Звездные Войны
  
   Пэйринг и персонажи: Оби-Ван Кеноби, Люк Скайуокер, Энакин Скайуокер
  
   Рейтинг:PG-13
  
   Жанры:Юмор, Фантастика, AU
  
   Предупреждения:OOC, Насилие
  
   Размер:серия драблов
  
   Статус:в процессе
  
  
   Описание:Только Оби-Ван! Только хардкор!
  
   Посвящение:Всем, кто любит старый канон так же сильно, как и я!
  
   Публикация на других ресурсах:Уточнять у автора/переводчика
  
   Примечания автора:
   Серия драбликов, вдохновленных Убивашкой.
  
  
  

Драбл первый. От кутюр


  
  
  Люк выдохнул, поправил пошитую точно по мерке перчатку из натуральной кожи. Поднял голову к темному небу.
  
  Там, в высоте, невидимый с планеты, висели "Палач" и Звезда Смерти, и Скайуокер отлично ощущал веющие на него с неба тьму, агрессию и безумие.
  
  Он еще раз вздохнул, пытаясь себя подбодрить.
  
  Умирать не хотелось.
  
  Но и сбежать - не вариант. Мало того, что если ему и удастся ускользнуть незамеченным, так это не спасет его друзей да и всех остальных, так еще и сам себя он перестанет уважать.
  
  Единственное, что оставалось - нервно поправлять и так идеально сидящую щегольскую одежду: Люк не хотел умирать бомжом и помоечником, поэтому принарядился. Все-таки, шансы умереть были высокими, а так хоть в гробу будет красавцем.
  
  Успокаивая себя такими мыслями, мужчина хмыкнул.
  
  - Эх, Бен, как мне тебя не хватает!
  
  - Мне тоже, - раздался полный скрытого юмора приятный голос, и Люк расплылся в улыбке:
  
  - Бен?!
  
  - Здравствуй, Люк! - появившийся перед ним призрак из седого старика перетек в форму элегантного молодого мужчины: рыжеволосого, с щегольской бородкой, в волнах складок плаща.
  
  Молодой Кеноби обошел Люка, одобрительно кивая.
  
  - Весь в меня! Стильно и элегантно!
  
  - Бен, прекрати! - махнул рукой в перчатке, стоящей, как штурмовая винтовка, Люк, довольно покосившись на начищенные щегольские сапоги. Тоже кожаные, между прочим.
  
  - А что такого? - небрежно пожал плечами призрак. - Ты даже представить не можешь, сколько раз мои противники покупались на мой тщательно продуманный образ. И скольких союзников я приобрел! Шарм и грация! - Кеноби лукаво подмигнул, поправляя широкий рукав.
  
  - Мне бы тоже такая способность пригодилась! - вздохнул Люк. - Только боюсь, ни Ве... Отец, ни император меня с этой точки зрения не оценят.
  
  - Как сказать... - пропел Оби-Ван, расплываясь в полной предвкушения коварной улыбке. - Думаю, я могу преподать тебе один урок, который никто в Храме так и не освоил.
  
  - Это какой? - озадачился Люк. - Какие-то ката? Медитация? Техника Силы?
  
  - Ну что ты... Это гораздо более важное и потрясающее психику окружающих умение! - победно вздел руку вверх Оби-Ван. - Итак! Учимся снимать плащ! И учти, твой... хм... отец этому так и не обучился.
  
  - А?
  
  - Смотри! - одним элегантным движением призрак сбросил с себя полупрозрачный плащ. Скайуокер восхищенно присвистнул. - Ну как?
  
  - Один момент! - Люк огляделся, и рванул к оставленной на скамье накидке.
  
  - Браво! - призрак внимательно проследил за тем, как Люк расправляет на плечах накидку. - Мой юный падаван... Учимся действовать врагу на нервы!
  
  ****
  - Это тебе больше не понадобиться... - дряхлый и страшный как смерть Император небрежно повел рукой. Наручники щелкнули, раскрываясь, и упали на пол с глухим стуком. Люк, стоящий в небрежно-вызывающей позе, демонстративно растер живую руку. Стоящий слева от трона Вейдер передал сейбер сына в костлявую руку Палпатина, и озадаченно нахмурился под маской.
  
  Эта поза. Эта легкая полуулыбка, играющая на губах. Это ощущение ходящего от безоружного пленника превосходства.
  
  В мозгу аж засвербело от формирующейся догадки, которую ситх усердно отпихивал в глубины подсознания, не желая выпускать наружу.
  
  Палпатин закончил пафосную речь о могуществе Тьмы, и бросил сейбер к ногам Скайуокера.
  
  - Ты станешь моим учеником! - проскрипел старик, и Люк, скептично шевельнув бровями, одним невыразимо элегантным движением рук сбросил с себя накидку, раскинувшуюся складчатым полукругом в
   округ его ног.
  
  Палпатин захрипел в шокированном узнавании, приподнялся на троне, ткнув в сторону подхватившего Силой сейбер Люка, булькнул что-то вроде: "Ке..." и... рухнул, оплыв черной грудой. Вейдер застыл на середине движения. Люк небрежно поправил волосы, подстриженные у известного куафера - пришлось постараться, чтобы не поймали имперцы, но это того стоило.
  
  - М? И это... Всё?
  
  - Вейдер машинально схватился за сердце, огоньки на нагрудной панели бешено замигали.
  
  - Кеноби!!! - взревел ситх, сжимая кулаки. Ответом ему послужил тихий издевательский смех и шепот в уши:
  
  - Завидуй молча, неуч!
  
  
  
  * Для тех, кто не в курсе.
  
  Кеноби ходил, как и все джедаи, в плаще: он с рукавами.
  Люк ни разу ни в одном из фильмов не надел ПЛАЩ. В шестой части в сцене прихода во дворец Джаббы Люк одет в накидку, которую - вот сюрприз! - предпочитала аристократия и ситхи. Это тот же плащ, но без рукавов. В седьмой и восьмой части он себе не изменяет - только накидка теперь светлая, в тон остальной одежды. Вот такой вот у нас интересный джедай получается:))
  
  
  https://media.tumblr.com/325dee75390488a784cb63658298feb1/tumblr_o5p79mbus71rwlhrfo3_400.gif
  
  

Драбл второй. Магнит


  
  
  Все началось еще в Храме. Мелкий Оби-Ван, еще юнлинг, заблудился в коридоре, добрался до нижних уровней - темных, пыльных и мрачных - и с визгом умчался обратно, увидев, как сгущающиеся тени алчно тянут к нему когтистые лапы, сверкая золотыми глазами.
  
  Он несколько недель заикался и плохо спал, но с течением времени все наладилось, и Оби-Ван выкинул воспоминания из головы, сочтя игрой разбушевавшегося воображения, пока не появились новые.
  
  Ксанатос.
  
  Падший джедай, слетевший с катушек, тянул свои алчные лапы точно так же, как и призраки, вот только, в отличие от них, был совершенно реальным. Он бросил ничего не понимающего мальчишку в шахты, заковал в шоковый ошейник и всячески измывался словесно, стараясь довести до нервного срыва. Побег Оби-Вана с Джинном привел Ксанатоса в бешенство, и тогда началось противостояние, длившееся несколько лет. Ксанатос всячески вредил, пытаясь угробить Кеноби и Джинна, но иногда - в приступах благодушия - старался совратить падавана с пути истинного и сделать своим учеником.
  
  Оби-Ван отбивался как мог, прокачивал боевые навыки и сарказм, а самоубийство сбрендившего предшественника на стезе падаванства воспринял с огромным облегчением, искренне надеясь, что больше не встретится с таким навязчивым вниманием.
  
  Наивный!
  
  Встреча с ситхом на Татуине, плавно переросшая в бой насмерть на Набу, заставила преисполниться нехорошими подозрениями, которые перешли в уверенность в тот момент, когда его гроссмейстер, прославленный мастер-джедай Ян Дуку, неожиданно активировал сейбер шокирующе-алого цвета и пафосно предложил стать его учеником.
  
  Кеноби тогда настолько обалдел от этого неожиданного откровения, что даже не смог как следует послать бывшего гроссмейстера приличествующим его почтенному возрасту пешим туром по памятным местам бурной молодости и молча бросился в бой.
  
  Мастер Макаши, конечно, всыпал им с Энакином по первое число и сбежал, но Оби-Ван был не в обиде: живы - и ладно.
  
  В том, что все гораздо хуже, чем он думал, Кеноби убедился, когда встретил в один отвратительный день неведомым образом выкопавшегося из могилы Мола.
  
  Дикий вопль "Кеноби!" еще долго снился по ночам.
  
  После этого все покатилось по наклонной. Рядом с Молом совершено неожиданно возник его брат: здоровенный, тупой и злобный, как ранкор.
  
  Ладно, их внимание еще можно было пережить, но затем подтянулась дурная, как лихорадка, Вентресс, с Датомира повалили ведьмы; Дуку, словно нерф-производитель, наплодил ситхов-недоучек во главе с Гривусом, и вся эта толпа принялась гоняться за ним, мечтая то ли прибить, то ли совратить.
  
  Кеноби отбивался, отгавкивался, отмахивался, рубил в капусту и сводил с ума занудными моралями и саркастичным флиртом, иногда не имея ни сил, ни времени слетать к своему куаферу, чтобы привести в порядок прическу и бороду.
  
  Ситхи лезли с сейберами и объятиями наперевес, пускали слюни от любви и бешенства и дружно орали: "Кеноби!".
  
  Оби-Ван похудел, в попытках снять стресс пил до умопомрачения, медитировал до полного просветления в пораженных алкоголем мозгах и ставил зарубки на рукояти сейбера, ведя кропотливый учёт отрубленных голов и конечностей.
  
  Ситхи все не кончались.
  
  Нервный параноидальный джедай стал косо смотреть на всех окружающих: никогда не знаешь, кто окажется подпольным ситхом - и Падение ученика воспринял почти философски.
  
  Впрочем, это не помешало сделать еще пару зарубок на сейбере и отправиться в изгнание лечить нервы.
  
  Попытка оказалась провальной: одним жарким пыльным вечером, полным навеянного сивухой благодушия, Кеноби, греющийся у костерка, на котором жарил зефирки, едва не подавился какавой, услышав хорошо знакомый вопль.
  
  - Кеноби!
  
  Целеустремленно несущийся к нему неубиваемый Мол стал последней каплей, насмерть прибившей крайт-дракона.
  
  Терпение джедая лопнуло, и Кеноби, озверевший от того, что ему так некстати прервали отдых, плюнул на принципы милосердия и прочего гуманизма, разделав врага показательно четко и быстро, как по учебнику.
  
  Угроза в адрес мелкого Люка подействовала живительным пинком, выбив тоску, сомнения и рефлексии.
  
  Кеноби закатал рукава, надавал по ушам попытавшемуся что-то вякнуть Ларсу и взялся за Люка, затерроризировав мальчишку до полного нестояния.
  
  Галактику ждало сотрясение в виде вернувшейся Команды, пусть и в обновленном составе.
  
  Появление очередного ситха Оби-Ван воспринял с юмором. Старкиллер оказался подвержен тому же недугу, что и остальные - тоже пускал слюни, сжимая потными от восхищения ладошками сейберы: мозги ему Вейдер прополоскал знатно, без конца зудя о том, как он ненавидит своего бывшего мастера, устроившего ему четвертование.
  
  Убивать бедолагу было почти жалко, но с этим справились и без него.
  
  Сдвоенный вопль в спину от Сидиуса и Вейдера, увидевших своего врага живым, бодрым и здоровым, был как бальзам на израненную душу.
  
  Кеноби свалил в закат, показывая неприличные жесты, хихикая и делясь с Люком пикантными подробностями боевого прошлого.
  
  Мурлыкающее "Кеноби" от какой-то страшной, как орбитальная бомбардировка, бабы в явно не идущем ей кожаном прикиде, вообще заставило горделиво бросить в пространство:
  
  - Я просто магнит!
  
  
  И полные страдания крики Вейдера это только подтверждали.
  
  
  

Драбл третий. Высокое положение


  
  
  
  Оби-Ван всегда был перфекционистом и стремился занять подобающее ему высокое положение.
  
  Всегда.
  
  С самого детства.
  
  Сначала, в очень глубоком детстве, он, конечно, еще был как все, но, подрастая, маленький Кеноби все больше проявлял стремление к совершенству.
  
  Проблемный юнлинг, которого грозились отправить копаться в навозе, пришел в дикий ужас от одной мысли о сельском хозяйстве, тут же мобилизовав все свои силы, и начал превращаться в плакатного джедая.
  
  Поначалу в идеального юнлинга.
  
  Процесс шел с переменным успехом, но это было простительно - юный возраст и недостаток опыта.
  
  Заимев вожделенную косичку, Оби-Ван продолжил идти выбранным курсом, представая перед окружающими уже идеальным падаваном. Это требовало недюжинной силы воли и очень шустро соображающих мозгов, но Кеноби не жаловался: когда тебя всем ставят в пример, это, знаете ли, очень греет самомнение.
  
  Пусть это и не джедайское чувство.
  
  Кеноби рос, набирался опыта, наживая шишки на тернистом и полном ухабов пути воина Света, попутно накрепко усвоив простую истину: в жизни идеального джедая главное - не попадаться. А любое правило можно выполнить так, как необходимо тебе, нужно только посмотреть с правильной точки зрения.
  
  Такая жизненная позиция приносила как бонусы, так и некоторые неприятные моменты.
  
  Но Оби-Ван научился как получать удовольствие от первых, так и мастерски уворачиваться от вторых.
  
  В целом Кеноби был доволен своей жизнью и занимаемым положением: лучший падаван своего поколения; джедай, встретивший и убивший ситха впервые за тысячу лет; рыцарь и учитель Избранного; мастер и магистр, входящий в Высший Совет джедаев; Переговорщик и Высший генерал; известный на всю галактику дипломат.
  
  Да, Кеноби был доволен, хотя иногда постоянная необходимость "держать лицо" в окружении личностей, настойчиво требующих его внимания, нагло вторгаясь в личное пространство, немного напрягала.
  
  В такие моменты Оби-Ван жутко хотел применить на практике все свои знания ненормативной лексики по назначению для полной деморализации наглецов, но, увы, вбитая насмерть вежливость дипломата не давала пасть столь низко, чтобы презрительно процедить сквозь губу: "В очередь, сукины дети! В очередь!"
  
  Вот как сейчас.
  
  Поэтому он только бросил пренебрежительный взгляд, поправил элегантным жестом лезущую в глаза челку, ослепительно улыбнулся рычащим и скалящим зубы Молу с Саважем и протянул с хрустящим акцентом высшего корусантского общества:
  
  - Следующий! Только не торопитесь, пожалуйста!
  
  

Драббл четвертый. Если


  
  
  Сам Оби-Ван считал, что это только из-за того, что он умеет шевелить извилинами и не стесняется использовать инсайдерскую и не только информацию, поступающую к нему самыми разными путями. И немножко Сила. Разумеется. Предчувствия, они такие. Никогда не знаешь, когда прилетят.
  
  Прилетали оные достаточно часто, чтобы случайности и совпадения превратились в закономерности. Кеноби вздыхал, разводил руками, стыдливо отводил взгляд от взбешенных в очередной раз сбывшейся неприятностью попутчиков. Ему было искренне жаль, выступать вестником дурных новостей не хотелось, но именно так постоянно и получалось.
  
  Снова. И снова. И снова.
  
  Впрочем, Оби-Ван никогда не говорил, что он же предупреждал. Что стоило обдумать его предупреждение. Внять. Принять меры. А не пускать все на самотек, надеясь, что пронесет.
  
  Не проносило.
  
  Никак и никогда.
  
  Наоборот, только приваливало еще больше.
  
  Впрочем, это по молодости Оби-Ван был таким скромным и совестливым. Чем старше он становился, тем меньше обращал внимания на нежные, как фиалки, чувства окружающих, и хоть старался не топтать их грубыми сапогами, но иногда и его терпению приходил конец, и Оби-Ван все больше превращался из просто саркастичного гада в законченного циника, не гнушавшегося танцевать на чужих любимых мозолях.
  
  И желание доказать свою правоту все сильнее поднимало голову, портя и так нелегкий характер, вконец испоганеный татуинскими реалиями.
  
  Бой с Вейдером был похож на насмешку.
  
  Темный лорд, превратившийся в закованный в гибрид доспеха и костюма жизнеобеспечения танк, тупо пер вперед, видимо, надеясь затоптать своего врага. Опытный дуэлянт, Кеноби не видел ни отточенной техники, ни какого-то поражающего разум и тело мастерства, наработанного за десятилетия - только голую мощь усиленного протезами тела. Бешенство и ярость, это да, просто сшибали с ног, отключая критическое мышление, Вейдер даже Силу не использовал, забыл, видимо, при виде того, кого искал безрезультатно все эти годы - а ведь Оби-Ван буквально прятался на самом видном месте.
  
  Зато пару раз изрек пафосные фразы, как дроид, исполняющий вшитую в него программу.
  
  Сам Оби-Ван давно мог или сделать ноги, или вступить в плотное противостояние, или применить Силу, ткнув украдкой в пару кнопочек или закоротив проводок - и прощай тогда Лорд Вейдер, надежда и опора Империи, пусть земля тебе будет гвоздями, а Сила - колючей проволокой. Но такое решение было неправильным, в корне противореча давно идеально выверенному плану, и Кеноби медленно отступал, дожидаясь нужного момента, дразня полуослепшего от бешенства Вейдера взмахами плаща, словно быка, чувствуя, как в душе нарастает злорадство.
  
  Не самое джедайское чувство, но что поделать? Против правды не попрешь.
  
  Вейдер тяжело дышал, позади слышался топот: приближался Люк, почти достигший нужной Оби-Вану точки обзора. Малыш увидит все, что необходимо, а потом успеет удрать - это Кеноби знал четко и ясно. Осталось только подогреть страсти и подготовить почву.
  
  - Если ты убьешь меня, - голос Оби-Вана был уверенным и спокойным, исполненным тайного знания, - я стану сильнее, чем был когда-либо прежде.
  
  Люк вскрикнул. Оби-Ван бросил косой взгляд, убеждаясь, что все идет как надо, и опустил меч.
  
  Пришла пора.
  
  Алый клинок мелькнул молнией, и Кеноби сдался Свету, горящему в его венах, распадаясь на тысячи невидимых глазу частиц. Вейдер, не веря собственным глазам, потыкал опавшую кучкой потрепанную одежду мечом, потоптался сапогами и едва не зарычал: вкус победы напоминал дешевое мыло.
  
  Принцесса с какими-то придурками удрала, на это Лорду было плевать, но вот то, что от Кеноби не осталось ничего материального - одежда не в счет - наводило на тревожные размышления. Прекрасно зная изворотливость своего бывшего мастера, Вейдер практически уверился в том, что все произошедшее - какой-то трюк, и Кеноби удрал, сделав вид, что помер.
  
  С ним надо всегда было держать ухо востро!
  
  Приказав подчиненным собрать оставшиеся материальные свидетельства, ситх прицепил на пояс сейбер Кеноби и тяжелым шагом направился к себе: докладывать и переваривать случившееся.
  
  В голове набатом звучало утверждение Оби-Вана, от которого Вейдер медленно покрывался холодным потом: слишком часто джедай оказывался прав, предсказывая какие-то гнусности, чтобы его слова можно было игнорировать или счесть предсмертным бредом.
  
  Время шло, Вейдер почти поверил в то, что все обойдется, как вдруг события завертелись с бешеной скоростью. Обнаглевшие до потери пульса повстанцы совсем потеряли страх и последние мозги, организовав налет на боевую станцию. Решивший тряхнуть стариной ситх запрыгнул в специально модифицированный именно под него истребитель, принявшись отстреливать наглецов одного за другим, как докучных мух.
  
  Один проявил себя особенно упорным и везучим: никак не получалось попасть по верткому наглецу. Наконец Вейдер, скрипя зубами от напряжения и азарта, поймал крестокрыл на мушку и, предвкушая попадание, нажал на гашетку, но именно в этот самый момент его кто-то толкнул под руку, и выстрелы ушли левее, чем надо. Повстанец взмыл вверх свечой, "Звезда" дрогнула и взорвалась. Взрывной волной ситха откинуло прочь, и пока он, отчаянно ругаясь, пытался стабилизировать истребитель, за спиной все больше нарастало хорошо знакомое присутствие.
  
  - Если ты убьешь меня, - замурлыкал на ухо еле слышный голос, полный глубокого морального удовлетворения, - я стану сильнее, чем был когда-либо прежде.
  
  Невидимый джедай помолчал, наслаждаясь экспрессивной руганью ситха, едва не воющего от ярости и разочарования, и нанес добивающий удар, решив не отказывать себе в удовольствии унижения соперника.
  
  - Я же говорил.
  
  
  
  
  

Драббл 5. Сделал гадость - на сердце радость


  
  
  'Я не опоздал, а скорректировал свой сегодняшний рабочий день адекватно неадекватному вчерашнему и обратно пропорционально к нормируемому'.
  
  Сидиус моргнул, протер глаза, еще раз перечитал текст. Ничего не изменилось. Император хмыкнул, пошевелил морщинами на лице и отложил очередную писульку, накорябанную ужасающим почерком Избранного, философски подперев подбородок рукой.
  
  Опусы ученика, которые тот строчил по настоятельной просьбе учителя, отличались креативностью и тщательностью подхода к трудному делу написания объяснительных.
  
  Эти шедевры эпистолярного жанра невозможно было читать без слез, Палпатин даже выделил на это определенное время в невероятно загруженном графике. Самое смешное, что поначалу он даже не догадывался, что бойко разговаривающий на десятке языков Вейдер отвратительно пишет, а также косноязычно излагает мысли на флимпси. Хотя печатал с такой скоростью, что любая секретарша от зависти удавится.
  
  Кроме того, Вейдер терпеть не мог оправдываться за свои косяки и ляпы, а их в его разрушительной деятельности было девяносто процентов, пусть и увенчивалось подавляющее большинство успехом. Для привыкшего строить планы на любой чих и планы в планах на случай, если хоть какая-то мелочь пойдет не так, Сидиуса, такая импровизация была чем-то ужасающим.
  
  Палпатин властвовал над искусственно создаваемым хаосом, превращая в нужный именно ему порядок, а Вейдер был этим самым хаосом, причем совершенно неуправляемым - предсказать действия Избранного можно было с трудом, но только в худшую сторону. Если что-то должно было пойти не так, то оно уверенно шло именно той самой ухабистой дорогой, и бодро катящаяся в сторону запланированного Сидиусом будущего повозка Империи скакала по ямкам, кочкам и прочим неудобствам, как живая и обладающая лапами.
  
  По крайней мере, спотыкалась, набивала шишки и обзаводилась синяками.
  
  Вейдер лишь невозмутимо сопел, дежурным тоном бормотал: 'Да, учитель', 'Конечно, учитель', 'Вы совершенно правы, учитель!' - и продолжал в том же духе.
  
  Поначалу это забавляло, потом стало раздражать, потом откровенно злить, а теперь вот веселить. Чувство юмора росло как на дрожжах, Сидиус лишь головой качал, читая очередной шедевр, написанный твердой рукой ученика - Император принципиально не принимал их отпечатанными на датападе, мстительно рассчитывая, что пусть и через годы, но должен же Вейдер научиться писать не так коряво!
  
  Лорд не сдавался, выливая на бумагу незамутненные сознанием мысли.
  
  'Офицер Тинб, раскаиваясь в растаскивании вверенного его заботам имущества со склада, решил покончить жизнь самоубийством, повесившись на моей руке'.
  
  'Мофф Гаруни передышал наркотическими веществами, после чего ускакал в закат, сломав по пути шею'.
  
  'Гранд-мофф Дожра решил, что...'

  
  - Великая Сила, это невыносимо, - Сидиус вытер выступившие на глазах слезы, удрученно покосившись на голопередатчик, погасивший огни. Вейдер только что отчитался со всем присущим ему напором и непрошибаемой уверенностью в своей правоте и благополучно полетел насаждать справедливость в отдаленные регионы Империи, оставив на память головную боль и полную неспособность сообразить, как разрулить нанесенный его энтузиазмом ущерб. - Что ж делать-то?
  
  Вопрос был насущный и злободневный. И задавался с разными интонациями и эмоциями уже десять лет.
  
  - Вот за что мне это? Вариант 'За все хорошее' - не катит.
  
  Ситх, кряхтя, поерзал в кресле, с тоской вспоминая славные времена падаванства будущего Темного лорда. Тогда Палпатину достаточно было выслушать, дать дружеский совет, похлопать по плечу... И все! Кто ж знал...
  
  - Интересно, а как Кеноби справлялся?
  
  Император задумчиво нахмурился, вспоминая магистра, вынужденного плотно общаться с Избранным пять дней в неделю двадцать четыре часа в сутки. Круглый год. Без перерывов. Покосился на замаскированный бар - после общения с Вейдером жутко хотелось выпить. Почесал подбородок, вспоминая Кеноби, от которого иногда тянуло тонким ароматом хорошей выпивки, и его неопределенную улыбку, вызывавшую дрожь у подавляющего большинства разумных, встречавших магистра на своем пути.
  
  - Хм... Да... Тоже... М-да. Бедолага. А ведь он тоже... Десять лет!
  
  Сидиус встал, открыл бар, накапал в рюмку девяностоградусного успокоительного, выпил, занюхал рукавом мантии и икнул.
  
  - Хорошо пошло!
  
  Вздыбленные нервы немного пригладились, но не до конца - явно требовалось повторить процедуру. Ситх вздохнул, забрал бутылку, напластал ветчины на закуску, сам ужасаясь своей распущенности и полному отсутствию манер, поставил на стол датапад с фотографией Кеноби и чокнулся рюмкой с изображением джедая. Сегодня Императору, как никогда, хотелось выговориться! А Кеноби представлялся самой лучшей и, самое главное, понимающей кандидатурой.
  
  - Вот вы представляете, магистр, что учудил сегодня наш ученичок? - начал ситх, опрокидывая в себя рюмку мандалорского ликера. На лице джедая явно проступило сочувственное внимание. Сидиус выпил еще одну рюмку для храбрости, зажевал ветчиной и принялся жаловаться.
  
  
***

  Татуин
  
  Приятно расслабившийся Кеноби лениво завернулся в одеяло, наслаждаясь тишиной и покоем. Никто не бегал с топотом, не ронял детали, не вонял химикатами, не чавкал над ухом, не тормошил, требуя странного, не пакостил, не...
  
  - Великая Сила, хорошо-то как! - простонал в полусне магистр, радуясь отсутствию в ближайшей тысяче парсек дорогого падавана. - Никакого тебе Энакина...
  
  Он спал, и снился ему почему-то Сидиус, наклюкавшийся до состояния нестояния, слезно жалующийся на нерадивого ученика, от которого только вред, а пользы - с бантовый чих. Кеноби во сне сочувственно кивал и поддакивал, в душе злорадно хохоча и потирая руки - сам виноват, пусть теперь мучается! И спихнуть Вейдера теперь некому. Никто его себе не возьмет.
  
  - Ничего... Побудешь теперь в моей шкуре, ситх, - всхрапнул джедай, окончательно проваливаясь в сон и знать не зная, что мелкий Люк выскользнул из дома и поперся с другом по каньону как раз в сторону домика Кеноби - в поисках приключений.
  
  Спать спокойно Кеноби оставалось только полчаса.
     
  
  
  
  

Драббл шестой. Призвание


  
  
  
  
  У каждого живого существа есть судьба и предназначение.
  
  Призвание.
  
  По поводу этой сентенции спорили веками и тысячелетиями, и споры не собирались утихать. Мнения также были совершенно разными, зачастую противоположными, что только добавляло философии перчинки и, однако, совершенно не мешало живым существам размышлять и делать выводы. А также пытаться найти это пресловутое предназначение или отвергнуть его.
  
  Оби-Ван об этом не задумывался до поры до времени, хотя предпосылки сыпались как из рога изобилия.
  
  Просто он не мог увязать их в систему.
  
  Началось все на Бендомире, когда насупленный Оби-Ван, отрок тринадцати лет от роду, сидел в рабском ошейнике, напичканном взрывчаткой, и слушал разглагольствования Ксанатоса, с упоением расписывающего перспективы Оби-Вана на дальнейшую жизнь. Жизнь предстояла бывшему посвященному мучительная и короткая, полная каторжного труда, издевательств и страданий.
  
  Оби-Вана, мечтающего о карьере рыцаря-джедая, такие перспективы не устраивали от слова "совсем", и он сделал все, чтобы планы Ксанатоса провалились. Получилось буквально: содрав с себя в ходе побега ошейник и отмахиваясь им от мчащегося по пятам бывшего джедая, Кеноби метко, хотя и совершенно случайно запулил его прямо в старый шурф, заполненный взрывчатыми веществами под завязку, едва не попав в лоб преследователю.
  
  Ошейник сработал, взрывчатка тоже не подвела, гора сложилась внутрь себя, едва не похоронив под собой зловредного Ксанатоса, пока Оби-Ван мчался к спасению, волоча за собой совершенно обалдевшего от происходящего Квай-Гона Джинна, после забега выразившего желание взять-таки Оби-Вана в падаваны, а то ему боязно.
  
  Чего боялся прославленный мастер-джедай, Джинн не уточнил, а Оби-Ван мудро решил не спрашивать.
  
  Вторым намеком стал все тот же Ксанатос. Вырядившийся в пафосные черные тряпки молодой мужчина толкнул речь о превосходстве ситхов, активировал вырвиглазно алый сейбер и попер на Кеноби, стращая описаниями пыток и казней. Отлично соображающий, что безоружным он против безумца не выстоит, Оби-Ван дал стрекача, Ксанатос за ним погнался, а так как дело происходило на заводе, закончился этот забег с препятствиями крайне печально - Ксанатос навернулся на ровном месте и булькнул в бассейн с кислотой.
  
  Оби-Ван, как положено хорошему падавану, постоял, шмыгнул носом и воздержался от плевка в бассейн, полный пузырей, после чего пошел искать заблудившегося мастера, искренне надеясь, что тот жив и здоров. Становиться сиротой раньше срока не хотелось.
  
  И снова намек от судьбы не был принят во внимание.
  
  Колокола зазвонили громко и ясно на Набу.
  
  Дарт Мол устроил целое представление, выпендрившись по самое "не могу". Оби-Ван даже восхитился - стильно получилось, однако дальнейшее не понравилось. Конечно, Квай-Гон сам нарвался, рванув в бой без поддержки, вот только спускать гибель мастера с рук Оби-Ван не собирался и показательно разделал наглого, как танк, ситха, на запчасти.
  
  Запись боя ушлые набуанцы продавали за бешеные деньги, хорошо поправив казну планеты, а Кеноби получил от благодарной публики говорящее прозвище: Убийца ситхов.
  
  Тут бы Оби-Вану сесть, подумать, сложить два плюс два и получить пять, но бедолаге было не до философствований, он был в трауре, да еще и на шею сел и лапки свесил совершенно безграмотный падаван, так что осмыслил все это он спустя пару лет.
  
  Вот только было поздно: предназначение уже насмерть в него вцепилось и отпускать не собиралось.
  
  Последующие годы помогли Кеноби наработать опыт: Падшие слетались на него, как мухи на Мясную Лилию - только успевай отбиваться, и к началу войны Кеноби оказался готов.
  
  Он молча выслушал спич графа Дуку, вздохнул, глядя на алый сейбер, и бросился в атаку. Графу пришлось удирать на летающей табуретке, Оби-Вану - лечить гордость и бок с ногами, Энакину, сдуру полезшему куда не просят - привинчивать новую руку. В целом исходом боя Кеноби остался доволен, но про себя решил, что хватит почивать на лаврах, надо тренироваться. А то еще одного такого разговора по душам со своим дедушкой он может и не пережить.
  
  Мужик сказал - мужик сделал.
  
  Кеноби тренировался как одержимый, а окружающие помогали, как могли. То Вентресс полезет с объятиями, обеспечив постоянные ночные кошмары, обострение алкогольной зависимости и стойкую импотенцию на всех лысых женщин галактики. То Дуку, мучимый бессонницей, прилетит поболтать. То Мать Талзин, странно дыша, выползет из-под какой-то коряги. То еще кого ветром занесет.
  
  Оби-Ван поначалу маялся, мучился и переживал. Как же так? Их много, а он один!
  
  Однако настоящий джедай трудностей не боится, он с ними творчески борется, и Оби-Ван перестал впадать в уныние, предавшись пороку азарта.
  
  Для Вентресс исполнялись серенады, закупалась лечебная глина в промышленных масштабах и заказывались изящные когтерезки. Для Дуку готовились обзоры политических карикатур и каталоги лучших вин галактики. Для остальных тоже припасались сюрпризы.
  
  Вентресс сошла с дистанции первой: решив укусить побольнее, нацелилась на Энакина, и поползновений в сторону падавана Кеноби не стерпел. Нечего на невинную деточку с похотливыми намерениями напрыгивать! Если кто и должен развращать Эничку, так это законная супруга, а не страшила, после визита которой остается только половое расстройство.
  
  Вентресс совершенно неожиданно для себя запуталась в собственной юбке и неудачно упала, напоровшись на сейбер. Три раза. Все три - смертельно.
  
  Дуку протянул дольше. Граф, которому вредный "внучек" презентовал мазь от геморроя и памперсы, озверел, оторвался от охраны и как-то совершенно буднично лишился верхних конечностей, а потом и головы.
  
  Мать Талзин, покидая поле боя, не учла брошенный прямо под ногу камешек. Каблук поехал в сторону, портал немного сместился, и торжествующая ведьма с диким визгом свалилась в котел с зельем, из которого ее никто не торопился доставать.
  
  Измочаленный Кеноби, валяющийся элегантной кучкой на травке, под завистливыми взглядами клонов достал из потайного кармашка заначенный "мерзавчик", хряпнул мандалорского ликерчика, занюхал рукавом и поковылял дальше, навстречу новым подвигам, о которых с юмором рассказывал своему падавану.
  
  Энакин слушал, кивал и мотал на не выросший еще ус.
  
  ***
  
  - Преклони колени и стань моим учеником! - Сидиус, страшный, как ковровая бомбардировка, пафосно толкал речь, не замечая, как взгляд его будущего ученика наполняется какими-то непонятными эмоциями.
  
  Энакин потряс головой, сгоняя с себя наваливающуюся странную муть, пытаясь собрать мозги в кучку. Уши выхватывали отдельные слова. Империя. Ситхи. Джедаи. Кеноби. Фамилия мастера послужила приманкой, на которую сбежались умные мысли. Упорно толкаемый на скользкую темную дорожку почти падший джедай неожиданно вспомнил своего учителя. Вспомнил его прозвище и специфичную славу. Вспомнил судьбу всех тех ситхов, что имели несчастье встретить на широких просторах галактики магистра Кеноби.
  
  Ассоциация была простой и логичной. Есть Кеноби. Есть ситхи. Как только Кеноби и ситхи пересекаются, последних можно вычеркивать из уравнения. Потому что Кеноби потом есть, а вот ситхов совсем даже нет.
  
  А у него жена вот-вот родит!
  
  Скайуокер попятился, открывая рот, но было поздно - за спиной послышался вкрадчивый голос:
  
  - Энакин? Что происходит?
  
  - Ситх! - заорал Скайуокер со всей дури, некультурно тыкая пальцем. Загудел сейбер, на пол упал плащ. А потом Энакину оставалось только смотреть, подбадривать мастера одобрительными возгласами и не лезть под руку профессионала.
  
  Ведь как там мастер говорил?
  
  Ситхи - это по его части.
  
  
  
  

Драббл седьмой. Укрощение строптивых


  
  
  
  Оби-Ван мрачно ткнул пальцем, ставя жирную точку. Отчет, буквально рожденный в муках и крови, наконец был закончен и отправлен, а несчастный падаван, рожающий этот шедевр канцеляризма весь перелет до Корусанта, злобно уставился на безмятежно медитирующего мастера.
  
  Квай-Гон сидел, сложив руки на коленях, с самым возвышенным выражением на морде лица, и плевать хотел на своего падавана, мечтающего пожрать, поспать и сдохнуть, как тот кореллианский хомяк, потому что в животе давно переварился пустой чай, спать было некогда - отчет, да и отдохнуть никак не получилось: мастер Джинн почетную обязанность отчитываться перед Советом свалил на Кеноби, невзирая на то, что тот по возрасту абсолютно не мог этим заниматься.
  
  Но Джинн ведь неортодоксален! Вернее, ленив и вообще пофигист до ужаса, а обтекает в Архивах и зале Совета падаван Кеноби.
  
  У которого нет допуска для написания отчетов, но который эти самые отчеты почему-то пишет, пока его мастер думает о высоком.
  
  А Оби-Вану только четырнадцать стукнуло!
  
  От такой жизненной несправедливости хотелось плакать, но Джинн, витая в непонятных эмпиреях, покушений на свои прерогативы не терпел. И сомнений в разумности своих действий тоже. Да и Оби-Ван из сил выбивался, показывая, какой он отличный падаван, а сам, не в силах противостоять давлению авторитета, медленно погибал в трясине канцелярщины. Вот и сейчас он с тоской предвкушал полный презрения и скепсиса взгляд мастера Ню, а потом разбор полетов в зале Совета - Джинн был признанным дипломатом, занимался только крупными конфликтами, имеющими огромное значение, и его отчетность уходила прямиком в Высший совет, а не просто в комитеты корпуса дипломатов.
  
  Получив очередной нагоняй, Джинн нырнул в кусты в Зале Тысячи фонтанов, ухнув в Живую Силу с головой, а Оби-Ван потащился в архив, где его уже ждали с распростертыми объятиями. Мастер Ню вытащила из него все кишки, запытав вопросами по делу до полного отупения, и Кеноби сам не понял, как очутился за одним из столиков, вцепившись в древнюю книгу с еще более древней пьесой.
  
  Решив ознакомиться с содержимым, раз уж схватил книгу с полки, Оби-Ван сам не понял, как увлекся, следя за перипетиями, творящимися на страницах, мысленно ужасаясь жуткому насилию одной личности над другой.
  
  Однако нечто похожее на гордость и самоуважение подняло-таки голову из болота самоуничижения, и несколько дней, проведенных в тиши библиотеки, неожиданно оказали на Оби-Вана самое целебное воздействие.
  
  - Тварь я дрожащая или право имею? - задумчиво вопросил Оби-Ван потолок, получив очередную порцию нравоучений от мастера.
  
  - Право имею! - постановил Кеноби через полгода, строча очередной отчет, пока мастер в очередной раз предавался депрессии, сидя в любимых кустиках и нюхая ромашку, совершенно не желая помогать с подчисткой некоторых пикантных подробностей очередного конфликта.
  
  ***
  
  Мейс тяжко вздохнул, открывая на датападе очередной отчет Джинна с Кеноби, предчувствуя головную боль. Покосился на плотный убористый текст и вздохнул еще тяжелее. Читать жуткий выкидыш канцелярита не хотелось, тем более прямо перед заседанием. Малодушно отключив датапад, Мейс напился крепчайшего кафа, плотно позавтракал - работы предстояло много - и потащился в зал, встретивший его непривычно веселой атмосферой. Все присутствующие дружно уткнулись в датапады, читая что-то с таким интересом, что Мейсу аж самому захотелось припасть к прекрасному.
  
  Неожиданно Йода хрюкнул, описав ушами сложную кривую, и уставился на экран еще внимательнее.
  
  - Страница сорок вторая, - пробормотал древний джедай. Все тут же пролистали текст, через пару минут зал заполнило дружное хихиканье.
  
  - Мастера? - огляделся Мейс, присаживаясь.
  
  - Вы уже прочитали отчет мастера Джинна? - поинтересовался Пло Кун. Мейс поднял бровь.
  
  - Нет.
  
  - Зря, - веско уронил кел-дор, не отрываясь от чтения. Мейс достал датапад, открыл отчет... и пропал.
  
  ***
  
  Год спустя.
  
  Джинн все не мог понять, что происходит. Отношение Совета к нему неуловимо изменилось. Квай-Гон не мог точно описать, когда это началось, но теперь члены Совета придирались не так сильно, слушали устные отчеты со странными улыбками и мерцанием глаз, нервы не мотали, зато с Оби-Ваном общались с огромным удовольствием. Йода вспомнил, что Кеноби вообще-то его гранд-падаван, и приглашал раз в неделю на чай. Мейс стал учить фехтованию и общению с Объединяющей Силой. Пло Кун - прорицанию и пилотированию. Тейн - борьбе. Даже мастер Ню - подумать страшно - помогала падавану овладевать риторикой и ораторским искусством.
  
  Но ладно бы Совет. Так и прочие мастера теперь провожали его странными взглядами, а падаваны женского пола дружно краснели и хихикали при его приближении. Да и молодые женщины-рыцари поглядывали с непонятным предвкушением. А уж слухи! И шепоты...
  
  - А плечи! Плечи-то какие!
  
  - Мне нравится этот небрежный стиль "гранж". И прическа.
  
  - Да, очень сурово и брутально.
  
  - Но так романтично!
  
  - В этих глазах можно утонуть...
  
  - А на носу - повеситься!
  
  С каждым возвращением в Храм Квай все больше чувствовал себя звездой голонета, специализирующейся на слезодавильных романтических мелодрамах. Даже Тала начала странно похмыкивать, когда он приходил в гости для дегустации нового сорта чая, а стоило Кваю сесть помедитировать где-нибудь под деревом, как вокруг тут же образовывался кружок жаждущих общения почитателей. И все хотели его внимания, спрашивали совета, жаждали наставлений и спаррингов... Про то, что творилось в залах для боев, и думать было страшно, ведь даже Йода тут же возникал где-нибудь в уголке и умильно смотрел, сложив лапки, а также утирая выступившие скупые джедайские слезы вышитым платочком.
  
  Что говорить, и его падавана не минуло это поветрие, ведь Квай сам видел, как Оби-Ван мусолил в руках какую-то зачитанную до дыр книженцию в отвратительно розовой обложке, на которой слились в экстазе суровый воин-джедай и томная аристократка.
  
  Джинну стало дурно от мыслей о том, какой гадостью забивает себе мозги ученик, но карательных мер он принять не успел: почитатели окружили, пришлось сбегать.
  
  В конце концов весь этот идиотизм так его допек, что Квай начал возмущаться прямо в зале Совета, изливая душу пакостно ухмыляющемуся Мейсу. По мере излияния добродушно-насмешливая атмосфера изменилась на агрессивно-деловую. Мейс дослушал импровизированную речь, сузил глаза и положил руки на подлокотники алого кресла. Квай, распаленный возмущением, к своему стыду не отреагировал адекватно, но слова главы Ордена мигом прочистили ему мозги.
  
  - Мастер Джинн. Вы пишете отчеты о миссиях?
  
  - Да! - агрессивно выставил сломанный в глубокой юности нос Квай.
  
  - Процитируйте первые два абзаца.
  
  - Э-э-э... - глубокомысленно протянул Джинн. Винду поспешил закрепить успех:
  
  - Более осмысленно, пожалуйста.
  
  - Я действовал по воле Силы? - рискнул Квай, понимая, что где-то прокололся. Мейс покачал головой:
  
  - Так кто пишет отчеты? Мастер Джинн?
  
  - Я.
  
  - Откройте ваш последний отчет. Шестая страница, пятый абзац сверху. Читайте. А мы послушаем.
  
  - "Мастер Джинн гордо расправил широкие плечи, взирая на валяющихся в пыли работорговцев с осуждением и джедайским смирением. "Теперь, - голос Мастера был полон мудрости, - вы встанете на путь исправления! И никогда не причините вреда ни одной жалкой форме жизни!"" ЧТО?!
  
  - Жалкие формы жизни, да, мастер Джинн? - Мейс улыбнулся не менее зубасто, чем акул с Шили. Квай сглотнул, с ужасом пялясь на экран датапада. - Джедайское смирение? Мудрость? Так кто пишет отчеты? Вы или ваш падаван - очередная ЖАЛКАЯ форма жизни?
  
  - Я...
  
  ***
  
  Разнос был просто эпичным. Квай получил за все и сразу: и за прошлое, полное умалчиваний, ошибок и самомнения. И за темное настоящее. И, авансом и с горочкой, - за гораздо более определенное будущее, наполненное отчетами, следованием протоколу, уроками этики, а также ясельным долгом.
  
  Когда потрепанный Квай вывалился в коридор, слезы едва не текли по его щекам - так ему было жаль самого себя. А Мейс еще и сообщил, что если Джинн облажается, то Совет выставит отчеты в полностью свободный доступ - галактика должна знать своих героев!
  
  Зная самого себя, Квай заранее готовился к неизбежному.
  
  Квартира встретила его запахами обеда, свежезаваренного чая, а также внимательным взглядом падавана, штудирующего очередную сопливую лабуду. Так вот откуда Оби-Ван позаимствовал эти высокопарные обороты! Джинн уже открыл было рот, чтобы выразить возмущение, но Кеноби с намеком показал очередную вырвиглазно розовую обложку, и Джинн увял, решив вечерком сходить на нижние ярусы: напиться до соплей и получить массаж всего тела от меркантильных красоток.
  
  А потом можно будет и помедитировать: к ясельному долгу надо готовиться заранее.
  
  ***
  
  - Нет, это читать решительно невозможно, - Мейс с отвращением отодвинул датапад с отчетом Джинна, написанный жутким канцелярским языком. Внушение сработало, даже слишком хорошо: Квай-Гон перестал перекладывать свои обязанности на чужие плечи. А слава... Ну, слава проходит быстро.
  
  ***
  
  Много лет спустя.
  
  - Асока? - Оби-Ван нахмурился, наблюдая, как его гранд-падаван мучительно медленно стучит пальцами по экрану. - Что ты там пишешь?
  
  - Отчет, - процедила Асока, с ненавистью пялясь на датапад.
  
  - Отчет? Это, вообще-то, обязанность твоего мастера. Где Энакин?
  
  - Гонки. В компании одного сенатора. Победитель будет увековечен в Зале Славы.
  
  - Ах вот как... - протянул Оби-Ван, пробегая взглядом по отчету. - Хм. Знаешь, Асока, а ведь ты неправильно пишешь отчет.
  
  - То есть? - испуганно развернулась девочка. - Как это - неправильно?
  
  - Я тебе сейчас все объясню, - промурлыкал магистр, растягивая губы в жуткой улыбке. - Энакин хочет славы? Он ее получит. С твоей помощью.
  
  ***
  
  - Великая Сила! - оторопело пробормотал Палпатин, вчитываясь в строки добытого шпионами отчета о миссии Скайуокера. - Что это?!
  
  "Рыцарь Скайуокер гордо расправил широкие плечи, взирая на валяющихся в пыли работорговцев с осуждением и джедайским смирением. "Теперь, - голос рыцаря был полон мудрости, - вы встанете на путь исправления! И никогда не причините вред ни одной жалкой форме жизни!"" Что за ерунда?!
  
  Палпатин зарылся в папки, добыл в конце концов отчет наблюдателя, сухие строчки которого недвусмысленно описывали устроенную Скайуокером резню среди работорговцев. Подумал. Сравнил с храмовым отчетом. Снова подумал. Перечитал докладную записку: популярность рыцаря за последнее время резко выросла.
  
  - Хм. Так ты жаждешь славы, мой мальчик?
  
  ***
  
  Энакин вжался в кресло, упираясь в паркетный пол ногами. В последние полгода канцлер вел себя странно, и с каждой встречей градус странности все повышался. Он начал дарить Скайуокеру дизайнерскую одежду, эксклюзивные вина и деликатесы, приглашать в жутко пафосные закрытые клубы. Знакомить привыкшего к простоте и строгости джедая с погрязшими в роскоши и пороке богачами, провожавшими парня масляными взглядами. А уж их мысли! Энакина тошнило ежесекундно. А их жены-любовницы-дочери?!
  
  Эти живые кошмары липли, лезли руками к сокровенному, громко и недвусмысленно сообщали о своих желаниях и едва не тащили его в койку на аркане. Энакин устал отбиваться. При последнем посещении очередного клуба канцлер слишком уж вольно подцепил Скайуокера под руку, расточая комплименты, да и смотрел как-то... Плотоядно.
  
  Такого от своего друга Энакин не ожидал.
  
  А потом журналисты с очень нескромными вопросами... И клоны, прячущие глаза, пересказали некоторые слухи... Энакин был в ужасе.
  
  - Мальчик мой! - томно выдохнул подошедший канцлер, протягивая унизанную перстнями надушенную руку, и Скайуокер, не выдержав, с воплями вылетел из кабинета, едва не затоптав по пути гвардейцев, сенаторов, журналистов, а потом, в холле Сената, и простых секретарей и торговцев.
  
  - Мастер! - налетевший Скайуокер схватил пришедшего на очередную консультацию Оби-Вана в охапку, тряся, как куст орхи. - Спасите! Помогите!
  
  - Что случилось?!
  
  - Канцлер!
  
  - Что с ним?
  
  - Он... Он!
  
  - Энакин! Мальчик мой!
  
  - А-а-а-а!!!
  
  Столпившиеся в холле Сената сенаторы, владельцы мегакорпораций, джедаи, журналисты и пара обывателей с изумлением увидели, как Рыцарь без страха падает в обморок. Кеноби, к ногам которого рухнул Энакин, молча посмотрел на валяющееся на полу тело, на замершего в окружении гвардейцев канцлера, снова на Энакина... Рука магистра сжалась на слетевшей с пояса рукояти сейбера.
  
  - Ваше превосходительство, - вокруг джедая резко расчистилось пространство. - Что вы сделали с моим падаваном?!
  
  - Я... Я пригласил его в клуб! Ничего страшного!
  
  Энакин разлепил глаза, увидел Палпатина и вновь в ужасе отрубился. В руке Кеноби загудел сейбер.
  
  - Ваше превосходительство. Вам придется многое мне объяснить!
  
  Вытягивающий шею шпион Дуку нырнул в дверь, спеша доложить потрясающую новость. Что бы там ни сделал канцлер, но такого скандала его политическая карьера не переживет. А значит, следующие выборы, которые должны состояться через месяц, Палпатин проиграет.
  
  Это открывает такие перспективы!
  
  Может, ну его? Пора отлепиться от канцлерской мантии и идти своим путем?
  
  
  

Драббл восьмой. Инь, Янь и прочая хрень


  
  
  Тихий гул медленно проникал в спящее сознание. Вейдер всхрапнул, переворачиваясь на бок и натягивая одеяло на голову. Спалось ему просто чудесно, и снились ситху самые радужные сны.
  
  Вот он стоит напротив Оби-Вана, заливая его ненавистью и презрением. Бывший мастер и джедай выглядит отвратительно: десять лет в пустыне состарили его на все сорок. Рыжина поседела, кожа истончилась и покрылась морщинами, мышцы усохли. Модник и красавец превратился в старую дряхлую развалину, пытающуюся пыжиться и капать на мозги, в надежде непонятно на что.
  
  Это он зря: отсутствие родных конечностей, ожоги и зависимость от защитного костюма превратили падшего джедая, ставшего ситхом, в настоящее чудовище.
  
  Вейдер не рассусоливал: задавил Кеноби массой и разделал на запчасти, радуясь каждому удару, пока останки джедая неожиданно не растворились в воздухе.
  
  Во сне Вейдер с наслаждением топтал бронированными сапогами потрёпанные шмотки, вытирая о них подошвы.
  
  Потом сон переключился на следующее радостное событие: убиение Палпатина. Старый морщинистый ситх изумлённо пускал пузыри, располовиненный мечом Вейдера вместе с троном, пока не окочурился. Ситх станцевал на его останках страстную качучу, бодро шевеля протезами, пока тело неожиданно не взорвалось черным дымным облаком. Впрочем, со зловредным испарениями отлично справились маленький огнетушитель, а также вытяжка под потолком.
  
  Вейдер был счастлив, окончательно избавившись от уз прошлого, и теперь смотрел в будущее с оптимизмом, начав с модернизации протезов и имплантов. Он теперь даже мог спать в постели сколько угодно, что и делал с удовольствием между погонями за бунтовщиками и показательными казнями.
  
  Вот и сейчас давил подушку, расслабляясь после очередного карательного рейда, и странный тихий гул, как от крупного насекомого, его не обеспокоил. Вейдер плямкнул губами, не глядя шлёпнул металлической ладонью по будильнику, сплющивая его в блин, натянул одеяло повыше и вновь засопел. Вставать не хотелось категорически, так как его ждали скучные государственные дела, а не веселое уничтожение бунтующих.
  
  - Энакин... Эни... Вставай, падаван.
  
  - Ще пть мнут... - рефлекторно пробурчал ситх, ещё глубже проваливаясь в сон.
  
  - Эни! Подъем! Тебя ждут славные дела!
  
  - Да что ты с ним миндальничаешь! - пробурчал второй крайне знакомый голос. - Подъем, ученик!
  
  В левую ягодицу воткнулось нечто, похожее на вилку, и Вейдер с воплем подскочил на кровати, зажимая руками пострадавшее место. Бешено озирающийся в поисках опасности ситх зарычал, активировав сейбер. В гигантской спальне было тихо и пустынно. Никто со столовыми приборами не подкрадывался, никто не прятался под кроватью.
  
  - Что значит, правильная мотивация! - удовлетворенно проскрипел где-то в районе левого уха крайне знакомый голос.
  
  - Как грубо! - укорил его второй, не менее знакомый, голос в правом ухе.
  
  - Зато эффективно! - огрызнулся первый.
  
  - Вынужден признать вашу правоту, - вздохнул второй.
  
  Вейдер завертелся волчком, размахивая сейбером направо и налево.
  
  - Что ты крутишься, что ты крутишься? - прошептали на ухо. Левое. - Замри!
  
  Ситх замер, вытянувшись.
  
  - Протяни вперед правую руку... - вкрадчиво начал голос, буквально гипнотизируя, и Вейдер машинально проделал требуемое. - Направь сейбер параллельно правому плечу... Поставь левую ступню на колено правой ноги... Левой рукой коснись правого уха...
  
  Пытающийся сообразить, что происходит, Вейдер машинально делал то, что шептал голос, постепенно завязываясь кренделем.
  
  - Может же, когда хочет! - торжественно проскрипело в левом ухе. В правом тут же любопытно защекотало:
  
  - И что это?
  
  - О! Это весьма продуктивная асана "Мумуяси Бубуяси", предназначенная для выявления степени идиотизма в организме испытуемого. Сами видите - действует.
  
  - Это уж точно! - уважительно хихикнули справа. - А можно добавить живости. Вспышка слева! - гаркнули генеральским голосом в затылок, и ситх, раскручиваясь в полете, рыбкой нырнул за кровать, укрываясь стянутым в полете одеялом. Голоса захихикали. Стряхнувший с себя странное оцепенение Вейдер вынырнул из укрытия, рыча от бешенства. Сейбер сам вырвался из руки, взмыл под потолок и, спикировав сверху с дикой скоростью и жуткой точностью, треснул ситха по лысой голове со всей дури.
  
  Мир померк.
  
  Очнулся Вейдер от того, что в ушах снова раздавалось настойчивое гудение, от которого в такт пульсировала в висках и затылке боль. На макушке, судя по ощущениям, выросла шишка размером с Императорский дворец. Ситх осторожно ее ощупал, сморщился и только тогда смог разлепить глаза.
  
  Посмотрел. Снова их закрыл.
  
  Открыл глаза. Картинка перед ними не изменилась: в воздухе висел крошечный, не больше ладони в длину, Оби-Ван Кеноби, мастер-джедай, одетый в безупречно отглаженный плащ, набор туник и сапоги, а над его головой сиял голубым светом обруч, словно сделанный из плазменного лезвия сейбера. Лицо джедая было привычно безмятежным, вот только в сверкающих не хуже сейбера глазках полыхали насмешка и странное удовлетворение.
  
  Вейдер протер глаза, поморгал, но странное видение не исчезло, наоборот, к нему присоединилось еще одно: маленькое, морщинистое, сверкающее золотыми глазками. Крошечный Палпатин ехидно ухмылялся из капюшона, который протыкали острые рожки, держа в руке пику, заканчивающуюся почему-то растроившимся в виде вил алым сейбером.
  
  Вейдер рефлекторно потер пятую точку, живо вспомнив утреннюю побудку.
  
  - Доброе утро, падаван.
  
  - Доброе утро, ученик, - хором произнесли мерещащиеся покойники. Вейдер поплевал через левое плечо, постучав костяшками пальцев по деревянному основанию кровати.
  
  - По голове своей постучи, - доброжелательно посоветовали ему. - Там, конечно, не дерево, а сплошная кость. Но и так сойдёт!
  
  Бешеное размахивание сейбером ничего не дало: мерзкие ситх с джедаем ловко уворачивалась, на пару тыкая самолюбие Вейдера саркастичными замечаниями о криворукости, лупоглазости, прогрессирующем склерозе и общем маразме.
  
  Вейдер ревел похмельным крайт-драконом, рубя все, что попадается на пути, но верткие видения или призраки - о галлюцинациях ситх старался не думать - лишь хихикали, развивая скорость истребителей.
  
  Первым окончательно обнаглел, как ни странно, Оби-Ван, ловко подставивший гоняющемуся за ним ситху Силовую подножку. Вейдер впечатался головой в стену, заработав ещё одну шишку, а Кеноби изящно поклонился под восторженные аплодисменты Палпатина, тоже решившего тряхнуть стариной: мерзкий Император с боевым воплем ситхских ассасинов: "Банзай!" развил сверхзвуковую скорость, подлетев сзади и коварно всадив вилы точно в пострадавшее ранее место. Вейдер с матами взвился под потолок, Сидиус польщенно прижал руку к груди, принимая заслуженное восхищение Кеноби.
  
  Вейдер, едва не рыдая от унижения, попытался прибить настырных мелкотравчатых призраков Силой, но у него закономерно ничего не вышло, зато Кеноби с Сидиусом на пару последовательно приложили ситха сначала об потолок, потом об пол, а потом вошли во вкус и отполировали Лордом все стены.
  
  Финал был закономерен: очередного столкновения с твердой поверхностью голова Вейдера не выдержала, и он потерял сознание.
  
  ****
  Трель будильника буром вонзилась в мозг, вырывая из наполненного кошмарами сна. Вейдер прихлопнул вредный механизм рукой, сплющивая в блин, и уставился в потолок, схватившись за бешено бьющееся сердце.
  
  - Сон, - наконец облегчённо выдохнул ситх. - Только сон!
  
  Никаких призраков бывших мастеров, убитых с удовольствием, никаких покушений на его нервную систему. Кеноби и Сидиус мертвы, Вейдер уже год как Император, и никто не может противиться его воле. Превосходно....
  
  Ситх уснул, и снились ему густые джунгли, пирамидальный дворец, дергающийся от каждого шороха как припадочный Мол, и два примерно десятилетних сорванца - мальчик и девочка, за которыми замученный ситх наблюдал со слезами на глазах.
  
  Дети восторженно махали явно боевыми сейберами жёлтого и фиолетового цвета, повинуясь командам зависших перед ними крошечных Палпатина и Кеноби, и разносили в пыль Силовыми ударами мишени. Неожиданно ситх с джедаем повернулись, словно заметив наблюдающего Вейдера.
  
  - Здравствуй, ученик, - расплылся в кошмарной ухмылке Палпатин. - Неужели ты думал, что так просто от нас избавишься?
  
  - Не дождешься, дорогой! - покачал головой Кеноби, машинально поправив нимб над головой.
  
  - Знаешь, Сила крайне недовольна твоим поведением, - продолжил Сидиус. - Мы должны были показать тебе всю глубину ее разочарования, но, посовещавшись, решили, что это будет бессмысленно, пытаться что-то тебе пояснить, убогому.
  
  - Да и вообще планы, созданные непонятно кем и когда... Хватит. Мы решили пойти своим путём, - на лице Кеноби расцвела не сулящая ничего хорошего улыбка. - Жди в гости, мой бывший падаван.
  
  - Лет через десять навестим, - пообещал Палпатин, и Вейдер покрылся холодным потом. Видение резко развеялось, ситх машинально натянул одеяло в наивной попытке спрятаться от грозящей ему действительности, не выдержал и зарыдал.
  
  В глубине джунглей Явина, в храме, построенном Экзаром Куном, несчастный Мол скрипел суставами, с тоской размышляя о том, что зря не решил самоубиться о Кеноби до того, как джедай позволил себя грохнуть Вейдеру, а теперь поздно, даже на тот свет не сбежишь - Сидиус бдит.
  
  Люк и Лея сосредоточенно выполняли ката, поглощённые изучением древних учений, предвкушая обещанный им за успехи визит на Коррибан.
  
  Оби-Ван с Сидиусом мерзко хихикали, живо обсуждая неисповедимые пути Силы и способы их прохождения, попутно размышляя о Воле Силы и ее персонификациях - Ине и Яне, а где-то в недрах Императорского дворца шмыгал носом Вейдер, которого впереди ждала полная и абсолютная хрень.
  
  
  
  

Драббл девятый. Самый страшный кошмар


  
  
  Оби-Ван едва не рухнул, зацепившись за свисающие с дерева лианы, заполонившие своими кольцами все пространство между корнями. Вдали послышался торжествующий вопль Вентресс, гнавшей его по джунглям уже неделю, и джедай, с трудом поставив себя вертикально, заковылял к виднеющейся впереди темной массе слишком правильной формы.
  
  От нее фонило странно: немного Тьмой, много Силой и еще больше злобным весельем, но Кеноби было уже все равно. Вырвавшись из плена сбрендившей Вентресс, измученный пытками и голодом джедай сумел ускользнуть в джунгли Раттатака и бежал куда глаза глядят, в смутной надежде, что Сила выведет.
  
  Сила вывела к обветшалой пирамиде ситхского храма, чему Оби-Ван совсем не удивился: с его удачей это было закономерно - все попытки свернуть в сторону пресекались преследователями, гнавшими его ну уж очень целенаправленно. Как ни странно, никаких плохих предчувствий не было, еле живой джедай утомленно махнул рукой и нырнул в гостеприимно приоткрывшуюся дверь, решив, что хуже не будет. Дверь захлопнулась на глазах выскочившей на поляну Вентресс, а затем ее впечатало в ближайшее дерево волной Силы.
  
  Кряхтя, Асажж поднялась, отряхнула юбки и бодрой походкой направилась к храму, довольно хихикнув при виде высеченного на двери предупреждения.
  
  Надпись на киттате гласила: "войдя, ты встретишь свой самый страшный кошмар!". Асажж не смутило, что надпись почему-то начинается с маленькой буквы, а первое слово затерлось до нечитаемости - она готовилась обеспечить загнанному в угол Кеноби кошмары до конца его короткой жизни.
  
  ***
  
  Оби-Ван потрясённо сел на задницу, выпучившись на превратившиеся в лапы руки. Впрочем, изменились не только они - беглый осмотр позволил констатировать, что он превратился в кошку. Вернее - более тщательный осмотр успокоил, - в кота совершенно джедайской расцветки: тело было светло-бежевым, а лапки и хвост - коричневыми. Первое потрясение прошло, чувствующий себя на удивление бодрым и здоровым Кеноби осмотрел себя ещё раз, попрыгал, побегал, выпустил белоснежные острейшие когти и удовлетворённо мурлыкнул: как сообщила память, такую расцветку имели мандалорские священные коты, давно, впрочем, вымершие, славившиеся своими боевыми качествами. Уже это радовало, и скрип открывающейся двери кот-джедай встретил в полной боевой готовности.
  
  ***
  
  Вентресс вошла в огромный зал, украшенный фресками, готовясь к любой неожиданности: Кеноби был коварным противником, ждать можно было чего угодно, но явно не этого. Прямо в центре зала на выложенном из разноцветных камней символе Силы сидел бежево-коричневый кот, испуганно таращивший голубые глаза. Вентресс моргнула, но кот не исчез, только весь сжался, тоненько мяукнув. Асажж хрипло засмеялась.
  
  - Что, Кеноби, добегался? - издевательски оскалилась женщина, едва не лопаясь от восторга. Кот сжался, ещё больше припадая к полу, прижимая уши к голове. - Готовься встретить свой самый страшный кошмар!
  
  Вентресс злорадно хмыкнула, шагнув вперёд, а затем совершила ошибку - в очередной раз недооценила Кеноби. Она отключила мечи, подвесив их к поясу, и потянулась к коту.
  
  - Иди сюда, кися...
  
  Кот сощурился, дёрнул задницей и с душераздирающим воплем прыгнул, на лету раздирая когтями протянутые к нему руки. Вентресс взвизгнула, рефлекторно отмахиваясь, но кот извернулся в полете, явно используя Силу, и ударил лапами по глазам. Следующие несколько минут превратились в адский аттракцион: кот царапался неимоверно острыми длинными когтями, кусался не менее длинными клыками, выл так, что лопались барабанные перепонки, и не давал вздохнуть, нападая со всех сторон сразу. Попытки выхватить сейберы провалились: кот разорвал ремень, Силой отбросил их подальше, заодно искусав Вентресс живот, а когда орущая от ярости и боли женщина согнулась в три погибели в попытке защититься, прыгнул на шею, едва не разорвав сонную артерию. Асажж сумела отмахнуться от комка ярости и свалилась на пол, заливая его кровью. Толчок Силы отправил ее в полет к стене, а потом она провалилась в темноту, полную острых белых зубов.
  
  Когда женщина очухалась, Кеноби - в каком бы облике он ни был - и след простыл. Вентресс, шаркая, как столетняя бабка, вывалилась из храма, отчетливо слыша раздающееся со всех сторон хихиканье. Дверь захлопнулась, Асажж, привалившись к ней, машинально прикипела взглядом к надписи. Теперь она прекрасно видела первое слово. "Ситх". Сплюнув, Вентресс с трудом вернулась к себе, застонав от бешенства: корабль исчез. А ведь там были вбиты в навигатор координаты Серенно и тайной базы Дарта Тирануса.
  
  Вентресс уж было решила предупредить Дуку, но потом вспомнила о том, что гадский граф в последнее время очень зажимал знания и как-то стал косо поглядывать в ее сторону, сплюнула и пошла в медотсек, лечиться. И вообще ей надо стресс зажевать.
  
  ***
  
  Оби-Ван лежал в кресле пилота, подцепляя когтями по одной припущенной в масле рыбке за раз, наслаждался едой и напряженно размышлял. Спереть корабль оказалось легко - Сила помогла. Конечно, точка назначения была не ахти, но испытания возможностей его тела прошли успешно, так что, пока он не вернется к своему нормальному виду, надо пользоваться моментом. Доев рыбу, Оби-Ван вылизал масло, напился воды и полез инспектировать шкафы с припасами дальше. Лететь ему долго, а пахло все так завлекательно! Да и в животе опять намекающе бурчало...
  
  Выяснилось, что у Вентресс была губа не дура и поесть она любила. Неделю перелета Оби-Ван ел каждые два часа, спал, наслаждаясь бездельем, и бегал, тренируясь. Все сожранное переходило в мышцы, так что к моменту прилета на Серенно Кеноби был бодр, здоров и готов действовать на благо галактики.
  
  ***
  
  Дуку встал, отключая голопередатчик. Отчет Сидиусу был воспринят благосклонно, теперь стоило заняться исполнением намеченных планов. Стоящий на платформе граф, погруженный в размышления, не заметил, что за ним наблюдают. Лежащий на столике сейбер сам собой нырнул под банкетку, из-под которой бесшумно вылез кот. Дуку как раз задумчиво огладил бородку, когда плотную кожу сапога проткнули острые зубы, вырвавшие не только кусок обуви, но и разорвавшие сухожилие.
  
  Заорав от боли и неожиданности, Дуку взмахнул руками, передатчик сработал непредсказуемым образом.
  
  ***
  
  Заседание Совета шло полным ходом, когда в центре зала замерцал сигнал вызова. Йода нажал на кнопку, установилось соединение, а в следующий миг джедаев едва не впечатало в стены дикими воплями, донесшимися сквозь галактику. Передатчик бесстрастно демонстрировал, как граф Дуку отбивается от рвущего его на запчасти кота. Зловредное животное с бешеной скоростью металось вокруг ситха, кусаясь и царапаясь. На глазах обалдевших магистров кот запрыгнул на плечи Дуку, явно пытаясь снять с ситха скальп. Истошно вопящий кот увернулся от попыток его поймать, попутно едва не откусив графу породистый нос, раздирая в клочья одежду ситха и его самого.
  
  - Двадцать кредитов на кота! - потрясенно выпалил Скайуокер, которому как раз собирались назначить нового мастера взамен пропавшего без вести Оби-Вана. Кот дернул ушами, выплюнул откушенный палец графа и пошел в атаку с удвоенной энергией, подбадриваемый азартными воплями Энакина. Йода смотрел с сочувствием на бывшего падавана, но возмущаться не спешил. Винду хмыкнул, усевшись поудобнее, наслаждаясь зрелищем, остальные советники переговаривались и переглядывались, по рукам пошли гулять кредиты. Наконец эпичный бой закончился сокрушительным поражением графа: кот опять укусил его за щиколотку, свалив на пол, ловко уронив виском на угол платформы.
  
  Скайуокер торжествующе заорал, потрясая кулаком. Кот отряхнулся, выплюнул ошметки графа, сел, элегантно обернувшись хвостом, и замяукал, сосредоточенно уставившись в передатчик. Скайуокер уронил челюсть.
  
  - Мастер? - выдавил ошалевший падаван, у которого неожиданно ожили Узы Силы, связывающие его с Кеноби.
  
  ***
  
  - Мастер, вы уверены? - прошептал Энакин, на руках которого развалился ухоженный мандалорский священный кот.
  
  - Мур-р.
  
  - У меня плохое предчувствие! - простонал падаван. Кот замурчал. Окружившие их клоны в бело-золотых доспехах бдили, ревниво отслеживая каждое движение окружающих. Коди мрачно нахмурился под шлемом, борясь с желанием схватить своего генерала и запихать за пазуху. Неизвестно, как долго Кеноби пробудет в этой форме, но маршалу уже представили четыре варианта доспехов для кота, на которого все клоны без исключения пялились с сердечками в глазах, - видимо, генетика, доставшаяся от Фетта, сработала.
  
  Коди план генерала не нравился, а еще не нравилось, что придется импровизировать, скорее всего. Канцлер, на встречу с которым пришел Энакин, изумленно уставился на процессию, сощурившись на кота, от которого исходило крайне странное ощущение Силы.
  
  Кот, развалившийся на руках у Скайуокера, издевательски зевнул, оттопырив коготь на лапке. Зазвонил комлинк, Энакин, извинившись, опустил кота на пол и отошёл подальше.
  
  Кот тут же принялся тереться о длинную - настоящий альдераанский шелковый бархат! - мантию, осыпая ее шерстью, прекрасно заметной на темно-синем фоне. Палпатин заскрежетал зубами, борясь с желанием пнуть мерзавца. Теперь мантию можно только выкинуть на помойку! Скайуокер закончил разговор, подошёл, подхватил кота и всунул его прямо в руки обалдевшего канцлера.
  
  - Ваше превосходительство... Это... В общем, вам. Подарок. Ага.
  
  Сенаторы, вытягивающие шеи в попытках разглядеть подробности, умиленно заохали, Палпатин скривился, как от зубной боли. Отбившись от жаждущих общения, Палпатин закрылся в кабинете, отговорившим делами, заблокировал дверь и огляделся. Кота и след простыл. Ситх выудил из тайника сейбер и засюсюкал:
  
  - Кись-кись-кись... Иди сюда, тварь.
  
  Под креслом зарычало.
  
  ***
  
  Передача прямиком из канцлерского кабинета включилась неожиданно. Сенаторы, неторопливо занимающие ложи перед началом очередной сессии, с изумлением уставились на экран, на котором во всех подробностях демонстрировалось, как канцлер, вооруженный алым сейбером, демонически хохоча и испуская из пальцев молнии, гоняет по кабинету кота.
  
  Животное боролось за свою жизнь изо всех сил. Оно скакало по стульям и этажеркам, сваливая драгоценные безделушки, кидалось под ноги, царапалось и кусалось, воя и рыча. Канцлер ломал мебель, крушил все сейбером и орал от бешенства. На глазах обалдевших от такого зрелища сенаторов кот бросился Палпатину под ноги, укусив за щиколотку, а потом полез выше, явно нацелившись на самое дорогое.
  
  К кабинету понеслись джедаи с клонами.
  
  Канцлер заскакал, дрыгая ногами и вскидывая мантию покруче профессиональных танцовщиц канкана. Сейбер полоснул по окну, Палпатин зацепился носком туфли, провалившись в выжженную в ковре дырку, не удержал равновесие, рухнул на стекло, лопнувшее под его весом, и вывалился наружу. Успевший уцепиться за стекло кот подтянулся, втягивая себя в кабинет, упал на бок и заорал, показывая окровавленные лапки. Сенаторы сочувственно застонали.
  
  Насмерть заблокированную дверь выбили, влетевшие в кабинет клоны подхватили кота, развернув бурную деятельность по спасению жизни раненого животного.
  
  Джедаи начали обыск кабинета, заодно организовав поиски тела канцлера, так неожиданно оказавшегося ситхом.
  
  ***
  
  Оби-Ван наслаждался заслуженным отдыхом, находясь под круглосуточным присмотром клонов. Его гладили, чесали, мыли, кормили от пуза, таскали на руках и исполняли любые хотелки. Галактика приходила в себя после войны, джедаи возвращались в Храм, а значит, все произошло по воле Силы, и Кеноби собирался наслаждаться каждым мгновением отдыха. А потом, когда он вернётся в человеческое тело, можно будет и поработать.
  
  На благо галактики, разумеется.
  
  
  
  
  

Драббл 10. Мумий жив! (Звездные войны/Мумия)


  
  
  Мол всегда считал себя неимоверно крутым и вообще счастливчиком.
  
  Во-первых, мужик. Рождённый на Датомире. С магией!
  
  Мало того, что выжил, свалив с этой отвратительной планеты, так ещё и попал на обучение к самому умному, коварному и ушлому ситху галактики.
  
  Во-вторых, он и сам оказался не просто очередным неудачником, а самым настоящим крутым убивцем. Скольких джедаев он задавил, как тараканов, скольких криминальных боссов прижал к ногтю! Хорошо, что на рукояти сейбера невозможно сделать зарубки, а то пришлось бы ее заменять.
  
  В-третьих, Дарт Сидиус его хвалил и всегда подчеркивал, что Мол - крайне цепкий и целеустремлённый ситх и достанет любого. Вот совсем любого. Правда, смотрел зачастую он при этом на Мола крайне скептически, да и в голосе было что-то этакое, но Мол на такие мелочи внимания не обращал и шел выполнять очередное задание, прошибая лбом стены.
  
  И все было хорошо, пока в один далеко не лучший день его жизни непреодолимая сила Мола не наткнулась на то, что оказалось пресловутым форс-мажором.
  
  А именно - Кеноби.
  
  Погода была чудесной: пели птички, светило солнышко, армия дроидов Торговой федерации маршировала, втаптывая в землю набуанцев, только и способных истерить и разбегаться. Чудесный день, самое оно, чтобы прибить пару настырных джедаев.
  
  Мол, предчувствуя очередное унылое сражение, покрасовался, пафосно скидывая накидку, - даже рогами за капюшон не зацепился! - и шустро уконтрапупил мастера, ведя его в нужное место, как банту на верёвочке. Падаван поначалу показался таким же пафосным никчёмой, но смог выбраться из ловушки, а затем Мол сам не понял, как оказался в огромной мусорной куче, едущим на вагонетке прямо в печь мусоросжигателя. Вернее, Мол осознал это потом, когда очухался достаточно, чтобы соображать, что коварный джедай отпилил ему не только ноги, но и гораздо более ценные органы.
  
  Мол постенал над своей судьбой, а потом дал клятву отомстить негодяю, неважно, сколько времени для этого понадобится. После чего, как настоящий ситх, приступил к ее исполнению.
  
  Следующая встреча состоялась через десять лет. За это время Мол прочистил немного себе мозги, обзавелся протезами и накачал мускулы. Кеноби оценил появление вроде бы покойного врага по достоинству: обложил матом, не используя ни одного матерного слова, залил сарказмом и оплевал шутками ниже пояса. Мол мог только обтекать и звереть. Встреча закончилась ничьей, Кеноби удрал, а Мол сам не понял, как джедай стал его идеей-фикс.
  
  Следующие несколько лет прошли быстро и весело: то Мол Кеноби отпинает, то Кеноби Молу рыло начистит и рога поотшибает. А затем зловредный джедай исчез, и воющий от такой жизненной несправедливости ситх принялся просеивать галактику частым ситом в попытке найти гаденыша.
  
  Следующая встреча состоялась ещё через двадцать лет. Кеноби обнаружился в такой помойке, где ситх и не подумал бы его искать. Красавчик-джедай превратился в морщинистого седого деда, жарящего на костре зефирки, и Мол ржал, как полоумный, при виде этого оборванца. Увы, попытки уничтожить словесно, как всегда, провалились, Мол достал сейбер, Кеноби, кряхтя и демонстративно хватаясь за поясницу, тоже достал меч, и ситх, злорадно скаля подпиленные зубы, - давно пора было сходить к стоматологу, но то некогда, то бабла не хватало, - попер как танк в атаку. И закончилась оная с закономерным результатом.
  
  Старый хрыч Кеноби кряхтел и морщился получше ведущего актера Королевского театра: якобы немощный старик двигался легко и экономно, а ещё полностью поменял манеру боя. Мол с протезированными ногами влез в ловушку и сам не понял, как оказался мертв раньше, чем до мозга дошел этот прискорбный факт. Помер он на руках врага, роняющего скупые крокодиловы слезы, - хоть какое-то утешение, но просто так сдаться было не в привычках Мола.
  
  Не для того он столько страдал и мучился, чтобы все так просто закончилось!
  
  Мол барахтался в Силе, суча вновь появившимися ногами, по которым успел соскучиться, бурчал, дёргался, рвался неизвестно куда, но только поближе к ненавистному Кеноби, и в конце концов наступил момент, когда он вывалился из утомленной его бухтением Силы, прорвавшись непонятно куда. И в кого.
  
  Первое, что он понял, и это было главным: у него есть ноги, руки, голова и все остальное, а ещё он лежит на какой-то плите, а рядом - о, чудо и милость Силы! - привязан Кеноби.
  
  Мол его сразу узнал!
  
  Это точно был Кеноби, уж эту подпись Силы ситх мог узнать в любом состоянии, даже вот таком, почти слепом по непонятным причинам. Он с жутким рыком потянулся к врагу, предвкушая, как будет душить, но по техническим причинам не смог осуществить желаемое: Кеноби, вереща почему-то тонким голосом, вывернулся и удрал, а самого Мола, только-только проморгавшегося и начавшего что-то видеть, принялись лапать, причитая о бессмертной любви.
  
  Мол пнул извращенца, выглядящего как давно засохший труп, подхватил металлический меч с золотой рукоятью - а эта древность откуда? - и помчался туда, где сияла Сила его давнего врага, и его не смущало ни то, что Кеноби стал брюнеткой с шикарными сиськами, ни то, что он сам какой-то засушенный и с некоторыми отсутствующими и некоторыми лишними частями тела.
  
  Все это меркло по сравнению с тем, что Кеноби оскорбительно засмеялся, показывая неприличные жесты, а после подхватил меч и помчался прочь, затоптав опять попавшегося на пути сушеного извращенца, стонавшего о какой-то Анк-Су-Намун.
  
  Мола такие мелочи не интересовали.
  
  - Кеноби! - взревел ситх, разделывая отшкрябавшегося от каменного пола извращенца на запчасти - быстро и с гарантией. Выпучившегося на него здоровяка-блондина, смутно похожего на Скайуокера, ситх тоже проигнорировал: Кеноби остановился, поправил руками грудь, подхватил меч и встал в хорошо знакомую стойку Соресу, издевательски ткнув в его сторону пальцами. В глазах боевой тетки медленно проявлялось узнавание, а рожа расплылась в привычной коварной ухмылке.
  
  Мол счастливо вздохнул, поправил бинты, обматывающие его, как мумию, кокетливо провел по лысой голове и походкой от бедра направился навстречу мании всей его жизни.
  
  Посмертие было прекрасным, и он не возражал, чтобы так продолжалось вечно.
  
  
  
  
  
  

Драббл 11 Время выпить!


  
  
  
  - Время выпить!
  
  Впервые Оби-Ван услышал эту фразу и прикоснулся к алкоголю не в лучших жизненных обстоятельствах.
  
  Рабство не способствует гедонизму, а работа в шахтах - тем более, но все разумные существа живучей тараканов, и вытравить жажду лучших условий невозможно. Даже в шахтах под морским дном рабы стремились хоть как-то облегчить себе существование, сделать его более похожим на жизнь и тайком гнали высокоградусную бурду из морских водорослей и еще непонятно чего.
  
  Оби-Ван про алкоголь только слышал и читал, в глаза его никогда не видел, поэтому, когда в трясущуюся руку ему воткнули кривобокий стакан с какой-то пузырящейся жидкостью, под бодрое напутствие 'Время выпить!', замученный ударным трудом юнлинг выхлебал его в момент, лишь икнув под изумленное мычание окружающих. Сначала подросток даже не понял, что это он такое выпил, потом сивуха жуткой крепости - на мелочи рабы не разменивались - подействовала, и Оби-Вану стало тепло, хорошо и вообще замечательно. Мир расцветился радугами, скачущими по стенам барака, перенапряженные мышцы расслабились, юнлинг с удовольствием сжевал миску салата из водорослей и каких-то резиновых морских гадов, политого непонятно чем, абсолютно не чувствуя ни вкуса, ни запаха - сивуха погрузила в глубокий нокаут все вкусовые рецепторы, и тут же уснул прямо на каменном полу. И было ему хорошо.
  
  Потом, после чудесного спасения Джинном, возвращения в храм, получения заветного звания падавана, Кеноби провел долгое время под присмотром целителей, которым пришлось потрудиться, чтобы справиться с последствиями рабства, но некоторые привычки, приобретенные в тот трудный период, так и не удалось искоренить.
  
  Может, от периода в рабстве воспоминания и остались травмирующие, но они скрашивались каждодневными попойками под немудрящую закусь, и в принципе Кеноби был не против повторить. И вот тут начались трудности: в храмовой столовой ничего подобного не водилось, а даже если и водилось, то ему не полагалось. Свои запасы рыцари и мастера охраняли почище хранилищ с голокронами, и добраться до вожделенной жидкости было невозможно, поэтому Оби-Ван, подумав, приоделся соответствующим образом, скорчил рожу пожалостливей и пошел в народ.
  
  Все попытки Квай-Гона пресечь неодобряемую Орденом деятельность заканчивались провалом, Кеноби рос, прокачивал вкус и способности к выпивке, потому что не он такой, это жизнь такая, особенно жизнь с Квай-Гоном. Мастер действовал на нервную систему своего падавана крайне угнетающе, тонус требовалось повысить, а как?
  
  Самым простым способом, тем более очень приятным: редко какая миссия не завершалась у зеркала со стаканом в руке. Кеноби рос, матерел, все больше приобретал устойчивость к градусам, что не раз выручало - попытки его перепить были чреваты интоксикацией и чудовищным похмельем, а также заводил подозрительные знакомства в самых разных уголках галактики, что не раз выручало, как, к примеру, было на Мандалоре.
  
  Мандалор падавану Кеноби особенно понравился: там гнали такой шикарный ликер, что у неподготовленных пробователей мигом отрубало высшую нервную деятельность, да и все остальное тоже. Оби-Ван вспоминал миссию, продлившуюся год, с особой нежностью - нервы приходилось лечить каждый день, иногда по нескольку раз, Квай-Гон даже начал опасаться за печень подопечного и, как только они вернулись в Храм, тут же загнал парня в Общество анонимных алкоголиков.
  
  Ну как анонимных... Храм же, все и всё узнают уже через пять минут.
  
  В Обществе, расположенном в Корпусе целителей, Кеноби понравилось. Участники живо делились воспоминаниями, адресами и паролями, а уж обсуждение способов получения живительной жидкости и вовсе продлилось неделю, пока потерявшие терпение кураторы не повыгоняли пьянчуг с глаз долой. Оби-Ван считал, что провел время с пользой: он научился Силой чистить организм от интоксикации и снимать похмелье усилием воли. Падаван уже предвкушал, какую грандиозную пьянку устроит, сдав экзамены на рыцаря, но тут в планы вмешалась судьба.
  
  Потерю Мастера и приобретение падавана Оби-Ван отмечал одновременно, уквасившись до состояния полного нестояния. Из алкогольного дурмана он вынырнул спустя несколько дней, немного привел себя в чувство, познакомился с Энакином поближе и вновь нырнул на дно бутылки: предчувствия его снедали самые нехорошие.
  
  Чуйка у Кеноби была развита хорошо, и призыв 'Время выпить!' звучал теперь практически каждый день - с залитыми зенками реальность становилась гораздо дружелюбней. Оби-Ван окончательно перешел на алкоголь, способный при нужде заменить собой корабельное топливо, и практически не просыхал, опасаясь за нервную систему, за что его крайне уважал Хондо Онака, которому джедай старался попасться на глаза минимум раз в полгода: уж очень душевно пираты каждый раз праздновали 'похищение' Кеноби.
  
  Война ничего в данном распорядке не изменила, лишь усугубила: клоны, созданные по образу и подобию Фетта, оказались настоящими мандалорцами и тут же соорудили на борту корабля ликеро-водочный заводик, выдававший на-гора такую бормотуху, что от паров облезала краска на стенах. Данную продукцию Кеноби унюхал, невзирая на насморк, сотрясение и попытки замаскировать перегонные кубы складом ношеных портянок.
  
  Оби-Ван прилетел на чудный запах, как мотылек на огонек, надегустировался от души и тут же вручил Коди мандат на производство и распространение, предложив пару толковых улучшений. Бормотуха 'Пять звезд' вышла на внутренний рынок, завоевав сердца армии поклонников, а Оби-Ван напряг связи, добывая редкие добавки, повышая качество продукции, что впоследствии сослужило ему хорошую службу: исполняя Приказ 66, Коди промахнулся, так как руки тряслись и в глазах двоилось, а сам Оби-Ван так наквасился, перед тем как сесть на беговую ящерицу, что падение в озеро даже не почувствовал.
  
  Выплыв, Кеноби открыл неприкосновенный запас, как следует вмазал и дальнейшее почти не помнил, очнувшись только на Татуине.
  
  Следующие девятнадцать лет прошли быстро, наполненные алкогольным дурманом. Каждое утро Оби-Ван встречал тостом 'Время выпить!' и каждый вечер провожал теми же словами. В конце концов даже луженая глотка Кеноби, дюрасталевый желудок и неубиваемая печень начали показывать признаки износа, и окончание Татуинской эпопеи джедай встретил с энтузиазмом и облегчением.
  
  Уговорить контрабандистов вывезти их с этой планеты оказалось просто: Кеноби пару раз дыхнул в сторону пилотов, махнул ручкой, и корабль полетел как миленький. По пути Оби-Ван несколько раз хорошо заправился, и к моменту встречи с Вейдером ему уже все было фиолетово, как сейбер покойного Винду.
  
  Джедай даже не понял, каким образом он очутился в Силе, зато отлично сообразил, что цирроз печени Призракам не грозит. Каждая победа или поражение Люка Скайуокера встречались звоном бокала, уничтожение Звезды Смерти праздновалось год, не меньше, а гибель Палпатина джедай отметил купанием в цистерне с шампанским под офигевшим взглядом бывшего падавана, который и представить себе такого не мог, даром что ситх и тоже Призрак.
  
  Попытки Вейдера урезонить бывшего мастера каким-то образом закончились заплывом в той же цистерне, затем Кеноби нашел подпольный ликерный завод, где продукция купажировалась в бассейнах, и ситх понял, что вкус к жизни обрел только после смерти.
  
  Когда Призраки очухались, то с изумлением обнаружили, что галактика в очередной раз катится в тартарары. И помочь бедняжке некому! Данное прискорбное состояние дел требовалось исправить как можно скорее, тем более что трубы горели, уши пухли, да и закусить не мешало.
  
  Обнаруженный Орден пародий на ситхов душевному равновесию тоже не способствовал, и Вейдер с Кеноби тут же приняли на грудь в попытке облегчить существование, после чего полезли инспектировать попавшийся на глаза разрушитель: Оби-Ван кстати вспомнил, что клоны гнали отличную бормотуху под его чутким руководством, и трюмы с кубриками требовалось проверить. Тщательно. А особенно тщательно требовалось прошерстить каюты высшего командного состава.
  
  Обыск принес свои ароматные плоды, и Призраки ржали, наблюдая за метаниями офицеров и рыжего генерала. Прилет так называемого Магистра Рен ситх с джедаем встретили с энтузиазмом, а уж новость о том, что это - его внук, Вейдер решил обмыть по всем правилам. Нализавшись как следует тщательно припрятанной настойки, от которой за парсек несло ситхской алхимией, обнаруженной в сейфе Рена, Вейдер примарафетился и пошел знакомиться с потомком, немного не рассчитав с местом появления.
  
  Наблюдающий за эпичной встречей Кеноби лишь присвистнул, когда офицеры и штурмовики с криками принялись покидать корабль, набиваясь в спасательные шлюпки под истерические вопли генерала, пытающегося обуздать панику. Джедай бедолаге только посочувствовал: встреча деда с внуком проходила бурно и заканчиваться не собиралась.
  
  - Время выпить! - объявил Кеноби, проявляясь возле задыхающегося от ярости генерала, ловко опрокидывая ему прямо в раззявленный рот стакан. Бедолага выпучил глаза, схватился за горло и рухнул на пол трясущегося, словно в припадке, корабля.
  
  - Аа-а... - просипел генерал, седея на глазах. - Вве... С-с... Сс-сноук?! Вве!..
  
  - Не волнуйтесь, генерал, - на испитой бородатой роже расплылось умиление при виде Вейдера, вбивающего во внука накопленную мудрость. - Со Сноуком мы еще побеседуем. А пока... Время выпить! И время закусить!
  
  
  
  

Драббл 12. Медитация


  
  
  - Представьте место, которое вам больше всего нравится. Тихое, спокойное, приятное...
  
  С медитациями не задалось с самого начала. Почему - непонятно, но не задалось. Вроде бы все понятно, но вот с исполнением дела обстояли крайне печально, хоть плачь, впрочем, Оби-Ван старался не отчаиваться и с упорством, достойным лучшего применения, штурмовал гору новой для него дисциплины.
  
  День был прекрасным. Оби-Ван тихо вздохнул, усаживаясь на медитационный коврик.
  
  Вокруг шушукались, тихонько хихикали, вздыхали... Клан Ревущих учился медитировать.
  
  - Офи-Ван... - противным голосом протянул Брук, надеясь вывести своего соклановца из равновесия. Мастер ясель начал монотонно читать введение в медитацию, дети старались сосредоточиться... Ничего не получалось. Оби едва не плакал: ну как он может стать падаваном, хоть чьим-то, если ему не дается простейшее сосредоточение?
  
  - Это чудесное место может быть лесом: бескрайним, зеленым и густым. Он простирается во все стороны, стволы деревьев устремлены ввысь, ветви тихо покачиваются над головой, даруя густую тень, но в то же время в просветы проникают лучи солнца, и лес не выглядит мрачным...
  
  Оби никогда не видел лес вживую, только на картинках или по головизору, но он каждый день бывает в Комнате Тысячи фонтанов, поэтому воображению ничто не мешает добавить привычному виду зеленых насаждений масштаба.
  
  - Посреди леса находится огромная поляна, залитая светом. Посреди поляны - озеро, окруженное золотым песком, наполненное чистейшей водой...
  
  Брук толкнул в бок, Оби, пытающийся сосредоточиться, упал, завязалась драка... Медитация в очередной раз полетела к ситхам на рога. А получивший втык Оби-Ван еще усерднее занялся не дающейся ему дисциплиной.
  
  ***
  
  Время шло. Оби-Ван подрос и даже научился если не сосредотачиваться, то хотя бы талантливо симулировать. Однако и это не помогало: мастера смотрели скептически, рыцари с сомнением, магистры вздыхали и качали головами. Оби старался и даже очень, что не помешало ему загреметь на Бендомир. Вернее, до Бендомира юный посвященный не добрался, попав в лапы работорговцев с подачи Ксанатоса, но недаром говорят, что иногда несчастье очень даже помогает.
  
  Оби-Ван овладел-таки зловредной наукой.
  
  Случилось это прозаично: доползший до своей каморки Оби получил скудный паек, проглотил его не жуя и попытался хоть как-то сосредоточиться, надеясь разгрузить сознание от проблем, но ожидаемо не смог. Наблюдающий за его мучениями пожилой иторианец покачал головой: малышу явно надо научиться отключаться от происходящего, или он загремит в карцер для буйных. А то и просто на морское дно, на корм рыбам пойдет.
  
  - Нет, мелочь, - тонкая длиннопалая рука стиснула плечо еле живого мальчика. - Не так.
  
  - Я... Меня учили...
  
  - Значит, неправильно учили, - пожал плечами иторианец. - Что ты представляешь? Опиши.
  
  - Ну... - Оби-Ван встряхнулся, хмуря брови. - Представьте место...
  
  Раб слушал заученно повторяемые установки, кивая. Неплохо. В целом неплохо.
  
  - Хорошо, - дослушав до конца, прокашлялся иторианец. - Начало отменное, вот только концовка подкачала. Она... Неполная.
  
  - Но нас учил мастер Йода! - взвился Оби. Груккх пожал плечами.
  
  - И что? Получается?
  
  - Нет! - всхлипнул мальчик.
  
  - То-то и оно! Значит, плохо учил. Неправильно. Но не боись, пацан, дед Груккх научит тебя, как надо. Твой Йода там, ты здесь, а значит, будешь приспосабливаться. Итак, начнем. Представь место...
  
  Оби слушал, все шире раскрывая глаза. Вторая половина аффирмации была крайне специфичной.
  
  - И что, помогает? - недоверчиво протянул он. Груккх хихикнул.
  
  - Да уж, никто не жалуется! Сам глянь!
  
  Оби огляделся. Рабы, все как один, сидели вдоль стен с невероятно довольными мордами, и Силу затапливали мир, покой и полное довольство жизнью.
  
  - Гхм... Да, - признал поражение Оби-Ван. - Научите?
  
  - Без проблем. Запоминай... Представьте место, которое...
  
  Оби-Ван пристроился на вытертом коврике, привычно закрывая глаза, сосредотачиваясь и ощущая, как в душу наконец-то нисходит покой.
  
  ***
  
  Когда после всех перипетий, после Мелиды-Даан и прочего, Оби освоился в звании падавана, его мастера поразило рвение ученика в трудном деле медитирования. Кеноби медитировал часами, с огромным удовольствием, блаженным выражением лица и просто наслаждением. Джинн такое рвение только одобрил, а то, что Оби- Ван теперь медитировал так, как показал давно покойный раб, так это осталось его маленьким секретом.
  
  ***
  
  - Представьте место, которое...
  
  Энакин вертелся, как малаанский угорь на сковородке. Мелкий ребенок, полный энергии, сидеть без работы был не приучен, и медитация никак не шла. Кеноби старался и так и этак, но ничего не помогало. Отчаявшийся рыцарь не выдержал и порекомендовал медитацию в движении, раз сидя не получается, но дело продвигалось туго, и Оби только вздыхал, пытаясь помочь: прогресс шел со скрипом.
  
  ***
  
  Взмыленный Энакин ввалился в палатку, охраняемую клонами, и в раздражении закатил глаза: Оби-Ван снова медитировал. Мысленно Скайуокер даже позавидовал - у него так не получалось. От мастера-джедая волнами растекались покой и мир, на лице блуждала довольная улыбка: этим делом Кеноби мог заниматься часами, его ставили в пример всему Храму. Энакин мог высидеть спокойно минут десять, потом он начинал вибрировать от буйства подавляемой энергии, и все шло насмарку.
  
  Оби-Ван открыл глаза, укоризненно глядя на нервно бегающего по палатке падавана.
  
  - Энакин, сядь... - постарался прервать словоизвержение Кеноби. - Помедитируй со мной.
  
  - У меня так не получается! - буркнул Скайуокер, и Оби сдался.
  
  - Ладно, - он махнул рукой. - Наверное, давно надо было тебя научить этой медитации.
  
  - Какой - этой? - тут же сделал стойку Энакин.
  
  - Секретной, - хитро прищурился Оби-Ван. - Меня научил ей дед Груккх, когда я был рабом в глубоководных шахтах...
  
  Энакин вытаращил глаза, но послушно сел.
  
  - Итак. Начало вполне стандартное... Представьте место, которое...
  
  Слова лились тихим неудержимым потоком, Энакин все расслаблялся, пока на лице не заиграла улыбка. Впервые за всю свою практику он просидел в полном погружении два часа и, если честно, был не против продолжить.
  
  ***
  
  Палпатин прищурился, с подозрением разглядывая сидящего напротив Скайуокера. Молодой рыцарь хлюпал крепким чаем, хрустел деликатесными пряниками по сто кредитов за штучку и вел непринуждённую беседу. Никаких жалоб на Совет, никаких жалоб на мастера. Никаких жалоб вообще! Это было странно и подозрительно, но причины таких изменений ситх так и не нашел. Да и вообще Энакин выглядел на редкость довольным жизнью.
  
  В чем же причина?
  
  Скайуокер догрыз последний пряник, пошарил голодным взглядом по столу, даже канцлера оглядел как-то плотоядно - ситх аж поежился, - откланялся и резво сбежал.
  
  Палпатин побарабанил пальцами по столу, отметив засыпанный крошками пол. Данную ситуацию требовалось прояснить.
  
  ***
  
  - Фух, - Энакин сбросил плащ, сапоги, перчатку и бодрой рысью промчался к медитационному коврику. - Еле отвязался!
  
  - Чего хотел канцлер? - поинтересовался Кеноби, устраиваясь напротив.
  
  - Сам не понял, - отмахнулся Скайуокер, закрывая глаза и успокаивая дыхание. - Мастер?
  
  - Конечно-конечно, - улыбнулся в бороду Оби. - Начинаем. Представьте место, которое...
  
  Тихие слова приносили покой и расслабление.
  
  - ...Озеро, полное прозрачной воды. Вы легко пронзаете взглядом абсолютно прозрачную воду, сверху на вас льются лучи солнца, мягко согревая. Ваши руки погружены в воду. Температура приятная и комфортная. На дне лежит ваш враг, которого вы удерживаете под водой, и тихо пускает пузыри... Его глаза неподвижны, тело еле заметно содрогается в судорогах, но вы с лёгкостью удерживаете его и видите, как его покидает жизнь. Лёгкий ветерок обдувает ваше лицо, ваш враг затихает, наполняя вашу душу удовлетворением...
  
  Медитация длилась и длилась, и мастер с падаваном мечтательно улыбались: списки врагов у обоих джедаев были длинными и постоянно пополнялись, так что нужды фантазировать абсолютно не было.
  
  
  
  
  

Драббл 13 Назад в будущее


  
  
  Дуку эффектно развернулся, взмахнув полами плаща, и вымелся из зала Совета, мысленно потирая руки и мерзко хихикая.
  
  Бывший Дарт Тиранус понятия не имел, каким образом он вернулся в прошлое, задолго до того, как Палпатин начал капать ему на мозги, агитируя за мир во всем мире посредством террора. Да и если честно, то бывший ситх и нынешний джедай не слишком горел желанием узнать. Его все устраивало, а в особенности знание возможного будущего.
  
  В этот раз он не будет пороть горячку. В этот раз он будет умнее.
  
  Дуку забурился в свою комнату, достал маленький блокнот и глубоко задумался. Рука уверенно вывела первые строки постепенно возникающего плана.
  
  'Пункт первый. Пролезть в Совет на постоянной основе'. Помедитировав на написанное, Дуку спрятал блокнот и пошел по Храму: собирать слухи и определяться со стратегией. Впрочем, даже этот пункт плана стоило переставить на второе место, он неправильно расставил приоритеты.
  
  Первым пунктом должен идти Кеноби. Мелкий шкет сейчас в яслях, терзает игрушки и достает нянек, но вскоре он подрастет, и тогда Тиранус исполнит свою мечту, которой так жестоко подрезал крылья Сидиус.
  
  - Ты будешь моим учеником, Оби-Ван, - сладко размечтался Дуку, топая в столовую, - и на этот раз тебе не отвертеться.
  
  ***
  
  Ксанатос тяжело вздохнул, закатывая глаза: Джинн надоел хуже горькой редьки. Он и в первой жизни достал своими подвеянностью*, восторженным идиотизмом, потаканием и ещё много чем, а уж сейчас, во второй раз, так вообще.
  
  Конечно, было странно, варясь заживо в кислоте, очнуться в Храме, который совсем недавно пытался сровнять с землёй с помощью стратегических запасов взрывчатки, но Ксанатос всегда был крепким орешком, и даже потекшая к моменту смерти крыша не испортила его характер в лучшую сторону.
  
  Ксанатос недаром считался гением: он посидел, понаблюдал, подумал и сделал выводы. Падаванство вот-вот должно было закончиться, Джинн едва по потолку не бегал, предвкушая рыцарские испытания Ксанатоса, но их прохождение волновало бывшего ситха в последнюю очередь: главное он уже успел приметить. Мелкий рыжий ребенок едва не затоптал Ксанатоса в коридоре, но парень увернулся, поймал реактивный снаряд за шиворот и сходу начал наводить мосты.
  
  Ксанатос отлично помнил, сколько проблем ему лично принесло это стихийное бедствие, и решительно принимал меры. Никакому Джинну этот самородок не достанется, а Ксанатос исполнит свою так и не осуществившуюся смутную мечту.
  
  - Здравствуй, посвященный Кеноби. Чувствую, через пару лет ты будешь моим падаваном...
  
  Оби-Ван будет его учеником.
  
  ***
  
  Ксанатос с Дуку недовольно переглянулись: Джинн приволок с Татуина мерзкое отродье ситховой бабушки и теперь пыжился и надувал щеки, пытаясь уломать Совет сделать его своим падаваном, невзирая на наличие такового, стоящего с унылым видом - Бруку Чану мысль быть отброшенным в сторону, не закончив обучение, не нравилась.
  
  Мелкий паршивец на Джинна с его глобальными планами чихать хотел: он с ходу целенаправленно повис на неосторожно попавшемся в коридоре Оби-Ване и теперь тарахтел, не затыкаясь, информируя весь Храм о том, как он счастлив стать джедаем.
  
  Кеноби сперва растерялся, но потом взял себя в руки, попытался отодрать от себя вцепившегося мертвой хваткой мальчишку - не получилось - и принялся профессионально-дипломатично допрашивать, заодно накормив, напоив, сводив в медпункт для удаления рабского чипа, на склад для получения одежды...
  
  Энакин висел, впившись, как клещ, довольно щурил глазки и украдкой демонстрировал следующим за ними Ксанатосу с Дуку язык.
  
  Ночью, когда весь этот дурдом закончился, состоялась историческая встреча в ангаре. Ксанатос с Дуку попытались качать права, но возродившийся Вейдер срезал их на корню.
  
  - Оби-Ван будет моим мастером! - злобно оскалился мальчишка, сжимая кулаки. - Возражать не советую - уничтожу!
  
  - Сидиус? - прищурился Дуку.
  
  - Убью, - прорычал мальчишка. - Как и всех его рогатых выползков!
  
  Перерожденные ситхи переглянулись, готовясь идти на уступки для достижения цели.
  
  - Согласны. Джинн?
  
  - Да пошел он, идиота кусок. Пусть радуется, что живым останется.
  
  - Хорошо... Тогда обсудим наше дальнейшее сотрудничество...
  
  ***
  
  Вентресс невозмутимо столкнула труп в канаву и зорко оглядела окрестности. Тихо. Замученный болячками и травмами Мастер Нарек спал в убежище, закутавшись в поданный плащ, и Вентресс с лёгкостью выскользнула, пробираясь к ангарам с кораблями.
  
  Надо валить с этой планеты, пока мастер не откинул копыта, пора лететь в Храм: Вентресс не хотела выгрызать объедки, воровать и убивать, она хотела комфорта, любви и уважения. Никаких гладиаторских ям!
  
  Ее ждал Орден и ее воплощённая эротическая мечта - Кеноби.
  
  - Оби-Ван, - хрипло мурлыкнула бывшая ситх-убийца, потирая тощие ладошки. - Ты будешь моим! Жди!
  
  Часовые отвлеклись, Вентресс вытащила ножи и приступила к зачистке.
  
  ***
  
  Оби-Ван невозмутимо заварил любимый чай, достал маленький блокнотик и раскрыл его на первой странице.
  
  - Так... - бывший и будущий член Высшего Совета джедаев почесал стилом голову и поставил напротив первого пункта глобального плана перестройки Ордена и искоренения бейнитов галочку. - Собрать этих кретинов вместе... Сделано.
  
  После чего уставился на пункт второй и последний: 'Вправить этим кретинам мозги в правильную сторону'.
  
  - Гм... Приступаем.
  
  *подвеянность - легкомысленность.
  
  
  
  

Драббл 14. Мастер зверей


  
  
  
  Оби-Ван ловко поймал ползущую к нему лозу, завязал ее бантиком и тут же отступил, приняв одухотворённый и возвышенный вид. Квай-Гон с подозрением покосился на падавана, но вернулся к разговору с сенатором. Плотоядная крысоловка тужилась, пытаясь разинуть усаженный сотнями острых зубов бутон, но все было тщетно: узлы Оби вязал на совесть. Переговоры закончились, Квай-Гон, пребывая в благодушном настроении, мозги не выедал, и Оби расслабился, выкинув из головы и сенатора, и его любимое растение, со вздохом облегчения отметив, что хорошо, что у сенатора был только сад, без зоопарка.
  
  ***
  
  Вообще-то Оби-Ван любил флору и фауну. Когда-то.
  
  Честно.
  
  Когда он был маленьким, то Комната Тысячи фонтанов являлась для него убежищем и местом, в котором можно отдохнуть, но теперь, после того, как он стал падаваном, Кеноби начал пересматривать свое отношение к растениям и животным.
  
  Поначалу Оби-Ван ничего не замечал, ослепленный счастьем: как же! Его взяли в падаваны! Но постепенно реальность начала пробиваться сквозь розовые очки, настырно демонстрируя все свое паскудство.
  
  Началось все с озеленения квартиры. Комнаты, отведенные для Квай-Гона и Оби-Вана, утопали в горшках с зеленью, и падаван с ходу был осчастливлен лейкой, пакетами с удобрениями и толстенным талмудом, в красках расписывающим, как именно надо ухаживать за хлорофильными красавцами. Оби-Ван, пребывающий в эйфории, только закивал и взвалил на себя ежедневный уход.
  
  Время шло, начались миссии. И вот именно тогда до юного падавана начал доходить весь ужас ситуации.
  
  Погруженный в Живую Силу Квай-Гон очень любил флору и фауну и обязательно привозил с миссий живые сувениры. Нет, пока дело ограничивалось цветочками, Оби не имел ничего против, но Совет бросал одного из своих лучших дипломатов в разные дыры, и падаван внезапно обнаружил, что флора может не только цвести, колоситься и пахнуть, а ещё вонять, ползать, метко стрелять иголками, покрытыми ядом, кусаться, плеваться, вызывать аллергию и несварение желудка, а также лезть с непристойными намерениями.
  
  Оби-Ван погрузился в глубины науки, осваивая грабли с тяпками, секаторы и мачете, научился ловко обращаться с боевыми отравляющими веществами и пестицидами, а также освоил флористику, язык цветов и тактику выжженной земли.
  
  Увы, на этом дело не закончилось: увидев, как хорошо его падаван обращается с зеленью, Квай-Гон перешёл на животный мир. Сострадательный джедай любил кого-нибудь спасти, а вот выхаживать подобранных страдальцев почему-то приходилось Оби-Вану.
  
  Все попытки внятно донести до учителя нежелание возиться с питомцами не удались, и Оби пришлось спешно осваивать основы дрессуры, а также прокачивать Ментальный контроль и Умиротворение. Со временем навыки возросли настолько, что Оби-Ван научился укрощать ранкоров мановением руки, а тигров - движением бровей. В карманах просторной мантии не переводились сухарики, конфеты и сушеное мясо, а на поясе - секаторы, стяжки и прививочные ножи. Чем дальше, тем чаще Оби-Ван вспоминал Агрокорпус, философски размышляя о том, что от судьбы не уйти, но только после происшествия на Набу он понял, к чему его готовили жизнь и Сила.
  
  ***
  
  Забрак был злобным, хищным и быстрым. Он скакал как бешеный, рычал и щёлкал зубами, напоминая маластарского тигра, и Оби тщетно пытался урезонить вырвавшегося вперёд учителя, предупреждая о правилах поведения с дикими хищниками. Квай-Гон, как всегда, излишне самоуверенный, попер на забрака и закономерно едва не получил дырку в боку, выбесив этим падавана до невозможности, поэтому было неудивительно, что, когда энергетические завесы раздвинулись и забрак бросился на Джинна, Оби-Ван, не выдержав, заорал: "Ко мне!", - подкрепив приказ Силой, как поступал всегда, когда настырного мастера хотел кто-то сожрать. Получилось почему-то: "К ноге!", - но главное, что сработало, забрак отвлекся от опешившего Квай-Гона и помчался к Оби-Вану, сверкая глазами и роняя слюни.
  
  Озверевший от всего происходящего Кеноби шарахнул по забраку Умиротворением, потом долбанул Ментальным контролем, а на закуску схватил рогатого парня за шкирку, трепля, словно проштрафившегося щенка, сунул ему в пасть кусок вяленого мяса, а когда забрак рефлекторно зашевелил челюстями, погладил по лысой голове и почесал под подбородком.
  
  Забрак замер, прищурился... И удивлённо замурчал, сотрясаясь всем телом. Оби-Ван умело скрутил строптивца, гладя и приговаривая: "Хороший мальчик!", - не забывая запихивать в зубастую пасть конфеты с мясом и давить Умиротворением.
  
  Квай-Гон смотрел на эту дикую сцену полным обалдения взглядом, что не помешало вызвать охрану. Падме с набуанцами восхищённо пялились, объясняя потрясенному Энакину, насколько это круто: не убить врага, а склонить на свою сторону, - и ребенок сам ревниво бочком подбирался поближе к Кеноби и его новому питомцу.
  
  Оби-Ван лишь закатывал глаза, чесал блондинистую и лысую макушки и пополнял запас вкусняшек: перелет на Корусант обещал был интересным, - но к последствиям данной эскапады оказался не готов. Мало того, что Совет торжественно произвел его в рыцари, так и Скайуокер изъявил твердое желание стать падаваном именно Оби-Вана.
  
  Забрака допросили, а потом отдали на попечение Квай-Гону, в наказание за неумение слушать умные советы и желание лезть к ситху на рога в одиночку заперев в Храме.
  
  Оби-Ван вздохнул и пошел в библиотеку: осваивать продвинутые методы дрессировки и воспитание падаванов.
  
  ***
  
  Эпопея с ситхами получила продолжение, начавшееся с нападения страшной лысой женщины. Оби-Ван отбил первую атаку, достал из кармана световую указку, включил и зашевелил прямо перед серокожей страшилкой, назвавшейся Вентресс. Женщина, поймав глазами дергающееся пятнышко, замерла, рефлекторно дёрнув когтистыми руками. Оби-Ван, коварно ухмыльнувшись, описал указкой кривую, и Вентресс, не выдержав, с диким мявом прыгнула. Следующие три часа Кеноби гонял одуревшую Вентресс по полю, выматывая, пока клоны в темпе сколачивали клетку и готовили когтеточку, подстилку, поилку, миску с кормом и стильный ошейник с колокольчиком и стразиками.
  
  Загоняв убийцу до невменяемости, джедай упаковал ее по всем правилам, отправив посылку в Храм, а клоны в полном восторге начали перенимать накопленную Кеноби мудрость.
  
  После этого ситхи посыпались, как из дырявого мешка.
  
  Здоровенного жёлтого забрака Кеноби опрыскал кошачьей мятой и валерианой и, пока тот пьяно орал и катался по полу, шкрябая когтями все попавшееся на глаза, подтянул поближе плотную бархатную штору, в которой ситх благополучно запутался и уснул.
  
  Его напарника - тоже забрака, только мелкого и злобного, - привлекли шуршащие мячи. Команда "Апорт!" сработала раз, потом два, потом забрак получил в награду сахарную косточку и сушеные бантовые уши, а также поводок и ошейник с медалью.
  
  Оби-Ван уж было решил, что на этом его мучения закончатся, но неожиданно похитили канцлера. Утомленный Кеноби набил карманы конфетами, вялеными крысиными хвостиками, к которым питал нежную привязанность его падаван, а также бутылью спиртовой настойки пустырника и корешками валерианы, после чего взял Энакина и отправился спасать главу Республики.
  
  Кашляющийся и дергающийся киборг заставил покачать головой: и вот как с таким запущенным материалом работать? Впрочем, и не таких к покорности приводили.
  
  Кеноби поднатужился и приложил Умиротворением по площади, после чего повторил процедуру два раза. Эффект наступил незамедлительно: Энакин осел, счастливо пуская слюни, бормоча что-то о Падме, Гривус захрипел, рухнув на пол, канцлер собрал глаза в кучку, пялясь в окно.
  
  Кеноби похрустел пальцами, оглядел фронт работ и приступил к исполнению намеченного. Энакину всучил мешок с пломбовыдирательными ирисками, которыми тот тут же зачавкал, Гривусу воткнул в рот бутылку с соской, наполненную смесью горячего молока, девяностоградусного мандалорского ликера и какао-масла с желтками. Киборг выдул предложенное, окосел и захрапел, дергая левой ногой. Канцлера, пускающего слюни в кресле, Кеноби аккуратно запеленал в мантию и принялся укачивать, напевая колыбельную. Палпатин возмутился, Кеноби, которому только нервного срыва и инфаркта у ценного заложника не хватало, долбанул Ментальным контролем, заполировав Умиротворением.
  
  Канцлер почему-то зашипел, зажелтел глазами и защелкал зубами, пытаясь царапаться. Оби-Ван, теряя терпение, достал секретное средство, корень валерианы в мятной глазури, пропитанный снотворным, ловко впихнув его брыкающемуся главе государства в рот. Палпатин попытался выплюнуть вкусняшку, но Кеноби был опытным укротителем и не таких строптивцев обламывал. Он тут же стянул рукава и капюшон мантии, пакуя Палпатина аккуратным свертком, и принялся чесать ему голову и за ушами. Снотворное подействовало, подозрительно активный канцлер угомонился, Кеноби достал стяжки и начал паковать всех подряд, одновременно вызывая солдат.
  
  Уже через полчаса процессия входила в Храм, в крыло целителей, а ещё через полчаса Совет всем составом молча наблюдал за вяло шипящим Палпатином, зарывшимся в простыню, пытающимся пускать молнии из пальцев.
  
  Новость о прекращении войны Кеноби встретил с облегчением, надеясь выспаться и вообще отдохнуть, но не тут-то было! На этот раз отжег Энакин. Дражайший падаван объявил о том, что женится и собирается посвятить себя семейному счастью.
  
  Кеноби посидел, подумал, тихо порадовался тому факту, что теперь за неугомонным Энакином будет приглядывать жена, и с радостью дал свое благословение, надеясь отдохнуть от хлопот следующие лет десять, не меньше.
  
  К сожалению, у Силы были другие планы и чувство юмора: когда через четыре года Энакин привез в Храм на экскурсию своих отпрысков, неосторожно вышедший встречать гостей Оби-Ван был атакован мелкими сорванцами, синхронно заоравшими, что это будет их мастер. Кеноби молча достал настойку пустырника, выпил залпом, закусил валерианой и пошел пополнять запасы вяленых крысиных хвостиков, размышляя о том, что от Судьбы не убежишь, а Йода врал как сивый мерин, заявляя, что будущее не высечено в камне.
  
  И вообще этот цирк закончить невозможно, его можно только прекратить.
  
  
  
  

Драббл 15. Преемственность


  
  
  Все началось с Дуку, которому не посчастливилось стать падаваном многоуважаемого гранд-магистра Ордена джедаев.
  
  Нет, вообще-то Ян был счастлив, ведь обучаться у Йоды мечтали все, а повезло ему одному - в последние два столетия Йода не брал учеников, отговариваясь старостью, леностью и болячками. Некоторые включали в этот список ещё и склероз, но только тихо и в кругу "своих", и Ян не верил таким шепоткам, ведь древний джедай был бодр и силён не по возрасту, а ещё и весел.
  
  Вот тогда бы Яну задуматься, но его критический фильтр в тот момент дал сбой, и падаван пребывал во власти честолюбивых мечтаний, которые ширились и множились. Ян видел себя сначала рыцарем, потом мастером, потом - чего уж мелочиться! - магистром, обживающим сделанное специально по его меркам кресло советника, может даже Высшего Совета, чем Сила не шутит, а там, глядишь, и ты - глава Ордена. И жить он будет долго, отравляя существование своим врагам и недоброжелателям.
  
  Хорошие мечты.
  
  Разбившиеся в тот момент, когда Йода, умильно улыбаясь и сложив на животе когтистые лапки, организовал для Яна семейное чаепитие.
  
  Может, Йода и прожил в Храме всю свою жизнь, может, он и был всеядным, вот только менее специфичными от этого его вкусы не стали. Тушёное мясо воняло свежераскопанной могилой, жареные жуки комбинировались со свежей ряской, а в чае плавали какие-то дрючки и опилки, хрустящие на зубах и так и норовящие застрять в щелях между оными.
  
  Ян, будущая звезда на дипломатическом поприще, мужественно прожевал пару заботливо положенных ему на тарелку кусочков, хрустнул лапкой жука-великана, хлюпнул чаем и понял, что вот прямо сейчас у него появились смутные подозрения, что до старости он просто не доживёт.
  
  Вот не доживёт, и всё тут.
  
  Йода, стряхивая с уголков глаз слёзы умиления, всё подкладывал на тарелку ученику самые лакомые кусочки, не обращая внимание на то, что с каждым укусом Ян становится все больше похожим на него - таким же зелёным и морщинистым, - разглагольствуя о преемственности поколений, о важности родословных и передаче традиций от поколения к поколению.
  
  Ян слушал вполуха, пытаясь совладать с пошедшим вразнос организмом. Желудок рычал, как голодающий нексу, в кишках началась революция, сероводородной отрыжкой можно было наполнять воздушные шары и отправлять в стратосферу. Икота сотрясала тело, Ян положил вилку на пустую тарелку и умоляюще уставился на своего мучителя. Йода разлил остатки чая по чашкам, с наслаждением втягивая ноздрями витающее над ними амбре, допил и милостиво дал отмашку на уборку.
  
  К великому сожалению Яна и всей остальной галактики, Йода, готовящийся как следует воспитать своего последнего падавана, так и не понял, что несчастному просто необходимо посетить целителя разума, и не один раз, а сам Ян был слишком горд для жалоб и рыданий в чью-то жилетку, но нанесённая моральная травма предопределила судьбу будущего лорда ситхов. Потом, сколько бы испытаний ни выпало на долю Яна Дуку, больше ничто не могло пошатнуть его веру в себя и Силу, и больше ничто не могло его напугать, потому что по сравнению с семейными обедами даже самые жестокие пытки казались чем-то несущественным.
  
  В дальнейшем, когда Ян вырос, закончил обучение и заматерел, даже в его черствой душе теплилось сочувствие, и уже своих учеников он пытался уберечь от сомнительной чести разделения трапезы с гранд-магистром, но на Квай-Гоне эта тактика дала сбой.
  
  Живущий здесь и сейчас погруженный в Живую Силу падаван витал в облаках, но своего "деда" очень уважал, и все попытки Яна сберечь своего падавана от похода к Йоде разбились о незамутненный идиотизм подростка - по другому назвать этот наивный взгляд на мир Дуку не мог.
  
  Очередной пыточный сеанс прошел весело: Ян цедил чай, закусывая карамельными сверчками, машинально выковыривая из зубов острые лапки, а Йода с радостным Кваем жрали как не в себя, чавкая с достойным лучшего применения энтузиазмом.
  
  Высококультурному Яну смотреть на это было невыносимо. И даже живот у поганца Квая не болел!
  
  На осторожные расспросы Яна Джинн разливался соловьём, расписывая, как ему было вкусно и вообще хорошо, и Ян, тяжело вздохнув, окончательно поставил на своем падаване крест. Пропащий материал, больше добавить нечего.
  
  Потом, когда Ян оставил Орден, по некоторым вещам он всё-таки скучал, но вот семейные обеды в этот перечень не входили никогда.
  
  Оби-Ван своего гроссмейстера почти не знал: несколько встреч не в счёт, зато с гранд-магистром был знаком лучше, чем хотел. Квай-Гон, недовольный тем, что ему впихнули падавана, поддерживать семейные традиции не спешил, но время шло, и в конце концов Джинн подобрел настолько, что ответил согласием на приглашение. Оби-Ван был полон радужных надежд и решимости не запороть ответственную встречу. Он приоделся, подготовил подарок и ночь не спал, волнуясь.
  
  Жизнь преподнесла очередной отвратительный сюрприз: Оби посмотрел на тарелки, заполненные пахучим трясущимся содержимым, попробовал суп, похожий на клейстер, в котором плавали чьи-то неочищенные лапы с нестриженными когтями, и глубоко задумался над крайне важным вопросом: чем эта трапеза отличается от того, что Оби жрал в шахтах Бендомира и канализации Мелиды-Даан?
  
  Перепробовав предложенное, Оби убедился, что разницы нет, и пригорюнился. Он-то рассчитывал на деликатесы, а оно вон как обернулось!
  
  С тех пор Оби-Ван от обедов не отказывался, но и удовольствия не получал, хотя и считал их хорошей тренировкой: после стряпни Йоды даже самые экстравагантные отрыжки высокой кухни на дипломатических приемах казались съедобными и вообще чем-то несущественным и обыденным.
  
  Появление Энакина поначалу ничего не изменило в этой порочной практике: со скрипом приглашенный на обед мальчишка оглядел предложенное без восторга, но съел без нареканий - жизнь раба хорошо учит не перебирать харчами.
  
  Энакин хорошо ел в столовой, ходил на обеды к Йоде, но Оби-Ван видел, что вообще-то его падаван хочет чего-то другого. Чего именно, позволил определить случай: мужественный ребенок решил сделать уборку в заросших паутиной кухонных шкафах и нашел нечто интересное, запечатанное в контейнере, куда и сунул любопытный нос. Вопли радости едва не обрушили потолок: примчавшийся на крики Оби с изумлением узнал в пакете свою заначку, привезенную с Мандалора.
  
  Как выяснилось в ходе расспросов, кухня Татуина очень похожа на мандалорскую: скудный рацион требуется разнообразить, а что может быть лучше специй, особенно острых?
  
  В орденской столовой подавали пищу, которую с гарантией съедят все, а значит, она была более-менее постной и не острой. Джинн специи на дух не переносил, Оби привык готовить нечто пресное и даже не подумал, что его падаван может иметь на этот счёт свое мнение.
  
  Встретивший единомышленника Кеноби со слезами на глазах приготовил традиционные мандалорские блюда, пряные и острые, которые хоть как-то стимулировали его убитое бесчисленными испытаниями и дипломатическими приемами пищеварение, заварил пряный каф и почувствовал себя совершенно счастливым, как и Энакин, который с хреном и майонезом мог сожрать любую гадость.
  
  В погруженном в кому от восторга разуме заворочались смутные мысли, оформившиеся во вполне определенное желание после очередного обеда.
  
  Душа требовала отомстить за все бесславно погибшие вкусовые рецепторы и клетки мозга, но Йоду специями было не впечатлить - тот, кто может сожрать тухлое мясо, закусывая квашеными ядовитыми грибами, на острый перец не отреагирует.
  
  Решение было найдено после долгих обдумываний: может, желудок и глотка у Йоды и неубиваемые, зато слух у него крайне чувствительный. Очередная встреча с герцогиней Мандалора навела на мысль, Кеноби покопался в архиве, проводя исследование, и полез в кубышку.
  
  Отъезд Йоды по делам облегчил подготовку к операции: Кеноби, пользуясь положением советника, прошёлся по яслям и выбрал самый шумный и энергичный клан малолеток с говорящим названием "Вопящие". Детям предложение прославленного мастера сделать сюрприз гранд-магистру крайне понравилось, и они с энтузиазмом принялись готовиться.
  
  Через месяц состоялось возвращение джедая к родным пенатам: утомленный поездкой зеленокожий старец пришкандыбал к себе, поел и завалился спать, знать не зная, что в пять утра, в самый сладкий сон, к его дверям припрется отряд малышни, вооруженный специально закупленными озверевшим от постоянных приглашений на обед, совмещённых с промывкой мозгов, советником Кеноби инструментами.
  
  Йода рухнул на пол с кровати, когда сквозь дверь беспрепятственно донёсся военный марш. Мандалорские боевые барабаны, рожок и тарелки грохотали и выли прямо над ухом, спросонья уставший и невыспавшийся Йода даже решил, что Храм атакуют отряды супер-коммандос.
  
  Юнлинги с энтузиазмом и восторгом лупили по барабанам, дули в рожки и звенели тарелками, маршируя взад и вперёд по коридору. Наблюдающий за этим цирком Оби-Ван утирал слезы умиления и подбадривал музыкантов хлопками и одобрительным возгласами. Живущие рядом джедаи окапывались и расползались в убежища, получившие взятки стражи пересчитывали ящики с выпивкой и деликатесами, делая вид, что не происходит ничего странного.
  
  Отработавшие программу по заявкам юнлинги поклонились выглянувшему в двери Йоде и умчались к себе. Следующая неделя прошла бурно: юнлинги вошли во вкус и решили дать грандиозный концерт для всех, кто не успел сбежать, и тренировались каждую свободную минуту, а так как свободное пространство почему-то нашлось только на этаже Йоды... На пятый день гранд-магистр, способный выдержать все, кроме недосыпа, сдался и решил выяснить причину недовольства своего гранд-падавана.
  
  Следующий семейный обед прошел прекрасно: Йода чавкал тухлой акулой, благоухающей аммиаком, а Оби-Ван с Энакином наслаждались пирогом удж и пряным кафом. Кеноби хрустел панированными крылышками, пил черный эль и надеялся, что до Йоды дошло.
  
  ***
  
  Много лет спустя
  
  Люк скептически осмотрел болото, засасывающее в свои вонючие объятия его крестокрыл, и скривился. И вот где тут Йоду искать?
  
  Искать не пришлось, Йода пришел сам, вытащил мановением руки утонувший крестокрыл и поволок нежданного гостя к себе. В пещерах было тепло и сухо. Люк присел на вытертую шкуру кого-то мохнатого, Йода загремел сковородками и кастрюлями.
  
  - Раз падаваном хочешь быть ты, - проскрипел древний джедай, предвкушающе улыбаясь, - то семьёй будем мы. Родословной. А родословная каждая традиции имеет.
  
  - И какая у нас традиция? - полюбопытствовал Скайуокер.
  
  - Обед, - расплылся в умильной улыбке Йода, смахивая навернувшиеся на глаза слезы. - Семейный. Готовлю я. Садись.
  
  Радостный и вечно голодный Люк приготовился ждать, а где-то в Силе недовольно переглянулись Оби-Ван и Дуку.
  
  - Он опять.
  
  - И снова.
  
  Люк с интересом понюхал тарелку с наваленной на нее едой и с пугающим энтузиазмом вонзил в нечто синее вилку.
  
  - Ой, вкуснятина какая! - прочавкал парень. - Спасибо!
  
  Призраки недовольно переглянулись.
  
  - Не будет от него толку, - резюмировал Ян. - Вот увидишь, Кеноби.
  
  - Посмотрим... - процедил Оби-Ван.
  
  ***
  
  Ещё сколько-то лет спустя
  
  - А теперь, Бен, я хочу тебя познакомить с одной традицией...
  
  Энтузиазм дяди немного пугал. Люк носился по кухне, меча на стол тарелки и судки с подозрительно выглядящим и пахнущим содержимым.
  
  - Семейные обеды начал ещё твой гранд-гранд-мастер, великий джедай Йода. И неукоснительно соблюдал эту традицию много лет... Присоединяйся!
  
  Бен осторожно ткнул вилкой нечто шевелящиеся, и оно придушенно пискнуло. Подросток позеленел. Люк шустро очищал тарелку.
  
  - Ешь, Бен, не стесняйся.
  
  С трудом выползший из туалета Бен продышался, напился кафа и достал комлинк.
  
  - Уважаемый Сноук, у меня только один вопрос...
  
  - Да?
  
  - У вас, в вашей традиции, есть семейные обеды?
  
  - Ну что ты, Бен, у нас махровый индивидуализм: каждый питается отдельно.
  
  Где-то в Силе Дуку похлопал Йоду по плечу, Энакин зааплодировал, а Оби-Ван покачал головой.
  
  - Может, пора отбросить эту замшелую традицию и предложить нечто новое?
  
  - К примеру?
  
  - Ну, например, музыка...
  
  Призраки спорили, Люк спал, Бен спешно собирал манатки. Время шло своим чередом, а традиция все продолжалась. Где-то на Джакку бросила в котелок пойманного жука Рей, подумала и добавила кусок вяленого мяса, откопанного из заначки.
  
  
  
  

Драббл 16. На те же грабли


  
  
  
  - Разве можно быть таким неосторожным! Одни проблемы от тебя! Да если б не Йода, я б тебя и не взял! - гаркнул Квай-Гон, нависая над белым как мел падаваном. - Ты жалок! И полон Тьмы! Такой же, как Ксанатос! Обязательно падешь!
  
  Падаван, стоящий с трясущимися губами и полными слез глазами, неожиданно резко выпрямился. В глазах подростка загорелась решимость, руки сжались в кулаки.
  
  - Как Ксанатос... - прошипел Кеноби, с яростью уставившись на источающего презрение каждой порой своего тела мастера. - Паду, значит. Отлично!
  
  Он намотал свисающую с виска косичку на палец, резко дернул, вырвав волосы с корнями, и бросил ее в грязь к ногам неожиданно заткнувшегося Джинна.
  
  - Подавитесь, мастер Джинн. Раз вы считаете, что я такой же, как ваш предыдущий падаван... Я не могу вас разочаровать! Я ухожу из Ордена! Прощайте! Иду падать!
  
  Отвесив идеальный поклон, Кеноби запахнулся в плащ, подхватил тощую котомку с пожитками и гордо направился куда-то вниз по улице, не реагируя на вопли отмершего Джинна. Когда джедай наконец решил догнать своенравного падавана, в темноте переулков он никого не нашел.
  
  ***
  
  Трясущийся от обиды и ярости Кеноби сам не понял, как добежал до космопорта. Подросток переживал страшную, а главное, несправедливую обиду: несколько часов назад он как раз видел, как покончил с собой Ксанатос, бросившись в бассейн с кислотой; только немного пришел в себя, содрав блокирующий Силу ошейник, едва шевелясь от побоев, и тут на тебе, опять мастер чем-то недоволен. Но на этот раз терпение постоянно обвиняемого во всех грехах подростка лопнуло, и он сжег мосты окончательно и бесповоротно. Пути назад не было, только вперед.
  
  Осмотрев себя, немного успокоившийся Кеноби скривился, достал маленький вибронож и одним махом отрезал хвостик - последний признак падаванской прически. Выбросил совершенно демаскирующий его плащ и твердой походкой направился к ближайшей лавке покупать замену. В голову привычно лезли пораженческие мысли, но на этот раз подросток не собирался ни о чем сожалеть и рефлексировать. Хватит. Просто хватит. Больше он такого не переживет.
  
  Ну а раз Джинн считает, что он падет... он своего бывшего мастера не разочарует!
  
  Теперь осталось только найти ситхов.
  
  Жуя пирожки с подозрительным содержимым, кутаясь в купленный за гроши потрепанный плащ непонятного цвета, Кеноби шел между стоящими звездолетами, пытаясь понять, на какой сесть, ведь денег купить билет на рейсовик не было, одновременно вспоминая, где можно найти хоть какие-то сведения о ситхах.
  
  Любящий рыться в архивах Кеноби помнил про Коррибан и Зиост, вот только координаты их были неизвестны. Да и лезть в настолько темные места все-таки было стремно. Еще помнилось про Ондерон - но там стражи и наблюдатели Ордена, Оссус ещё, вроде бы, но там тоже проблемы... Неожиданно осенило: Рен Вар. Планета, где похоронен Улик Кель-Дрома - вернувшийся к свету падший джедай. Самое оно, безопасное начало.
  
  Кеноби дожевал пирожки, поправил похожий на половую тряпку плащ и пошел наниматься на самый благоприятно ощущающийся в Силе звездолет: рабочие руки на таких лоханках всегда нужны.
  
  ***
  
  Вернувшегося в Храм Квай-Гона встретили Стражи, не давшие джедаю даже зайти к себе, чтоб поесть и помыться. Они живо отконвоировали пытающегося возмущаться Джинна в башню Совета, впихнули в зал, где уже собрались все советники, и закрыли дверь. Под нечитаемыми взглядами Квай поежился.
  
  - Ну, здравствуйте, мастер Джинн, - не предвещающим ничего хорошего тоном начал Винду. - Я задам лишь один вопрос: как вы объясните это?
  
  Включился голопередатчик, проигрывающий запись из каких-то местечковых новостей. Под кричащим заголовком: "Разве из Ордена Джедаев можно уйти?!" разыгрывалась хорошо знакомая Джинну сцена. Комментатор разливался соловьем о жутких нравах джедаев, о том, что не все так хорошо, как говорят, и что многие слухи явно имеют под собой почву. И вообще...
  
  Изображение погасло, взгляды советников скрестились на Джинне.
  
  - Мы слушаем.
  
  ***
  
  Добирался до Рен Вара Оби-Ван полгода, но это его не смутило. За это время он подостыл, но решимость найти ситхов не угасла. Путешествие было не самым легким, однако Оби-Ван упорно шел к своей цели. Он выживал, научился воровать без угрызений совести и использовать Принуждение Разума, отменно играть в сабакк, чинить все, что движется, за парсек чуять опасность и разбираться в окружающих. Планета оказалась неприветливой, покрытой снегами, подросток, пусть и обзавелся вещами, трясся от холода, но искал, пока не нашел гробницу, вернее, кенотаф*.
  
  Оби-Ван надеялся найти голокрон, ведь именно в гробницах их оставляли, или хотя бы какие-то личные записи, поэтому появление желтоглазого призрака стало полной неожиданностью.
  
  ***
  
  Тринадцать лет спустя
  
  Планета была маленькой и необитаемой, самая граница Мандалорского космоса. Просто жалкий пыльный шарик, покрытый джунглями и степями, населенный ядовитой флорой и фауной. Какого черта именно в этот участок космоса понесло Гривуса - непонятно, зато теперь двести двенадцатый батальон с матами прорубается сквозь очередной душный оазис, пытаясь найти зловредного киборга, генерал Джинн залипает на всем подряд, Коди с руганью его отрывает от очередного ядовитого червячка-бабочки-цветочка, отмахиваясь от восторженных лекций, и сволочные джунгли все не заканчиваются и не заканчиваются, и вообще конца-краю этому издевательству нет.
  
  Джунгли закончились как-то резко и вдруг. Вот они есть, а вот их нет, и перед измученными клонами простирается аккуратно подстриженный газон, на котором высится странная ступенчатая черная пирамида, при взгляде на которую все дружно сглотнули, окружённая остовами дроидов. Валяющийся на травке Гривус встал, отряхнулся, хрипло выкрикнул какие-то невнятные угрозы в перемешку с проклятиями, и помчался к ней огромными скачками. Гривус доскакал до пирамиды, подпрыгнул и полез вверх, как таракан. Он почти дополз до второго яруса, как неожиданно мелькнувшая нога в черном сапоге со всей дури долбанула генерала в лицо, едва не скинув с пирамиды. Маска треснула, Гривус, бешено замахав руками, попытался удержаться, вцепившись в стену когтями ног, но плавный росчерк алого сейбера отделил голову киборга, и генерал рухнул к подножию, выбив в газоне фигурную яму.
  
  Все замерли.
  
  Что-то хлопнуло, минут через пять открылась отменно замаскированная дверь, из которой вышел неторопливой вальяжной походкой среднего роста молодой мужчина в похожих на джедайские одежды, только радикально черного цвета, держащий в руках блюдце с чашкой. Мужчина постоял, задумчиво рассматривая останки Гривуса, невозмутимо попивая напиток и совершенно не реагируя на настороженных клонов и вцепившегося в сейбер джедая. Чашка с блюдцем в зависли в воздухе, мужчина шевельнул пальцами, киборга сплющило в комок, затем металлический шар одним мановением руки отправили куда-то в джунгли, после чего мужчина развернулся и так же неторопливо вернулся в пирамиду, посуда послушно летела за ним. Двери сомкнулись, судя по пробежавшей по стенам еле видной волне поднялись энергетические завесы. Клоны переглянулись, Джинн пялился на пирамиду остекленевшими глазами.
  
  Выползший из-за пирамиды дроид-уборщик принялся собирать остатки металлического воинства, плюща их в аккуратные брикеты и складывая в прицеп. Клоны молча наблюдали за уборкой территории, не зная, что и делать. Вернувшиеся разведчики прикатили останки Гривуса. Коди, видя что генерал опять завис, дал отмашку на возвращение к кораблям: беспокоить обитателя пирамиды и нарываться на неприятности не хотелось.
  
  Оби-Ван проследил за убравшимися войсками, пожал плечами и пошел в библиотеку: раз его нашли, незваные гости припрутся опять, следовательно, надо принять меры. Улик был с этим полностью согласен.
  
  ***
  
  Новость о гибели Гривуса вызвала фурор. Пребывающий в каком-то нездоровом оживлении Джинн едва не бегал по потолку зала Совета, отчитываясь об увиденном. Советники молча слушали, переглядываясь. Наконец Квай-Гон остановился, беспомощно вздохнув.
  
  - Это был Оби-Ван, я уверен.
  
  Йода уронил палку, прижав лапки к груди.
  
  ***
  
  Палпатин задумчиво поскреб подбородок. Полученный отчет не радовал: Гривус мертв, его любимые магнастражи превратились в металлолом, и заменить киборга пока некем. У Дуку другие задачи. Ну... Может быть, Вентресс? Да. Пойдет.
  
  - Ученик? Для твоей ручной убийцы есть работа.
  
  ***
  
  Вентресс злобно раздавила очередного комара, присосавшегося насмерть, и с ненавистью зарычала, почесываясь как припадочная: наглые кровососы искусали невзирая на репелленты и плотную одежду. Выругавшись, женщина в очередной раз обрызгалась мало помогающими средствами и устремилась вперёд. Высящаяся посреди ухоженного газона пирамида заставила облегченно выдохнуть, а вид валяющегося в шезлонге в одних плавках рыжего наглеца - завизжать от завистливой ненависти. Она тут ломится сквозь джунгли, ее жрут на ходу, а этот гад загорает! Обитатель пирамиды - зиккурата, судя по ступеням, - неторопливо наслаждался коктейлем в причудливом бокале и вообще жизнью. Вентресс раздула ноздри, огляделась и принялась ждать сумерек.
  
  Проползти сквозь защиту было нелегко, но она справилась. Вентресс, отдуваясь, протиснулась в служебный лаз для дроидов, радуясь, что не растолстела, и поползла к цели. Лаз казался в Силе совершенно монолитным, поэтому упавшие решетки и газ стали полной неожиданностью.
  
  Приходила в себя Вентресс долго, тем неожиданнее оказалось очнуться не в казематах, а на комфортабельной кушетке от прикосновений чьих-то ласковых рук. Глаза открылись сами собой. Вокруг нее хлопотал целый отряд женского пола: одни делали массаж, другие - маски и обтирания, третьи мазали чем-то липким и приятно пахнущим голову, четвертые обмахивали самым настоящим опахалом. О такой роскоши Вентресс и не мечтала, только читала рекламу, завистливо пуская слюни: бабла даже на один сеанс не хватало. Рядом поклонилась чрезвычайно ухоженная блондинка:
  
  - Рада вас приветствовать в нашем салоне, госпожа. Позвольте предложить вам напитки, пока я рассказываю об условиях подаренного вам годового абонемента.
  
  Вентресс согласно что-то промычала.
  
  - Итак, весь следующий год мы предоставим вам такие услуги....
  
  Вентресс слушала перечень в полном ступоре. Там было все и даже больше. Распорядительница тараторила и тараторила, и женщина все больше убеждалась, что следующий год и шагу не ступит с этой планеты.
  
  - А сейчас ваш ждет легкий завтрак и отдых, а чтобы госпожа не скучала, вас будут развлекать беседой и чайной церемонией.
  
  Вентресс покосилась на двух здоровенных забраков и благосклонно закивала. Да. Самое оно. Она обожает чайную церемонию и беседу.
  
  - Прошу.
  
  Вентресс усадили в роскошное кресло на антигравах и с помпой повезли в будуар. В глубине души пискнул было долг, но женщина удушила его бестрепетной рукой, одобрительно пялясь на стати обмахивающего ее опахалом забрака. Война войной, а чайная церемония - по расписанию.
  
  И вообще, может, подумать о смене работодателя?
  
  ***
  
  Дуку нахмурился: ученица, отправленная вразумлять какого-то наглеца, пропала с концами. Поиски не дали результатов, а про единственного обитателя этой жалкой планеты нашлась неожиданная информация. Обитающий в зиккурате падший оказался бывшим падаваном Квай-Гона, как ни удивительно.
  
  Бывший джедай, а ныне лорд ситхов только закатил глаза: пусть своего тоже бывшего падавана Дуку и любил, как любят трудного ребенка, но не мог не признать, что вообще-то Квай был редкостным придурком и мудаком. Он прекрасно помнил и фиаско с Ксанатосом, и уж тем более скандал с Кеноби. Оби-Вана Дуку тоже помнил: вежливый и отменно воспитанный отрок, прямо как не Квай воспитывал.
  
  Вот значит, куда его гранд-падавана занесло.
  
  Судьба Вентресс в свете принесенных новостей ситха перестала интересовать. Ученица из датомирки была аховая: злобная, страшная, ни манер, ни воспитания. А вот Кеноби... Дуку припомнил те пару раз, что общался с юношей, и довольно закивал - вот таким учеником он бы сам гордился, если б не Йода. А теперь и Сидиус туда же... Хм. Даже ХМ!
  
  А почему бы не пообщаться со столь многообещающим членом его родословной? Не со Скайуокером же! Как всегда, вспомнив этот позор, Дуку страдальчески скривился.
  
  Джинн никаких выводов так и не сделал: да, публично раскаялся и все такое, но в его монолитную голову так и не пришло осознание, в чем он был не прав. Выверты психики Джинна Ян давно отчаялся понять: то он живет здесь и сейчас, то у него Избранные прямо в руки валятся. Сначала один - Ксанатоса он Избранным на полном серьезе считал, пел мальчишке хвалу и только и отмахивался от все больше раздувающегося эго Дю Криона, вместо того чтоб вбивать ум в голову через задние ворота. И чем кончилось? Падением, которому и сам Квай помог, и Йода поспособствовал.
  
  Теперь вот другой, и все вновь идет по накатанной - Ян это четко видел наметанным глазом. Один-единственный нормальный падаван был у Квай-Гона, и того... профукал.
  
  А теперь еще и Сидиус на мозги капает, и Ян не мог понять, чего же тот на самом деле хочет: то ли совратить с пути истинного ну очень правильного джедая Скайуокера, то ли заполучить в свои цепкие лапы Оби-Вана, то ли того и другого: Дуку, наведя справки, с изумлением узнал, что попытка подослать к живущему отшельником Кеноби убийц была не первой. То-то поголовье Сидиусовых марионеток в последнее время уменьшилось! Гривуса раздавили, Мол мертв.Теперь вот и Вентресс как сквозь землю провалилась.
  
  Побарабанив пальцами по столешнице, Дуку сконцентрировался: никакой опасности не ощущалось. Значит, можно ехать.
  
  Планета встретила его жарой. Ян машинально использовал Тутаминис, охлаждаясь, полюбовался зиккуратом посреди газона и недоуменно нахмурился: Тьма ощущалась, но какая-то странная, доброжелательная, что ли? Кроме того, ощущался и Свет, но тоже мягкий и доброжелательный. Хозяин пирамиды уже ждал у распахнутых дверей, и с каждой минутой общения Дуку чувствовал себя все лучше и лучше: от чопорности и идеального исполнения этикета аж слезы умиления на глаза наворачивались! Вот как должны вести себя воспитанные люди, без маниакального хихиканья и злодейских замашек, которыми в последнее время все больше страдал Палпатин. Обед был выше всяческих похвал, беседа - в высшей степени увлекательной, а уж когда Оби-Ван пригласил своего дорогого гранд-магистра в библиотеку, где помимо редчайших свитков, книг и голокронов находился призрак Улика Кель-Дромы, ведущий философский диспут с Фимором, то желание исполнять приказы Сидиуса, и так еле живое, скончалось окончательно и бесповоротно. Да и вообще, так ли уж нужен Яну этот сумасшедший бейнит? Да и война тоже.
  
  Эти идеи следовало как следует обдумать, и побыстрее: Оби-Ван ожидал визита Марки Рагноса, и Ян не мог пропустить возможность пообщаться с тем, кто жил во времена Золотого Века ситхов.
  
  ****
  Йода тяжко вздохнул, опираясь на клюку. Обсуждения, что делать с обнаруженным Оби-Ваном, не прекращались. Кеноби, если это он, а не очередное порождение воспалённого мозга Квай-Гона, очень удобно устроился: планета, на которой он жил, не входила в состав Республики, но и частью Мандалорского космоса тоже не являлась, значит, просить герцогиню об одолжении бессмысленно, а республиканские законы на нее не распространяются. В общем, никак. Кроме того, даже если Кеноби и стал Падшим, в чем Йода обоснованно сомневался, то вел он себя на удивление тихо: маньяческими замашками не страдал, сидел на своей планете, находящейся в его полном владении, как с неприятным холодком обнаружили в архиве, подав заявку по праву первооткрывателя, и сковырнуть его нет никакой возможности. Может, Скайуокера послать? Этот индивид кого хочешь достанет!
  
  Приняв решение, Йода направился к залу Совета, игнорируя Силу, которая - честное слово! - предвкушающе ухмылялась.
  
  ***
  
  Палпатин едва подавил желание зарычать: ученик совсем от рук отбился. Дуку, полностью игнорируя приказы, вернулся на Серенно и развел бурную деятельность по подготовке к переговорам с Республикой. Как он посмел?! Да еще и потенциальный ученик, прекрасная замена этому снобу и будущий конкурент Скайуокера, сидит у себя и в ус не дует!
  
  Совсем страх потеряли!
  
  Что ж. Пора принимать меры.
  
  - Саваж, для тебя есть задание.
  
  И надо позвать Скайуокера.
  
  ***
  
  Самые лучшие, самые дорогие адвокаты галактики в количестве пяти штук улыбались голодными терентатеками, многообещающе раскладывая папки и датапады. Сенат гудел, журналисты брали здание штурмом, сидящие в одной с канцлером ложе Йода и Винду с еще пятью магистрами непонимающе пялились друг на друга. Сенаторы гудели мимбарскими пчелами. В центр огромного зала выплыла ложа с причиной ажиотажа, вокруг которого стеной высились адвокаты.
  
  - Уважаемый Сенат! - мурлыкающий голос Оби-Вана, а это оказался именно он, заставил некоторых заахать и заохать. - Прошу прощения, что отрываю вас от поистине важных дел, но я здесь в надежде обрести справедливость. Господин Рух, прошу.
  
  - Уважаемый Сенат, - зычный голос адвоката накрыл зал, - от имени моего клиента, Оби-Вана Кеноби, прошу вас рассмотреть иск к канцлеру Республики, его превосходительству Шиву Палпатину, также известному как Дарт Сидиус, о покушении на убийство, нарушении прав частной собственности, незаконное проникновение...
  
  Джедаи, окружающие канцлера в ложе, дружно уставились на внезапно занервничавшего мужчину. Адвокаты зачитывали иск. Сидящий в ложе сенатора Набу Скайуокер печально освещал пространство фонарями из глаз, с завистью поглядывая на Кеноби. Связанный Саваж мрачно грыз кляп. Замаскированный Дуку довольно щурился. Публика неистовствовала. Кеноби кивал в такт словам адвоката. Адвокаты цепко сжимали датапады с доказательствами.
  
  Галактика замерла - на глазах ее обитателей творилась история.
  
  Улик довольно потирал руки: правильно он сделал, когда взял ввалившегося в его гробницу мальчишку в ученики. Вырос и теперь никому спуску не даст. А если Орден и ситхи хотят наступать на одни и те же грабли... Это их проблема. Улик поймал взгляды Скайуокера на Кеноби, на стоящую рядом набуанку, прислушался к Силе и злорадно хихикнул: а там и до основания своего Ордена дойдет. Чего ж нет?
  
  Во всяком случае, Избранный им тоже не помешает!
  
  А две штуки - тем более.
  
  
  
  *Кенотаф - пустая могила, гробница, ставится, когда проводят символические похороны при отсутствии тела.