да побыстрее. А нет - сами будете виноваты.
   На том мы и разошлись. Пока Казуо собирался в дорогу, я успел допить молоко и задремал.

Оборот четвёртый (2)


   Пожалуй, с такими же подробностями рассказывать о последующих двух годах нет смысла. Проще подвести им краткие итоги.
   Кобаяси Казуо проявил в учении способности немного выше средних, но отменное старание. Я даже начал жалеть, что не имел возможности заняться его просвещением лет с пяти; какой талант пропал! Учиться, конечно, никогда не поздно, вот только далеко не всему можно научить в зрелые годы, если время упущено. Мозг и нервы - это, конечно, не мышцы, суставы и связки, и тем более не Очаг с системой круговорота; однако и они с годами необратимо теряют... хм, гибкость. Зазубрить правильные тексты мантр, освоить начала медитативных практик, повысить грамотность (и поправить почерк) - всё это мой спаситель и ученик смог. Изменились к лучшему его речь и манеры. Более того, он усвоил также основы управления сеф, хотя не добился в этом существенных успехов. Мудры ему дались, а вот Формы, даже простейшие - уже нет. До Глубин Памяти он также добраться не смог, хотя на этом, в отличие от освоения Форм, упор был сделан серьёзный.
   И можно бы возмутиться, сказав, что для всего лишь двух лет, причём проведённых в пути, а не в домашнем уюте, даже такие улучшения почти на грани возможного... Вот только я помню, с какой непринуждённой лёгкостью впитывали новое мои дети и младшие сестрёнки, помню, как стремительно изучала новое Хироко. И потому-то я жалею, что врождённые таланты Казуо не получили должного развития вовремя. А теперь... что ж, остаётся надеяться, что упорство Казуо всё же преодолеет стены, что воздвигли на его пути судьба и недостаток своевременного воспитания.
   Что до меня самого, то лишь две вещи, коими я обладал, стали лучше, чем в прошлом. А именно - хирватшу, продолжавшее понемногу развиваться, и способность к контролю внутреннего мира. Остальное... ну, в три года от роду надеяться на великие успехи в магии смешно. С другой стороны, я вернул примерно четверть былого контроля сеф (и заслуженно тем гордился, а также планировал вернуть контроль полностью годам к пяти - чтобы понемногу начать улучшать дальше). Мне дались, не считая всех основных Форм, Незримая Рука и Целительное Касание. Я добился от своего тела точности движений, достаточной для начертания простейших цем-печатей. Также я вернул - что оказалось посложнее всего остального! - власть над Глубинами Памяти и Сетью Памяти. Правда, на самом грубом уровне, но тут главное начать, а постоянная практика сама сделает всё остальное.
   При попытках практиковать Гибкий Ум я добился лишь головной боли с кровотечением из носа, так что Экстремальный Ум даже пробовать не стал. Не время. И так после неудачной попытки пришлось лечиться перенаправлением потоков преобразованной сеф.
   Кстати, да. Обычное действие Целительного Касания я теперь мог усиливать за счёт стихийного преобразования сеф. Увы, но ключик к сродству с Воздухом и Молнией я подобрать не смог. Как было оно тенью от былого, так и осталось. По всей видимости, для развития такого сродства - духовного, а не телесного - требовались какие-то иные методики, мне неизвестные. Потыкавшись в препятствие так и этак, но без особого старания (больших черт в сутках мне даже без сомнительных опытов остро не хватало), я отложил решение этого вопроса на будущее.
   Что касается энергии тела, общего запаса ци и резерва сеф, то за обычного трёхлетку я по этим признакам сойти не мог никак. Плотность моей ци соответствовала скорее возрасту лет семи, резерв - что ж, таким мой старший, Кейтаро, обладал в пять. Вероятно, именно этим можно объяснить тот факт, что физически я тоже больше походил не на трёхлетнего карапуза, а на мальчишку лет пяти-шести. Крепкого такого, плотно сбитого и довольно сильного даже без "Трёх У". Похоже, тело пыталось поспеть за изменениями, на тропу которых его толкал дух. И нельзя сказать, что попытки остались тщетны.
   Вот только этого мне всё равно казалось мало. Хотя разумом я прекрасно понимал, что не успехи мои малы, а требования завышены сверх меры.
   Сложности с восприятием Речи (то есть с общением меж мной и тэнгу) сильно уменьшились. Тонкости передаваемых мыслей и образов от меня по-прежнему ускользали, но основное я понимал без труда. Вот только расспрашивать Урр о том, что случилось после моей смерти с Оониси... нет, к этому я был не готов. Сама же она, словно понимая это - хм, почему "словно"? Урр умница, кое в чём она могла разобраться лучше меня самого, хотя бы за счёт взгляда со стороны! - молчала. Старательно обходила тему в наших долгих мысленных беседах.
   И это служило лишней причиной не задавать тех самых вопросов. Знание убивает надежду.
   А я слишком уж хотел надеяться...
   Всё сказанное выше - это перемены внутренние. Меж тем внешних перемен тоже хватало. Как известно, Орья - земля не самая благополучная. Однако к началу четвёртого года моей жизни как Танаки Хачиро положение ещё ухудшилось. Правящий самым крупным осколком провинции князь из династии Рёсу внезапно скончался (поговаривали, что от яда... впрочем, в начале пятого десятка да под присмотром придворных целителей своей смертью не умирают!). Загвоздка в том, что Рёсу Ияси имел трёх сыновей, а не одного. Старший, двадцатилетний Рёсу Ичиро* (не только у крестьян бывает бедной фантазия на имена), родился от наложницы - и хотя отец признал его по всем правилам, проведя полный обряд принятия в храме Джинтоку, далеко не все при дворе изъявили готовность присягнуть ему как своему новому господину. Куда сильнее были две другие партии: стоящая за двенадцатилетним Рёсу Ясуо, рождённым от первой законной жены, и та, что держала сторону семилетнего Рёсу Рока. На роль престолоблюстителя при Ясуо претендовал отец его матери, при Рока - его мать, вдова Ияси, не желающая упускать из рук власть и опирающаяся на поддержку своего многочисленного семейства.
  
   /* (яп.) - "первый сын"./
  
   Но это ещё полбеды. Настоящая беда пришла, когда Тора Сачико, проникнув во дворец под покровом ночи, пригвоздила копьём к футону Рёсу Ичиро и его любовницу (кстати, та выжила: малый рост иногда имеет свои преимущества). Сделать дело тихо, как настоящая ведьма, Сачико не смогла - а может, не захотела, или ей не дали; охрана расстреляла её из луков. Вообще в этом деле даже на первый взгляд множество неясностей - от странного, говоря мягко, способа убийства и до ведьмы-иллюзиониста в ранге подмастерья, позволяющей расстрелять себя, как самого обычного человека.
   Как бы то ни было, старейшины клана Тора поспешили объявить Сачико отступницей. Не помогло. Враждующий с Тора клан Игаса под крики о попытках магов захватить власть перешёл от вялой партизанщины к полноценным боевым действиям. Напрасно призывали к миру оба возможных престолоблюстителя; вотще предлагал свои услуги посредника при мирных переговорах сам гудзи княжеского храма Джинтоку, триждырождённый Никко. То ли вековая ненависть застила магам глаза, то ли (что вернее) всю эту замуть заранее и очень щедро оплатил некто, оставшийся в тени - но то, что началось как кризис престолонаследия, быстро переросло в межклановую резню. Потому что Тора, конечно, воззвали к своим вассалам и союзникам, Игаса - к своим, а клан Сюай не преминул укрепить свои позиции за счёт соседей-конкурентов... как говорится, "пограбить во время пожара"*.
  
   /* - здесь отсылка к пятой стратагеме из классических тридцати шести китайских; Сюай, происходящим из Цао, само Небо велело пользоваться мудростью предков. Впрочем, ГГ, как всякий образованный человек, стратагемы тоже знает, при случае пуская это знание в ход./
  
   И, словно всего этого оказалось недостаточно, весь юго-запад острова Меон охватила эпидемия "серой пляски". Напуганные жуткими симптомами у своих соседей и быстро умножившимися смертными исходами, люди в панике бежали прочь от заразы, порой бросая всё нажитое - и, само собой, разносили эту самую заразу всё дальше. Принять же жёсткие меры и ограничить область "серой пляски", установив строгий карантин, вовремя не удалось из-за безвластия, усугублённого хаосом межклановой войны.
   А потом стало поздно. Уже не только на юго-западе, но и на западе, юге, востоке и в центре княжества люди начали внезапно терять сознание, бледнеть до особого оттенка, за неимением лучшего называемого просто серым, а затем корчиться в судорогах. Только север Меона, где нам с Казуо посчастливилось оказаться к тому времени, пока ещё не затронуло поветрие - но вряд ли такое удачное положение продлится долго...

* * *


   - Что нам делать, сенсей?
   - Проситься пассажиром на один из отходящих кораблей бесполезно, сам понимаешь.
   - Истинно так! - вздохнул Казуо с тенью досады на лице. - Капитаны и раньше брали немало, а уж сейчас задрали цены так, что не каждому сэмё удастся каюту оплатить.
   - Именно. У нас таких денег не водится. Так что остаётся лишь два выхода. Уйти в холмы, в глушь, чтобы переждать заразу там... или остаться в Дорью.
   - Но это опасно!
   - Сейчас везде опасно. Полная безопасность вообще недостижима. Приходится выбирать между плохим и худшим. В Дорью мы хотя бы можем чем-то помочь другим.
   - Чем?
   - Видишь ли, "серая пляска" - если верить наблюдениям целителей, конечно, - не трогает тех, чья сеф и чья ци сильны. Ученики магов редко подхватывают эту заразу и ещё реже от неё умирают, а уж посвящённые вовсе могут ничего не бояться.
   - Но я-то не посвящённый. И вы, сенсей, при всём моём уважении, - тоже.
   - Верно. И всё же я страшусь более отчаяния и ненависти человеческих, чем "серой пляски", коя породила эти отчаяние и ненависть. Если мы останемся в городе ради помощи людям, как требует от тебя долг каннуси, - не жди, что благодарность пересилит зависть, жадность и расчёт.
   Казуо на это только вздохнул. Что верно, то верно: про людские зависть, жадность и расчёт, что бывают сильнее не только благодарности, но и долга, и клятв, и даже уз родства и любви, он мог бы рассказать мне как бы не больше, чем я - ему. Странникам природа смертных раскрывается не с самой лучшей своей стороны...
   "Оставайтесь в городе".
   "Почему, Урр? Хотя я догадываюсь..."
   "Мор, - немедля подтвердила она. - Трупы - пища/сила".
   Ха. А чего ещё я ждал от тэнгу?
   "Это верно... птица. Вот только трупы людей - пища и сила не только для тебя. Следом за мором в город явятся демоны-людоеды, тут даже гадать не надо. Ты уверена, что сумеешь отбиться сама и защитить нас с Казуо?"
   "Я, может, и не смогу. Раа - сможет".
   Во всяком случае, впечатление произвести мой молчаливый тэнгу сумеет точно. Освоившись с результатами перехода и дополнительно подкормившись за минувшие годы, Раа начал проявлять аливатшу. То есть контролируемые изменения размера. Пока только своего и не самые стабильные. Но он уже мог ради маскировки умалиться до величины обычного ворона - или же обратиться жутковатой тушей, в которой от острия клюва до конца хвостовых перьев было на треть или даже вполовину больше человеческого роста. Клевок этой туши перебивал стволы молодых деревьев не хуже удара меча, удар крылом свалил бы наземь, оглушая, даже очень крепкого физически бойца не из магов.
   А ведь в распоряжении Раа была ещё магия... неполный десяток различных Форм родственной стихии Воздуха, в основном разрушительных. И резерв слабого подмастерья для их создания.
   Хороший охранник. Даже против демонов, не то, что против людей.
   - Как вы сами сказали, сенсей, - отряхнулся от дум Казуо, - долг каннуси не позволяет мне трусливо бежать от беды. Я остаюсь.
   - Мы остаёмся, - поправил я. - Мои навыки целителя невелики, но будут полезны.

* * *


   Дальнейшее пошло точно по предсказанному. "Серая пляска" пришла в Дорью, и порт затих. Те корабли, что успели уйти до вспышки мора, не возвращались; те, что не успели, - встали на дальнем рейде на карантин. Опустели улицы. Обезлюдели рынки. Пелена страха, почти физически ощутимая даже безо всякого хирватшу, придавила город удушливой хваткой. Но в припортовых питейных день и ночь гуляли, пили, дрались и снова гуляли и пили отчаявшиеся, желающие забыть о своём отчаянии. Напуганные, желающие залить свой испуг. Заболевшие, ещё не ведающие, что они больны.
   Сперва симптомы "серой пляски" проявились у одного из тысячи. Потом - у одного на сотню. Потом свалился каждый десятый и появились первые трупы.
   А потом вести счёт стало некому.

* * *


   Во время эпидемии случилось много всякого. И дурного, и, как ни странно, доброго. Исцелив (не без помощи сваренных по моим советам травяных настоев и начертанных мной цем-печатей) дочку почтенного торговца, мы с Казуо нашли приют под крышей его дома и каждодневно выходили на улицы Дорью - для помощи людям, для поисков пропитания, для изучения ситуации.
   А последняя не радовала. Совершенно.
   Одной из первых жертв эпидемии пал помощник городского головы, причём прямо на своём рабочем месте. Это так впечатлило чиновников, что они разбежались по углам, словно тараканы поутру. В итоге даже организовать вывоз трупов из города оказалось некому. Они лежали в домах, а кое-где и попросту на улицах, отравляя воздух миазмами разложения и тлетворным духом "серой пляски". Посреди бела дня бренные оболочки несчастных жрали расплодившиеся крысы, клевали чайки и вороны (в том числе пара моих тэнгу), рвали одичавшие псы.
   Однажды Урр при мне убила сумасшедшего, плясавшего в гирляндах из чужих кишок на опустелой рыночной площади. Что обидно, телесно этот танцор был совершенно здоров.
   В другой раз (и уже на пару с Раа) она прикончила семейку йома, нагло пировавшую прямо под сакурами городского сада - "папу", "маму" и "малолетнего сына". После чего йома сами оказались съедены. Ну да убийц мне не жаль (а те йома жрали не трупы погибших, нет - убитую ими же женщину без зримых признаков болезни).
   Четырежды мы с Казуо были вынуждены прятаться от шаек мародёров. Причём на третий раз один из членов шайки прямо у нас на глазах упал, сражённый "серой пляской"... после чего один из его подельников, став белее отжатого творога, побежал прочь в слепом ужасе.
   Остальные преспокойно обобрали ещё дышащее тело.
   Но роль рока для нас сыграла не зараза, не бандиты и не демоны. Эту роль сыграл полностью седой, начавший сутулиться под грузом прожитого каннуси, с которым Казуо разговорился при встрече во дворе одного из посещённых нами домов. Приветствие-поклон, знакомство-любопытство, слово за слово - и вот уже Казуо даёт чуть ли не полноценный отчёт седому патриарху, оказавшемуся ни много, ни мало, просветлённым Осаму из храма Двух Холмов, что в получасе ходьбы к востоку от Дорью.
   Давно наученный мной, что должно отвечать в том случае, если кто-то заинтересуется столь странным для каннуси спутником, как маленький ребёнок, мой единый в трёх лицах спаситель-ученик-опекун не отверз врат откровенности и перед Осаму. Вот только просветлённый на то и просветлённый, чтобы зреть в самую глубину. Кто-то другой упустил бы из виду недомолвки Казуо, замешанные на хорошо скрытом смущении и опаске перед разоблачением. Седой каннуси - заметил. Вот только выводы сделал, увы, неправильные.
   Приятно впечатлённый манерами и познаниями своего молодого собеседника, Осаму (как я узнал позже) решил, что Танака Хачиро - плод ошибки Казуо, дитя, случайно зачатое им и потому взятое на воспитание. По своему великодушию просветлённый пожелал помочь юному каннуси твёрдо встать на путь служителя богов (ведь храм Двух Холмов только лишь выиграет от присоединения к братии столь многообещающего неофита!). Также Осаму пожелал помочь и Танаке Хачиро - ведь не гоже, что малыш бродит вместе с отцом по городу, поражённому заразой, вынужденный созерцать картины боли, порока и зла, что тяжелы даже для сильного духом взрослого. Рискуя и сам заразиться, в конце-то концов!
   А то, что для должной помощи этим двоим надо их разлучить... право, так будет лучше. Для всех. Даже если прямо сейчас они не понимают своего блага.
   На третий день от той встречи торговец, чью дочь мы исцелили и что приютил нас, открыл двери дома для довольно странной пары. Невысокий живчик с лицом столь округлым и глазами столь узкими, что в нём всякий признал бы полукровку, чья родня происходит с материка. И здоровенный громила четырёх локтей росту, вооружённый шипастой булавой, крепкой дубиной из железной берёзы и длинным ножом, в безрукавке буйволиной кожи на голое тело. Передняя часть скальпа громилы была тщательно выбрита, а оставшиеся волосы, нарочито отращённые, заплетены в длинную косу. Хозяину дома живчик передал какое-то запечатанное послание, после чего торговец попросил Казуо непременно присоединиться к семейному ужину. Тот обещал быть и обещание сдержал. Но вот сюрприз: помимо семьи, за стол были посажены и оба гостя. Громила изображал немого (хотя даже при таком условии забыть о присутствии подобного человечища поблизости сложно). Живчик же тарахтел не за двоих - за пятерых самое малое. Меня после еды как-то очень уж быстро и сильно потянуло ко сну...
   А когда я проснулся, - обнаружил в окружающем целый ряд внезапных изменений.
   В самом деле. Оказаться в незнакомой, маленькой, запертой снаружи комнатушке с одним лишь оконцем под самым потолком, причём забранным даже с виду прочной решёткой - явно не к добру. То, какой тяжёлой спросонья была моя голова и как вяло шевелились в голове мысли, тоже ничего доброго не возвещало. Полное отсутствие одежды - последний яркий штрих.
   Чудесно. Просто блеск.
   Однако суетиться я не стал (ибо всё равно бесполезно), а сел в позу для медитаций. Именно в таком виде спустя где-то три больших черты меня и застал живчик, принёсший кувшин с водой, плошку с плохо проваренной сероватой кашей и пару палочек для еды.
   - О, малыш, а ты не теряешь времени зря. И присутствия духа тоже. Молодец.
   Я молчал, глядя сквозь него. Ждал, что ещё он скажет.
   А он и не думал умолкать.
   Вскоре я узнал, что "твой папаша Казуо совершенно не умеет ни пить, ни играть - раздеть его в тринадцать фишек оказалось легче, чем котёнка утопить". И что теперь "я, Санго Минору по прозванию Угорь, буду понарошку твоим папашей, новым, ху-ху-ху".
   То, что мне следует слушаться "папашу понарошку", не озвучивалось, но подразумевалось: "Ты же у меня умный-разумный парень, верно я говорю? Хух!".
   Постепенно неиссякаемый энтузиазм Угря поутих, а на лбу проступила испарина. Полноценно давить направленной вовне суго, как раньше, я пока не мог, но создать сложности в общении с не-магом - запросто. И когда Санго Минору взял паузу, вклинился со своей репликой:
   - Не будет ли дерзостью с моей стороны поинтересоваться, кто натолкнул тебя на мысль, как ты выразился, "раздеть" Кобаяси Казуо в тринадцать? А заодно - кто насвистел, будто он мой отец?
   - Э-э...
   - И не вздумай соврать. Я умею различать ложь... и многое другое умею тоже.
   - Если ты не сын того журавля*, - Угорь как-то резко переменился, сделавшись опасным даже с виду, - то кто ты? Или... что ты?
  
   /* - т.е. каннуси; неформально священников за преимущественно белый цвет церемониальных одежд часто сравнивают с этими птицами./
  
   - Ответ за ответ. Сначала ты. Понарошку папашка, ха.
   - Ладно. Нас попросил об услуге... другой журавль.
   - А подробнее?
   - Тебе зачем, малец?
   - Просто интересно.
   - Ишь. Интересно ему. Ху. Ху. Так кто ты такой?
   - Человек. Танака Хачиро, сын Танаки Кишо, если тебя волнуют подробности.
   - Издеваешься?
   - Ответ за ответ, Санго Минору по прозванию Угорь.
   Оскалившись недобро, "понарошку папашка" рывком приблизился и уцепил меня за ухо.
   - А не слишком ли ты нагл, че-ло-век? - выдохнул он мне прямо в лицо, обдавая дурным запахом изо рта.
   Я махнул рукой, словно случайно задев локоть схватившей конечности. И Минору, переменяясь в лице, отскочил прочь, непроизвольно хватаясь за отсушенную длань.
   - Не протягивай ко мне то, чего не хочешь лишиться, - посоветовал я. Встал. Неожиданно резко хлопнул в ладоши - и с удовольствием заметил, как дрогнул на мгновение "понарошку папашка".
   - Ладно же, щенок, - процедил он. - Раз хорошего отношения ты не ценишь... посмотрим.
   И выкатился прочь, не забыв запереть дверь.
   Хорошо хоть, что воду и кашу не забрал.
   "Урр, проследишь за ним?"
   "Насмешка/тревога/согласие".
   "Вот и славно..."
   Я отхлебнул из кувшина, скривился - вот дрянь же, а? Хорошее отношение, да уж... - и снова уселся в позу для медитаций.
   Плыть по течению я не желал. Жизнь с Казуо - относительно свободная, с самым минимумом ограничений и весьма полезная в плане саморазвития - устраивала меня куда больше, чем любой из вариантов, какие мог бы предложить мне этот... Угорь. Не то, чтобы я питал некие предубеждения и не хотел заниматься воровством, жульничеством или, скажем, шпионажем из соображений моральных. Я и перед убийством не остановлюсь, если оно потребуется для блага меня и моей семьи. Просто такие, как Санго Минору, во всём ищут прибыль... притом как правило сиюминутную прибыль. Именно про таких говорится: "Выпив яйцо, лишился несушки". Я же успел составить план на годы вперёд и совсем не хотел от него отклоняться.
   А что Казуо играл на меня и проиграл... во-первых, оступиться может каждый. Во-вторых, от обмана никто не застрахован - такие, как Угорь, могут развести любого или почти любого. Ну и в-третьих, о самом факте моей продажи я знаю только со слов того же Угря и в его формулировках. Всё это совершенно ничего не говорит о том, что Казуо хотел от меня избавиться. А что Санго Минору играл честно... ой, в такие сказки и настоящий-то трёхлетка не всякий поверит.
   В общем, пока я медитировал в ожидании появления похитителя или похитителей, я не только восстановил связь с моими тэнгу, но и решил, что предприму все усилия для возвращения к Казуо.

* * *


   Верно, когда я составлял планы, черти хохотали особенно заливисто. Поскольку, по новой придя в себя (с трудом, надо признать: голова буквально раскалывалась, ныл как бы от перегрузки Очаг, жгло хребёт...), я обнаружил, что новое моё вместилище куда теснее и темнее комнатушки, куда меня законопатил Санго Минору.
   А ещё это вместилище едва терпимо воняло: рвотой, экскрементами, гнилой рыбой и гнилым деревом. Имело характерную неправильную форму. И плавно покачивалось, поскрипывая.
   Корабль.
   Причём, так как законопослушные моряки встали на карантин, Дорью я оставил не только не по собственной воле, но и явно против всяких разумных правил. Кто меня увёз из заражённого города - контрабандисты? Пираты? Работорговцы? Ками знают.
   Да и неважно это сейчас.
   Со стариковским кряхтеньем и стонами приняв более-менее удобную позу, я вновь ушёл в медитацию. С целью приглушить болезненные ощущения, а заодно подлечиться... и, если получится, восстановить явно неполные воспоминания о происшедшем.
   Взять под контроль воли боль у меня получилось. С лечением дела обстояли похуже. Мои повреждения явно имели магическую природу, а не чисто телесную, поэтому выправить их могло только время. Я был способен ускорить восстановление при помощи медитации, преобразующей нейтральную сеф в древесную, но не более того. Что поделать, недоучка.
   С памятью же вообще ничего не вышло.
   Наблюдением и рассуждениями я пришёл к выводу, что в той комнатушке, где я медитировал, меня накрыли какой-то Формой, воздействующей на сеф или, возможно, суго. Может, парализующей, может, усыпляющей, а может, ещё какой-то того же рода. Обнаружив воздействие, я попытался противодействовать ему, но не преуспел. Не буси даймё прекословить, не трёхлетке противостоять взрослым магам. Скорее всего, болезненные повреждения стали результатом не воздействия чужой Формы, а именно моих трепыханий.
   Интересно, где и что поделывают Урр и Раа?
   Хорошо бы, чтобы с ними не случилось ничего страшного. Хорошо бы, чтобы они снова нашли меня. Хорошо бы...
   Но повлиять на это - не в моей власти. Значит, и думать об этом нечего.
   Моё дело сейчас - восстанавливающая медитация. Ею и займусь.

* * *


   Восприятие течения времени в медитации искажается. И чем глубже медитация, тем сильнее это искажение. Поэтому я бы затруднился определить, как долго я гонял по телу преобразованную сеф. Но уж никак не меньше большой черты, потому что головная боль уменьшилась в разы, жжение и прочие неприятные ощущения в системе круговорота также ослабли заметно. Хотя о полном выздоровлении, конечно, оставалось лишь мечтать. Взамен знакомым болезненным ощущениям меня настигла жажда. Пока ещё терпимая, но уже совершенно не радующая.
   Почему я вообще вышел из медитации? А потому, что на фоне монотонного плеска волн, скрипа корпуса корабля, отдалённых малоразборчивых криков и топота до моих ушей донёсся более тихий, но и куда более близкий звук.
   Стон.
   Человеческий, причём не то детский, не то женский. Слабый... но достаточный, чтобы я даже из воронки самоуглубления обратил на него внимание.
   Значит, у меня имеется сосед по узилищу? Как... интересно. Сперва, за что следует благодарить царящее вокруг амбре, я брезговал изучать ближайшее окружение. Так как сделать это мог только и исключительно ощупью, а щупать чужую или даже собственную блевоту... ну, понятно. Но раз я тут не один, придётся задавить-таки неуместные порывы чистоплюйства. Добраться до коллеги по несчастью. И расспросить. Вдруг да моему невидимому соседу известно больше о том, где мы, как мы и даже почему? Это если удастся привести его (или её) в чувство, если он вообще станет (или сможет) со мной говорить, если он и впрямь более осведомлён, если...
   К демонам. Пора действовать.
   Перед тем, как ползти на звук, я не поленился по мере возможностей размять задубевшие мышцы и связки. Отчасти при помощи простейших движений, отчасти движением сеф, направляемым второй мудрой. К тому моменту, когда я ощутил в себе достаточно сил, чтобы встать из положения полулёжа, а то и отбиться от какой-нибудь трюмной крысы (но вряд ли от чего-нибудь более опасного), монотонные стоны начали перемежаться невнятным бормотанием. Среди этого бреда, да и то лишь при толике фантазии, можно было разобрать только два слова: "мама!" и "нет!".
   Поднимался на ноги я медленно. И всё равно меня с неожиданной силой повело в сторону, притом вовсе не из-за качки. Да-а-а... слабость - не радость. Ну да лёгкий разгон сеф мне в помощь. А теперь - на звук. Шаг, второй, третий, вот уже я почти на месте. Присесть, протянуть руку...
   Спустя ещё мгновение мне пришлось уклоняться со всей возможной резвостью. Стонущее существо впятеро громче и вдвое разборчивей заорало "нет!", пытаясь драться.
   - Утихни уже, - посоветовал я. Голос поневоле хрипел, пить сразу захотелось вдвое против прежнего. - Хватит! Слышишь, ты? Да успокойся, кому сказано!
   - А-а-а?!
   - Хватит буянить. Я тебе не враг.
   - А кто? - неожиданно разумно. Да и рукомашествовать сосед прекратил. Впрочем, я успел определить (по голосу, а отчасти на ощупь, пока отбивался от неумелых ударов), что в одном трюме со мной находится примерно мой ровесник. Или ровесница. Там не щупал.
   - Меня зовут Танака Хачиро. А тебя?
   - ...
   Через хирватшу по мне шибануло волной чужих эмоций. Горе, подозрительность, замкнутость, тоска, неприятие... ничего приятного. Ответа я так и не дождался. А настаивать не стал.
   Подожду. Не впервой.
   Однако спустя менее чем малую черту (я успел вернуться в "свой" угол трюма, но снова уйти в медитацию - нет) рисунок звуков изменился. Сверху раздались скрип и грохочущий стук. Мотнулись тени, оживлённые слабым светом масляной плошки. И через открытый люк в трюм беззвучно - куда там коту! - втекло нечто вроде ожившей тени. Обернувшейся чем-то человекоподобным.
   Сказать "человеком" я не мог. Поскольку люди в моём хирватшу не ощущаются колышущимися сгустками полыхающего голода с лёгкой примесью надменного презрения. Да и глаза со слишком большой, сияющей собственным сине-голубым огнём радужкой и вертикальным зрачком для обычных людей не характерны. Объём сеф этого огнеглазого я определить не мог, видимо, развитое шиватшу препятствовало. Но даже ослабленные намёки, тени его внутренней силы не давали усомниться: передо мной - демон.
   Причём неизвестной доселе разновидности, что лишь увеличивало возможную угрозу.
   Если я при виде огнеглазого замер, то сосед по трюмному сидению отреагировал куда глупее. Воплем и истерикой. Впрочем, длились они недолго. Сеф демона на мгновение полыхнула выплеском силы, недостаточно структурированным для полноценной Формы, но и обычным выбросом уже не являющимся. И мой сосед отправился в страну видений, усыплённый грубо, но надёжно. Огнеглазый ещё постоял, потом резко приблизился как бы с расчётом напугать. Я невольно вздрогнул, но остался сидеть на месте.
   - Ххорошшо, - шепнул он, растягивая шипящие. - Пить?
   - Пить, - согласился я.
   - Держши.
   В руках оказался кривобокий глиняный кувшин. А я окончательно отбросил мысль об активном сопротивлении, которая и ранее выглядела сомнительно. Какое там сопротивление, если я не успеваю заметить, как этот демон движется!
   Грохот закрывающегося люка. Скрип засова. Тьма.
   Вздохнув и отпуская невольное напряжение, я прильнул губами к кувшину с тухловатой водой, как к чаше лесного родника.
   Положение... не из лучших. Но и убивать меня не спешат. Так что... ждать и готовиться.
   Придерживая руками кувшин, точнее, чуть ли не обняв его, я вернулся к восстановительной медитации. Сейчас, когда в желудке плещется какая-никакая влага, её эффект должен возрасти.

* * *


   Течение времени для медитирующего... хотя об этом я уже говорил. В общем, не знаю, сколько времени длилось плавание, но когда нас вытащили на палубу, солнце (неизвестно, какого по счёту дня) клонилось к западу. И когда я говорю "нас вытащили", это надо понимать буквально: уже знакомый огнеглазый демон не позволил мне идти своим ходом. Я болтался у него под левой мышкой почти так же беспомощно, как обвисший безвольной тряпкой сосед по трюму - под правой. С одной стороны, унизительно. С другой - сам я таким резвым не был бы. Даже со всей возможной напиткой сеф.
   И дело не только в возрасте. Огнеглазый даже с грузом оказался нечеловечески резвым.
   Шших - шших - шших! С палубы одним скачком на пирс, с пирса на крышу, потом на другую, оттуда на третью, и так далее, до лёгкой тошноты и головокружения. Из-за неудобного положения я не смог толком рассмотреть джонку, на которой совершил невольный морской круиз (только и успел, что запомнить форму корпуса... кстати, вполне традиционную для судов материковой постройки, то есть без возвышающейся кормы и сильного изгиба бортов). Да и город толком не рассмотрел.
   Больше скажу: если бы не тренировки, я бы вообще сориентироваться не смог и вряд ли что-либо запомнил. Кроме мелькания размытых пятен и тряски. А так... полторы-две больших черты до заката, устье гавани смотрит на юго-запад, джонка причалила в северо-западной части порта; несут нас почти точно на север, в гору, причём довольно крутую. Плоские крыши террасами нависают друг над другом, узкие окна каменных, на века построенных домов щурятся сквозь веки тяжёлых ставней... что ж, здесь явно сильнее боятся гнева Сусаноо и Рюдзина, чем гнева Кагуцути*. Или всё куда проще и ближайшие леса, годные для строительства домов, попросту извели ради постройки кораблей? Вполне возможно, вполне...
  
   /* - по понятным причинам, несмотря на совпадение имён, знакомый ГГ пантеон вовсе не тождественен японскому синтоистскому. Цикл мифов сотворения так и вовсе на земной не похож. Пока не имеет смысла углубляться в различия меж ними; здесь будет достаточно сказать, что Сусаноо как бог ветра и Рюдзин как бог вод совместно "отвечают" за тайфуны, а Кагуцути, даром что бог огня, "несёт ответственность" за землетрясения и вулканы./
  
   Так, огнеглазый начинает забирать к востоку. О! А это что? Какая интересная архитектура... плакучие кипарисы, словно вырастающие из вершин колонн...
   Кипарисы? Из колонн?
   Ну конечно! Каменные дома. Гавань с выходом на юго-запад. Демон, свободно скачущий по крышам с парой детей под мышками.
   Мог и раньше догадаться. Просто очень уж не хотелось впускать в душу ТАКИЕ догадки.
   Был бы я послабее духом - облился ледяным потом, а может, даже обгадился со страху. А так - всего лишь закрыл глаза, творя краткую молитву. Не в адрес ками, нет... благие небожители вряд ли услышат меня отсюда. В адрес судьбы с её не смешными шуточками.
   Остров, куда меня привезли - Шани-Сю. Порт - конечно же, столица острова, официально помечаемая на картах как Фай Льяо, но куда более известная под неформальными именами Дикой гавани и Дома Акул. А правит здесь уже пятый век (ибо бессмертен, как все демоны, и достаточно силён, чтобы отбивать любые нападки на свою власть) Хикару по прозванию Ловец. Он же Пастырь Падших, Акулий Кормчий, Неумирающий Адмирал, Тень Алых Небес и так далее.
   В подданных у Хикару Ловца также ходят демоны. А ещё маги-отступники, которых во всех остальных местах круга земель незамедлительно укоротили бы на голову. Ну и по мелочи: пираты, работорговцы, контрабандисты, воры, убийцы, создатели и распространители "слёз жабы" и "тропы грёз", всякого рода и вида демонопоклонники, культисты тёмных ками, шпионы, - в общем, люди того сорта, в сравнении с которыми многие демоны выглядят вполне благопристойно. Понятия не имею, из каких соображений Шани-Сю до сих пор существует в своём нынешнем виде, почему небожители до сих пор не пришли сюда в "сосудах святости" и не выжгли этот гнойник на теле мира священным пламенем. Зато я точно знаю: если уж попал сюда, то так просто не выберешься.
   На моём месте и взрослый-то маг не мог быть уверен в том, что выживет.
   Впрочем... пока что я жив. Значит, и надежда жива. В конце концов, меня же не в пищу Ловцу предназначают, верно ведь?
   ...верно?

* * *


   В последнее время моя жизнь проходит в перемещениях от одного замкнутого помещения к другому. Я сидел в запертой комнате в Дорью, сидел в трюме, теперь вот сижу за решёткой в весьма и весьма подозрительном подземелье. Похоже, когда-то здесь добывали известняк для строительства домов в Дикой гавани. На это недвусмысленно указывают следы кирок на стенах и пролегающие по полу параллельные ложбинки - колеи для вагонеток, в которых возили добытый камень. (Нет, раньше я никогда не попадал в такие места, однако среди документов, попадающихся на обработку люай, чего только не встретишь... да и в чужих жизнеописаниях встречаются порой весьма любопытные штрихи). Теперь же в этих катакомбах содержат пленников.
   А что, вполне эффективный способ. Ломать камень не надо, шахты и штреки уже есть. Поставь в нужных местах бамбуковые решётки. Кинь на пол вязанку тростника с грубой циновкой, чтобы пленник от лежания на голом камне не окочурился. Как завершающий штрих, сунь в угол кадку для отправления естественных надобностей. Вот тебе и камера, из которой не сбежать. Ведь заплутать в катакомбах проще, чем почесать в затылке. (Тем более что круглые сутки тут царит полный, тотальный, совершенный мрак - только в моменты, когда демон-служитель развозит заключённым еду, можно рассмотреть кое-что из окружающего в тусклом свете бумажного фонаря обычным зрением). И даже если пленник запомнил дорогу до узилища со всем её разнообразием спусков, поворотов и подъёмов, - а я запомнил: люай я или кто? - на дороге этой всё равно останутся препятствиями к обретению свободы и запертые решётки, и многочисленная охрана.
   Хотя охрана - это даже не полбеды, даже не четверть. Куда хуже местные, с позволения сказать, обитатели. В катакомбах Дикой гавани рождаются, живут и умирают два враждующих племени демонов: крысы нэдзуми и летучие мыши варубатто*. Что те, что другие в охотку подстерегают друг друга, вернее, враг врага. Подстерегши же - убивают и жрут: с едой в подземельях не густо. Само собой разумеется, что пленника, совершившего побег, эти бесплатные охранники имеют полное право настичь и съесть. Так что даже если бы я строил планы побега, включающие поиск выхода из катакомб помимо охраняемого пути (а такие выходы точно есть, печёнкой чую!), мне пришлось бы от них отказаться. Мало радости стать кормом для мелких злобных людоедов.
  
   /* - в отличие от нэдзуми, в японской мифологии известных (причём с самой дурной стороны: островитяне любят крыс не больше нашего), это авторская отсебятина. Этимология "видового имени" этих демонов проста: waru = зло/злой, batto = летучая мышь./
  
   Остаются неясны мотивы хозяина или хозяев моего нынешнего узилища. Впрочем, кое-какие выводы сделать всё же можно... если опререться на факты.
   Например, усиливая скромную природную чувствительность при помощи медитаций, я изучил своих соседей по несчастью - и обнаружил, что все они не моложе трёх, но и не старше десяти лет. А также (что ещё важнее) все они, без исключения, имеют хорошо выраженный Очаг и заметный резерв сеф. Ещё один значимый момент: изоляция. В каждом закутке сидит только один пленник. Более того, тюремщики размещают новых пленников по принципу камень - облако - камень - облако. То есть никаких шансов дотянуться до соседа, просунув руку сквозь решётку. Хотя переговариваться или перестукиваться, в общем, можно... но только с кем? Я сижу тут уже двадцать с лишним кормлений (спасибо тренированной памяти люай, можно не портить стены зарубками для подсчёта времени) - и за всё это время слышал со стороны соседей лишь бессвязные вопли, стоны да мычание.
   Не удивительно. Даже на меня подземный мрак, усугублённый какой-то цем-печатью на потолке аккурат над лежанкой, изрядно давит. А уж напуганных, разобщённых, да ещё и обрабатываемых какой-то магией детей такая обстановка должна ломать на раз-два.
   И ломает, конечно. Мои соседи - не просто заключённые и не просто дети, но безумцы.
   Но зачем кому-то нужно сводить с ума мелких человечков обоих полов? Для простой или даже демонической жестокости это как-то слишком. Предположения у меня на сей счёт есть... только очень уж мрачные.
   Всё, что мне остаётся на данный момент - ждать, терпеть и собирать по клочкам да по кусочкам полезные сведения. Тратя своё время на сон, лёгкие физические тренировки (для серьёзных рацион скудноват) и на постоянные медитации. Отвлекаться от которых приходится не очень часто.
   Приближающаяся череда коротких писков, сопровождаемых хлопаньем кожистых крыльев. Несколько ударов сердца - и вот уже летун останавливается, а моё хирватшу ловит в районе потолка сгусток пульсирующего демонического голода и направленных в мой адрес мыслеобразов. Они существенно разнятся с тем "диалектом" Речи, на котором я говорил с тэнгу, но всё же вполне понятны.
   "По-прежнему живой/крепкий, пища?"
   А вот и одно из немногочисленных доступных мне развлечений. По совместительству поводов прервать медитативное сосредоточение.
   Пискля явился. Мой, так сказать, знакомый варубатто. Хотя хорошим знакомство это при самом горячем желании не назвать. С другой стороны, польза от него несомненна - хотя бы для практики в Речи и для скрашивания одиночества Пискля годен.
   "Ждёшь, что я сдохну/сдамся, лопоухий кровосос? Ну, жди, жди..."
   "И дождусь. У меня, в отличие от смертных, времени много".
   "Это если крыски не поймают".
   "Крыски?! - целый фонтан показного презрения, скрывающий инстинктивную опаску. - Да куда им, скудоумным! Никто ещё не ловил великолепного, крупноухого, клыкастого меня. И не поймает".
   "Потому что никому из сильных ты даром не нужен, Пискля".
   Молчаливое возмущение, скрывающее тоскливую злобу. Варубатто и сам отлично понимает своё положение в демонической иерархии. Вполне объяснимое уже тем, что на данный момент я имею резерв больше, чем у него.
   Я! Человечек трёх с небольшим лет от роду!
   Сам Пискля по меркам своего племени очень молод. Ему едва исполнилось пятнадцать зим. Из стаи сородичей его выделяют лишь выраженный талант к Речи да развитая смекалка. Отнюдь не те качества, которые могли бы помочь варубатто продвинуться, зарабатывая статус повыше нынешнего. Будь он более силён, подл или хотя бы более зол... увы, умники у подземных жителей не в чести. Если они не могут использовать ум для направления имеющейся силы, конечно.
   Впрочем, разве у людей по-другому?
   Если бы ум сам по себе, без богатства, магии, славы или происхождения давал власть, правили бы люай, а не благородные.
   "Ладно, не жмись. На самом деле даже хорошо, что ты мал и слаб".
   "Это как?"
   А я невольно вспомнил свою предыдущую жизнь. Снова.
   Как хорошо всё шло, пока я с семьёй не угодил на острогу к Мефано!
   "Слабых недооценивают. Со слабых, в отличие от сильных, требуют мало... а порой и вовсе не требуют ничего. Слабым не завидуют. Слабым не бьют в спину. Как, хватит или добавить?"
   "Добавь!"
   "Слабому легче стать сильным, чем сильному - усилиться хотя бы наполовину. Слабый, малый могут спрятаться там, где сильный не сумеет. У нас, людей, говорят, что тайфун пригибает травы, но деревья - ломает. От себя добавлю, что чем дерево выше, тем легче его сломать. Да и молния с небес куда чаще бьёт в деревья, чем в травинки".
   "Ты тоже мал/слаб. Пища! Доволен?"
   "Вполне. Я знаю, что достаточно быстро вырасту, что стану сильным... и могу помочь на этом пути тебе. Хотя не даром... хочешь? Или нет?"
   Сорвавшись со своего места (как и обычные летучие мыши, мой знакомый варубатто обычно отдыхал, уцепившись лапками за выступы и щели в потолке - благо, размеры позволяли), Пискля заметался по проходу около моей клетки. Вперёд - назад, вперёд - и обратно. Издавая при этом звуки, по которым я и дал ему имя.
   Я ждал, пока он успокоится и обдумает сделанное предложение. Терпеливо.
   Вообще подобный ход с моей стороны предсказал бы даже деревенский дурачок. Хотя тут я... хм... преувеличил. Но не сильно. По изложенным выше причинам самому мне ходу из клетки нет. Зато никто не ограничивает меня в попытках наладить общение с кем-то из тех, кто способен перемещаться по катакомбам свободно. Но тюремщики по очевидным причинам отпадают... мелкие демоны, которые ещё и слишком тупы для осознания преимуществ сотрудничества, отпадают тоже.
   Остаётся кто? Именно. Пискля.
   У которого точно так же нет широкого выбора возможных союзников, хе-хе. Что хорошо.
   Для меня.
   Кто-то скажет, что союз человека с демоном подтачивает моральные устои. Я отвечу, что уже взаимодействовал с демонами к обоюдной выгоде. Союзы ради выживания - вещь вполне естественная и отнюдь не дурная. Я не собираюсь "украшать сухие деревья искусственными цветами"*; если Пискля последует за мной, он получит свои награды честно. А если предаст (такой вариант вполне возможен, я не отбрасываю и маловероятные повороты судьбы)...
   Что ж, в этом случае совесть моя всё равно останется чиста.
  
   /* - ещё одна китайская стратагема, на этот раз 29-я./
  
   Наконец варубатто успокоился, снова занял место на потолке, откуда так резво сорвался, и резко бросил, не удержавшись от привычного оскорбления:
   "Чем и как ты можешь меня усилить? Запертая/запретная пища!"
   Я, разумеется, на резкость не повёлся:
   "Подмани к моей клетке одиночку-нэдзуми, и увидишь".
   "Подманить? Как/чем?"
   "Придумай. Ты ведь вроде не из глупцов".
   "Я буду подставлять шкурку под чужие резцы/когти, а ты просто сидеть/ждать?"
   "Хорошо. Вот тебе мой совет: нанеси сам себе рану*. Запах свежей крови варубатто с лёгкостью приведёт нэдзуми куда надо - даже в ловушку..."
  
   /* - 34-я стратагема. Yeah, I like it!/
  
   Как ни странно, Пискля не возмутился моему предложению. Видимо, оценил:
   "Людишки подлые/хитрые, - С явным одобрением. - Не боишься, что вместо одного на запах сбежится целый отряд/стая?"
   Последняя часть реплики содержала ехидство, но в небольшой пропорции. В основном Пискля излучал деловитый интерес.
   "Если бы ты распорол себе живот и обляпал кровью половину катакомб, тогда соблазнились бы многие. На несколько капель крови из малого пореза придёт самое большее две-три крысы".
   "Две-три? Уже много!"
   "Не для меня".
   "Слишком ты дерзок для пищи..."
   "Имею причины. Так что, сделаешь или струсишь?"
   "Жди".
   Варубатто управился быстро и полностью выполнил все условия нашей сделки. Молодой и не особо умный нэдзуми-одиночка действительно потерял остатки ума от запаха крови. Мне же оказалось несложно прервать его жизнь при помощи Водяного Хлыста. Разогнать боевую Форму так, чтобы рассечь жертву, я бы не смог: для двух обычных способов усиления мне не хватало сеф, а для третьего не хватало прочности каналов*... к тому же бить, ориентируясь на слух и ощущение сеф, я опасался: удар вслепую есть удар вслепую. Зато мой контроль уже вырос в достаточной мере, чтобы воспользоваться Хлыстом как удавкой.
  
   /* - Первый: усиление Формы через накачку сеф. Годится для новичков и обладателей большого резерва, т.е. клановых магов. Для многих Форм возможен переход количественного усиления в качественное: Водяного Хлыста в Водяной Бич, Громовой Стрелы в Копьё Грома, пр.
   Второй: усиление Формы через повышение концентрации сеф. Является одним из отличительных признаков мастеров магии, способных создать Водяной Хлыст, рассекающий не только плоть, но и камень. Минус: при недостатке плотности сеф, свойственной магам высоких рангов и высшим демонам, способ тоже требует повышенного расхода магической энергии.
   Третий: усиление Формы за счёт уменьшения времени выполнения, т.е. "резкости". Не требует повышенного расхода сеф, но даёт дополнительную нагрузку на организм. Часто приводит к травмам системы круговорота (особенно в детстве и юности, когда каналы более эластичны)./
  
   "Свежее мясо", - не удержался Пискля, излучая ничем не прикрытую жадность.
   "Да, совсем свежее. С кровью. И оно твоё".
   "В чём подвох?"
   "Никакого подвоха".
   "Не бывает! Ты сам сказал, что поможешь мне - не задаром!"
   "Верно. Я помог тебе убить крыса. И ещё помогу, если захочешь. А ты окажешь мне ответные услуги - позже".
   "Какие?"
   "Вполне выполнимые, не беспокойся. А сейчас... или ты не голоден?"
   Пискля был очень голоден. И оставил осторожность ради редкостного, никогда ранее не выпадавшего на его долю пиршества.
   А я обзавёлся ещё одним дружественным зверодемоном.

Оборот четвёртый (3)


   Порой мне начинает казаться, что гармония Неба и Земли желает втоптать меня в жидкую глину... если не во что похуже. Или это - справедливая кара за мои деяния? Не узнать: до каннуси здесь, в катакомбах под Дикой гаванью, не один день морского плавания.
   Но по порядку.
   С момента скрепления договора с Писклёй миновало два кормления, когда в темницу вне расписания явились её хозяева в окружении небольшой толпы тюремщиков. Этакое подобие хякки яко*. Малое. Но всё равно... внушающее.
   Особенно страх. На его фоне отвращение, лёгкая тошнота и какофония нечистых эмоций вроде голода, жадности, похоти, страдания и тому подобного, ощутимого через хирватшу, попросту терялись.
  
   /* - "парад сотни демонов", "ночное шествие ста духов"; явление, отдалённо сходное с Дикой Охотой из верований жителей Западной Европы. По японским поверьям, это ежегодное действо, особенно часто случающееся в августе, - и всякий живой, увидевший хякки яко на улице своего селения, умирает. В мире "КС" опасные демоны в основном материальны и смысл у словосочетания иной... впрочем, увидеть хякки яко и НЕ умереть остаётся сложной задачей./
  
   Совокупное давление демонических аур уже за полсотни шагов достигло уровня, при котором даже самый "глухой" и духовно грубый человек ощутил бы его касание. А когда толпа ненадолго притормозила около клетки моего ближайшего соседа слева, мне пришлось срочно отступить в свой внутренний мир - иначе я рисковал попросту потерять сознание. Впервые за всё прожитое мной время я получил возможность, от которой с радостью б отказался вовсе: воочию узреть сразу ДВУХ аякаси*.
  
   /* - высшие демоны. Не всегда перерождены из людей, но всегда сочетают разум, вскормленный опытом сотен и тысяч лет, а также выдающуюся силу. Не всегда владеют магией, но в обязательном порядке имеют ватшу высокого уровня, а чаще их комбинацию. Посему даже слабейшие среди аякаси в поединке могут убить мастера магии... ну, при большой удаче... а верхний предел их силы и вовсе неведом./
  
   Первый имел вид вполне обычного человека: темнокожего и темноглазого, с чёрными или просто очень тёмными волосами, забранными в сложную причёску, чуть выше среднего роста и пропорционального телосложения. За его поясом справа (а он носил обычное, несколько старомодного кроя домашнее облачение состоятельного самурая вишнёвых тонов) покоилась в ножнах пара из дайто и сёто. Одним словом, обычный человек... если бы не похожие на гладкий шрам, плотно сомкнутые вертикальные веки в середине лба, таящие от мира третий глаз.
   Второго никто и никогда, даже в темноте, с человеком не перепутал бы. В довольно высоком тоннеле эта туша ростом не менее пяти локтей вынужденно пригибалась к земле - что, впрочем, не доставляло ей особых неудобств. Торс этого аякаси прикрывало подобие природного черепашьего панциря, да и башка гротескно сочетала в себе человеческие черты с черепашьим клювом. Подобные колоннам ноги походили на слоновьи или опять-таки черепашьи... а вместо рук шевелились, словно черви в гнилом мясе, кусты розовых щупалец - как у каракатицы. Три толстых слева, пять потоньше справа. На фоне остального тела, много более тёмного, не то коричневого, не то бурого - в тусклом и неверном свете бумажных фонарей толком не разберёшь - смотрелось это противоестественно. В промежности тоже шевелилось что-то подобное... я не приглядывался, но остро пожалел, что тварь не обременила себя хотя бы повязкой на чреслах.
   Брр.
   Тем противоестественнее выглядел в подобной компании, да ещё в окружении демонов рангом помельче, малорослый лысый толстяк, в котором я не ощущал и следа демонических эманаций. Некая аура силы его окружала, но создавалась каким-то цем-артефактом и, насколько я мог разобраться в мешанине собственных ощущений, защищала толстяка от создаваемого демонами давления. В остальном этот бурдюк на ножках ничем не отличался от рядового купца или лавочника - ни нарядом, ни манерами. Хотя... "лавочник", спокойно чувствующий себя в окружении демонов, да ещё и смотрящий на большинство из них свысока? "Лавочник", только в отношении трёхглазого и демона-черепахи выказывающий - даже не страх, а лишь нечто вроде осторожной почтительности?
   Странно. Очень странно.
   - Готов? - толстяк. Оба аякаси молчат.
   - Похоже, вполне, - отвечает знакомый мне огнеглазый демон, входящий в свиту со стороны тюремщиков и, похоже, имеющий среди них немалый ранг.
   - Ну так не мешкайте, - снова толстяк. Голос у него высокий, как у кастрата... а может, и безо всяких "как". - В давилку его, к остальным выродкам. И дальше, дальше! Время дорого!
   Обсудив таким вот образом моего соседа слева (пара демонов-прислужников принялась размыкать запоры, но вряд ли для улучшения его участи), процессия подошла к моей клетке.
   - Свежее поступление? - интересуется толстяк, глядя на забившегося в угол меня.
   - Никак нет, - огнеглазый. - Больше десятидневья сидит.
   - Крепкий сучонок, да? И что, не поддаётся?
   - Нет.
   - Почему? Кто он вообще такой?
   - Из Дорью привезли. Можно сказать, спасли от эпидемии, ху-ху. Таскался по всяким помойкам с каким-то журавлём... ну, так говорил Угорь, один из наших дорьюских, ху-ху, друзей.
   - Вот как? - ожил аякаси-"самурай". - Окажи услугу, Ёку-но бусё, подтащи мальца поближе.
   Едва я успел глазом моргнуть, как два удлинившихся "правых" щупальца второго аякаси уже волокли меня к решётке. Самому демону для этого даже с места сходить не пришлось. Явное, причём виртуозное, владение аливатшу... ну да от аякаси меньшего и не ожидалось...
   Как я ни старался, как ни воздействовал через Духовного Двойника на тело, а от первого же касания щупалец тошнота усилилась многократно, в пропорции к давлению чуждой естеству силы. Хватка Ёку-но бусё оказалась достаточно осторожной, так как он явно не хотел меня помять - но это помогало плохо. Моё хирватшу затопили холодный мрак, сосущая пустота и чувство, которое можно было бы назвать бессердечием... очень, очень давно, когда оно ещё не было многократно умножено и сжато до почти физически ощутимой плотности. Щупальца, державшие меня, казались не столько частями живого тела, сколько материализованным злом... или мне так мстилось? Мгновения тянулись и тянулись, расшатывая скрепы моей воли.
   А потом "самурай" отверз свой третий глаз, пялясь на меня через решётку. Целиком кроваво-багровый, лишённый белка. Зрачок его, подобный трёхлучевой звезде, сузился было, но стремительно преобразился в правильный треугольник со слегка вогнутыми сторонами, налился жёлтым пламенем.
   И время словно вообще остановилось.
   На стене потухшего вулкана, каменной ограде моего внутреннего мира, вспыхнул рисунок, тут же преобразившийся во вполне материальные каменные ворота высотой в двадцать локтей и шириной в пятнадцать. Издав тяжкий, стону подобный скрежет, начали они отворяться... и как ни противился я этому своей волей, а сумел лишь немного замедлить их, оттягивая момент вторжения. Да, в том, что аякаси-"самурай" пытается вломиться в мой внутренний мир, сомнений у меня не осталось. Слишком знакомые ощущения... хотя со стороны Хироко мои действия воспринимались намного мягче, почти как ласка - но сам принцип оставался тем же.
   Я приготовился. Сосредоточился. И в некий момент просто отпустил тугую пружину своего противодействия. Ворота раскрылись с грохотом, составляющий их камень пошёл трещинами, а проекция чужого сознания влетела в них, словно получив подножку... однако же самураю двенадцати локтей роста, в остальном полностью повторяющему облик своего материального тела (за вычетом отсутствующего третьего глаза), всё же удалось удержаться на ногах.
   - Чрево Идзанами! - выругался вторженец, хватаясь за рукояти мечей.
   Его взгляд застилал туман, вызванный мной со стороны озера, но для меня вполне прозрачный.
   - Властью шести стихий, волей моего сюзерена, - продекламировал он, вставая в одну из начальных стоек кэндо, - именем моим и силой моей - приказываю! Я, Такахаси Мичио... кха! Кха!
   Плотный поток воздуха буквально вбил в глотку вторженца горсть сливовых лепестков.
   Да, в плотной реальности я лишь ребёнок трёх лет с небольшим. В плотной реальности у меня мал резерв и плохо раскрыто стихийное сродство. Но в моём внутреннем мире я вполне способен использовать даже самые мощные Формы, что были подвластны мне в предыдущей жизни. И резерв, ограничивавший меня тогда, здесь заменён иным. Пожалуй, стоит назвать эту иную основу силой духа. Основное отличие её в том, что при манипуляциях стихиями внутреннего мира она не истощается; так не истощается содержащаяся в теле кровь, когда человек выполняет физические упражнения.
   Мечи покинули ножны с грозным шелестящим звоном.
   - Ханьей! - рявкнул Такахаси Мичио, падший самурай. - Отражаю!
   И его сила духа, окутавшая фигуру бледно-жёлтым ореолом, принялась оттеснять мой туман. Я попытался противодействовать - не напрямую, но вытягивая из чужого влияния силу. Куда там! Всё, что я смог - лучше ощутить природу противостоящего мне. Что, конечно, помогло, но решающего преимущества всё равно не давало. Такахаси Мичио просто был старше, опытнее и сильнее меня.
   Но он явился ко мне. Туда, где всё и вся, в определённой степени, являлось мною. Туда, где я не знал усталости, а значит, просто не мог проиграть...
   Или всё-таки мог?
   Повелительный взмах рукой. С приблизившихся, бурлящих, беспокойных небес на нежеланного гостя рухнул настоящий сноп переплетённых молний, ослепительных в своём гневе.
   - Ни-кай ханьей! - успел выдохнуть Такахаси Мичио, прежде чем стихия обрушилась на его плечи. И... выдержал удар. Скрещённые над головой дайто и сёто стали основой для своего рода зонта, воплощения его воли. Разряды обтекали его напряжённую фигуру, лизали камень, оставляя светящиеся багровым проплавленные борозды, пытались уцепиться за одежду и впиться в тело... не могли.
   Но силу его духа атака истощала. И достаточно быстро притом.
   Аякаси сообразил, чем это грозит, быстрее меня.
   - Кётай! - уже не рык и не выдох, а шёпот. Впрочем, на эффективности команды это ничуть не сказалось. Щит двойного отражения на мгновение вспыхнул ярче, а укрывавшийся под ним одним рывком выскользнул из-под удара со скоростью, не уступающей Сдвигу...
   И ускользнул через захлопнувшиеся ворота туда, откуда явился.
   Преследовать его я не стал. До такого безумия я ещё не отчаялся. К тому же сама ретирада врага вполне меня устраивала. Ведь он так меня и не увидел... да что там - даже до сада добраться не успел!
   Возможно, я упустил хороший шанс. Возможно, заманив падшего самурая на мою территорию поглубже, использовав ловушки и в качестве оружия не Молнию, а Грозу, я бы... победил? Пленил? Убил? Вытянул из него силу, знания, память? Возможно. Я пока слишком мало знаю о внутреннем мире и его свойствах, а сражение здесь для меня стало и вовсе первым (хотя тренировки с Хироко мы всё же устраивали - и "у меня", и "у неё", иначе, боюсь, я предстал бы перед лицом Такахаси Мичио безоружным и беспомощным). Однако факт в том, что драк до победного конца во внутреннем мире я не знал и последствий предсказать не мог.
   Отстоял своё? Уже хорошо. Мудрый довольствуется малым.
   Я бы вовсе не обрадовался, если бы по итогам битвы с аякаси обнаружил себя наследником его демонической силы. То есть здесь, в Дикой гавани, это, может, и хорошо... а в остальном мире? Стала бы от радости пет