Ходок по Дороге.
  
   Глава1.
  
   - И тебе с добрым утром... Подставляй руку, оголяй запястье, - привычно буркнул в ответ на мое приветствие Виталик, нажимая кнопку на медицинском пирометре. - Отметиться не забыл?
   - Никак нет, - серьезно ответил я, поднося чип-карточку к датчику при входе. Тот тихонько пиликнул и заморгал зеленым. С Виталиком лучше не шутить - неприятный тип. В охране предприятия работают два начальника смен, меняющихся каждые две недели по вахтовому принципу, каждый со своей бригадой - Виталик и Саша. И если Саша с ростовскими земляками парень добрый и не формалист, то от Виталия с его псковской сменой можно всего ожидать - и просмотра записей камер наблюдения с рабочих мест с последующим докладом начальству, и двусмысленных шуточек, и мелких неприятностей. Лучше всего держать себя с ним ровно и не давать, как говорится, повода докопаться...
   - Тридцать семь и два, - наморщил лоб Виталик, глядя на экран. - Что-то многовато у твоего тела градусов... Никак заболел, Ваня? Или бухал вчера и еще не протрезвел? Ну-ка дыхни!
   - Вы же знаете, Виталий Капитонович, я не пью, - покачал я головой. - Дышать на вас не имею права по санитарно-эпидемиологическому уложению две тысячи двадцать первого года, а пирометр на то и электронно-бесконкатный прибор, чтобы врать плюс минус в градус, а то и в полтора. Вон хотя бы Екатерину спросите, - кивнул я на вошедшую вслед за мной на проходную фармпредприятия высокую женщину.
  
   - Ладно, проходи, - махнул пирометром охранник. К Катерине я аппелировал неспроста - ее у нас называли "холодной женщиной". На ежедневных утренних проверках температуры прибор у Кати ни разу не показал выше тридцати пяти градусов. А иногда и вовсе отказывался корректно работать, хотя обычный ртутный термометр измерял у нее температуру абсолютно нормально. Почему - совершенно непонятно, но факт есть факт.
   Я молча собрался идти дальше, поправляя рукав куртки, но неожиданно Виталик придержал меня рукой за плечо.
   - А ну-ка погоди. Задери рукав повыше и покажи-ка мне свою ПВУ. Что-то она у тебя покраснела...
   - Да нет там ничего, - чуть раздраженно сказал я. - Реакция Трокмана в норме.
   - Не, какая уж тут норма, - осклабился Виталик, нагнувшись над моей рукой. - Видишь, Ваня, краснота-то как поперла. Отойди-ка в сторону, родной.
   - Петя, - кивнул он второму охраннику, - постой с Тихомировым. Я сейчас шефу позвоню. Да не здесь, блин! Отойдите с ним в тот угол, от людей подальше. Хотя..., - старший смены сделал пару шагов и быстро нажал на кнопку, блокирующую дверь на улицу. - Лучше сразу спецскорую вызывать.
  
   Что за хрень?! - уставился я на свою руку недоверчивым взглядом. Еще сегодня утром, сорок минут назад, когда я надевал куртку, выходя на работу, краснота была едва заметна - все в пределах нормы. Для зажившей язвочки, оставшейся на месте прошлогоднего внедрения универсальной противовирусной вакцины Трокмана - Гейтса, кожная гиперемия диаметром в сантиметр-полтора вполне нормальна и даже допустима. Но сейчас у меня на запястье виднелся неровный красный круг диаметром сантиметров шесть. И когда он только успел так вырасти? Похоже, я приехал, и отнюдь не на работу, как собирался - такого случая проявить бдительность Виталий Капитонович Лущев, бывший полицейский капитан, которого все на предприятии почему-то называли между собой Виталиком, не упустит. Абзац мне...
   - Да...да...именно так, Федор Степанович. У Тихомирова температура тела повышенная и заметна реакция Трокмана, - уже отчитывался перед начальством по мобильнику охранник. - Да, конечно, от работы немедленно отстранить, я передам его начальству. Что? Да, вирусологическую уже вызвал, минут через десять приедут. Понятно, держу его под наблюдением, постараюсь изолировать от коллектива.
   - Стой смирно, сейчас за тобой придут, - коротко бросил он мне, нажимая отбой и засовывая смартфон в карман.
   - Подождите. Это какое-то недоразумение..., - растерянно произнес я. Такое начало дня кого угодно выбьет из колеи.
   - Медики разберутся, недоразумение это или нет, - покачал головой вредный охранник. И я не нашелся, что ему возразить. Раз проявилась реакция Трокмана, значит, антитела в моем организме начали свою работу по нейтрализации заразы. А в случае с вирусом-возбудителем транс-ковида-22 или ему подобными, человек во время активной фазы подавления инфекции может быть потенциально заразен. И вообще - вдруг при активизации процесса произойдет новая пересборка вируса или, хуже того, мутация, которая пробьет защиту универсальной вакцины и зараза попадет из организма носителя во внешнюю среду? Таких людей надо срочно изолировать под наблюдение специалистов - так нам объясняли со всех экранов последние лет пять. Хотя, в интернете я читал и противоположные мнения, но сейчас, после трех эпидемий, высказывания, отрицающие пользу универсальной вакцины и подвергающие сомнению необходимость тотальной бдительности, даже из уст ученых считались недопустимыми...
  
   Тем временем за проходной начала потихоньку собираться небольшая толпа. Сотрудники, как положено поодиночке, подходили к проходной, дергали закрытую дверь, и, видя запрещающие жесты Виталика по ту сторону прозрачного стекла больших фасадных окон одноэтажной кирпичной коробки, становились снаружи на асфальтовой площадке у забора, соблюдая привычную социальную дистанцию в полтора метра друг от друга и оживленно переговариваясь. Вдруг учения по медицинской обороне идут и их действия сейчас записывают на камеру? Потом можно нарваться на неприятности... Вообще-то, по инструкции меня следовало изолировать в специальную комнату, но у нас на проходной таковой не было, не успели организовать согласно последнему приказу минздрава. Впрочем, меня это утешало мало, я до сих пор находился в растерянности и некотором замешательстве. Может все-таки ошибка? Мало ли почему кожа покраснела, вдруг все объясняется банальной аллергией?
   В десять минут медики, конечно, не уложились. Прошло почти в два раза больше времени, прежде чем желто-синий фургон с беззвучно работавшими мигалками на крыше, остановился перед проходной, выпустив из себя двоих "космонавтов" в блестящих защитных комбинезонах с глухими масками. Виталик разблокировал им двери проходной и ткнул пальцем в мою сторону.
  
   - Вон он! Тихомиров Иван Сергеевич, инженер. Сегодня утром обнаружена реакция Трокмана, рука вся красная. Мы его задержали по инструкции...
   - Спасибо, гражданин, мы разберемся, - искаженным из-за защитного костюма голосом ответил один из медиков, судя по фигуре - мужчина. - Благодарю за бдительность. "Космонавт" повернулся ко мне и негромко приказал - следуйте за мной, Иван Сергеевич.
   Я счел за лучшее не спорить. Полномочия у медиков растут каждый год и сейчас у них порою больше власти, чем у полиции. И зачастую понять, где кончается медицина, и начинаются силовые структуры в нынешнее время невозможно. А у вирусологов, говорят, и спецназ собственный имеется. Себе дороже от них бегать. Может, действительно ошибка?
   Идти по площадке к машине было неприятно, вроде как под конвоем. Полно же народа вокруг, причем все как один знакомые. А сейчас смотрят на меня как на преступника, безмолвно расступаясь перед "космонавтами", или отводят в сторону глаза. Я тоже старался напрямую не встречаться ни с кем взглядом, опустив взор. Молча прошел мимо Дениса, вместе с которым должен был сегодня выходить на смену, постарался не заметить Ольгу Антоновну, начальницу нашего отдела. Не время и не место сейчас, чтобы объясняться с начальством и коллегами. Да и что я им скажу, когда у самого мысли в голове мечутся туда-сюда как пойманные мальки в банке? Потом разберемся, когда все закончится...
  
   Негромко хлопнувшая дверь скорой отсекла меня от внешнего мира, поневоле заставив вернуться к текущей действительности. Один из медиков сел впереди с водителем, другой, показав мне на свободное кресло, пристроился рядом, достав планшет. Фургон чуть качнулся, и машина поехала, выруливая на дорогу от предприятия.
   - Имя, фамилия, отчество? - задал мне вопрос врач, активировав планшет.
   - Виталик...то есть охранник уже сказал вам. Меня зовут Тихомиров Иван Сергеевич, - постарался унять я дрожь в голосе.
   - Мне плевать, что он там сказал, - негромко ответил мужик. - Я сейчас с тобой разговариваю. Мне надо заполнить необходимые документы для медицинского протокола.
   - Меня кладут в больницу? Уже? Я что, в самом деле заразный?
   - Волнуешься? - мне показалось, что доносящийся из под шлема голос чуть подобрел.
   - Есть немного, - честно признался я. - Первый раз в такую передрягу попадаю. И самое главное - я чувствую себя отлично, никаких проблем. Я здоров, в самом деле!
  
   - Вот и отлично, что здоров, - кивнул головой медик. - Давай познакомимся - меня зовут Антон Никорин, я старший медбрат Одинцовского спецпункта. Тем более, что по инструкции я все равно обязан представиться. Не волнуйся, ты не один такой, минимум раз в неделю мы по подобным вызовам катаемся. Скорее всего, случилось обычное недоразумение - поздняя аллергическая реакция на вакцину или индивидуальная особенность твоего организма так себя показала. Бывает - люди, они все разные, биохимия у каждого своя, - пожал плечами медбрат. - Но отреагировать мы обязаны как на полноценное ЧП, сам понимаешь. Сейчас заполним протокол, ты его подпишешь. Привезем тебя в спецмедчасть, обследуем, кровь возьмем. Определим на сутки в индивидуальный бокс, покормим. Заодно выспишься и отдохнешь. Завтра все проясниться, с анализами по ПВУ тянуть не будут - точно тебе говорю. Поставим тебе в паспорт здоровья отметочку и свободен. С нас еще больничный причитается. На три дня, полностью оплаченный. Успокойся, мой тебе добрый совет. Воспринимай случившееся как небольшое приключение.
  
   - Хорошо если так, - улыбнулся я, чуть расслабляясь.
   - Так и есть, - заверил меня Антон. - Смотри на жизнь веселей, Иван Сергеевич. Сейчас я зачитаю информацию из твоего личного медфайла, может быть ты добавишь что-то или уточнишь для протокола. Итак, Иван Сергеевич Тихомиров, тридцати одного года от роду, образование высшее, вес девяносто килограммов, рост сто восемьдесят, работает в фармацевтическом предприятии АльдФарм, разведен, детей нет. Все верно?
   - Пока да, - осторожно ответил я.
   - Хорошо. Советую прямо сейчас позвонить родителям. Или еще кому, если у тебя есть родственники или знакомые, которые будут волноваться. Обрисуй ситуацию, успокой своих. Потому что в боксе у тебя мобильник отберут, такие правила, нельзя на карантин с телефоном. Давай, я подожду пять минут. А потом мы продолжим...
  
   Когда мы подъехали к спецмедпункту, я уже полностью взял себя в руки, чему в немалой степени способствовал доброжелательный медбрат. Что поделаешь, надо пройти эту неприятность до конца. И в дальнейшем оказалось, что жаловаться мне особенно и не на что. Организация работы в спецмедпункте была почти образцово-показательной. Одетые в защитные костюмы медики встретили меня в приемной, внимательно осмотрели покрасневшее место ПВУ, измерили температуру и давление. Затем взяли на хранение вещи, выдали для переодевания мягкую голубую пижаму и отправили на компьютерную томографию. Во всяком случае, монструозный, мигающий светодиодами прибор я опознал как томограф. После процедуры расспросили о моем самочувствии и диете в прошедшие сутки, взяли на анализ кровь и отправили в карантинный бокс - небольшую комнатушку на втором этаже с зарешеченными окнами. И, хотя решетки навевали неприятные ассоциации, в целом бокс оказался довольно комфортабельным, словно номер в неплохой гостинице звезды так на четыре. В отдельном санблоке имелся душ и туалет, в комнате стояла кровать с анатомическим матрасом, а на стене висел большой плоский телевизор, а на прикроватной тумбочке лежал пульт. Еще имелся стул и кнопка вызова врача над кроватью. Правда, выйти из запертого помещения было нельзя, даже обед мне передали через небольшой шлюз в стене у двери. Не самый плохой обед, кстати, только невкусный - отварная рыба с рисом, чечевичный суп-пюре, большая булочка с маслом и литровая бутылка с водой. Все в отдельных одноразовых судках из пластика, почти несоленое, но что поделать - больница.
  
   Подкрепившись, я повеселел окончательно, и остаток дня провел за просмотром телевизора, благо заняться все равно было нечем, и повлиять на ситуацию я уже не мог. У меня дома он тоже имелся, подаренный на свадьбу нам с Ликой в далеком две тысячи пятнадцатом. Я даже периодически вытирал с него пыль, но смотреть - давно уже не смотрел. Зачем человеку разумному нужен телеящик, если у него дома есть интернет? И сейчас лишний раз убедился, что я ровно ничего не потерял. Как и десять лет назад на экране под звуки уныло хлопающих по приказу ассистента режиссера гостей кривлялись ведущие в идиотских шоу. Вещали что-то говорящие головы политиков, шли несвежие и никому не интересные фильмы и сериалы, с затянутыми сценами, которые хотелось по привычке сразу промотать на несколько минут вперед, как на ютубе... Все то же, что и раньше. Единственное, что я отметил - на экране стало больше белых халатов и меньше костюмов. Если раньше в сериалах в основном мелькали бандиты, бизнесмены и менты, то теперь появились и врачи. По крайней мере, такое у меня сложилось впечатление - куда не переключи, везде медики. Впрочем, в моем положении это неудивительно, возможно мне просто показалось... Единственное, что я посмотрел с некоторой заинтересованностью, это ток шоу про торговлю кровью. Оказывается, сегодня литр кровяной сыворотки российской марки "Сибек" подорожал на Нью-Йоркской товарно-сырьевой бирже до сорока тысяч долларов и по этому поводу на двенадцатом канале в передаче "битва экспертов" устроили очередные дебаты.
  
   - После обвала нефтяного рынка торговля российской кровью вакцинного качества, стала настоящим спасением! - пафосно вещал один из экспертов - высокий, носатый, в узком зеленом галстуке и строгом костюме. - Без нее бюджет страны просел бы процентов на двадцать.
   - Говорите сразу, торговля не российской, а русской кровью! - горячо возражал ему другой - толстенький, лысенький и в очках. - Всем известно кто ее сдает и почему кровь и сыворотку для Европы и США закупают в основном в России. Только об этом стыдятся говорить прямо.
   - Так, господа, попрошу без высказываний националистической тематики! - тут же забеспокоился ведущий.
   - Мне понятно, на что вы намекаете! - вскинулся носатый. - Но это бред! Кровь добровольно сдают ответственные доноры, и не имеет значения, какой они национальности. Донор не имеет национальности! Между прочим, им хорошо платят за их работу, а их имена известны на всю страну! Благодаря донорам мы выбираемся из экономического кризиса после ковида, им надо сказать спасибо, за то, что вакцины хватает на всех.
   - Даже если так, - не соглашался с оппонентом лысый. - У нас в стране что, решены все медицинские проблемы? Нам самим не нужны доноры? Это, по-вашему, вообще нормально с нравственной точки зрения - торговать кровью соотечественников на бирже?
   - Товар есть товар, - возражал носатый. - Россия поставляет кровь и сыворотку, в Европе и Америке из нее делают универсальную вакцину. Мы полноправные международные партнеры! Сейчас у нас в стране хватает денег на выплаты пенсионерам и бюджетникам, но это сейчас, когда кровь пошла на рынок. Вы что, хотите, чтобы было как в двадцать втором году? Хотите, чтобы старики, врачи и учителя голодали? А если с России снимут санкции и цена на кровь еще подскочит, а она подскочит, то отечественный Росмед выйдет в мировой топ-лист крупнейших корпораций. Это успех, которым мы все должны гордиться!
   - Мы? Олигархи делают деньги на народной крови, а вы предлагаете гражданам этим гордиться?
   Вздохнув, я выключил телевизор. Хорошенького помаленьку. Кажется, брякнул сигнал у шлюза. Наверное, принесли ужин, пора подкрепиться и выспаться по совету Антона. Надеюсь, завтра все закончится...
  
   Утро началось с хороших новостей. Около десяти утра дверь моего карантинного бокса открылась, и ко мне вошел врач, лет пятидесяти на вид. Улыбчивый, с небольшим пузиком, в отглаженном белом халате. И, что самое приятное, без глухого защитного костюма, что могло говорить лишь об одном - я признан не заразным.
   - Здравствуйте Иван Сергеевич, - вежливо поздоровался он. - Как вам спаслось у нас в гостях?
   - Неплохо, - чуть улыбнулся я. - Вы из Одинцовского спецпункта? Честно говоря, меня волнует прежде всего один вопрос - как там мои анализы?
   - Нет, я не из него, - развел руками медик. - Я, скажем так, из головной организации. С вашими анализами все нормально. Результаты были готовы уже сегодня ночью. Вы не заразны, в паспорт здоровья уже внесены соответствующие данные. Дайте-ка я гляну вашу прививку... Вот видите, краснота уже начинает спадать. Но, понимаете, есть одна маленькая проблема. Вам надо съездить со мной в Калужскую область, в центральный вирусологический госпиталь. Тест на антитела очень странный и у меня есть вопросы к результатам томографии.
  
   - А с кем имею честь разговаривать? - озабоченно спросил я.
   - Торбышев моя фамилия, - охотно ответил доктор. - Максим Леонидович.
   - Что-то серьезное, Максим Леонидович? Говорите прямо.
   - Скорее всего - нет. Но дообследование необходимо для вашего здоровья. Не волнуйтесь, поездка займет лишь пару дней. У нас есть соответствующее оборудование и специалисты, на вашу работу мы сообщим, больничный выпишем. Переночуете у нас, а завтра мы вас привезем прямо домой, - доктор был сама любезность. И это мне сильно не понравилось. Не принято у нас сильно беспокоиться о людях, поймите меня правильно - традиция в стране такая. С потенциально заразным гражданином возиться, конечно, будут - и приедут с мигалками и в карантинный бокс упекут. Сейчас с этим строго - изолировать и обследовать носителей заразы нужно в кратчайшие сроки, ковид научил. А вот разводить турусы на колесах с больным, не представляющим опасности для окружающих и пока еще передвигающимся на своих двоих? Не смешите мои тапочки... Заставят побегать по докторам самостоятельно и раскошелиться, или подождут пока сам помрешь - вариантов всего два, а твоя жизнь, это только твои личные проблемы. Если бы медики что-то там нарыли, то максимум дали бы выписку и направление. А чтобы лично доктор приехал и повез в госпиталь, где меня дообследуют за казенный счет? Сильно сомневаюсь... Я же не депутат и не чиновник высшей категории. Что-то тут не вяжется, блин.
   - Давайте в другой раз Максим Леонидович? - попросил я. - Мне сейчас домой надо. Верните документы и одежду, дайте выписку. А ближе к выходным я вам позвоню, и мы договоримся, когда мне лучше съездить в область.
   - Так не пойдет, - резко напрягся доктор. - Машина уже ждет, люди предупреждены. Надо ехать сейчас.
   - Мне неудобно...
   - Вам удобно! - голос медика окончательно стал ледяным. - Пойдемте, не тяните время. Без дообследования вас не выпишут.
   - Но...
   - Мне позвать охрану? Сейчас сделаю. Василий, подойди сюда!
   - Понятно, - скривился я, заметив здоровенного бугая в халате, показавшегося из-за угла коридора. - А то развели, понимаешь, демократию.
  
   Глава 2.
  
   В черном лексусе мы ехали вчетвером - впереди водитель и доктор, сзади я с охранником Васей. Чем-то это смахивало на типичный бандитский "выезд в лес", что уж там говорить... Но, подумав, я решил, что все же имею дело с сотрудниками официальных структур, почему-то вынужденных действовать в режиме форс-мажора. Во-первых, бандиты вряд ли стали бы внаглую увозить меня прямо из спецмедпункта. Да и мои документы им бы так просто не выдали, а вот Максиму Леонидовичу, или кто он там есть на самом деле, их отдали без лишних слов прямо в моем присутствии. Вел он себя как привыкший распоряжаться начальник, и по поведению сотрудников спецпункта было понятно, что его тут видят не в первый раз. Кроме того, я не столь большая шишка, чтобы внаглую устраивать криминальное похищение, у меня нет ни крупных денег, ни дорогой собственности, ни знакомств. Все проще: доктор почему-то торопится, и дело явно связано с выявленной у меня реакцией Трокмана. Но только как? Если установлено, что я не заразен, то какой смысл устраивать подобное шоу? Вызвали бы потом через поликлинику... Можно было, конечно, наотрез отказаться садиться в машину и попробовать устроить скандал. Только вряд ли это могло закончиться чем-то хорошим, а испортить себе жизнь ссорой с медиками можно в два счета. Тем более в моем положении, когда реакция на универсальную вакцину налицо. Сделают пару нехороших записей в паспорте здоровья и привет... Потом в автобус и метро не пустят и даже дворником на работу не устроишься, словно трижды судимый рецидивист.
  
   Мы выехали на кольцевую, потом проехали по киевскому шоссе до Балабаново, затем куда-то свернули и довольно долго тряслись по местным дорогам среди лесов, деревень и дачных поселков, пока не выехали к воротам в глухом кирпичном заборе, где наш лексус остановился для проверки документов. Выглядела она довольно серьезно - двое крепких лбов в камуфляже, с бронежилетами и автоматами на груди, стояли поодаль, контролируя обстановку, пока третий разглядывал салон автомобиля и пассажиров. Затем он несколько минут о чем-то разговаривал с вылезшим из машины Торбышевым, рассматривая его бумаги, а напоследок еще раз заглянул внутрь, внимательно сличив мою физиономию с фотографией на каком-то документе.
   - Проезжайте, - махнул он, наконец, рукой, когда доктор сел на свое место.
   - Серьезный у вас госпиталь, - покачал я головой, когда машина тронулась. - Осматривают как при въезде в Кремль.
   - На том стоим, - неопределенно ответил медик. - Порядок должен быть во всем. Знаете, как наши коллеги в Германии говорят: орднунг мусс зайн!
   Выслушав подобное заявление, я как-то не нашелся с ответом и повернул голову к окну, разглядывая внутреннюю территорию госпиталя.
   Мы проехали немного по узкой асфальтовой дороге, окруженной невысокими тополями с молодой майской листвой, миновав парочку двухэтажных белых зданий, напоминавших своей архитектурой старинные усадьбы, выстроенные в классическом стиле, с колоннами у входа и башенками по углам. Насколько я мог разглядеть из окна машины, вокруг было довольно мило - внутренняя территория у госпиталя выглядела как благоустроенный парк, с прогулочными дорожками, скамейками, клумбами и большим количеством зелени. Наконец, наш лексус остановился у главного здания - белого семиэтажного корпуса, длинной метров в восемьдесят, с одним парадным подъездом и опоясывающими сплошными балконами на первых двух этажах. Когда мы вышли из автомобиля, и я еще раз огляделся вокруг, то у меня окончательно сложилось ощущение, что мы находимся на территории не больницы, а загородного отеля или шикарного санатория. Тихо, спокойно, зелено, газоны вокруг. В центре площадки перед входом в санаторий имелся даже небольшой фонтан, украшенный скульптурной группой - каменные парень и девушка самого современного вида, с рюкзаками на плечах и в походной одежде, стоят у противоположных краев фонтана лицами друг к другу. У больниц, даже построенных по самым новым проектам, вид несколько иной - более функциональный.
  
   - А почему вокруг почти никого? - удивился я, повертев головой. - Погода стоит хорошая, разве выздоравливающие не выходят погулять? Или хотя бы медсестры с санитарками не выбегают на улицу перекурить на минутку?
   - Курить вредно для здоровья. А у наших подопечных сейчас тихий час. После обеда положено спать, - улыбнулся Максим Леонидович. А раз положено, значит, они спят.
   - Прямо-таки все спят, как малыши в детском саду? - удивился я. - Странная у вас больница.
   - Самая обычная, - заверил меня доктор. - Почти... Проходите, Иван Сергеевич, мы приехали. Василий, проводите, пожалуйста, нашего пациента в гостевую комнату.
   - И долго мне там ждать?
   - Еще три - четыре часа, пока мы подготовим аппаратуру - доктор был сама любезность. - Буквально парочка процедур и вы будете свободны. Потом мы накормим вас ужином и завтра отвезем домой. Не нервничайте и не волнуйтесь, все делается для вашего блага. Мы заботимся о своих пациентах, поверьте. У нас лучший питомник в России! - мне показалось, что голос доктора при этом наполнился гордостью.
   - Питомник? - снова удивился я.
   - Простите, случайно оговорился, - смутился Торбышев. - Госпиталь конечно.
   - Э...пусть так, - пожал я плечами. - Но раз уж мы говорим о еде... Может быть, накормите обедом? А то в спецпункте мне даже завтрака не предложили.
   - Так надо. Процедуры, которые вам предстоят, лучше делать натощак, чтобы кровь была чище. Потерпите, пожалуйста.
   - Ну, хорошо, - озадаченно ответил я. - А что мне еще оставалось?
  
   Ждал я в небольшой комнате с телевизором, диванчиком и кучей журналов на низком столике часа четыре, получив вместо обеда лишь бутылку минеральной воды. Лишь в седьмом часу вечера за мной пришла женщина лет сорока пяти в строгом белом халате и попросила следовать за ней. Мы вошли в лифт и спустились на минус второй этаж, потом прошли прямо по одному из отходивших от лифтового фойе коридоров, и вскоре вошли в дверь с надписью "2-я онейрологическая процедурная". В просторной комнате, отделанной белым кафелем и залитой светом бестеневых ламп, меня встретил мужчина - доктор средних лет, который без затей предложил выпить какого-то мутно-белого напитка и раздеться за ширмой в углу.
   - Что это? - недоверчиво уставился я на пахнущую мятой и валерьянкой суспензию в большой железной кружке. - Вы меня не отравите случайно?
   - Что вы, нет, конечно! Это обычное контрастное вещество, - успокоил меня врач. - Оно необходимо для детального анализа внутренних органов и совершенно безопасно. Выпейте, разденьтесь до трусов и ложитесь в капсулу, - кивнул он на прибор у противоположной стены операционной. Метра два в длину, белый с синим, внутри виднеется узкое ложе, на которое надвигается по направляющим сбоку от лежанки массивная крышка с нескольким экранами и сенсорной панелью управления - видимо, сам сканер.
  
   - Опять будете делать компьютерную томографию? - осторожно поинтересовался я. - Никогда таких приборов не видел.
   - Да, вы угадали, - кивнул мужчина. - У нас используются очень чувствительные американские устройства, новейшей разработки, у них дизайн не такой как у обычных томографов. Не бойтесь, вы ничего не почувствуете, хотя должен предупредить, что процедура довольно долгая. Ложитесь вот сюда, - показав на лежанку, принял он у меня пустую кружку, когда я, зажмурившись, махом выпил густую сладковатую жидкость. -Когда прибор начнет работу просто лежите, примерно через час все закончится.
   - Ладно, - передернул я плечами, отправляясь за ширму. - Надеюсь, вы знаете, что делаете.
   - Безусловно, знаем - легонько усмехнулся врач, когда я, раздевшись, коснулся голой спиной прохладной поверхности ложа. - Не переживайте, не вы первый, не вы последний, вся процедура давно отработана. И вот еще что, - добавил он, уже надвигая на меня крышку. Если увидите дорогу, то обязательно посмотрите на километровый столб и запомните цифру. А затем идите по дороге вперед! Запомните, идти надо только вперед, с дороги сходить нельзя, пройдите по ней хотя бы километр! Удачи!
   Крышка надвинулась на меня, почти герметично соединяясь с ложем, и послышалось тихое гудение. Прибор заработал, оставив меня лежать в темноте и думать, что же это все значит. Какая-то дорога, блин... Что за бред? Однако, продолжалось это состояние недолго, потому что уже через пару минут я зевнул во весь рот. А затем сонливость начала наваливаться лавинообразно, глаза закрылись сами собой. Я попытался было противостоять ей, но получилось плохо. Мысли путались, голова потяжелела, а сил бодрствовать вскоре не стало никаких, и я погрузился в сон.
  
   В том, что это именно сон, я почти не сомневался. Поначалу. Было приятное ощущение полета, потом перед глазами пронеслись какие-то деревья, затем странный городской пейзаж, который я не успел толком разглядеть, потом еще что-то. Вроде бы я лежал на широкой кровати в залитой солнечным светом комнате в деревянном тереме и мне что-то говорил стоящий у изголовья мужчина с утонченными, почти женственными чертами лица и фигуры, одетый в богато вышитый... камзол, длинную куртку? Не помню точно, сон есть сон, просто помню, что он пытался донести что-то важное. Но вскоре калейдоскоп сцен из сна прервался, и я впервые в жизни оказался на Дороге.
   Обычно человек легко понимает, что он находится во сне, если его блуждающий по сновидениям мозг доходит до самой постановки такого вопроса. Во сне не чувствуешь грубой материальности тела, в нем невозможно сосредоточиться на деталях окружающей тебя картинки, нет четкости мышления и полноты ощущений. Здесь же было не так. Реалистичность ощущений присутствовала в полной мере!
  
   Вокруг меня простирался лес. Смешанный, с березками и елями, типичный для средней полосы. Не то чтобы очень густой или буреломистый, но и не ясный бор. А я сам стоял на асфальтовой дороге. Не сильно широкой, такой, что две легковушки разъедутся, а вот парочка фур уже вряд ли. Асфальт дорожного полотна выглядел старым, весь в трещинах и выбоинах, из которых кое-где проглядывала проросшая зеленая трава. Над моей головой виднелось низкое, затянутое сплошными серыми облаками небо, по виду которого было совершенно непонятно, который сейчас час. Раннее утро, начинающийся вечер, разгар дня? Солнца не видно совершенно.
   Но не это главное... Самое неприятное заключалось в том, что я стоял посередине всего этого великолепия в одних трусах, ровно в таком же голом виде, в котором полез в идиотскую капсулу томографа. И еще мне было холодно, настолько, что я весь покрылся гусиной кожей и зубы начали потихоньку стучать. Температура окружающего воздуха градусов десять от силы или еще меньше - навскидку определил я. И на сон происходящее не было похоже от слова совсем. На дороге перед собой я мог легко разглядеть каждую выбоину. Вес тела ощущался совершенно как в реальности, озябшую кожу овевал холодный ветерок, память присутствовала полностью. Меня что, опоили наркотиками и, предупредив про дорогу, зачем-то вывезли из госпиталя в лес? Реалити шоу снимать, или играть в голодные, а точнее холодные игры? Вариант совершенно идиотский, но других не просматривалось. Это был точно не сон. Во сне босые ноги не чувствуют всей своей нежной, привыкшей к обуви подошвой неровностей холодного асфальта.
  
   Сделав пару шагов и оглядевшись вокруг, я зацепился взглядом за километровый столб на обочине, с нарисованной на синем фоне белой цифрой 485 и стрелкой, указывающей вперед. Ну-ну... хотите чтобы я бежал вам на потеху? - вспомнил я слова медика, перед тем как он включил прибор. Нет уж, я сначала осмотрюсь по сторонам и пройду немного назад. Может, тут где-то камеры спрятаны, а то и оператор шоу?
   Это оказалось плохой идеей. Метров тридцать мне прошагать удалось, но затем я ощутил, как на тело начал наваливаться холод, как будто я шел в глубину огромной морозильной камеры. С каждым шагом я мерз все отчаяннее, а потом вдруг резко упала видимость, воздух как-то скачком потяжелел и сгустился и, через каких-то пару десятков метров мне пришлось идти сквозь ледяной туман, густеющий с каждым шагом. Но сдался я не сразу, а еще через три-четыре десятка шагов, когда увидел облачка вырывающегося из моего рта замерзающего пара. Мороз стал совершенно невыносимым, туман закрыл лес на обочинах, сузив видимость до нескольких метров, и я повернул обратно, прибавив ходу.
   Когда перейдя на бег, я добрался до знакомого километрового столба, то слегка согрелся, а от тумана не осталось и следа, он словно испарился. Да что, блин, здесь за хрень происходит? Реалити шоу? Ни хрена... Как они смогли заморозить все вокруг? Бред же! Или сон, но это не сон... не бывает таких реальных снов.
  
   Присев несколько раз, и чуток попрыгав чтобы разогреть мышцы, я легкой трусцой устремился вперед. А что мне еще оставалось делать? Лезть в лес голому и с босыми ногами совершенно не хотелось - себе дороже. Идти назад, как выяснилось, нельзя. Оставалось последовать совету доктора и бежать вперед, надеясь, что через километр что-то прояснится. Сейчас это единственное логичное решение, других не просматривалось, а холод вынуждал действовать быстро. К тому же бег согревает...
   Километровый столб с отметкой "484" я увидел минут через пять-шесть, успев порядком запыхаться, но зато холод несколько отступил. Но когда я пробежал мимо, оставив его позади, ничего ровным счетом не изменилось и вот тут-то мне стало страшно по-настоящему. Долго я так не протяну, да и бегун из меня так себе - вес великоват, да и физическими упражнениями я давно не занимался. Но вариантов не было: пришлось сбросить скорость, стиснуть зубы и, нормализовав дыхание, бежать дальше, к следующей отметке. Тем более, что за плавным поворотом дороги я заметил какие-то серебристые отблески, а сил оставалось немного - несмотря на бег, все тело начала пробирать крупная дрожь, которую я никак не мог унять...
   Часть асфальтового полотна, размерами в три-четыре квадратных метра за вторым километровым столбом, обнаружившимся сразу за поворотом, выглядела так, словно его освещали лучи яркого солнца. Асфальт аж блестел как в жаркий летний день, хотя солнца я не видел, небо по-прежнему было затянуто низкими облаками. Но для замерзшего меня это зрелище выглядело донельзя привлекательным, поэтому я, недолго думая, шагнул в освещенное пространство. И сразу же понял, что делать этого не стоило, потому что мир перед глазами исчез, и я почувствовал, что падаю куда- то в темноту...
  
   Сколько времени я провел без сознания, я не знаю, но когда оно вернулось, и я открыл глаза, то понял, что ситуация переменилась в лучшую сторону. Самое главное - мне сейчас было тепло. Наконец-то тепло! - то, что пронизывающий холод исчез, я понял даже раньше, чем осмотрелся вокруг, подняв веки. А кроме тепла, мне еще было мягко и удобно, и это не могло не радовать. Повернув голову, я увидел, что лежу на кровати в какой-то небольшой комнате, укрытый до подбородка толстым одеялом. Правда, я чувствовал себя очень слабым, усталым и все еще не согревшимся до конца, но вроде бы во вполне приемлемом состоянии. А еще я заметил, что рядом со мной на стуле сидит доктор Торбышев, уткнувшийся носом в какие-то распечатки на листах формата А4.
   - Очнулся, ходок? - искренне улыбнувшись, спросил он, откладывая листы и вставая со стула. - Дай-ка я тебе одеяло поправлю, герой. Да ты, лежи отдыхай... Заслужил Ваня, оказывается ты у нас просто молодец!
   - Какого хрена...какой, блин, ходок? - прокашлявшись, спросил я. - Что вообще со мной произошло? Объясните, уж будьте любезны! Я вообще ничего не понимаю...
  
   - Не какой-нибудь, а Ходок по Дороге, - строго ответил доктор. - Ты же был на Дороге, правильно? Я точно знаю, что был. Пока ты спал, мы у тебя взяли немного крови, на анализы и в банк питомника. Могу тебя обрадовать: для новичка титр твоих Д-антител просто великолепный.
   - Немного, это сколько? - напрягся я. - Я поэтому такой слабый, от кровопотери?
   - Всего пятьсот пятьдесят миллилитров. Но это только на первый раз. Потом будем брать меньше и только когда ты как следует восстановишься. Мы заботимся о своих донорах. Но слабый ты не только из-за потери крови. Первый выход на Дорогу сильно сказывается на метаболизме, твой организм сейчас начинает перестраиваться. Слабость, головные боли, некоторое ухудшение самочувствия в первые несколько дней - такое случается почти со всеми питомцами. Потом пройдет.
   - Дорога? - напрягся я, вспоминая свой оборвавшийся забег по шоссе. - Так это был не сон или галлюцинация?
   - Не знаю, - совершенно серьезно ответил Торбышев. - Мы не можем точно сказать, что такое Дорога, слишком мало о ней пока знаем. Американцы из фонда Гейтса, которые поставляют нам капсулы погружения, знают больше, но, думаю, тоже далеко не все. Но совершенно точно можно сказать, что дорога это не сон и не бред. В какой-то степени она самая настоящая реальность. Особенно для организма ходока. Впрочем, не только для него одного. Для окружающего мира Дорога тоже реальна в некоторых аспектах... Скажем так, магического свойства..., - задумался, подбирая подходящие слова, Торбышев. - Даже более реальна, чем нам хотелось бы, причем у каждого ходока своя Дорога...но давай пока оставим этот разговор. О Дороге можно говорить долго, это крайне непростая вещь, находящаяся на грани нашего материалистического понимания мира... Или даже за гранью. Наверное, лучше тебе объяснить все с самого начала, так сказать, на пальцах.
  
   - Да уж, объясните, пожалуйста - согласился я с доктором. - Я весь внимание. Что вы со мной сделали и зачем?
   - Начну с вопроса "зачем", - наморщил лоб доктор. - Ты знаешь, что такое универсальная противовирусная вакцина Трокмана - Гейтса?
   - Знаю. Универсальная вакцина от всех видов ковида, разработанная компанией Трокман Байолоджи, при содействии и финансировании благотворительного фонда Гейтса, - ответил я. - Производится в Америке и в Европе, поставляется ВОЗ для обязательной тотальной вакцинации по всему миру. Кроме защиты от вирусов укрепляет организм и иммунитет, содействует предотвращению онкологии. Насколько я знаю, у нее целая куча положительных эффектов.
   - И ты, конечно, знаешь, что служит для нее сырьем?
   - Да, - кивнул я. - Очищенная кровяная сыворотка. Причем Россия один из мировых лидеров поставки сыворотки, у нас наибольшее количество доноров с подходящей генетической картой. Совсем недавно по телевизору говорили, что экспорт крови для вакцины стал для нас второй нефтью. Но причем здесь я?
  
   - Ты, наверное, уже и сам догадываешься, - улыбнулся Торбышев. - Просто у тебя в голове не вся картина, часть ее засекречена, для соблюдения государственных интересов. Сыворотка от подходящих доноров, конечно нужна и в больших количествах. Доноров десятки тысяч, это целая система. Только без некоторого количества разведенных в ней Д-антител для создания универсальной вакцины она непригодна. А Д-антитела возникают в организме лишь тех лишь тех доноров, которые регулярно ходят по Дороге.
   - Стоп... а капсулы для доставки человека на вашу Дорогу, поставляет в Россию фонд Гейтса, который и разработал вакцину - догадался я. - Причем в Ходоки годятся не все подряд, а лишь те люди, у которых есть аллергическая реакция на вакцину как у меня! Поэтому вы меня и привезли сюда - убедиться, то ли я, кто вам нужен. Правильно?
   - Приятно иметь дело с умным человеком, - ответил Торбышев. - Ты все верно понял, Ваня. Ходоков немного, всего пара-тройка сотен человек, но в них вся соль. Пока они выходят на Дорогу, их организм вырабатывает нужные антитела. А наш питомник поддерживает и организовывает процесс. И теперь я могу тебя поздравить - с сегодняшнего дня ты часть нашей дружной команды!
  
   Глава 3.
  
   - Что? - опешил я, напрягшись под одеялом. - Э, нет, такого счастья мне в жизни не надо. Давайте вы уж как-нибудь сами справитесь. У меня уже есть работа и я ей вполне доволен.
   - С вашей старой работой мы все уладим, - тут же заверил меня Торбышев. - От такого шанса грех отказываться, Иван Сергеевич, - снова перешел на "вы" доктор. - В месяц мы заплатим столько, сколько вы за год не зарабатываете. И это не считая премиальных.
   - Дело не в деньгах! - твердо ответил я. - Мне не нравится вся эта затея. От нее за версту пахнет неприятностями и проблемами.
   - Вы даже не выслушали полностью мое предложение...
   - И слушать его не хочу! - сделав усилие, я сел в кровати. - Максим Леонидович, люди бывают разные. Некоторые амбициозны, любят риск и деньги и идут в бизнесмены. Другие ищут себе на пятую точку приключений просто так, по живости характера. Третьим нужна карьера, власть, слава и признание. Кто-то просто тихо ворует и тем счастлив. Но это все не мой случай. Я ненавижу рисковать и нервничать. Я терпеть не могу приключения. Я не хочу делать карьеру и готов довольствоваться малым. Я долбанный интроверт, который мечтает лишь об одном - чтобы от него отвязались с любыми заманчивыми предложениями и оставили его одного. Поэтому вряд ли вы сумеете меня заинтересовать или замотивировать на сотрудничество. Давайте не будем и пробовать.
   На самом деле я, конечно, перегнул палку. Не настолько уж я похож на суслика, готового забиться от всех невзгод подальше в нору. Просто передо мной стояло две цели: как-то выпутаться из крайне неприятной ситуации и в то же время не поссориться с медиками, испортив себе жизнь. Лучше всего, если бы они признали меня негодным в доноры-ходоки по морально-волевым качествам и оставили в покое, пусть вся слава и все проблемы достаются настоящим героям. Ибо интуиция не просто предупреждала, а прямо таки кричала об опасности.
  
   - Даже так? - хмыкнул Торбышев, удивленно подняв брови. - Ты знаешь, мотивация, она разная бывает.
   - Согласен, - сглотнул я комок в горле. - Тогда давайте сэкономим время. Если вы будете меня запихивать в капсулу, угрожая револьвером в одной руке и раскаленным паяльником в другой, то я в нее полезу. Куда деваться? Вряд ли я выдержу серьезные пытки. Вам нужны такие подневольные доноры, и вы готовы на крайности? Тогда я считаю себя заложником и нам не о чем больше разговаривать.
   - Что же ты за тип такой, ершистый, - сморщился как от зубной боли доктор. - Я с тобой как с человеком разговариваю, а ты сразу лезешь в бутылку. Хотя, - взял один из листов распечаток Торбышев, - профиль у тебя интересный. Надо будет тебе с психологом пообщаться на всякий случай. Надо же, за всю свою жизнь ты ни разу не взял ни одного кредита, даже самого мелкого, на какой-нибудь айфон. Машины и квартиры нет, разведен, женился на последнем курсе вуза и продлился твой брак всего полтора года. Профилей в соцсетях нет, разве что зарегистрирован на парочке тематических форумов и то - религиозной и исторической тематики. В танчики, кораблики и прочие многопользовательские игры если и играл, то скоро бросал, порносайтами не увлекаешься. Действительно, интроверт.
   - А я что говорю! Не подхожу я вам!
   - С другой стороны, на работе тебя характеризуют положительно, как умного, ответственного и исполнительного сотрудника. Даже увольнять не хотели.
   - Что блин?
  
   - Ничего, - отмахнулся Торбышев. - Ладно, давай начистоту. Уволили тебя сегодня. Да не смотри ты на меня волчком, я тебе добра желаю. Не я тебя увольнял, делать мне больше нечего. Ты лучше мне другое скажи - ты ведь понимаешь, что от твоих Д-антител зависит жизнь и здоровье множества людей. На их основе будут созданы десятки, а то сотни тысяч доз вакцины. Дело ведь благое - помогать людям и своей родине. Ты вроде как религии не чужд, раз на форуме "вера и разум" комментарии строчишь. Разве это плохо - помогать ближнему и быть патриотом своей страны?
   - А вы те комменты читали?
   - Не успел. У меня тут на тебя дайджест, так сказать - кивнул на листок доктор. - Кратко о главном.
   - Понятно. Импровизируете, значит, - вздохнул я. - Не надо мне, пожалуйста, про патриотизм говорить, Максим Леонидович. С Европой и США торгует кровью компания Росмед, которая миллиардами ворочает. Ее владелец - Серж Которян, он находится в списке Форбс. И что, без моей кровушки он не обойдется? Помочь заработать олигарху очередной миллиард - это помощь ближнему? Или патриотизм?
   - Смотря какому олигарху. Росмед платит налоги в бюджет и поставляет вакцину в Россию.
   - Пусть и дальше это делает. Без меня. Вообще смешно получается - вы меня забрали с работы, привезли неизвестно куда и против моей воли втянули в ваши игры, а теперь я еще из патриотических соображений должен с вами сотрудничать? Патриотизм - это любовь к Родине. Которян с Росмедом, и ваша организация родиной не являются - вы бизнесмены и чиновники. Закончим с этим.
  
   - Ну, хорошо, - положил бумаги на стул Торбышев. - Подытожим. На патриотизм ты плевать хотел, и я в принципе понимаю почему, хотя и не согласен. Деньги тебя мало интересуют, сотрудничать с нами ты не хочешь. Паяльникам я тебя запугивать не буду - я врач, а не надсмотрщик и палачей у нас в питомнике по штату не предусмотрено. Отдаем документы на выписку, подпишешь бумагу о неразглашении и завтра можешь быть свободен. Только видишь ли... ты понимаешь, почему я приехал за тобой в спецмедпункт с самого утра и сразу же вывез к нам?
   - Хотели проверить лично, способен ли я увидеть вашу Дорогу, - несколько неуверенно ответил я.
   - Нет. Точнее не только поэтому. Я хотел успеть первым. Твои анализы уже попали в систему Минздрава. В этом учреждении я, как заместитель главврача, обладаю некоторой властью. Но скрыть отметку в твоем паспорте здоровья о том, что ты теперь донор Д-антител я не в силах. Калужский питомник доноров - не единственный в стране, а каждый донор - немалая ценность. К твоему сведению, имеется питомник в Дымовске, который принадлежит Главному Управлению Российской Психоневрологической Службы. Есть питомник доноров и в Мордовии у Централизованной Службы Исполнения Наказаний. У Росмеда построен рядом с Белозерском полностью частный питомник и господин Которян собирает туда доноров Д-антител, откуда только может. Посмотри на досуге свою почту - я думаю, там будет уведомление о расторжении трудового договора по инициативе работодателя с выплатой тебе всех положенных компенсаций. Потому что соответствующие службы в Росмеде уже подсуетились и твоей фирме сделали предложение, от которого нельзя отказаться. Не думаю, что тебя кто-то возьмет в ближайшее время на работу. Впрочем, я вообще сомневаюсь, что ты проходишь на свободе больше пары дней. Как думаешь, кто до тебя раньше доберется - прокурор или санитары со смирительной рубашкой?
  
   - Даже так? Меня ни за что посадят в тюрьму или сумасшедший дом? - новости шли косяком, одна другой веселее.
   - Ну почему же сразу ни за что? Найдут за что, там профессионалы работают, - пожал плечами доктор. - Может быть, ты на соседку с ножом нападал, потому что тебе так голоса в голове велели. Или в прошлом году банк ограбил. А дальше, когда будет готово дело или диагноз и тебя упекут за решетку, ты все равно ляжешь в капсулу, только вот на гораздо худших условиях, чем те, что я тебе предлагаю здесь и сейчас. Впрочем, ты можешь мне не верить. Можешь думать, что я тебя просто запугиваю. Что все обойдется, все от тебя отстанут, и ты сможешь жить как раньше. Дело твое, а я тебе не нянька - доктор собрал распечатки и повернулся к двери.
   - Погодите, - придержал его я. - А какое у вас все-таки предложение ко мне? И чем вы лучше остальных?
  
   - О! - поднял вверх оттопыренный большой палец Торбышев. - Молодец! С этого и надо было начинать.
   - Вам тоже, - слабо улыбнулся я. - А то сначала начали говорить про деньги, а потом про патриотизм. Понятно, что я сразу насторожился.
   - Одно другому не мешает, - покачал головой доктор. - Начнем с того, что мы стоим у истоков изучения такого явления как Дорога. У нас государственный питомник при академии наук и мы заинтересованы в том, чтобы разобраться с явлением, изучить его и помочь донорам, а не просто сливать из них кровь и продавать Д-антитела. Да, мы сотрудничаем с Росмедом, но все же мы государственное и научное учреждение, которое контролирует РАН. В стенах нашего питомника ты в безопасности и выдернуть тебя отсюда никому не под силу. Это раз. Про деньги я уже говорил - месячная зарплата донора начинается от полумиллиона рублей в месяц, плюс разные премии. Впрочем, они тебе особенно и не понадобятся - здесь ты будешь жить на всем готовом, в отдельном благоустроенном номере и на полном государственном обеспечении. Забота о питомцах - наш приоритет. Так что получишь на счет приятную сумму, когда все закончится.
   - А когда все закончится? - тут же спросил я.
   - Стандартный контракт с донорами мы заключаем на восемнадцать месяцев. Потом сможешь его продлить или закончить сотрудничество. В любом случае, по окончании договора ты будешь числиться нашим человеком и останешься под нашей защитой и покровительством. Паспорт здоровья получишь чистый. Ты еще парень молодой, все пути перед тобой будут открыты, если надо - мы поможем с хорошей работой. Но только в том случае, если ты поработаешь на нас - развел руками Торбышев. - Извини, пустой благотворительностью мы заниматься не можем. В общем, я пойду, а ты отдыхай и думай, как тебе быть. Вечером скажешь, что решил и надеюсь, что решение будет правильным.
  
   *****
  
   Вот так я и подписал контракт с Калужским питомником. Или, если говорить официально, с Российским Федеральным Государственным Научным Центром Экспериментальных Медицинских Технологий. Как по мне - название длинное, пафосное, с трудно произносимой аббревиатурой ГНЦЭМТ ровно ни о чем не говорящей непосвященному человеку. Причем подписал - это не только чиркнул свой автограф напротив галочки в документе. Нет, со мной записали целое видеообращение, где я, при свидетельстве аж двух дипломированных психиатров, что пациент находится в здравом уме и твердой памяти, подтвердил, что в течение ближайших полутора лет весь с потрохами принадлежу упомянутому научному центру. Пусть не прямо такими словами, но по смыслу - оно самое. При этом обязуюсь соблюдать режим и выполнять все назначенные процедуры, следовать указаниям врачей и ученых, всецело содействовать научной работе... много чего обязуюсь. В общем, влип по полной программе.
  
   Правильно ли я поступил? А кто его знает. В словах Торбышева был свой резон, хотя они и звучали как плохо скрытая угроза. Вряд ли бы меня оставили в покое. Учитывая, насколько быстро я оказался уволен с работы, игра и в самом деле шла очень серьезная, а защищать меня некому - связей и покровителей нет. Я обычный гражданин и иллюзий насчет того где живу, и что со мной при желании могут сделать, не питаю. Опыта нелегальной жизни не имею. Уж лучше так, чем оказаться в бегах, у полиции или у частных структур Которяна. Поживем - увидим, так ли страшна эта Дорога, как показалась поначалу. Ну и деньги тоже сыграли свою роль. Девять миллионов за полтора года при жизни на всем готовом - это неплохо. Можно будет, наконец, купить себе квартиру и еще немного останется, при этом не нужно влезать в долги и ипотеку на полжизни. С моей зарплатой инженера, пусть и неплохой, и съемным жильем о таком варианте можно только мечтать... Приходится рисковать, что уж там. Так что подписал я контракт, затем позвонил родителям, сообщив о новой интересной работе и умолчав о ненужных подробностях, и влился в ряды Ходоков калужского питомника.
  
   Торбышев не соврал - условия и в самом деле оказались неплохими. Меня поселили на пятом этаже главного корпуса в небольшом, но уютном двухкомнатном номере, где присутствовало все необходимое для комфортной жизни обычного человека. Широкая удобная кровать, компьютер с анатомическим креслом, внутренний телефон, кондиционер, шкафы для одежды и принадлежностей, собственный санблок с душем и ванной - все оказалось в наличии. Правда, окна были сделаны из настолько толстого пластика, что казались бронированными, и открывались, как гласила инструкция на подоконнике, лишь при пожарной тревоге, но это мелочи... В номере меня ждал поздний ужин в пластиковом контейнере, который я проглотил не почувствовав вкуса, и сразу же лег спать - усталость давала о себе знать.
   Проснулся я поздним утром, от того, что услышал, как кто-то ходит в соседней комнате. Потом послышался негромкий звук передвигаемых предметов, какой-то шелест...
   - Кто здесь? - окончательно продрав глаза, сиплым голосом крикнул я.
   - Здравствуйте Иван Сергеевич! - донеслось в ответ. Раздался негромкий топот шагов и в двери спальни вошла девушка лет двадцати пяти со стопкой плоских полиэтиленовых пакетов в руках. Одетая в синий форменный комбинезон черноволосая незнакомка была симпатичная, улыбчивая, с правильными чертами лица и самую малость полноватой фигурой с высокой грудью, хотя толстухой ее нельзя было назвать при всем желании. - Вы уже проснулись?
   - Кажется, да. А вы собственно...
  
   - А я - Марина! - гордо заявила девушка, широко улыбнувшись. - Ваша горничная и помощница. Вот, принесла вам одежду, Иван Сергеевич, - положила она пакеты на тумбочку у кровати. Тут пижамы, уличная одежда, белье. В ванной я все принадлежности расставила, теперь осталось пыль в номере протереть и полы помыть.
   - Раз уж вы Марина, то и я не Иван Сергеевич, а просто Иван. Можно даже Ваня, - чуть смутился я. - Вы бы не могли выйти ненадолго в другую комнату, я оденусь.
   - Ага, - кивнула девушка. - Вот в этом пакете белье, а вот в этом - повседневная пижама. Вашу домашнюю одежду я уже в прачечную забрала, так что примеряйте. Или, если вы еще слабы, вам помочь одеться? Вы обращайтесь, я не стеснительная.
   - Да я уж как-нибудь сам.
   - Как скажете, Иван.
   Марина вышла, прикрыв за собой дверь, и я принялся рыться в пакетах. Белье оказалась впору, а поверх него мне предлагалось надеть плотную зеленую пижаму со штанами, к которым прилагался бейджик с моим именем и фамилией. Пижама оказалась не та, в которой спят, а рабочий вариант одежды, подобные пижамы носили у нас на предприятии работники в "чистых" помещениях. Надев ее, я вышел к Марине, которая сосредоточенно протирала мокрой тряпкой шкаф.
   - Отлично выглядите, Иван Сергеевич, - смерила меня внимательным взглядом горничная и, подойдя поближе, аккуратно поправила воротник моей пижамы. - Вот так совсем хорошо. Сейчас я закончу с уборкой и покажу вам столовую. Завтрак вы проспали, Максим Леонидович не велел вас будить. Но на обед надо сходить обязательно, у Ходоков с режимом строго. Заодно и с соседями познакомитесь. Ваш стол номер семь, на нем будет табличка с вашей фамилией.
  
   Минут через двадцать, сопровождаемый Мариной, я вошел в двери столовой на втором этаже. Хотя, она напоминала скорее зал ресторана. Из колонок в углу играла негромкая классическая музыка, в широком зале стояли покрытые белоснежными скатертями столы, за которыми сидели и неспешно обедали одетые в такие же, как у меня зеленые пижамы молодые мужчины и женщины.
   - Вам вон туда - показала мне на один из столов Марина. - Приятного аппетита. Если понадоблюсь - звоните по короткому номеру сто двенадцать, - улыбнулась мне на прощание девушка и пошла к выходу, а я направился к столу, за которым уже сидело двое Ходоков - парень и девушка.
  
   - Новенький? - первым делом спросил меня худощавый парень, на вид мой ровесник, когда я, пожелав соседям по столу приятного аппетита, сел за свой стул.
   - Ага. Тихомиров Иван Сергеевич, - представился я. - Вчера подписал контракт.
   - Поздравить не могу, - пожал плечами парень. - Попал ты крепко Иван Сергеевич. Как и все мы здесь. Верно Настюха? - кивнул он девушке, но та лишь фыркнула и уставилась взглядом в свою тарелку.
   - Накладывай себе супчику, - подвинул ко мне большую фарфоровую супницу парень. Рубай, пока горячее не принесли. Меня Игорем зовут. Она вон - Настя, - мотнул головой в сторону девушки парень, и та на секунду подняла взгляд, чтобы кивнуть в знак приветствия, поэтому я успел ее рассмотреть. Блондинка, худощавая. Лицо приятное, но какое-то бледное, под глазами то ли глубокие тени, то ли следы от слез, взгляд невеселый. Нда...
   - Можно я тебя Иваном буду звать? - продолжил парень. - Давай перейдем сразу на ты, без церемоний.
   - Никаких проблем, - развел я руками. - А ты давно здесь, Игорь?
   - Полгода скоро исполнится. Пятнадцать ходок на Дорогу. А у тебя?
   - Пока одна. Позавчера впервые лег в капсулу.
   - Значит у тебя еще все впереди, - криво усмехнулся он. - Ничего, поначалу Дорога ласковая, прощает ошибки. А потом привыкнешь и приспособишься, если повезет. Я вижу, тебя в столовую Маринка привела, стало быть, ее к тебе в помощницы назначили. Ну и как тебе девчонка? Правда, хороша? Трахнуть ее уже успел?
  
   - Игорь! - возмущенно вскинулась над своей тарелкой Настя. - Что ты несешь! Следи за языком, балабол!
   - А чё я такого сказал? - сделал удивленный вид парень. - Подумаешь, какие мы нежные... Как будто у вас, девчонок, не так, ага-ага. Будешь мне рассказывать, что у тебя с твоим сладким помощничком Славиком ничего не было? Надо же новенького просветить, как в питомнике обстоит дело с половым вопросом.
   - Продолжишь говорить про Славика - получишь тарелкой в рожу, - серьезно сказала Настя, схватившись рукой за чайное блюдце, и я по выражению ее лица понял, что она не шутит и угроза вполне реальна. Видимо, понял это и Игорь.
   - Все, подруга, умолкаю, не злись. В общем, Иван, ты того... не теряйся, мой тебе добрый совет. Горничная тебе не просто так дана. Она будет тебя лечить, когда ты отходняк после Дороги словишь, всегда выслушает и приласкает. Маринка - девушка добрая, только не веди себя с ней как мудак, не ревнуй и не задавай лишних вопросов. И будет тебе счастье. Ладно, в самом деле, сменим тему. Как тебе здешняя баланда?
  

   - Если честно - никак, - отложив ложку, озадаченно сказал я. - Я даже не пойму толком, что это за суп такой? Вроде какие-то мелко нарезанные овощи плавают, картошка вся разваренная, волокна мяса. А вкуса считай никакого. Ни соли, ни перца, бульон пустой. Хлеб как будто из ваты, безвкусный.
   - Ха! Привыкай, Ваня, здесь тебе не домашний хавчик, - хохотнул Игорь. - Ты теперь донор, стране нужна чистая кровь. Соленое вредно, жареное - тоже, жирного нельзя, аллергенов - нельзя. Про алкоголь, газировки, копчености, соленья, майонезик, тортики, печеньки вообще забудь. Может быть, по четвергам диетолог разрешит мороженное. Одно. Если будешь себя хорошо вести. Ты знаешь, как я о простом дошике мечтаю? Он мне каждую вторую ночь сниться, вместе с копченой колбаской и кусочком сала с чесноком и розовыми прожилками! Только хрен тебе, не в этой жизни... Сейчас второе принесут, оно тебя тоже порадует. Паровые обезжиренные котлетки с несоленой вареной гречкой и листьями салата - хит сезона, пальчики оближешь.
   - Хреново дело! - искренне сказал я. - То-то я смотрю, тут даже солонки с перечницей на столе нет. Специально, что-ли?
   - А ты как думал? Диета и режим прежде всего.
   - Грустно живете, - отодвинул я от себя тарелку.
- Даже доедать не хочется.
   - Ну что подруга, поможем новенькому? - подмигнул девушке Игорь. И та, посмотрев на него в ответ долгим взглядом, похоже, глубоко задумалась.
   - А он не сдаст нас Торбышеву или своей Маринке? Накажут и останемся без соли навсегда. И без мороженного тоже.
   - Я не сдам! - тут же заверил я девушку, хотя еще не понимал, о чем речь. - В жизни доносчиком не был.
  
   - Не сдаст, - кивнул головой Игорь. - Это же и в его интересах. Наташку уже не вернешь Насть, она ушла. Сошедшие с Дороги не возвращаются, хоть плачь, хоть не плачь. Теперь Иван наш сосед по столу. И что, будем жрать как раньше несоленое? Или от соседа прятаться как дети? Глупо это.
   - Хорошо, - вздохнула Настя. - Давай, сосредоточься. Раз, два...
   - Три! - выдохнул Игорь и между его сжатых ладоней сверкнул еле видный отсвет серебристого света. А затем в руках у парня оказалась небольшая солонка. Самая обыкновенная, белая, с пятью дырочками наверху. - На, соли свою баланду, - протянул он ее мне. - Действуй быстрее, пока никто не смотрит, а то и в самом деле это месиво без соли жрать невозможно.
   - Но откуда она взялась? - опешил я.
   - Телепортировали из буфета для научного персонала, а после обеда вернем обратно. Не самый сложный трюк, поверь. Походишь с наше по Дороге, тоже кое-чему научишься. Давай, не тормози, мы тоже хотим покушать соленого...
  
   Глава 4.
  
   К жизни в питомнике я привык быстро. К рутине вообще скоро привыкаешь, особенно когда она подчинена одному и тому же ежедневному распорядку. Вроде бы каждый день тянется долго и никак не желает заканчиваться, а потом не успеешь и глазом моргнуть, как неделя пролетела.
   Даже не знаю с чем и сравнить мое пребывание в ГНЦЭМТ, чтобы аналогия была полной. С тюрьмой? С армией? С больницей? Трудно сказать точно, не имея личного опыта: в армии я не служил, пройдя через военную кафедру и сборы при ВУЗе. Мотать срок, слава Богу, тоже не довелось. Но на мой неискушенный взгляд три минуса каждого из этих учреждений присутствовали в питомнике в полной мере: отсутствие свободы, невкусная еда и строгий режим дня. Однако, все остальное было вполне терпимо. Заниматься строевой или военной подготовкой, а так же подшивать подворотнички и бегать с автоматом не требовалось. Жить по понятиям, шить варежки в тюремной мастерской или работать на лесоповале тоже не заставляли, разве что медосмотры и медицинские процедуры были обязательны. Вместо казармы или барака я жил в удобном номере... Скорее уж, я на четвертом десятке лет нежданно-негаданно снова попал в детский сад. Питомца-донора всегда накормят, пусть невкусной, но зато калорийной и полезной пищей, оденут, обстирают, выведут на прогулку и уложат спать в положенное время, словно малыша. По крайней мере, так мне казалось поначалу, пока я не убедился, что все не так просто.
  
   Подъем у нас был в семь утра. Не встанешь сам - разбудит специальный несъемный браслет на руке, начав вибрировать и играть музыку - например у меня мелодией для побудки служил "каприз 24" Николо Паганини. Под такую скрипичную музыку поневоле проснешься... В семь тридцать - легкий завтрак. Обычно, на него давали сладкий чай и маленькую булочку с йогуртом, иногда хлеб с маслом и яйцо вкрутую. Затем, без десяти восемь - физкультура, комплекс вольных упражнений для разогрева и бег трусцой до девяти часов утра. Всего нас было человек тридцать, мужчин и женщин примерно поровну, все в возрасте от двадцати до сорока пяти лет. И, насколько я понял из разговоров, никто из моих сотоварищей по питомнику не жил в ГНЦЭМТ дольше семи-восьми месяцев. Заканчивающие свои контракты "старички" вроде бы обитали в отдельных корпусах-усадьбах и занимались по индивидуальным программам. Во всяком случае, так нам говорили, хотя я лично никого из них не видел, так же как и Игорь с Настей.
   В девять двадцать, после душа, наступало время второго завтрака, в этот раз давали овсянку с сухофруктами, перловку с овощами или еще какую-нибудь кашу. С десяти до половины одиннадцатого - ежедневный медосмотр, а затем до двенадцати часов были две гуманитарных лекции, с обязательным посещением. Как я понял, основной целью утренних занятий была политинформация, пропаганда и воспитательная работа среди питомцев. И преподаватели, в принципе, пытались отработать свои часы как следует, а не просто бубнили что-то с кафедры. Они честно старались дать нам ощущение, что каждый из доноров нужен и важен Родине, важен людям, что наши прогулки по Дороге и наша сданная кровь идут не во вред стране, а на ее пользу. Но толку-то: как можно дать идею или мотивацию для служения и самопожертвования человеку в стране, в которой ничего подобного нет? Ни заявленной цели, ради которой страна живет и ради которой нужно работать и бороться, ни национальной идеологии? Кроме неофициальной, выраженной лозунгом: "обогащайтесь, кто может"? Тем более не детям, а людям на третьем - четвертом десятке лет? Ответ один - никак.
  
   Однако, преподаватели старались. Обычно, сначала шла лекция по истории, философии или религии, а затем приводились аналогии с сегодняшним днем, с непростым положением страны в мире, с необходимостью служения Родине и народу. Интереснейшая лекция о пяти доказательствах существования Бога от Фомы Аквинского и их опровержениях через постулаты Канта о несовершенстве человеческого разума и нашего логического и понятийного аппарата, или рассказ о стратегии и тактике Суворова в русско-турецких войнах, могли закончиться парадоксальным выводом о том, что высшее предназначение человека - служение существующей власти. Подчеркивалось, что страна о нас заботится, и мы должны быть достойны этой заботы. Не знаю, может быть на кого-то такое скрещение ужа с ежом и действовало. Но не на меня. Однако и спорить с лекторами, когда они предлагали задавать им вопросы, я не пытался. Какой в этом смысл? Идите вы все скопом в баню: как психологи и коучи, так и политруки с пропагандистами - знать никого из вас не хочу.
  
   Но я отвлекся... В двенадцать часов нас ждал обед, состоявший из первого, второго и третьего блюд, обычно такой же невкусный как и завтрак, несмотря на обязательное наличие в нем мяса или рыбы. Ничего жареного, блюда, пусть и привлекательные на вид, по консистенции и вкусу ощущались как уже кем-то однажды пережеванные. К тому же минимум соли и нет острых соусов и приправ. Хорошо хоть телепортированная солонка немного выручала нашу с Настей и Игорем компанию. После обеда, с часу до двух - "тихий час". Именно так, как в детском саду, - надо лежать и спать в своем номере, или хотя бы лежать и тупо пялиться в потолок. Попытка включить телевизор или компьютер, как и выход за пределы спальни во время "тихого часа" будет засчитана как нарушение. С двух до пяти - самообразование. Питомец должен включить компьютер и выйти в сеть, а затем присоединиться к одному из обучающих онлайн-курсов, на свой выбор. Можно повышать квалификацию в своей гражданской профессии, чтобы не потерять рабочие навыки или заняться чем-то другим, но если уж выбрал какое-то направление, то будь добр, учись. Раньше чем через полгода сменить выбранный курс нельзя, и предварительно надо сдать экзамен по усвоенному материалу. Я лично выбрал курсы по истории и по химической технологии - как говориться по работе и для души.
  
   С пяти до шести вечера была запланирована вечерняя прогулка по аллеям и парку питомника, затем ужин. А примерно каждый третий день, в семь часов ровно, меня ждала встреча с моей помощницей. Маринка забегала в гости после ужина, обычно по вторникам и пятницам. Весело щебеча, девушка мыла полы, протирала пыль в номере и меняла постельное белье, а потом мы с ней пили чай, обсуждая прошедшие со времени прошлой встречи дни в формате "поболтать с подругой за жизнь". У помощницы можно было что-нибудь попросить, на что-то пожаловаться, решить возникшие бытовые вопросы или просто посидеть за пустыми разговорами. Марина умела замечательно слушать собеседника и подстраиваться под его настроение, с ней не возникало неловких пауз, и я чувствовал себя легко и свободно. Кроме того, она обычно притаскивала с собой к нашему чаепитию какой-нибудь небольшой гостинец вроде пары конфет, маленькой шоколадки или нескольких печенек, а то и разрешенное в дни наших свиданий мороженное. Если вы думаете, что это мелочь, то зря! После такой паршивой кормежки как в питомнике, через несколько дней вам любой простенький пломбир в вафельном стаканчике будет в кайф, более того, вы о нем весь день до вечера мечтать будете! Ну, а если отношения с горничной-помощницей сложились совсем хорошо, то, напившись чаю, можно и отправиться с ней покувыркаться в койке к взаимному удовольствию. Маринка мне практически прямым текстом дала понять, что подобное предложение будет рассмотрено положительно, да и из разговоров с другими донорами я знал, что многие из них спят со своими помощниками противоположного пола. Тесная "дружба" с назначенной горничной всячески поощрялась администрацией питомника по вполне понятным причинам.
  
   Только я пока заниматься любовью со своей назначенной подругой не спешил. Может быть потому, что крепко догадывался, что у Марины есть еще питомцы, к которым она бегает с гостинцами попить чаю в другие дни, кроме закрепленных за мной вторников и пятниц? Или потому, что сливаться в экстазе с собственной официальной кураторшей мне казалось немножко извращением? Не знаю и копаться в этом не хочу. А так же ни от чего не зарекаюсь на будущее, я не железный и плотские желания у меня никуда не делись, может быть, я еще и приглашу девушку в спальню. Но сейчас я вел себя максимально корректно, с удовольствием развлекал Марину разговорами и всячески демонстрировал оптимизм и дружелюбие. В конце концов, она действительно мне помогает и человек неплохой, а что касается ее работы - не мое дело ее судить. К тому же игнорирование, хамство или ссора с помощницей ни к чему хорошему не приведут - в таких случаях Торбышев придерживался принципа "оба виноваты". Ей поставят на вид "непрофессионализм" и "неумение работать с питомцами". Мне назначат другую девушку, но перед этим влепят в личное дело "серьезное нарушение" и надолго оставят без прогулок, сладкого и интернета. Мы оба останемся без премии. А то и в карцер на неделю пропишут, в контракте такая возможность указана. Некоторые питомцы, из любителей нарушать дисциплину, в него уже попадали. Смысл? Уж лучше не портить друг другу жизнь по пустякам.

  
   После встречи с помощницей, до половины одиннадцатого вечера у меня было свободное время. Можно посидеть в интернете, посмотреть какой-нибудь сериал или найти себе другое развлечение по вкусу. В половину одиннадцатого отбой, верхний свет и компьютер выключаются автоматически. Очередной день закончен, завтрашний будет его копией. Вот такой вот "детский сад" для взрослых. Который продолжался почти две недели, пока доктор Торбышев не счел, что я уже достаточно восстановился и освоился в ГНЦЭМТ и мне пора выходить на дорогу снова...
  
   В этот раз во 2-й онейрологической процедурной меня провожали на Дорогу трое: медик-оператор капсулы, помощница Маринка и лично Торбышев, пришедший поддержать меня перед первым путешествием в качестве питомца-контрактника. Скажу прямо - волновался я сильнее, чем в тот день, когда меня впервые запихнули в капсулу, ни о чем не предупредив. Сейчас я примерно представлял, во что ввязался и оптимизма это не добавляло. Но старался держаться бодрячком - деваться-то все равно некуда, договор подписан, поздно давать обратный ход.
   - Держи, Ваня, - подала мне перед ширмой для раздевания небольшой сверток Маринка. - Перед тем как лечь в капсулу, надень эту пижаму, в ней тебе будет удобнее и теплее.
   Я с удивлением развернул сверток, оказавшийся тонким и очень легким шелковым комбинезоном-пижамой, раскрашенным в цвета лесного камуфляжа.
   - Это еще что за чудо- прикид? Последний писк армейской моды от Юдашкина?
   - Нет, от Зайцева - самым серьезным тоном уточнила девушка. С нами сотрудничают самые лучшие специалисты. На твоей лесной Дороге холодно. Эта пижама, конечно, не согреет тебя как следует. Но все же в ней теплее бежать, чем вовсе без одежды. И легче прятаться в лесу, если до этого дойдет дело. Садись-ка пока на табуретку, - Маринка достала из пакета еще два кусочка какой-то ткани. - Мы с девчонками тут для тебя нечто вроде портянок сообразили, чтобы босиком по асфальту не топать. Давай я их тебе намотаю.
   - Сам справлюсь, - протянул я руку к портянкам.
   - Не справишься, - строго сказала помощница. - Их надо уметь правильно наматывать, чтобы держались прочно, даже без обуви. Ты хотя бы обычные портянки когда-нибудь носил?
   - Не довелось, - пожал я плечами.
   - Вот и не спорь. Готовить тебя к Дороге - моя забота. Сядь смирно, говорю! И вытяни ногу, вот так...
  
   - А почему бы мне сразу берцы, штаны, бушлат и ушанку со звездой не выдать? - задал я резонный вопрос, ерзая попой на табуретке. - Так еще теплее и удобнее.
   - Потому что ты такой вес с собой на Дорогу не затащишь. И попадешь на нее абсолютно голым, оставив всю свою одежду здесь! - вмешался в разговор Торбышев. - Первый раз Ходок может забрать с собой на Дорогу от пятнадцати до шестидесяти граммов. То есть только трусы, и то, если повезет. Второй раз - от ста до двухсот. Точно сказать нельзя, все очень индивидуально. Поэтому мы и подбираем тебе одежду по твоим возможностям, но как можно легче и теплее. Ушанку со звездой мне не жалко, но ее сначала заслужить надо! Сделаешь десять ходок - будет тебе и ушанка, и тулуп, и валенки, если потребуются! Сделаешь двадцать - ружье дадим или автомат, вместе с бронежилетом и полным туристическим обвесом. Все зависит от тебя, сколько сможешь унести, все твое будет. Но сейчас - не выделывайся, надевай что дают, у тебя еще нет сил на хорошую экипировку. На Дороге веди себя осторожно, никуда не лезь. Помни, что ты еще новичок, даже если увидишь что-то любопытное, не отвлекайся на него. Запомни Ваня, это очень серьезно - взаимодействие с объектами на Дороге и рядом с ней всегда чревато проблемами, которые иногда не могут решить даже старые и опытные Ходоки. Повышай свой навык, двигайся прямо по Дороге до точки возвращения, не ввязывайся ни во что! Не рискуй, а то сойдешь с Дороги!
  
   Услышав эти слова, я помрачнел и, дождавшись когда Маринка намотает мне портянки, молча пошел за ширму переодеваться в шелковый комбинезон. Очень уж тема эта была неприятная. Не принято было в питомнике прямо говорить о том, что ошибка на Дороге чревата смертью, вместе этого здесь использовалось аккуратное выражение "сойти с Дороги". Только вот "сход", он разный бывает. Может быть, на пару с инфарктом, а может и с инсультом. А может быть, и сразу без затей копыта отбросишь, я бы такой вариант тоже не исключал. Потому что Торбышев и остальные медики ГНЦЭМТ на этот счет здорово темнили, в чем были уверены все питомцы и я в том числе...
  
   Официально нам говорили, что не справившийся с Дорогой Ходок проснется в капсуле более непригодным к донорству Д-антител. А Дорога для него окажется навсегда закрыта. Кроме того, "ментально" погибнуть на Дороге - большой стресс для организма, что чревато самыми разными проблемами. Потерявшего силы Ходока переводят в обычную больницу и лечат до полного выздоровления за счет питомника, а если сход с Дороги не привел к фатальным проблемам со здоровьем, то просто досрочно расторгают контракт - гуляй парень. Но это официальная версия и я бы не стал ей так уж доверять. Потому что Настя с Игорем рассказывали, что ни одного "сошедшего" они лично больше не видели. Человек исчезал, и если его судьбой начинали интересоваться товарищи, им объясняли, что он "сошел" и лежит в больнице. Встретиться или хотя бы позвонить ему и поговорить нельзя, пока он не поправится. С их подругой Наташей, чье место за столом я занял, произошла примерно такая история. Другие питомцы говорили разное: вроде бы кто-то даже видел длинные черные пластиковые мешки для трупов, которые ночью выносили из процедурной, а кто-то, после настойчивых просьб к начальству, все же связывался с "сошедшим" товарищем. Но уверенности в том, что он говорил именно с ним, не было - "сошедшие" не любили общаться с Ходоками, а увидеться с ними воочию до конца контракта не получалось. Вот и думай, что хочешь или верь в официальную версию... как кому удобно. Я лично избытком оптимизма не страдал...
  
   - Удачи, Ваня! - улыбнулась мне Марина, стоя над ложем, и ее лицо было последним, что я увидел, перед тем как надвинувшаяся крышка капсулы оставила меня в полной темноте. На губах еще ощущался сладковатый вкус "контрастной" жидкости, когда снова послышалось тихое гудение, и я ощутил, как расслабляется тело. Волнение и тревога как-то разом отступили, сознание начала заволакивать легкая дымка, и вскоре я соскользнул в глубокий сон, едва успев подумать на грани сна и яви: Дорога ждет!
  
   Ничего подобного! Пробуждение оказалось резким, как по команде, и я поневоле вновь открыл веки, вздрогнув всем телом на своем ложе. Сверху в глаза бил яркий солнечный свет и мне было по-прежнему тепло, ничего общего с холодом Дороги не ощущалось. Чуть повернув голову, я осмотрелся. Ага, обстановка изменилась! Я лежу на кровати в потоке света, струящегося из открытых настежь окон, вокруг деревянные стены просторной горницы, украшенные какими-то гобеленами и картинами, надо мной высокий потолок с затейливой резьбой по углам. А еще рядом с кроватью стоит все тот же мужчина в богато украшенном камзоле, что и во сне две недели назад.
   "Айвер, воспитатель и наставник дома Лойнт" - подсказала память. "Я лежу в зале янтарного дерева, на втором этаже охотничьего дома в саду Тементейл".
   "Что за чушь"? - тут же пробежала оформившаяся мысль. "Не знаю никакого Айвера и дома Лойнт. Это бред"!
   "Знаешь"! - ответила память. И в самом деле, мужчина был мне хорошо знаком. Только вот...
   - Ты пришел в себя, путешественник! - радостно воскликнул Айвер, склонившись над ложем. - Я вижу это, слава Творцу! Но у нас совсем мало времени, поэтому поспешим. Лейн карра те лоеэр, - торжественно и нараспев произнес он, сделав пасс правой рукой, которая неожиданно засветилась неярким синим светом, а потом положил эту руку мне на лоб и я почувствовал, как кожу легонько укололо, будто он ударил меня слабым электрическим разрядом. - Подожди, не засыпай снова! Мы поможем тебе вернуться, но для этого ты должен для нас...
  
   Снова перед глазами тьма, затем поплыли какие-то цветные пятна. Волной нахлынул холод, и я пошатнулся, стараясь удержаться на ногах. "Вот теперь прибыл точно по назначению"! - понял я, вновь открывая глаза. Вокруг асфальт дороги, по сторонам лес, на обочине виден километровый столб с цифрой "483". Выходит, я начал на той же отметке где и закончил. Правда, в этот раз дело обстояло чуточку веселее - тело облекал шелковый камуфляжный комбинезон, а на ногах обнаружились завязанные Маринкой портянки. Ага, значит, Торбышев не обманул, перенос экипировки работает. Ну что же, вперед Ходок!
   Несколько раз подпрыгнув и пару раз присев присев для разогрева мышц, я потихоньку начал свой бег, постепенно ускоряясь. Может быть, мне показалось, а может быть тонкий комбинезон и в самом деле грел тело, но я пока не чувствовал себя таким замерзающим пингвином, как в первый раз. И это, безусловно, хорошие новости...
  
   Первый километр я пробежал бодрой трусцой, потом немного отдохнул и вновь побежал вперед, экономя силы. Сказывалась физкультура по утрам, полезная еда и три сброшенных килограмма - два километра я преодолел, не запыхавшись и не сбившись с ритма, хотя еще две недели назад пробежать такое расстояние мне было непросто. Снова короткий отдых и снова бег в щадящем режиме, иногда сменяющийся спортивной ходьбой. Вокруг ничего интересного - лес и лес. Разве что после километрового столба с цифрой "479" слева от дороги началось болотце, заросшее чахлым березовым леском. Потом дорога пошла чуть вверх, по насыпи, преодолела небольшой мостик через ручей, и я увидел следующий километровый столб, а сразу за ним - световые пятна на асфальте, указывающие на точку возврата. Никаких проблем, я почти у цели. Вот только что там виднеется, на краю болотца, совсем рядом с местом возвращения? Что-то массивное, похожее на какую-то машину. Ладно, сейчас добегу и увижу.
  
   У края дороги, метрах в десяти от нее, стоял подбитый танк. Во всяком случае, подобная машина напоминала именно его, хотя таких "танков" на Земле я не видел. Торчащая из коробчатой башни пушка, смотревшая в землю, была не пушкой вовсе, а какой-то трубой, диаметром сантиметров пятнадцать, опутанной серебристыми кабелями, а у самого ее окончания я увидел нечто вроде рефлектора спутниковой тарелки. Отверстия в "стволе" тоже не наблюдалось - лишь какая-то стеклообразная полупрозрачная масса. Ближе к торцу на башне были закреплены странные матовые зеркала, частично разбитые, которые можно было бы принять за солнечные батареи, но лишь на первый взгляд - как-то они странно отливали красным и зеленым светом одновременно, в зависимости от угла зрения. В борту машины виднелась рваная дыра, одна из гусениц сорвана и лежит рядом, люк на башне распахнут, на поцарапанном металле следы копоти. Выглядел "танк" абсолютно безжизненным и безопасным, и я остановился рядом с ним, осматриваясь. "А что если подойти поближе"?
  
   С одной стороны я знал, что любопытство кошку сгубило. Да и Торбышев строго-настрого предупреждал пока не соваться к объектам рядом с Дорогой. С другой стороны - до финиша всего метров пятнадцать, я всегда успею убежать, если что-то пойдет не так. Кроме того я знал, что способности к телепортированию солонки у Игоря с Настей появились не на пустом месте, а потому, что они кое-где нарушали предписания Торбышева. Дорога - вещь в себе, и если я хочу понять, что она такое, то надо что-то делать. А самое главное - думать своей, а не чужой головой. Приняв решение, я начал осторожно спускаться с невысокой насыпи к "танку".