ГЛАВА 1
  
  
  
  Челнок надсадно взревел, убрал стабилизаторы, оторвался от взлетно-посадочной полосы и начал медленно подниматься. Тяжело, натужно. Преодолевая крепкие объятия гравитации. Происходи движение не по вертикали, а по горизонтали, можно было бы сказать - пополз. Антона вдавило в кресло. Одно название - противоперегрузочное, ощущение такое, что на плечи пара любителей жирной и нездоровой пищи уселось. Каждый по полтора центнера. А на грудь и живот словно свинцовых плит накидали. Того же веса. А голову неведомые палачи просунули в железный обруч и принялись подкручивать болты, сдавливая череп. Сверху нахлобучив чугунный шлем. Ладно, голова - отдельная тема, но остальное... Хотя и в остальном Антон был несправедлив к современной технике.
  В прежние путешествия взлет и посадку на челноке он воспринимал вполне нормально. Не сказать, что легко необыкновенно, но неприятные ощущения были на приемлемом уровне. Специальные кресла позволяли относительно комфортно переносить перегрузку. А сейчас речь шла о том, чтобы пережить полет в шаттле. Именно эта мысль трепыхалась в сознании. Не потерять бы его опять. Сознание. Что попишешь - сам виноват. Влез в ярмо. И то, что его организм так реагирует на перегрузку - тоже не в последнюю очередь последствия решения Антона. После которого он имя-то свое забыл. Словно испугавшись, что амнезия вернется, он начал мысленно прокручивать воспоминая и срезы своей жизни.
  В памяти всплывали слова, даты, образы. Кусками, отрывками, фрагментами. И со скрипом складывались в мозаику.
  Антон Ветров. Родился в начале двадцать первого века. Школа, университет. Работа. Собственный бизнес. Две тысячи тридцать пятый год - диагностирование редкого смертельно-опасного заболевания. Криозаморозка в надежде, что в будущем найдут лекарство от его болезни. Пробуждение, спустя шесть веков. Экс. Так называли размороженных пациентов криоцентров, людей из прошлого. И Антона - тоже.
  Новое время. Мир, переживший космический бум, две волны колонизаций дальних систем, несколько масштабных войн, темные века. Очень гуманное будущее, ставшее настоящим. Государство, где социальная система, предусматривала ступенчатое гражданство, фактически касты. Всем комплексом прав обладали лишь полные граждане. Ниже стояли субграждане разных категорий - от третьей до первой. А неграждане, в разряд которых угодил и Антон, на дне социальной лестницы. Общество, где научились справляться с болезнью Ветрова, но лечить бесплатно не собирались.
  Подписание контракта с вооруженными силами Федерации - одного из трех крупнейших государств будущего-настоящего, чтобы оплатить в кредит операцию и курс реабилитации. Контракт на службу в колониальной пехоте, роде войск отнюдь не элитарном. Кабальный - на срок двадцать пять лет.
  Кажущиеся короткими эпизоды после подписания контракта. Изучение лингво - основного диалекта Федерации, родившийся из английского и испанского. Успешное лечение, реабилитация, обучение в лагере 'Энкубьерто'.
  А затем прибытие к месту службы. Лаура. Своеобразная и очень неприятная планета, с точки зрения колониального пехотинца. Общепризнанный махровый рассадник сепаратизма, где на двух материках из трех власть официально принадлежала мятежникам. Да и на третьем материке - Этане - федералы контролировали лишь относительно небольшой кусок территории. Правда, самый лакомый кусок. И вокруг него постоянно тлели незатухающие угли гражданской войны: мятежники постоянно нападали на колонны федералов, те, в свою очередь, зачищали леса от сепаратистов.
  Вдобавок планета аномальная - на ней не функционировала электроника. Любая. Бытовая, промышленная, военная. Не работали компьютеры, телевизоры, видеокамеры. Глохли сканеры, передатчики, масс-детекторы и радары. Отказывали станки, сложные приборы и аппараты. Генераторы и аккумуляторы быстро выходили из строя. Даже обыкновенные электрические лампочки не горели. И подобная картина наблюдалась практически на всей территории планеты. За исключением отдельных районов - зон стабильности.
  Другая особенность Лауры - на ней, в отличие от иных колониальных планет, обитали туземцы. Одичавшие потомками переселенцев первой волны, которая происходила больше четырех веков назад. К счастью, туземцы никому особых хлопот не доставляли, в конфликт федералов и мятежников не вмешивались.
  И главная изюминка - богатейшее месторождение воларита. Вещества, служащего основой производства современного космического топлива. Именно на воларитосодержащих компонентах работали прыжковые двигатели на межсистемных космических кораблях. Базовый ресурс цивилизации. И связанные с добычей воларита хвосты. Колонисты, сырьевые компании, шахтерская вольница, множество полукриминальных и откровенно бандитских анклавов, авантюристы разных мастей и фасонов, контрабанда топлива.
  Вот на столь интересной планете и довелось служить Ветрову. И пусть Лаура - не самое приятное место в Галактике, но именно там Антон нашел в новом времени друзей, соратников и... возможно, нечто большее. Экс попал в разведвзвод бригады, базировавшейся в форте Стоун, где и прослужил два года. Рядовым, капралом, а перед закрытием контракта присвоили сержанта. Можно сказать, провоевал - окрестности форта, как и половина материка, были настоящей 'горячей точкой'. Приходилось и нападения отбивать, и в патрули ходить, и глубокие рейды совершать. И пострелять, и ножом помахать - тоже.
  И бонусом - особые способности развил. Своеобразную усовершенствованную интуицию. Ее наличие Ветров обнаружил, отслужив на Лауре около полугода. Заметил, что иногда чувствует, как нужно поступить, где залег неприятель, говорит ли собеседник правду или нет. Способность была не уникальной, но довольно редкой, в бригаде ее называли по-простому - чуйкой, а ее обладателей - интуитов - ценили. И недаром. Необычная способность часто выручала Антона, а порой и - его товарищей в боевых выходах и операциях.
  Встреча с Солой. Это врезалось в память. Во время очередного рейда на берегу ручья Ветров с напарником наткнулись на стаю чрезвычайно опасных хищников - свордеров. Зверей перебили, но напарник в схватке погиб. Но погиб не зря - разведчики невольно спасли от клыков хищников девушку-аборигенку. Солу. Не спортсменку, не комсомолку, но красавицу. И к тому же - авурха, в переводе с одного из местных диалектов - 'видящую'. То ли колдунью, то ли экстрасенса, Антон до сих пор не сумел понять, уразуметь природу удивительной силы. Хотя и самого наделили аналогичными сверхъестественными способностями. Сола разглядела в эксе родственный талант и разбудила его. Инициировала дар. А потом помогла Ветрову освоиться с ним.
  Дар авурха не имел ничего общего с чуйкой. 'Интуиция' не поддавалась контролю, проявлялась спорадически, как правило, в ситуациях, угрожающих жизни. А дар был управляемым, прокачиваемым талантом. И Антон им пользовался, словно компьютером. Кликал. Экс научился видеть и слышать далеко за пределами чувственного восприятия, иногда предвосхищать ближайшие события, применять своеобразный гипноз, 'отводить глаза', делать правильные выводы на основе обрывочной и частично недостоверной информации. И это были лишь отдельные грани дара. Эксу они открывались постепенно, и та же Сола умела гораздо больше. Для себя Ветров нарек дар знанием-пониманием. По первой и наиболее востребуемой опции.
  Знакомство с полковником Смитом и капитаном Радулеску - двумя опальными сотрудниками Бюро Федеральной Безопасности. Крупнейшей спецслужбы Федерации. Смит и Радулеску работали в отделе внутреннего контроля Бюро, в просторечии - 'инквизиции', полковник был первым заместителем начальника. Они занимались расследованием эпидемии странных смертей и исчезновений в спецслужбах Федерации. Офицеров БФБ, контрразведки, министерства обороны, вполне активных и здоровых, выкосила череда сердечных приступов. А часть сотрудников бесследно исчезла. Пропала без вести. Иногда - из закрытых помещений. В ходе проверки Смит и Радулеску вычислили, что за эпидемией исчезновений и сердечных приступов стоят не секретные службы конкурирующих государств, не преступники, не заговорщики, а, вообще, не люди. Нелюди. Чужие. Неуловимые, внешне ничем не отличающиеся от Хомо Сапиенс, могущественные. Полковник в шутку назвал их демонами, и наименование приклеилось. Позже выяснилось, что один из 'демонов' скрывается под личиной непосредственного начальника Смита и Радулеску - генерал-майора Токарева. И почти тут же у полковника случился сердечный приступ, Смит едва выжил. И вынужден был бежать, инсценировав собственную гибель в авиакатастрофе.
  'Инквизиторы' нашли приют на Лауре, предварительно установив, что 'демоны' почему-то не любят аномальную планету и там не появляются. Однако Чужие не оставляли беглецов в покое, пытались достать их через своих агентов влияния, и на полковника было совершенно несколько покушений. Во время одного из нападений Смита спас Ветров, нейтрализовав киллеров.
  Перед мысленным взором Антона промелькнул эпизод покушения. Тогда дар авурха ему здорово помог, особенна та грань, что он нарек 'скрытом' - умение отводить взор. Сблизившись с Ветровым и узнав, что он - интуит, полковник поведал эксу историю о 'демонах'. Включая то, что действия Чужих направлены на планомерный, постепенный захват власти в Федерации. Об этом Смит выведал уже на Лауре, изучая прихваченные из Бюро материалы. А позже, чтобы иметь в логове неприятеля глаза и уши, организовал сержанту Ветрову закрытие контракта колониального пехотинца и отправку с Лауры на планету Ньюланд для поступления в академию Бюро Федеральной безопасности.
  Затем был запоминающийся полет на Ньюланд. И учеба в Академии. Занятия, семинары, тренировки в реальности и в симуляторе. Вспомнив куратора своей группы майора Бертольда, с говорящим прозвищем Бот, Ветров ухмыльнулся. Занудный мучитель курсантов. Хотя человек неплохой - Антону не раз помогал. Три года в Академии не то, чтобы пролетели, но пробежали точно. Учеба, нечастые увольнительные, поиск следов 'демонов', встречи с Дианой.
  Диана Лурье. Ветров поневоле вздохнул. На Лауре Диана сражалась против федеральных сил в отряде мятежников на Лауре, и однажды они с Антоном чуть не поубивали друг друга, сойдясь в рукопашной. Обошлось. Впоследствии Диану и ее сестру Анну завербовал полковник Смит и направил на Ньюланд для связи и помощи Ветрову. И связь наладилась. Во всех смыслах. Антон до сих пор не разобрался в том, любил ли он Диану по-настоящему или нет, но ее утрата стала для экса сильным ударом. Наверное, все же любил. Иначе не было бы так больно.
  Чужие убили девушку. До прибытия на Ньюланд Антон и представления не имел, насколько 'демоны' - отличные от людей существа. Обычный человек разницы и не заметил бы, но, благодаря своим особым способностям Ветров ощущал инаковость этих существ. А впервые столкнувшись с 'демоном' нос к носу, экс едва не поседел. Потом попривык, но каждый контакт с Чужими был стрессом. Тем более что добрая часть таких контактов заканчивалась боем. И поле брани обычно оставалось за Ветровым. Сначала он уничтожил оболочку - одного из носителей Чужих, попутно выяснив, что 'демоны' по своей природе - паразиты, а затем уже и убил одно из самих существ. Правда, случилось данное событие уже после гибели Дианы. Ветров до сих пор считал себя опосредованным виновником смерти девушки. Ведь уничтожение носителя разозлило Чужих, они начали искать виновника, преследовать его близких.
  Время, когда экс вернулся с полевой практики в отдаленном районе Ньюланда и узнал о смерти Дианы, плохо отпечаталось в памяти. Антон и тогда воспринимал реальность специфически, а сейчас одни фрагменты сохранились. Местами тусклые, местами яркие.
  Отчет о практике. Увольнительная в город. Встреча с 'демоном'. Уничтожение паразита трофейным клинком из кости свордера - грозного Лаурского хищника. И еще война. Большая война. Именно ее нужно благодарить за то, что 'демоны' не достали Ветрова. Конфликт между крупнейшими государствами мира. Халифат в союзе Поднебесной против планет Федерации и Свободных миров. Военное положение. Объявление руководства академии о программе ускоренного выпуска, куда попал и курс Антона. Дискуссии курсантов о причинах конфликта. Сдача выпускных экзаменов. Присвоение звания сублейтенанта. Направление в действующую часть. Знакомство с новым начальством - майором БФБ Элизабет Дебрианн Передовая на планете Небьюлос. А затем командировка на Лауру. Короткая, но сверхважная.
  Где его ждали старые товарищи и Сола.
  Товарищи. Какое древнее, много говорящее слово. Ветров ухмыльнулся. Смит рассказал ему такое, что полковника с товарищем Ульяновым-Лениным в один ряд ставить не грех. Смит времени даром не терял, существенно укрепил свое положение. В результате процессуальной ошибки БФБ полковник сумел обезопасить себя от попыток достать его законным путем. А также пережил несколько покушений, серьезно развил бизнес, наладил связи с местными властями и военными, подмял под себя ряд боевых подразделений сепаратистов. Отдельных офицеров бригад, дислоцированных на планете, полковник посвятил в тайну Чужих и привлек к борьбе с ними. А, чтобы полностью обезопасить себя от попыток 'демонов' достать его через спецслужбы или наемных киллеров, Смит стал планировать захват власти на планете. И таки его фактически совершил. Полковник и его сподвижники на сегодняшний день были реальными хозяевами планеты. И диктовали условия федеральному правительству.
  Впрочем, нет. Реальными хозяевами планеты являлись соплеменники Солы. Как экс узнал на последней встрече с 'аборигенкой'. Ветров поморщился. Именно после того рандеву голова и раскалывается постоянно. И память сбоит. Хотя рассказ... или точнее -показ Солы перед глазами стоит. Тут не фрагменты, не куски - полотно расстилается. Кисти известного мастера. Антон до сих пор информацию переваривает.
  Оказалось, Сола - не дикарка. Не аборигенка. А, по сути, инопланетянка. Представитель древней цивилизации аасхов. И на Лауре они фактически пленники. Ноги этой истории росли... из глубины веков. Тысячи лет назад аасхами был создан биологический искусственный интеллект. Их носителей нарекли шэйду. Впоследствии название перекочевало и на самих биоискинов. Это был период расцвета цивилизации аасхов. Примерно в то же время появились авурхи - существа наделенные даром прогнозирования. Или даже предвидения. Вдобавок обладающие продвинутыми талантами в ментальной сфере. После чего дела пошли вразнос. Шэйду взбунтовались. Подсаженные в тела аасхов шэйду преодолели установленные ограничения для саморазвития, научились соединять ментальные сферы, и общность биоискинов слилась в одну сеть. И родилось нечто новое - Надразум биоискинов. Каждый шэйду существовал и действовал автономно, но в пределах звездной системы постоянно контактировал с сетью. Когда появились авурхи, Сеть сочла их угрозой для себя. И шэйду начали убивать предсказателей. В ответ аасхи стали уничтожать биоискинов.
  Война продолжалась не одно десятилетие. Население аасхов сократилось в разы, число биоискинов также упало до критического уровня. И тогда шэйду создали новый вид вооружения - ментальные деструкторы. Примерно в ту же эпоху был обнаружен факт негативного влияния воларита на структуры биоискинов. Воларит действовал на шэйду подобно тому, как деструктор - на аасхов. Именно с данным фактором была связана эпидемия сердечных приступов и исчезновений среди командного состава Вооруженных сил и спецслужб, о которой рассказывал Смит. Биоискин просто не мог быть подсажен носителю с большим количеством маркеров воларита в организме.
  Массовое применение ментальных деструкторов повлекло падение цивилизации аасхов. Уцелело несколько сотен особей. Среди них - большинство авурхов; они лучше прочих умели защищать собственные разумы. Остатки цивилизации укрылись на планетах Лаура и Вулкан. Ситуация стала патовой. Аасхи были заперты на воларитовых планетах, поскольку в соседних звездных системах биоискины развернули сети ментальных деструкторов. А шэйду не могли добраться до аасхов, укрепившихся на Лауре. Именно оружие пришельцев было виновно в том, что на планете не работала электроника.
  Со временем 'демоны' влезли на территорию земных государств и колоний, проникли в недра военных и правительственных структур. Для Надразума люди фактически стали заменителем аасхов. С тем исключением, что человечество не было осведомлено о проникновении в цивилизацию галактических 'паразитов'.
  В период изоляции на Лауре было завершено создание оружия последнего удара против биоскинов. Нечто вроде ментального кода, действующего по принципу вируса и запускающего механизм самоликвидации Сети. Однако активация кода техническими средствами не осуществлялась, животные или клоны для данной цели тоже не годились. И обычные аасхи шансов применить код не имели. Вместить его могло только сознание авурха.
  А для запуска кода требовался непосредственный контакт с биоискином. Что представлялось делом безнадежным. Ведь выход за пределы воларитовой сферы Лауры нес для соплеменников Солы перспективу отсроченной смерти. А человек - авурх мог преуспеть. Именно поэтому Сола инициировала дар Антона и обратилась к эксу за помощью. И Ветров был способен помочь. Не только Соле и ее расе, но и себе. Да и всему человечеству - тоже. Ведь шэйду - это те самые Чужие, 'демоны'. Личные враги Антона. Да и рода людского в целом. Именно они контролировали человеческую цивилизацию несколько последних веков и развязали масштабную войну, когда рост населения и развитие науки стали угрожать существующему статус кво.
  А теперь существующему статус кво угрожал сам Антон. Экс потер виски, словно проверяя, на месте ли код. На его принятия Ветров согласился. Хотя, знай он заранее, насколько это поганое мероприятие, точно бы отказался примерять костюмчик героя. К лешему. Знание-понимание, как бы намекало, что не все просто, да и Сола не скрывала, что процедура вложения кода не вполне безопасная. Более того, сообщила о том, что несколько кадров ласты склеили в процессе. И сразу после. Однако про поганые ощущения умолчала. Напротив, сказала, что больно не будет. Соврала. И не то, чтобы Антон ей поверил, дар авурха не дремал, но тогда риск казался оправданным. Знание-понимание оценивало вероятность успешного усвоения кода очень высоко. И чуйка об опасности не предупреждала.
  Да и само натягивание плаща героя выглядело обоснованным. С точки зрения здравого смысла. С каждой неделей возрастала угроза того, что 'демоны' - шэйду устроят локальный Армагеддон. Или не локальный. А Ветров привык к новому миру, полюбил, его и терять не хотел. Вдобавок Антон был готов принять код, именно на тот момент с минимальными рисками. И принял на свою голову.
  Впрочем, саму процедуру Антон не запомнил. По понятным причинам. Вырубился. Аки кисейная барышня. А очнулся от дикой боли. Казалось, каждую косточку, каждое мышечное волокно сквозь мясорубку пропустили. Голову же перемололи отдельно, с особым тщанием. Однако при этом, экс ощущал такую ясность мысли, что дух захватывало. Словно знание-понимание скакнуло на новый уровень. В духе всеведения. Стали понятны мотивы действий Солы и ее соплеменников, глубинные причины многих процессов и событий. Будто разум Ветрова превратился в подобие рентгеновского аппарата, просвечивающего окружающее. Только не пространство, а суть вещей. Солы рядом не было, и Антон знал, что она ушла для того, чтобы экс не 'просветил' ее своим разумом-рентгеном. А затем всеведение пропало. Вместе с памятью о новых знаниях. И прочими воспоминаниями. Голову сдавило невидимыми тисками, и Ветров упал на траву. А дальше - провал.
  Более-менее очухался Антон лишь в клинике, после встречи со Смитом. Однако некоторые проблемы с памятью и восприятием мира остались. Периодически накатывало чувство дезориентации, и экс не понимал, кто он, где находится, что делает. Приступами. И тогда приходилось перебирать бусинами на веревочке воспоминания. Концентрируясь на них. И отпускало. Как и сейчас.
  Ветров выдохнул. Личностная самоидентификация восстановилась. С каждым разом возвращение к своему 'Я' давалось легче. И осуществлялось быстрее. Антон надеялся, что подобные приступы 'утраты личности' вскоре престанут его настигать. Сола говорила, что в течение десяти-пятнадцати дней восприятие нормализуется. И знание-понимание с ней соглашалось. Хотя и оно после принятия кода функционировало с перебоями. Единственно, если после полного восстановления баланса через значительный промежуток времени такие приступы начнутся вновь - дело швах. Значит, под воздействием кода начался распад личности. Но лучше на данную тему не думать. Главное, в себя пришел. Во всех смыслах.
  Правда, продолжало казаться, что черепная коробка переполнена... неизвестно чем, и дерни порезче головой - содержимое расплещется, но к этому ощущению Ветров уже привык. То ли перебирание бусинок памяти помогло, то ли завершение взлета.
  Челнок вышел на орбитальную траекторию, и перегрузка сменилась невесомостью. Не сказать, что экс стал чувствовать себя гораздо лучше, но полегчало. Именно полегчало. 'Десятипудовые толстяки' с плеч спрыгнули, 'свинцовые плиты' с груди и живота свалились, да и 'болты в железном обруче' на черепе чуть ослабли. Вместо них на вахту заступили головокружение и тошнота. Однако они переносились попроще. И именно переносились, а не так, как с перегрузкой, когда чудится, что вот-вот в ящик сыграешь.
  Впрочем, взлет всем пассажирам не показался фунтом изюма. Иначе бы не ожили, не зашевелились. Расположившийся в соседнем кресле огненно рыжий мужчина не стал исключением. Едва тяжесть отступила, он завозился, ослабил ремни и полез в душу с разговорами.
  - Уф, закончилось.
  Антон неопределенно угукнул.
  - Думал, кровь из ушей пойдет - так придавило, но ничего, проскочили.
  Экс снова отделался невнятным хмыканьем.
  - Нет, про закончилось - это я напрасно сказал. Начинается только. С учетом того, как нас на Лауре встретили и с чем назад отправили... подумать страшно... о последствиях.
  Экс никак не прореагировал, подумав, что междометиями поддерживается разговор, а если промолчать, то, глядишь, рыжий отстанет. Кстати, кто он? Ветров напрягся. Если Антон не напутал, комиссионный эксперт-техник. Фамилия - Трелли. Шон. Или Джон. Во время путешествия на Лауру членов инспекционной комиссии знакомили друг с другом, Ветров с рыжим даже общался в столовой пару раз, но с нынешним состоянием памяти, стопроцентной уверенности не было.
  Отсутствие реакции Шона или Джона не остановило.
  - Как думаешь, нас на крейсере сразу в оборот возьмут? Или до прибытия на Ньюланд подождут?
  Ветров шевельнулся, пытаясь пожать плечами, но в противоперегрузочном кресле выполнить подобный трюк не удалось. По крайне мере - акцентировано и заметно для собеседника.
  - Я вот думаю, нас должны в штаб-квартиру Бюро доставить. Полномочий у прикомандированных к 'Сторму' конторских, чтобы допрашивать Робертса или Дебрианн не хватит. Там старший группы - майор. Куда ему против полковника. Хотя, - Трелли шмыгнул носом, - мне ребята из ваших говорили, что есть вариант, если командир корабля вмешается...
  'Сторм'. Робертс.
  Ветров вновь сконцентрировался. 'Сторм' - название суперкрейсера, на котором инспекция БФБ прилетела на Лауру. Полковник Робертс - глава комиссии. Нет, Антон не забыл их. Перебирая мозаику памяти, касался и данных фрагментов, но предпочел еще раз их вытащить из тряского омута сознания. Элизабет Дебрианн это не касалось. Про нее Антон почти всегда помнил. Если себя самоидентифицировал. И немудрено. Учитывая характер их отношений.
  - Вопрос-то серьезный, - не унимался рыжий. - Ладно бы, нашу комиссию просто до работы не допустили. Скандал, конечно, особенно в военное время, инспекторов Бюро в порту изолировали, но по нам бы не ударило. А вот то, что перед отлетом тот чиновник объявил - ужас! Кошмар! Мятеж откровенный. Как так?! Зачем он нам это наговорил? А ультиматум - вообще... Ты слышал, что он говорил?
  Ветров слышал. И даже не забыл. Вообще, все, что происходило с того момента, как экс очнулся в клинике и поговорил со Смитом, помнилось отчетливо. Хотя там особо помнить нечего. Денек Антон повалялся в отдельной палате, потом еще раз пообщался с полковником, и экса перевезли в космопорт, где разместили вместе с остальными командированными сотрудниками Бюро.
  Подозрений долгое отсутствие сублейтенанта вызвать не могло, поскольку всех членов инспекторской комиссии изначально изолировали и лишь непосредственно перед выдворением согнали в один зал. Так что Ветров пропустил немного. Разве что на собеседования его не таскали, как других членов инспекционной бригады. А вот выступление незнакомого Антону чиновника перед комиссией не запомнить было сложно. Еще бы - данный господин собрал бригаду в полном составе и объявил им о провозглашении независимости планетарного правительства от Федерации. То, что Смит намеревался сделать 'при удобном случае', произошло.
  Как сам полковник пояснил эксу, мол, с товарищами посовещались и решили, что пора. Ведь большой выгоды дальнейшее оттягивание заявления о смене власти на Лауре уже не принесет. Ветрову же поскорее выбраться с планеты и попасть в края обитания Чужих поможет. А время для Антона - не деньги даже, а жизнь. Не больше, не меньше. Чем дольше экс 'код' в голове держит, тем выше шансы с ума сойти. Или в 'овощ' превратиться. И Сола об этом говорила, и знание-понимание подтверждало. Справедливости ради, фактор времени был важен не только для Ветрова. Всему человечеству желательна быстрейшая активация 'кода'. Как бы пафосно и высокопарно данные слова не звучали. 'Демоны' меньше дел натворить успеют.
  Почему полковник Смит не выступил перед комиссией лично, было понятно. Лишний раз светиться нет смысла. Зачем появляться на сцене главному организатору, когда есть спикеры. Чиновник прекрасно довел до сведения собравшихся основные тезисы. Не апрельские, конечно, но тоже, в некотором роде, эпохальные. Лаура выходит из состава Федерации и становится независимым государством с одноименным названием. Пока что на материке Этан, а там видно будет. Военные и гражданские структуры переподчиняются Временному комитету управления Лауры.
  Сотрудники спецслужб Федерации, находящиеся на Лауре и не присягнувшие новому правительству, будут изолированы и выдворены с планеты. Равно как и комиссия БФБ в полном составе. Добыча воларита становится государственной монополией. При этом Временный комитет управления не отказывается от торговых отношений с Федерацией. Более того, Лаура предлагает Федерации союзнический договор и помощь в войне против Поднебесной и Халифата. И готова поставлять воларит со значительной скидкой.
  Несогласных с изменением политики и образованием нового государства ждут люстрация и дефедерализация. Что за зверь крылся за последним термином Ветровом до конца не уразумел, но понял, что ничего приятного... для дефедерализуемых. На ум приходила меткая фраза персонажа из одной древней детской книге, в которой, объясняя хулигану Мишке Квакину слово 'ультиматум', персонаж сказал: 'Бить будут'. Ультиматум и здесь имел место. Пусть и не такой суровый. Взамен поставок воларита со скидкой, чиновник от имени Временного комитета управления Лауры потребовал жеста доброй воли в виде передачи молодой Федерации молодой республике крейсера, фрегата, двух корветов и двух транспортников межсистемного класса серии си-джи двенадцать или си-ай девять. А также кое-какого промышленного оборудования, военной и строительной техники, и толику позиций по товарам медицинского назначения. Для затравки. Список прилагается.
  А ежели федерация не соблаговолит предоставить корабли, или оборудование зажмет, то и поставок воларита, соответственно, не будет. Ни с дисконтом, ни без. Закруглил свой спич чиновник коротким посылом. О том, что Лаурская сторона открыта для переговоров по вопросу поставок воларита при условии получения кораблей и товаров, а также прочим проблемам, для чего предлагает федеральному правительству прислать на планету торгово-дипломатическую миссию. А в дальнейшем отрыть посольство. Декларацию о независимости, проекты договоров и другие документы Временный комитет управления поручает довести до сведения органов власти Федерации сотрудникам специальной комиссии БФБ.
  Завершив выступление, чиновник всучил полковнику Робертсу носитель с электронными документами. Глава инспекции попытался возразить, вякнул что-то про отсутствие полномочий, но его никто не слушал. И даже бить не стали. Чиновник просто сказал: 'Не заставляйте нас применять силу', И Робертс стух. Что неудивительно, учитывая множество направленных на членов комиссии разнокалиберных стволов. И четыре десятка боевиков, окруживших конторских и бойцов группы сопровождения. Стрелять на поражения бы никто не стал, но это точно знал один Ветров. В отличие от Робертса. И тому ничего не оставалось делать, как плыть по течению. И не пищать.
  В общем, Смит отыграл карту независимости. По полной. Хотя постановку можно было бы, на взгляд Антона, и упростить. А то все немножко фарс напоминало. Театрализованное представление. Да и с ультиматумом перегнули. Заявлять о независимости, фактически расписываясь в том, что на планете произошел успешный мятеж, и тут же требовать корабли у бывшей метрополии... пахло сюрреализмом. И чудовищной наглостью на грани бреда. Да и выдвижение требований, прямо скажем, странным образом и перед не вполне соответствующей мероприятию аудиторией, масла в огонь подливало.
  Однако у беглого 'инквизитора' имелись свои резоны. Серьезные. Работающие, в том числе, и на пользу экса. Согнав всех членов комиссии на 'выступление о независимости', Смит создавал некую зону коллективной ответственности, размывая грядущее внимание спецслужб к каждому 'зрителю спектакля' в отдельности. Тем самым отводил удар от Ветрова. А то, что их по возвращению непременно будут потрошить, сомнений не вызывало. Будут. С тщанием и рвением. А что до кораблей - Смит очень хотел обзавестись флотом.
  Раз челноками разжиться не удалось, а нормального, реализуемого плана по захвату суперкрейсера не родилось, полковник со товарищи нацелились на межсистемники пожиже классом. А коль с грабежом-разбоем не сложилось, пошли путем маленького рэкета.
  И болвану понятно, что дарить собственные космические суда Федерация не станет. Тем более - в период масштабного военного конфликта, когда государство остро нуждается в боевых и транспортных кораблях. И особенно - мятежникам, посмевшим отколоться во время войны от метрополии. Напротив, Федерация постарается задавить мятеж в зародыше. Да, что там, в сам факт отделения и провозглашения независимости верхи госструктур, Вооруженных сил и Флота просто не поверят. Посчитают за случайный инцидент, единичный успех сепаратистов. А то, что на Лауре все по-взрослому, только в спецслужбах примут за данность, но банкуют здесь не они. Вопрос политический, значит, решение созреет в высоких правительственных кабинетах. Если не в Сенате. А там другие расклады, чем в контрразведке или в БФБ. И Чужих наверняка засело немало, но будут ли они кардинально влиять на решение вопроса по Лауре, оставалось лишь гадать. Мотивацию и тактику 'демонов' в данном случае, Антон просчитать затруднялся. Несмотря на осведомленность о природе Чужик, их происхождении и глобальных целях, а также потуги знания-понимания.
  Если же 'демоны' не внесут свою лепту в решение Лаурского вопроса, ответ Федерации будет в духе карательного рейда. Без вариантов. Дабы показать силу и крепость государства и дать наглядный урок сепаратистам, явным и латентным. Чтобы и помыслить об отделении не смели. Высшее руководство страны потребует выжечь каленым железом гнездо мятежников. Наказать, расстрелять, разбомбить. Однако, зная некоторые странности Лауры, особенно то, что причиной изрядной части ее аномальности является действие оружия аасхов, имелись обоснованные сомнения в эффективности карательной операции.
  Расчеты Смита были верными - и если до 'показа' эксу Солой истории своего народа, они базировались на гипотетических выкладках, то сейчас Ветров знал, что наносить ракетные удары или бомбардировать Лауру бесполезно. Оружие аасхов нейтрализует любую боеголовку. И не только сброшенную в районе космопорта, но и в любую иную точку планеты. Лазерные установки здесь малоэффективны, а залпы туннельных орудий или пушек Гаусса могут погасить атмосферные щиты аасхов. Оставалась лишь высадка десанта, но за зонами стабильности, где она могла произойти, приглядывали подконтрольные Смиту отряды боевиков. В общем, 'методов против Кости Сапрыкина' у Федерации реально не было.
  Однако эти прекрасные выкладки не касались членов комиссии БФБ. У них прикрытия в виде оружия аасхов отсутствовало. И когда инспекция доберется до Ньюланда, ее ждет 'теплый прием'. В силу древнейшего обычая, по которому гонцов, приносивших дурные вести, наказывали. Тут, вроде бы, карать, не за что, но наизнанку вывернут - сто процентов. Под микроскопом просмотрят, на молекулы разложат. В поисках засланных казачков, шпионов и просто сочувствующих.
  Так что, рыжий не напрасно тревожился, пусть он и не шпион, и не латентный сепаратист. А представленного в единственном числе в комиссии засланного казачка будущий 'радушный прием' не сильно беспокоил. Во-первых, дар подсобит в случае чего, а во-вторых, когда в голове заложен вирус, способный уничтожить не только твою личность, но и целый вид разумных существ, а свое 'Я' ты осознаешь через раз, волноваться по поводу предстоящих тщательных проверок Бюро глупо. Пусть руководство инспекции беспокоится, им по штату положено. Да они и волнуются - едва закончилась перегрузка, собрались в носовой части салона, и что-то деятельно обсуждают. И, понятно, это что-то не прошлогодние цены на продовольствие и не погода в Риверсайде, а сложившаяся ситуация. И как из нее выбираться.
  Антон знал, о чем говорило начальство, хотя самого обсуждения не слышал. И дар тут не причем. Элементарная логика. Да и все остальные догадывались, пусть руководство и некоторым образом уединилось. Для обеспечения конфиденциальности импровизированного совещании двое из четырех участников - командир группы сопровождения и главный эксперт - даже пренебрегли техникой безопасности, отстегнувшись от кресел. И, что характерно, экипаж шаттла замечаний не сделал. Еще двое - полковник Робертс и майор Дебрианн - располагались на своих местах. Условия, учитывая невесомость, нестандартные, но деваться некуда, раньше обсудить случившиеся на Лауре возможности не было - члены комиссии содержались поодиночке. И само-то выдворение инспекции Бюро - ЧП регионального масштаба, что уже говорить о полноценном мятеже.
  Рыжему, очевидно, тоже хотелось посовещаться, и он не отставал от Антона.
  - Надо же - корабли потребовать! С ума сошли! Когда этот оратор закончил выступать, у меня сердце едва не остановилось. Думаю, как выкинут сейчас что-нибудь... Возьмут, и расстреляют каждого третьего. Или четвертого. Они там на аномальной планете озверели уже. Спасибо - пронесло. А теперь перед конторой отдувайся за чужие выходки. - Трелли шумно выпустил воздух, словно демонстрируя, как собрался отдуваться. Слава богу - изо рта, иначе Ветров загрустил бы кардинально.
  - Мне кажется, что не должны на нас сразу насесть, - продолжил свои 'гениальные' рассуждения рыжий. - Да и на Ньюланде... за что к инспекции цепляться? По уставу - собрались, подготовились, высадились. Кто мог предположить, что в порту одни сепаратисты? И в чем вина-то? На дула пулеметов бросаться, что ли? Разве что - руководство прошерстят.
  Шон ( он же Джон) уставился на экса. Тот скорчил неопределенную мину. Ветров мог бы много чего рассказать про виноватых без вины и крайних в аппаратных игрищах, но хотел. Да и сам Трелли не первый год замужем, пусть и состоит в экспертной группе, но служит в Бюро. И, соответственно, о конторских обычаях осведомлен не меньше Антона.
  Неопределенная мина рыжего не остановила.
  - Что скажешь? - задавая вопрос, Трелли подергал экса за рукав. Видимо, дабы убедиться, что собеседник слышит. И в сознании. Касательно последнего у Антона возникло странное мимолетное сожаление о том, что оно не потеряно. В отключке бы точно кто попало с дурными разговорами не приставал бы. Лежишь себе в ауте, никто мозги не полощет. Понятно, что подобные мысли от лукавого, ничего хорошего в потере сознания нет, но проскользнули.
  - Не знаю.
  Таким ответом Трели тоже не удовлетворился.
  - Не сочиняй. Сам ведь про то же самое думаешь.
  Уразумев, что рыжий не угомонится, Ветров высказался чуть более развернуто.
  - Сейчас все про то же самое думают. Вон, на начальство посмотри. А нам без толку напрягаться, как решат в высоких кабинетах, так и будет. И альтернативы нет: один черт тягать начнут не по-детски. В ощип мы уже попали.
  - Куда?
  - В гнилую историю. И проверкой наших майоров-полковников в Директорате не ограничатся. Каждого наизнанку вывернут, не сомневайся. А когда и где начнут - можно только гадать.
  - Я и гадаю. Хотелось бы, чтобы на Ньюланде, а еще лучше - на Марсе или Земле. Там больше шансов, что разберутся в ситуации.
  Антон внутренне согласился с рыжим болтуном. Добраться до Ньюланда или Солнечной системы - лучше. Персонально для сублейтенанта Ветрова, поскольку носителю кода аасхов там гораздо проще в личный контакт с 'демоном', то бишь шэйду, вступить. А для прочих - тут бабушка надвое сказала, какой вариант предпочтительнее. На Земле или Марсе разберутся, безусловно, но кто и как обратно собирать будет, неизвестно.
  Организуй дознание командир суперкрейсера и прикомандированные к кораблю сотрудники БФБ - зверствовать точно не станут. Должности и звания не те. Да и не посмеет на 'Сторме' расследование затеять. Если командир суперкрейсера и старший офицер Бюро на корабле с ума не сошли. На кой им лезть в эту бодягу с дознанием? Здесь недолго и сломать себе что-нибудь. Карьеру, а то и шею. Начни копаться - секретные сведению или чьи-то важные интересы зацепишь, а то и, вообще, спаси и сохрани, замажешься в истории с мятежом. Потом отмываться замучаешься. Ветров на их месте однозначно бы подальше от членов инспекции держался. И переложил все расследования и решения на плечи вышестоящих инстанций. А эти ребята на суперкрейсере не дурнее экса. Пусть без дара авурха или чуйки, но тоже не пальцем деланные. И с опытом поболе Антонова.
  А вот на Ньюланде возможны разные подходы. Самым же неприятным вариантом для обычных, не обремененных тайными инопланетными миссиями, членов инспекторской бригады, на взгляд экса, представлялось доставление их на Марс. В сосредоточии военного правосудия Федерации и под его каток угодить недолго. Впрочем, в подобном развитии сюжета Антон сомневался. На месте командира крейсера, экс бы сразу к региональному начальству на Ньюланд не спешил, а для начала избавился бы проблемы с комиссией, всучив ее ближайшему флотскому начальству.
  Соединение адмирала Ванштейна в поясе астероидов для данной цели подходило идеально. Дислоцируется в системе Стеллы, долго лететь не требуется, эскадра крупная - хватает многозвёздных начальников. Им инспекцию полковника Робертса и сплавить. В полном составе. Чтобы лишних вопросов к командиру 'Сторма' и приписанным конторским не возникало. Информацию получили, быстро доставили, передали на руки. И умыли их, то бишь руки. Ничего не знаем, не ведаем, ни за что не отвечаем. А дальше пускай адмирал и его приближенные извлины напрягают, что комиссией и мятежом на Лауре делать.
  Озвучивать свои мысли Трелли Антон не стал. У того своя голова на плечах имеется. И, вообще, работая в Бюро, собственные соображения и выкладки лучше при себе держать. Пока начальство не спросит, по крайней мере. Тем более - в подобной ситуации. Так что Антон вновь отделался не очень конкретным:
  - Возможно.
  Рыжий явно желал продолжить беседу, но ничего спросить не успел. На экранах загорелись предупреждающие надписи, а пилот сообщил по громкой связи о том, что челнок вошел в пределы видимости суперкрейсера, и приступил к маневрирования для последующей стыковки. Импровизированное совещание в носовой части салона незамедлительно завершилось. Игнорируя предупреждающие надписи, полковник Робертс, отстегнул ремни, поднялся с кресла и громогласно объявил:
  - Прошу внимания!
  Разговоры, шевеления стихли. Лишь фоновый гул двигателей и шум вентиляции нарушал тишину.
  - Спасибо! Господа, в ближайшее время мы будем на 'Сторме'. О том, что произошло на Лауре, и почему мы возвращаемся раньше срока, никому ни слова! И между собой на борту не обсуждать! Кейсы, сумки, коммуникаторы и прочие вещи оставляем на челноке. Позже их вернут. Командиру крейсера я доложу ситуацию, о результатах вам сообщу. Это приказ! Всем понятно?
  Непонятливых не оказалось. По неписаному канону подобная речь командира, как правило, сопровождается в концовке фразой типа: 'Вопросы есть?', но сейчас глава инспекции ничего подобного не озвучил. Недвусмысленно намекая, что у матросов, сиречь сотрудников Бюро, вопросы отсутствуют. Их и традиционно не должно иметься, но тут Робертс не дал и повода кому-то вякнуть. А если вопросы возникли, например, по поводу оставления личных вещей, сотрудники сами в курсе, что делать: их необходимо засунуть... глубоко-глубоко. В темное и недоступное пространство. Не вещи, естественно, а вопросы.
  - И еще... Всем оставаться в челноке на своих местах до особого распоряжения! Моего распоряжения.
  Последнее дополнение начальственного спича членам инспекционной бригады энтузиазма не прибавило, а рыжий конкретно приуныл. От расстройства даже теребить Антона прекратил.
  Стыковка прошла штатно. А далее последовало изменение обычного сценария. Разбрестись по каютам полковник подчиненным не позволил. Повторив приказ сотрудникам сидеть в креслах и не отсвечивать, Робертс покинул челнок. Прихватив с собой Дебрианн.
  Руководство отсутствовало около получаса, народ успел заскучать - посторонние разговоры не клеились, а обсуждать сложившуюся ситуацию под пристальным присмотром командира группы сопровождения и главного эксперта, прохаживающихся вдоль рядов кресел, не никого не вдохновляло. Рыжий, и тот поползновений дергать Ветрова больше не предпринимал. Затем майор с полковником вернулись и распределили всех по кубрикам. И развели. Группами по двое-трое. Прямо как в древней песне гениального барда: сержант поднимет как человека, и чуть не с музыкой проводят. Только здесь поднимали не сержанты, а целые майор с полковником. Хотя не провожали, а сопровождали, и без музыки, да и вопрос крылся не в утренней побудке в вытрезвителе, но то мелочи.
   Прежнее размещение явно роли не играло. Если полет до Лауры экс коротал в компании капитанов Мориса и Печа, а также лейтенанта Куомо, то теперь с ним в одну каюту угодили Трелли и тот же Куомо. И делили их, видимо, по принципу: кто рядом сидит в челноке, тех и в кучу собираем. Поскольку экс и его 'соседи' сидели близко к хвостовой части шаттла, то попали во вторую партию 'сопровожденных'. Или отконвоированных - как посмотреть. Ведь Робертс откровенно предупредил, что заблокирует выход, и господам офицерам придется покуковать в каюте. Как долго - время покажет.
  Когда за Робертсом закрылась дверь, и громко щелкнул фиксатор, экс плюхнулся на откидную кровать и осмотрелся. Не хоромы княжеские, но лучше, чем прежняя каюта. Там была крысиная нора размерами три на три на два метра, где четыре сотрудника ютились. А тут полноценных четырнадцать, а то и пятнадцать квадратов. Да и потолок повыше. И на троих. Шесть откидных кроватей в два яруса, складной стол, поднимаемый из пола, ряды встроенных ящичков, информпанель на стене. Пара дверей - одна явно в санблок. Терпимо. Правда, в старой каюте их никто не запирал. Что не преминул подметить раздосадованный Трелли:
  - Замуровали!
  Антон хмыкнул. И автоматически едва не добавил: 'демоны', процитировав памятную с детства фразу из старинной комедии, но проглотил ремарку. Глубинную ассоциацию забили более свежие переживания. А слово 'демоны' у экса давно уже с комедиями не вязалось. Ни на йоту.
  Однако оскал Ветрова не укрылся от рыжего.
  - А что смешного? Дело-то серьезное, как я и думал! И говорил - сразу на корабле в оборот взяли.
  - Пока еще никого никуда не взяли, - поправил Ветров. - Передвижение ограничили, а точнее - общение с экипажем, чтобы никто вояк не смущал своими россказнями.
  - Ты на меня намекаешь, что ли? Зря, если надо, я нем, как... могила! И клещами не вытянешь. И, вообще, чтобы с экипажем ничего не обсуждать, приказа достаточно. А мы без приказа бы не стали. Не первый день на работе. А тут... какой-то произвол. Заперли, ни с того, ни с сего. Эрик, так ведь?
  - Что?
  - Скажи!
  - Что сказать? - Флегматичный Куомо, казалось, искренне недоумевал, чего от него добивается Трелли.
  - Ты полковнику выдай свое неудовольствие. Аргументировано. А то чего нас агитируешь, - предложил Антон. Обычно он старался на шапочно знакомых людей раздражение не выплескивать, особенно - на конторских, но рыжий экса слегка достал. Вдобавок у него заломило в висках, и стало казаться, что вновь приступ дезориентации накатит. С минуты на минуту. То ли от идиосинкразии на болтовню Шона - Джона, то ли без причины.
  Раздражение Ветрова рыжего не смутило.
  - Разве я не прав?
  - Прав, лев...Вы тут обсуждайте, что хотите, а я мыться, - заявил Антон и двинул к двери.
  В санблоке Ветров задержался надолго. Времени не засекал, но если верить знанию-пониманию, не меньше часа. Рыжий пару раз стучался с вопросом, когда Антон соизволит завершить процедуры, мол, и другие не прочь. Сначала экс не ответил, а на повторный стук, соизволил примитивно и неконструктивно послать коллегу в неведомые дали. Не посмотрев, что Трелли старше по возрасту и по званию. А чего смотреть, если он из другой службы, и, главное, по-хорошему не понимает. Задолбал. Почти как дятел зараженный личинками ствол. А здесь моментально проникся, отстал и стучать прекратил.
  Покинув санблок, Антон рыжего также общением не порадовал, сразу завалившись на кровать и вырубившись. А проснулся от звука разблокирования замка входной двери. И едва открыв глаза, отметил, что чувствует себя гораздо лучше. Ощущение, что память рассыплется мелкими бисеринками по полу забвения, а любое резкое движение встряхнет извилины и сотрет часть личности, исчезло. Вернулось четкость восприятия мира. И ломота в висках уменьшилась.
  Замок щелкнул небеспричинно - в каюту заглянул капитан Балансиага, выполнявший функции командира группы охраны и сопровождения инспекционной бригады.
  - Куомо собирайся.
  - Куда его?- влез Трелли.
  - Не бойся, не в пыточную.
  - Никто и не боится, - фыркнул рыжий, но голос предательски дрогнул. - На инструктаж к полковнику?
  - Зачем его инструктировать, у вас всех параграфы и циркуляры разве что на лбу не написаны,- усмехнулся капитан. - На собеседование к майору Дебрианн. Опрашивать будет, что видел на планете, что слышал. Заметил ли что-нибудь важное или необычное. Зафиксировать по свежим следам.
  - А как с нами?
  - И до вас очередь дойдет.
  За тем полчаса, что Куомо отсутствовал, рыжий вынес Антону остатки мозга нервной системы. Свом непрекращающейся болтовней. Причем Трелли не просто зудел, создавая фоновый шумовой эффект, но и периодически требовал отклика. А если экс вовремя не вставлял подходящее междометие, а лучше - фразу, то начинал докапываться, почему Ветров разговор не поддерживает. А когда Антон попытался притвориться, что заснул, рыжий принялся трясти его за плечо. Тут уже Ветров не выдержал и повторно за сегодняшний день послал старшего по званию коллегу в неведомые темные глубины. Присовокупив довольно витиеватую угрозу при повторении физического контакта применить насилие. Опять же физическое.
  Очевидно, что-то в голосе экса, убедило рыжего, что угроза реальна, и он внял. Не отстал, а лишь прекратил тормошить Антона. И продолжил канючить и ныть.
  Ветров же валялся на кровати и придумывал пытки и казни для 'собеседника'. Желательно, покровавее. В рейтинге жестоких убийств и членовредительств второе место с небольшим отрывам занимало сдирание шкуры живьем и последующая варка в соляном растворе на медленном огне. Далее располагалось пожирание живьем крысами и подвешивание за ребро. А явным лидером была экзекуция, рожденная хорошо простимулированной фантазией Антона только что. В некотором роде новаторская и оригинальная. Мысленная картинка радовала: Трелли обездвиживают, инъекциями или путами, неважно, помещают в саркофаг, череп фиксируют зажимами. Под волосяной покров и кожу головы вживляются личинки. И в саркофаг выпускают стаю дятлов. Голодных и очень активных.
  Что немного пугало самого экса - он начинал задумываться о превращении отдельных фантазий в планы. И об их воплощении.
  От лютой смерти рыжего спасло возвращение Куомо в сопровождении... командира одноименной группы.
  - Ну, что?! - Трелли мгновенно забыл о Ветрове и набросился на лейтенанта. - Новости есть?
  Куомо лишь помотал головой.
  Вместо молчуна, ответил Балансиага:
  - Новости всем в региональной дирекции... пропишут.
  Рыжий не нашелся, что сказать. Выпучив глаза, словно выброшенная на берег рыба, открыл рот... и лишь выдохнул.
  А пока Трелли изображал карпа на песке, капитан обратился к Ветрову:
  - Пойдем, тебя вызвали.
  Элизабет ждала экса в своей старой каюте. Хоть тут что-то осталось незыблемым.
  Когда Балансиага вышел, Дебрианн отдала голосовую команду на блокирование замка. Знание - понимание в настоящий момент было недоступно по 'техническим причинам, но Антон догадывался, зачем она это сделала, и без подсказок дара. Болваном надо быть, чтобы не дотумкать.
  Ветров многозначительно покрутил пальцами в воздухе и, указав в направлении двери, спросил:
  - А ничего... не обратят внимания?
  - Не волнуйся, меня не скомпрометируешь, на предыдущем опросе я тоже двери блокировала. Чтобы не мешали. Так что, никто не заметит - в рамках стандартной процедуры.
  - Ясно. И что дальше?
  - Ты про сейчас или в целом? - улыбнулась Элизабет.
  - В целом. Под арест нас посадят?
  - Пока нет. Робертс переговорил с капитаном 'Сторма', и тот принял решение лететь к Поясу астероидов к флотилии Ванштейна. И коммандер в своем праве, миссия наша фактически завершилась, так что приказывать ему полковник не может, а там адмирал определится.
  Экс неопределенно хмыкнул. С одной стороны приятно, что твои мысленные выкладки оправдываются на сто процентов, и что характерно без подпорок знания-понимания, а с другой - перспективы вырисовываются не очень... радужные.
  - А в каютах долго нас солить будут?
  - До перехода на адмиральский флагман - точно. Сохранения изоляции и коммандер потребовал.
  Антон представил, сколько он еще от рыжего мозговыносных монологов выслушает, и скривился.
  - Не хмурься, настроение тебе поправим.
  Элизабет встала из-за стола, одернула комбинезон и потянулась. В нужных местах что-то округлилось и оттопырилось. Вдохновляюще. Антон поневоле сглотнул. Надо же так уметь: одним движением превратиться из занудной чиновницы при исполнении служебных обязанностей в... желанную тигрицу. И ведь одежда не располагает к подобным превращениям. Впрочем, одежда начала медленно расстегиваться. Элизабет подошла к эксу и провела пальчиками по шее.
  - Соскучился?
  Хотелось сказать что-то красивое, утвердительное, но ласковое и образное, но мозг функционировал... в ограниченном режиме. И получилось выдать лишь примитивное:
  - Ага.
  - Я тоже. - Дебрианн потянула Антона к дивану.
  - А-а?.. - двинувшись следом, словно на привязи, экс покрутил ладонью в воздухе. Кто другой, вероятно, не сообразил бы, но взаимопонимание между ними достигло уже такого уровня, что подбиралось к отметке, за которой начинаются чудеса типа телепатии. Что пугало и приводило в восторг одновременно. И Элизабет расценила жест Ветрова правильно.
  - Порядок, запись я отключила. Никто не помешает.
  Мелькнула непрошенная мысль о том, что необузданная страсть его начальницы и любовницы, может сказаться на состоянии экса. Все-таки код аасхов вложен... в содержимое черепной коробки. И неизвестно, как потрясение - какое многозначное слово! - на нем скажется. И на коде, и на содержимом. Вдруг приступ спровоцирует? А, черт с ним! Антон мотнул головой, будто проверяя содержимое на сотрясаемость, и неожиданно охрипшим голосом спросил:
  - За полчаса справимся?
  - А кто сказал, что полчаса? Тебя нужно с пристрастием опросить. С особым тщанием.
  
  
  ГЛАВА 2
  
  
  
  Нити планетарного притяжения обрывались неохотно, но шаттл набрал высоту, выровнялся и выбрался за пределы визуального контроля. Словно сбросив незримый груз. Полковник Смит испытывал схожие ощущения. Будь здесь Ветров, он, изрек бы что-нибудь древне-фольклорное, идиоматическое. Малопонятное для современного человека, но подходящее к ситуации. Типа, с глаз долой - из сердца вон. Однако Ветров здесь отсутствовал, он как раз был на борту взлетевшего шаттла. Вместе с членами специальной инспекции БФБ. Наконец-то, выпнули конторских. Хотя прилив сил и хорошее настроение полковник испытывал, в основном, не из-за убытия 'коллег'. Безусловно, присутствие комиссии Бюро на планете - факт малоприятный; следить за ними нужно, охранять, ресурсы человеческие отвлекать, и, спровадив инспекцию восвояси, поневоле облегчение почувствуешь. Часть сиюминутных проблем отпадает. А глобальных - отодвигается. Однако главная причина воодушевления полковника крылась в ином.
  Возникла определенность. Смит устал скрывать изменения, произошедшие на Лауре, придумывать новые и новые уловки для их маскировки, замучался терзать себя сомнениями по поводу времени 'явления нового государственного образования миру'. Решительный шаг сделан, карты на столе, маски сброшены. И постоянное напряжение немного отпустило.
  Впрочем, маски сняты не до конца. Федерация узнала о мятеже, но сам полковник из-за кулис, по сути, не вышел. И в относительной тени чувствовал себя довольно комфортно. А на переднем плане засветились другие фигуры: Мишель Анри, Ласло Федорычев, Томас. 'Высокие переговоры' от имени Временного комитета управления с руководством комиссии вели именно они. Поначалу Смит намеревался лично с Робертсом пообщаться. Худо-бедно двадцать с гаком лет знакомы, не грех поболтать на отвлеченные темы, вдруг в беседе всплывет что-нибудь любопытное, но быстро от этой затеи отказался. Не стоит собственную персону выпячивать. Понятно, что рано или поздно тайное станет явным, и о роли полковника Смита компетентные структуры Федерации узнают достоверно, но облегчать им службу... нерационально. И непрофессионально. Потому с Дебрианн и Робертсом общался Анри. При поддержке ребят Ланге и эпизодическом участии Томаса. По той же причине Смит не привлек к участию в работе с инспекцией Радулеску. Опознать его не проблема, а дальше протянуть ниточку от Тадеуша к некоему Райану Смиту - задача для второго класса. Так что бывший инквизитор чуть ее усложнил. До уровня контрольной задачи второго курса Академии Бюро.
  А толкать финальную речь перед полным составом инспекции отправился Федорычев. Официальное донельзя лицо, недаром в Канцелярии Наместника служил. Он же и вишенкой торт украсил - ультиматум Федерации выдвинул. Изначально полковник не планировал вести диалог с метрополией столь незатейливо и прямолинейно. Душа старого оперативника протестовала против топорных методов. И обзавестись собственным флотом космических кораблей Смит хотел по-иному. Его тянуло замутить какую-то комбинацию, заковыристую или не очень, провернуть операцию по захвату одного судна, тайно отжать второе, угнать третье, купить инкогнито четвертое, желательно - где-нибудь в Союзе Свободных Миров, на планете, неактивно участвующей в войне. За взятки через посредников со складов добыть запасные части и вооружение. Негласно обучить экипажи, опять же в одном из стран Свободных Миров - там полно государств, которые фактически остались в стороне от глобального конфликта. И так далее. При этом подольше оставлять в секрете для внешних игроков смену власти на Лауре. Да, перед прилетом инспекции БФБ полковники-заговорщики решили, что можно и пора выходить политическую арену, но постепенно, поступательно, методично. Не торопясь с громогласными объявлениями.
  Замыслы были примерно такими.
  Однако реальность не всегда соответствует планам. И прямой путь нередко является самым эффективным. После задержания членов комиссии Радулеску и Томас убедили полковника, что дальнейшее затягивание объявления независимости особой пользы не принесет. Факт захвата космопорта не утаить, изоляцией членов комиссии или даже промывкой им мозгов ситуацию не развернешь. И никакими 'диверсиями вражеских сил' или нападениями коллаборантов ее не прикроешь. О реальном положении дел на планете узнают сначала в спецслужбах Федерации, а затем и политическое руководство. А коли так, то держать в секрете смену власти на планете стало уже вопросом непринципиальным. В связи с чем Смит понял, что не грех воспользоваться оказией с прилетевшей инспекцией Бюро для придания оглашения акту о независимости Лауры некоей доли официальности. А после рассказа Ветрова о цивилизации аасхов наступила и предельная ясность по теме вероятного орбитального обстрела планеты кораблями Федерации. Данная опасность свелась к нулю. И выводы Смита основывались уже не на логических умозаключениях о невыгодности бомбардировки космопорта, ключевого, фактически единственного транспортного узла планеты федералами, и не на собственных ощущениях латентного интуита, призывающих не бояться орбитальных атак, а на знании о наличия защитной сети аасхов.
  И с учетом того, что оружие аасхов не даст сработать боеголовкам, весомые аргументы в военной части у Федерации против Лауры отсутствовали. Любое соединение боевых судов, сколь крупным бы оно не было, не сможет решать военные задачи на планете. Космопорт обстреливать бесполезно. Серьезное оружие нейтрализует сеть аасхов, а с прочим легко справятся системы обороны космопорта. На остальной территории планеты тоже глухо. Сбрасывать 'умные боеголовки' - пустая затея, на поверхность упадут железные болванки. А поливать с орбиты леса, степи и горы неуправляемыми боеприпасами в надежде угодить в армейский склад или в расположение военной части - занятие еще более тупое. Все равно, что бросать камни в озеро, чтобы попасть в плавающую рыбу. С теми же шансами на успех.
  И десант для Федерации - не вариант. Этот вопрос Смит ранее с кем только не обсуждал, от Вильмотса до Ветрова, и выводы всегда были однозначными - высадиться на планете федералам, кроме космопорта, фактически негде. Вероятные точки реальной высадки десанта в зонах стабильности перекрыты, включая районы переменной стабильности. Подходы к ним контролируются сводными отрядами. А выброска в высокогорных и океанических областях - практически суицид. В горах - гарантированная катастрофа, а в океане - в условиях неработающих приборов просто до берега не добраться. Особенно на современных морских судах, нафаршированных электроникой. А высаживаться на деревянных посудинах и плыть, ориентируясь по звездам, подобно далеким земным предкам, федералы вряд ли станут. Не сумасшедшие. Да и массированный десант посреди океана не выбросишь. Тем более - при таких вводных.
  Соответственно, военного решения для Федерации 'Лаурской проблемы' Смит не видел. И потому поддался на уговоры соратников и решил не идти кружными дорогами, а действовать уверенно и прямо. Не заниматься грабежом и махинациями, отщипывая корабли у бывшей метрополии, а начать сразу с рэкета. Крупного рэкета. Если Федерации желает в дальнейшем получать воларит - пусть платит. Не только кредами, но и кораблями рассчитывается. А также боеприпасами, оружием и иными материальными ресурсами.
  В результате бурных обсуждений главные заговорщики сошлись на том, что сильно наглеть не стоит, и выкатили требования о добровольной передаче четырех судов. Для начала. И разноцелевого оборудования в довесок. Продавить среди заговорщиков персону Федорычева в качестве спикера для оглашения ультиматума членам инспекции Бюро труда для Смита не составило. Военные и Анри сами не желали вылезать на первый план. А Ласло деваться было некуда. Он являлся креатурой Смита, продался, что называется, душой и телом. И полковник пихал чиновника куда только можно. Пусть светится, становится лицом мятежников, лидером в глазах правительственных структур Федерации и 'остального мира'.
  Смиту такое положение вещей было на руку. Чем больше официальных полномочий в верхушке мятежников заберет Федорычев - тем лучше бывшему второму инквизитору. Реальные силы за Ласло не стояли. Ни военные, ни административные. Пока, по крайней мере. В отличие от других заговорщиков. Разве что аппарат Канцелярии Наместника, но там тоже поклонников новоявленного члена ВКУ далеко не орда. Его воспринимают, как выскочку.
  Со временем Федорычев политического веса наберет, конечно, ресурсы подтянет, не новичок в номенклатурной жизни, сторонников выпестует, но полковник понимал, как чиновника укротить в случае чего. Если Ласло возомнит себя истинным и единственным лидером нового правительства. И в целом, Смит знал, как обезопасить себя от... поползновений соратников. Даром что ли опыт многих веков переворотов и революций на Земле изучал.
  Полковник, вообще, активно пользовался методами древних революционеров, заговорщиков и тайных властителей. Масонские лидеры, Робеспьер, Марат, Ленин, Троцкий, Сталин. Особенно ценил наследие последних персонажей. Ленина и Троцкого - по части умения бить в уязвимые места прежнего государства, захватывать его ключевые инфраструктурные объекты, таланты посредством пропаганды и агитации массово обращать в 'свою веру'. А Сталина - в деле сохранения и преумножения личной власти. И укрощения амбиций старых партийных товарищей. Разве что культ личности полковнику даром не нужен, он предпочитал оставаться в тени. В этой части ему были ближе методы господина Ришелье. Того, кто кардиналом в древней Франции работал. Да и сепаратный мир с Поднебесной или Халифатом, по примеру Ленина, полковник заключать не собирался.
  Что скрывать, Смит уже осуществил кое-какие мероприятия, которые можно рассматривать под углом применения опыта далеких предшественников. Вокзалы, почту и телеграф мятежники не захватывали, по причине ненужности или отсутствия таковых на Лауре. Однако важнейшие стратегические объекты взяли под контроль. Помимо космопорта и воинских частей, естественно. Электростанция, топливные и оружейные склады, полицейское управление и участки, здания БФБ и контрразведки, госпиталь, штаб планетарных вооруженных сил. И это только в Монтевиле. Космопорт и прилегающие территории были полностью под управлением новой власти. Плюс форты - места дислокации Первой, Третьей, Пятой и Седьмой, и их окрестности. Включая близлежащие города и поселки, вплоть до Эльпары. А также местности вблизи зон стабильности.
  И меры были непритязательными. Увольнения, новые назначения, кое-где оставление надзирающих, а то и просто размещение вооруженных дежурных нарядов. Людей катастрофически не хватало, но Смит со товарищи выкручивались. Затыкали дыры бойцами подконтрольных полковнику отрядов и военнослужащими Седьмой и Пятой бригад. Форты стояли полупустыми. Организуй сепаратисты, с которыми прежде сражались эти бригады, внезапный рейд, не факт, что форты бы не пали. К счастью, ряды партизан в районах близ Монтевиля за последние годы хорошо проредили, а кого-то и 'перековали'. Да и среди прежних мятежников царил некий раздрай, ведь части колониальной пехоты сначала стали сотрудничать с отдельными отрядами, а затем внезапно сами превратились в сепаратистов, захватив космопорт. Вести о смене власти намеренно распространили среди прежних мятежников. Едва было принято решение об объявлении независимости и ультиматуме федералам, оперативно направив гонцов в крупнейшие отряды. Потому на риск шли осознанно. Да и серьезных проблем с захватом объектов не имелось.
   Наместник во главе большой делегации месяц убыл в метрополию. Официально - для ежегодного доклада и совещаний. По слухам же - испугавшись после бойни в секторе Си-Эй-15 остаться на Лауре в изоляции. А то и в блокаде. Улетел вместе с приближенными, прихвостнями и прочими лизоблюдами. Так что из руководства в Канцелярии остались Федорычев и пара руководителей департаментов - рабочих лошадок. И взятие под контроль Канцелярии Наместника прошло безболезненно. А Штаб планетарных вооруженных сил давно превратился в номинальную структуру. Благодаря перманентному пьянству последних командующих и их заместителей. Получая назначение в 'дыру', да еще такую, где активно велись боевые действия, генералы воспринимали данный факт как ссылку, со всеми вытекающими. Включая психологические составляющие.
  Вдобавок должность командующего планетарных вооруженных сил Лауры требовала звания не ниже генерал-лейтенанта, что автоматически означало пожилой возраст кандидата. Последние два века в армии Федерации лиц младше шестидесяти лет с подобными званиями просто не было. А многим, прошедшим не один курс омоложения, и за сотню перевалило. Естественно, что такие командующие не рвались в бой, сделать карьеру на Лауре тоже не могли и лишь пережидали 'ссылку'.
  Генерал-лейтенант О'Генри не стал исключением. Да от него и не требовалось. Координацию действий подчиненных частей Штаб осуществлял лишь формально, все операции планировались и осуществлялись бригадами самостоятельно, а когда нужно согласовывали акции без посредничества монтевильского командования. И за Штабом осталась 'бумажная' работа: отпуска офицеров, подписание документов на награды, поощрения, звания и дисциплинарные наказания, утверждение назначений в частях. И сотрудников там было немного, Потому Штаб планетарных вооруженных сил фактически распустили. Чего низложенный командующий О'Генри, как показалось полковнику, из алкогольного светлого далека и не заметил. И ждать с этой стороны чего-то плохого, типа проявлений саботажа или острых акций, не приходись. В смысле - от сотрудников распущенного Штаба, а не из алкогольного светлого далека.
  В отличие от ребят из контрразведки и Бюро. Тех арестовали поголовно. Это бы пришлось делать и с Наместником и его кликой, да и судилище показательное потом устраивать, но, смотавшись в метрополию, чиновники избавили Смита от лишних хлопот. Арестованных контрразведчиков и конторских скопом перевезли в расположение форта Стоун и временно содержали там. Подальше от Монтевиля и космопорта. Чтобы воду не мутили.
  Арестами, доставлением и охраной занималась свежесозданная структура, являющаяся первой и пока единственной спецслужбой мятежников. Над названием полковник поломал голову. Наименования, типа Лаурское бюро планетарной безопасности не подходили в принципе. В Федерации - Бюро и у новой власти - тоже. Потенциальный когнитивный диссонанс для обывателя. Соответственно, привычное слово 'бюро' отпадало, дабы не смущать разумы неуместными аналогиями. И, вообще, затруднение вызвал ключевой термин. 'Комитет' было занято для верховного органа заговорщиков. 'Департамент', 'управление', 'отдел' - не годились, поскольку они по определению могли быть лишь частью иных структур, например, министерств, которые еще не образованы. И неизвестно, когда будет. Термин 'министерство' Смит также отверг. Создание министерства предполагает наличие правительства, о котором и речи пока нет.
  Название родилось, когда полковник просматривал документы прилетевшей инспекции БФБ. Комиссия - вполне подходящее слово для именования временной спецслужбы. А, покопавшись в истории, можно припомнить спецслужбы с подобным названием. Смит даже испытал мимолетный порыв назвать создаваемую структуру Чрезвычайно комиссией, но сразу же от идеи отказался. Опять же, чтобы не смущать умы жителей ненужными историческими параллелями. Не один полковник историю изучал, найдутся начитанные кадры и тут. И спецслужба мятежников получила незапятнанное аналогиями и параллелями имя - Лаурская комиссия безопасности. С аббревиатурой - ЛКБ. И незамедлительно сокращенная до КБ.
  По предложению Смита возглавил комиссию Роберт Лейф Эрикссон. Разжалованный в майоры подполковник за короткое время зарекомендовал себя как профессионал высшей пробы. И существенно способствовал успешному захвату космопорта. Да, и блестящая карьера в Бюро само за себя говорило. Не случись досадный инцидент с 'демонами' Роберт стопроцентно носил бы полковничьи погоны. А то, что многим, включая сохранение жизни и свободы, Эрикссон обязан был лично Смиту, послужило дополнительным стимулом для продвижения майора на место руководителя репрессивного органа новой власти.
  Кроме того, немаловажным фактором для назначения являлось отсутствие у Роберта собственной команды. В среде мятежников имелся лишь один верный ему кадр - лейтенант Корнеев. И, что важно, Эрикссон не воспринимался верхушкой заговорщиков как креатура Смита. Слишком быстро события разворачивались, и мало времени прошло с момента его присоединения к мятежникам. Да и руководящая роль полковника по отношению к Эрикссону прослеживалась плохо, если прослеживалась вообще. В отличие от того же Радулеску. Подними Смит вопрос о назначении Тадеуша председателем КБ, тщательно пестуемое единодушие верхушки заговорщиков было бы поставлено под сомнение. В головах Томаса, Вильмотса и даже Анри могли бы зародиться... разные неправильные мысли. Например, о том, что полковник Смит чрезмерно много полномочий под себя и своих ставленников подгребает.
  На данном этапе это не столь опасно, а в будущем... возможны варианты. Сейчас открыто возражать на предложения полковника едва ли кто-нибудь начал, и дальше неправильных мыслей недовольство соратников не зашло бы. Однако осадочек остался бы. Непременно. И кто знает, во что выльется недовольство спустя недели и месяцы. А Смит привык заглядывать вперед... достаточно далеко. Потому в КБ Радулеску получил только должность заместителя. Правда, по оперативной работе и кадрам, но то такое... неочевидное. В виртуальное кресло второго зама усадили капитана Уэлло - конторского, ранее прикомандированного к Пятой бригаде. Естественно, приятеля Вильмотса и его выдвиженца. Чем потешили амбиции командира Пятерки. А также набрали в созданную спецслужбу около десятка человек на оперативные должности. Пропорционально из отрядов, бригад и службы безопасности космопорта. Для начала - достаточно. Что подтвердили проведенные акции по задержанию и перемещению федералов из Бюро и контрразведки, а также взятие под контроль полицейских участков, объектов гражданской инфраструктуры. Естественно, каждому оперативнику придавались группы силовой поддержки, но это и дураку ясно.
  Упомянутые мероприятия Смит со товарищи осуществили за считанные дни. Пока инспекция находилась на планете. Очень быстро. И не удивительно, учитывая, что само прибытие комиссии послужило спусковым крючком для 'легализации' мятежа. А сейчас, когда шаттл скрылся из вида, полковник осознал, насколько устал за последние дни. Дьявольски. И физически, и морально. Да и само присутствие инспекции Бюро давило на психику. Казалось бы, члены комиссии изолированы, опасности не представляют, а все равно фактор их наличия на Лауре ощущался. Сковывал. Отвлекал существенные силы. Каждого нужно было охранять, кормить, контролировать, противодействовать вероятным попыткам освободиться, от руководства получить информацию, не раскрыв собственных карт. Вдобавок, Ветров со своей ведьмой и 'падучей болезнью' подбросил дров в топку хлопот и забот.
  А теперь не грех выдохнуть. Силы и ресурсы высвободились, можно спокойно заниматься текучкой. Разве что дождаться схода с орбиты суперкрейсера 'Сторм' и его отлета. Для верности.
  Протяжно выдохнуть не дали. И текучка свалилась на голову пыльным мешком. Спустя пару часов с момента оставления суперкрейсером орбиты, едва полковник на йоту расслабился на кресле в уютном кабинете, ранее занимаемом Анри, а ныне превращенный Смитом в собственную рабочую резиденцию на территории космопорта, покой грубо нарушили. В кабинет ворвался его бывший хозяин, подскочил к креслу и выпалил:
  - У нас проблема!
  Полковник отхлебнул вина из бокала и отставил его в сторону. Медленно, аккуратно.
  - А когда их у нас не было. Что-то срочное, требующее решения в ближайшую минуту?
  - Не знаю, наверное, не настолько.
  - Тогда зачем вы суету разводите? Мишель, вам что, дискомфортно в апартаментах начальника космопорта? Помещение маленькое, из окон дует, мебель старая, инфпанели тормозят?
  Анри помотал головой.
  - Нет, конечно.
  - Или по привычке тянет на старое место?
  - В смысле?
  - Что вы постоянно сюда прибегаете по поводу и без? Мы же на территории космопорта, в зоне стабильности, имеются вполне современные средства связи. Почему бы ими не воспользоваться.
  - Но как же... мы ведь раньше все время...
  - Мишель, раньше мы предпочитали личное общение, чтобы конфиденциальная информацию не попала в СБ. Или к ребятам из Бюро. Страховались на случай прослушки или перехвата. А сейчас все службы космопорта под контролем, вы лучше меня это знаете, Бюро фактически распущено, сотрудники изолированы, с контрразведкой - такая же картина. Почему бы просто по комму не переговорить? Риск перехвата информации по электронным каналам связи сведен почти к нулю. Мне трудно представить, кто сейчас имеет технические возможности прослушать разговор по комму здесь, в космопорте. Кроме наших, конечно. Вы такого условного противника готовы назвать?
  - Я не специалист, вам виднее.
  - Именно, что виднее. Тех, кто работает в космопорте, мы просеяли мелким ситом, каждый факт в биографии изучили многократно, активных сторонних агентов не выявили. А проникнуть в охраняемый периметр шпиону Мухабарата или Второго Департамента - задача практически не решаемая. Разве что под прикрытием массированной атаки. Более того, подключи агент следящую аппаратуру, работу подобного устройства мы сразу засечем. И даже если допустить фантастический расклад: условный агент пробрался на территорию, воспользовался приборами нового поколения, против которых наша техника бессильна, и прослушал переговоры по коммуникатору... неужели вы хотите сообщить что-то столь секретное, о чем условный шпион сам впоследствии не получит сведения из других источников?
  - Нет, не очень секретное. Совсем не секретное.
  - И зачем тогда ноги бить?
  Анри развел руками.
  - Не знаю сам, по привычке, видимо.
  - Вредная привычка. А от вредных привычек надо избавляться. Мишель, вы извините, что я так занудствую, распинаюсь, азы излагаю...
  - Ничего страшного.
  - Просто ваши... внезапные визиты... вносят некоторое смятение и нарушают мое хрупкое душевное равновесие. Которое едва восстановилось после недавних... нервных потрясений. - Словно демонстрируя диссонанс сказанного с реальным положением дел, Смит нарочито осторожно вернул бокал с вином в руку, полюбовался насыщенно-рубиновым оттенком и сделал пару глотков. - Согласитесь, душевное равновесие беречь стоит, стрессов у нас предостаточно. И, если не горит, а вопрос не крайне конфиденциальный, лучше обсудить его по комму, не пугая напрасно старого полковника. А то заскочили, будто за вами по пятам взвод халифатских диверсантов гонится.
  - Понял, постараюсь больше так не делать.
  - Еще раз простите за брюзжание. А сейчас, раз заглянули, присаживайтесь, берите тару, и угощайтесь. Вам тоже душевное равновесие восстановить не помешает. Стаканы, рюмки и другая посуда на прежнем месте, в ящике, не забыли наверняка. А бутылка на столе, за главной инфпанелью. Нашли? Замечательно. Напиток, между прочим, редкий, коллекционный, с Ньюланда доставленный. Староперлианское, пятилетнее. Наливайте и излагайте суть вашей срочной проблемы.
  Анри достал из ящика второй бокал, плеснул в него вина и плюхнулся на диванчик с другой стороны стола.
  - Нам доставлено сообщение из штаба Пятой бригады. К Монтевилю двигается крупное соединение боевиков прохалифатских боевиков.
  - Ясно. А почему доклад не по линии КБ, и сразу ко мне? Ладно, Радулеску и Эрикссон сейчас в городе на акциях, но есть же Уэлло в конце концов.
  - Уэлло, как мне сказали, именно в Пятую бригаду выехал, и сведения оттуда, но пока не добрался до места. И сейчас вне зоны доступа. А сообщение поступило в узел связи, дежурная смена не решилась напрямую вам докладывать, а я в диспетчерской оказался....
  - Бардак! - констатировал полковник. Естественно, первое время после успешного мятежа изрядная доля хаоса в коммуникации и управлении гарантирована, и ожидать иного глупо, но не настолько же. Чтобы доклад об отбытии заместителя руководителя единственной спецслужбы в расположение воинской части негласный лидер новой власти получал как попало и от кого не следует, это уже перебор. Нет, начальник космопорта и член ВКУ - не абы кто, но дислокация кадров КБ или передача разведданных - явно не его профиль. Эрикссону и Радулеску надо будет поставить на вид. И в целом служб работу организовывать. А то не дело, когда сведения случайным образом до руководства доходят, а представитель нынешнего высшего органа власти лично на доклад к коллеге бегает. Хотя в настоящий момент придется отталкиваться от того, что имеется.
  .- И сколько их?
  - Точно неизвестно, по оценкам разведчиков Пятерки, от трех до четырех тысяч стволов.
  - Где же набрали столько?
  Мишель пожал плечами.
  - Не беда, сам представляю, кто там может быть. Видимо, всех исламистов созвали. С началом войны затихли, а ныне наверняка что-то о падении власти федералов услышали и не смогли перед соблазном устоять. Сто процентов без участия недобитых радикалов из 'Этанского джихада' не обошлось. Плюс каффариты - они отмороженные, к тому же их в в 'Востоке' много, наверное, прохалифатские отряды из объединения 'Север', типа Свидетелей Махди или Новый Дават. Где скапливаются? Двигаются со стороны Эльпары?
  - Да, в двух сотнях миль севернее.
  - Кто бы сомневался. Ладно, Мишель, не забивайте голову, время есть, Тадеуш и Роберт вернутся, озадачу их, - сказал полковник, подумав, что надо бы Радулеску поручить попытать Камала Квейро и Карима аль-Насери по поводу вооружения и персоналий боевиков. Даром им что ли, жизни сохранили?
  Сделав еще один глоток вина, Смит вздохнул.
  Началась текучка.
  
  Попытку прорыва к Монтевилю ликвидировали довольно быстро. Соединение прохалифатских боевиков остановили силами Пятой бригады и приданных ей подконтрольных отрядов. Сказалось преимущество в ресурсах и тяжелом вооружении. Покрытой репеллиновым составом бронетехники у исламистов не было, да и с артиллерии практически не имелось. Если не считать за таковую минометы и гранатометы. Да и преимущества в живой силе не наблюдалось. И массированный минометно - артиллерийский обстрел вкупе с заходом во фланги бронетанковых групп сделали свое дело. Доброе или черное, с какой стороны посмотреть. Прохалифатских боевиков частью покрошили, частью рассеяли, довольно много попало в плен. Оставшиеся боевики скрылись в 'сельве'. Разведчики подконтрольных отрядов и Пятерки организовали поиск и преследования, но тут успехами похвастать не могли. Недобитые исламисты разбежались по лесу не хуже тараканов, угодивших под взгляд хозяев на освещенной кухне.
  Смит, кстати, с удивлением узнал, что в обозримой истории Лауры это было второе массированное применение бронетехники. И первое успешное. Специально приказал штабные архивы поднять. Аномальные условия планеты не давали особой свободы в данном вопросе. Воларитовые конвои не очень-то много единиц бронетехники сопровождают. Стандартно пара-тройка транспортеров плюс иногда один легкий танк. Редко больше.
  После возникновения сепаратистских движений и появления партизанских отрядов федералы поначалу пробовали сопровождать колонны крупными бронегруппами, но почти сразу подобную практику прекратили. Большие группы танков и транспортеров совать в сопровождения таскать оказалось дорого и фактически бессмысленно. Нейтрализующий репеллиновый состав, мягко говоря, недешевый, а без него бронетехника превращается в передвижные металлические гробы. До первой молнии. Да и в зоне сплошных лесов польза от тяжелой брони минимизируется. Видимости нет, зона обстрела минимальна, а от поисковых приборов, типа тепловизоров или масс-детекторов, толку в броне ноль. В танке или транспорте они защищены репеллином и не 'сдыхают' через десять минут после выезда из зоны стабильности. Однако тот же нейтрализующий репеллиновый состав мешает нормальному функционированию следящих и поисковых приборов. То есть, фактически они не выдают корректной информации об объектах за пределами брони. Подкрадется боевик с гранатометом к танку, а тепловизоры или масс-детекторы молчат. Понятно, что при таких вводных поисково-следящая аппаратура не использовалась, предпочтение отдавалось сопровождению колонн командами разведчиков и пехотинцев.
  До сегодняшнего дня единственный случай массированного применения бронетехники имел место десять лет назад. Тогда силами приданных Первой бригаде трех танковых рот пытались организовать мини-наступление и загнать в котел крупный партизанский отряд. В результате никого в котел не загнали, около десятка единиц тяжелой техники было подбито, невзирая на поддержку пехоты, мятежники существенных потерь не понесли и вырвались из окружения, в основном с направления 'бронетанковой атаки'.
  Автором 'гениального' плана танковой атаки в сельве был тогдашний командир Первой бригады, впоследствии ушедший на повышение в метрополию. Сейчас же сложилось по-иному. И, трезво оценивая, условия сложились уникальные. Никогда раньше боевики не перли буром на неофициальную столицу планеты. И, естественно, возможности выбрать нормальное место для применения бронетехники тоже прежде не было. Зоны, где танки и следует использовать - вдоль дорог, вблизи полей, в редколесье. На открытых участках местности. Батальоны Пятой бригады и приданные отряды как раз дождались, когда халифатские боевики покинут районы 'чащоб' и 'джунглей' подберутся поближе к Монтевилю, в область полей и редколесья, и нанесли решающий удар. Едва ли подобная картина повторится, нахрапом лезть к космопорту за время последней колонизации планеты пожелали лишь эти исламисты. Пусть история протектората Федерации над Лаурой не насчитывает века, но последние десятилетия были довольно насыщенными в плане борьбы с сепаратистами и сражений с мятежниками.
  Вообще, ситуация отдавала, если так можно выразиться, идиотизмом. Поскольку Смит не понимал, каким образом прохалифатские боевики собирались космопорт захватывать. Что лидеры нападающих собирались делать? Бросать бойцов под лазерные установки и системы залпового огня? Или под выстрелы управляемых передвижных огневых платформ? Глупо и бездарно. Преимущество защитных систем космопорта над любым реальным или потенциальным противником по части вооружения в условиях Лауры являлось подавляющим. Естественно, не считая аасхов, но те, если верить Ветрову, военными разборками людей на планете не интересовались. Слишком мелко для древней расы. И, слава богу.
  Многое прояснилось после допроса пленных. Оказалось, что на космопорт нападать никто не собирался. По крайней мере, сразу. Целью боевиков был сам Монтевиль.
  Удивительно, но весть о перевороте распространилась по Лауре стремительно. Точнее - по материку Этан. Фантастически быстро для аномальной планеты, где, по сути, отсутствуют современные средства связи. Скорость распространения местных слухов поражала. Не сверхсвет, конечно, то тоже константа уникальная.
  О смещении федеральных властей сепаратисты узнали за считанные дни. Сначала новость достигла ушей лидеров объединения 'Север'. А они уже, не откладывая вопрос в долгий ящик, поделились сведениями с 'лесными соратниками'. Используя где-то примитивные средства, типа гонцов, сигнальных вышек и прирученных птиц. Средства допотопные, однако, как получается, не потерявшие актуальность и, в некотором роде, эффективность. Смит даже пометку себе сделал обратить внимание на опыт в плане передачи информации мятежников 'прежнего разлива', поскольку подконтрольные полковнику отряды птиц и сигнальные вышки не применяли. Ограничиваясь обычными посыльными.
  Самыми резвыми и резкими по части действий оказались прохалифатские исламисты. Пока лидеры объединений сепаратистов оценивали новости, размышляли, изучали обстановку, уцелевшие командиры отрядов 'Этанского джихада' оперативно встретились с ведущими каффаритами. Посовещались и решили сорвать куш. План сверстали на коленке, собрали силы и двинули на неофициальную столицу планеты. Обоснованно предположив, что по свежим следам переворота новая власть еще основательно не закрепилась в городе. И можно будет его с нахрапа занять. Не лезть на космопорт под дула лазерных установок и систем залпового огня у исламистов ума хватило. А вот на здравую оценку текущего положения - нет.
  Справедливости ради, в теории задумки выглядели вполне реализуемыми. В лучших традициях нормальных героев исламисты намеревались обойти космопорт, ворваться в Монтевиль и занять важнейшие муниципальные здании, объекты инфраструктуры и жизнедеятельности города. Канцелярия Наместника, мэрия, полиция, электростанция, продовольственные склады. Иными словами, боевики во многом планировали сделать то же самое, что и новый режим. По рецептам древних революционеров. За исключением того, что Смит с соратниками начали смену планетарного 'царя горы' с космопорта, и именно контроль над ним являлся ключом к власти на Лауре. И еще не считая разных мелочей, типа захвата заложников или расстрела недовольных на улицах. Нет, возникни вооруженное противостояние, его подавили бы жестко. Не считаясь с потерями. Не важно где, на улицах Монтевиля, на центральной площади или на подступах к космопорту. Но только в подобном случае. И в самых бредовых фантазиях полковник не придумал бы брать в заложники горожан и требовать передачи управления космопортом у новой власти под угрозой массового уничтожения мирных жителей. А исламисты додумались до такого идиотизма.
  Кроме того, исламисты не учли того, что мятеж состоялся не в одном космопорте. Лидеры каффаритов и командиры 'Этанского джихада' почему-то решили, что переворот организовали офицеры Седьмой бригады с примкнувшими отставниками и отдельными отрядами сепаратистов, типа Волков. Безусловно, не так далеко от истины, но и не попадание в яблочко. Данные об участии в мятеже бойцов Пятёрки и, тем более, поддержке переворота другими воинскими частями Федерации, расположенными на Этане, ускользнули от внимания разведки прохалифатских партизан. А неполные данные, как известно всем профессионалам, ведут к ошибкам в расчетах.
  Исламисты полагали, что, кроме Седьмой бригады, остальные части федералов не полезут в заваруху и будут лишь наблюдать за развитием событий. Что позволит боевикам почти беспрепятственно захватить Монтевиль. И просчитались. Заплатив за ошибку полным разгромом. Правда, и Смит кое в чем попал пальцем в небо. Например, ошибившись при первом анализе с оценкой состава выдвинувшихся к городу боевиков. Отряды Свидетели Махди и Новый Дават в наступлении участия не приняли. То ли не сошлись во мнениях с каффаритами, то ли не успели собрать силы.
  Пленные по данному вопросу разошлись в ответах. Хотя они за редким исключением заливались соловьями, исповедуясь в грехах. В героических молчунов во вражеских застенках почти никто не играл. Что неудивительно. Подавляющее большинство отбитых фанатиков помножили на нуль при разгроме соединения. И в плен угодили 'жизнелюбивые', продуманные и осторожные, те, кто успел почуять, что запахло жаренным и не угодить под раздачу крупных калибров. Продуманные, однако обделенные улыбкой фортуны, коль их угораздило в руки новой власти попасть. Самые везучие успели по лесам разбежаться. А эти не успели. И в потугах сохранить жизнь выкладывали все, что знают. Включая то, о чем лишь догадываются. И применять спецсредства типа 'сывороток правды' не понадобилось. Желающих исповедоваться было выше крыши. Даже без старых добрых пыток обошлось. Впрочем, сотрудничество с новой властью пленных исламистов не спасало. Вешали их пачками.
  Не сказать, что такое жесткое решение далось легко, но иного пути Смит не видел. И убедил в этом остальных членов ВКУ. Отпускать боевиков было неразумно, кто даст гарантию, что они потом опять за оружие не возьмутся. Содержать подобный контингент в заключении - обременительно. И в плане финансов, и по части человеческих ресурсов. И без того людей едва хватает на изоляцию сотрудников БФБ и контрразведки. Потому применили третий вариант - казни. Причем публично. Установили на площади виселицы, и включили смертоносный конвейер. При этом максимально широко освещая данное 'развлекательное мероприятие' среди населения города.
  Таким образом, убивали сразу трех зайцев. В первую очередь, освобождались от обузы в виде пленных. Вдобавок демонстрировали силу и внушали населению страх. Недвусмысленно намекая на то, как закончат противники режима. А, кроме того, реализовывалась пропагандистская задача: новая власть пытались донести до горожан, что она защитила город от захватчиков, и не простых, а от фанатиков, которые готовились насаждать догмы шариата, вплоть до религиозных чисток. Тут агенты Смита постарались на славу, быстро и эффективно разнесли слухи о лютых мерзавцах из леса, у которых нет ничего человеческого. Фантазия народа безгранична, и уже через пару дней полковнику донесли информацию о таких кровавых зверствах, планируемых исламистами, что и самого автора слухов оторопь брала. По скоропалительно сформированному мнению обывателей, боевики чуть ли детей на завтрак ели. Что Смита полностью устраивало. Страх - дело хорошее, но подкрепить его благодарностью и уважением жителей лишним для власти не станет.
  Следующие две декады после разгрома боевиков прошли относительно спокойно. Прохалифасткие сепаратисты были сведены почти под корень, остальные затаились в лесу и ждали развития событий. Поэтому новых нападений боевиков не предвиделось. Иных серьезных инцидентов, к счастью, тоже не случилось. Если не считать за таковые аресты парочки недовольных чиновников прежней администрации и письмо от резидента Второго Департамента Министерства общественной безопасности Поднебесной. А скорее - послание. Его принес Вацлаву местный двенадцатилетний мальчишка. Самое натуральное письмо, напечатанное на бумаге, в конверте. В духе отправлений многовековой давности.
  Экспресс-допрос пацана, естественно, ничего не дал. Принести конверт его подрядила за пять кредов какая-то женщина. Со слов мальчишки - молодая, красивая. Темноволосая. В темных очках, футболке и шортах. Больше от него ничего не добились, других примет он не запомнил. Словесный портрет скудный, а с учетом того, что сейчас жаркий сезон, и половина города в подобных нарядах ходит, мягко говоря, бесполезный. Якобы дама встретила пацана в городе за границей зоны стабильности и попросила передать 'любовное послание'. 'Романтическая ситуация', подкрепленная финансами, опасений у мальчишки не вызвала и сподвигла на роль курьера.
  Когда полковнику только доложили о письме, он грешным делом, заподозрил, что тут приложила руку старая знакомая Ветрова госпожа Сола, но почти сразу эту мысль отверг. Вряд ли лесная колдунья стала заморачиваться подобными сложностями с мальчишками-курьерами, прежде она всегда лично являлась. Да и 'любовные послания' - не ее кредо. Что и подтвердилось в дальнейшем.
  Конверт, на котором было напечатано: 'Райану Стэнли Смиту лично в руки', просветили всевозможными детекторами и сканерами, проверили на предмет взрывчатых веществ и вирусов, обеззаразили под жестким излучением и положили на стол полковнику.
  Содержание письма отвечало лучшим стилистическим традициям чиновников Поднебесной. И где-то превосходило. Сухой канцелярский язык вкупе с витиеватостью фраз и недосказанностью. Разобраться в сути послания был способен только специалист. Хорошо информированный. И то, что автором этого шедевра эпистолярного жанра является резидент разведки Поднебесной, непосвященный бы не понял. Ведь под текстом отнюдь не стояла графа типа: 'сотрудник Второго Департамента Министерства общественной безопасности'. Послание подписал некий Джон Д., дословно 'преемник небезызвестного ценителя красного эльпарского'. Если бы Смит не знал, что прежний резидент Второго Департамента на Лауре Цинь Ву, выдворенный под надуманным предлогом с планеты незадолго до начала войны, скрывался под личиной эльпарского виноторговца, об авторе письма ни за что бы не догадался. А посвященных в секрет личности прежнего резидента имперской разведки было мало. По пальцем пересчитать можно. Максимум - двух рук. Так что ход господина Джона Д. полковник оценил. Грамотно. Даже при условии, что под сокращением Д. скрывается Доу - извечное, набившее оскомину обозначение неизвестного или анонима. Легкая насмешка подписанта над федеральными стереотипами - позволительная роскошь.
  За многозначительными, туманными фразами скрывались определенные предложения. Пока недостаточно конкретные, но вполне ясные. Резидент Второго Департамента от имени своего министерства поздравлял 'идейного вдохновителя и лидера компании' со 'сменой обстановки' и намекал на то, что правительство Поднебесной готово для сотрудничества с новой властью Лауры. По широкому кругу вопросов, от взаимовыгодной торговли и открытия на планете посольства, вплоть до заключения союзнического договора. Прямо об этом не писалось, но полковник даром хлеб в Бюро не ел, научился за десятки лет работы в секретных структурах подобные иносказательные тексты понимать и трактовать верно. В концовке послания господин Джон Д. выражал надежду, что предложения заинтересуют 'руководителя компании и его друзей', и, в случае положительной реакции на письмо, просил известить об этом его автора. Условным сигналом - закрыв пару окон на верхнем этаже здания Канцелярии наместника, имитируя ремонт. После чего Джон Д. обещал организовать встречу с его личным представителем.
  Вспомнив о письме, полковник хмыкнул. Когда он прочитал текст в первый раз, то засмеялся. Дурацкая ситуация, словно сошедшая со страниц дешевых шпионских романов. Странное послание от женщины, приправленное романтическим объяснением, мальчишка-курьер, пропитанные иносказаниями и намеками строчки, условные сигналы в духе 'пять утюгов на подоконнике - явка провалена'. Фарс какой-то. Однако, изучив письмо внимательно и подумав, Смит изменил мнение. Да, использованы дурацкие формы, но сделано профессионально. То, что отправлено не электронное письмо, а бумажное - ход верный.
  Автору послания изначально неизвестно, как отреагирует на него Смит, ведь Лаура долгие годы была частью Федерации, которая сейчас воюет с Поднебесной, а полковник большую часть жизни прослужил в БФБ, чья задача - борьба с подобными Джону Д. кадрами. Соратники бывшего инквизитора тоже к империи особо теплых чувств не питают. И нет гарантии, что поначалу эмоции и привычки лидеров новой власти не возобладают над холодным расчетом, и ВКУ не бросит все силы на поиски резидента Второго Департамента. А отправь Джон Д. электронное письмо, круг поисков бы существенно сузился. Как территориально, так и за счет наличия в космопорте систем контроля электронных средств связи. А так - ищи ветра в поле.
  И с 'утюгами на подоконнике' ясно. Здание Канцелярии - ныне планетарной администрации - было высотным, по местным меркам чуть ли не небоскребом, и располагалось на возвышенности, верхние этажи видны практически из любой точки города. Отследить изменения на фасаде очень легко. И наблюдателя не поймаешь. Не отлавливать же поголовно всех брюнеток. Или людей с ярко или слабо выраженными монголоидными чертами лица. К тому же чуть подсказывало полковнику, что резидент Второго Департамента едва ли выглядит как типичный житель Поднебесной. Обычно имперская разведка подбирала кадры с внешностью, стандартной для региона работы. За редкими исключениями.
  Так что бросать людей на поиски господина Д. Смит не собирался. Сам проявится, рано или поздно. Если же сохранит инкогнито, то со временем круг 'подозреваемых' сузится в любом случае. Послания, письма, встречи с личным представителем - где-то резидент проколется. И при большом желании вычислить его будет можно. Город-то не миллионный. Да и в окрестностях - не сотни тысяч. Если только не произойдет замена резидента. Что в условиях Лауры, тем более - после мятежа, затруднительно. Мягко говоря. Разве что, выполнив задачу по организации контакта с новой властью, резидент просто в другой район планеты слиняет.
  Кстати, это наверняка понимал и Джон Д. И меры предосторожности, нет сомнений, в первую очередь связаны с тем, чтобы новая власть не наломала дров на горячую голову. Непонятливые и непредусмотрительные кадры в имперской разведке не служат.
  А против контактов с представителями Второго Департамента ни Смит, ни его коллеги по ВКУ не возражали. Конечно, первая реакция на послание была далеко не однозначной. На заседании комитета копья знатно поломались. Полковник Вильмотс на эмоциях предложил тотальную проверку устроить. Город вверх дном перевернуть, хватать чуть ли не всех подряд и 'колоть'. Однако, немного остыв, осознал абсурдность своих слов и пошел на попятную. Да и у остальных лидеров новой власти, когда эмоции схлынули, предложения резидента тотального отторжения не взывали. Нет, заключать союзнический договор с Поднебесной или, тем более, воевать на ее стороне с Федерацией никто не собирался. Многолетние противники, как ни крути. И возможность такая, по сути, отсутствовала. Отсутствуют и собственные корабли, и подходящее вооружение, и соответствующая инфраструктура. А создавать, например, на Лауре военную базу Поднебесной - извините, пускать лису в курятник идиотов нет. Воевать новая власть, в принципе, сильно не желала.
  А вот торговать - другое дело. Воларит нужен всем. И пусть на нескольких планетах Поднебесной имелись его месторождения, лишние тонны стратегического топлива имперцам не помешают. Известно, что запас карман не тянет. А новой власти вообще много чего не хватает, от простейших химических препаратов до космических судов. Поэтому два окна на верхнем этаже здания Канцелярии наместника заклеили. И теперь Смит ждал следующего хода Джона Д.
  Когда пискнул коммуникатор, полковник подумал, что сейчас сведения о новом письме резидента Второго Департамента получит, но увидев номер, насторожился. Вызов поступил из главной диспетчерской космопорта. Придушив внезапно возникшие плохие предчувствия, Смит активировал канал.
  На экране возникло изображение диспетчерской, на переднем плане маячил начальник дежурной смены. И был он явно чем-то встревожен, поскольку вид имел неважнецкий. Взъерошенный, лицо красное, глаза испуганные. Начальник смены откашлялся и выдавил:
   - Господин Председатель...
  Формально заседания ВКУ проводились его членами поочередно, руководящей должности не предусматривалось, однако к Смиту все больше клеилось титулование 'Председатель'. Чему он особо и не сопротивлялся. А порой и радовался. Втихомолку. Однако в настоящий момент, судя по виду, тону и нервным движениям, поводов для радости Смиту не подкинут.
  - Докладывайте.
  - Сектор дальнего наблюдения обнаружил появление в системе пяти новых меток. Вблизи пояса астероидов, в зоне дислокации эскадр адмирала Ванштейна.
  - Федералы?
  - Очевидно. Спустя два часа большая часть кораблей соединения Ванштейна сошла со стационарных орбит и начала движение. В нашу сторону.
  - Вместе с новичками?
  - Да.
  - Быстро они...- пробурчал полковник. Он знал, что 'Сторм' с инспекцией БФБ на борту после старта сразу же направился к поясу астероидов. А затем два корабля из эскадр Ванштейна совершили межсистемный прыжок. Смит и не думал, что с новостями о мятеже на Лауре конторские и флотские будут долго рассусоливать. 'Сторм' вообще мог сразу из системы Стеллы отправиться, не заглядывая в пояс астероидов. Однако полковник рассчитывал, что с приказом о карательной операции федеральные власти все же повозятся некоторое время. Первый шок, обсуждения, дебаты и прочее. Прежде это работало именно так. Но не срослось. То ли война повлияла, то ли иные факторы, но решение, видимо, приняли почти моментально.
  - Сколько всего судов?
  - Двадцать.
  - Типы кораблей определили?
  - Два суперкрейсера, орбитальный бомбардировщик, пять транспортов. Остальные - суда сопровождения, от фрегата до БРК.
  - Не кисло. Что-то они пояс астероидов совсем оголили. Эдакая силища против бедных нас. - Полковник усмехнулся. На другой планете подобный расклад означал бы крах. Со стопроцентными шансами на уничтожение мятежников. И полковнику оставалось бы или писать завещание, или готовить условия сдачи. Хотя условия сдачи никто бы и не спрашивал. К счастью, Лаура - не 'другая планета', и козыри федералов на ней не играют. А кому розданы лучшие карты - надо еще посмотреть.
  В любом случае, скука закончилась, начались танцы.
  
  
  
  ГЛАВА 3
  
  
  Бух.
  Бам.
  Бум.
  Дум.
  Методичный стук железяк за стеной отдавался колокольным эхом в голове. Гулким, продолжительным. И крайне неприятным.
  Антон поморщился и перевернулся на спину, постаравшись расположиться, подложив ладони под шею и прижав запястья к ушам. Чтобы хоть чуть-чуть заглушить противные звуки. Что там бухало за стеной, Ветров не ведал, а напрягать знание-понимание не хотел. Тем более что эта грань дара последнее время нередко сбоила. Благо, буханье периодически прекращалось. А порой звуки менялись: вместо стука слышался лязг, скрип или невнятный грохот. И уже без соблюдения монотонного ритма. Иначе в подобных условиях и рассудком подвинуться не сложно. Особенно эксу - учитывая последствия вложения в сознание ментального кода аасхов. Тут любой психический надлом - и, абзац, здравствуй, тетушка Шиза со всеми своими обаятельными родственниками.
  От подобной участи спасали два обстоятельства. Во-первых, приступы дезориентации больше не повторялись. И перебирать лоскутки воспоминаний для восстановления самоидентификации не требовалась. Сола оказалась права, мировосприятие нормализовалось. Соответственно, угроза распада личности под воздействием кода миновала. И пусть ощущение переполненной черепной коробки не исчезло, с этим Ветров смирился. Да, имеется легкий дискомфорт, словно мелкий камешек в носок попал, но жить можно. Главное, не тревожить 'уязвимое место' без нужды. Ходить поменьше, чтобы камешек ногу не натер. Или, возвращаясь к ситуации с ментальным кодом, избегать чрезмерных психических нагрузок. Совсем без них в ситуации Антона не обойтись по определению, но хотя бы без крайностей.
  А во-вторых, соседом по 'камере' оказался не Трелли, а Куомо. Молчаливый лейтенант в данных обстоятельствах - просто спасение. От нервного срыва. И, вероятно, чьих-нибудь тяжких телесных повреждений. А ими бы пребывание в тесном техотсеке тет-а-тет с рыжим говоруном непременно закончилось. Антон был готов за то поручиться. Бесконечная болтовня Трелли в изолированном помещении, где пара шагов от стены до стены... Бр-р! Не дай бог!
  И без того - условия практически тюремные. Или не практически, а именно тюремные. В самом худшем смысле слова. Узкий пенал: три метра в ширину, пять в длину. Низкий потолок. Торчащие в разные стороны трубы. И 'удобства' здесь же. Типичный зиндан, причем из стародавних времен.
  Когда 'Сторм' прибыл к Поясу астероидов и присоединился к эскадрам Ванштейна, инспекцию БФБ в полном составе перебросили на флагман флотилии. Вместе с группой сопровождения. Однако на сей раз размещать по каютам конторских никто не собирался. Продержали пару часов в кают-компании, пока Робертс и Дебрианн ходили на доклад к адмиралу, а затем раскидали по разным помещениям. Порой - не приспособленным для проживания в них людей. Куда отправили инспекционное начальство, Антон не ведал, и знание-понимание помалкивало, но явно не в отельные номера.
  Тех, кому повезло, сунули в свободные кубрики для нижних чинов. Кое-кто отправился на судовую гауптвахту. Экс слышал, как Трелли громко возмущался по данному поводу. А Ветрову и Куомо достался пустой техотсек в машинном отделении. Видимо, по принципу: лучшее - самым младшим по званию офицерам из состава комиссии. Причем, сопровождающий флотский объяснил подобное нехваткой мест для размещения. Чему ни Антон, ни его вечный сосед не поверили. И дар напрягать не надо, дело скорее в психологическом давлении, в создание нужной обстановки. Чтоб жизнь медом не казалась.
  Она и не казалась. Привели в отсек, на пол бросили два воздушно-пластиковых матраца, притащили пару ведер, оставили недельный запас пайка и воды - и на трое суток заперли. Сервис! Спасибо еще, что на флагмане работала система искусственной гравитации, иначе туши свет. Экс затруднялся даже представить, как бы выглядело проживание в помещении, где нет систем жизнеобеспечения, пригодных для невесомости. В частности, устройств для... принятия отходов организма. Здесь их ведра заменяли. Ведра! Которые и без того по итогам интенсивной эксплуатации источали 'восхитительное' амбре. Да и касательно прочего мыслишки поганые закрадывались. Трое суток маринуют. А вдруг корабль в прыжок уйдет, а 'пленников' в нормальные каюты не переведут? По идее, не должны, конечно, но черт его знает. Оставят, забудут. За трое суток ведь ни одна живая душа заглянуть не соизволила. А здесь и ремней-то страховочных нет. И речь уже не об антисанитарии, а об элементарном выживании.
  Обстановка выглядела дико. Для нынешнего гуманистического общества. По сравнению с этой крысиной дырой в современных тюрьмах Федерации условия содержания на порядок лучше. Или на два. Антон не являлся большим специалистом по пенитенциарным учреждениям, но во время обучения в Академии, он прослушал небольшой спецкурс, касающийся исполнения судебных приговоров. И в виртуальном симуляторе посетил десятки колоний и изоляторов. А их в Федерации было не так и много. Так вот, даже в учреждениях особого типа с усиленным надзором камеры больше напоминали гостиничные номера. Дешевые, тесные, но пригодные для сносного существования в условиях неволи. По крайней мере - с элементарными удобствами. А здесь караул.
  Хоть волком вой.
  С прибывшими членами инспекционной бригады на флагмане, вообще, обращались как с прокаженными. Будто угодив в руки мятежников на Лауре и выслушав от них ультиматум, состав комиссии поголовно заразился ужасным вирусом. Подхватили бациллу сепаратизма, передающуюся при непосредственном контакте. А то и воздушно-капельным путем. И, пообщавшись с 'зараженными', можно самому стать инфицированным. Складывалось такое впечатление.
  Впрочем, экс флотских и прикомандированных к кораблям Ванштейна сотрудников Бюро не осуждал. В глазах высокого начальства и политического руководства страны члены комиссии и были зараженными. Или прокаженными. Черными вестниками для федеральных чинов. Которых желательно наказать. Жестоко и демонстративно. А при таких вводных любому причастному или непричастному недолго под разогнавшуюся карательную машину угодить. Вероятно, сам Антон в подобной ситуации вел бы себя схожим образом - дистанцировался от источника потенциальных неприятностей. Однако опускаться до варварства - содержать сотрудников инспекции в техотсеке, без элементарных удобств, не говоря уже о нагнетании шума, ведрах и прочих прелестях - перебор.
  В обстановке изоляции Ветрову оставалось только размышлять да заниматься тренингом экстраспособностей. Чтобы не закиснуть, два-три раза в сутки Антон делал разминку, выполнял физические упражнения, процесс принятия пищи растягивал по максимуму, подолгу спал, но 'свободного времени' было все равно очень много. И Ветров старался потихоньку прокачивать таланты. Благо, собрат по несчастью ему совершенно не мешал, не лез с задушевными беседами. Они с Куомо разговаривали, конечно, но общение сводилось к обмену максимум дюжиной фраз за весь день. И экс многократно возносил хвалу небесам, что его посадили не с Трелли.
  Безусловно, в такой обстановке тренировать получалось лишь отдельные грани дара. Естественно, что 'скрытом' в изолированном отсеке особо не позанимаешься. А знание-понимание выдрессировать не получалось по определению. Оно или работало, или нет, по-прежнему являясь самой капризной способностью. То функционировало, то отказывало. И Антон не мог сообразить, как прокачивать этот талант. Или хотя бы сделать его стабильным, устойчивым. Зато на способности 'ломать' электрические приборы и 'замедлении времени' экс отрывался на полную катушку. Не в том смысле, что задействовал данные грани дара по максимуму, а в том, что занимался ими постоянно. Садился на матрац, доставал из пакета обертку от пайка, поднимал ее на уровень глаз и отпускал. Стараясь замедлить падение. А затем 'сбрасывал таймер' до нормальной скорости. Получалось все лучше и лучше. Экс входил в режим 'slow-motion' едва ли не при каждой попытке. И калибровать форсаж удавалось неплохо. А еще пробовал то чуть притушить лампочки в техотсеке, то, напротив, заставить их гореть поярче. Выходило также недурно.
  Куомо на манипуляции соседа по 'камере' внимания не обращал. Да и на что тут смотреть? Яркость свечения ламп наверняка меняется от перепадов напряжения, старый военный корабль, здесь это сплошь и рядом. А то, что сублейтенант обертки от сухпайка пускает бумажными самолетиками - так не курорт, время занять нужно, и каждый по-своему с ума сходит.
  Результаты тренировок откровенно радовали. Антон фактически научился применять третью и четвертую грани дара избирательно. Теперь, используя способность воздействовать на электрические приборы, экс мог не опасаться, что вблизи 'сгорит' вся сложная техника. Пострадает лишь нужная и в необходимой степени. Ветров понимал, как направлять и дозировать воздействие. То же самое относилось и к форсажу. Ныне не требовалось реальная угроза жизни и подстегивание чуйкой, чтобы войти в режим 'slow-motion'. Хватало волевых усилий.
  Экс намонстрячился так, что при желании избирательно гасил любую осветительную панель за пределами техотсека. То есть, не видя объект воздействия. Причем, находясь на небольшом форсаже. Жаль, что источники бухающих звуков он вырубить не мог. Электроники в них было ни на грош, сплошная механика. Или, вообще, примитивные подвесы.
   Вдобавок экс открыл зачатки пятой грани. Или шестой - в зависимости от того, считать ли явное обращение к неким гипнотическим ресурсам при использовании 'скрыта' за отдельную грань дара, или же рассматривать как побочный эффект умения 'отводить взор'. Впрочем, подходя с 'гамбургскими' мерками, новая способность тоже являлась не полностью новым талантом, а скорее ответвлением знания-понимания. Антон начал чувствовать живые организмы. Слышать, видеть, если желаете. Он теперь мог совершенно точно определить, находится ли кто-то в пределах пары десятков метров. Вне зависимости от количества переборок между ним и 'объектом'. При этом зная основные физические характеристики объекта: пол, рост, вес, наличие оружия. И считывая эмоциональный фон и психологическое состояние человека: боится, разгневан, спокоен или взволнован, настроен негативно или позитивно.
  Раньше что-то подобное было, но работало по-другому. Гораздо более грубо и далеко не всегда. И обычно - во время стрессовых ситуаций. Например, в ходе боя возникала информация о количестве противников, их расположении, вооруженности и степени опасности. Или, при столкновении с Чужими, экс чувствовал количество зевак, гуляющих поблизости и ставших свидетелями происшествия. Да, прежде Ветров порой мог и не в критической ситуации 'просканировать' окружающее пространство на предмет наличия в округе людей, и внутренний радар функционировал по принципу 'свой - чужой', определяя сепаратистов и федералов. Однако действовал от случая к случаю, часто отказывая. И давал не слишком подробные 'показания'.
  А теперь в 'радаре' словно появились тонкие настройки. Экс даже 'снимал' параметры состояния организма объекта, например, пульс, температуру тела и определить, болен ли чем-то человек или здоров. И данная способность функционировала не только в момент опасности или 'озарения', а постоянно.
  И еще - Ветров 'слышал' не одних людей. А вообще - живые организмы. По крайней мере - теплокровных. Чего ранее не наблюдалось в принципе. Прожавшую вчера за переборкой корабельную крысу экс 'рассмотрел' довольно неплохо. Определив и длину тела от носа до кончика хвоста, и вес, и пол, и то, что крыса беременна. Увидев пять зародышей внутри. Относительно разных пресмыкающихся, земноводных и прочих нетеплокровных тварей стопроцентная гарантия отсутствовала, но экс и без подсказок знания-понимания был уверен, что любое более-менее крупное существо сумеет 'прочитать'. Вот с насекомыми - не факт, что получится. Точнее, почти точно не получится.
  Что-то схожее экс испытывал в моменты вспышек 'всезнания' после сеансов с Солой. Отдаленно. Тогда он едва ли не каждую травинку в округе мог рассмотреть, каждого грызуна в норке 'увидеть'. Так что записывать умение 'читать' живые организмы в самостоятельный талант или считать ответвлением знания-понимания, Антон пока не решил. Также как и не определился, считать ли отдельной гранью дара, способность контролировать некоторые физиологические процессы в собственном теле, когда включен режим 'slow-motion'. На форсаже Ветров мог менять различные параметры и характеристики организма. И базовые, типа дыхания, потоотделения, ритма сердцебиения, частоты пульса, и специфические, вроде химического состава крови и подавления болевых рецепторов. Хотя тут еще разобраться надо, какие к базовым относить, а какие - нет.
  И при 'замедлении времени' Ветров был способен сделать с собственным телом очень многое. От отключения сознания до блокирования речевых центров. И кое-что исключительное, из ряда вон. Антон предполагал, что сумеет, например, расщепить некоторые химические соединения, попавшие в кровь. Обоснованно предполагал. Эксперименты с ускоренным расщеплением спирта в организме были успешными. Кроме того, Ветров сумел нейтрализовать пикантные добавки в воде, оставленной заключенным. Каково конкретное действие препаратов Антон не знал, просто 'по вкусу понял', что с водой что-то не то. И обезвредил уже в желудке.
  Скорее всего, в бутылки подсыпали препараты, снижающие активность и угнетающие отдельные мозговые процессы, поскольку Куомо был довольно вялым и большую часть времени валялся на матраце. Хотя лейтенанта и ранее никто живчиком бы не назвал. Так что выводы Антона относились больше к разряду догадок, и даже знание-понимание ясности не вносило, подтверждая исключительно факт наличия добавок.
  Проверить эту способность в полевых условиях эксу шанса не выпадало, но именно на нее Ветров надеялся при проведении допросов 'с пристрастием'. Очень полезная для конторского сотрудника грань дара. Своего рода иммунитет. Грань или побочный эффект.
  Впрочем, неважно это: порядковый номер грани, побочное - не побочное, главное - дар развивался. Чему экс по мере сил помогал. Тренировался. Как и сейчас. 'Слушал' ближние к техотсеку коридоры. Пару часов рядом никто не проходил, но экс засек приближение трех объектов. С двадцати двух метров. За двумя переборками. Что радовало - радиус чувствительности потихоньку увеличивался.
  К техотсеку, выполняющими функции камеры предварительного заключения, двигались трое мужчин. Офицер и два нижних чина. Все вооружены и немного напряжены, но какой-либо серьезной опасности для себя экс от них не ощущал. И чуйка молчала.
   Знание-понимание подсказывало, что прибыл конвой, дабы сопроводить узников для проведения с ними допросов и прочих стандартных проверочных мероприятий. Отцы-командиры наконец-то 'вспомнили' об арестованных членах инспекторской бригады. Очевидно, посчитав, что они достаточно размякли в заключении и созрели для 'собеседований'.
  Дар не ошибся.
  Лязгнула задвижка, дверь ушла в сторону, в 'камеру' глянул флотский с нашивками сержанта на плечах и с пистолетом в руке. Сержант направил оружие на заключенных и приказал:
  - Встать! Лицом к дальней стене! Руки за голову!
  Дождавшись, когда Куомо и Ветров выполнят команду, сержант заскочил в отсек, сместился к стене, следом зашли офицер и второй нижний чин. Естественно, Антон этого не видел своими глазами, поскольку упирался лбом в балку и разглядывать мог лишь рисунок заклепок, потеки и разводы на металлической поверхности, но 'слышал', что происходит за спиной.
  - Стоим смирно, без резких движений!
  Второй нижний чин нацепил на запястья арестованных наручники, после чего офицер разрешил:
  - Можете повернуться. Согласно статьям тридцать восемь и сто сорок один Уголовного уложения Федерации и специальному протоколу БФБ вас сопроводят для проведения допроса. Следуйте за мной.
  Антон позволил себе реплику:
  - Мы подозреваемые?
  Офицер пожал плечами.
  - Понятия не имею.
  И, безусловно, соврал. Упомянутые статьи Уголовного уложения регламентировали именно статус подозреваемого.
  Офицер вышел из техотсека, Куомо и Антон, подпираемые вооруженными флотскими, двинулись следом. В принципе, конвой особо не усердствовал, не сказать, что спустя рукава, но 'принимал' арестованных не очень жестко. Строго по лекалам работал лишь сержант, он явно успел послужить в структурах, занимающихся сопровождением преступников. Либо натаскался на флотских залетчиках. А офицер и второй нижний чин - капрал не заморачивались на точном соблюдении инструкций по безопасности конвоирования. И воспринимали доставление арестованных как неприятную обязанность, от которой нужно поскорее избавиться.
  Сержант же действовал 'с душой'. Старался каждое движение пленников контролировать, пистолет не опускал, осуществлял сопровождение так, чтобы сектор прицеливания не перекрывался, соблюдал безопасную дистанцию. Впрочем, его старание не спасло бы, имей Ветров или Куомо намерение избавиться от конвоя. Даже Антон в одиночку. Его сопровождал капрал, он постоянно подходил очень близко, пистолет держал в опущенной руке. Развернуться, перехватить оружие, прикрыться капралом, расстрелять сержанта, а затем офицера - дело двух секунд.
  Экс прогнал данный сценарий через фильтр дара и получил оценку вероятности успешного освобождения в девяносто пять процентов. Конечно, реализовывать такой план Антон не намеревался, знание-понимание напряг для разминки. Освобождение от конвоя само по себе ничего не давало. Допустим, перебил он сопровождающих, а дальше что? Куда с корабля деваться? Прикажете со всем экипажем боевые действия вести? Лютый бред.
  Прогулявшись по судну, конвой привел арестованных на пятую палубу, где их разделили. Куомо потащили дальше, а Ветров сдали парочке в штатском. По виду - сотрудников Бюро. Что подтвердило знание-понимание. И дальнейшие действия парочки. Экса завели в довольно просторное помещение. По корабельным меркам. По сравнению с конурой, где они с Куомо куковали трое суток - почти дворец. Яркое освещение, кресла, напичканные проводами и датчиками, панели электроприборов. То ли лаборатория, то ли один из медотсеков. Переделанная в допросную. 'Пыточную'. Антон склонялся к первому варианту - лаборатория, переоборудованная для нужд конторы, и дар с данным выводом соглашался.
  В допросной Ветрова ждали еще трое человек. Два кадра - те, кого называют 'технические специалисты'. А третий - начальник. Несомненно - главный персонаж. Званием не ниже подполковника.
  Парочка встречающих 'штатских' освободила Антона от наручников, но свободы он не получил. Экса усадили в кресло и зафиксировали ремнями. А техники присоединили многочисленные датчики, взяли образцы генетического материала. Ничего нового, Ветрова каждый раз при аппаратно-препаратных проверках на подобных креслах загорал, но неприятно. Особенно дискомфортно стало, когда Антону подряд четыре инъекции сделали. Медикаменты для замедления психической деятельности, препараты, подавляющие волю и растормаживающие речь, колонии нанороботов, стимулирующих работу желез внутренней секреции. Почти сразу же включили голографическую проекцию 'с двигающимися пестрыми картинками' и запись с монотонным текстом, недвусмысленно намекающих на запуск гинокодирования.
  Стандартная процедура, то, что в Академии называли комплексным тестированием. С тем отличием, что дозы введенных препаратов были просто конскими. В разы больше, чем при проверках курсантов. Все-таки комплексное тестирование далеко не безобидная процедура, по печени бьет не хуже, чем полугодовой запой, причем не с употреблением напитков типа 'стекломоя'. А в Академии будущих сотрудников Бюро старались беречь, государство в их обучение немалые деньги вкладывало. Да и чистка организма после 'комплекса' - удовольствие недешевое.
  На корабле же о сохранности здоровья членов инспекторской бригады, судя по дозам, заботиться никто не собирался. Мол, снюхались с сепаратистами, так им и надо. Если в Академии отходняк после 'комплекса', невзирая на чистку нанороботами и медикаментозные меры, обеспечивал проверяемому сутки постельного режима, то сейчас и подумать страшно о том, что будет после тестирования.
  Впрочем, думать об этом рано. Сейчас о другом надо беспокоиться. Прежде аппаратно - препаратные проверки, в том числе и 'комплексы', Ветров проскакивал, в основном, за счет знания-понимания. И немножко благодаря особенностям прокачанного даром организма, невосприимчивого к кое-какой 'химии'. Однако те проверки были не чета нынешней. Курсантов проверяли в профилактических целях, из соображений общей безопасности, больше для острастки, чем для поиска реальных предателей или внедренных агентов. А искали скорее злостных нарушителей дисциплины, чем засланных казачков и шпионов.
  И академические тестирования Антон проходил легко. Оставив за рамками 'похмелье' после медикаментозной обработки. Само тестирование не проваливал. Поскольку не являлся шпионом другого государства или откровенным залетчиком. А вопросы при комплексных или обычных проверках задавали соответствующие. Больше интересовались происхождением, родственниками, совершенными преступлениями, доступом к секретной и служебной информации, контактами со спецслужбами вероятного противника, целями возможного внедрения. А еще - соблюдением режима, подозрительными разговорами с сокурсниками, вольнодумством, сочувствием сепаратистам. А вот о том, является ли курсант Антон Ветров носителем необычных экстрасенсорных способностей, не инициировала ли его дар одна аборигенка на Лауре, не называла ли странным термином 'авурх', и не агент ли он бывшего второго инквизитора Бюро, числящегося погибшим в катастрофе полковника Смита, не спрашивали.
  И на прежних проверках трудностей с ответами не возникало. Можно было говорить правду или что-то к ней близкое. Ведь шпионом иностранного государства Ветров не был по определению, дисциплину учебного заведения старался откровенно не нарушать, серьезных правонарушений не допускать, да и с сепаратистами не якшался. Если не брать во внимание сестер Лурье, но разбираясь досконально, там особые случаи, да и сотрудничал Антон с ними, когда они 'перековались' и работали на Смита. А теплую встречу с Дианой в лесу, при всем желании не назовешь сотрудничеством. Напротив - столкновением. Плюс тот факт, что Ветров являлся эксом, снимало множество вопросов, касающихся происхождения, родственников за границей, друзей детства с криминальным настоящим и так далее.
  А сейчас Антон точно заодно с мятежниками. И спрашивать будут именно об этом. Что меняло ситуацию в корне. Тем более, что после инъекций с конскими дозами препаратов в голове ощутимо зашумело. А внимание начало рассеиваться. До такой степени, что Ветров не сразу сообразил, что вопросы уже посыпались, а он на них что-то отвечает.
  - Ваше полное имя?
  - Антон Сергеевич Ветров.
  - Имеете гражданство Федерации?
  - Да, имею.
  - Категория?
  - Субгражданин - один. Получил этот статус в связи с присвоением звания сержанта, закрытием контракта и боевой награды Федерации.
  - Отвечайте только о том, что спрашивают. Без дополнений.
  Дополнить очень хотелось. Вопросы словно возникали в сознании из ниоткуда, растворялись, оставляя горячий след в виде острого желания откликнуться, рассказать обо всем на свете, раскрыть душу, вплоть до тайных фантазий и детских грез, рассыпаться по окружающему пространству словесными горошинами. Однако перечить голосу было нельзя, нужно подчиняться его приказам, иначе придет боль. Страшная боль. И страх перед болью перевешивал желание. Пусть и не без труда. Будто в огненную клетку поместили предмет вожделения. Руки тянутся к нему, но достать невозможно, пальцы сгорят. До костей. Или дотла.
  Чудовищным усилием Антон собрал остатки воли в кулак и включил режим 'slow-motion'. Концентрация вернулась, мозги прочистились, сознание вынырнуло из вязкого тумана.
  Один из технических специалистов приступил к следующему вопросу. Не задал, а именно приступил, поскольку экс машинально разогнал форсаж до такой степени, что воздух загустел. А слова допрашивающего растянулись неимоверно. Куда там Соле с ее смешными 'эстонскими' гласными. Сейчас, пока произносится одно предложение, уснуть не грех.
  Антон убавил скорость восприятия. Довел его не до пограничного состояния, но близко к черте нормального течения времени. Так и форсаж дольше продержится, и слушать вопросы легче. А особенно - отвечать. На ответах Ветров бы стопроцентно спалился. Вернее - на быстроте произнесения слов. Экс с трудом представлял, какие звуки услышали бы конторские, начни он отвечать на пике форсажа. И услышали ли бы вообще. В любом случае, пропустить столь странное поведение подозреваемого невозможно. А на грани стандартного восприятия ничего необычного присутствующие заметить не должны. Оптимальный выбор, несмотря на то, что Ветрову приходилось серьезно напрягаться, чтобы замедлить речь и произносить слова медленно и внятно, не срывая на скорость триста слов в минуту.
  - Звание?
  - Сублейтенант.
  - Место рождения?
  - Планета Земля.
  - Год рождения?
  - Две тысячи пятый. По старому летоисчислению.
  - Где проходили первичную подготовку для службы в колониальной пехоте?
  - Лагерь 'Энкубьерто'.
  Допрашивающий задал еще десятка полтора вопросов, из разных сфер, интересуясь то цветом волос Антона, то фамилиями его однокашников по Академии, то званием непосредственного руководителя. И без подпорок знания-понимания было ясно, что задаются контрольные вопросы, а ответы сверяются с данными из личного дела Ветрова. Проводится настройка, калибровка аппаратуры.
  Затем конторские взялись за главное блюдо. Начали поочередно пытать экса на предмет того, не снюхался ли он с мятежниками на Лауре. Попутно просвечивали и другие темы. Выясняли, что Ветров видел, слышал, любопытствовали по поводу поведения других членов инспекционной бригады. Притом и вопросы были тоже разного типа. Иногда спрашивали прямо в лоб - не получал ли Антон заданий от сепаратистов, но чаще словно плели паутину из незначительных деталей, медленно подбираясь к основному. Где находился, чем питался, с кем общался, что обсуждали. И отвечать на эти коварные непрямые вопросы было гораздо сложнее. Ведь требовалось не запутаться в мелочах.
  Антон справлялся. Стоял на своем. Как герой древнего фильма. Поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся, гипс. Только в данном случае было: прилетели, всех изолировали, подхватил вирус, заболел, выздоровел перед отлетом, ничего не видел, ничего не слышал. Было тяжело, но Ветров держался. Через час он устал настолько, что еле-еле фиксировал восприятие на грани форсажа. А вопросы не заканчивались. Когда экс уже почти перестал контролировать свое состояние, конторские наконец-то успокоились и отстали.
  Один из техников принялся снимать с Ветрова датчики, а другие собрались возле начальника. Ветров навострил уши, подключив ресурсы знания-понимания. Что недослышит - догадается.
  - Что скажете?
  - Показатели в целом в норме. Реакции объекта близки к стандартным. Наблюдается небольшая заторможенность перед ответами, но в рамках допустимой погрешности.
  - Заторможенность может быть воздействием нейтрализаторов или специальной гипнообработки?
  - Вряд ли. Экспресс-анализ ничего не показал. Следов специальной 'химии' в организме не обнаружено. Да и в остальном... Методики выявления подготовки к допросу отработаны, картина не совпадает. Видимо, заторможенность является индивидуальной особенностью. У эксов нередко случается.
  - Закладки?
  - Характерных признаков не выявлено, но, сами понимаете, здесь стопроцентной гарантии дать нельзя. Иногда закладки ставятся столь качественно и глубоко, что обнаружить их можно лишь при многодневном стационарном наблюдении. Полностью исключить данный вариант мы не можем. Однако глубокие закладки, как правило, являются результатом длительной гипнообработки серьезными специалистами в соответствующих учреждениях. А подобных на Лауре нет. Ни учреждений, ни специалистов.
  - Предварительные выводы?
  - Вероятность вербовки данного испытуемого мятежниками нулевая, вероятность сотрудничества со спецслужбами иностранных государств - крайне низкая.
  - Ясно. Отправляйте его восвояси.
  - Обратно в техотсек.
  - Нет, повторных тестов с ним проводить уже не будем. Пусть к остальным отвезут, в медицинский бокс.
  На этой фразе Антон отпустил форсаж и позволил измученному сознанию отключиться.
  
  Пробуждение было ужасным. Кошмарным. У Антона болело все. Ломило руки, выворачивало суставы, кололо, жгло и морозило потроха. Бедную голову словно засунули в мясорубку, прокрутили, а получившийся фарш постоянно жарили на сковороде. Не забывая переворачивать. Для того, чтобы разлепить веки, потребовалось усилие, сопоставимое с подходом тяжелоатлета к рекордному весу. И смотреть на мир тоже было... больно.
  Над головой низкий белый потолок, мигающие лампочки приборов, переплетения проводов и трубок, мерное попискивание и урчание аппаратуры. Покалеченным терминатором в сознание заползла мысль - узнавание. Медицинский отсек.
  Антон закрыл глаза, но это облегчения не принесло. Попытался пошевелиться. Не смог. Повторил рекордный подход и скосил взгляд вниз. Руки и ноги примотаны ремнями к креслу. Или кровати. Или лежаку, если угодно.
  Что-то запиликало громче, нутро содрогнулось, и мир скрылся под темным одеялом.
  Следующие дни, месяцы или эпохи Ветров провел то ли в прострации, то ли в полубреду. Черная пустота сменялась болью и беспомощностью реальности, а та тонула в пучине смутных образов и галлюцинаций. Антон 'видел' Солу, Диану, полковника Смита, Чужого, сдирающего с морды личину Себастиана Липняка, Ника Ковальски, психолога-переводчика из клиники, друзей детства, своего деда, каких-то незнакомых людей и неведомых существ. Образы кружились, что-то говорили или молчали, растворялись в воздухе и возникали вновь. Беспорядочно, бессистемно. Антон порой выныривал в чудовищно хищную явь, а потом вновь проваливался в каньоны горячечных видений или ущелья беспамятства.
  Очередное возвращение в реальность оказалось симптоматичным. Боль уменьшилась. На порядок. Не ушла полностью, но стала терпимой. Состояние отдаленно напоминало похмелье средней тяжести. Суставы ломят, голова раскалывается, мутит. Разве что сушняк не мучает. Нет, от стакана воды Антон бы не отказался, но вполне мог подождать. А вот другой позыв был безотлагательным. Очень хотелось в туалет. Нестерпимо. Будто неделю его не посещал.
  Поелозив по ложу, экс убедился в том, что по-прежнему ограничен в движениях пристегнутыми на руках и ногах ремнями. И обнаружил, что может справить естественные потребности, что называется, не сходя с места. Соответствующие устройства на лежаке имелись и были присоединены к пациенту. Работали автоматически. В чем Антон убедился, использовав данные средства по назначению.
  Решив первоочередную задачу, Ветров приподнял голову. Аккуратно, оберегая содержимое черепушки от резких движений. И машинально перебирая образы и воспоминания, дабы убедиться в том, что последствия ввода препаратов при недавнем допросе не сказались на самоидентификации.
  Негативных последствий не было. Угрозы приступа или распада личности Ветров не ощущал. Замечательно. Однако желательно избегать разных эксцессов, типа недавнего допроса. Голова-то не казенная, да и принятый код - не килограмм сладостей. Напротив, фактор риска. Неизученный. На текущий момент кардинальных проблем Антон избежал, но гарантий, что следующие приключения с вводом специальной химии не закончатся плачевно, никто не даст. Разве что господь Бог, но до него смертным, пусть и непростым, не достучаться.
  И не факт, кстати, что примененные при допросе препараты не повлияли на личностное восприятие. Ветров примитивно может не замечать микроскопических изменений психики. Чуйка, конечно, помалкивала, да и запрос знания-понимания поводов для беспокойства не подкинул, но поговорку о том, кто береженого бережет, недаром придумали. Чем скорее Антон встретит 'демонов' - шэйду и инициирует код, избавившись от тяжелого ментального груза, тем лучше для здоровья. И физического, и, особенно, психического. Одного Чужого или толпу - не важно.
  Экс нашел взглядом среди приборов таймер и мысленно охнул. Больше двух суток в медицинском боксе провалялся. Ничего себе! Королевский отходняк накрыл. А то и императорский. Все прошлые 'похмельные синдромы' после аппаратно-препаратных тестирований, включая 'комплексы', и рядом не валялись. Ни по полноте ощущений, ни по яркости впечатлений. Ветров связывал это не только с качеством и количеством инъекций при допросе, но и с пресловутым ментальным кодом аасхов. Без последствий его принятие пройти не могло. И наверняка негативно сказалось на организме. Что, в свою очередь, вызвало усиление отходняка от тестирования.
  Убедившись, что шевеление и аккуратные повороты головы не взрывают мозг, не откликаются всплесками монструозной боли, Ветров огляделся. Бокс двухместный, но соседнее ложе не занято. Или соседа по палате раньше выпустили, или экс в одиночку тут прохлаждался. Антон склонялся к первому варианту, и знание-понимание данный вывод одобряло. Соответственно, догадки о том, что мест для размещения на корабле хватало, а содержание в ужасных условиях в техотсеке преследовало цель обработки перед тестированием, были верными. С этой мыслью Ветров и уснул. Сам не заметил, как вырубился.
  В следующей раз экса разбудили. Антон проснулся, почувствовав, что его хлопают по щекам. Довольно сильно.
  - Вставай, хватит Белоснежку изображать.
  Экс продрал глаза. Возле его ложа стоял медик, что-то записывающий в электронный блокнот, и прежние знакомцы-конвоиры. Двое из трех. Сержант-энтузиаст и капрал-лентяй. Офицера с ними не было.
  - Одевайся! - Сержант швырнул на колени Антону комок с одеждой. Форменной, без знаков различия. Куда делись обмундирование и другие шмотки Ветрова, пояснить никто не удосужился.
  Датчики и трубочки уже отключили, поэтому одеваться Антону ничего не мешало. Не считая бесцеремонных взглядов конвоиров. Экс хотел было высказаться по данному поводу, ляпнуть что-нибудь в духе 'глаза не протри', 'я что, вам нравлюсь, ребята?', но сразу же задавил в себе этот позыв. Не стоит нарываться. И без того проблем - выше крыши. Конвоиры - люди подневольные, исполняют, что приказали. Просто их поведение показательно.
  Субординацию забыли напрочь, ёрничают, позволяют тыкать, ведут себя развязно. Даже при доставлении в помещение для допроса уважения больше проявлялось. И тот факт, что офицера с конвоирами не было - тоже сигнал. О том, как Ветрова воспринимают флотские. Так или иначе, сотрудник Бюро, к ним всегда служивые относятся с некоторой долей предубеждения и опаски. Невзирая на текущий статус. Сегодня персонаж из БФБ под подозрением в шпионской деятельности, а завтра отмылся и сам кого угодно во вражеские агенты и предатели интересов страны запишет. Конторский есть конторский, подгадить способен в каких угодно условиях.
  А сейчас ситуация другая. Ни страха, ни пиетета в сложившихся обстоятельствах Ветров не ждал, но и примитивной опаски перед сотрудником могущественной спецслужбы со стороны флотских не ощущалось. Словно занюханного штафирку из проворовавшихся складских сопровождать собираются. Что означало принятие определенных решений по членам инспекторской бригады.
  Знание-понимание вновь забуксовало и подсказки давало в стиле анекдота про прогноз погоды. То ли будет, то ли нет, то ли дождик, то ли снег. В связи с чем Антон решил навести справки у конвоиров. Авось в морду за вопрос не дадут. Естественно, обращаясь к флотским, экс заведомо ставил себя в психологически проигрышное положение. И чем бы Ветров не поинтересовался, он будет выглядеть отнюдь не героически. Как и любой пленник, узник, заключенный, выступающий в роли просителя. Впрочем, наступить на горло собственной гордости - не проблема. Корчить из себя молчуна и последователя Зои Космодемьянской экс не собирался. Бессмысленная и непродуктивная затея. А поблеять жалобным тоном, опустив очи долу, не прочь. Или преданно заглядывая в глаза - в зависимости от того, что будет лучше восприниматься флотскими. Для дела не повредит. Глядишь, конвоиры, на полезные сведения расщедрятся.
  Тем более, если курсы прикладной психологии не врали, в подобной обстановке от пленника будут ожидать вопросов. Неопределенность - она пугает. Каждого первого. Независимо от возраста, опыта и социального положения. Она изматывает душу, воспринимается негативнее, чем открытая или неявная угроза. Просто кто-то умеет держать лицо, не выдавая страх перед неопределенностью, а кто-то - нет.
  У Ветрова особой нужды держать марку не было. Не вышел для того ни рылом, ни возрастом, ни чином. Гонор не грех и в угол загнать, чтобы информацию получить. А не расщедрятся на сведения конвоиры, не скажут ничего толкового - не беда. И без прямых ответов о многом догадаться можно. По мимике, по незначительным репликам, по реакции на вопросы. Особенно - когда грани дара применяешь. И кто заявит о том, что так нечестно - пусть ядовитой слюной подавится.
  Потому, натягивая рубашку, Антон полюбопытствовал:
  - Куда меня?
  Соответствующим тоном. Не лебезящим, но вежливым и в меру просительным.
  - Там узнаешь.
  Сержант явно не намеревался обсуждать с подконвойным проблемы его перемещения.
  - Где там? - не смирился Ветров.
  - Не твое дело.
  - Всех ваших переводят на рейдер, он сегодня стартует к Марсу, - вступил в разговор капрал.
  - Ты зачем ему сказал?! - взвился сержант.
  - Пошел ты, Крайчек, - процедил капрал. - Достал уже командира из себя корчить. Ты мне не начальник.
  - Я - старший конвоя!
  - С чего вдруг? - удивился капрал. - Когда это кэп тебя назначал старшим. Если мне память не изменяет, он сказал: 'Парни, поднимайте этих конторских из медбоксов и тащите к рукаву. Только поодиночке'. Про старшего ни слова не было.
  - Я по званию тебя старше!
  - И что?
  Крайчек не нашелся, что ответить капралу, и рыкнул на экса:
  - Шевелись давай, чего копаешься!
  Антон улыбнулся, применив самый доброжелательный оскал из своего арсенала, и уверил:
  - Уже на финише.
  Ставка сыграла. Вопросы Ветрова спровоцировали короткую перепалку, а из нее экс узнал очень многое. Членов Лаурской инспекторской бригады убирают с флагмана и отправляют в Солнечную систему на другом корабле. Расследование в отношении комиссии завершится в колыбели человеческой цивилизации. Там же, очевидно, состоится и трибунал.
  И это плохой знак. Если бы 'провинившихся' конторских отправили в периферийную систему Федерации, можно было бы рассчитывать на более или менее объективное расследование. Однако, коль скоро, сразу отправляют на Марс, а там и Земля под боком, то дела плохи. Процесс явно будет показательным. И надеяться на беспристрастность не стоит.
  Из членов комиссии слепят козлов отпущения за мятеж на Лауре. Сомнений в том - никаких. Факт провозглашения независимости на стратегически важной планете особенно в период войны требовал от правительственных структур Федерации реакции. Резкой и однозначной. И не только карательной операции и дипломатических мер. Должны полететь головы. В том числе и в спецслужбах. Проглядели, недосмотрели, допустили. А для Директората Бюро инспекция - первый жертва. Первый кусок. И его сожрут, дабы при разборках в чиновничьем поднебесье верхушка БФБ пострадала меньше.
  А Ветров - пусть и невелика фигура, риск, что зацепит рикошетом при наказании 'виновных и причастных', имелся. Расстрелять не расстреляют, безусловно, современное гуманное общество до подобных крайностей не опустится даже в военное время, да и на рудники едва ли отправят. А вот статус понизят - наверняка. Что сулило очень неприятные последствия личного характера.
  К тому же Антон сильно беспокоился за Элизабет. Конечно, их отношения нельзя сравнивать с чувствами к Диане, а Солу, вообще, нужно оставлять за скобками, но майор Дебрианн была эксу, прямо скажем, небезразлична. И ее судьба Антона волновала. А пострадает Элизабет, с учетом ее статуса, куда серьезнее. Разборки будут на таком уровне, что высокопоставленные родственники Дебрианн могут не спасти. А как помочь ей Антон не придумал. Разве что, экс успеет встретить шэйду и активировать код. Тогда должно измениться многое. А при глобальных переменах предсказать будущее отдельной личности очень сложно.
  К собственному вящему удивлению, на глобальных вопросах, от которых зависели, как судьбы цивилизаций, так и жизнь самого экса, Антон не зацикливался. Он, вообще, особо не акцентировал внимание на активации кода аасхов. Хотя, казалось бы, это должно волновать носителя в первую очередь. Чем раньше он встретит шэйду, тем быстрее избавится от тяжкого бремени и риска распада личности. Напротив, Ветров больше размышлял о предстоящем расследовании и о том, что случится с Дебрианн. Сброс 'вложения' беспокоил экса скорее в прикладном плане, в таком контексте Антон и обдумывал проблему активации кода.
  С практической точки зрения, отправка в Солнечную систему не была сплошным негативом, имелся и позитивный момент. На материнских планетах должны гораздо чаще попадаться Чужие. Они же шэйду. А то, что 'демоны' войдут в состав следственной комиссии, практически гарантировано. Со всеми вытекающими.
  Мозги работали четко. И немудрено. Чувствовал Ветров себя недурно. Почти ничего не болело, ощущалась слабость в руках-ногах, и немного подташнивало. По сравнению с состоянием пикового отходняка - ерунда. И на похмелье-то не похоже. Правда, хотелось пить и есть, именно в такой последовательности. Довольно сильно, но жажда и голод думать не мешали. Тем не менее, экс не преминул поинтересоваться у конвоиров:
  - Попить не найдется? Горло пересохло.
  - Перетопчешься, - буркнул сержант. - На рейдер попадешь, там спрашивай. Шевелись, давай.
  - Подождите! - подал голос медик. - У него вероятно обезвоживание, рисковать не надо. Я сейчас...
  Медик выскочил из бокса, а, вернувшись через минуту, сунул в руку Ветрову литровую бутылку с прозрачной жидкостью.
  - Возьмите.
  Антон незамедлительно вскрыл тару и прососался к горлышку. Одним махом ополовинив бутылку. Вкус - великолепный! Обычная дистиллированная вода, а зашла, словно родниковая или охлажденная минеральная. Да, жажда - не тетка. Правда, получив пол-литра жидкости, организм переключился на другие насущные проблемы. И заставил желудок заурчать, озвучивая новые политические требования. Касающиеся, в основном, мясных и рыбных блюд. Приготовленных на открытом огне в немереном количестве. И крохотной порции десерта.
  Мелькнула шальная мысль стрясти с медика и обед, но экс ее отбросил. Перегибать палку не надо. Сержанту Крайчеку дай повод, он и в лоб треснет. А лоб у Ветрова не казенный. И ответный удар нанести нельзя. Сложившееся положение не позволяет. Рот лишний раз разевать, и то нежелательно. Не будь Ветров в пикантном статусе, обязательно бы наехал на медика и конвоиров, напомнив о своих правах и многочисленных конвенциях по содержанию задержанных и подследственных, но в нынешней ситуации подобные действия бессмысленны. Сопровождающих разозлишь, и только.
  - Заканчивай водопой, - дернул Антона за рукав неугомонный Крайчек.
  - Уже, - выдохнул Ветров, вытер губы, закрыл бутылку и бросил ее на кровать. - Куда идти?
  - За мной, - сказал капрал и двинул к выходу.
  Сержант пристроился позади. И неспроста. Десятиминутная прогулка по отсекам и переходам превратилась в суровое испытание нервной системы экса. И его терпения. На каждой развилке или лестнице Крайчек тыкал Антона раздвижной электрической дубинкой в бок или в спину, соответственно приговаривая: 'Правее', 'налево', 'прямо', 'вверх', 'спускаемся'. Тыкал и давал указания, несмотря на то, что пояснений не требовалось - впереди двигался капрал, показывая дорогу. А к умственно отсталым Ветров себя никогда не причислял.
  Крайчек же полагал иначе. Или проявлял собственные садистские наклонности. А может, испытывал к Антону сильную неприязнь по причинам личного характера. Сто процентов - надуманную. Знание-понимание склонялось к данному варианту. При этом, не раскрывая, чем именно не угодил сублейтенант БФБ Ветров флотскому сержанту Крайчеку. Ведь экс ничего ему не сделал. Ни плохого, ни хорошего. Они и увиделись-то здесь, на корабле. До задержания и попадания на флагман Антон и не подозревал о существовании такой персоны.
  А персона, несомненно, имела до незнакомого сублейтенанта претензии. И постоянно совала дубинку в спину, словно пытаясь отыграться по мелочи. Допустим, Крайчека сотрудники Бюро когда-то обидели, и он злость свою на первом попавшемся конторском вымещает. Или задержанный когда-то сбежал из-под стражи, а на сержанта всех собак повесили, и сейчас он вспоминает и дергается. А, может, еще какие тараканы в башке сопровождающего поселились.
  Кто знает, дар-то подсказок не подкидывает. И о том, что послужило поводом для острой нелюбви сержанта к заурядному младшему офицеру Бюро, эксу оставалось гадать. А ему было не до гаданий и психологических вывертов конвоира. Ближе к финишу маршрута тот распоясался до такой степени, что принялся охаживать Ветрова спецсредством и в прямых коридорах, не дожидаясь развилок, поворотов, спусков или подъемов. И перестал раздавать указания. Только изредка шипел что-то неразборчивое сквозь зубы.
  Антону тоже пришлось их стиснуть. Проявляя чудеса терпения и всепрощения. По библейским ветхозаветным канонам. А так хотелось развернуться, вырвать дубинку из рук этого недоделка и насовать ею же обидчику. От души. Или незамысловато кулаком по морде врезать, чтобы сопли в разные стороны разлетелись. Когда сержант приголубил Антона особенно сильно по левому боку, так что почка едва не отвалилась, а отдача отозвалась занывшими висками, экс еле сдержался. Неправду говорят о том, что удар по почкам заменяет кружку пива. Минимум бочонок. Темного, нефильтрованного, выпитого залпом.
  Наконец прибыли переходному шлюзу, где собрались члены злосчастной лаурской инспекции. В сопровождении группы флотских, возглавляемых двумя офицерами. Рядом ошивалась и парочка людей в штатском - сотрудники Бюро. Не хватало лишь руководителей комиссии, в том числе Дебрианн. Отсутствие Элизабет немного напрягло, пронеслась мысль о том, что начальство отдельным транспортом направят, но сразу же была отброшена. Как дурная и нелепая. Ага, станут флотские в военное время два судна в Солнечную систему гонять, держи карман шире. Особенно - в условиях непредсказуемости поставок воларита с Лауры после мятежа.
  Сейчас каждый грамм стратегического топлива на учете. Если бы не желание прикрыть собственные мягкие места, ни Ванштейн, ни прикомандированные к его эскадре конторские вообще бы никуда никого не отправляли. На месте бы разобрались. Кого надо отмазали, кого не надо - наказали. Или наоборот, в зависимости от конъюнктуры. Наиболее провинившихся и не обремененных высокими связями посадили бы на гауптвахту до прибытия в районы дислокации трибунала.
  Однако военное положение, мятеж, ультиматум новых властей Лауры и объявление его целой инспекции Бюро, переводили вопрос в политическую плоскость, а там расклады иные. Иные, но не до такой степени, чтобы несколько кораблей задействовать.
  Цивилизованно влиться в коллектив товарищей по несчастью Ветрову не дали. Когда капрал, Антон и сержант подошли к кучке 'отверженных', а экс собрался поприветствовать коллег, Крачек толкнул его в спину. Сильно, Ветров чуть не растянулся на палубе в полный рост. От унизительного и, вероятно, болезненного падения спас ло рефлекторное включение форсажа. Ускоренное восприятие времени позволило Антону остаться на ногах. Восстановив равновесие, Ветров сбросил форсаж и сделал несколько шагов, якобы пытаясь не упасть. Изобразив картинку для единственного заинтересованного зрителя. Судя по тому, как скривился Крайчек, мини-спектакль удался и расстроил неуравновешенного конвоира.
  Экс представил, насколько жалко бы он выглядел, расстелившись перед честным народом, и разум накрыло темной волной ярости, направленной на сержанта. Что эта тварь себе позволяет? Издеваться над беззащитными пленниками?! Антон не успел осознать, что происходит, вновь автоматически вошел в режим 'slow-motion' и ударил темной волной по Крайчеку. Мысленно разрывая ему грудную клетку и сжимая сердце. А потом обессилено вывалился из форсажа. Сам не понял, что сделал, но сержанта проняло. Основательно и конкретно.
  Конвоир схватился за горло, захрипел и пустил пену изо рта. А затем свалился на палубу. Флотские загалдели, окружив упавшего.
  - Что с ним?
  - Сердечный приступ?
  - Обморок?
  - Что случилось?!
  - Крайчек, ты чего?!
  - Врачей вызывайте!
  Последний возглас, очевидно, возымел силу, кто-то догадался использовать коммуникатор, спустя минуту, на палубе появились медики и принялись суетиться возле сержанта. Смысл реплик сразу же поменялся.
  - Зубы разожми.
  - Пульс? Зрачки?
  - Пятьдесят.
  - Пять миллилитров.
  - Дефибриллятор?
  - Нет, сразу в реанимационный комплекс.
  Пока первая группа медиков колдовала над Крайчеком, вторая приволокла увешанную приборами каталку. Сержанта споро погрузили на нее, присоединили какие-то трубочки и утащили. Точнее - укатили.
  Флотские продолжали обсуждать происшествие, но едва медицинская бригада скрылась за дверями отсека, капитан навел порядок и пресек галдеж.
  - Прекратить разговоры! У сержанта Крайчека случился сердечный приступ, медицинская помощь оказана. Что тут мусолить?! Ожидаем оставшихся фигурантов и переводим всех на 'Стремительный'. Тишина!
  Антон бы тоже от медицинской помощи не отказался. Он ощущал себя выжатым лимоном. И не просто выжатым, а выдавленным досуха, словно над ним поработал многотонный пресс. Или налоговый инспектор из древнего анекдота. Экс еле-еле держался в вертикальном положении. Хорошо еще, он успел опереться на стену, пока народ суетился вокруг упавшего сержанта. Иначе бы тоже сполз на палубу, что было бы крайне некстати. Мало того, что конвоир без видимых причин сознания лишается, вдобавок и его сопровождаемый почти в ауте. Подобное совпадение очень странно выглядит. И является поводом для серьезной проверки.
  Вряд ли в местном флотском подразделении Бюро дураков держат, дважды два сложить сумеют. Сомнительно, что на борту будет разбираться, оставлять одного сотрудника из состава 'прокаженной' инспекции не с руки. Надолго задерживать отправку из-за одного подозрительного сублейтенанта - тоже не вариант. И отдельным рейсом не повезут по озвученным выше политическим и экономическим причинам. Однако провести дополнительное тестирование и направить в вышестоящие инстанции сопроводительную о странном происшествии - с местных конторских вполне станется. И по прибытию в метрополию, Ветрова по винтикам разберут. Если не по клеткам и молекулам. Тогда и дар не выручит.
   А так экс просто к стеночке прислонился. Впечатлительная натура, увидел, что конвоир сознание потерял, и тоже поплохело чуток. И тот толчок в спину - в тему. Антон ведь не свалился. А толкнуть сержант сопровождаемого мог в связи с тем, что чувствовал себя нехорошо, опору искал. Логично.
  Ветров постепенно приходил в себя. Силы возвращались, но нервное возбуждение не снималось. Тревожил банальный вопрос.
  Что это было?!
  Чем его накрыло? Не сержанта, а Ветрова. С конвоиром-то некая ясность имела место. Экс применил новую грань дара. Очередную, пятую, шестую или седьмую по счету. Или побочное ответвление старой - форсажа. Выбирай на вкус, коль не запутаешься. И, судя по воображаемым в момент форсажа действиям и реакции Крайчека, именно Антон организовал сержанту внезапный инфаркт. Сразу же вспомнились рассказы полковника Смита об эпидемии сердечных приступов среди правительственных чиновников, военных и сотрудников спецслужб. Только тогда за инцидентами прятались уши (или заменяющий их орган) Чужих, а тут Ветров постарался. Лично. Самостоятельно, без посторонней помощи, если не принимать за таковую подлый толчок в спину от сержанта.
  И эффект - едва ли не аналогичный. Разве что в случае с сержантом летального исхода не случилось. Что неоспоримо радовало. Впрочем, неизвестно, как оно дальше повернется. А, кроме того, Антон тупо вывалился из форсажа от напряжения, но продержать темную волну в скоростном режиме восприятия еще секунду-другую, в принципе, мог. И не факт, что конвоир пережил бы эти мгновения.
  В остальном - картина совпадает. И там, и там - сердечные приступы. Инициированные извне. Бесконтактно. У вполне здоровых людей. Что-то сержант на недомогание не жаловался, прямо-таки лучился бодростью. И активность проявлял. Пусть и не назовешь ее здоровой, но то больше из сферы психического. Насколько Антон помнил, жертвы эпидемии, причины которой расследовал Смит, тоже были в порядке. Ничего проблем со здоровьем не предвещало. А потом - хрясь! - и отпевай доброго молодца.
  Подобное совпадение 'анамнеза' эксу не нравилось. Получается, что у новой грани дара авурха и способностей 'демонов' одна природа? Или, по крайней мере, сходная?
  Приплыли. Тапочки к дивану. А бумажные корабли - к ливневому стоку. Схожесть пугала. А не превращается ли Антон постепенно в Чужого? Нет, не в примитивном смысле, по типу чудовищ из древних фильмов ужаса, когда вместо человека появлялся покрытый броней и слизью зубастый хищник. И, тем более, не превращение в подобие биоискина, что невозможно физически. А в плане умений, талантов, образа мысли. Психики и психокинетики, если желаете. Кто знает, не влияет ли внедренный в мозг код аасхов на ментальность Антона. Не по части болей, проблем с самоидентификацией или риска распада личности, а изменяя и переформатируя его сознание. Затрагивая в том числе базовые установки, моральные устои и ценности.
  Допущение дикое, но и самые несусветные идеи порой реализуются наяву. Далеко ходить не надо; жизнь Ветрова - тому яркий пример. Биография экса после пробуждения в клинике - сплошная фантастика с вкраплениями абсурда.
  И внезапная несдержанность настораживала Антона. Что с ним случилось? Что за волна утопила сознание? Безусловно, экс к сержанту теплых чувств не питал, злился, но не до такой же степени. Не любимую ведь из-под венца увел.
  Притом об эмоциях в данном случае следовало говорить аккуратно. Да, спусковым крючком форсажа стала волна ярости, но к сфере чувственного срыв экса отношение имел весьма опосредованное. Антон и ухом бы не повел, откинь сержант коньки прямо на месте. И даже на гребне темной волны ярости Ветров ощущал некое ледяное спокойствие, уверенность, что поступает верно. Глаз бури, что-то вроде того. Словно экса вело нечто. Незримое, но могущественное.
  Слегка перепугавшись, экс срочно обратился к дару. Оснований для паники знание-понимание не обнаружило, сочтя наиболее вероятной версию о том, что срыв стал следствием длительной психотравмирующей ситуации, осложненной последствиями применения химических и медикаментозных средств во время допроса. И, напротив, вероятность переформатирования сознания крайне низка. Что Ветрова не успокоило. Признать знание-понимание стопроцентно нейтральным арбитром в вопросах, связанных с работой мозга Антона, было бы неоправданным легкомыслием. На секундочку, первая грань дара сама - часть ментальности экса. Плоть от плоти, если дозволено так выразиться в отношении бестелесного, нематериального.
  С другой стороны, открытие нового таланта, безусловно, было приятным событием. Более того, у Антона появилось, по сути, экстрасенсорное оружие, что давало дополнительные козыри в различных раскладах. А по поводу родства очередной грани дара со способностями 'демонов' - шэйду - ничего не попишешь. От данного родства никуда не деться, и авурхи, и биоискины - порождения цивилизации аасхов. Однако подумать здесь было о чем, в том числе о том, как обезопасить себя от неконтролируемых срывов. Да, и в целом, над происшествием стоило покумекать. Лучше без привлечения подпорок дара. Пользуясь в первую очередь логикой и здравым смыслом. Желательно - в тихой обстановке. Чего, к сожалению, не наблюдалось.
  Пока Ветров оттаивал от применения новой грани дара и занимался самокопанием, а народ оживленно обсуждал происшествие с конвоиром, доставили оставшихся членов инспекторской бригады, включая Дебрианн и Робертса. Затем флотские открыли шлюз и начали перебрасывать арестованных на борт рейдера. Или задержанных. Или подозреваемых. Статус членов невезучей инспекции никто не удосужился уточнить. Для Антона, по крайней мере. И, тем более, официально никто подозрений не предъявлял. Об этом тоже стоило поразмыслить. Позже.
  Конечно, никто не запрещал думать на ходу, но появился новый повод для беспокойства. Посмотрев на Элизабет, Ветров заметил, что она... не в форме. Не в смысле спорта или костюма, естественно, а в плане состояния. Поведение было симптоматичным. Если позволительно назвать это поведением. Элизабет даже не повернулась в сторону Антона, хотя раньше при встречах 'на публике' они обязательно обменивались взглядами. Будь то на совещании, в челноке, на сборе в космопорте Лауры. Всегда и всюду.
  А сейчас Дебрианн шла, низко опустив голову, передвигалась подобно механической кукле, а команды конвоиров выполняла с точностью робота. И с его же грацией. В голове Антона пронеслись разные версии. Заслуживающими внимания знание- понимание сочло две: либо не восстановилась после тестирования, либо накачали психотропными препаратами для подавления воли, чтобы при переброске эксцессов не возникло. Вторая версия казалась более вероятной. В том числе и за счет того, что остальные руководители бригады выглядели не лучше. И Робертс, и главный эксперт по части движений также были похожи на марионеток. Марионеток в руках дергающегося кукловода.
  После перехода через шлюзовую камеру и несколько отсеков, арестованные и конвой очутились в накопителе. Такие помещения имелись на каждом космическом корабле Федерации, только на пассажирских судах они были на порядок объемнее, что Антон уже знал и по собственному опыту. Тут накопитель представлял собой расширяющийся коридор палубы, не более того, а на лайнерах гражданских маршрутов имелись здоровые холлы. Оно и понятно, военные суда тучу пассажиров не перевозят. Естественно, и членам экипажа рейдера надо сходить 'на берег' на планетах, или как сейчас перебрасывать иногда людей при стыковке, но речь идет о десятках человек, а не о сотнях и тысячах, как на лайнерах.
  Наверное, военные суда могли вообще обойтись без накопителей. И тогда из шлюзовых камер входящие на борт сразу бы ступали на палубу с узкими коридорами. Однако конструкции всех судов, на которых довелось полетать Ветрову, предусматривали наличие подобных помещений. Без исключения. Не считая челноков, конечно. Таким образом, флот умудрялся не отдавать извечную дань экономии пространства на космических кораблях. Точнее - отдавать ее в довольно умеренных размерах. Видимо, это было связано с другой данью. Официозу и чинопочитанию.
  Прием важных должностных лиц и флотского командования как минимум предусматривался при приемке судна, сдаче после капитального ремонта, масштабных учениях. Кроме того, корабли рейдерского класса иногда использовались для переброски наблюдательных и дипломатических миссий, пусть и не самого высокого уровня. И заставлять потомственных полных граждан федерации испытывать столь явные неудобства, тем более - клаустрофобию, было не в традициях государства, славящегося своим гуманизмом.
  Правда, это все было актуально до начала конфликта с Поднебесной и Халифатом, но корабли проектировались и строились в довоенную эпоху. Новых судов наклепать пока не успели.
  На борту рейдера арестованных конторских и конвой ждала представительная делегация, заполонившая большую часть накопителя. Два с гаком десятка человек. Ветрову показалось, что сюда едва ли не половину экипажа согнали. И довольно много офицеров, включая капитана корабля с нашивками коммандера на мундире. К сожалению, торжественной встречи никто не организовал. Приветственных речей, салютов и шампанского программа не содержала. Коммандер и его помощник обменялись с офицером флагмана парой фраз, приняли бумаги и носители с закодированными электронными документами и задержанных повели в глубь рейдера. Притом значительная часть встречающей делегации осталась в накопителе. С задержанными отправились нижние чины и конвой с флагмана.
  Как показалось эксу, многие офицеры рейдера пришли к шлюзу с целью поглазеть на арестованных конторских. Когда еще такое необычное зрелицще увидишь - целая группа сотрудников могущественной спецслужбы, в разных званиях, от сублейтенанта до полковника, фактически под конвоем. Событие из ряда вон. Впоследствии и внукам рассказать не грех.
  Долго таскать по шлюзам и переходам на рейдере задержанных конторских не стали. Несколько поворотов, спуск, подъем, дефиле по палубам и всех раскидали по 'камерам'. Куда отвели Элизабет, экс не видел. Он двигался в голове группы, а конвой разделился, и, когда Антона доставили к его 'камере', инспекционного начальства в группе сопровождения уже не было.
  К чести командира рейдера, разместили членов инспекторской бригады куда комфортнее, чем на флагмане. В техотсек никого не запихали. Правда, комфортабельной каютой тут тоже не пахло, но на кубрик помещение тянуло вполне. Оно было поменьше каюты на 'Сторме', около двенадцати квадратов, но сильно напоминало ее обустройством. Словно сестра-близнец. Те же шесть откидных кроватей в два яруса, складной стол, поднимаемый из пола, ряды встроенных ящичков, заблокированная информпанель на стене, дверь в санблок. Условия не офицерские, здесь скорее матросы или унтеры проживали, но приемлемые. Особенно с учетом того, что шестерых в кубрик запихивать не собирались. Ограничились тремя персонами, причем Ветрова завели в помещение первым.
  После щелчка дверного фиксатора, Антон откинул ближнюю кровать и уселся на нее. Окинул взором каюту, а затем посмотрел на соседей по 'камере'. И не удержал вздоха.
  Куомо и Трелли.
  И снова - здравствуйте! Не везет - так не везет.
  Пусть, рыжий болтун пока помалкивал, не издав ни звука, откинул койку и повалился лицом вниз, экса данное обстоятельство не успокаивало. Куомо - другое дело. Тот мозг не выносит бесконечными разговорами. И сейчас лейтенант обошелся без комментариев, последовав примеру товарищей.
  В кубрике установилась тишина, но Ветров был уверен - ненадолго. И склонялся к тому, что столь нехарактерное поведение Трелли - отходняк от тестирования. И не сомневался, что, едва очухавшись, рыжий себя еще проявит. От осознания подобной перспективы у Антона заныли уши. И захотелось на тестирование. Можно - и комплексное.
  
  
  
  ГЛАВА 4
  
  
  
  - :Корабли завершили боевое построение. Выпуск боеголовок. - Голос помощника главного диспетчера был почти спокойным. Легкая дрожь, не более того. Помощник мог бы и не дублировать надписи на информационных панелях и голографических экранах, но четко выполнял инструкции. Положено вербальное сопровождение - получите.
  - Первая волна, сто пятьдесят единиц хай-миддл и миддл класса. Сто тридцать три метки - в границах коридора стабильности. Залп тоннельных установок.
  Обстановка в дублирующем центре управления разительно отличалась от паники, царящей здесь же несколько недель назад, когда космопорт обстреливали корабли-оборотни Халифата во главе с орбитальным монитором. Хотя неосведомленному наблюдателю нынешнее положение вещей показалось бы намного хуже. Тогда космопорт утюжила лишь пара кораблей, причем потрепанных в космическом сражении, а ныне на линию атаки выдвинулись двадцать судов. Правда, орбитальный монитор применил оружие тектонического класса, но даже данный факт не уравнивал ситуации прошлого обстрела и нынешнего. Количество судов, единиц вооружения, боеголовок было несоизмеримым. Нет, соизмерять, конечно, никто не запрещал, но делать это почему-то не хотелось никому из присутствующих в дублирующем центре.
  А находились здесь знакомые лица: главный диспетчер Клаус с двумя помощниками, Мишель Анри, Роберт Эрикссон и полковник Смит. Тот же состав, что и прежде. Плюс 'заглянувшего на огонек' главу первой и пока единственной спецслужбы нового правительства Смит в дублирующий центр пригласил. Чтобы не скучать. Дежурная смена основной диспетчерской, наряду с персоналом космопорта также спустились в укрытия в зонах 'Си' и 'Ди'. В принципе, ничего не мешало людям продолжить работу в текущем режиме, полковник был уверен, что им ничего серьезного не грозит. Прятаться по бункерам не обязательно, боеголовки оружие аасхов нейтрализует, а с остальным справятся системы защиты космопорта. Однако тревога красного уровня, тем более - ред зиро, требовала строгого выполнения протоколов безопасности. А протоколы нужно соблюдать. Для поддержания и укрепления дисциплины - как минимум.
  Кроме того, в убежищах персонал чувствовал себя комфортнее. Несмотря на обещания и заверения Смита, люди до конца не могли убедить себя в том, что выпущенные боезаряды не взорвутся. И пример несработавшей тектонической бомбы для персонала не являлся показательным. В тот раз не пронесло, но кто даст гарантию, что сейчас любой условный боеприпас не ухнет. Точнее, полковник гарантию давал, ссылаясь на аномальные условия Лауры, но народ не обольщался. И полагаться на обещания не спешил. По старинной, веявшейся в кровь привычке.
  Начальство любит гарантии раздавать. Их к делу не пришьешь. Голову, оторванную взрывом - тем более. И ссылки на специфику планеты сомнений не развеивали. Аномалию - тоже руками не пощупаешь. Явление плохо изученное, вчера бомба под воздействием неизвестных факторов не взорвалась, а сегодня что-то изменилось, и возьмет, да бахнет. Поведай полковник персоналу космопорта о наличии на планете надежных систем защиты 'нефедерального происхождения', сомнения персонала наверняка поубавились бы, но делать подобный шаг Смит не желал. По вполне понятным причинам. Ни к чему множить число посвященных.
  - Защита активирована. По данным сканеров, заряды хай-миддл и миддл класса относятся к сериям 'CH-20' и 'ЭМ-005'.
  Смиту не пришлось копаться в памяти или лезть в базы данных, чтобы узнать маркировку. В первом случае - химическая начинка, во втором - электромагнитные бомбы. Конкретный состав химии сканер определить не мог, а заряды серии 'CH-20' могли нести различные отравляющие вещества.
  - Надо же, какие гуманные каратели, - не удержался от язвительного комментария полковник.
  Анри, Клаус и его помощники явно не были осведомлены о том, что скрывается за маркировками 'CH-20' и 'ЭМ-005'. И хотя на экранах уже загорелись пояснительные таблицы, едва ли присутствующие успели их прочитать. И тем более вникнуть. Поэтому для большинства слова Смита прозвучали не вполне понятно. А Эрикссон сарказм уловил. И поддержал начальство.
  - Да, поразительно. Видимо, конвенции о запрещении применения химоружия уже денонсированы.
  - Не факт, - покачал головой полковник. - Скорее, у нас тут просто исключительный случай, который не предадут огласке.
  - Ужас какой! - отозвался Анри, прочитавший пояснительную таблицу. И проникся. - Это разве гуманизм?!
  - Конечно, - улыбнулся полковник. - Федералы желают сохранить инфраструктуру космопорта. В разумных пределах - что уцелеет после их бравых наскоков. А сепаратистов, то есть нас, зачистить. Желательно - подчистую. Разве это не воплощение гуманизма?
  Анри не нашелся, что сказать.
  - Надо сказать спасибо, что нейтронное или биологическое оружие не используют. - Полковник замялся, а затем сам себя поправил. - Извиняюсь, с благодарностью я погорячился. Защита космопорта от нейтронного излучения - на уровне. И федералы об этом осведомлены. А штаммы вирусов использовать против персонала, укрытого в изолированных убежищах - глупость. А на орбите не дураки сидят. Хотя... - Смит потер лоб, - с химическими зарядами - та же история. Федералам надо сначала нас из-под земли выковырять. Иначе глупость получается. Не хотят же они примитивно заражение местности организовать. А с электромагнитными бомбами, вообще, чушь какая-то. Аномальную планету подобными зарядами утюжить - все равно, что ледяную крепость снежками разбивать. Системы безопасности строились с учетом вероятных ЭМ-бурь, а это не жалкие бомбочки. Максимум, чего могут добиться - отключения систем безопасности на пару минут, а потом все восстановится. Не понимаю...
  Полковник поймал себя на мысли, что разболтался, что для него не было свойственно. Видимо, нервная обстановка таки сказывалась. Одно дело знать об оружии аасхов, скажем, теоретически, а другое - на практике испытывать его эффективность. На практике и собственной шкуре. Дров в огонь подбрасывало и непонимание тактических задумок неприятеля.
  - Десант... - снова подал голос Эрикссон.
  - Что?
  - Мне кажется, химические заряды и электромагнитные бомбы - первый этап атаки. Для отвлечения сил и внимания. И выигрыша времени. А следом должен не произойти очередной залп или сброс боеголовок, а десантирование. В противном случае смысл атаки действительно теряется. Подобный сценарий ведь трудно предугадать. Сами говорите, что чушь какая-то. И на орбите понимают, что к такому развитию событий мы не готовы. Пока костюмы противохимической защиты найдем, пока бойцы экипируются и на территорию выдвинутся - не одна минута пройдет, и не две. Вдобавок электромагнитные бомбы ненадолго отключат системы защиты, особенно - автоматические. И у десанта будет время для штурма в относительно комфортных условиях. Думаю, нечто подобное они планируют.
  - А ведь верно, похоже на то. Информацией о системах защиты космопорта федералы обладают на сто процентов. - Смит помнил об оружии аасхов, но уточнять фразу не стал. - Знают все технические характеристики, и аналитики, безусловно, способны вычислить последствия бомбардировки и временной интервал, нужный для восстановления систем зашиты. А у нас аналитической службы нет, одни компьютеры, и то не столь продвинутые. Да и будь они в наличии, мы посчитать просто не успеваем. - Полковник снова поймал себя на многословия и закруглился: - Короче, если версия правильная, в ближайшие минуты они сбросят десантные боты. Чтобы в лимит отключения электроники уложиться.
  Долго ждать не пришлось. Почти сразу, словно отвечая чаяниям Смита и остальных присутствующих в дублирующем центре управления, на голографических и кристаллических экранах загорелось предупреждение об отстыковке челноков от кораблей-носителей. Горластый помощник Клауса традиционно подтвердил информацию вербально:
  - Отделение меток от восьми судов. Количество меток - восемь. По данным сканеров - шаттлы класса 'ТДБ - 11'.
  - Тяжелые десантные боты...
  - Роберт, вы - молодец, - отметил полковник. - Не зря хлеб едите.
  Эрикссон ничего не ответил, но было видно, что похвала ему приятна.
  - Системы ПВО готовы, - напомнил главный диспетчер. - Открываем огонь и выпускаем противоракеты?
   - Не торопитесь, - приказал Смит. - Боеголовки не трогаем. Пусть проходят. Все до единой.
  Немая сцена, последовавшая за его словами, едва не заставила полковника улыбнуться. Никто ничего не сказал, но напряжение мгновенно сгустилось в дублирующем центре, словно утренний туман в низине. И раньше здесь особо народ не расслаблялся, ситуация не позволяла, но сейчас казалось, что напряжение стало не то что ощутимым - зримым. Осязаемым. Впору лопатами раскидывать. Или по контейнерам упаковывать.
  Анри не вытерпел и спросил:
  - А стоит ли так рисковать? Наши системы обороны, конечно, полностью эту волну не ликвидируют, но процентов восемьдесят, а то и девяносто собьют. А если они все цели достигнут, на территории ад кромешный разверзнется.
  - Дорогой Мишель, не волнуйтесь, ничего не развернется, ни геенна, ни пучина, ни что иное по лекалам апокалипсических откровений, вот увидите. Поверьте мне на слово, - успокоил товарища полковник и подтвердил приказ: - Боеголовки пропускаем, концентрируем огонь на десантных ботах. Больше чем по двое они в коридоре стабильности не уместятся. И то сомнительно. Для подобного трюка немалый опыт посадок на Лауре нужен. Так что по одному пойдут. Да и дистанцию соблюдать им придется. Как в тире расстреляем.
  - Подождите, - не угомонился Анри. - С ваших слов я понял, что электромагнитные бомбы в наших условиях будут иметь низкую эффективность. Допустим. А что с химическими боеприпасами? Если я правильно пояснительную записку прочитал, с ними не так очевидно.
  - А действительно, - поддержал Мишеля Эрикссон, - аномальные поля планеты вряд ли заряды нейтрализуют. Носителю достаточно достигнуть поверхности с достаточным ускорением, а поскольку силу гравитации никто не отменял, корпус расколется, и начинка вытечет. Простите за примитивный каламбур, со всеми вытекающими.
  Судя по напряженным взглядам, бросаемым на полковника, точку зрения Эрикссона разделяли и остальные присутствующие.
  - Повторяюсь: ничего не случится. Сами скоро убедитесь. Серьезное заражение местности нам не грозит. Так что, боеголовки пропускаем, огонь концентрируем на десантных ботах.
  Аргументация в стиле 'вот увидите' в любые эпохи считалась очень слабой, но приказ есть приказ, и его надо выполнять. Вдобавок уверенность Смита однозначно намекала присутствующим на то, что начальство знает куда больше, чем говорит. Что было недалеко от истины. Потому вопросов больше никто не задавал, дабы не злить полковника.
  В дублирующем центре воцарилось тревожное ожидание, прерываемое лишь меняющимися информационными надписями на экранах и докладами помощника главного диспетчера. Несмотря на собственные заявления, внутри полковник такой железобетонной уверенности в том, что боеголовки будут нейтрализованы, не испытывал. Уверенность имелась, но не железобетонная. Пусть твердая, но из материалов не столь крепких. Деревянная или гипсовая. А загнанная в глубины сознания профессиональная паранойя Смита, упорным термитом потихоньку уверенность подтачивала. И нагнетала обстановку. Внешне это не проявлялось, но опасения по поводу того, что расчет на оружие аасхов может не оправдаться, не дремали. Мало ли. Устройства защиты нелюдей древние, образно выражаясь, песок давно осыпался, а такую штуку, как отказ систем, никто не отменял.
  Деталь сломается, срок эксплуатации закончится или что там еще. Естественно, что даже принципов действия оружия аасхов полковник не знал, и не факт, что термин 'детали' здесь уместен, но теоретически оно могло не сработать. По извечному универсальному закону бытия: если дерьмо может случиться, то обязательно случается. Вряд ли техника древней расы вечный закон вселенной перебить способна. Хотя до сих пор защита аасхов работала.
  В общем, полковник жег нервные клетки вместе с остальными, но держал морду кирпичом.
  - А как же Монтевиль и жители? - спохватился Анри. - Тревога, конечно, объявлена давно и большинство людей в убежищах, но если химические боеприпасы туда попадут...
  - Сообщение о химической атаке я отправил, - сказал Клаус. - Согласно стандартной процедуре. Дополнительные меры с учетом химической опасности в городе примут. Если успеют.
  Полковник не стал комментировать слова подчиненных. Он, в конце концов, Председатель ВКУ, а не попугай, чтобы повторять по нескольку раз одно и то же. Сказано ведь было, что ничего не случится, химического заражения не грозит, чего разоряться. А сердце ёкнуло. И заныло. Про Монтевиль и его жителей Смит в суете и волнениях не то, что позабыл, особо про них не думал. И напрасно. Если надежда на оружие аасхов не оправдается, пострадает в первую очередь именно гражданское население, находящееся в городе. Убежища там есть, безусловно, но классом ниже, чем в космопорте. И отсутствие строгой дисциплины, присущей персоналу космопорта, скажется.
  Город есть город, разброд и шатания в подобных местах гарантированы изначально, и многие не станут прятаться, невзирая на объявленную тревогу. Кого-то, конечно, загонят в убежища полиция, пожарные и сотрудники других силовых ведомств, но частым гребнем в столь сжатые сроки по городу не пройдешь. Полностью дома и квартиры не проверишь, производственные территории не прочешешь. К тому же кто-то наверняка взбунтуется, не желая прятаться, и не тащить же подобных упрямцев силой.
  Потому Смиту оставалось молиться высшим силам, чтобы системы защиты древней расы не подвели. Мысленно, не позволяя себе шевельнуть губами или изменить выражение лица. Совмещать два данных процесса оказалось не так и легко. В связи с чем полковник не сразу заметил новые сведения, появившееся на экранах и панелях. Благо, 'попугай-подсказчик' имелся. Он и обратил внимание присутствующих на изменение обстановки.
  - Метки исчезают! - заголосил помощник Клауса. - Метка тридцать пять, согласно данным сканеров, носитель классификации 'CH-20', метка пятьдесят два, той же классификации, еще две, нет, пять... кхе-кхе.
  То ли у него от обилия информации разбежались глаза, то ли сведения компьютер обновлял столь быстро, что помощник Клауса перестал успевать их дублировать, но 'попугай' заткнулся. И затем лишь констатировал:
  - Метки, которые по данным сканеров классифицированы как носители 'CH-20', на экранах отсутствуют. Ровно сто штук.
  - Все с химической начинкой? - уточнил Анри.
  - Да. Остались одни электромагнитные бомбы.
  Сработало! Не подвела техника древней расы. Или что там у них вместо техники. В том, что исчезновение меток с экранов - последствия применения защитного оружия аасхов, Смит ни на йоту не усомнился. Нелюди - соплеменники Солы постарались. Химические боеприпасы уничтожены. А было ли данное действие результатом активного волеизъявления или произошло благодаря автоматическим системам, не важно.
  Полковник потихоньку выдохнул. И разжал зубы. Только сейчас заметив, что стискивал их так сильно, что скулы сводит.
  - Чтобы это значило? - пробормотал Клаус. Очень тихо.
  Однако его помощник услышал и, не уразумев, что главный диспетчер никого не спрашивает, счел своим долгом разъяснить очевидное:
   - Информация о причинах исчезновения меток компьютером не выдается. Фрагментов, осколков, обломков сканеры не обнаруживают. Даже мелких.
  - А какая у наших сканеров разрешающая способность? - поинтересовался Мишель.
  - На таком расстоянии куски до десяти грамм определяют.
  - Нормально.- Анри пробежал взглядом по экранам. - И ни одного куска. Ничего себе. Аннигиляция какая-то что ли?
  Мишель, а вслед за ним Клаус и его помощники повернулись в сторону Смита, словно ожидая от полковника объяснений. У одного Эрикссона достало такта или ума не пялиться на высокое начальство.
  - Что, убедились? Аномалия планеты, я же предупреждал. И готов заключить пари, что с электромагнитными бомбами будет то же самое. Примерно. До поверхности долетят, в лучшем случае, пустыми болванками. Если, вообще, долетят.
  Объяснение было из разряда 'на отвяжись' и явно никого не удовлетворило, но приставать с вопросами к Смиту никто не стал. Несмотря на его видимую демократичность в общении и отношениях, нынешний статус главы нового правительства планеты сказывался. Скушали и не поморщились. И вновь уставились на экраны. А там было на что посмотреть.
  - О, первый десантный бот обезврежен, - заметил Клаус разглядевший, что метка ведущего шатла изменила цвет и замигала. Опередив на сей раз своего горластого помощника.
  Однако и 'попугай' от шефа не отстал и взялся за старое:
  - Отделение аварийных капсул! Прогнозируемое время до контакта с поверхностью - две минуты.
  Вопли 'попугая' начали утомлять Смита, но приказа заткнуться он не отдал. И не по причине пресловутой демократичности. Когда требовалось, полковник переставал играть в лояльного руководителя а и раздавал 'люли' так, что пыль стояла до потолка. Сейчас - не требовалось. 'Попугай' не сам ведь придумал дублирование информации с экранов компьютера, действовал во исполнение инструкций. А инструкции бывший 'инквизитор' уважал. Большинство из них писалось, образно выражаясь, слезами и потом, а некоторые - и кровью.
  Хотя, казалось бы, зачем нужно, чтобы персонал занимался 'озвучкой'? Включи аудиосопровождение, и компьютер автоматически будет дублировать визуальную информацию посредством звукоряда. Чего проще. Однако зачем-то это было нужно. А Смит не считал себя в достаточной степени специалистом по части функционирования служб космопорта. Тем более - дублирующего центра управления. И особенно - при объявлении тревоги уровня 'ред-зиро', когда на космопорт подвергается орбитальной бомбардировке. Да и проявлять самодурство в узком кругу приближенных не стоило. Росту авторитета это не способствует. Так что Смит просто постарался абстрагироваться от громких комментариев помощника Клауса. И следить за развитием событий визуально, без вербальных подпорок.
  Между тем ситуация развивалась в прогнозируемых рамках. Более или менее. Аварийные капсулы первого челнока уничтожили. Их расстреляли автоматические системы огня космопорта. Полковнику было жаль десантников, ведь в каждой капсуле находились живые люди, но, извините, на войне как на войне. Жалости здесь не место.
  Со вторым, четвертым и пятым десантными ботами повторилась та же история. А третий выпустить спаскапсулы не успел. Удачное попадание спровоцировало взрыв на борту, и метка данного челнока исчезла с экранов. Остальные десантные боты, получив повреждения различной степени тяжести, сумели уцелеть и вернулись на орбиту.
  После чего корабли Федерации выпустили еще две ракетно-бомбовых волны. И изощряться не стали. Мелочиться - тоже. В двух волнах было более полутысячи единиц, включая ядерные боеголовки, и даже три тектонические бомбы. Попутно с орбиты велся обстрел туннельными орудиями и пушками Гаусса. Полковник готов был поспорить, что федералы и лазерные установки бы применили, не будь они малоэффективны на больших расстояниях в условиях атмосферных планет. Причем мотивация командования карательной экспедиции осталась для Смита загадкой. То ли господа адмиралы психанули, то ли решили не считаться с разрушениями инфраструктуры, то ли захотели проверить, а способна ли защита аномальной планеты вкупе с системами обороны космопорта переварить массированный удар разными видами оружия.
  Ничего справились. Переварили. Ни один ядерный или динитовый заряд не сработал, а метки тектонических бомб при подлете к средним слоям атмосферы исчезли с экранов. Ровно так же, как и ракеты с химической начинкой чуть раньше. Хотя присутствующие в дублирующем центре управления внимательно отслеживали показания сканеров и радаров, уловить момент уничтожения боеголовок ни у кого не получилось. А просмотр записи трансляции ничего не дал. И сверхзамедленное воспроизведение ясности не добавило. Обошлось без вспышек, взрывов, ударов, колебаний и прочих спецэффектов. Миг назад носитель с боеголовкой приближался к поверхности, хлоп, и его уже нет. Точнее, без 'хлоп'. Просто нет. Словно в черную дыру провалился.
  Справедливости ради, качество картинки оставляло желать лучшего. Организация видеотрансляции на Лауре - дело нелегкое. А на больших высотах - не слишком перспективное. Очень много помех даже в пределах коридора стабильности. Сложности добавляло и то, что боеголовки исчезали не одновременно. И в разных точках пространства. Иными словами, эффект уничтожения имел довольно специфические параметры, которые отметали гипотезы о существовании некоего условного аннигиляционного пояса, расположенного на определенной высоте. На последствия природного явления такое воздействие походило мало. Больше смахивало на работу оборонительных систем неизвестного происхождения.
  При оценке ситуации подобные вводные должны у любого анализирующего вызывать мысли о разумном вмешательстве. По крайней мере - в части применения автоматических оборонительных систем. Что Смита чуть-чуть смущало. Его прогноз полностью оправдался, и персонал убедился в том, что уверения в непременной нейтрализации ракет и бомб оказались не пустым обещанием. И для идиота понятно, что обещания глава нового правительства раздавал не просто так. А в дублирующем центре управления не дураки сидели. И полковник осознавал, что у присутствующих вопросы непременно возникнут. Потом. К счастью, Смиту их никто задавать не станет. Статус не позволит. Разве что Анри. И то - вряд ли.
  Так и случилось. Никто о симптоматичном рисунке уничтожения боеголовок и не заикнулся. Да, и вообще, все помалкивали. Кроме 'попугая'.
  - Метка двадцать восемь - контакт с поверхностью, метка пятьдесят два - контакт с поверхностью, метка сто четырнадцать - контакт... - Помощник Клауса методично перечислял упавшие боеголовки, а затем умолк и, спустя, минуту констатировал: - Бомбы и ракеты сканерами в атмосфере не фиксируются. Ненормативных возмущений электромагнитного поля не наблюдается.
  - Первая часть представления закончена, - выслушав говоруна, заметил Смит, - поглядим, каким будет продолжение. Что с упавшими боеголовками? Повреждения на территории?
  - Есть картинка из двадцати точек. Остальные - вне пределов секторов наблюдения. В места падений направлены дроны, видеоотчеты будут в ближайшее время. Девять боеголовок упали за границами зоны стабильности. Три в районе заброшенных складов, шесть в лесополосе. Монтевиль и заселенные предместья не пострадали. По предварительным отчетам жертв, раненых и серьезных разрушений нет. Сейчас начнут поступать данные от дронов - Помощник Клауса замялся, просматривая отчеты на экранах, и дополнил: - По упавшим на территории... сломана одна антенна дублирующего центра связи. Крышу двенадцатого ангара пробило. Повреждены хранящиеся в нем контейнеры.
  - Что в контейнерах?
  - Пустые.
  Смит кивнул, разрешая продолжать доклад.
  - Далее... Осколками бетонного покрытия разбиты окна на первом этаже здания пассажирского терминала. В двух местах помято ограждение охранного периметра. Еще несколько боеголовок упали на крыши строений, но там серьезных повреждений нет. Большая часть угодила на взлетно-посадочную полосу и прилегающие к зданиям территории.
  'Попугай' замолчал, завершив доклад.
  - Да, намусорили федералы у нас знатно, - улыбнувшись, подвел итог Смит. - Теперь космодром убирать придется, мелкий ремонт делать, крыши латать, антенны менять. Хулиганы. Имущество попортили, а нам порядок наводи. Ничего не попишешь, придется. Надо только нашествие невоспитанных типов из бывшей метрополии переждать. Заодно посмотреть, что они новенького придумают и как постараются еще нам нагадить.
  
  Пережидать пришлось месяц. Столько корабли карательной флотилии Федерации провисели на орбите. И трижды повторяли атаки космопорта, но не столь хитроумные, как в первый заход. Без применения десантных ботов под прикрытием электромагнитного и химического оружия. Ставить под удар тяжелые челноки и личный состав штурмовых подразделений командование федералов больше не рисковало. Полученный урок адмиралы усвоили неплохо. Зато динитовые и ядерные боеголовки сыпались на космопорт и окрестности практически без ограничений. Каратели даже тектонические бомбы не жалели.
  У полковника сложилось впечатление, что федералы пытались пробить аномальную защиту планеты количеством боеголовок. Словно командиры флотилии решили, что многих сотен ракет и бомб защита может не переварить, и пробовали нащупать ее порог, пропускной максимум.
  Не нащупали. Ни одна боеголовка не взорвалась. Только 'мусора' на территории прибавилось.
  За время осады с орбиты дважды стартовали и затем обратно прибывали курьерские корабли. Смит и его соратники не знали, какие известия и приказы доставляли названные суда, но спустя пару недель часть флотилии ушла. А затем убрались и остальные. Так и не вступив в переговоры с мятежниками. Точнее - с учетом успешности мятежа - с представителями новой администрации. Несмотря на то, что связисты космопорта по заданию Смита периодически сообщали о доступности для переговоров на открытой волне.
  Естественно, полковник и мысли не допускал, что подобные переговоры будут конструктивными или, тем более, позитивными, но надеялся, что командование эскадры все же решится на общение. Чтобы обозначить позиции. Ультиматум, озвученный захваченной, а затем выдворенной комиссии БФБ - неплохо, но едва ли высокие государственные мужи Федерации его восприняли достаточно адекватно. Нет, серьезность их отношения к мятежу и смене власти на Лауре подтверждает сами факты направления карательной экспедиции, состав флотилии и действия командования. Мятеж воспринят серьезнее некуда, и в бывшей метрополии явно не собирались недооценивать опасность. Однако лишь с точки зрения его подавления. Для воспрепятствования распространению мятежных идей и предотвращения парада суверенитетов.
  В данном аспекте федералы отнеслись к Лаурской проблеме крайне щепетильно, но мятежников и новую планетарную власть воспринимать как серьезную силу, с которой нужно считаться, явно отказывались. Поэтому полковник был не против переговоров именно с командованием карательной экспедиции. То, что массированные обстрелы и бомбардировки закончились пшиком - лучший фон для начала общения. Именно с позиции силы. Пусть она и заемная. А, возможно, и не сила вовсе.
  Здесь - как в покере; качественный блеф порой куда продуктивнее хорошей карты. Если противник убедит себя в том, что у лаурских мятежников куча козырей за пазухой, никто возражать не станет. И сенаторы с федеральными министрами скорее свыкнутся с идеей прекращения попыток задавить мятеж. Попыток бессмысленных и бесполезных. Да и успешный переворот мятежом называть некорректно, неправильно. Это уже смена власти. Практически легитимная. Чем быстрее данная мысль осядет в мозгах высоких чинов земного правительства - тем проще. Для всех. И для Федерации, увязшей в глобальном конфликте с другими мегагосударствами, и для Лауры. Безусловно, теплых отношений между бывшим сырьевым придатком и отвергнутой метрополией не предвидится, но худой мир предпочтительнее доброй ссоры. Постулат, проверенный веками.
  Надежда не оправдалась, адмиралы вступить в переговоры не решились. И их мотивацию адмиралов Смит понимал. И где-то, как опытный служака, разделял. Правительство и Сенат ждут победных реляций, а не унылых докладов о безрезультатной бомбардировке. Карательная миссия завершилась бесславно, провалилась. Очевидный факт. Военная мощь Федерации оказалась неспособной наказать зарвавшихся сепаратистов с заштатной планеты. А ведь ставка сделана крупная. Судя по составу флотилии, пришлось снимать суда с других направлений, оттягивать резервы, оголять целые районы. Что после бойни в секторе Си-Эй-15 организовать довольно сложно. И опасно.
  Федералы пошли на риск, но, как выяснилось, напрасно. Ставка не сыграла. В подобном контексте контакт с мятежниками выглядел бы некрасиво. Едва ли не государственным преступлением. Другое дело - если бы карательная миссия удалась. На фоне новостей о разгромленных сепаратистах, с комментариями типа: 'на коленях умоляли пощадить', общение с мятежным правительством для командования экспедиции было бы органичным. Естественным. Переговоры о капитуляции - что может быть лучше?
  В данной же ситуации начнут искать крайних, виновных в неудаче миссии. В любом случае найдут, но предоставлять лишний повод содрать с них шкуры адмиралы явно не желали.
  Впрочем, о несостоявших переговорах Смит не переживал. Они еще будут. Позже. Планеты с существенными залежами воларита по галактике кучами не рассыпаны, их единицы, по пальцам пересчитать можно. Без Лауры в сфере влияния Федерации остался только Вулкан. Остальные - под контролем Полнебесной, Халифата и Свободных миров. В условиях войны закупать воларит у врага не получится. Да и союзники вряд ли будут без ограничений торговать стратегическими запасами. Ресурсов Вулкана, чтобы полностью удовлетворить потребности государства с многомиллиардным населением однозначно не хватит. А без топлива для межсистемных кораблей бывшая метрополия никак не обойдется. Так что никуда федералы не денутся, прилетят еще. Придут на поклон.
  А вот сбежали они раньше, чем Смит планировал. Понятно, что устраивать блокаду до морковкиного заговенья федералы не в состоянии, но полковник думал, минимум два-три месяца корабли на орбите провисят. Пусть не все, отвлекать в военное время столь значительную флотилию для осады одной планеты на длительное время противник не позволит, но часть эскадры вполне могла остаться у Лауры. Для острастки и демонстрации намерений. Не осталась. И не нужно быть провидцев, чтобы связать данный факт с ситуацией на других театрах военных действий. Где-то стало горячо, срочно потребовались боевые корабли. И прибытие курьерских судов - тому подтверждение.
  Смысла же держать федералам одиночные корабли у Лауры тоже не было. Парой фрегатов или даже суперкрейсером ее от внешних угроз не блокировать. Более того, у планеты тяжелые борта лишаются маневренности, возможности уйти в прыжок, а в случае появления неприятеля становятся легкой мишенью для вражеских батарей и ракет. А своих судов у мятежников нет - караулить взлет или посадку не нужно. Контролировать же пространство вблизи Луары можно и иными способами. Например, с помощью мониторинга из места постоянной дислокации в Поясе астероидов.
  Адмиралы Федерации это прекрасно осознавали и ретировались в полном составе. И орбита опустела. Естественно, не навечно. Вопрос состоял лишь в том, когда корабли вернутся, и станут ли федералы, словно бараны, вновь долбиться рогами в закрытые ворота. То есть, снарядят ли повторно карательную экспедицию, или же миссию наделят в том числе и торгово-дипломатическими полномочиями?
  Станции дальнего слежения в околопланетном пространстве были уничтожены еще при атаке кораблей-оборотней, но находящихся в космопорте мощностей хватало, чтобы засекать периодически шныряющих неподалеку от Лауры разведчиков. Явное свидетельство того, что Федерация не забросила 'проблему сепаратистов'. Правда, еще один вопрос заключался в том, не опередят ли корабли метрополии их противники из Поднебесной и Халифата. Ведь они также не дремали. И время осады явно использовали себе во благо.
  И для победивших мятежников месяц нельзя сказать, что пропал зря. Да, персонал космопорта и часть бойцов срок осады провели в убежищах. И Смит - не исключение. Потому на территории космопорта и в Монтевиле особо активной деятельности не велось. А вот за пределами вероятной зоны поражения свежеиспеченное правительство развернулась во всю ширь. Эмиссары ВКУ добились окончательного перехода на сторону новой власти личного состава Первой и Третьей бригад. Для чего Радулеску и Томасу пришлось мотаться в сторону Эльпары и на юго-восток до Даунвилиджа. Потратили больше месяца, пятерых старших офицеров пришлось убирать по-тихому, а одного публично расстреливать, но успех был полным. Первая и Третья бригады полностью вошли в состав формирующихся планетарных сил самообороны. Причем приставка 'само-' по замыслу Смита должна была скоро отпасть.
  Теперь армия нового правительства включала соединения из бойцов четырех бригад и почти десятка бывших отрядов сепаратистов. Около тридцати тысяч отлично обученных и имеющих существенный военный опыт солдат и офицеров. По меркам Федерации - незначительная величина, практически нуль, пыль под ногами, на уровне численности двух стандартных корпусов, но в местных условиях никто и рядом не стоял. Больше половины всех бойцов на Этане, включая и бывшие федеральные силы, и отряды партизан, вплоть до самых мелких. Сила, с которой невозможно не считаться. Неодолимая. А на других материках Лауры существовали лишь фактически изолированные форпосты, с меняющимся раз в год составом, которые можно было в раскладах не учитывать.
  Кроме того, истекший месяц Смит потратил на укрепление гражданских структур новой власти, постепенно заменяя старых чиновников своими людьми. То есть время осады прошло небесполезно. Однако полковник испытал большее облегчение, когда остатки карательной эскадры стартовали с орбиты в сторону Пояса астероидов, и появилась возможность покинуть дублирующий центр управления, перебравшись в свои апартаменты в городе. Комфорт, как ни крути, ценен, а для уже неюных людей - особенно. И никакие процедуры омоложения здесь не спасут, поскольку возрастная любовь к удобствам зависит больше не физического состояния, а от тяжести багажа лет. Даже сейчас, спустя декаду после завершения орбитальной осады, полковник искренне радовался маленьким прелестям жизни. Типа уединения, бокала хорошего вина и уютного кресла.
  Жаль, уединение - для нового правительства ныне непозволительная роскошь. Вернее, надолго непозволительная. Сделав небольшой глоток из бокала, Смит повернул голову в сторону панели. На ней уже минут пять пульсировал огонёк вызова от Кристофера Ли - заместителя начальника КБ. Отвечать полковник не спешил. Вызов явно не самый срочный и важный. Случись что-то экстренное, звонил бы лично Эрикссон. А предположив, что некое происшествие случилось, когда начальник КБ находится вне зоны доступа, заместитель нашел бы иной способ связаться со Смитом. Чего греха таить, не ответь полковник на вызов в действительно чрезвычайно ситуации, спустя минуту, максимум - две, в кабинет уже ломился бы Вацлав. Со всей присущей ему слоновьей грациозностью. А дверь покуда не распахивалась и от ударов не сотрясалась. Значит, с ответом можно было подождать.
  Увы - не бесконечно. Смит с легким вздохом отставил бокал и активировал один из экранов панели.
  - Что у тебя, Крис?
  - В восточный офис транспортной компании пришел человек, требует личной встречи с вами.
  - И это не потенциальный контрагент, насколько я понимаю.
  - Да, он представился курьером от господина Джона Ди. А по нему даны четкие инструкции, охрана известила дежурного в КБ, меня информировали, я докладываю Вам, как приказали.
  - Ясно. Курьер - женщина? Или подросток?
  - Нет. Мужчина. Стандартной внешности, не азиат. Со слов, зовут Лука Милутинович. Ай-ди или иных документов при себе не имеет. По фотографии сопоставили с базой данных, личность совпадает. Есть такой человек. Фото и данные сейчас перешлю.
  - При досмотре проверили?
  - Безусловно. Оружия, химикатов, ядов нет. С собой имеет конверт с электронным носителем. Конверт просветили, но не вскрывали.
  - Хорошо, отправляйте его ко мне в складской офис.
  Смит отключил связь и побарабанил пальцами по столешнице. Открыл файл с данными фотографией курьера. Худощавый брюнет явно европеоидного типа. В самом деле, ничего азиатского во внешности. Разве что некая чернявость и смуглость кожи. На вид лет тридцати, тридцати пяти, хотя оценивать на глазок возраст в век, когда распространены технологии омоложения, пусть и для избранных, элитных слоев общества - дело неблагодарное. Тем более - по фотографии. Впрочем, судя по информации из базы данных, Милутиновичу 34 года и процедур омоложения он не проходил. К сожалению, сведения о курьере в базе не очень обширные, и считать их стопроцентно достоверными нет оснований. Явно ведь специально личностью Милутиновича не интересовался и под микроскопом не изучал. Так что, господин Лука в реальности вполне может оказаться каким-нибудь Джеком, а то и вовсе Сулейманом. И с другой фамилией. Не говоря уже о возрасте и биографии. Разве что по поводу пола сомнений мало: транссексуалы к работе спецслужб привлекаются на практике очень редко.
  Из того, что имеется: разведен, детей нет, закончил Монтевильский колледж, факультет бизнеса и экономики, работает на одном из предприятий, принадлежащих Виктору Альваресу - некогда рипеллиновому королю планеты. Отличная иллюстрация того, насколько тесен мир. А мир Лауры - особенно. Правда, на сегодняшний день Альварес с рипеллинового трона компания 'Смит, Смит' его скинула, но окончательно с рынка Виктор не ушел. Пытался конкурировать. Иногда перехватывал заказы по мелочи. Чему полковник не мешал. И своему компаньону и однофамильцу запрещал. Пускай Альварес держит их сотрудников в тонусе, а то, заимев мощный административный ресурс, они мышей ловить перестанут. Конечно, если Виктор зарвется, полезет, куда не стоит, тогда - другое дело. Не грех и окоротить. Поводов чему Альварес пока не давал.
  Что еще в любом случае следует отметить - сам факт того, что курьер сменился. Не двенадцатилетний пацан и не темноволосая женщина в темных очках, футболке и шортах, а мужчина. Мелькнула мыслишка: а не резидент ли Второго Департамента собственной персоной решил в гости наведаться? Мелькнула и была безжалостно отброшена.
  Нет, едва ли. Подобные шаги не в духе сотрудников спецслужб, не говоря уже о разведчиках 'на холоде'. Собственной шкурой резидент рисковать не станет, особенно в ситуации, когда контакты между новой властью и представителями Поднебесной фактически еще не состоялись. Пусть условный сигнал - имитация ремонта и закрытие двух окон на верхнем этаже здания бывшей Канцелярии наместника - люди Смита подали. Еще до начала заварухи с карательной флотилией Федерации. Два окна на верхнем этаже здания, где ранее была Канцелярии наместника, а ныне размещались чиновники из департамента управления делами ВКУ, заклеили. Имитируя ремонт. А вот с ответными шагами представитель Поднебесной явно не спешил.
  Оно и понятно, военное положение угроза бомбардировок, падающие в окрестностях Монтевиля боеголовки и прочая суета. В этой суете поначалу полковник о послании резидента Второго Департамента и не вспоминал. Не то, чтобы позабыл, просто не до того было. Руки не доходили. Пару раз возникала идея поручить безопасникам поиски резидента, но что-то отвлекало. А сейчас товарищ Джон Ди опять проявился.
  Своевременно, ничего не скажешь. Пусть и, можно биться об заклад, опосредованно. Не похож Лука Милутинович на Джона Ди. Хотя судить по фотографии и скудным сведениям из базы данных грешно, но интуиция подсказывала полковнику, что это разные персонажи. А вот то, что курьер - тот самый личный представитель резидента, о котором упоминалось в послании, вполне рабочая версия. Своего рода, доверенное лицо. Завербованный агент, но вряд ли 'доверенное' в самом полном смысле слова. Знающее о собственной миссии, цели встречи и подготовленное для переговоров. Не более.
  И задерживать курьера, тащить его в 'казематы' и доить не стоило. Сомнительно, что брюнет знает многое о личности резидента. Иначе тот к Смиту Милутиновича не отправил бы. Наверняка максимум, что можно вытянуть из посланника - сведения о вербовке, встречах с представителями Второго Департамента и информацию о внешности резидента. И то последнее - лишь в том случае, если Джон Ди не маскировал свою физиономию. А полковник был убежден в обратном. Маскировал. Сам бы он точно так делал, а считать оппонентов глупее себя - ход однозначно непрофессиональный. И заведомо проигрышный. Потому Смит не собирался обострять ситуацию, а был готов внимательно выслушать Милутиновича и рассмотреть предложения Поднебесной. И, после обсуждения с коллегами, выставить встречные.
  Другое дело, что установить после встречи слежку за 'доверенным лицом' сам бог и уставы всех спецслужб мира велели, но это из разряда того, что в фигурном катании называется 'обязательная программа'. Откатать надо, а там - как срастется. Сбросит курьер хвост - и черт с ним, а нет - отлично, дополнительный бонус и информация о связях резидента Второго Департамента. Да и не прицепи ребята из КБ хвост к курьеру, Джон Ди может превратно подумать об их квалификации. И сделать неправильные выводы о кадровом чутье, а, следовательно, профессионализме Председателя ВКУ. Что не очень хорошо для дальнейших переговоров. Нет, биография бывшего второго инквизитора сама за себя свидетельствует, но репутация Смита сложилась в прошлом, и ее стоит иногда подкреплять.
  Акелло тоже был вожаком стаи, пока не промахнулся. Полковник, конечно, не вожак волчьей стаи, имеет право разок другой на промахи, но частить с таким не стоит. Да и люди от волков в некоторых сферах жизни не очень далеко ушли. И давать повод резиденту Второго Департамента задумывать о профессионализме новой планетарной спецслужбы не следует. Тем более, что сам Джон Ди - явно не простачок, лис хитрый. И на планете не в игрушки играет. Даже то, что Смита курьер искал в восточном офисе транспортной компании, где глава нового правительства с утра находился, показательно. То есть, за полковником люди господина Джона Ди явно следили. С другой стороны, тот факт, что Смит затем переместился в любимую берлогу на складе, остался вне внимания 'глаз и ушей' резидента Второго Департамента. Тоже симптоматично. Значит, кадров у Джона Ди не хватает для качественной слежки. Мелочь, вроде бы, но пригодится. Повод сделать мысленную зарубку.
  Курьера привезли через полчаса. И почти столько же Смит с Милутиновичем общался. По той схеме, которую предварительно и намечал полковник. После представления и коротких расшаркиваний, курьер изложил суть послания, выслушал встречные предложения, а затем Смит фактически занимался допросом гостя. Завуалировано, но въедливо. Это Милутинович, безусловно, понял, но отвечал охотно. И, как показалось полковнику, во многом говорил правду. Смит себя не причислял к детекторам лжи, но интуиции и опыт тоже чего-то стоят.
  Милутинович действительно оказался личным представителем Джона Ди. Интуиция полковника тут не подвела. Как и в части предложений Поднебесной. Признание нового государства империей, обмен дипломатическими миссиями и союзнический договор. От последнего предложения Смит сразу же отбоярился, а вот против государственного признания и открытия посольств не возражал. Кроме того, полковник заявил о готовности продавать воларит Поднебесной по сходной цене за валюту или в обмен на поставки оборудования, оружия и кораблей. Данные вопросы были заранее согласованы с остальными членами ВКУ, потому Смит выдал практически заготовленную речь.
  Об авторе предложений полковник допытывал Милутиновича особо дотошно. Откровенно, не стесняясь. И, что любопытно, посланник отвечал. Угрожать или намекать на недозволенные методы ведения переговоров не пришлось. Выяснилось, что завербовал Луку еще прежний резидент Второго Департамента Цинь Ву, с ним агент общался многократно. А после выдворения с планеты 'эльпарского виноторговца', новый резидент встречался с Милутиновичем лишь дважды. Регулярную связь же поддерживал посредством зашифрованных электронных писем с 'левых адресов' или через послания, доставляемые мальчишками. И каждое рандеву организовывалось так, чтобы нельзя было определить внешность Джона Ди. Темное помещение вне зоны стабильности, бесформенная одежда, капюшон, перчатки, скрытое маской лицо, модулятор, искажающий звук голоса. Прибывал всегда заранее, уходил последним. Он и представился Милутиновичу именно по псевдониму Джон Доу.
  Надо признать, резидент скрывал внешность успешно. Лука не то, что не мог описать его примет, но и затруднялся определить пол. Не говоря уже о возрасте, расе или телосложении. Единственное, что курьер определенно утверждал: Джон Доу чуть выше среднего роста. Информация, мягко выражаясь, так себе, особенно учитывая то, что это Милутинович прикинул на глазок, так как резидент встречал и провожал агента в сидячем положении, никогда не вставая. А следить за ним Лука не посмел, так же как и за курьерами-мальчишками, о чем сам сказал Смиту, тот и уточнить не успел. И словам посланника, в принципе, верил. Нет, подтвердить их тем или иным способом не помешает, что и будет непременно в дальнейшем сделано, но мотивов врать у него нет.
  И 'говорливость' не удивляла полковника. Положение у Милутиновича такое: чем откровеннее будешь, тем больше зачтется. Почти все преступления, включая государственную измену, он совершил против Федерации, у нового правительства претензий к нему мало, но статус личного представителя резидента иностранной разведки - штука неоднозначная. Лучше сотрудничать с новой властью, тем более, резидент отвечать на вопросы не запретил.
  Отпустив гостя и дав команду проследить за ним, Смит начал прокручивать в голове состоявшуюся беседу. В целом полковник был удовлетворен итогами. Конечно, они предварительные, но ничего иного и не ожидалось. И еще из головы не выходили слова Милутиновича о том, что он даже гендерную принадлежность резидента определить не сумел. В связи с чем невольно вспоминалась загадочная брюнетка с 'романтической историей', направившая пацана к полковнику. А не женщина ли Джон Ди? Понятно, что в отличие от боявшегося резидента Луки Милутиновича, мальчишку-курьера люди Смита выпотрошат и сведения о том, кто отправил письмо, вытрясут. Информацию о романтичной леди получат, пусть это мало что дает.
  Тут есть другой нюанс. Не рассчитывал ли резидент на то, что Смит посчитает личную отправку записки с пацаном слишком примитивным ходом для разведчика и к личности Джона Доу брюнетку привязывать не станет? Или, наоборот, желал, чтобы на персоне романтичной дамы полковник заострил внимания, хотя она случайный человек? Вопрос. Варианты можно усложнять до бесконечности, плюсуя вводные о том, что мог задумать резидент исходя из того, что решит Смит.
  При любом раскладе, окажись резидент дамой, расклад получается интересный. Местами пикантный. Вносит перчинку в игру. Если он еще и симпатичная ( брюнетка, судя по описанию мальца - курьера была просто красоткой), то фривольные идеи начинают одолевать. Например, о том, что неплохо бы нагнуть резидента разведки иностранного государства... во всех смыслах.
  Что-то его не туда понесло. Смит вздохнул. Женщины у него давно не было, вот и лезут мысли разные. Развязные. Непотребные. Точнее, женщины-то имелись. Как правило, легкодоступные, непритязательные, временные. А отношений серьезных не складывалось. Много лет уже как.
  И серьезные завершались печально. Или нелепо. Их было-то - пальцев на одной руке больше. Клара, Марин и Тейко. Пожалуй, все. И началось с Клары, дочери сенатора Буша. Когда-то в юности Райан Стенли Смит был с ней помолвлен. Помолвку организовали родители, брак намечался выгодной, пусть мезальянсом его никто бы не назвал - будущего полковника тоже не на помойке нашли. Дед - вице-адмирал, отец-коммандер, первый пилот суперкрейсера, сам Райан учился на втором курсе престижной навигационной школы Марсианской военной академии. И что, удивительно, не возражал против матримониальных планов родителей, поскольку Клара Смиту очень нравилась. Да, чего врать себе, он влюбился тогда по уши. Не сразу. При знакомстве Клара Райану приглянулась, но показалась слегка легкомысленной и недалекой. Позднее эти заблуждения рассеялись.
  Чем больше Райан общался с Кларой, тем глубже увязал в амурных делах. И вскоре уже и помыслить не мог себя без дочери сенатора. И она не возражала против помолвки, свадьбы и совместной жизни. Поскольку его тоже любила. Райану тогда так казалось. Свидания, поцелуи, признания, планы будущей совместной жизни - что еще нужно? Какие доказательства любви?
  В дальнейшем выяснилось, что Смит заблуждался. Со стороны Клары любовью и не пахло. Голый расчет. Возможно, Райан был ей симпатичен, но не более. Это открылось после катастрофы лайнера 'Селения', на котором летело на отдых семейство Смитов во главе с вице-адмиралом.
  История была громкой, но довольно темной. Лайнер разбился, столкнувшись с блуждающим астероидом. Как подобное произошло с кораблем, имеющим специальные системы обнаружения и ликвидации метеоритных угроз, осталось невыясненном. Рубка и дублирующий командный центр не сохранились, выгорели полностью, черных ящиков и иных фиксаторов не нашли, от судна остались лишь часть корпуса, фрагменты обшивки и микрочастицы тел. Повреждения - явно не характерные для столкновения с астероидом. Если только он не состоял из нескольких тонн денита или схожего по свойствам вещества. А вот на нападение военной флотилии или активацию заложенного взрывного устройства ситуация смахивала гораздо больше. Вместе с тем, выводы комиссии были однозначны, официальная версия гласила: столкновение с астероидом.
  Понятно, что в результате катастрофы никто не выжил. Погибла и семья Райана. Как нарочно в то путешествие отправились почти все: дед, отец с матерью, старший брат с женой и сыном. Будущий второй инквизитор тогда завалил один экзамен в навигационной школе и не смог вырваться с родными, хотя мероприятие заранее планировалось и подгадывалось под его каникулы. И предполагалось, что Райан возьмет с собой Клару. Не взял, и не полетел.
  После катастрофы 'Селении' из более или менее близких родственников по линии отца у Смита осталась лишь тетка Вероника, которая в качестве основного наследника вице-адмирала прибрала к рукам основные активы семьи. Точнее, их захапал благоверный супруг тетушки. Райану достались поместье в одной из Марсианских долин и две квартиры в земных мегаполисах: Буэнос-Айресе и Мельбурне. Не считая государственного содержания, полагающемуся Полному гражданину. Вроде бы, немало, но для невесты Смита - ничто. Она готовилась вступить в брак с представителем именитой фамилии, а свадьба с курсантом летной школы и государственным иждивенцем, пусть он и Полный гражданин, не входило в сферу интересов дочери сенатора. О чем Клара, надо отдать ей должное, честно сообщила жениху. Несостоявшемуся. И вернула кольцо. Расторгнув помолвку.
  Спустя десяток лет Смит выяснил, что и за помолвкой, и за разрывом стоял скорее отец Клары, рассчитывавший на поддержку вице-адмирала в военной среде при выдвижении на министерский пост, но разбирался больше для очистки совести. Отболело, отгорело, отзвенело. Не до конца, отголоски тех эмоций и до сих пор иногда заставляют сердце сжиматься, но восприятие изменилось. Ко всему, что связанно с мисс Буш, Смит стал относиться гораздо спокойнее. Разумнее. Местами - циничнее.
  А тогда, в момент возвращения кольца, Райану чудилось, что вселенная рушится. Он еще не отошел от шока, вызванного гибелью семьи, а тут предательство любимой. Пусть, по сути, никакого предательства не было. Невеста не изменяла Смиту, просто сочла, что он уже не является выгодной партией. Вероятно, жестоко, но о предательстве речь не шла. Клара ведь не клялась Райану в вечной любви. Благосклонно принимала ухаживания, выражала симпатию, а он принимал поведение девушки за ответное чувство. И она особо не стремилась связывать себя узами со Смитом-младшим. Помолка состоялась по инициативе родителей, при горячем одобрении Райана. Дочь сенатора лишь не возражала против обручения, что Смит осознал далеко не сразу, спустя годы, анализируя события минувших дней. Потому, по здравому размышлению, Клара поступила вполне естественно, в духе эпохи, практично и целесообразно. И обвинять девушку в предательстве точно не стоило.
  Единственная претензия - дочь сенатора могла бы выбрать для расторжения помолвки другой момент, выждать больше времени после аварии 'Селении', но Райан за то на Клару зла не держал. Сам напросился. Начал торопить со свадьбой, наседать, давить, полагая, что подготовка к женитьбе отвлечет от горьких мыслей. Донаседался. И был отвергнут. Впрочем, наверное, к лучшему. Кто знает, что случилось бы со Смитом, пожалей его тогда Клара и продолжи кормить обещаниями. Стопроцентно - ничего хорошего, поскольку сенатор Буш все равно не дал бы состояться мезальянсу.
  Скандалы, разборки, вражда с могущественным кланом - перспективы отнюдь не радужные. И завершилось бы история печально. Без вариантов. С гранитной плитой на земляном холмике. Семейство Бушей с недругами не церемонилось. Конечно, впоследствии Смит схлестнулся с куда более грозной силой - с Чужими - и умудрился уцелеть, но к тому моменту Райан уже не был сопливым юнцом, видевшим мир, пусть и не в розовом цвете, но в основном, в светлых тонах. К старту расследования дела об эпидемии сердечных приступов полковник насмотрелся на темные стороны жизни. А за спиной были десятки лет службы, огромный опыт и, в некотором роде, мощь государства. Хотя она касательно последнего - спорно. Государственная машина вполне себе работала и на 'демонов'. В любом случае, второй инквизитор был готов к схватке с неприятелем, а курсант Смит нет. И к невзгодам - тоже.
  Когда Клара рассталась с Райаном, он запил, бросил навигационную школу и, что называется, пустился во все тяжкие. Игры, вечеринки, выпивка, доступные девочки, легкие наркотики. Развлечения социально незанятой молодежи класса полных граждан. Однако от веселья подобного рода Смит быстро устал. И на полгода не хватило. Да и душевные раны 'зарубцевались'. Завязав с разгульной жизнью, он восстановился в навигационной школе, но учился спустя рукава, а затем его выцепил вербовщик Бюро. И началась служба. Потом еще были романы с Марин и Тейко, один служебный, второй - курортный, но долго также не продолжились. Правда, и завершались не так грустно, как отношения с Кларой. Просто потихоньку сходили на нет. В итоге полковник превратился в завзятого холостяка. Привык, приспособился, приноровился. Короткие интрижки с женщинами быстро завершались, и Смит вновь оставался без пары. И не чувствовал себя чем-то обделенным, одиночество его почти не тяготило. Разве что кроме вот подобных минут.
  Полковник настолько погрузился в воспоминания, что не сразу заметил мигающий сигнал коммуникатора. На экране высветился номер и аватарка Вацлава. Тот по-прежнему являлся начальником охраны и главным личным телохранителем Смита. И функционал у у Вацлава не поменялся, разве что подчиненных и, соответственно, хлопот прибавилось.
  - Соединить.
  Изображение начальника охраны возникло на голоэкране.
  - Что у нас стряслось? Лаура с орбиты сошла?
  -Э-э...гм... - традиционно не оценил шутку руководства и тормознул Вацлав. - Почему?
  - Потому что я не в силах представить более значительную причину, по которой ты пренебрег собственной привычкой вламываться ко мне в кабинет для доклада. Поимка шпиона, покушение, ураган, снежный буран или грандиозная ЭМ-буря слишком мелко для подобного изменения. Техногенных катастроф на Луаре не бывает из-за аномалий. Война - тоже не повод, фактор постоянный, куда без него. Остается что-то запредельное. Высадка инопланетян, взрыв сверхновой, сход планеты с орбиты. Я выбрал последнее. Или ты освоил-таки устройства связи?
  - Я их давно освоил, - возразил телохранитель.
  - А чего тогда врывался постоянно?
  - Я редко.
  - Не сам, так гоблинов своих отправлял. То Крис, то Джереми вламывались. Я же тебе года три твержу: когда мы в зоне стабильности, пользуйтесь благами цивилизации.
  - И пользуемся.
  - Вижу, но раньше не наблюдал.
  - Сейчас как-то... несолидно бегать.
  - Понятно, - усмехнулся Смит, - статус не позволяет. Ладно, разболтались мы, говори, что у тебя.
  - Да там... эта... - Вацлав замялся.
  А у полковника екнуло сердце. И засосало под ложечкой. Очень уж характерно его телохранитель паузу взял. И прозвучавшее слово 'эта' в явно выраженном женском роде сильно напрягло. Обычно подобная 'стеснительность' и неуверенность возникала у охранников Смита в тот момент, когда местные дамочки-экстрасенсы в гости заявлялись. Точнее - одна ведьма. Колдунья из леса, как ее местные называют. Сола.
  Неужели накликал? Мысли о женщинах одолели, и на тебе, нарисовалась красотка, век бы ее не видеть. Или пронесет? Может, после визита господина Милутиновича, таинственная брюнетка решила на огонёк заглянуть? А если гипотезы Смита верны, это резидент Второго Департамента лично. Нет, мимо. Бред. Даже допуская истинность версии о том, что брюнетка - Джон Ди. Нелепица. И интуиция подсказывает, что Вацлав скажет что-нибудь о лесной колдунье.
  Полковник обреченно крякнул и приказал:
  - Выкладывай, не тяни кота за... знаки доблести.
  - Колдунья к вам пришла. Из леса которая. Темноволосая.
  Интуиция не подвела. Хотя лучше бы на сей раз обманула.
  - Что прямо сюда?
  - Нет, к складу на границе с промзоной, рядом с лесным массивом. Ребята сообщили.
  Дежа вю. Будто и разговор похожий был, и ситуация, и чувства подобные Смит испытывал. Не сказать, что 'ведьма' зачастила к полковнику, но ощущение складывалось, что её появление стало тенденцией.
  - И что хочет?
  - Просит вас с ней поговорить. Дословно: 'Передайте господину Смиту просьбу о встрече. Буду ждать на прежнем месте'.
  - И только? Не звезду с неба и не горсть алмазов? - Полковник покачал головой. Подкатило раздражение, потому он начал ехидничать. - А что, никто из твоих бравых ребят в обморок не упал и дар речи не потерял? Раньше-то чуть не в штаны гадили, когда эту дамочку видели.
  - Ничего мы не гадили, - оскорбился Вацлав. - Не по себе просто, когда с её... когда с ней...
  - Не оправдывайся, - сказал Смит. Видеться с ведьмой не хотелось совершенно, тем более - бежать по первому зову, но полковник осознавал, что иначе поступить нельзя. Он и раньше он старался не напрягать без повода отношения с аборигенами, а после рассказа Ветрова - и подавно. С представителями иной цивилизации, куда более древней, чем человечество лучше дружить. Сбегает к ней, не переломится, но поворчать на подчиненного, выплескивая недовольство, никто не запрещал. - Хорошие дела. Председатель ВКУ должен переться на рандеву с непонятной дамочкой по первому зову. Пусть она трижды экстрасенс. Ты полагаешь, это нормально?
  - Я... не знаю, - выдавил телохранитель.
  - Не бери в голову, вопрос был риторическим. И не обижайся Я не со зла. Что же, уважу коренное население, съезжу, пообщаюсь. Готовь сопровождение.
  Ехать к ведьме не хотелось совершенно, но полковник понимал, что она не без повода объявилась. И не отстанет. Потому проще и лучше поговорить. Заодно выяснить, что 'колдунье' понадобилось. Глядишь, что-то интересное и новое поведает. Информация в умелых руках - серьезное и действенное оружие. А на неуклюжесть рук Смит не жаловался.
  
  
  ГЛАВА 5
  
  
  Высшие силы иногда слышат молитвы смертных. И порой снисходят до исполнения их насущных желаний. Если молитвы истовые, а желания искренни. Такие то ли праведные, то ли крамольные мысль закралась в голову Антону после ухода Трелли. Когда за рыжим болтуном прибыл конвой и забрал его из кубрика, экс и не сразу поверил в подобное счастье. Чудилось, что говоруна отведут на допрос, а затем вернут обратно, и тот с новыми силами начнет насиловать уши и мозг соседей. Не вернули. Тем самым спасли Ветрова от тяжкого греха смертоубийства. Вероятно, с особой жестокостью. Ибо самообладание Антона уже начало давать сбои. Интуиция и дар авурха не подвели экса, нехарактерное поведение Трелли не был ничем иным, как отходняком от тестирования. И, придя в себя, рыжий присел на уши сокамерников, или, если желаете сокаютников, плотно. Умолкая лишь на время сна. Еда, и то не рассматривалась в качестве повода помолчать.
   Трелли настолько задолбал Ветрова постоянным нытьем, что план забить рыжего говоруна ногами выглядел верхом гуманности и милосердия. Поскольку другие идеи были более кровожадными и садистскими. И складывалось ощущение, что Куомо тоже не отказался бы от того, чтобы принять участие в экзекуции. На первый взгляд, словесный фонтан соседа флегматичный лейтенант игнорировал, не реагируя на реплики Трелли даже при прямом обращении. Казалось, ничто не сумеет вывести Куомо из равновесия, но на третьи сутки совместного нахождения в каюте, Антон обратил внимание, что у лейтенанта дергается веко. Верный признак нервного тика. И он усиливался. Так что Куомо едва ли остался бы в стороне, начни Ветров запинывать рыжего говоруна.
  Суд Линча не состоялся. Трелли забрали на пятый день полета. Знание-понимание подсказывало, что говорун в каюте больше не появится, что позже подтвердил один из приносящих еду матросов. Словоохотливый флотский рассказал, что, когда завершился первый прыжок и рейдер лег в дрейф, часть арестованных членов комиссии сняли с корабля. Пересадили на скоростной курьер-фастмувер и, по слухам, отправили на Землю. Кого именно, флотский не поведал, но Антон и сам мог предположить, что начальство. И, коль скоро забрали и Трелли, видимо, за компанию еще пару человек. Хотелось знать больше, но общительный матрос и без того наболтал на собеседование в особом отделе. Как минимум. Впрочем, тут Ветров больше накручивал. Члены инспекторской бригады не враги, не предатели, не преступники, официальных обвинений им никто не предъявлял, и не мог предъявить. Само их задержание - на грани произвола. И в рамках закона нельзя установить какой-то особый запрет на общение с подобными задержанными. Если бы членов бригады охраняли бойцы из специализированной конвойной службы, тогда, естественно, подход был бы иным. Натасканные охранники просто в силу привычки с заключенными бы не болтали. Однако оставшихся на борту рейдера, наверно, не считали столь значительными персонами, чтобы их охраной и кормежкой занимались натасканные специалисты. Если они на корабле имелись.
  Вообще, канва мыслей адмирала Ванштейна, командира рейдера и местных руководителей Бюро была понятна. Просчитать несложно. Всем ясно, что, узнав о мятеже на Лауре и ультиматуме сепаратистов, высшие чины Федерации будут рвать и метать, искать виноватых, вызывать на ковер, рубить головы и грозить карами небесными. В такой ситуации промедление с доставкой очевидцев случившегося и, вероятно, козлов отпущения, опасно для 'нерасторопных'. С учетом того, что до Солнечной системы далеко, рейдер будет добираться несколько недель, а предназначенный для быстрого сообщения фастмувер - считанные дни, выводы напрашивались сами. О том, что флотские вкупе с конторскими, не желая попасть под раздачу в политических раскладах, подсуетились. Организовали курьер. А поскольку максимальная загрузка пассажирами для курьера - пять человек, то и сняли борта рейдера соответствующее количество членов злосчастной инспекции. Сто процентов: Робертса, Дебрианн и главного эксперта. Как затесался в эту компанию Трелли, неизвестно. А кого взяли пятым - загадка. Здесь и дар авурха пасовал, пусть с выкладки Антона признавались знанием-пониманием высоко вероятными.
  В связи с уменьшением членов инспекции на борту рейдера, Антон испытывал двоякие чувства. С одной стороны, было тревожно за Элизабет, а с другой - облегчение от расставания с Трелли было слишком сильным. И заглушало прочие эмоции. К тому же Ветров не забывал, что майор Дебрианн происходит из аристократического семейство, которое в беде ее не оставит. Самых неблагоприятных последствий родня не допустит. Карьера Элизабет пострадать может и, скорее пострадает, чем нет, но крайних вариантов не случится. Отправлять на рудники или в дисциплинарные части майора никто не будет. Ни 'проступок', ни статус 'провинившейся' не позволит. И о понижении категории гражданства речи нет - родственники на дыбы встанут.
  Ранее Антон полагал, что на столь высоком уровне разборок, которые начнутся после известий об успешном мятеже на Лауре, высокопоставленные родственники Дебрианн не спасут ее от расправы и публичной анафемы. И разве что активация кода шэйду изменит положение. Однако взвешенный неторопливый анализ с использованием мощностей знания-понимания заставили экса пересмотреть свое мнение. Надо полагать, тестирование подтвердило непричастность членов комиссии к мятежу, связи с сепаратистами имел один Антон, но с него, пардон, взятки гладки. Нет данных. Углубленные обследования ничего не изменят, невиновность сотрудников Бюро подтвердится. А в Федерации очень трепетно относятся к судебным процедурам, доказательствам и презумпции невиновности. Это же краеугольные камни демократического общества. Не считая свободы слова, прав меньшинств и прочих 'великих ценностей', к делу не относящихся. Священные коровы. Даже в военное время. В Федерации скорее распнут за посягательство на устои демократии, чем за убийство. И если членов инспекторской бригады сразу не пришили, значит, потом будут вынуждены играть по правилам.
  Вдобавок ситуация столь неоднозначная и хрупкая, а отношения в верхах Федерации так сложны и запутаны, что громы и молнии власти и Директорат Бюро будут метать дозировано. А шашками махать аккуратно. Чтобы, не приведи господи, не переборщить. Потому решения вынесут относительно взвешенное. Без эксцессов и перегибов.
  Не факт, что Элизабет и уволят, особенно учитывая наличие куда более удобного кандидата на роль главного козла отпущения - полковника Робертса. Комиссией руководил? Руководил. Недоглядел? Безусловно! Бремя личной ответственности, что поделать. И с поддержкой в высших кругах Федерации у него пожиже. Одно к одному.
  Полковника также на рудники не отправят - элементарно не за что, но выгнать со службы вполне могут. С позором и 'волчьим билетом', иными словами, с пресловутым понижением категории гражданства. А вот, что у власть предержащих запланировано в отношении инспекционной мелочи, вроде сублейтенанта Ветрова, угадать сложно. И дар авурха тут слабое подспорье. Вариантов немало. И почти все знание-понимание расценивало как примерно равнозначные.
  Незначительное служебное взыскание, разжалование, профессиональная ссылка, сиречь перевод в глухую дыру с неблагоприятным климатом и отсутствием карьерных перспектив, командировка поближе к боевым действиям, увольнение с упомянутым 'волчьим билетом', трибунал с последующим приговором. Выбирай на вкус и цвет. Трибунал с приговором, справедливости ради, наименее вероятное развитие событий. На рудники не отправят, а затевать судилище, чтобы оно завершилось пшиком, не в интересах федеральных властей. Им бы пар спустить, показательно отреагировать на ситуацию, а не давить неудачников.
  Есть дополнительный фактор - среди высших государственных чиновников на сегодняшний день наверняка немало 'демонов' затесалось, соответственно, шэйду будут причастны к принятию решений по злосчастной комиссии. И в отношении кар и репрессий для задержанных фактор должен являться сдерживающим. Чужим нет резона показательно расправляться с членами инспекции Бюро. Практической пользы нуль. Смысла - тоже.
  Особенностей мотивации биоискинов Антон по понятным причинам знать не мог, но, судя по истории Солы, в своих действиях шейду обычно руководствовались именно практическими соображениями. В чем убеждал и собственный опыт. Имей 'демоны' иную шкалу ценностей, экса давно бы отправили к праотцам. По итогам уничтожения твари, скрывавшейся под личиной господина Липняка, а то и после инцидента в парке, когда Ветров уничтожил оболочку Чужого. Антона преследовали, конечно, но как-то рутинно, вяло, без огонька. Без фанатизма. Явно все силы и ресурсы на поиск и ликвидацию убийцы одного из биоискинов шэйду не бросали. А поставь на их место человека, не факт, что поиск велся бы активнее. Дополнительные стимулы типа гнева, ярости и, особенно, жажды мести иногда чудеса делают. А при погоне за Ветровым главную роль, несомненно, играла целесообразность. Что объяснимо. У шэйду, по определению, эмоциональная сфера не должна иметь такого влияния на ментальные процессы, как у людей. На то он и искусственный интеллект, пусть и био. Потому Чужие не должны 'крови требовать' и особо рьяно в экзекуции участвовать. И с подобным умозаключением знание-понимание соглашалось.
  Будь дело связано с любой другой планетой, Ветров не побоялся бы голову дать на отсечение, что 'демоны' вообще не будут вмешиваться в процедуру наказания членов инспекционной бригады. Здесь же имелся тонкий момент - мятеж произошел на Лауре, где скрылись потомки создателей биоискинов, их враги в тысячелетней войне. Данный нюанс надо учитывать, но как он сыграет в раскладе, неведомо. И дар авурха подсказок не давал. Вероятно, Чужие захотят встретиться с очевидцами событий на планете, хотя едва ли члены инспекционной бригады что-то толковое сообщить сумеют. По прибытию схватили, изолировали, объявили ультиматум и вышвырнули вон. Те еще очевидцы. Это у Ветрова была насыщенная программа; успел и с Солой повстречаться, и в больнице поваляться, и с полковником Смитом пообщаться. А с прочих спроса нет. Интерес шэйду проявят, но на кого конкретно падет жребий - оставалось гадать. На пальцах, за отсутствием кофейной гущи.
  Антон не отказался бы встретиться с одним из 'демонов' с глазу на глаз. Пересечься накоротке. Поскольку - миссия. И не абы какая, а операция по спасению двух цивилизаций. Человечества и аасхов. Со спасением древней расы натяжка, конечно, из разряда необязательных условий. Как утку из воды вытаскивать. Аасхи и без Ветрова не пропадут. Столько тысяч лет цветут и пахнут. И провались миссия экса, не заплачут. Не первый опыт, подготовка 'диверсантов' поставлена чуть ли на конвейер. Пусть и в рамках очередности. И неудачи засланцев - ментальных террористов соплеменники Солы спокойно переживали. А вот человечеству, в случае провала экса, туго придется. Впору супергеройский плащ примерять.
  Невольно возникший образ летящего на крыльях ночи спасателя вызвал усмешку. С плащом-то неувязка. Не выдали. Невыполнимой миссией озадачили, а одежкой надлежащей не снабдили. И летать не научили. Впрочем, шутки в сторону. Код активировать нужно, вложение давит на мозг. И на психику, если можно выразиться. Висит дамокловым мечом. Пусть приступы дезориентации не повторялись, и угроза распада личности миновала, но затягивать с активацией не стоило. Кто сказал, что приступы не вернутся. Случись какая-нибудь оказия вредная, и получите проблему. Да и где гарантия, что жизнь с вложенным кодом полезна для здоровья. Скорее наоборот. Однако отберут ли биоискины персону сублейтенанта Ветрова для личного собеседования - вилами на воде писано.
  Мысли плавно перетекли со сроков супергеройской миссии на ее цель. 'Демоны', биоискины, шэйду. Ветрову только сейчас пришло в голову, что они на космических кораблях ему не попадались. Любопытно. Разумеется, Антон не завзятый путешественник, не сказать, что галактику вдоль и поперек исколесил, или, формируя более точную терминологию, испрыгал, но полетать в последнее время довелось изрядно. И на военных судах в том числе. И нигде 'демонами' не пахло. А чуял их экс очень неплохо. Проверено неоднократно. И Ветров знал: ни на одном судне, где ступала его нога, не было шэйду. Однозначно, экс готов дать на отсечение что угодно. И эту ступавшую ногу, и руку, и другую конечность. Вплоть до той, что из шеи произрастает. Не распознать присутствие 'демона' на судне Ветров не мог в принципе. В непосредственной близости от Чужого чуйка начинала 'с ума сходить'. Звенела набатом в ушах, колола пикой в бок, тянула ледяными когтями потроха. Не заметить подобное нельзя. А непосредственная близость, ранее измерявшаяся десятками метров, перешла на сотни. И пусть многочисленные переборки кораблей не способствовали 'чувственному восприятию', но нюх, или, если угодно, 'сканер', заточенный на обнаружение Чужих, работал без перебоев. И знание-понимание данное обстоятельство гарантировало.
  Выборка небольшая, но факт красноречивый. На десяток судов ни одного биоискина. Тогда как на поверхности планет Чужие попадались регулярно. То, что просто в сквере мегаполиса Антон 'демона' встретить умудрился - факт достаточно красноречивый. И логика подсказывала: дело явно в воларите. Не любят его шейду. У них на это вещество 'аллергия'. Планет, где его добывают, 'демоны' сторонятся. Обходят за десятки миллиардов верст. А людей с воларитовыми маркерами уничтожают любыми доступными способами. Коих у Чужих масса.
  Естественно, речь не идет о ликвидации всех носителей. Поголовное уничтожение людей с воларитовыми маркерами бессмысленно и бесперспективно. И попробуй 'демоны' затеять подобное, ничего бы не получилось. Во-первых, тотальный геноцид населения нельзя не заметить. Во-вторых, едва ли у Чужих при массовом истреблении есть возможности отделять зерна от плевел, мух от котлет, а носителей маркера от неносителей. Проще цивилизацию повалить на бок целиком, чем шэйду, по большому счету, и занимаются. А ликвидация отмеченных воларитом людей касается лишь нужных персон, занимающие ключевые посты в структурах органов власти, армии и спецслужб Федерации. Чтобы не мешались.
  Если резюмировать: на кораблях - межсистемниках 'демонов' не отыскать днем с огнем. По причине избыточного воларитового фона.
  Симптоматично.
  И сразу возникает вопрос, а каким образом шэйду до разных точек Федерации добираются, коль они межсистемники игнорируют? Не метлах же. И не в ступах. И не на крыльях ночи, если вспоминать мультяшно-геройскую тематику. Понятно, технологии иной расы эксу неведомы. И, теоретически, у биоискинов могут иметься некие недоступные человеческому разумению способы пространственного перемещения. Условные нуль-телепортаторы или звездные врата. Однако ни о чем подобном Сола не сообщала. Точнее - 'не показывала'. Напротив, из ее наведенного видения-рассказа экс знал о наличии у цивилизации аасхов, а также у биоискинов 'нормальных' кораблей. Более совершенных, в сравнении с человеческими аналогами, но в рамках допустимого восприятия. Без лютых продвинутостей, типа упомянутых телепортаторов, или совсем непостижимых вещей.
  Соответственно, напрашивался вывод о том, что шэйду летают исключительно на собственном транспорте. Как вариант: Чужие дополнительно пользуются услугами лайнеров класса 'люкс' и персональными яхтами, где установлены серьезные защитные щиты, предохраняющие пассажиров, в том числе и от воздействия воларита. По привычке поюзав дар, Антон убедился, что знание-понимание возражений против данных версий не имеет.
  Щелчок дверных фиксаторов прервал раздумья экса. В кубрик заглянул словоохотливый флотский, отвечающий за кормежку арестантов. И, очевидно, за их охрану. Больше просто было некому. Во время каждой доставки пищи Ветров тренировал новую грань таланта, сканировал ближайшее пространство и последние два дня никого рядом не обнаруживал. Помимо упитанного говорливого матроса. Его параметры 'радар' снимал отменно: рост метр восемьдесят, вес восемьдесят пять килограмм, температура тела тридцать шесть и три десятых, пульс семьдесят пять ударов в минуту. И примерно столько же слов в минуту. Хотя по части болтливости упитанный матрос сильно уступал Трелли, но того впору сравнивать со стихийным бедствием. Минимум континентального масштаба.
  Ранее пухляка сопровождали другие флотские, но теперь говорун приносил обеды-ужины в одиночку. Видимо, здравомыслие победило, и командование перестало считать задержанных чрезвычайно опасными преступниками. Соответственно, требования к их охране ослабли. И общаться с арестантами матросу явно не запрещалось. Чем Антон с удовольствием пользовался. Без проблем. Тут не грех еще раз поблагодарить небеса за 'отселение' Трелли, ведь во время его пребывания в кубрике, ни Ветров, ни Куомо и словом не могли перемолвиться с флотским.
  Озверевший от безделья и нуждающийся в свободных ушах рыжий наваливался на доставщика пищи с таким напором, что тот немного пугался. И старался лишней секунды в кубрике не оставаться. Ретировался сразу же. Трелли сник единожды - когда его забирали для перевода на курьер-фастмувер. Узрев явившийся конвой, рыжий настолько опешил, что еле-еле сумел дрожащим голосом выдавить из себя вопрос: - 'Куда меня теперь?'. Справедливости ради, повторил его многократно и в разных вариациях, но от прежнего энтузиазма. Фактически проблеял несколько раз, пока одевался.
   У Антона сложилось вполне обоснованное мнение, что матрос чрезвычайно рад тому, факту, что Трелли покинул общество задержанных. По крайней мере, после выбытия третьего 'постояльца' общаться с арестантами флотский стал куда охотнее, и сам заводил разговоры, а не отвечал на вопросы, а в исполнении рыжего болтуна - скорее отбивался от наскоков.
  Бухнув на выдвижной столик контейнеры, 'кормилец' сделал широкий жест рукой и сообщил:
  - Завтрак. Прошу к столу!
  Антон поднялся с койки и взял один из наборов.
  - Спасибо, братец. Чем сегодня нас потчуют?
  - Соево-злаковая смесь и омлет.
  - Звучит не очень, но мы старые естествоиспытатели, - усмехнулся экс. - Что в мире творится, не подскажешь? А то уже которую неделю в изоляции, оторвались от событий. Что на войне?
  Упитанный матрос почесал затылок и скорчил рожу:
  - Ничего особенного. Наши наваляли арабам на Небьюлосе. Пленных чуть ли не два корпуса. Узкоглазые потрепали нас у Вулкана. Не сильно, но крейсер и два корвета нуждаются в текущем ремонте. В остальном, как говорят в новостях, позиционные столкновения. Выборы отложили еще в связи с военным положением. Вроде бы, на полтора года.
  - И правильно. Сейчас избирательной компании только не хватает для хаоса. - Ветров открыл емкость с теплой массой, по виду напоминающей гречневую кашу, перемешанную с грязью, и попробовал. Терпимо. На вид страшнее. Не сказать, что вкус изысканный, но сапожным духом не отдает, и на том спасибо. И отдельная благодарность за то, что сухими концентратами не кормят. - А местные новости? Судя по вибрации, из дрейфа корабль вышел. Не знаешь, куда летим, если не секрет, конечно?
  - Да какой секрет... Через несколько часов стартуем отсюда на Ньюланд.
  - Сразу на Ньюланд? - усомнился экс. Из прежнего рассказа матроса Антон знал, что первый дальний прыжок завершился в системе Лингара, и рейдер лег в дрейф вблизи орбиты единственной одноименной планеты. Здесь располагалась опорная база кораблей Федерации в данном секторе космоса. Включая ремонтные и заправочные модули. Потому неудивительно, что руководство комиссии перебросили на другое судно именно тут. Удобная точка рандеву, но далекая от Ньюланда. Точно не на один межсистемный переход. Что и подтвердил флотский.
  - Почему сразу... - Пухляк снова почесался, на сей раз за ухом. - Два промежуточных прыжка запланированы... вроде. Или три. Еду разобрали? За пустыми контейнерами через час приходить?
  Очевидно, матросу было скучно, и он не прочь поболтать с задержанными, но в части общения во время приема пищи некие запретительные инструкции ему все же выдавались. И флотский эти запреты не нарушал. Хотя в целом относился к своим обязанностям и к арестантам иначе, чем экипаж флагмана эскадры Ванштейна. Куда проще. К обязанностям - без ненужного рвения, а к задержанным конторским - без предубеждения. Ощущение, что члены злосчастной комиссии БФБ попали в разряд прокаженных, пропало. Правда, кроме упитанного доставщика еды с Ветровым и Куомо никто не общался. Включая тех флотских, что его ранее сопровождали в качестве то ли дополнительной охраны, то ли наблюдателей. А пухляк болтал с ними запросто. Точнее, начал болтать после выбытия Трелли. С рыжим стихийным бедствием матрос скорее, если так можно сказать, словесно отбрыкивался. И говорил больше с эксом, собеседник из молчуна Куомо был аховый. В общем, ныне флотский общался с арестантами охотно. Едва ли не лез в задушевные беседы.
  Был момент, Ветров заподозрил даже, что флотский - засланный казачок. Сотрудник Бюро. Прикидывается матросом, втирается в доверие к коллегам. Подозрения рассеялись быстро. И не понадобилось знание-понимание напрягать. Опираясь исключительно здравый смысл. А большего и не требовалось. Любому сотруднику конторы прикидываться, втираться в доверие к Ветрову и Трелли было элементарно незачем. По крайней мере, по служебной линии. Контора членов комиссии и без того выжала досуха, а понадобится - на изнанку вывернет. Сколько раз потребуется - столько и вывернет. К тому же лейтенант и сублейтенант не те фигуры, чтобы заморачиваться с засланными казачками на корабле. Это же не профилактическая работа с курсантами Академии. А предполагать у флотского некий личный мотив - из разряда бреда. Нигде не встречались, не пересекались. Да и в целом мысли о том, что пухляк втирается в доверие надо проводить по колонке 'паранойя'. Первичный диагноз поставлен правильно: парню скучно, а поболтать с задержанными какое-никакое развлечение.
  Нахождение под арестом в данной ситуации сглаживало разницу в статусе и устраняло психологические препоны для доставщика пищи. Едва ли в обычной обстановке матрос сподобился бы запросто с офицерами БФБ общаться. У флотских, конечно, своя гордость, где-то и гонор, но сотрудники конторы - не тот контингент, с которым мечтают вести задушевные беседы. Кто бы то ни был. Обычные граждане и субграждане стараются от спецслужб подальше держаться. И 'пинджаки' и тем более - армейские. В стандартных условиях. А сейчас они нестандартные.
  - Через полчаса. Быстро управимся, - ответил пухляку Антон.
  Утоление голода и потяжелевший желудок положительных эмоций не принесли. Казалось бы, после еды, пусть и не самой изысканной, некое чувство удовлетворения должно образоваться. Так, как правило и случалось. Завтраки-обеды-ужины вносили в быт арестантов толику разнообразия, а набитое пузо способствовало умиротворению. Естественно, незатейливые флотские наборы - не деликатесы из лучших ресторанов Ньюланда, но пища вполне нормальная. Достаточно калорийная, на вкус относительно неплохая. Удобоваримая, в прямом смысле. Да что теории разводить, покушав, любой человек добрее становится. Чисто физиологически, сытость должна повышать настроение. Что, как правило, и наблюдалось.
  Не сегодня. Сейчас о довольстве и речи быть не могло. Наоборот, в потрохах поселилась сосущая пустота, под сердцем образовался ледяной комок, на душу борцом-тяжеловесом навалилось беспокойство. Точное определение этому состоянию дать было трудно. Не безнадега, не хандра, самый близкий термин - уныние. Появившееся без видимой причины. И она крылась явно не в психологических аспектах. По поводу собственного незавидного положения Ветров и раньше не страдал, и сейчас не собирался глупостью маяться. Задержание и нахождение под импровизированным арестом - такие мелочи, что переживать касательно этого было бы несусветной глупостью. По сравнению с мировой революцией, то есть с активацией кода и спасением человеческой цивилизацией, не пыль даже, молекулы пыли. Как бы выспренно не звучало. Экс и не переживал.
  Можно было бы предположить, что Антона корежит именно из-за ситуации с неактивированным кодом, ведь вероятные негативные последствия лично для носителя и для людей в целом - не кот чихнул, но и данная проблема воспринималась без надрыва. Довольно отстраненно. Чему впору удивляться. На кону психическое здоровье и личностная самоидентификация, по сути, жизнь, и сущая ерунда в довесок - судьба человечества, а Ветров хладнокровен, словно излеченный из вечной мерзлоты мамонт. Скажи ему кто о подобном раньше, ни за что бы не поверил. Более правильная реакция прежнего Ветрова - нервничать. Метаться по каюте тигром в клетке, заниматься самоедством, по потолку бегать. Нельзя сказать, что Антон напрочь забил на проблему с активацией кода и совсем не волновался, волей-неволей задумывался, беспокоился, но в умеренных дозах. Без перегибов в виде эмоциональных взрывов.
  Вероятно, таким образом на эмоциях экса отразилось вложение ментального кода. Или сыграло роль воздействие Солы в процессе сеанса его принятия, а в том, что черноволосая красавица воздействовала на психику Ветрова, он был уверен. Или же Антон, став авурхом и развив дар, элементарно перековывается, постепенно избавляясь от излишней эмоциональности. А скорее - виноваты все факторы в совокупности. Знание- понимание ответить на данный вопрос затруднялось. В принципе, источник не столь важен, как результат. А он экса устраивал. Ровное отношение к проблеме куда лучше нагнетания, вплоть до паники. Да и от постоянного нервного напряжения, накручивания, самоистязания просто устаешь.
  Причина же нынешней неудовлетворенности Антона крылась в сфере не ментально-эмоциональной, а физиологической. Так организм реагировал на начало прыжкового разгона. Ветров заметил, что разгонные маневры перед межсистемным перемещением ему, то есть организму, категорически не нравятся. Особенно последнее время. Антон и прежде восторга от межсистемных прыжков не испытывал, но переносил их легче. Если не принимать во внимание первое путешествие в новом времени. Когда тело рядового Ветрова доставили на Лауру в состоянии гибернации. Пусть о самом прыжке и о разгонных маневрах по понятной причине Ветров ощущений не сохранил, но лютый отходняк после вывода из гибернации никогда не забудет. Речь о полетах в 'незамороженном' состоянии. Их экс переносил нормально. Правда, ранее экс так много никогда и не летал. И тем более - на военных кораблях. На пассажирских судах защита от давящего воздействия предпрыжкового разгона наверняка получше. Забота о комфорте клиентов - не последний фактор в конкурентной борьбе.
  А то, что разгонные маневры оказывают давящее, угнетающее воздействие на человека - нет сомнений. При всей необычности экса, реакция его организма не уникальна. И за доказательствами далеко ходить не надо. Вон, Куомо тоже с кислой физиономией сидит. Да и у вернувшегося, чтобы забрать пустую тару, матроса улыбочка увяла. Что он незамедлительно прокомментировал:
  - Разгон начался. Ненавижу их. Каждый раз кажется, что нож в брюхо воткнули и кишки оттуда медленно вытягивают.
  - Ощущения не из приятных, - подтвердил Антон. - И с каждым новым прыжком они становятся хуже.
  Молчун Куомо своеобразно вступил в разговор, кивком поддержав мнение Ветрова.
  - Вы, наверное, еще мало налетали - не согласился флотский. - Поначалу и мне чудилось, что очередной разгон на порядок отвратительнее предыдущего, думал, до края дойдет, но потом... выровнялось. Теперь все примерно одинаковые, просто погано себя чувствуешь.
  - Спорить не буду.
  Действительно, флотскому виднее, прыжкового опыта на военных кораблях у него на порядок больше, без знания-понимания ясно. Да, и продолжать беседу желания не было. В отличие от матроса, Антон не замечал, что неприятные ощущения выравниваться собираются. Уныние нарастало, борец, навалившийся на душу, прибавил в весе, а пустота внутри казалась большей, чем во время прошлого разгона.
  - Самое лучшее во время разгона - спать, - посоветовал флотский.- Конечно, перед прыжком уснуть умудриться надо, но пара капсул снотворного - и дрыхнешь без задних лап. Без противных ощущений. Один минус: проснешься до завершения прыжка, башка трещит, но терпимо. Типа легкого похмелья. И точно не так погано, когда кишки в брюхе тянутся. Да, и обезболить - не проблема. Жаль, на разгоне у нас поспать могут только отдыхающие от вахты. А то я бы с вами тут не трепался.
  - Откуда у нас снотворное, - развел руками экс. - Вместе со смесью и омлетом не выдают почему-то.
  Флотский поскреб за ухом. В который раз.
  - Я, конечно, могу доложить, что вы просите его, но не знаю, разрешат ли. А сам принести права не имею.
  - Сделай одолжение, доложи.
  - Хорошо, сообщу дежурному офицеру.
  - Спасибо.
  - Не за что пока.
  Матрос забрал пустую тару и удалился, а Ветров плюхнулся на откидную кровать, выполняя рекомендации пухляка и пытаясь заснуть. Закрыл глаза, принялся рисовать в воображении морские волны, представляя их шум, а когда он не подействовал, стал считать прыгающих барашков, слоников и прочую живность. Не помогало. Сосущая пустота внутри и ледяной комок под сердцем отвлекали, не давали погрузиться в объятия Морфея. На очередном, условном сто пятом слонике или барашке, экс сбивался со счета и начинал процесс заново. В результате экс разозлился и взялся пробовать новые техники. А именно - самовнушение. Подключив, естественно, ресурсы авурха. Пытаясь влиять на собственное сознание посредством различных граней дара.
  Получалось не очень здорово. Сначала экс машинально чуть не активировал скрыт, что было бы не совсем уместно в относительно тесном помещении. Тут и мышь спрятать сложно, что говорить о довольно крупной тушке сублейтенанта. Куомо, конечно, ежесекундно не пялился на Антона, но в его угол волей-неволей периодически поглядывал и наверняка сильно бы удивился 'исчезновению сокамерника'. Что не очень хорошо, как с точки зрения сохранения способностей экса в тайне, так и касательно сохранения в кубрике относительно спокойной обстановки. Удержался от срыта, но дважды вываливался в режим 'форсажа', откуда с трудом экстренно выходил. И без мелкого ущерба окружающей среде не обошлось. В результате напряжения дара и педалирования режимами погасла коридорная световая панель, а обитавшая в вентиляционной шахте корабельная крыса погибла от обширного мозгового кровоизлияния.
  Самовнушение частично сработало. Заснуть не удалось, но Ветров погрузился в некое подобие медитативного транса, в котором уныние, спровоцированное предпрыжковым разгоном, переносилось легче. И управлять собственными способностями было немного проще. Особенно - в части дозирования и акцентирования воздействия. Находясь в этом трансе, экс точно бы не допустил произвольного сожжения панели и безвинной гибели корабельного грызуна. Панель и крыса пострадали бы исключительно по желанию и активному волеизъявлению экса. А так - вроде и не хотел, а сделал.
  В 'медитации' Ветров провел несколько часов. Полностью этап разгонных маневров не убил, но значительный промежуток времени откусил. Не без перерывов - на постоянное поддержание этого состояния не хватало то ли сил, то ли навыка. Периодически Антон выпадал из транса, после чего немалых трудов стоило возобновить 'медитацию'.
  Основательно вымотавшись, экс вырубился. Выполнив заветы упитанного флотского.
  
  Пробуждение было дискомфортным.
  Ветрова выдернуло из омута сновидений резко. Так вылетает из пруда подсеченный удочкой карась. И ощущения сравнению соответствовали. Подобно выброшенной на берег рыбе экс пучил глаза и раскрывал рот. В боку кололо, воздуха не хватало. А вот голова работала ясно. Проанализировав ощущения, экс удостоверился, что они не связаны с маневрами корабля. Рейдер завершил разгон и, более того, вышел из прыжка.
  Ничего себе. Антон зажмурился и вновь открыл глаза. Неужели он проспал остаток разгона и сам прыжок? Не может быть. Если только прыжок не был сверхкоротким, грубо говоря, в ближайшую систему.
  Экс шумно выдохнул, поднялся на кровати. И наткнулся на внимательный взгляд Куомо.
  - Проснулся?
  - Да.
  - Слава богу. А то я напугался. Двое суток лежишь. Сначала из-за разгона не обращал внимания, плохо было. Потом думал, бодрствуешь, когда я сам сплю, но заметил, что ты еду не трогал. И в одной позе находился. А разбудить тебя не получалось. Сегодня пытались тебя растолкать с Альбертом - не реагировал. Врач приходил, переносной диагност подключали, сказал, что просто очень глубокий сон. Реакция на стресс, переутомление и, вероятно, на препараты, которые применялись при тестировании. И еще - ты сам должен очнуться, медикаментозно выводить из столь глубокого сна противопоказано, но если до ужина не проснешься, то в медчасть переведут. А ты проснулся...
  Для молчуна лейтенанта это была рекордная по продолжительности речь. Видимо, реально волновался.
  - Двое суток. - Экс потер рукой подбородок, будто проверяя длину растительности. Бороды не наблюдалось, но щетина скреблась о пальцы. - Нормально я на массу притопил.
  На медведя или ежа Антон не тянул, но тоже, как выяснилось, в спячку впадать способен.
  Ситуация немного прояснилась. За двое суток корабль мог завершить разгонные маневры и совершить межсистемный прыжок, пусть и недалекий. Рейдер - судно шустрое. Это не медленный транспорт-грузовик, на котором рекрута Ветрова несколько лет назад перевозили в виде замороженного 'куска мяса'. И если космические черепахи подобных транспортов месяцами просторы галактики бороздят, боевые корабли на порядок быстрее перемещаются.
  Двухсуточное отключение само по себе Ветрова не страшило. Врач частично прав, реакция на переутомление. Экс перенапрягся с медитативным трансом, организм и напомнил о собственных потребностях. Знание-понимание с данным выводом соглашалось. Однако ни медитация, ни двухдневная летаргия не объясняли столь резкого и дискомфортного пробуждения. Что-то Ветрова беспокоило, и если нехватка воздуха почти сразу прошла, то чувство наличия в районе селезенки утыканного иглами мяча не исчезло. Наоборот, уколы усилились и стали холодными. А в ушах появилось легкий звенящий фон.
  Чуйка. Она сулила грядущие неприятности. Серьезные, связанные с опасностью лично для Антона. Экс не помнил, чтобы звон в ушах появлялся по иному поводу. Не считая историю с легкой контузией от близкого взрыва и случаи пропущенных ударов по голове. Тогда причины имелись, и, надо признать, веские, но они имели ярко выраженный физический характер. Точнее, звон появлялся в результате физического воздействия. Сейчас же никаким физическим воздействием и не пахнет. А значит: Ветрова ждут проблемы, несущие угрозу жизни и здоровью.
  Антон напряг знание-понимание, перебирая варианты угроз. От внутрикорабельных до внешних. Появление на борту Чужого - шэйду, принятие командованием решения о немедленном углубленном тестировании членов Лаурской инспекторской комиссии, желание кого-то из экипажа рейдера удавить по-тихому сублейтенанта Ветрова, нападение вражеской эскадры, столкновение с метеоритом, завершение прыжка в районе аномальных гравитационных возмущений, поломка двигателя, риск остановки реактора и множество других.
  Первая грань дара помогла слабо, не прояснив характер угрозы. Значительная часть вариантов рассматривалась знанием-пониманием с равновероятными показателями, либо близко к этому. И нужных ответов Антон не получил. Разве что удалось отсечь отдельные возможные опасности. Например, 'демонов'. Знание-понимание настаивало на их отсутствии на корабле, и экс с данным выводом был согласен. Да, как раз рядом с биоискинами чуйка реагировала крайне остро. И в прямом, и в переносных смыслах слова. Втыкала ледяные стрелы в печень. Не забывая бить в незримые колокола, гул которых отдавался в ушах. Что сейчас приблизительно и происходило. Однако не в полной мере.
  Холод в боку не отдавал той колкостью, звон в ушах не имел той тональности, которые были присущи 'демонической тревоге'. Реакцию чуйки на шэйду нельзя назвать обычной, как не странно бы это прозвучало в отношении экстраординарной способности. А в настоящий момент она была стандартной. Заурядная реакция на существенную опасность.
  И внутренний 'радар' непременно засек бы биоискина, будь тот на борту. В своих талантах Антон не сомневался. Впрочем, указанный вариант изначально Ветровым рассматривался как чисто гипотетический. Вдобавок дар большей реалистичностью наделял вероятные риски, связанные с внешними факторами, но, что именно грозило Антону, подсказать не сумел. Хоть карты раскидывай, гадая, что тебя ждёт: прожарка лазерными пушками, взрыв реактора, разгерметизация или еще какой сюрприз.
  Самое ужасное - времени гадать особо не осталось. Ветров буквально кожей ощущал, как оно уходит. Капля за каплей с каждой секундой. И то не избитое фигуральное выражение, а факт. Который подтверждался нарастающим звоном в ушах и обострившимися печеночными коликами. Обострившимися и подмерзшими. Рассиживаться было некогда. Если просто валяться на кровати и ждать... неизвестно чего, то можно дождаться. Судя по смутным прогнозам дара и по 'намекам' интуиции, ничего хорошего лично для Ветрова в ближайшем будущем на корабле не предвидится.
  Несмотря на сигналы чуйки, обострившие восприятие окружающей действительности, спросонья экс был немного осоловелым. И соображал туго. Настолько, что вздумал обратиться за подтверждением дурных предзнаменований к соседу по кубрику.
  - Слушай, меня какая-то беспокойство одолело. Жмет внутри, и сильно. Ты ничего не чувствуешь?
  Куомо покачал головой.
  - Нет, вроде. Трудно сказать. Особенно на фоне того, что перед прыжком творилось.
  - А мне не по себе. Словно, нехорошее вот-вот произойдет.
  - Тебе тут виднее, - пожав плечами, сказал лейтенант, явно намекая на чуйку Антона.
  Записи том, что Ветров являлся интуитом, хранились в личном деле и предназначались исключительно для служебного пользования. Однако отдельные коллеги экса были осведомлены о его особом таланте. Что лишний раз удостоверяло тот факт, что никакие режимы секретности от утечек не спасают. А также говорило в пользу истинности поговорок типа: 'сорока на хвосте принесла', 'что знают двое, знает и свинья', 'слухами земля полнится'. Хотя в последнем случае термин 'земля' не грех поменять на условный межсистемный аналог, пусть в поговорке имеется в виду и не название планеты.
  Конечно, чуйка Ветрова - та еще тайна, из разряда секретов Полишинеля, но откуда сведения про нее получил Куомо? О данной способности Антона из членов инспекторской бригады знали точно полковник Робертс и Дебрианн, но у них имелся доступ к личному делу Ветрова. Плюс Элизабет про талант интуита Антон и сам рассказывал. Не единожды. А вот источник информированности Куомо - вопрос. На него и незамедлительно озадаченное знание-понимание ответить отказалось. Зато конкретизировало предсказания касательно 'светлого будущего' экса, оценив его потенциальное благополучие при нахождении в кубрике ближайшие пару часов менее чем в один процент. Что крайне удручало и являлось серьезным основанием для расстройства. Притом знание-понимание не гарантировало прекрасного грядущего и в случае оставления кубрика, но тогда шансы на сохранение жизни и здоровья оставляло довольно приличные.
  Неоправданными прогнозами дар Ветрова обычно не угощал. Не обманывал. Случалось, подводил, отказывал, не отвечал, выдавал убийственный вариант в стиле 'пятьдесят на пятьдесят' или 'по двадцать пять процентов вероятности каждый из четырех', отчего экс порой представлял первую грань дара в виде пресловутой блондинки из анекдота с динозаврами, но чтобы откровенно и грубо прокалывался - не было. А редкие факты ошибок являлись следствием неправильно заданных условий либо недостаточности данных для анализа. Ветров уже давно уяснил, что знание-понимание - не волшебная палочка с ответами на все вопросы, а нечто вроде подсознательного поисковика. Внутренний советчик, но не интеллект с разумом и волей, а ментально-трансцендентальный компьютер, которым надо уметь пользоваться. Чему экс постепенно учился. И теперь внутренний советчик однозначно рекомендовал Антону покинуть кубрик.
  Возможно, имей экс в распоряжении лишь прогноз знания-понимания, то так бы не нервничал. Мало ли, данных для анализа недостаточно, неверно сформулированный запрос или еще что. Не повод для паники. Однако дурные предсказания дара подкреплялись усиливающимися 'воплями' чуйки, а ей доверять стоило беспрекословно. Она никогда Ветрова не подводила.
  Надо что-то предпринимать.
  И сваливать из узилища для неизвестно чем проштрафившихся сотрудников Бюро низового уровня. Точнее, известно чем - оказавшихся в неправильном месте в ненужное время, но то неважно.
  Отбросив сумбурные мысли о том, откуда Куомо выведал данные из личного дела с грифом 'ДСП', Антон напряг дар и принялся сканировать окружающее пространство. Через два отсека в помещении по левую сторону обнаружил трех человек. Молодые мужчины. Рост, вес, тем более, тонкие параметры, типа температуры тела или пульса экс считывать не стал. И без того ясно, что флотские рядового состава, какие-то работы проводят. Ремонтные, профилактические, текущие. Через десяток метров от 'ремонтников' Ветров засек еще двоих субъектов. Также мужского пола. Они находились в горизонтальном положении. Судя по разнице в двигательной активности, один спал, другой бодрствовал. И интуиция подсказывала, что эти лежащие - не члены экипажа рейдера, а коллеги Антона. Товарища по работе и по несчастью. Сотрудники из инспекторской бригады Бюро. Знание-понимание выдало аналогичное заключение. При желании экс мог бы даже определить, кто именно валяется на койках в том отсеке, но решил дар излишне не напрягать. Силы надо экономить, они Антону в ближайшее время точно понадобятся. Иначе бы чуйка так не голосила.
  Дальше отсека с коллегами сканер не добил, но и такой результат - значительный успех. Прежде прощупывание пространства было куда менее эффективным, до кубрика с коллегами экс никогда не дотягивался. Сейчас зона восприятия явно увеличилась на несколько метров.
  С другой стороны коридора пусто. По крайней мере, на расстоянии чувствительности Антонова внутреннего 'радара'. Сканировать пространство на других ярусах оказалось гораздо сложнее, но в помещениях расположенных непосредственно над и под кубриком, где томились Ветров и Куомо, люди и иные живые существа отсутствовали. Включая вездесущих крыс. Их не было и ближайших коммуникациях. Конечно, обитавшая в вентиляционной шахте корабельная крыса умерла от инсульта в результате неумелого эксперимента экса, но ее место заняла парочка товарок безвременно почившей твари. А теперь Антон их не ощущал.
  Экс было решил, что настройки радара сбились, элементарно игнорируя параметры мелких грызунов, но, проверив все, выяснил - ошибки нет.
  Крысы попрятались. Что настораживало вдвойне. Мало того, что чуйка бок ледяными крючьями царапает, уши звоном терзает, а дар ничего хорошего в будущем не предвещает, плюсом приметы нехорошие добавились. Или, скорее, в данных обстоятельствах минусом. Издревле известный факт: крысы с тонущего корабля первыми бегут. Космическое пространство - не море, а рейдер - не каравелла, и вне планет с водными ресурсами не способен утонуть в принципе, но то утешение слабое.
  В любом случае, в коридоре никого нет - это важно. И опасности там не чувствуется. Нормальные вводные для того, чтобы смыться из кубрика и попытаться где-нибудь затаиться. Открыть электронный замок на двери посредством дара для Ветрова проблемы не составляло. Естественно, имелся шанс, что арестантов могут заметить 'ремонтники' или случайно оказавшиеся поблизости флотские, но знание-понимание оценивало вероятность подобного расклада очень низко. Да и флотским, если верить интуиции и знанию-пониманию скоро станет не конторских из злосчастной инспекции. Вопрос лишь в том, что делать с Куомо? Отдельные манипуляции Антона ему покажутся, мягко говоря, необычными.
  Нейтрализацию электронного запора на интуицию не спишешь. К тому же, выбравшись из кубрика, экс собирался применять 'скрыт', а как на него среагирует молчун - тоже загадка. Используй Ветров отвод глаз и к Куомо, 'пропажа' товарища точно не пройдет мимо внимания лейтенанта. А накрывать 'скрытом' вместе с собой кого-то еще Антон никогда не пробовал. Разные эксперименты проводил, в том числе отводил взгляды от посторонних людей, но опыта двойного 'скрыта' не имел. Соответственно, это непросчитываемый фактор, который влечёт риск раскрытия неординарных способностей. Естественно, в настоящий момент, когда есть неизвестная угроза для жизни и здоровья Ветрова, это не очень актуально, но если он выкарабкается, возникнет серьезная проблема. Куомо, безусловно, парень неговорливый, но не безъязыкий. Вменяемый, провалами в памяти не страдающий. Подписку о неразглашении Антону не давал и в вечной дружбе ему не клялся. И, случись Куомо выкарабкаться из грядущей передряги, он вполне может поведать пикантные подробности поведения сублейтенанта Ветрова во время побега из каюты кому надо. Или кому не надо. С вытекающими последствиями в виде пристального интереса компетентных органов.
  Ввиду указанного затруднения возникла непритязательная идея аккуратно вырубить соседа по кубрику, имитируя скачок давления, и слинять по-тихому, но реализовать её экс не успел.
   Раскрасилась бордовыми тонами и замигала световая панель. Звуковым аккомпанементом взревела сирена, оповещая об общекорабельной тревоге. Чуйка также не осталась в стороне, вонзив морозные иглы еще глубже в печень и ударив по ушам набатным звоном. Экс на терцию секунды растерялся, но тут же пришел в себя и, воспользовавшись шумовыми и световыми эффектами, сжег электронный запор в двери. А затем, пользуясь лексикой дворовых друзей далекой Антоновой юности, 'прогнал картину'.
  - Недаром потроха сжимало, что-то случилось. И замки разблокировали, вроде. Щелчок слышал?
  - Нет.
  - Давай проверим.
  Антон метнулся к двери и легко задвинул ее в пазы.
  - Точно, разблокировали. Пошли отсюда!
  - Куда?
  - Не знаю, но чувствую, тут оставаться нельзя. Плохо кончится. Надо спрятаться где-нибудь и затаиться. Ты со мной или остаешься?
  Ветров предпочитал действовать в одиночку, но не предложить присоединиться не мог, иначе его действия выглядели бы странно. Наверное, подобная перестраховка была лишней. Знание-понимание подсказывало, большие проблемы ожидают не одного Антона, Куомо тоже их не минует, и не факт, что он выберется из грядущего переплета живым и невредимым. И в обозримом будущем лейтенант едва ли сподобится до разбора небольших странностей в поведении товарища по заключению, но обратного ничто не гарантировало. А экс постепенно привыкал просчитывать любые вероятности с подпорками дара или без. И стараться избегать малейших шероховатостей, способных вызвать существенные проблемы. В лучших традициях полковника Смита. Добрый пример заразителен.
  К счастью, одного наглядного подтверждения эффективности Антоновой интуиции оказалось для Куомо недостаточно, чтобы увязаться за ним.
  Лейтенант помотал головой.
  - Выйти можно, поискать кого-нибудь из экипажа, чтобы объяснили, почему тревога на корабле, но прятаться, мне кажется, не стоит. Как бы попытку побега нам не приписали.
  - Смотри, как знаешь.
  Не тратя время на расшаркивания и вздохи облегчения, Ветров выскочил в коридор. Осмотрелся. Новая грань дара - способность полезная, но лучше своими глазами все увидеть. Внутренний 'радар' не подвел. Коридор пуст. Поднапрягшись, Антон потушил видеофиксаторы на палубе и рванул направо - в сторону, где не маячили 'ремонтники'. И где располагался ближайший переход на другие ярусы.
  Удалившись из зоны видимости Куомо, экс снова задействовал дар, активируя 'скрыт' и внутренний 'радар'. Спустился на один уровень, прижался к стеночке, пропуская тройку бегущих мимо флотских. Несмотря на вопли чуйки, Ветров старался двигаться аккуратно, сканируя пространство по маршруту перемещения. Дабы излишне не нервировать своим присутствием экипаж. Флотские и без того на взводе, корабельная тревога не без причин ведь поднята.
  До поры до времени подобная тактика была успешной. Ветров миновал несколько коридоров и шлюзов, незаметно для экипажа пробираясь в недра судна, на нижние ярусы - чуйка гнала экса именно туда. Направление казалось странным. Что там? Двигательный отсек, реактор, топливные емкости. Здравый смысл и логика склонялись к тому, что ломиться надо к спасботам и капсулам. А нижние ярусы, вообще, далеко не самое благоприятное место на корабле. Для здоровья неполезное. И прятаться там особенно негде. По крайней мере, без риска получить дозу радиационного облучения или воларитового воздействия. А спецкостюма или скафандра, чтобы обезопасить организм от вредоносных факторов, у Ветрова не было. Так же как и времени искать средства защиты. Потому уразуметь, зачем нужно бежать туда, Антон не мог.
  Знание-понимание тоже подвисло, не выдавая четкого ответа, но перечить неоднократно выручавшей его интуиции экс не собирался. И послушно двигался 'куда приказано'. По пути нейтрализуя камеры наблюдения. Не только по маршруту движения, но и расположенные в стороне.
  'Скрыт' подвел недалеко от цели. Миновав очередной отсек и свернув за угол, экс нос к носу столкнулся с офицером. Ветров заблаговременно засек его 'радаром', но полагал, что сумеет бесплотной тенью проскользнуть мимо. Не проскользнул. Шагнул в сторону, но офицер уставился на экса, словно отвод глаз не работал. То ли вторая грань дара отказала, слетев от напряжения, то ли офицер оказался очень непростым кадром и сумел засечь Ветрова 'под скрытом'. Разбираться было некогда. И ситуация не позволяла, да и офицер реально оказался непростым. Из Конторы.
  На офицере была стандартная флотская форма без знаков различия, но Антон вспомнил этого персонажа по 'торжественной' встрече при переходе на борт 'Стремительного'. Тогда данный мелкий тип с постной физиономией держался в сторонке от основанной 'делегации' во главе с коммандером. И экс не обратил бы на мелкого внимания, если бы мина на его морде резко не контрастировало с выражениями лиц других 'встречающих'.
  По ухмылкам легко читалось оживление и любопытство - для офицеров рейдера доставка арестованных членов Лаурской комиссии являлась событием. Не только работой, но и развлечением. А для господина с покер-фейсом - исключительно службой. Более того, пока нижние чины не успели рассортировать задержанных и увести их, экс заметил, что при приемке документов мелкий тип расписался в электронном планшете вслед за капитаном рейдера. Что означало принадлежность персоны к соответствующим компетентным структурам. Либо прикомандированный к рейдеру сотрудник Бюро, либо флотский контрразведчик. Антон склонялся ко второму варианту, хотя в сложившемся положении разница значения не имела.
  Главное - мелкий видел экса и был явно осведомлен о нем. В смысле - знал о том, кто такой сублейтенант Ветров, и почему он должен находиться запертым в кубрике. Иначе бы физиономия в момент 'столкновения' не потеряла 'постность', отразив растерянность и испуг. И на общекорабельную тревогу эмоции не спишешь, ведь за мгновение до того, как конторский встретил Антона, выражение лица было вполне себе уныло-покерным. А, увидев экса, едва челюсть на пол не уронил.
  - Эй, стой! Кто вас освободил?
  Антон притормозил, резко развернулся и, не вступая в полемику, вырубил бдительного контрразведчика. Аккуратно засадив ему кулаком в челюсть. Удар вышел на диво. Классика. Челюсть на пол мелкий все же уронил. Вместе с мелкой тушкой. Ветров действовал больше на рефлексах, обдумывать ситуации времени не было, но мысль о том, что мордобой с коллегой в случае чего может выйти боком, мелькнула. Впрочем, исключительно 'в случае чего'. При крайне благоприятном раскладе. Если с Ветровым, и мелким контрразведчиком в ближайшем будущем ничего плохого не произойдет. В чем имелись существенные сомнения - чуйка ревела иерихонскими трубами.
  Словно оправдывая прогноз интуиции, корабль ощутимо тряхнуло. И болтануло в сторону, так что экса отбросило на переборку, он чуть лоб себе не раскроил. Затем упражнение повторилось. Только в обратном порядке: болтанка - тряска. И опять. Антон не являлся докой в делах флотских, но догадался, что корабль совершает маневры уклонения. Попав под обстрел. И, кажется, не метеоритный. Это Ветров собственной пятой точкой прочувствовал, без помощи интуиции или знания-понимания. И не только пятой. Лоб еле спас и локтем ощутимо приложился.
  Положение прояснилось, но хороших новостей не прибавилось. Обстрел судна - не пакет изюма. На 'Стремительный' напали явно превосходящими силами, не кораблями малого класса. И средний класс сомнителен. Одинокий БРК или фрегат, даже два-три, в открытом космосе рейдеру не соперники. Он элементарно сумеет избежать боя. А сейчас, несмотря на маневры уклонения, попадания имели место. И 'Стремительный' не огрызался - характерных звуков туннельных орудий Ветров не слышал. Разве что лазерные установки работали, торпеды и противоракеты выпускались. То есть вооружение задействовалось не полную, в отличие от двигателей. Рейдер пытался сбежать, но, очевидно, не получалось. Свидетельство того, что 'Стремительный' нарвался на группу кораблей серьезного класса, включающую крейсера, как бы не эскадру. Поднебесной или Халифата - не важно.
  И вырваться едва ли получится. Рейдер - корабль проворный, но на выходе из прыжка против нескольких боевых единиц тяжелого и среднего класса шансов почти нет. Достанут. Так или иначе.
  В подтверждение данных выводов корабль тряхнуло так, что экс взмыл к потолку. И там завис. В прямом смысле слова. Отключилась система искусственной гравитации. Что называется, приплыли. Полминуты судорожно подергав руками и ногами, Антон осознал бесполезность попыток зацепиться за что-нибудь и застыл аквариумной рыбой у потолка. Тяжело дыша и немного выпучив глаза. Попробовал восстановить в памяти уроки по основам передвижения в состоянии невесомости, но не сумел. Ничего толкового не вспоминалось. Фамилия преподавателя, время занятий, какие-то анекдотичные случаи на них, расположение аудитории - в голову лезла разная чепуха. А ничего полезного на ум не приходило. Курсантам, вроде бы, и специальные упражнения для выработки двигательных рефлексов в состоянии невесомости показывали, но, увы, все выветрилось. Рефлексы не выработались. Будто и не посещал Антон занятия в Академии по данному курсу.
  Естественно, место и время было не лучшим для воспоминаний, вдобавок чуйка подкидывала адреналина в организм, но семинары для того и проводились, чтобы применять навыки в экстремальной ситуации. Сейчас они не применялись. То ли преподаватели Академии неправильно курсантов учили, то ли учеником экс оказался некудышним.
  К счастью, статус 'аквариумной рыбы' Ветров сохранял недолго.
  Народная мудрость на древней Земле гласила: 'Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе'. На сей раз случилось обратное. Гора пришла. Вернее, переборка. Корабль сильно болтануло, и экс оказался у стены, рядом с утопленным в панель пластиковым ремнем. И мгновенно клещом вцепился в него. Благодаря ангелов и богов за то, что на военных кораблях по-прежнему предусматривались столь нехитрые устройства для облегчения передвижения по кораблю в условиях отключения системы искусственной гравитации.
  И, шустро перебирая руками, поплыл по коридору. Миновал еще пару отсеков, но до реакторной не добрался. Спустившись на нижнюю палубу, экс наткнулся на двух вооруженных часовых в бронескафах, перекрывших проход. Точнее, увидел заблаговременно и остановился, ломая голову, что делать дальше. Проскользнуть мимо не было никакой возможности - флотские стояли тесно. С оружием наперевес. И невесомость им особых сложностей не создавала - магнитные подошвы работали отлично.
  Лезть с голыми руками на автоматы и бронескафы Антон, естественно, не стал. Мелькнула мысль попробовать вырубить часовых посредством новой грани дара - организовать сердечный приступ на двоих, но была отброшена. И не по причине жалости к флотским. Когда стоит вопрос о собственном выживании, Ветров половину экипажа на фарш готов пустить, не моргнув глазом. А с угрызениями совести, начни она душу мытарить, потом бы разбирался.
  Здесь другое мешало. Экс сомневался, что сумеет организовать проблемы с сердцем одновременно у двоих. На крысах еле-еле получалось. Гибель грызунов скорее побочный эффект от использования других граней дара. Практики на людях не хватало. А тут пара флотских. Довольно крупных, откормленных. Не чета корабельным крысам. И здоровье у часовых, не грех об заклад побиться, как у космонавтов. Которыми, по факту, они и являлись. Пока им Ветров инфаркты намутит, сам инсульт заработает. От перенапряжения. Вон, от одного сержанта Крайчека у Антона в глазах темно было, по стеночке сполз, едва сознание не потерял. А сейчас еще и невесомость вистов добавляет - 'скрыт' бы удержать.
  И, кроме того, не стоит забывать, что сердечный приступ сразу у обоих часовых - повод для серьезного расследования. Не обязательно, конечно, что оно состоится. Нападение на корабль спишет разные неувязки и странности, часовых могут и подстрелить, например, но полностью сбрасывать со счетов вероятность проведения расследования не стоило.
  Так что ломиться через часовых - не вариант.
  В бессилии Антон заскрипел зубами. И когда успели в броню влезть? Считанные минуты с момента первого воя сирены прошли, практически - секунды, а эти добрые молодцы уже стоят, упакованные по полной программе.
  Ветров был вынужден поступить в духе Бармалея из древнего детского кинофильма - искать обходные пути. Нормальные герои так делают. Иногда. Если память эксу не изменяла, расположение помещений на рейдере типа 'Стремительного' предусматривало иные возможности попадания в двигательное отделение и реакторную. Один из них экса не интересовал ввиду недоступности, поскольку добраться до нужной точки можно было снаружи. Даже имейся у Ветрова скафандр, соваться в открытый космос он бы сейчас не рискнул. Под интенсивным обстрелом вражеских кораблей -стопроцентное самоубийство. В спасательной капсуле - еще куда ни шло, она неплохо защищена, оснащена двигателями, и шансы на выживание есть. Не говоря уже ботах. А в скафандре - топливный ранец и слабое бронирование. Против ручного оружия вполне хватит, но по рейдеру лупят явно не из автоматов. Залп туннельных орудий краем зацепит, и до свиданья. В извечной пустоте. Есть более легкие и безболезненные способы суицида.
   Лезть через вентиляционные шахты и каналы Ветров тоже не собирался. Путь пригодный для мелких крыс, но не для крупного мужчины. Где-то экс проберется, но в отдельных переходах не протиснуться и ребенку. Это только в фантастических фильмах можно по вентиляции насквозь корабль пройти.
  Однако остался третий маршрут. Через ремонтные мастерские. Правда, там нельзя исключать выставления поста, но выбирать Антону не из чего. Морозные иглы чуйки вонзались в печень все глубже, а звон в ушах добрался до высокой отметки набатного уровня.
  Вернувшись к шлюзу, экс поднялся на одну палубу и двинулся в сторону ремонтных мастерских. Шустро перебирая руками ремни вдоль стен. Тряска и болтанка не уменьшались, порой Ветрову приходилось цепляться за лямки обеими руками. А пару раз судно дернуло так сильно, что экса било ногами о ближайшую поверхность: стену или пол. Колено страдало ощутимо. Хорошо, что Антон держался крепко, пальцы не разжимал, а то и головой бы приложился. 'Скрыт' слетал оба раза и приходилось его срочно восстанавливать. Благо, что в закоулках 'Стремительного' Ветрову больше никто не попадался, и свидетелей незаурядных акробатических этюдов сублейтенанта не нашлось.
  Третьего рывка душа поэта не вынесла. Антона отцепило от ремня и бросило в угол. Ветров и понять не успел: то ли сыграло роль неудачное положение - он как раз правую руку освободил, чтобы дальше двинуться, то ли корабль слишком сильно дернулся. А затем перекинуло в другой угол. То ли с пола, то ли потолка взвились какие-то предметы, Ветров не сразу опознал в них обломки дверей. И показалось, что коридор и шлюз чуть-чуть перекосило. Обоснованно. Коридор действительно слегка изменился, двери недаром вынесло.
  По мозгам, вторя завываниям чуйки, врезала корабельная сирена. Под это музыкальное сопровождение пошло голосовое оповещение, но экс не сумел разобрать, какое именно. Динамики явно оказались поврежденными, выдавая, в основном, хрипы и шипение. А световых панелей тут не наблюдалось. Не каюта чай. Ветров услышал что-то вроде:
  - Прогррхррршшш... хгррр... хргрррр... эксххххххррррр... размрегхххзрция! Немехршш загрхххррахррр ихррр пригрррхххшшш мрхррррррррррр. Экрхршшшшш заннншшшшшшш... хррр...
  Очередной удар оборвал голосовое оповещение. И сирена умолкла. Только чуйка надрывалась, закатывая неповторимый сольный концерт. Последний раз интуиция выдавала подобное при встречах с 'демоном'. То есть, биоискином. Даже во время памятной заброски тяжелым бронемодулем на Небьюлосе к пятой линии обороны чуйка так не досаждала. Тогда ледяные когти в боку сжимались в такт канонаде. И звон в ушах раздавался по тому же принципу. Бабахнуло поблизости, тряхнуло модуль - зазвенело. А сейчас чуйка ревела раненым вепрем.
  И неспроста.
  В хрипах голосового оповещения Антону почудилось слово 'разгерметизация'. А знание-понимание сообщило, что не просто почудилось. В результате удачного или, взглянув с другой точки зрения, неудачного попадания на корабле произошла частичная разгерметизация отсеков. Каких именно - знание-понимание не пояснило. Очевидно, данных, содержащихся в оборвавшемся голосовом сообщении, для детального анализа не хватало. В любом случае - не повод дальше тут куковать. Очень хорошо, что можно дотянуться до ремня, а то висеть соплёй в углу, куда его забросил последний толчок, Ветрову не улыбалось. Естественно, никто не обещал, что разгерметизация обязательно коснется палубы, где сейчас находился экс, но и гарантий обратного не было. Да и чуйка гнала Антона дальше.
  Вновь уцепившись за ремень и активно перебирая руками, Ветров двинулся к переходу между ярусами. Короткий марш-бросок, или, если желаете, марш-заплыв завершился обломом. В прямом и переносном смыслах этого подлого слова. Экс уткнулся в заблокированную дверь шлюзового перехода. Видимо ее заклинило при одном из сотрясений корабля - на манипуляции Антона с кнопками реакции не было. Физическое давление тоже не помогло - створки не шелохнулись. Впрочем, давление - громко сказано. В невесомости грубую физическую силу особо не применишь. Ветров, конечно, уперся в стенку и попробовал потянуть дверь, но быстренько сдался. Сизифов труд. Даже разживись экс кувалдой или ломиком, едва ли инструментарий помог бы в таких условиях. Нормальной точки опоры нет. Эх, прав был старик Архимед. Без точки опоры не то, что Землю перевернуть - дверь не открыть. В конкретном случае - без точки опоры и гравитации.
  Попытка пробиться в сторону реакторной провалилась. И дураку понятно. Как бы чуйка не надрывалась, хода туда нет. Возвращаться обратно - тоже бесполезно. Только время терять. Часовые вряд ли куда-то делись, да и что там с дверями - неизвестно. Поэтому, игнорируя арктический холод в боку и звон в ушах, экс полез искать свободное помещение. Чтобы спрятаться, забаррикадироваться и выполнить действие противоположное тому, что случилось с кораблем. Загерметизироваться.
  Несколько минут Антон потратил на поиски. Дважды мимо него проносились группы флотских. Экс прикинулся кляксой на стенке, пропуская их, и отвод глаз не подводил. Никто Ветрова не заметил. Возникавшую каждый раз при виде членов экипажа идею рвануть следом, Антон давил в зародыше. Так спалиться недолго. Да и чуйка не советовала флотских преследовать. Категорически. При поддержке первой грани дара. И на том спасибо, что ребята экса не засекли, хоть и были облачены в спасательные спецкостюмы. Данная экипировка предполагала шлемы, прочный изоляционный материал и автономное кислородное питание, но, в отличие от бронескафов, устройствами активного сканирования и обнаружения не снабжалась. Иначе Ветрова засекли бы, что называется, 'по приборам'. Разжиться скафандром или, на худой конец, спецкостюмом экс был не прочь, но не отбирать же их у флотских. Не поймут. И не одобрят.
  К счастью, долго метаться по коридорам, изображая суетящуюся черепаху в аквариуме, не потребовалось. Чуйка сбавила обороты, переориентировалась и погнала Антона в боковой коридор, где обнаружился подходящий отсек. Скорее - нечто среднее между кладовой и мастерской. Относительной тесный, грязноватый, но незанятый и с неповрежденной дверью. Вдоль стен росли многочисленные полки и шкафчики, а по 'кладовке' плавали какие-то тюбики, ящички, детали. Поскольку парящих в невесомости предметов было не очень много, а полки не могли похвастаться заполненностью, напрашивался вывод о том, что основное оборудование хранится в шкафах. И экс не ошибся.
  Краткая ревизия показала, что он удачно зашел. Или заплыл. Чего там только не было. Инструменты, генераторы, дрели, обмотки проводов, россыпи разнообразных тумблеров и реле. В шкафах нашлась даже пара спасательных костюмов, подобных тем, что Антон видел на пробегающих флотских. Чему он отдельно порадовался и без промедления влез в один из костюмов. Проявив смекалку и чудеса акробатики.
  Какая радость - стоять на полу в башмаках с магнитными подошвами, а не трепыхаться под потолком!
  Чаяния сбылись. Чуйка не подвела. Привела по адресу. Пусть не по изначально выбранному - к реакторной. Здесь Ветров хотя бы не задохнется, доберись разгерметизация до этого участка судна. Шлем экс надевать не торопился, недостатка воздуха пока не ощущалось. Вопрос с герметизацией решился. Осталось забаррикадироваться.
  Возможность запирания двери кладовой-мастерской изнутри отсутствовала в принципе. Ни запора, ни замка, лишь фиксатор. Антон снова был вынужден задействовать смекалку. Пара минут работы дрелью, парочка металлических штырей и, фиксатор превратился в мертвый засов, препятствующий открыванию. Теперь просто так никто сюда не зайдет. Если кто из экипажа ломиться начнет - объяснение имеется: двери заклинило. Жаль экс не нашел сварочного аппарата, а то бы он их по контуру скрепил. Наглухо.
  Пока Ветров занимался изготовлением преграды, рейдер трясти стало меньше. У Антона сложилось впечатление, что обстрел прекратился. И чуйка снизила обороты, ледяные когти чуть разжались, а звон в ушах не отдавал колокольными тонами. Словно, смирившись с тем обстоятельством, что экс до приоритетных мест на корабле не доберется.
  Поюзав первую грань дара, Ветров уяснил, почему интуиция гнала его на нижние палубы, поближе к реакторной, двигательному и топливному отсекам. Действительно, там было больше шансов уцелеть. Анализ частоты и характера сотрясений 'знанием-пониманием' показал, что в районе нижних палуб попадания практически отсутствовали. То есть, туда не вражеские корабли не стреляли. Очевидно, стараясь избегать уничтожения рейдера, ведь любое существенное взрывное, кинетическое или импульсное воздействие в области расположения названных отсеков могло привести к необратимым последствиям. Вплоть до полного разрушения 'Стремительного'. А, судя по аккуратности и точности обстрела, перед вражескими силами стояла иная задача. В частности, захват рейдера.
  При предполагаемом подавляющем преимуществе в кораблях и вооруженности, задача вполне выполнимая. Состоящая из нескольких основных этапов.
  Обстрел для лишения рейдера скорости и маневренности. Попросту говоря, обеспечение того, дабы шустрый корабль 'не удрал'.
  Далее - подавление огневых точек рейдера. Чтобы снизить потери в живой силе и технике.
  А затем стыковка и абордаж.
  'Знание-понимание' с предварительными прикидками Антона полностью соглашалось. Настаивая на том, лишение шанса скрыться и подавление огневых точек 'Стремительного' по факту уже случилось. Ветрова больше не швыряло от стенки к стенке, от потолка к полу, что означало прекращение активного маневрирования. Да и ощущений, характерных для набора скорости, экс не испытывал. Видимо, судно обложили плотно. Или повредили управляющий центр. И корабельные орудия помалкивали. Безусловно, рейдер - не крейсер и, тем более, не линкор, но огрызнуться в принципе способен. А коль не огрызается - то дела в артиллерийских и ракетных секторах неважные. Или нет возможности стрелять, или делать это бессмысленно и бесперспективно.
  Что предполагало грядущий абордаж. А значит, Ветрову стоило затихнуть до поры, до времени. Что не сильно расходилось и с его прежними ближайшими планами. Конечно, корабль прошерстят и, все едино, найдут беглеца, но в сложившейся ситуации, главное, под горячую руку абордажной команды не попасть. Потому экс приготовил себе укромное местечко. Завершив возню с фиксатором, Антон освободил один из шкафов. Переложил оборудование в другой ящик, дабы не засорять пространство кладовой-мастерской, и залез внутрь. Примерил укрытие. Получился своеобразный пенал с возможностью прикрыть 'крышку'. Не секретный бункер товарища Сталина, естественно, но за отсутствием иного убежища сгодится.
  В принципе, знание-понимание даже оценивало вероятность того, что Ветрова тут не обнаружат, в цифрах отличающихся от нуля, но особых надежд на подобное развитие событий питать не стоило. Против продвинутых сканеров ни защитный костюм, ни умения Антона не играли. А то, что после захвата рейдера члены вражеской штурмовой команды в каждом закоулке с поисковыми приборами пройдутся, сомнений не было. Также как и в перспективах абордажа.
   Ожидание не затянулось. О старте штурма известил шум многочисленных взрывов и интенсивной стрельбы, на сей раз внутрикорабельного характера, но ожесточенный бой быстро прекратился. Экипаж 'Стремительного' оказался явно не готов противостоять превосходящей абордажной группе противника. Эхо отдельных выстрелов и взрывов периодически доносилось еще четверть часа, но их интенсивность не шла ни в какое сравнение с изначальной канонадой.
  Мимо кладовой-мастерской кто-то несколько раз пробежал, слышались гортанные крики, и снова выстрелы. Ветров, подумавший было уже вылезти из своего убежища, резко изменил планы и остался на месте. А затем шаги и голоса раздались возле самой двери.
  Слышимость была не ахти, но кое-то разобрать было можно.
  - Нак ишара.
  - Кам?
  - Вахид.
  - Вайн?
  - Хена.
  Затем говоривший забубнил что-то совсем тихо и непонятно.
  А вот суть диалога Антон уловил. Хотя араби не владел в совершенстве, в Академии БФБ им преподавали лишь основы языков потенциальных противников. Перед дверями разговаривали на одном из диалектов, близких с древнему земному арабскому, но высказанное не сильно отличалось от новояза. И того, чему учили курсантов, Ветрову хватило. Знакомые слова он услышал. Из короткого диалога следовало, что экса обнаружили и установили, что он находится в помещении один. Провал явки тут же подтвердился ударом в дверь чем-то тяжелым. То ли прикладом, то ли сапогом бронескафа. Удары повторились. А затем раздался выкрик на линвго с характерным гортанным акцентом:
  - Эй, там, немедленно открывай и выходи!
  Смысла отмалчиваться не было, Антон еще до удара стал вылезать из убежища, потому ответил без задержки:
  - Сейчас! Одну секунду!
  Выбравшись из 'пенала', экс взялся за открывание двери, и тут его поджидало фиаско. Собственные старания Ветрова по превращению фиксатора в неподвижный засов оказали 'изобретателю' медвежью услугу. Быстро открыть дверь не получилось. Антон принялся возиться с самодельным запором, но он застрял. А тем временем снаружи начали нервничать. Возобновились крики с требованиями немедленно выйти, а на дверь обрушились новые удары.
  - Немедленно выйти! Иначе будем ломать!
  - Подождите! Здесь замок заело! Я пробую открыть! - попытался сгладить ситуацию Ветров, но к его увещеваниям не прислушались. Из-за двери продолжили орать, присовокупляя к требованиям покинуть помещения угрозы.
  Теперь мысль спрятаться в кладовой-мастерской и забаррикадироваться уже не казалось такой хорошей. Правда, когда Ветрова взялся реализовывать эту идею, он еще не был осведомлен об абордаже. Знание-понимание подкинуло информацию чуть позже закупорки дверей. Точнее, в конце процесса. Тогда действия экса были направлены в первую очередь против экипажа рейдера и разгерметизации корабля. И, наоборот, сожаления о том, что сварочный аппарат не попался под руки, и по контуру двери скрепить не получилось, ныне испарились.
  Удары и крики внезапно прекратились. За дверями затихли. Подозрительно затихли. Интуиция опять повысила тон воплей и снизила градус холода. Ветров бросил возиться с самодельным запором и отскочил к шкафу. Снаружи что-то затевалось, экс был уверен, что дверь собираются подорвать. Едва ли захватчики намеревались разнести здесь все в клочья, но и небольшой направленный взрыв в замкнутом пространстве может не слабо врезать по ушам и мозгам. А они и без того от чуйки сегодня настрадались. Антон потянулся за шлемом, чтобы снизить воздействие на барабанные перепонки, но надеть его времени не хватило. Раздался хлопок, фиксатор вылетел из пазов, и дверь сдвинули в сторону, освобождая проход. В кладовую-мастерскую ворвались три бойца в бронескафах, направляя автоматы на Антона. Он на всякий пожарный отбросил шлем и поднял руки вверх.
  Первый что-то хрипло буркнул на араби, жестом приказывая лечь на пол. А второй крикнул:
  - Руки вверх!
  Словно не видя, что данную команду Ветров уже выполнил заблаговременно и добровольно. Окрик смутил Антона, он на мгновение затормозил с исполнение приказа первого абордажника, и промедление оказалось критическим. Боец заученным движением перевернул автомат и ударил экса прикладом в голову. Ни уклониться, ни заблокировать удар Ветров не успевал. Да и в тесной кладовой просто не мог.
  Хрустнула челюсть, и свет померк.
  
  
  ГЛАВА 6
  
  
  
  Гостью полковник заметил издалека. За что ей отдельная благодарность. То, что Сола, а это была именно она, могла спрятаться и неожиданно появиться из-за кустов, Смит не сомневался. Эти инопланетные экстрасенсы и не такие фокусы способны. И без рассказов Ветрова ясно. Понятно, что выпрыгивать и букать она бы не стала, не озорник-школьник, но и бесшумное появление для расшатанных нервов полковника - ненужное напряжение. До сих пор не сгладились воспоминания о том, как черноволосая красавица бойцов Смита своими внезапными исчезновениями доводила. До икоты, заикания и некоторой психической дезориентации. Полковник ментально покрепче будет, но ему эти экзерсисы тоже ни к чему.
  Сола стояла на краю лесной опушки, неподалеку от склада. Смиту не понадобилось даже далеко идти. Подъехал на машине практически к точке рандеву. Отпустив авто с водителем и охранником, полковник подошел к 'визитёрше'.
  - Добрый день. Вы просили о встрече... - Смит замолчал, не зная, как дальше продолжить фразу. И надо ли продолжать. Объяснять дальше, зачем он приехал, как-то неправильно, получается, почти оправдывается. Будто заранее ставит себя в подчиненное положение. А ведь инициатор рандеву отнюдь не полковник. Он бы век 'ведьму' не видел.
  Красавица слегка наклонила голову, приветствуя бывшего беглого инвизитора, и сказала:
  - Райаан, выы неэ хоотиите стаать аавуурхоом?
  Смит едва не поперхнулся. Несмотря на то, что ничего не пил и не ел. Просто слюной. И закашлялся.
  - Кха- кха... кем, прооостите?
  От неожиданного и непонятного предложения полковник оторопел настолько, что второй слог протянул, машинально подражая собеседнице. Употребленный Солой термин Смиту был знаком. Отчасти. В своем рассказе Ветров что-то упоминал про авурхов, но, если память не отказывала, так называли продвинутых экстрасенсов цивилизации аасхов. И причем тут Райан Смит? Где он и где инопланетные обитатели? Нет, естественно, аасхи имеются в наличии здесь, на Лауре, но в иносказательном плане они живут в разных мирах.
  Пронеслась шальная мыслишка, а не связано ли данное слово какими-то извращениями, вероятно, и половыми, но Смит выбросил эти глупости из головы. За гранью бреда. Окажись поблизости поборники демократических ценностей и завоеваний Федерации - другое дело. Они грудью и прочими частями тел перманентно встают на защиту прав меньшинств и других нетрадиционностей. И от подобных деятелей не грех ожидать... чего угодно. А от инопланетян - увольте.
  Сола не поленилась повторить:
  - Неэ хоотиите стаать аавуурхоом?
  - Авурхом?
  - Даа.
  - Я, собственно, не понимаю...
  - Виидящиий, чуувствуующиий... наа ваашеэм яазыыке. Уу ваас еэсть хоороошиеэ заадаатки. Даар.
  - У меня? Не замечал.
  - Споосообноости иинтууитаа.
  -Ах, это. На интуицию не жалуюсь. Хотя многое объясняется обыкновенным опытом.
  Смит хотел завернуть еще образное и смачное сравнение с чувствительной пятой точкой, но решил, что с дамой прибегать к упомянутым красочностям не следует. Пусть дама и не человек. Да и дама ли, вообще, - большой вопрос. Кто знает, как там у них организмы устроены, и отвечают ли внешние признаки внутреннему содержанию. Хотя внешние признаки - более чем хороши. Будь полковник помоложе, он бы впечатлился от общения с эдаким экземпляром противоположного пола очень сильно. До полного восторга. Или вплоть до сбоев дыхания... от энтузиазма. А сейчас ничего, терпимо. Дыхание ровное, пульс, если и подскочил, то незначительно.
  - Деэлоо неэ тоолькоо в оопыыте, - улыбнулась Сола.- Это поонимааниие, иноогдаа предзнааниие.
  - Возможно, спорить не возьмусь. Не специалист, в тонких материях не разбираюсь. - Сдал назад полковник.
  -Даар спяащий, ноо егоо моожноо раазбуудиить. Раазвиить.
  - Допустим, дар проснулся, развился. В чем его суть? Я буду опасность заранее ощущать? Или мысли читать начну, как телепат?
  - Мысли чиитаать неэ наачнеэте. А оопаасноостии - даа, стаанеэте луушчеэ чуувствооваать, поонимаать, предуугаадыываать. Соо вреэмеэнем смоожеэте вооздействооваать наа раазуум. Ии своой, ии друугиих суущеэств. Аантоон ваам неэ рааскаазыываал?
  - Нет, не сподобился, - хмыкнул Смит, в уме выстраивая список вопросов Ветрову, случись оказия им встретиться в ближайшее время. - Значит, авурх - это пробудивший дар экстрасенс? С задатками эмпата и немного предсказателя? Правильно?
  - Слишкоом уупроощёонноо, нноо неэмноогоо веэрноо.
  - Хорошо. И что требуется для этого?
  - Нуужнаа ииниицииаациия.
  - Ага, инициация. Чтобы дар разбудить, - потёр шею полковник. - И в чем она заключается?
  - Яа введуу ваас в траанс, и даам тоолчоок. Довоольноо быыстроо.
  - Что-то типа гипноза?
  - Неэмоогоо поохоожеэ.
  - Ясно.
  Гипноз, тем более от представителя иной цивилизации, полковнику был необходим, как собаке - ошейник. Выглядит, вероятно, красиво, но на цепь посадить могут в два счёта. Покопается красотка в мозгах, а потом живи, словно на вулкане. Не зная, сам ты решения принимаешь или тебе внутренний навязанный подсказчик их нашептывает. Если уж спецслужбы Федерации, Поднебесной, Халифата и других человеческих государств навострились ментальные закладки ставить, то, что говорить о древних инопланетных существах. Нет, такого счастья Смиту даром не надо. Не взирая на посулы. Едва ли Сола обманывает, и, наверное, преимуществ и бонусов от пробуждения дара полковник бы хапнул, но риски никто не отменял. Гарантий того, что вмешательство в сознание не повлечет в дальнейшем незримого надзора за поступками, а то и мыслями Смита нет. Надзора и контроля.
  Профессиональная паранойя старого конторского служаки просто не позволит дать разрешение Соле применять воздействие на разум. И стоит молиться, чтобы воздействие не состоялось негласно, без каких-либо разрешений невольного реципиента. Недаром же красотка именно про умение воздействовать на разум упомянула. И оговорка про других существ дорогого стоит. Единственное, что утешало и успокаивало, - сам факт оговорки. Намеревайся 'ведьма' покопаться в извилинах полковника без его согласия, о подобной возможности и не заикалась бы. На том настаивали и здравый смысл, и логика, и интуиция. Логика у иномирян, конечно, чуждая, но, здравый смысл более общее понятие. А интуиция, вообще, своя, родная, не имеющая отношения к аасхам. Многократно проверенная жизненными перипетиями и поднявшая чувствительность филейной части до невиданных высот. До таких, что пришелица предлагает дар пробудить и развить. Чего полковник делать не желал.
  Участвовать в ментальных экспериментах - ищите подопытных в других местах. Правда, и спешить отказываться полковник тоже не стал. Тянул время, обдумывая, какую реакцию может повлечь у Солы его отказ. Ведь не беспричинно она Смиту предложила авурхом заделаться.
  - А Ветров у нас, получается, авурх полноценный? И процедуру проходил, инициацию, то есть?
  - Даа.
  Список вопросов к эксу вырос многократно. Вот, паршивец, утаил информацию о том, что его экстрасенсом сделали. Друг называется. Нет, исповеди от Ветрова самому Смиту даром не сдались, но таким мог бы и поделиться. Без подробностей. В общих чертах.
  - У него новые способности появились?
  Сола утвердительно качнула головой.
  - И какие? Что Антон умеет?
  - Мноогоое.
  - А детально? Погоду предсказывает? Людей гипнотизирует? Телекинезом предметы передвигает?
  Собеседница улыбнулась.
  - Еэслии Аантоон саам неэ скаазаал, мнеэ тоожеэ неэ стооит ооб ээтоом гоовоориить.
  Хотя Сола не дала сведений о талантах Ветрова, Смит догадывался, что они лежат в ментальной сфере. Про телекинез и прогноз погоды он ляпнул больше от желания съязвить. Общение с темноволосой красоткой вызывало у полковника некий комплекс неполноценности, что провоцировало волну раздражения, которая, в свою очередь, выливалась в иронические и саркастические реплики. К счастью, эмоциональное восприятие разговора Смитом не влияло на его аналитические прикидки.
  Разговор с Солой, несмотря на малую информативность, кое-что прояснил. Один и два полковник складывать не разучился. Если верить словам красотки, Антон - прошёл некую инициацию, получил экстраординарные способности в части воздействия на разумы. В том числе - и свой. Как минимум. Конкретика неизвестна. Теперь стало ясно, почему Ветров упоминал о том, что тщательные проверки и тестирования даже с применением спецпрепаратов ему не страшны. И притом обмануть умудрился, пусть и не в главном. Мол, личная уникальная способность, побочный талант интуита. А на деле - иномиряне подсуетились. Инициировали.
  И отъезд экса, с учетом новых вводных, выглядел по-другому. Антон говорил о том, что аасхи поручили ему некую миссию, которая должна помочь в борьбе с 'демонами'. К сожалению, детали экс не осветил, пообещав все рассказать при следующей встрече, а Смит выпытывать подробности не стал. Дабы отношения с Ветровым не напрягать. Проявил тактичность. О чём ныне немного жалел. Поскольку неизвестно, когда случится эта следующая встреча, и состоится ли она, в принципе.
  Справедливости ради, сожаления были безосновательными. Ведь, отмотай ситуацию назад, полковник поступил бы аналогичным образом. В контексте свежих данных и состоявшееся по прибытию комиссии БФБ свидание Ветрова с Солой в стиле 'с корабля на бал' вызывало немало вопросов.
  Случаем, не инициировали ли экса тогда? Недаром Ветров вернулся из леса практически невменяемым. Полковник помнил, как пытался привести Антона в чувство, но тот на внешние раздражители не реагировал, а затем потерял сознание. Симптом интересный. А если присовокупить тот факт, что именно после рандеву с 'ведьмой' экс заговорил про миссию, важную для борьбы с Чужими, становилось еще любопытнее. Дураку понятно, что Сола не только информацией с Ветровым делилась. Что-то с ним тогда сделали. Неясно лишь, что конкретно. Лично черноволосая красотка или другие аасхи?
  Впрочем, спрашивать Солу об этом полковник не собирался.
  Другое дело, что та история с Ветровым - очередной минус на копилку доводов в пользу отказа от предложения иномирянки. Никакие бонусы и ментальные способности не перевешивали вероятных рисков. Профессия приучила Смита избегать ненужного авантюризма. Также как и геройства по завышенным планам. Успех кроется не в размахивании волшебными палочками, а в скрупулезной и кропотливой работе. Строительство воздушных замков и победы одним залихватским ударом - по другому ведомству.
  - Предложение, безусловно, завлекательное, но вынужден отказаться, - скорчил извинительно-огорченную мину полковник. Он хотел развить тему, наплести чего-нибудь, но вовремя остановился и ограничился коротким: - Простите.
  - Яа оожиидаалаа ээтоогоо, - вновь улыбнулась Сола.
  'Всё-то вы знаете, всё ведаете, Нострадамусы инопланетные', - подумал Смит, но, опять же, себя одернул. Не стоит чрезмерно акцентироваться на язвительных тонах по отношению к аасхам. Даже мысленно. На то они и пришельцы. Наделены ли они телепатическими талантами - неизвестно, скорее нет, чем да, но почему-то кажется, что общий эмоциональный фон уловить способны. И сама Сола наличие эмпатического дара не отрицала. Так что, полковник усилием воли отбросил иронично-саркастический настрой и развел руками. Ничего не добавив. Пусть как желает, так и понимает.
   - Тоогдаа у наас буудеэт друугаая маалеэнькаая проосьбаа.
  - Слушаю, - обреченно вздохнул Смит.
  - Выы неэ буудеэтеэ воозраажаать, еэслии мыы сдеэлааем преэдлоожеэениие раазбуудиить даар ваашеэмуу поодчиинеэнноомуу?
  Полковник чуть не брякнул машинально: 'Ветрову, что ли?', но снова ухватил себя за язык. Экс формально никогда не являлся подчиненным Смита, кроме того, если верить Соле, Антона давно инициировали. Или недавно, не суть. Речь о ком-то другом. Оставалось надеяться, что не о Радулеску. Это было бы... некомфортно. И неправильно. Как правую руку засунуть в сомнительное отверстие. А Тадеуш - больше, чем правая рука.
  Следующая фраза, готовая сорваться с уст, звучала как: 'А вам одного Ветрова мало?'. Не сорвалась. Несмотря на то, что полковник в очередной раз сдержался, нельзя было не обратить внимание на невесть откуда-то взявшуюся порывистость. Несдержанности на язык за Смитом никогда не наблюдалось. И в юные годы, не говоря о зрелых летах. При его профессии болтуны просто не задерживались. Кто на работе, а кто и в жизни. Нести чушь ни о чем - подобное было в порядке вещей, но желание ляпнуть что-то искреннее - увольте. Сотрудникам Бюро с первых лекций в Академии вбивали в головы, что лишний раз рот с посторонними не открывать не стоит. Ни трезвым, ни подшофе, ни в состоянии наркотического опьянения. А если открывать - не выдавать достоверной информации. Исключение составляли разве что ситуации, связанные со специальным воздействием. Например, применением препаратов, типа 'сывороток правды'.
  И сейчас складывалось впечатление, что Сола оказывает на Смита влияние подобного рода. На мозг давит не хуже спецпрепаратов. Не тяжелых, полностью подавляющих волю, а легких - развязывающих язык и вызывающих стремление поделиться с собеседником чем-то личным. Ох, неспроста дамочка о ментальном воздействии заикалась, неспроста. Ходячий детектор лжи, право слово. Довольно симпатичной наружности.
  Об этом стоило подумать. На досуге.
  - И кто вам нужен? - спросил полковник. Две подходящие кандидатуры всплыли в памяти, но оставался шанс, что Смит не угадает.
  - Ээтоогоо чеэлоовеэкаа зоовуут Рообеэрт Леэйф Ээриикссоон.
  Не ошибся. По предположению полковника в колдуны-экстрасенсы годились интуиты, явные и латентные. Смит достоверно знал о том, что подобными способностями, помимо него самого, обладают Эрикссон и Ланге. Наверняка имелись и другие такие таланты, но для выяснения данного вопроса потребовалось бы проводить отдельную проверку. А для уточнения исчерпывающего списка кандидатов понадобилась бы тщательная, повальная инспекция, по всем кадрам, поскольку далеко не на каждого сотрудника новой администрации имелись подробные личные дела. Вдобавок личное дело не гарантировало полноты сведений. Кто сказал, что способности интуита неизбежно своевременно выявляются, а данные фиксируются в базах? Напротив, структуры и органы Федерации подобный вопрос особо не заботил. За исключением спецслужб, и, в некоторой степени - армии. Потому с конторскими и военными было попроще, их тестировали в том числе и указанную тему, но шанс сокрытия способностей интуита и для них отличался от нуля.
  Нет сомнений, что и поверхностное изучение личных дел военнослужащих дало бы минимум с десяток-другой кандидатур с развитой интуицией, которых можно было бы назвать подчиненными главы нового правительства, но вряд ли Сола стала бы о таких персонах спрашивать предметно. А в ближний круг входили лишь Эрикссон и Ланге. Правда, Смит мысленно ставил на бывшего капрала, всё же реальный интуит, подтвердивший таланты на службе, но промахнулся.
  У Смита возникла идея, расспросить Солу, почему именно Роберт понадобился аасхам, чем другие интуиты хуже, но едва родившееся намерение было растоптано, стерто в порошок и развеяно. Разумной осторожностью и предельной аккуратностью, которыми руководствовался полковник в общении с черноволосой красоткой.
  К вурдалакам с оборотнями эти 'задушевные беседы'! Лучше впоследствии Эрикссона попытать о том, какую лапшу ему Сола станет на уши вешать, и что вообще с ним будут вытворять. Не грех и на препаратное тестирование 'подопытного' сгонять, благо, он не отвертится, и занимаемая должность, и обязательства перед Смитом не позволят.
  А с общением пора завязывать, пока полковник собственный язык в состоянии контролировать. Обрывая недолгую паузу, Смит произнёс:
  - У меня возражений нет. Если ваша инициация не будет его отвлекать от исполнения должностных обязанностей - пожалуйста!
  - Неэ буудеэт.
  - Отлично. Эрикссона сюда направить или вы сами?..
  - Саамаа.
  - Что-то еще?
  Иномирянка покачала головой.
  - Тогда всего доброго.
  Полковник развернулся и быстро зашагал в сторону промзоны, куда отъехал водитель на автомобиле. Надеясь, что уход с лесной опушки не выглядит позорным бегством.
  Уже в машине Смит мысленно промотал разговор с Солой от начала до конца. Пока свежи впечатления от рандеву, и есть возможность анализировать ситуацию без боязни стороннего воздействия на мозг. Какой бы малоинформативной не была встреча, кое-что полковник уразумел. Помимо того, что лепить экстрасенсов аасхи могут из интуитов.
  Иномирянам потребовался дублёр Ветрова. Истолковать просьбу Солы по-другому полковнику не позволяла логика. Никто ведь не мешал аасхам раньше развивать способности у интуитов. И выходить на Смита с 'интимными предложениями' в прежние - довоенные - времена не требовалось. Тогда он никакого отношения к планетарным властям не имел, формального, по крайней мере. С другой стороны, интересно, а почему аасхи параллельно у нескольких человек дар не инициировали? Такое действие элементарно повысило бы шансы на успешность реализации планов иномирян в борьбе с биоискинами. По теории вероятности. Математически. Здесь логика ничем подсобить не могла, очевидно, Смит не знал каких-то существенных посылок для правильной интерпретации поведения пришельцев. Впрочем, применение логических посылок человеком в отношении иномирян - на грани оксюморона.
  В любом случае, намерение аасхов подготовить замену для Ветрова было дурной вестью. Значит, пресловутая миссия Антона то ли сорвалась, то ли приостановилась. О крайне негативных вариантах Смит старался не думать, но с эксом, видимо, что-то случилось. Не очень хорошее. И данный вывод опирался не только на логику со здравым смыслом, но и на сигналы интуиции, какой по счету точкой её не назови. Пусть Смит в одарённости уступал явным интуитам, типа Ветрова, но кое-что ощущал.
  Напрямую спрашивать о судьбе Антона у 'ведьмы' полковник не стал. И не в связи боязнью задать лишний вопрос пришелице. И даже не из-за собственных принципов разумной осторожности и предельной аккуратности, которых он придерживался в общении с иномирянкой. Скорее - по причине внезапно проснувшейся суеверности. Словно полагая, что плохие вести, не будучи озвученными, не воплотятся в реальности.
  Вопрос не задан, ответ не получен, и, вроде бы, Ветров в полном порядке. А домыслы к делу не пришьешь. И оставалась надеяться, что в конечном итоге Антон выпутается из передряг, в которые угодил. Если угодил. Полковник вновь пожалел о проявленной тактичности. О том, что не выведал у экса детали миссии. Тогда не пришлось бы строить предположения, основанные на скудных данных. Не гадать на кофейной гуще. И не метаться между потребностью получить информацию и нежеланием интенсивно общаться с аасхарткой. Или аасхинкой? Или как правильно называть представительницу древней цивилизации?
  Смит выругался сквозь зубы. Что за чепуха в голову лезет!
  
  По возвращению в офис полковника ждал теплый прием. Точнее - выволочка. Натуральная. Иначе сучившееся назвать было бы неправильно. Терминологически неверно. Поскольку Смита разве что по лицу не били. А в остальном - полный набор. И наорали, и к совести взывали, обзывались почём зря, и бранились для красоты слога. Ненормативной лексики, вообще, было немало. Исключи ее из ситуации, и почти не останется вразумительных фраз. Откровенно говоря, подобных разносов полковник не получал со времен приснопамятной службы в инквизиции Бюро. Последний серьезный нагоняй организовал прежний непосредственный начальник Смита - генерал Токарев, но он тогда был куда спокойнее, экзекуцию провёл отстраненно. И так не орал. Что, пожалуй, для 'демона' - биоискина не удивительно. А сейчас, казалось бы, отцы-командиры отсутствуют, выше главы нового правительства на Лауре никого нет, да и на других планетах - тоже, а отсчитали, словно нашкодившего пятиклассника. И сделали это соратники и, одновременно, подчиненные. Радулеску с Томасом. Бывшего начштаба Седьмой Этанской бригады, конечно, назвать подчиненным можно было с некоторой натяжкой, но, как ни крути, и для него Председатель ВКУ являлся руководителем. Формально и по факту.
  И ничего не предвещало. Смита благополучно довезли до офиса в центре, по дороге Вацлав сообщил, что в приёмной его ожидают упомянутые личности. Полковник поднялся на третий этаж, принял доклад секретаря, пригласил соратников в кабинет. И едва дверь закрылась, услышал:
  - Райан, вы что себе позволяете?!
  - Я такого не ожидал!
  - Как так можно?!
  - Безобразие!
  Заговорили, а скорее - заорали товарищи чуть ли хором, чудесным образом не перебивая друг друга. Полковник и не сразу сообразил, кто что сказал. А дальше началось активное употребление непарламентских идиоматических выражений и неологизмов. Спасибо, что ненормативная лексика звучала в основном применительно к ситуации, а не персонально в отношении Смита. Все-таки авторитет руководителя не позволял соратникам добираться до 'крайних выражений'. Хотя и полковнику досталось эпитетов и ярлыков. Пусть и не самых сочных и красочных. Он оказался и непредусмотрительным, и халатным, и легкомысленным, и безответственным. Заклеймили крепко. Основательно. С душой.
  Товарищеский разнос был связан с тем, что Смит пренебрег некоторыми правилами безопасности и отправился на свидание с иномирянкой без соответствующей поддержки. Точнее, встречался с ней один, ведь до края лесной опушки полковника доставил автомобиль с водителем и телохранителем. И подобный расклад совершенно не устроил ни Томаса, ни Радулеску. Они, словно сговорившись, прибыли в городской офис фирмы Смита примерно в одно время и выяснив, что господин Председатель отправился на встречу с 'аборигенкой-колдуньей', устроили катаклизм местного значения. Для разминки взгрели секретариат и охрану. Очевидно, крепче всех досталось Вацлаву, как начальнику охраны. Данный вывод можно было сделать и по его отсутствию. Обычно он мельтешил перед глазами, а тут словно сквозь землю провалился. Не отсвечивал. А теперь взялись и за непосредственного 'виновника торжества'.
  И заместитель руководителя КБ, и член ВКУ сочли, что встречу с 'ведьмой' организовали из рук вон плохо. По авторитетному мнению обоих критиков, упомянутые меры безопасности были явно недостаточными. Что чревато непредсказуемыми последствиями. Эксцессами, нападениями, покушениями и прочими безобразиями. Следовало отправиться к опушке с двумя автомобилями сопровождения, а прилегающую территорию, включая лесной массив прочесать, расставить посты, а то и организовать оцепление.
  Слабые попытки Смита напомнить о том, что он встречался не с дикаркой-аборигенкой, а с представителем древней могущественной цивилизации, и стандартные 'земные' меры охраны, типа прочесывания и оцепления, в данном контексте неуместны, игнорировались. Полковник полагал, что аасхи вполне способны позаботиться о безопасности персоны, с которой назначена встреча. Более того, какие-то резкие движения охраны, по его мнению, могли быть расценены иномирянами... неверно. И привести к неким осложнениям.
  Чего скрывать, по сути, аасхи являлись фактическими хозяевами планеты, а люди на Лауре могли считаться максимум постояльцами. Со всеми вытекающими. И данное положение вещей не являлось секретом для 'критиков'. И Радулеску, и Томас входили в узкий круг лиц, осведомленных об истинном происхождении 'аборигенов' в целом, и Солы - в частности. От того устроенный товарищами перформанс выглядел довольно странно.
  О том, что посторонние глаза и уши на встрече с Солой ему были нужны, как тапочки тюленю, полковник и не заикался. От греха.
  Наконец Радулеску и Томас выговорились. Выплеснули эмоции. И в дальнейшем, ставшем конструктивном общении полковник выяснил, что у его друзей просто наболело. Нагорело. А тут подвернулся повод, и произошёл выброс. Вопрос о недостаточности мер безопасности, расширении штата телохранителей и увеличении доли официальных мероприятий в работе Председателя ВКУ уже неоднократно поднимался, но до сегодняшнего дня Смит успешно сопротивлялся поползновениям сделать из него откровенно публичного политика. Напялить мундир лидера нации. И тем самым утопить в омуте церемоний, циркуляров и регламентов.
  Смит вообще привык находиться в тени. Роль кукловода, управляющего ситуацией из-за кулис, была ему куда ближе игры под светом софитов и под прицелом взглядов. А официоз и публичность воспринимались полковником однозначно негативно. После переворота он всячески уклонялся от большинства официальных мероприятий, в бывшей канцелярии Наместника, его резиденции и других зданиях, экспроприированных ВКУ, старался появляться лишь при крайней необходимости. Предпочитая работать в офисах собственной компании или в космопорте. Там Смит чувствовал себя относительно комфортно.
  Вдобавок окончательно превращаться в главного бюрократа планетарного масштаба полковнику не хотелось. Однако альтернативы этому его соратники не видели. Да и сам Смит - тоже. Для укрепления новой власти, помимо исключительно военно-силового и материально-финансового аспектов, требовалось запустить процесс её легитимизации. Правительство должно выглядеть в глазах граждан устойчивым, законным.
  Людям нужно адаптироваться к новой власти, привыкнуть, сжиться с ситуацией, чтобы ВКУ, его правопреемники и подчиненные органы воспринимались чем-то само собой разумеющимся. А для этого ничего лучше публичных церемоний и ритуалов историей не придумано. Официальные мероприятия, документы и процедуры волей неволей создают эффект привыкания. И вырабатывают у людей условный рефлекс подчинения. Так что особенного выбора у полковника не было.
  Вариант с выдвижением вместо себя на ведущие роли и передний план другой фигуры полковник не рассматривал. Марионетку найти несложно, но толковая вполне может начать собственные интриги, а к никчёмной никто не будет относиться серьёзно. К тому же никчёмная долго не протянет. Да и соратники не поймут и не примут. А о продвижении на авансцену соратников и речи нет. Какие бы тёплые отношения не связывали людей, власть портит. И людей, и отношения.
  Факт непреложный, проверенный историей многократно. Единственный за кого Смит теоретически мог бы поручиться - Радулеску, но Тадеуш от подобной рокировки откажется. Сто пятьдесят процентов. И, опять же, прочие соратники не одобрят. Оставалось ухищряться, стараясь минимизировать процессы собственного непосредственного участия в официозе. И оттягивать сроки важнейших решений, требующих публичного освещения, типа провозглашения формы правления и назначения себя, любимого, на верховную должность. Не говоря уже о конституциях, выборах, инаугурациях. Классические демократические избирательные механизмы в ближайшие месяцы, а то и годы, запускать на Лауре никто не собирался.
  Иными словами, объявлять себя диктатором, консулом или вождём Смит не торопился. Тем более - затевать возню с выборами главы государства. За ширмой ВКУ полковнику было относительно комфортно. Статус председателя коллегиального органа власти требует куда меньше регламентных процедур, чем любая верховная должность при единоначалии. И ответственность, как ни крути, коллективная. Вместе с тем, полковник осознавал, что бесконечно уклоняться от официоза ему не удастся и, рано или поздно, придётся влезать в парадный костюм первого лица государства с головой. Однако не сейчас.
  Подробно разъяснять свою позицию товарищам Смит не стал. Люди взрослые, умные, грамотные, сами догадаться способны. А выплеск эмоций вынес стоически. И ругаться не стал. Выдержал бурю спокойно. И признал, что отчасти Радулеску и Томас правы. Действительно, последнее время Смит не то, чтобы пренебрегал охраной, но стал относиться к собственной безопасности чуть менее ответственно. А ведь биоискины-'демоны' не стали относиться к беглому 'инквизитору' лучше. И спецслужбы Федерации не воспылали внезапно любовью к лидеру мятежного правительства. Да и прочих недругов никто не отменял.
  Угроза покушения на жизнь первого лица государства - фактор постоянный. Независимо от формальных титулов и обязанностей. И этому обстоятельству необходимо относиться внимательно. Снижая риски и укрепляя уровень безопасности. Что не касается конкретного случая встречи с Солой. Поскольку она из числа подлинных хозяев планеты.
  Данные мысли Смит постарался довести до соратников. Указав, что случись надобность нового рандеву с иномирянами, он всё равно никого с собой брать не станет. И охрану отошлёт. А для прочих ситуаций, включая официальные мероприятия, готов на любые истязания, вплоть до постоянного ношения бронежилета.
  Заверения полковника соратников полностью удовлетворило. И 'стихийный митинг' плавно перетёк в дружеское чаепитие. С обсуждением текущих дел. За час управились. Томаса Смит отправил в мэрию на совещание по вопросам продовольственного обеспечения армии. Изначально в нём должен был участвовать Вильмотс, но бывший командир Пятой бригады, по согласованию с другими членами ВКУ, укатил на побережье для усиления на местах органов новой власти. Прихватив с собой роту бойцов из родной части и группу оперативников во главе с Уэлло. Благо, неподалеку в двух фортах ранее дислоцировалась Первая Этанская бригада, ныне вошедшая в состав сил планетарной самообороны. Было откуда кадры черпать.
  Впрочем, управленческую систему на периферии новое правительство старалось слишком рьяно не трясти, дабы не напрягать обстановку и не плодить недовольных. Включая и органы правопорядка, вплоть до полицейских департаментов, пусть там чистка проводилась тщательнее, чем в сугубо гражданских структурах.
  Производились точечные увольнения, переводы и назначения. Разве что на ключевые посты, обычно заместителей руководителей органов и подразделений, выдвигались свои люди. Единственное исключение: полностью ликвидировались филиалы федеральных спецслужб - Бюро и контрразведки. И, напротив, создавались отделы КБ на местах. А при отделах формировались группы силовой поддержки из проверенных бойцов. Для предотвращения вероятных проблем с неподчинением новой власти. Чтобы у населения и мыслей неправильных не возникало.
  Томас и Радулеску недавно занимались тем же самым, что и Вильмотс, только на юго-востоке в районе Даунвилиджа, и в окрестностях форта Стоун - Гринхилле, Граубурге и рудных посёлках. Организовывали, создавали, формировали.
  Смит думал, что на совещание в мэрию вместо Вильмотса придётся ехать ему, но воспользовался подвернувшейся оказией. И не только из-за собственного нежелания участвовать в бюрократических мероприятиях. Вопросы армейского снабжения куда ближе военным, таким как Вильмотс и Томас, к тому же не столь значимы, чтобы ими первое лицо нового правительства лично занималось. Не по чину. Даже участие кого-то из бывших полковников Этанских бригад - некий перебор, с точки зрения уровня представительства, не говоря уже о Смите. Вместе с тем, повестка дня совещания не содержала второстепенных вопросов, и отправить в мэрию невнятного клерка тоже было бы неправильно. Идеально подошла бы кандидатура зама по тылу любой из бригад, ныне влившихся в Корпус СПС, но нужные персоны текучка также разбросала по командировкам.
  Руководящего состава чуть выше среднего звена, вообще, не хватало. Равно как и среднего. И в условиях кадрового дефицита затыкать дыры порой приходилось самым большим начальникам. В данном случае - Томасу.
  Когда за ним закрылась дверь, Смит залез в ящик стола и извлёк из него початую бутылку белого эльпарского и два бокала. В присутствии бывшего начштаба Седьмой бригады - завзятого трезвенника - прикладываться к спиртному господину Председателю было неудобно. Некомфортно. Притом, что Томас не позволял себе проявлять негатив по отношению к сибаритским привычкам Смита. Не высказывался, скорбных мин не корчил, осуждающих взглядов не бросал. И полковник понимал, что имеет право на небольшую релаксацию. Собственный кабинет, неофициальная обстановка, дружеская болтовня после обсуждения насущных дел, умеренная порция, казалось бы, никаких препятствий, пей - не хочу, но при Томасе вино в глотку не лезло. Очевидно, сказывалось знание о категорическом неприятии алкоголя коллегой. И возникало ощущение, сходное с тем, что может испытать католик, рассказывая скабрезные истории в присутствии протестантского пастора. Никто не запрещает, но удовольствия никакого.
  Плеснув себе вина на четверть в первый бокал, Смит придвинул Радулеску второй и предложил:
  - Будешь?
  - Воздержусь.
  - А я пригублю. - Полковник убрал обратно в ящик лишнюю посуду. - В качестве лекарства приму пару капель. Для снятия стресса. Не каждый день с ведьмами -иномирянками переговоры вести приходится. Дипломатия, чёрт её задери! Сколько бы с ней не встречался, постоянно У меня и так нервов не хватает, а еще ты с Томасом масла в огонь подливаешь. Я в офис вернулся, думал, хоть тут расслаблюсь, а вы, ироды, набросились, наорали.
  - Не сильно-то мы и орали, - смутился Тадеуш.
  - Так вопили, что Вацлав спрятался, вон, до сих пор на глаза не показывается. - Смит сделал глоток и покатал вино по языку.
  - Извините, но это ради безопасности и общего блага.
  - Я понимаю, потому без претензий.
  - Солиана, и правда, назначила встречу, чтобы узнать сведения о наших интуитах? - полюбопытствовал Радулеску.
  Полковник изложил товарищам купированную версию причин рандеву с иномирянкой, рассказав, что она интересовалась некоторыми интуитами, в том числе Эрикссоном и Ланге.
  - А что, не веришь?
  Радулеску пожал плечами.
  - Верю. Ветров ведь тоже интуит. Просто показалось, что вы явно что-то недоговариваете.
  - Прозорливый какой, - проворчал полковник. - Предложила из меня авурха сделать?
  - Кого?
  - Вот и я так же отреагировал. Хотя, постой, ты ведь сам термин, видимо, раньше не слышал.
  - Ни разу, - подтвердил Радулеску.
  - Экстрасенс, эмпат и предсказатель. Типа продвинутого интуита, - пояснил Смит. - И ещё плюсом некие способности, какие именно - не знаю. Вроде бы, большая часть их связана с влиянием на сознание людей. Короче, гипноз, прогноз и прочие дела.
  Тадеуш сказанное не комментировал, но ловил каждое слово.
   - Авурхами раньше только аасхи могли становиться, а позднее, они и людей к этому приспособили. Дар как-то пробуждают: был человек, а стал экстрасенс. Это я изложил примитивно, но большего сам не знаю.
  - Вот как...- Радулеску покачал головой. - Информация достоверная?
  - А именно?
  - Относительно развития экстрасенсорных способностей и причастности к этому аасхов?
  - Получена из двух источников. Притом в разное время.
  - Из независимых источников?
  Полковник задумался.
  - Нет, стопроцентно независимыми назвать сложно, особенно в свете последних событий, но их происхождение явно разное.
  - А что за источники, если не секрет.
  - Не секрет. Ветров и Сола. Проще говоря, то, что мне раньше говорил Антон, Солиана фактически подтвердила. И за язык её никто не тянул. Сама выложила. Я до тебя раньше рассказ Ветрова без особых подробностей довёл, больше на ту часть налегал, что с историей иномирян связана, но, выяснилось, и от меня экс многое утаил. Например, что он теперь авурх. Здесь, как видишь, из одного источника.
  - Любопытно.
  - Слышу в твоём голосе скепсис.
  - Источники, конечно, заслуживающие... уважения, но всё равно звучит довольно... - Радулеску замялся.
  - Сказочно?
  - Скорее - нелогично. Зачем аасхам из людей экстрасенсов делать? Помимо того, что подобное явление само по себе... сомнительно. И довольно странно.
  - Напрямую никто мне не сообщал, для чего иномирянам необходимо из людей экстрасенсов лепить, но если сложить пояснения и Антона, и Солианы, можно кое-какие предположения насобирать. На основании твоего любимого логического конструирования. Например, авурхи нужны иномирянам, чтобы козни своим врагам - биоискинам строить.
   - Или, чтобы готовить агентов влияния для государств человеческой цивилизации,- парировал Радулеску.
  - Или то и другое вместе, - продолжил Смит. - И еще пару-тройку причин не трудно натянуть. Да, для однозначных выводов материала недостаточно.
  - Кроме того, почему способности этих ваших авурхов связаны с воздействием на сознание? Чье сознание? Человека? А причём тут аасхи? Они специально данную работу проводили, чтобы иметь возможность влиять на людей, на их мышление, установки, поведение? Зачем иномирянам подобная работа?
  - Не знаю...
  - А сама процедура пробуждения дара - это что? Предположим, она носит исключительно ментальный характер. Тогда мы возвращаемся к вопросу намеренности разработки иномирянами техник контроля человеческого сознания. Что чревато другими, более острыми вопросами. А если допустить, что процедура завязана на физиологию, то, вообще, ничего исключать нельзя, вплоть до изменения генома. И там уже другие расклады, один другого 'приятнее'.
  - Скажешь тоже, изменение генома, - поморщился Смит. - Так можно договориться до того, что Ветров и не человек давно.
  - Заметьте, не я это произнёс.
  - Не нагнетай.
  - Вроде, я и не нагнетаю особо. Лишь реперные точки обозначаю. И некоторые вопросы.
  - Увы, ответов на данные вопросы у меня нет, - Смит вздохнул и еще раз приложился к бокалу. - Однако и считать пояснения Солы с Антоном лживыми веских оснований не имеется. Плюс я не вижу смысла иномирянам и Соле нам откровенную дезу прогонять.
  - Здесь спорить сложно, хотя вы сами многократно говорили, что с меркой обычной логики и человеческого здравого смысла к действиям Чужих подступаться нельзя.
  - Иногда можно.
  - Вам видней, - снова пожал плечами Тадеуш. - Я полагаю, что от чести стать... авурхом вы отказались.
  - Правильно. И сам понимаешь, по каким причинам.
  Радулеску кивнул.
  - А ведьма наша лесная и ухом не повела, заявила, что ожидала отказа. Видимо, я постарел, слишком предсказуемым становлюсь. - Полковник сделал паузу, словно провоцируя собеседника на мелкую лесть, но не дождался. - Ты что, меня и не утешишь, мол, господин председатель, никакой вы не старый и не предсказуемый?
  - А нужно?
  Смит махнул рукой:
  - Нет. Не цените, конечно, вы начальство, ироды, на руках не носите. Ни подобострастия, ни чинопочитания, уважения мало. Как в таких некомфортных условиях руководить? Уйду я от вас... на пенсию. Или в монастырь. В горный, где виноградники есть. - Полковник допил вино. - На чём я остановился?
  - На том, что Сола ждала отказа.
  - Точно. И она сразу с новым предложением полезла.
  - Надеюсь не о замужестве?
  - Пошути еще мне... - проворчал Смит. - Ладно, неправильно выразился. Попросила меня дать добро на то, чтобы Эрикссоном на эту же тему пообщаться. Не согласится ли он в авурхи податься.
  - И вы?..
  - Естественно, дал добро. А как иначе?
  - Да, отказать было бы... стратегически невыгодно.
  - Правильно мыслишь. С учетом диспозиции за Эрикссоном теперь приглядывать плотно нужно. Глаз не спускать. Любая информация, связанная с иномирянами важна. За Солой следить, сам понимаешь, нам не с руки. Ты точно подметил - стратегически невыгодно. О возможностях аасхов мы имеет далеко не полное представление, и как они отреагируют на слежку неизвестно. Да и реально проследить за ними мы не в состоянии; дамочки появляется и исчезает, словно у неё телепорт есть. А вот за Робертом - почему бы не присмотреть. Так что, организуй электронное наблюдение, привлеки ребят из безопасности космопорта, 'ноги' прикрепи.
  - Эрикссон - сотрудник опытный, не первый день конторский хлеб жуёт, слежку наверняка засечёт. И, потом, он же возглавляет КБ, мой непосредственный руководитель. Не очень этично и красиво получится. Как я ему объясню... ситуацию.
  - С чего вдруг тебя этика и красота волновать стали? - удивился полковник. - Ладно, я сам ему скажу. Объясню причины слежки. Чтобы не волновался. Поймет. Ведь Эрикссон, как ты выразился, не первый день работает. А установить наблюдение мы обязаны. Жаль, сделать это в лесу не получится, а что-то мне подсказывает, что Сола будет с Робертом именно там упражняться, дар пробуждать и прочее.
  - Понял, сделаю. Наружку сформирую из бывших конторских и разведчиков Волков. Лурье подключу.
  - Давай.
  Из-за двери раздался странный звук. Не стук, не удар, а шуршание. Словно кот когти об косяк поточил. Полковник бросил взгляд на коммуникатор и предложил Тадеушу:
  - Спорим на сто кредов, что Вацлав за дверью скребётся.
  - Воздержусь.
  - Не азартный ты человек, - пробурчал Смит и крикнул: - Заходи!
  В кабинет, как и ожидал полковник, заглянул его главный телохранитель.
  - Вижу, средствами связи ты пользоваться опять разучился. Или повод не столь значимый, как встреча с 'лесной ведьмой'?
  Вацлав промычал что-то неопределенное, если так можно выразиться, междометийное.
  - Говори яснее. Что случилось?
  - Визитёр ваш...
  - Милутинович?
  - Да.
  - Что с ним? Не тяни, излагай.
  - Исчез.
  По спине полковника пробежалась стая муравьёв. Очень холодных, практически - ледяных. Неужели 'демоны' - шэйду проникли сюда, на Лауру, на запретную для них территорию? Да нет, не может быть.
  - Что значит исчез?!
  - Наружка потеряла его в парковой зоне.
  Смит протяжно выдохнул. А затем рявкнул:
  - Вацлав!
  - Я! - вытянулся телохранитель.
  - Иди отсюда... пока... в общем, в приемной жди. И все доклады - через коммуникатор. Даже если астероид на планету падать начнёт. Ясно?
  - Так точно.
  Вацлав испарился из кабинета не хуже жертвы 'демонов'. Беззвучно, незаметно и бесследно.
  Дождавшись окончания 'испарения', полковник повернулся к Тадеушу и пожаловался:
  - Он меня когда-нибудь убьет. Посредством инсульта или инфаркта. - И после короткой паузы добавил: - Или я его.
  
  
  
  ГЛАВА 7
  
  
   Завывание сирены отозвалось эхом в голове. И болью. Острой, пронзительной, резкой. Словно сирена ударила прямо по извилинам. Он открыл глаза и упёрся взглядом в грязно-серый потолок. Или что-то иное? Повертел головой и обнаружил, что сверху навис не потолок, а полка. Или настил. Что-то, сильно напоминающее нары. Странное слово, откуда оно ему известно?
  Поразмыслить над терминологией не дали.
  С верхней полки кто-то спрыгнул и тряхнул за плечо.
  - Вставай!
  Взгляд переместился на спрыгнувшего человека. Небритый, коротко стриженный, худой. Полуголый. Из одежды - одни штаны. Цвет не рассмотреть, освещение тусклое. Почти полумгла. На лбу у человека свежая ссадина. Свежая? Интересно, а почему он решил, что ссадина свежая?
  Человек со ссадиной снова тряхнул плечо.
  - Подъём! Слышишь, сирена уже замолчала. На работу пора.
   Что за работа? Почему на нее пора? И как необходимость вставать на работу связана с сиреной?
  Вопросы рождались один за другим. А ответов он не знал. Он... кто 'он'? Имя... не вспоминалось. Тонуло в топкой трясине образов. Размытых, непонятных. Мятый обрывок воспоминания об имени скользил рыбкой у поверхности разума, но всплывать не желал. И в руки не давался. Демоны, да как же его зовут?! Демоны... нечто откликнулось внутри на слово. Нечто важное.
  - Тони, не спи!
  Тони? Его так зовут? Попробовал мысленно повторить. Тони. Отклик в памяти возник, но слабый, едва заметный. Будто чужой наряд примерил. Наряд... Пробежался взглядом вдоль тела, посмотрел на ноги. Они скрывались под широким полотном материи. Одеяло? Наверное. Откинул покрывало и увидел, что не обнажен. Штаны есть. Такие же, как у стриженного со ссадиной. А тот уже натянул на себя то ли рубашку то, ли куртку. Скорее - куртку. А затем дернул за руку, заставляя встать с полки. Или с настила? Или с нар?
  Ступни коснулись пластикового пола. Почему-то ждал, что подошвы скрючит от холода, но этого не произошло. Пол оказался не ледяным. Комнатной температуры. Вспомнить бы еще, что значит 'комнатная температура'.
  - Одевайся!
  По примеру человека со ссадиной облачился в куртку. На ощупь - плотную и прочную. Однотонную, кажется, серую; точно в полутьме не определить. По сторонам тем же самым занимались другие люди. Много. Десятки. И справа, и слева, и впереди, и сзади. Разного возраста, роста и телосложения. Впрочем, слишком юных и дряхлых стариков видно не было. Скудность освещения не позволяла оценить ни количество людей, ни размеры помещения. Понятно лишь, что большое. Видна ближняя стена, через три настила. Глухая, без окон. Богатством убранство помещение не отличалось. Стройные ряды полок в два яруса, они же настилы, и всё. Ни столов, ни тумб, ни стульев. А дальние стены терялись в полумраке, не разгоняемом слабым свечением панелей на потолке. И прятались за полками и спинами людей. Еще один источник света маячил вдалеке, над темным пятном какого-то провала.
  Мужчины поднимались или спрыгивали с настилов, надевали куртки и отправлялись друг за другом в сторону тёмного провала, напоминающего по форме арку. Выход?
  Машинально нагнулся и пошарил рукой под полкой. Пустота. Обуви не обнаружил. Зато коротко стриженный сосед обратил внимание на движение.
  - Опять ботинки свои ищешь? Нет их. Не волнуйся, башмаки тебе не понадобятся. Сейчас дойдем, в скафы залезем. - Небритый негромко булькнул, вроде бы, хохотнул. - Там копыта к костюму прилагаются.
  - В скафы? - голос прозвучал хрипло, гнусаво. Карканьем старого простуженного ворона.
  - О, да ты, брат, заговорил! - удивился сосед. - А раньше молчал, мы уже решили, что ты не только умом повредился, но и онемел.
  - Умом повредился?
  - Конечно. А что, не помнишь? Может быть, контузило, или ещё что, но приложило тебя крепко. Когда ты сюда попал, больше овощ напоминал, чем человека. Сначала, вообще, только лежал и глазами хлопал, но потом потихоньку оттаял, начал пить есть, команды выполнять. И даже работать сумел. Хотя чего там уметь... набрасывай да кати.
  - Кати?
  - Эка ты, как попугай, повторяешь всё. А без повтора что-нибудь можешь сказать внятно?
  - Могу.
  - Отлично! - обрадовался стриженный. - Значит, в себя приходишь. А по поводу работы ты тоже не помнишь? Который день ведь пашем...
  - Нет.
  - Ничего, скоро сам увидишь. Накатаешь досыта. И, давай, пошевеливайся, мы уже почти последние. Не успеем - выработку увеличат. Или пайку срежут.
  Они пристроились в конец колонны, направляющейся в сторону темного арочного провала.
  - Как моё имя, не забыл?
  - Как?
  - Забыл, значит. Так и думал. Не горюй, пройдет. Я, значит, Игнациус, но можешь называть меня просто Игги.
  - Хорошо, Игги. А я?
  - Что я?
  - Меня как зовут?
  Стриженный хохотнул.
  - Ну, ты, приятель, даёшь. Я откуда знаю? У тебя на лбу фамилия не написана. И документов нет. А будь у нас чипы, то считывать нечем. Все устройства отобрали, сволочи. Говорят, что даже импланты удаляли. Правда, чипы с персональными данными взамен понавставляли, но нам от них ни тепло, ни холодно. Точнее, холодно. Чуть что против установленного порядка затеял, бузить взялся кто, команда на чип поступает, и ауфидерзейн. Был человек, стал, значит, труп. И за борт. Быстро и практично. Так что, я не в курсе, как тебя зовут. Тут и номеров-то нет. Одни иероглифы проклятые. По ним нас и определяют. Мы первые дни пытались отгадать твое имя, сотни перебрали. Полбарака в развлечении поучаствовало. Ноль реакции. Ты только на 'Тони' откликнулся. И то не сказать, что конкретно, лишь подергивался слегка. Вот, значит, и нарекли тебя этим именем. Некоторые юмористы предлагали Овощем обозвать, Пустой Башкой или Дебилом, но их махом окоротили. А ты, значит, не Тони?
  - Не помню.
  - Вспомнишь обязательно, - пообещал Игги и резюмировал: - А пока, значит, побудешь Тони.
  Возражений не последовало.
  За арочным провалом прятался длинный коридор. Еще более темный, чем помещение с настилами-полками. Расположенные на потолке панели слабо мерцали, почти не давая света. Благо, двигаясь с большой группой попутчиков, заблудиться трудно. Тем более, не в лабиринте. Коридор несколько раз поворачивал, но ответвлений не имел. Да и иными украшениями был небогат. Лишь пару раз попадались то ли заваренные, то ли замурованные двери. Тони их толком и не разглядел. Спутник тащил его за собой, словно буксир.
  Коридор завершился большим и сравнительно освещённым холлом с двумя десятками проёмов вдоль стен. Снова - арочных. Над каждым горел иероглиф с дублирующей надписью цифрами. В холле людской поток делился на ручейки, растекаясь группами к разным проёмам.
  - Нам в двенадцатую, не забыл?
  Тони не помнил, но промычал что-то утвердительное.
  Они свернули в сторону соответствующей арки. За раздвигающимися дверями оказалось помещение для облачения в спецодежду. Спутник назвал его проще - раздевалкой. И здесь окнами-дверями дела обстояли неважно. Помимо, входной арки, имелся явно люк на противоположной стене. По виду - шлюзовой. С мебелью также не сложилось. Ни столов, ни кресел, ни элементарных лавок. Только зажимы вдоль стен с костюмами для работы в безатмосферных пространствах. Не скафандры, как говорил сосед, а именно костюмы БАП. Непонятно как, но Тони сразу определил, что его спутник ошибся в терминологии. По классификации, принятой в Федерации, к скафандрам относилось оборудование для защиты от воздействия внешней среды, обладающее полной изоляцией, автономным дыхательным комплексом, классом бронирования и экзоскелетом. А в костюме БАП ни бронирования, ни экзоскелета не предусматривалось. У Тони едва ли не строчки из справочника перед глазами всплыли. Хотя непонятно, из какого справочника. И что за Федерация? Почему без соответствующего прилагательного? Просто Федерация?
  Подумать над источником вплывших в памяти обрывочных сведений не позволил Игги.
  - Опять застыл? Простоишь - выработку не закроешь.
  - А что это?
  - Норма такая, в тоннах и килограммах. Не закрыл её - могут увеличить. Или еду ограничить, хотя паёк тут стандартный, брикеты, на вкус чуть лучше кожаного ремня. Одноразово. Сначала норму, значит, увеличивают, потом пайку урезают. А дальше уже предупреждения идут. Других наказаний нет. Никто, значит, в карцер не отправляет. Вроде бы, хорошо, никаких последствий. Только есть маленькая деталь: накопил пять предупреждений - отправляйся в блок 'Джи'.
  - А там что?
  - Знать бы... Оттуда пока ни один не вернулся. Кто-то говорит, опыты проводят на людях, другие сочиняют, что в блоке 'Джи', значит, народ на донорские органы потрошат, но, по мне, враньё голимое. Про опыты ещё ладно, но с донорскими органами - полный бред. Зачем китаёзам с доходягами возиться, если дешевле, значит, здоровые печени-почки выращивать. У них ведь клонирование не запрещено. Есть у меня мысль одна о том, что в блоке 'Джи' нашего брата утилизируют. На узкоглазых похоже. Просто и эффективно.
  Посмотрев на замершего Тони, Игги в очередной раз хохотнул.
  - Это лишь моё предположение. Что там творится на самом деле, неизвестно, но явно ничего хорошего. С пленными в военное время не церемонятся.
  - Пленными?
  - У-у, всё конкретно, значит, запущено, - прогудел спутник. - Ты и того не помнишь. Хотя, о чём я, ты же и имя своё забыл. Да и от растения недавно не отличался. Ладно, влазь в скафандр, сейчас некогда, а потом я тебе в подробностях политическую ситуацию, значит, обрисую. Если ты, значит, опять... не того...
  Спрашивать о том, что собеседник подразумевает под словами 'опять не того', Тони не стал. Догадался, что имеется в виду помутнение сознания. Если он снова впадёт в состояние живого растения, разговаривать будет не о чем. И не с кем.
  - В скафах не поговоришь, переговорными устройствами, значит, наши добрые хозяева их не оснастили, так что просто смотри за мной и повторяй, - подвел итог общению Игги. - Там особой науки, как я уже сказал, нет. Сразу покажу, что, значит, брать и куда, значит, бросать и катить.
  Облачившись с помощью товарища в костюм БАП, Тони отправился вслед за Игги к шлюзу. Пройдя шлюзовую камеру, они попали в подземный туннель. Можно было бы сказать, штольню, но выходом на поверхность в ней и не пахло. Народ уже в значительной части отсеялся. В 'штольню' вместе с Игги и Тони отправился лишь десяток человек. Небольшая прогулка в резвом темпе привела их то ли в пещеру, то ли в зал, где стояли вагонетки. И ждала оттрудившаяся смена.
  Работа действительно оказалась нехитрой. В чём-то Игги оказался прав - в стиле 'набрасывай да кати'. Неизвестный Тони механизм вгрызался в каменное чрево подземелья и вываливал на платформу кучи породы, после чего пленные сортировали руду, загружали контейнеры и катили их к приемочному пункту. Где сваливали руду в жерла автоматического приемника. Сортировка проводилось по принципу отделения крупных кусков руды от мелочи. А еще особняком грузились камни с зеленовато-серебристыми крапинками. Эту информацию сосед донёс до Тони при помощи жестов. Наглядной демонстрацией. Об остальном Тони рассказали уже после смены. Неизвестный механизм Игги назвал проходческим комбайном, добавив, что тот управляется дистанционно. А по поводу руды ничего прояснить не сумел. Что именно здесь добывалось, никто не ведал - среди пленников не было специалистов горного дела или геологов.
  Как оказалось, норму выработки на текущие сутки Тони успешно закрыл. О чём свидетельствовало изменение цвета плечевого индикатора на защитном костюме с белого на зелёный. Игги пояснил, что данные о выполнении нормы поступили, помимо прочего, и на вшитый чип с персональными данными, и штрафных санкций сегодня для Тони не предвидится. Получай положенный брикет и кушай. Предупреждений тоже не будет.
  Тони вообще в этот день еще очень многое узнал. Память не возвращалась, но окружающая действительность обрастала подробностями, деталями, красками. Мир словно становился ярче, невзирая на тусклость освещения. Игги поведал соседу, что помещения, в которых проживают пленные, находится на астероиде. Где точно - неизвестно. Название системы товарищ не ведал. Пленные называли место своего заключения или лагерем, или шахтой.
  Судя по рассказам, люди попадали на астероид после захвата или уничтожения кораблей в разных регионах обжитого космоса. По большей части - в районах боевых действий и в секторах, граничащих с территориями Поднебесной. Доставляли пленников на астероид разными способами. Кого - в анабиозе, кого - просто перевозили в запертых трюмах грузовых кораблей, если речь шла о недалёком прыжке. Именно от пленников, не побывавших в заморозке, и разошлась информация об астероиде - отдельные проворные личности успели что-то подсмотреть в иллюминаторах. Вдобавок часть прибывших пленных получила вводный инструктаж от 'хозяев лагеря'. Непосредственно же на месте добыть какие-либо сведения, не относящиеся к норме выработке и дисциплинарным наказаниям, было очень сложно. Если не сказать - невозможно.
  Лагерь функционировал практически в автономном режиме. Помещения для проживания и работы были изолированы. Кроме них пленные могли появляться в туннелях, 'штольнях' и 'раздевалке', и то по команде. Залы с настилами, где все спали, Игги называл камерами, хотя они были огромными. Тони почему-то про себя нарёк эти помещения бараками. Обитатели разных камер - бараков пересекались только в тоннелях по пути в 'раздевалки'.
  Живых надзирателей, охранников, офицеров Поднебесной и обслуживающего персонала на астероиде не видели. Работу с контингентом никто не проводил. По крайней мере - лично. Управление пленными производилось другими способами. Звуковые оповещения, информационные сообщения на световом табло и дистанционное воздействие. Вживленные в тела чипы позволяли контролировать каждого.
  В высокие потолки камер-бараков были вмонтированы излучатели, и любой пленник, при необходимости, идентифицировался и становился объектом воздействия. Например, для болевого шока через тот же чип. А в отдельных случаях заключенный приводился в бессознательное состояние. Именно так 'хозяева лагеря' поступали в случае нарушений дисциплины в помещениях для проживания. А запрещалось заключенным многое: громко кричать, отходить далеко от закрепленного для сна настила, за исключением посещения санузла, собираться группами, совершать резкие движения. Не говоря уже об инцидентах типа драк. Их пресекали мгновенно - сразу глушили находящихся в точке конфликта и поблизости. Валили пачками.
  Тони стало понятно, почему с ним Игги возится. Как рассказал товарищ, несколько дней назад у него произошла ссора с двумя другими соседями, и примирения пока не случилось. Выбор, по сути, у нового друга был небогатым: опекай, пребывающего в состоянии едва ли не овоща Тони, в надежде на улучшение состояния, собачься с неприятелями, рискуя нарваться на очередной болевой удар, а может, и оглушение, или сам с собой веди беседы. Игги предпочёл первый вариант.
  Наверняка какие-то представители администрации 'лагеря' на астероиде присутствовали непосредственно. Иначе функционирование учреждения было бы неэффективным. Начиная от наблюдения и времени реагирования и заканчивая дороговизной размещения администрации вдали от места заключения пленных. Зачем представителям Поднебесной сложности, например, с организацией связи в космосе? Просто представители администрации предпочитали не показываться на глаза 'подопечным'.
  Вводный инструктаж проводился дистанционно, раздача пайков проводилась автоматически - согласно вживленным чипам, звуковые оповещения и информационные сообщения на световых экранах и табло также не требовали личного присутствия кого-либо из тюремного начальства. Даже перевод злостных нарушителей в блок 'Джи' производился максимально скрытно. Всех обитателей конкретного барака глушили, нарушителя изымали. Как именно - неизвестно. Может, надзиратели приходили и бедолагу на носилках утаскивали, а может, робототехника в процессе участвовала. Хотя относительно применения робототехники, Игги сомневался, по его утверждению это было бы слишком дорого.
  Сосед говорил, что граждане Поднебесной деньги считать умеют и точно не станут сорить ими в лагере военнопленных, пусть он и заточен под горнодобывающую деятельность. И в данном вопросе Тони доверял товарищу, тот был гораздо опытнее и, что немаловажно, памяти не терял. Вдобавок Инациус, по его собственному заявлению, некогда учился на финансовом факультете, что добавляло авторитетности мнению соседа. Правда, впечатление портила оговорка о том, его из университета выгнали со второго курса, но это мало что меняла. Исключили-то Игги не за неуспеваемость, а за непристойное поведение. Правда, в чём конкретно состоял его проступок, товарищ поведать отказался. Видимо, такое, о чём и в лагере военнопленных травить байки не с руки.
  Можно было отмахнуться от авторитетного мнения соседа, но, помимо прочего, имелось некое невнятное ощущение, что Игги прав. Несмотря на повальную автоматизацию многих процессов труда и жизнедеятельности на астероиде. Настолько обширную, что вызывал удивление факт столь неэффективного использования пленных. Включая оснащение примитивнейшими средствами производства.
  Зачем использовать ручной труд, простейшие контейнеры, по сути, вагонетки, там где уже имеются автоматические приёмники и проходческие комбайны с дистанционным управлением? Не легче ли и дешевле сделать всю производственную цепочку, точнее - горнодобывающую, полностью автоматизированной? Исключить участие человека, тем более, когда речь идет о военнопленных? Данные сомнения посетили даже ущербный мозг Тони, о чём он не преминул спросить нового товарища. Справедливости ради, единственного, об иных - старых - товарищах память стыдливо умалчивала.
  Оказалось, что не дешевле. Легче или нет, Игги сказать не мог, но категорически наставал на том, что затраты на содержание военнопленных имперские чиновники стараются минимизировать. И вовлечение заключенных в добычу руды имеет целью снижение этих трат. Не до уровня самоокупаемости, но какие-то деньги администрация лагеря на труде бывших солдат и офицеров Федерации экономила. Точнее - рядового и унтер-офицерского состава. Со слов соседа, все с кем он общался здесь, имели звания от рядового до мастер-сержанта. Ни одного капитана или лейтенанта Игги в лагере не встречал. А званием недавно очухавшегося товарища вполне обоснованно интересоваться не стал.
  А между тем Тони прислушался к себе. В недрах сознания копошилось нечто, не воспоминание даже, а его тень. Казалось, что он когда-то был офицером. Или кем-то подобным. По крайней мере, отклик в глубинах памяти возник. Слабый. Похожий на угасающее, обрывающееся эхо. Когда не разобрать ничего конкретного, лишь слышен невнятный звук. И отклик скорее не на слово 'офицер', а на 'лейтенант'. И больше ничего. Дальше пустота. Не сосущая, не зовущая. Обычная. Серая. Мглистая.
  Выяснилась и причина ссоры нового товарища с другими соседями. Точнее, не причина, а глубинный мотив. Камнем преткновения оказалась какая-то несерьезная оговорка, но корнем противоречия явился расовый вопрос. Большинство военнопленных в 'бараке' являлись чернокожими. Тони не сразу обнаружил данный факт. В полутемном помещении цвет кожи людей, особенно тех, что размещались у дальней стены, особо не разглядишь. Да и наблюдательность вкупе с аналитическими способностями пока явно были не на высоте. Глупо отрицать, что дело не в одной потере памяти - мозг работал не на полной мощности. И некоторую заторможенность также сложно не заметить. Только после того как новый товарищ пару раз процедил сквозь зубы ругательства про черномазых, Тони обратил внимание на цвет кожи людей поблизости. Негроиды и мулаты. А Игги, равно как и его подопечный, были намного светлее соседей.
  С трудом восстановив картинку пути по тоннелям, Тони вспомнил, что среди встреченных обитателей других камер - бараков попадались люди европейского типа. Это словосочетание вызывало странные ассоциации. Тони честно попробовал в них разобраться, но не сумел извлечь что-то четкое, полезное, информативное. Кроме того, показалось, что ранее с издержками расовых отличий ему сталкиваться не приходилось. Если верить рассказу Игнациуса такая проблема в Федерации остро не стояла.
  Так сложилось, что изначально космическая экспансия земных государств развивалась с учетом их цивилизационных, этнических и религиозных особенностей. Мигранты из Европы и Северной Америки заселяли сектора, ставшие впоследствии Федерацией. А большая часть выходцев из Африки влилась в Халифат и страны Свободных миров. Справедливости ради, часть их осталась на Земле, кое-кто оказался на Ньюланде, встречались они и в других системах. На протяжении веков смешение национальностей пусть и не привело к образованию монорасового государства, но европеиды в Федерации преобладали в значительной степени.
   Игги и Тони просто 'повезло' - у них в камере размещались уроженцы Нельсона - единственной планеты Федерации, где компактно проживало чернокожее население. К этнической розни добавились далеко не самые миролюбивые характеры соседей по 'бараку', и в итоге возникло до сих пор не погасшее противостоянием. Что скрывать, будь у пленников больше свободы, что-нибудь посерьезнее кулаков и зубов и карайся нарушения дисциплины чуть мягче - дело закончилось бы кровопролитием. Непременно. С учётом чудовищного численного превосходства выходцев с Нельсона - явно не в пользу Игнациуса. Справедливости ради, дело касалось не только его. Обстановка в камере - бараке в целом была далеко не библиотечной. Несмотря на расовую идентичность и землячество, многие заключённые друг на друга смотрели не очень недружелюбно. И 'косо' - в данном случае слабоватый термин. Не говоря уже об отношении к этнически неблизким Тони с Игги. И только страх перед репрессиями администрации сдерживал военнопленных от серьезных конфликтов. Испытывать на себе действия излучателей, корчась в болевом шоке или получать предупреждения, отмечая дорогу в пугающий неизвестностью блок 'Джи', народ не рвался.
  Хотя периодически конфликты случались, и провинившихся наказывали. Вместе с тем, мелкие стычки серьезно напряжение не сбрасывали, негатив копился. И мог выплеснуться в массовой потасовке. Однако пока условно мирное сосуществование военнопленных в бараке продолжалось.
  
  Дни потянулись чередой. Длинной, вязкой, нескончаемой. Похожие один на другой больше, чем братья-близнецы. Подъем, оправка, путь в 'раздевалку', облачение в защитные костюмы, переход в шлюз, работа в 'штольне', возвращение в 'барак', принятие пищи, оправка, мойка, отбой. Незамысловатая программа. И каждые сутки - вновь по кругу. Отличия состояли лишь в темах бесед с новым товарищем и в том, выполнялась ли норма выработки. Досуг наполнялся разговорами. Других занятий и развлечений не было. Если не считать редкие конфликты и нарушения дисциплины, подавляемые администрацией. К счастью, Тони с норму закрывал постоянно, в ссорах не участвовал, в связи с чем за подобными историями наблюдал со стороны. От дефицита общения он не страдал - языком Игги работал практически безостановочно. Оставляя за скобками время, когда они работали в защитных костюмах. А вот чего ощутимо не хватало - элементарной еды.
  Пищевые брикеты были высококалорийными, но вдавались раз в сутки. По одному - на нос. Соблюдая буквальную точность - на рот. Вероятно, функции восполнения энергии и поддержания жизнедеятельности организмов такой своеобразный рацион выполнял успешно, поскольку от голода в лагере, вроде бы, никто не умирал, но вкусовые качества брикетов оставляли желать лучшего. Мягко говоря. Не подошва сапога, конечно, но что-то уже близкое. К тому же ощущение сытости после поедания брикета приходило очень быстро. Кушать Тони хотелось постоянно. Нет, не кушать - жрать.
  Иных поводов для радости было маловато.
  Память не возвращалась, хоть тресни. Правда, менялось восприятие. Мировосприятие. Тони словно всплывал на поверхность со дна глубокого водоёма. Окружающее становилось... реалистичнее, резче, ярче. Мир наполнялся красками, звуками, ощущениями. Казалось, еще часок-другой, возможно, сутки, и плотина забытья, подтачиваемая жвалами времени, рухнет. И на сознание обрушится лавина воспоминаний. Туман рассеется.
  Однако дни сплетались в декады, а прорыва не происходило. Несмотря на то, что Тони пытался ускорить это событие. И чего только не пробовал. Тёр виски, чесал макушку, массировал затылок, медитировал, расслаблялся, концентрировался, напрягал извилины в потугах забраться поглубже в недра сознания. Даже просил Игги выступить в роли гипнотизёра, пусть такая затея была изначально обреченной на провал, ввиду отсутствия какого-либо инструментария и медиумных способностей у товарища. Разве что головой о стенки не бился. Пользы эти действия не приносили, но Тони не отступал.
  И сейчас он применял один из методов, который в теории мог помочь ускорить разрушения незримых барьеров, сковывающих воспоминания в глубинах разума. Метод ранее не опробованный. Тони закрыл глаза и попеременно напрягался и расслаблялся, периодически концентрируясь на обрывках иногда проступающих в разуме образов и стараясь их детально 'рассмотреть'. Нельзя сказать, что метод оказался эффективным, но кое-какие хвосты картинок удавалось зацепить. Отдельные образы стали чётче. Вероятно, новый способ тут был и не при чём, вполне возможно, картинки в памяти приобретали чёткость наряду с изменением мировосприятия. Окружающая действительность становилась ярче и резче, и образы - тоже.
  Как следует обмозговать данный факт Тони не дали. Концентрацию сбило хриплое шипение:
  - Чего вылупился?!
  Голос, вобравший в себя и змеиное, и кошачье, принадлежал Игги.
  Тони бросил упражняться и поднялся с настила. Касаемо яркости красок в обстановке за последние часы ничего не поменялось - те же серые тона, поглощающие рассеянный свет и скрадывающие острые углы. В отличие от атмосферы. И дело не в составе воздушной смеси и соотношения кислорода, азота и углекислого газа. А в накалённости. Она в бараке явно возросла. На пару десятков градусов. Точнее, не во всём помещении в той части, где располагались лежаки Тони и его товарища.
  Ведь два человека, застывшие друг напротив друга в напряжённых позах, явно не символизировали пасторальную картинку. Первым, понятное дело, был Игги, а вторым - Карл, высоченный, за два метра ростом, атлетического сложения лысый негр. Тони про себя окрестил 'баскетболистом'. Тоже сосед, только из ближайшего ряда стеллажей справа. Пацифизма в пейзаж совершенно не добавляла маячившая сбоку от Карла парочка его приятелей.
  Ситуация осязаемо намекала на то, что, возможно, сейчас сверкнет искра, которая завершит то самое условно мирное сосуществование в бараке.
   - Хочу и смотрю.
  - Я тебе не галерея! На своих дружков пялься! Вон они какие красивые, таких принцесс в любой клуб с радостью примут.
  - Заткнись, урод! - оскорбился один из приятелей Карла, тощий и верткий мужик с очень подходящим прозвищем - Угорь.
  - Кто тут запел, смотрите? Глист недодавленный! Валите по полкам, пока зубы целы.
  Несмотря на высокий эмоциональный накал, переговорный процесс шёл на пониженных тонах. Даже сейчас - в запале - заключенные говорили приглушенно. Не шёпотом, конечно, но и не в полный голос. Сказывался выработанный за короткое время рефлекс: крики и шум жестко пресекались администрацией. И каждый опасался нарваться на карательные санкции. Хотя складывалось ощущение, что ещё пара-другая острых реплик, и страхи с опасениями ссорящимися позабудутся. И начнется потасовка. Короткая и, по большому счёту, бессмысленная в силу быстрого реагирования администрации на нерегламентированную активность.
  Вообще, странно, что Игги сцепился именно с Карлом. 'Баскетболист' являлся довольно мирным парнем, ни с кем не конфликтовал, в отличие, например, от Угря. Вот тот у половины барака в печёнках сидел. Чтобы Карла вывести из равновесия - нужно было сильно постараться. Не просто на больную мозоль наступить, а потоптаться на ней от души. С другой стороны, Игнациус не настолько страдал безбашенностью, чтобы по пустякам на здоровенного спортсмена буром переть. Слишком велика разница в габаритах. Это тот самый случай, когда потасовка, несмотря на свою скоротечность, могла завершиться печально.
  Оружие, либо предметы, способные его заменить, у заключенных в лагере отсутствовали по определению. Да что там оружие - у пленных вообще никакого имущества не было. Кроме штанов и курток. Стеллажи не разломать, в санблоках оборудование вмонтировано в стены, пол и потолок. До осветительных панелей не достать. Что-то пронести с собой из штольни также невозможно. Повеситься на штанах - и то шансов нуль. Так как они, наряду с куртками сделаны из непрочной ткани, которая рвалась при более-менее существенном воздействии. Спасибо, что меняли одежду часто, а то пришлось бы в рванине пленным щеголять.
  Поэтому применить подручные средства в драке с Карлом, Игнациус не мог. А справиться с атлетом без хорошей железной палки или дубины, товарищу не по плечу. Не вспоминая даже о приятелях здоровяка. И, напротив, Карл в силу неоспоримого физического превосходства был способен за десять-пятнадцать секунд нанести серьезные повреждения оппоненту. Вплоть до увечий. Чего скрывать, один удачный удар - и тушите свет. Сломанная челюсть, сотрясение мозга, черепно-мозговая травмы и далее по списку. А на качество медицинского обслуживания на астероиде никто не жаловался. Ввиду его крайне циничной утилитарности. Заключенных тут практически не лечили. Максимум на что мог рассчитывать заболевший или травмированный пленный - что его переведу из барака в медицинский блок. И то лишь после утраты трудоспособности, а порой и потери сознания. Вдобавок из медицинского блока мало кто возвращался. И рассказы вернувшихся напоминали байки из ужастиков.
  Так что никакого резона нарываться на потасовку с Карлом у Игги не было. Однако он явно это делал.
  Неожиданно мелькнула мысль о том, том, что Игги сорвался из-за скуки. Последнее время Тони, погруженный в собственные проблемы, с товарищем беседовал меньше прежнего. Попытки ускорить возращение памяти - упражнения, медитации - не способствовали активизации общения. Поначалу Игнациус участвовал в процессе, что-то советовал, пытался помочь, но вскоре стал мешать. И два дня назад Тони попросил его отстать.
  Вот Игги и направил собственный энтузиазм в иное русло. Эта простая мысль была похожа на озарение.
  К сожалению, времени на анализ собственных мыслей не было. Стоило попытаться погасить конфликт. Что Тони и попробовал сделать. Он тронул рукой плечо Игги и сказал:
  - Ребята, давайте...
  Едва Тони открыл рот, его посетило новое озарение - потасовки не избежать. Гасить конфликт поздно. Что мгновенно и подтвердилось. Тони даже завершить фразу не дали. Угорь выскочил из-за спины Карла и стукнул Игнациуса кулаком в лицо. В район зубов. Очевидно, не очень сильно; голова еле заметно дёрнулась. Ответный ход со стороны Игги последовал незамедлительно, пусть и не совсем по адресу. От роскошного правого бокового тощий негр, полностью оправдывая своё прозвище, сумел увернуться. И, вместо челюсти Угря, кулак Игги угодил в грудь 'баскетболисту'. Что, впрочем, не произвело на атлета никакого впечатления. Здоровяк не дрогнул. Более того, не моргнул и бровью не повел. Словно ему не кулаком в грудь заехали, а кончиком пальца легонько прикоснулись. Нежно, любя. Единственной зримой реакцией Карла было немного озадаченное:
  - Ты чего?
  Тони машинально потянул Игнациуса за плечо, старясь вытащить из сектора 'обстрела тяжелой артиллерии', то есть из-под кулаков Карла. Не преуспел. Да не особо и старался. Усердствовать не позволяло то самое периодически накатывающее состояние озарения, которое порождало некое понимание: драка только началась, разнять соперников не удастся.
  Подтверждая это, проявил активность третий приятель здоровяка - парень тоже, надо признать, не мелкий. Не очень рослый, но массивный, с рельефной мускулатурой. Квадратоподобный качок. Или прямоугольноподобный. Он протиснулся сбоку, схватил Тони за руку и попытался угостить прямым в голову. Почти без размаха. Будто хотел стукнуть не сильно, но обидно. Тони автоматически блокировал удар второй рукой и лягнул неприятеля в пузо. Если данную часть тела нападавшего, отнюдь не выпирающую и украшенную кубиками, позволительно так называть. Пнул в нижнюю часть корпуса. С небольшой амплитудой, но от души. На зависть лошадям, кенгуру и прочим лягающимся животным.
  Вероятно, Тони попал не совсем в живот, так как квадратного персонажа не только отнесло на пару метров, но и основательно скрючило. И, судя по позе, из потасовки качок выбыл надолго. С учётом того, что любая повышенная активность в бараке никогда не продолжалась более полуминуты, - окончательно и бесповоротно. В скоротечный промежуток схватки с невысоким качком Тони упустил из вида Игнациуса и не видел, что с ним случилось, но, очевидно, ничего хорошего. Обмякший товарищ повис то ли на поперечной балке настила, то ли на руке Карла, и здоровяк, основательно размахнувшись, готовился приголубить Игги. Оплеухой или полноценным ударом кулаком - Тони понять не сумел.
  Идея о самоубийственной попытке влезть между Карлом и Игги, чтобы воспрепятствовать расправе над товарищем, умерла, едва родившись. Да и не успевал Тони ни при каких раскладах стать прослойкой между дерущимися. Помимо прочего мешал Угорь, переключившийся на нового оппонента и вознамерившийся повторить трюк с зуботычиной. Верткий пленник налетел и нанёс удар очень быстро, словно включив ускоренную передачу. Тони среагировать толком не смог, лишь голову чуть в сторону убрал. И удивился - сколь стремительно двигается этот человек. Правда, бил он не сильно. Чего скрывать: откровенно слабовато. Даже принимая во внимание уклонение Тони, в связи с чем удар превратился в скользящий. Шлепок - не более. Не болезненный, но раздражающий.
  Угорь наскочил вновь и нанёс второй удар. И попал. Точно также: не больно, но обидно. Тони ответил с правой, но противник увернулся. Попытался достать его по корпусу - с аналогичным успехом. Угорь уходил, отклонялся, отпрыгивал, а затем жалил быстрыми короткими джебами. Не опасными для организма, но вредными для самооценки Тони. Губу неприятель ему уже разбил, бровь рассёк, под глазом саднило - наверняка там синяк образуется.
   Что странно и удивительно: голова работала ясно. Мысли были чёткими. Тони никогда еще после 'пробуждения' из состояния полуовоща подобного не испытывал. Например, Тони понимал, что при подобном рисунке потасовки, ничего, кроме урона своему достоинству, не поиметь. Впрочем, как и ничего сверх того. Про жизнь речи нет, здоровье страдает тоже относительно. В отличие от эго. А ущерб чувству собственного величия не грех и перетерпеть. Совладать с Угрём можно, но тогда на авансцене окажется Карл, что сулит плохие перспективы. Именно по части вреда жизни и достоинству. Вон, Игги, после пары оплеух скис окончательно, и, если бы не поддержка - в прямом смысле слова - противника, давно бы перетёк в горизонтальное положение. А факт пребывания в нокауте фиксировать нужно уже сейчас. Тони в том не сомневался ни на йоту. Причём не только в силу просмотра картины избиения товарища собственными глазами - на заднем фоне 'танцев с Угрём', но и в связи с очередным озарением, дарующим ответы на многие вопросы. Заданные и незаданные.
  Вместе с тем, безнаказанные наскоки и удары Угря действовали на нервы. Бесили. Пару раз не сдерживался и пытался ответить по-серьёзному, но не преуспел. Наверное, к счастью. После второй попытки Тони ушёл в оборону, прекратив потуги достать противника, лишь отбиваясь, совершая уклонения и ставя блоки. Зачастую - напрасные. И в этот момент к ясности сознания - на грани озарения - добавилось спокойствие. Изумительное спокойствие. Эмоции перестали мешать мыслям, потухли, залитыми водой углями.
  Возникла некая отчужденность. Будто Тони смотрел на себя со стороны. И являлся наблюдателем, а не участником действа. Он даже подспудно оценил необычность обстановки. Её несоответствие ситуации. Ведь драка велась не в тишине, конечно, но в атмосфере приглушенности. Никаких выкриков, воплей, громогласных оскорблений, ругань исключительно сквозь зубы. Отхвативший копытом по нижней части туловища боец, и тот не орал. И не выл. Разве что - подскуливал, коль позволительны подобные неологизмы.
  Пикантности придавало и отсутствие заинтересованной и не очень публики. Зеваки-болельщики вокруг не собирались, дерущихся не подбадривали, как обычно происходит в 'нормальной среде'. Здесь среда была ненормальной. Со спецификой лагеря для военнопленных, включающей в себя ожидаемый удар парализаторов. И тут вместо того, чтобы собраться в круг и возрадоваться развлечению, народ, наоборот, быстренько расползся по настилам и прикинулся ветошью. Стараясь не маячить, да и, вообще, лишний раз не шевелиться. Дабы не угодить под раздачу. Точнее - не угодить под нее было фактически невозможно. Всем достанется. Люди старались скорее не попасть в эпицентр раздачи. Отделаться меньшими потерями по части болевых ощущений и последствий для организмов.
  Очередное озарение Тони уже не удивило. Он ощутил, что пресловутая раздача вот-вот случится. В ближайшие мгновения. Что программа отследила нарушение дисциплины, оценила ситуацию, по вживленным чипам отсортировала нарушителей и получила санкцию на применение карательного протокола. От предвкушения заныли уши. И то, что под ними.
  Одновременно вернулись эмоции. В прямом смысле, то есть - одномоментно. Обрушились шквалом. Волной. Острыми сосульками с крыши отстраненности. И от желания врезать надоевшему Угрю по морде зачесались кости внутри пальцев рук. Тони понимал, что до сработки парализатора ничего сделать противнику не успеет, но всё равно попытался ударить. И не кулаком, а ногой. Благо, упражнение с ляганием было апробировано секунды назад и стало успешным. Тони дернулся навстречу вертлявому оппоненту... и вдруг почувствовал себя попавшим в варенье комаром. Воздух сделался вязким, похожим на сироп.
  Возникла мысль о том, что это ударили излучатели, и так ощущается первоначальное воздействие, но сразу же испарилась. Работу парализаторов Тони не раз испытал на собственной шкуре. Точнее - на нервной системе. И прежде никогда воздух вязким не становился. После удара в глазах быстро темнело, а затем сознание отключалось. Да что сравнивать, Тони ранее и отследить момент применения излучателей особо не успевал, сразу по мозгам, и в аут. О том, чтобы обдумывать, сработал ли парализатор, и речи быть не могло. А сейчас мир, почудилось, замедлился.
   Нет, реально замедлился. Если Тони двигался, пусть и с огромным трудом, то Угорь и другие участники потасовки застыли. Статуями. Памятниками. Располагай Тони минуткой на неоднозначные сравнения, он бы сказал, что попал в иной скоростной режим времени.
  Движения в 'сиропе времени' давались тяжело, но спровоцированная вспышкой эмоций попытка достать соперника удалась. Тони сподобился в один шаг сократить дистанцию и пнул Угря. Не глядя. Можно было бы сказать: 'как футбольный мяч', но подошвой ноги удары в соккере не наносят. Попасть туда же, куда угостил низкорослого качка, не удалось. То ли Угорь занимал грамотную позицию, то ли в 'сиропе' ударить акцентировано было сложно, но почти кенгуриный пинок пришёлся в руки и пресс оппонента. И ощущения от соприкосновения показались странными. Будто тазик с желейным десертом лягнул.
  Проблему с прицельным попаданием компенсировала сила приложения. Весомо и зримо. Противник сгруппировался и отлетел в сторону. В нужную сторону. Настолько удачно, что врезался в Карла, добивающего Игнациуса. И явно помешал завершению расправы. Впрочем, порадоваться за товарища Тони не успел.
  Зачесались зрачки в 'предвкушении' удара парализатора, временной сироп исчез, скорость движений вернулась к прежним значениям. А затем мир затопила темная пустота.
  
  Сначала в бескрайнем ничто появилась мысль. Зародыш мысли. Обрывок образа, фрагмент картинки. Неясный, смутный. Окруженный туманом незнания. Затем туман стал истончаться, редеть. Образ обрел форму, наполнился содержанием, сменился другим, третьим, четвертым, пятым. Образы завертелись калейдоскопом, заполняя темную пустоту. И она пропиталась светом. Пока еще слабым, но ощутимым. Появились мысли. По обыкновению - в виде вопросов. Самых примитивных.
  Что?
  Кто?
  Где?
  Когда?
  Полноценных ответов не было, но постепенно в сознании всплывали обрывки воспоминаний, помогающих складывать мозаику. Астероид, лагерь военнопленных, Игнациус, работа в штольне, конфликт, драка с заключенными, удар излучателя. И еще имя - Тони, от которого повеяло чем-то привычным, но не совсем правильным, незавершенным.
  Почему-то не ощущалось тело. Ни боли, ни давления, ни прикосновения. Будто не просто отключилось осязание, а тело отсоединили от мозга. А мозг работал. Мысли возникали, роились, исчезали и вновь прорастали. Их первородная хаотичность уменьшилась, они приобретали стройность и последовательность. Воспоминания становились чётче и полнее. До определенного предела.
  Мысль о том, что можно вспомнить о потере памяти вызвала первую эмоцию - нечто похожее на внутренний смех. А затем пришёл страх.
  Что случилось?
  Последнее, что осталось в сознании - драка перед ударом излучателя. Неужели парализующее воздействие не завершилось? Страх принялся перековываться в панику. Ведь прежде с Тони такого не происходило. Его память хорошей или даже нормальной назвать сложно, но три факта применения излучателя не забылись. И каждый раз, пережив удар, Тони просто приходил в себя после обморока. Открывал глаза, поднимался, потирал пострадавшие части тела. Испытывал боль, дискомфорт. Отсутствия ощущений никогда не было. А тут словно тело украли.
  Как теперь жить без него?
  Паника достигла пика в тот момент, когда Тони почувствовал, что у него есть веки. А еще губы. И попробовал ими пошевелить. С веками не срослось, а губы, кажется, чуть сжались. Пришла довольно логичная мысль о том, что воздействие парализующего излучения проходит, и паника понемногу улеглась.
  Через некоторое время (то ли пару минут, то ли десяток веков, причём показалось верным последнее) отсутствия тела Тони уже не ощущал. Напротив, порадовался тому, что оно болит. Во многих местах. Почувствовал прикосновение спины, затылка, рук, ног к поверхности. Ощутил давление на запястья и голени. Сумел прикоснуться языком к нёбу, а затем - открыть глаза. С трудом, но сподобился. А еще понял, что мёрзнет.
  Вокруг царил традиционный для лагеря полумрак. Первое мгновение Тони решил, что он очнулся на привычном настиле в камере, но затем разглядел, что над головой не грязно-серая поверхность полки, а потолок с осветительными панелями. В настоящее время - не горящими. Пошевелиться или, тем более, развернуться не получалось. Тело не слушалось. Максимум, что мог делать Тони - двигать глазными яблоками. Не считая век и губ.
  Увидеть, что находится в направлении ног и темени, не удалось. По понятным причинам - обзор отсутствовал. Видно было, что из одежды на теле имеется только нижнее белье. То ли шорты, то ли трусы. А вот скосить глаза вправо и влево получилось. И разглядеть, что находится по бокам. Там располагались то ли настилы, то ли кушетки с лежащими на них людьми. В поле зрения попадали по три кушетки с каждой стороны. На одной их них, как показалось Тони, он увидел знакомого - соперника по драке. Прямоугольноподобного качка, который пострадал от лягания в нижнюю часть туловища. Рассмотреть лицо было невозможно, но, судя по комплекции, рядом лежал именно он. Перепутать трудно. К тому же, элементарная логика подсказывала, что едва ли участников драки развозили по разным помещениям.
  Другой вопрос - что это за помещение? Точно не привычный и знакомый барак, несмотря на схожесть освещения и утилитарность обстановки. Да и здесь явно прохладнее, чем в 'камере'. Пар при дыхании изо рта не шёл, но стылая река разливалась по венам. И едва ли эти ощущения следовало списывать на последствия отходняка от парализации. Помещение, чудилось, пропитано холодом. Интерьер тоже был незнаком. Подобного на астероиде не припоминалось. Лагерь военнопленных - не курортная зона, естественно, но с фиксаторами на запястьях и голенях лежащих людей Тони здесь ни разу не сталкивался. А сейчас у ближайших соседей на конечностях он вполне чётко разглядел то ли пластиковые, то ли металлические держатели. С одной стороны, повод для оптимизма - заключенных лишают подвижности и возможности сопротивляться, значит, парализация должна пройти. С другой - симптомы пугающие. Зачем-то ведь заключенных зафиксировали. Явно не для того, чтобы с ложечки кормить или развлекательной программой веселить.
  А если они попали в легендарный блок 'Джи'? Где закоренелых штрафников, по рассказам, на органы разбирают и для негуманных экспериментов используют.
  Жуть!
  Страх навалился с новой силой. Иной, но ничуть не менее липкий. Соединенный с ощущением беспомощности. Такой, что холод отступил. Тони сконцентрировался и постарался пошевелиться. Почувствовать любую часть тела. Получилось. Сначала удалось подвигать губами, затем дернулся палец на левой руке. Не разобрать, то ли мизинец, то ли безымянный, но Тони обрадовался этому, словно джек-пот в лотерею выиграл. И продолжил упражняться. Спустя какое-то время он мог свободно шевелить пальцами на руках и ногах, ощупывать языком полость рта, моргать, сжимать и разжимать губы, морщить нос и даже слегка поворачивать шею. Осязание вернулось почти полностью. Поворочаться, дернуть ногой или рукой, нельзя было по определению - конечности жёстко фиксировались в запястьях и голенях.
  Данный факт Тони уже не только логически вычислил по соседям, но и прочувствовал в полной мере на собственной шкуре. Когда пытался двигать конечностями - ощущал давление фиксаторов.
  Организм постепенно возвращался к нормальному функционированию, хотя последствия парализации ещё сказывались. Стало покалывать в разных частях тела, кое-где - болезненно. Тони уже мог практически свободно покрутить головой по сторонам. Практически свободно с учётом фиксации на кушетках. Более тщательный осмотр помещения показал, что люди вокруг лежали не на настилах, нарах или кроватях, а на каталках. Ножки каждого лежака были оснащены колесиками. Что давало пищу для размышлений о предназначении данного оборудования. Откровенно несладкую пищу. И рождало пессимистические идеи. Через две каталки от себя Тони, как ему почудилось, разглядел Игнациуса, но стопроцентной уверенности в том не было. Слишком малый сектор обзора и полутьма мешали.
  Удивительно, что никто из лежащих заключенных, кроме самого Тони, не подавал признаков жизни. Поубивало их парализатором, что ли? Только спрятавшаяся в тёмный угол сознания паника вновь поползла на свет. И принялась за старое любимое занятие - давить на психику. На сей раз на почве маниакальной мысли о том, что все вокруг умерли, а Тони один выжил. И теперь его ожидает незавидная участь остаток дней провести прикованным к лежаку - каталке, а затем - неминуемая гибель от жажды или голода. Нестерпимо захотелось заорать, позвать на помощь, что Тони и попытался сделать. Забыв про въевшиеся за время лагерного существования в подкорку рефлексы. Те, что заточены на соблюдение режима пониженной громкости голосов. Не очень успешно; из глотки вырвался какой-то невнятный сиплый клёкот. Самому еле слышный.
  К счастью, вскоре кое-кто из соседей начал шевелиться. И Тони отпустило. Паника свернулась ужом и юркнула обратно в глубины разума. Или бессознательного, кто разберёт. Тони успокоился и стал наблюдать, как медленно 'оттаивают' его товарищи по несчастью. Отвлекаясь так и от мрачных мыслей, от болезных ощущений.
  Долго прохлаждаться пленникам не позволили. Внезапно ярко вспыхнули потолочные панели - Тони пришлось зажмуриться. Царящую в помещении тишину нарушило мелодичное пиликанье. Открыв глаза и проморгавшись, Тони обнаружил три новых лица. Если можно так выразиться, ведь лиц за непрозрачными пластиковыми масками видно не было. В помещении появились три человека в костюмах биологической защиты. Откуда они взялись, Тони не сразу и понял. Показалось, 'биологи' вышли едва ли не из стены, но он быстро сообразил, что пиликанье раздавалось неспроста. Сработали двери. То замок, то предупреждающий сигнал. А сами двери открылись и закрылись бесшумно, пока Тони хлопал ресницами. Или ушами.
  Люди в защитных костюмах поочередно подходили к лежащим пленникам и производили с ними какие-то манипуляции. Что именно - разглядеть было сложно. Бросилась в глаза особенность - 'биологи' колдовали над теми, кто шевелился, игнорируя 'спокойных'. На всякий случай Тони перестал активничать, замер, изображая труп. Лишь косил в сторону потенциальных вивисекторов.
  Когда 'биологи' подобрались поближе, в поле зрения попал прибор, напоминающий переносной диагност. Его крепили к запястью очередного 'пациента', ждали некоторое время, очевидно, считывая данные, и набирали что-то на интерфейсе. Затем объект переставал шевелиться, и его укатывали в другое помещение. Двери обнаружились в стене, расположенной, слева от Тони. И теперь створки двигались без звукового сопровождения, по крайней мере, громкого.
  Обработав первую партию 'подопытных' в количестве примерно десятка человек и укатив их задверную неизвестность, 'биологи' удалились туда же. Створки сошлись, раздалось уже слышанное ранее пиликанье.
  Видимо, всё же замок. Тони выдохнул, чуть расслабившись. Ненадолго. Тревожные ожидания затаились до поры, но, чувствовалось, что паника не дремлет. Чтобы отвлечься, Тони уставился на то место, куда ушли незваные гости. Или хозяева. Отмечая про себя, что никаких щелей, стыков или иных признаков наличия дверей разглядеть не может. Словно их и нет. Будто они замурованы.
  'Замуровали, демоны', - горько усмехнулся про себя Тони.
   Мимолётная мысль неожиданно вызвала отклик в памяти. Намекнула на что-то знакомое из заоблачного далёка. А также на нечто более близкое по времени. Речевая функция еще не восстановилась, но Тони несколько раз прожевал фразу на языке, издав нечто схожее с мычанием.
  'Замуровали, демоны'.
  'Замуровали'. 'Демоны'.
  'Демоны'.
  Биоискины.
  Шэйду.
  Сола.
  Аасхи.
  Диана.
  Элизабет.
  Смит.
  Федерация.
  Война.
  Экс.
  Антон Ветров.
  Волна образов захлестнула сознание. Затопила воспоминаниями. Перед тем, как отключиться, Тони, точнее, уже Антон успел подумать, что его ожидания оправдались, и плотина забытья всё же рухнула.
  
  
  
   ГЛАВА 8
  
  Пробуждение оказалось нетяжелым. Антон пришел в себя как-то сразу. Не мгновенно, но достаточно быстро. Вопреки обыкновению, возвращение сознания не сопровождалась привычными спецэффектами. Ни сирены, бьющей по извилинам и ушам, ни острой боли, ни приступов паники. Фиксация конечностей и некоторая одеревенелость тела не добавляли позитива, но, по крайней мере, ярко выраженных болевых ощущений не наблюдалось. Не было и нужды во внутренних безответных воплях в стиле: 'Кто? Где? Когда?'. Пусть по второму и третьему вопросу стопроцентной ясности не было, зато с первым - полная определенность.
  Антон вспомнил всё. Не в прямом смысле, не в один миг и сразу, естественно, но к нему вернулось то, что составляет сущность личности. Память о лицах, именах, событиях, важных и не очень, книгах, фильмах и прочей шелухе. Даже древняя кинокартина с соответствующей ситуации названием поневоле пришла на ум. К месту или нет. И главное - никаких лакун по части самоидентификации.
  Заторможенный военнопленный зек, известный под именем Тони, растворился в пучинах бессознательного. А его место занял лейтенант БФБ экс Антон Ветров. Хотя статус военнопленного и заключенного никуда не исчез. Да и с заторможенностью разобраться бы стоило. Не факт, что сейчас - в отходняке после удара излучателей - экс соображал быстрее, чем в 'Тони' в обычном состоянии.
  Данные сомнения реальность развеивать не собиралась. Это Антон уразумел в течение пары-тройки минут, потраченных на перебор воспоминаний. Опять же, не всех, а знаковых. И теряющихся в невообразимой дали двадцать первого века, и растущих на благодатной почве событий новой жизни.
  Короткая калибровка памяти помогла мобилизоваться. Ветров не только 'вспомнил' о собственных необычных талантах авурха, но догадался, что их можно применить на практике. И попробовал обратиться к первой грани дара. Не очень успешно. То ли Антон еще толком не 'оттаял', то ли сказались последствия длительной потери самоидентификации, но знание-понимание работало без прежней эффективности. Словно притормаживало. И с чёткостью возникли проблемы. В памяти всплыло, что эта грань дара авурха и ранее была самой капризной, нередко сбоила. Однако Ветров автоматически начал юзать именно её. И помучил своего незримого подсказчика по поводу второго и третьего вопля несостоявшейся панической викторины.
  На вопрос: 'Где?' знание-понимание сподобилось выдать данные о том, что Антон находится в одном из помещений лагеря, точное место неизвестно. Полученная информация воображения не поражала; Ветров и без экстрасенсорной поддержки догадывался, что его не в санаторий перевели. Да и с 'Когда?' определенности не появилось: период со дня захвата рейдера и пленения экса до настоящего момента знание-понимание отмеряло неоднозначно. От десяти суток до года. В зависимости от количества недель, потраченных на доставку пленников в систему, где расположен лагерь, и от времени пребывания Антона в беспамятстве и состоянии полуовоща. Срок, мягко говоря, растяжимый.
  Со временем транспортировки на астероид экс и не надеялся на помощь дара, яркие впечатления о гибернации забыть можно только при полной утрате личностной идентификации, но то, что знание-понимание не сумеет оценить и сроки 'овощной жизни' Антона, стало неприятным сюрпризом. Дар оказался способен точно указать лишь период существования Ветрова под прозвищем Тони, но с подобным элементарным подсчетом экс справлялся и самостоятельно. Воспоминания сохранились. Впрочем, он зря грешил на знание-понимание, проблема с календарём в лагере была универсальной, общей. Текущих дат и дней недели никто не ведал. Антон припомнил, что в разговорах не раз упоминалось об этом.
  Единственная существенная информация, подкинутая знанием-пониманием, касалась прогноза на возвращение незнакомцев в защитных костюмах. И не сулила ничего хорошего. Поскольку по сведениям знания-понимания это были представители местной администрации, которые усыпляли заключенных. С высокой долей вероятности - для последующей заморозки. Перспективы утилизации либо извлечения донорских органов первая грань дара оценивала как низкие. Что утешало, но не сильно. К тому же возвращение персонажей в защитных костюмах было предсказано в ближайшие четверть часа. Так что Антону следовало поторопиться и что-то придумать. А с придумками имелись сложности. И в силу заторможенности сознания, и в виду того, что фиксация запястий и голеней не давала широты для построения планов. Со скованными конечностями не побегаешь, ногами-руками не помашешь. И суперсилы, как у героев комиксов, чтобы фиксаторы сорвать, в загашниках нет. Разве что попытаться задействовать иные таланты авурха.
  Потому, оставив в покое первую грань дара, Ветров занялся другими. Со 'скрытом' по понятным причинам он решил не экспериментировать - глупо заниматься отводом глаз в помещении, где находятся лишь обездвиженные пленники. А вот прочие могли пригодиться. И внутренний радар, и умение дистанционно 'ломать' электрические приборы, и форсаж, и способность бесконтактно воздействовать на организмы людей и животных.
  Сразу же был апробирован режим 'slow-motion'. Антон включил форсаж машинально, едва определившись с необходимостью самотестирования. Окружающая действительность утонула в густом сиропе. Явных визуальных маркеров, позволяющих опознать ускорение восприятия времени, поблизости, к сожалению, не оказалось. Никаких быстро движущихся предметов. Пристегнутые к лежакам заключенные или валялись недвижимо, или шевелились так медленно, что сонные мухи, глядя на них, умерли бы от скуки. Однако 'картинка застыла', ощущения от форсажа были прежние, что называется, те самые. И данный факт внушал оптимизм - значит, выработавшиеся рефлекторные навыки вернулись.
  Вынырнув в 'нормальное времявосприятие', экс просканировал пространство. Тоже довольно успешно. В помещении находилось тридцать семь человек. Животных, типа мышей или крыс, внутренний радар не уловил. Большая часть людей - явно без сознания или в состоянии сна, о чём свидетельствовали: минимальная мозговая активность, ровный эмоциональный фон, пульс и ритм дыхания.
  За границы помещения 'заглянуть' не получилось. Мешали какие-то примеси в металлических перекрытиях. На рейдере Антон вполне результативно сканировал и помещения в соседних отсеках. А здесь - словно обрезало. Жаль, Ветрову жизненно важно узнать, сколько сотрудников администрации находится поблизости и чем они заняты.
  С экспериментами по воздействию на организмы людей Антон также решил не торопиться. И материал неблагодарный - еле живые, не пришедшие в себя после парализации пленники. И фактор риска слишком высок. Мало ли какими окажутся результаты опытов. Экс помнил, что основные проблемы с данной гранью дара были связаны с дозированием и акцентированием воздействия. И едва ли за период его беспамятства и утраты личности это умение развилось до уровня выборочного применения. Попытаешься надавить на мозг слева, а ударит по другому человеку. Или, вообще, пяток пациентов инсультом накроет. Не выработалось целеуказание - эффект будет сродни ковровой бомбардировке. Скорбная тень погибшей в вентиляционной шахте рейдера 'Стремительный' корабельной крысы сорвать не даст. Антон тогда разные грани напрягал, а в результате крыса сдохла от побочных эффектов тренировки. А именно - от обширного мозгового кровоизлияния.
  Прежде способность влиять на 'сердца и умы' живых существ Ветров никак не называл, поскольку по времени его личностного существования она проявилась недавно. Да и не задумывался. А сейчас почему-то показалось, что не дело такому таланту безымянным быть. И, особо не заморачиваясь, нарёк его импактом. Использовав слово из старого английского.
  Добавочный фактор риска - опыты с импактом непременно скажутся на состоянии заключенных, а оно явно как-то контролируется администрацией. Возможно, через вмонтированные в лежаки или фиксаторы датчики.
  Возник вопрос, почему люди в защитных костюмах не обратили внимания на то, что Ветров очухался от последствий парализации. Экс незамедлительно кликнул знание-понимание. И получил ответ о том, что данное обстоятельство наверняка связано с пороговым числом очнувшихся пленных. Накопилось определенное количество пришедших в сознание после удара парализатором заключенных - за ними отправляется группа специалистов.
  Оставалась нетронутой после возвращения нормальной самоидентификации способность воздействовать на электрические приборы. Чтобы не оставлять безымянных талантов, экс обозвал и его. Простенько и по сути - электроударом. С ним, в отличие от импакта, можно было не опасаться непроизвольной 'бомбардировки по площадям'. Вся сложная техника вблизи 'сгореть' не должна. По крайней мере - если сам Ветров именного такого результата не захочет достичь.
  Антон помнил, что опыты в запертой каюте на рейдере, давали неплохие результаты. Страдали лишь выбранная цель и в необходимой степени. И Ветров тогда понимал, как направлять и дозировать воздействие, хотя с акцентированием тоже иногда случались сбои. Однако помнить и понимать - одно, а суметь применить электроудар в настоящий момент - другое дело.
  После возвращения памяти, да еще на стадии отходняка от парализации, не было уверенности, что данная способность функционирует как должно. Напротив, имелось опасение, что не сработает. Ведь эта грань дара была сейчас самой нужной, самой актуальной. Других способов избавиться от оков, кроме уничтожения электронной начинки фиксаторов, экс придумать не сумел. Стеснённые - в прямом и переносном смыслах слова - обстоятельства не позволили. Иными словами, положение и крайне сжатые сроки. Фиксация конечностей и цейтнот не особо способствуют генерированию идей и методичному планированию. Когда с минуты на минуту в помещение зайдут люди в защитных костюмах и примутся за обработку очнувшихся заключенных, а ты по уровню беспомощности не сильно отличаешься от рыбы на сковороде, трудно фонтанировать гениальными задумками. Вдобавок суеверные всепропальческие мысли сознание засоряют, отвлекают, мешают сосредоточиться на главном.
  Знаменитое правило бытия: если дерьмо должно случиться, оно случится. А самая нужная способность откажет. Известное в доисторические эпохи как закон Мерфи. Anything that can go wrong will go wrong. Все что может пойти не так, пойдет не так. В простонародье - закон подлости. Данный принцип сотни тысяч раз обыгран в литературе и кинематографе. Если героя или героиню преследует враг, ключи от двери непременно упадут между прутьев сливной решётки, автомобиль не заведётся, пистолет даст осечку или произойдёт нечто иное, но подобное. Что печально - данный закон работает не только в фильмах ужасах, триллерах или детективах, жизнь тоже часто подкидывает ожидаемо неприятные сюрпризы.
  Именно из-за суеверных опасений к тестированию электроудара Антон приступил в последнюю очередь. Когда уже чуйка начала подвывать. И закон универсальный подлости не повёл. В отличие от нужной экстрасенсорной способности. С применением электроудара не срослось. Не то, что не получилось его акцентировано направить, талант в принципе не сработал. Когда Ветров прежде применял электроудар, он чувствовал отклик. Дар отзывался. А теперь ничего. Никакого отклика. Словно Ветров пытался пустоту руками схватить.
  Новая попытка дала аналогичный результат. И следующая - тоже. Бесполезно. Глухо. Паника, посещавшая Ветрова, когда он еще воспринимал себя как Тони, осмелела и стала просачиваться из глубин бессознательного. Оттуда, где и упокоилась личность бедного беспамятного зека. Можно сказать, что экс был им лишь несколько минут назад, но для Антона минула целая эпоха. И он полностью изменился. А вот госпожа паника за эту эпоху не изменилась. По-прежнему нагло лезла невидимыми щупальцами в нервную систему, путая мысли и заставляя учащаться дыхание.
  Дополнительный раздрай вносила и холодившая бок чуйка. Безотносительно ситуации, данный факт являлся отрадным, ведь, находясь в шкуре Тони, экс сигналов интуиции не ощущал. И нельзя сказать, что покалывание в потрохах было сильно морозным, а звон в ушах громким. Чуйка предупреждала об опасности умеренной степени. В прежние времена это, конечно, оптимизма бы не прибавило, но впадать в отчаяние не заставило бы. А вот с учётом привязки к лежаку... сигналы интуиции били по больному.
  Экс вяло подёргался в фиксаторах, будто пробуя их на прочность. Успех ожидаемо оказался еще меньшим, чем в последних опытах с электроударом. Да и дёргался Антон скорее рефлекторно. Оставив бесплодные попытки одолеть металл и пластик грубой силой, Ветров взял себя в руки, загнал страхи обратно в тёмный угол разума, успокоил дыхание и мысли. Вспомнилось, что в каюте рейдера осваивать и тренировать разные грани дара помогала медитация.
  Ситуация для неё, конечно, не идеальная. Не физически - здесь проблем нет, Ветров в горизонтальном положении, пусть и принудительно, тишина, полутьма, ничего не отвлекает. Кроме собственных эмоций. А вот с психологической стороны - сплошное отвлечение. Ожидание возвращения ребят в защитных костюмах и вероятный цейтнот провоцировали повышенную тревожность. Паника не дремала, и было ощущение, что при малейшем расслаблении, она опять проявиться во всей красе. Не давала успокоиться и чуйка.
  Как прикажете в подобной некомфортной обстановке медитировать? Антон не адепт древневосточных практик, не продвинутый йог, чтобы по желанию в любой момент в нирвану впадать, или как там оно называется.

  Впрочем, куда деваться с подводной лодки, попытаться придётся. Выбора нет. Ветров рассчитывал исключительно на электроудар. Плана 'Б' не было. Экс сконцентрировался, попытался расслабить мышцы, но не успел. Звон в ушах усилился, а бок подморозило. Не в такой степени, как при приснопамятных встречах с 'демонами' - биоискинами, но заметно. Подобные ощущения появлялись у Ветрова в боестолкновениях с сепаратистами на Лауре. Когда конкретная и явная опасность для жизни отсутствовала, но имелась опосредованная угроза для нее.
  Пиликанье дверного замка прозвучало пожарным гонгом. Аккомпанируя завываниям чуйки. В помещение вошла уже знакомая по предыдущему визиту троица в костюмах биологической защиты с непрозрачными пластиковыми масками. И, не мешкая, направилась к лежаку с Антоном. Наплевав на его собратьев по несчастью. Невзирая на то, что многие пленники шевелились, а Ветров, едва запиликал замок, замер, начав старательно изображать тушку в коматозном состоянии. Экс и дышать перестал, и зажмурился, подглядывая за незваными визитерами из-под приспущенных век. Исполняемая с огромным энтузиазмом роль парализованного персонажа зрителей явно не впечатлила. Казалось бы, занимайся проявляющими активность заключёнными и не трогай спокойных, но нет, 'биологи' потопали прямо к эксу. Очередное проявление закона Мёрфи. Или просто у администрации имелись другие типы контроля жизненной активности подопечных, помимо примитивного визуального наблюдения.
  Впрочем, ситуация не способствовала длительным размышлениям. На любые темы: будь то типы надзора за заключенными или судьбы Галактики. Троица окружила лежак Антона, и первый - самый высокий - 'биолог' стал крепить к руке Ветрова прибор, сильно напоминающий переносной диагност. Вой чуйки поднялся на полтона. Столь очевидный сигнал опасности игнорировать было нельзя. Прекратив демонстрировать трупное окоченение, Антон рефлекторно дёрнулся и попытался достать 'биологов' импактом.
  Талант явно отозвался, но почему-то не сработал.
  Супостаты не повалились на пол, сраженные инсультами и сердечными приступами. И даже не отреагировали на акт ментальной агрессии. Напротив, как ни в чём не бывало, продолжили свои действия. Высокий присоединял диагност, а двое других - видимо, подчиненных - возились с лежаком. То ли импакт оказался недостаточно сильным, то ли защитные костюмы нейтрализовали воздействие. Разбираться в этом было некогда, время поджимало, и Ветров, дабы сэкономить мгновения, врубил режим 'slow-motion'. И автоматически врезал электроударом. Не направляя, не дозируя, не акцентируя. По площадям. И вывалился из форсажа.
  О, чудо! - свершилось. Возможно, форсаж как-то помог, или стресс сказался, но электроудар сработал.
  Внутри фиксаторов полыхнуло, один - на левой ноге - испустил в воздух тонкую струйку дыма. Запахло палёным пластиком. Мимолетно Антон отметил про себя, что электроударом также сожгло начинку фиксаторов у других пленников - дымок потянулся и с соседних лежаков.
  Вдобавок, кажется, что-то повредилось в замке - дверь, через которую проникали в помещение 'гости в защитных костюмах', отъехала в сторону и застыла. Ни пискнув и не пиликнув. Вот что значит удар от души по площадям. Не медля ни мгновения, экс потащил руки вверх, правую освободил относительно легко - держатель открылся под давлением. а вот левую сразу выдернуть не удалось. Фиксатор открылся не полностью, и запястье застряло, зацепившись за створки.
  К сожалению, представители администрации не остались в стороне от сабантуя. Поначалу притормозили, очевидно, растерявшись, завертели головами, но быстро спохватились. Углядев столь откровенное нарушение порядка, как вынутая из фиксатора конечность, 'высокий биолог' что-то булькнул соратникам и навалился на Антона. Парочка прекратила вертеть головами и бросилась на помощь коллеге. Экс остервенело рванул правую руку, фиксатор уступил, отпуская предплечье, попутно в качестве мести ободрав кожу на запястье. Ветров двигался судорожно, не очень быстро, руки слушались плохо. В них словно ваты напихали. Последствия парализации еще явно сказывались на координации и резкости движений. К тому же сильно мешал вцепившийся в плечо долговязый 'биолог'.
  Освободить ноги Антон явно не успевал. Неразлучная парочка в защитных костюмах уже нависла над Ветровым, приготовившись хватать его... за всё, что подвернётся. Секунда, другая, и спеленают, лучше, чем младенца. Добротно, качественно и крепко. Не к месту вспомнилась то ли реальная, то ли мнимая строчка из древней песни в духе: 'навалились вертухаи, стали руки мне вязать'. Пока его окончательно не 'повязали', экс вновь активировал режим 'slow-motion'.
  Окружающее привычно погрузилось в патоку, в которой увязли 'вертухаи'.
Надо было срочно освобождаться; неизвестно, как долго ускоренное восприятие после парализации и многомесячного беспамятства бесперебойно проработает. Появившуюся идею отделаться от вцепившегося в плечо главаря путём поочередного разгибания пальцев, Антон с ходу забраковал. Муторно и не быстро. Пока пальцы отлепишь, можно из форсажа благополучно выскочить. С вытекающими. Поэтому Ветров выбрал более простой путь. И более надёжный. Ударно-прикладной.
  Преодолевая сопротивление среды, Антон приподнялся, отвел руку и стукнул высокого 'биолога' по лицу. Вернее - по маске. Не кулаком, не ладонью - а другим тупым и твердым предметом. Переносным диагностом. Очень к месту и ко времени его на правое предплечье Ветрову прикрепили. Стукнул не то, что бы со всей дури, амплитуды не хватило, но от души.
  Почудилось, что удар не получился, смазался, и придется повторить упражнение, но это сказались выверты ускоренного восприятия. В форсаже тяжело оценивать приложенные усилия. Очевидно, режим 'slow-motion' влияет не только на скорость движений, но и в некоторой степени на мощность. Вроде бы, неакцентированное приложение в реальности оказывается вполне эффективным.
  Реальность продемонстрировала, что удар получился. Мягко говоря. Тесного соприкосновения не пережили ни диагност, ни защитная маска. Диагност буквально развалился на детали, осыпавшись с руки Антона, а по лицевой пластине высокого, во всех смыслах гостя, пробежала трещина. Удивительное дело. Ветров знал, что повредить маску костюма биозащиты довольно трудно, пластик крепкий, должен выдерживать серьезные нагрузки. Не бронескаф, но хрупкой защиту не назовешь. По идее, маска обязана без особых проблем удар топором или ломом переносить. Без сколов и повреждений. А тут жалкий диагност трещину нарисовал. Спасибо форсажу за силу немереную.
  И отдельная благодарность пленителям - за прикрепленный прибор, иначе неизвестно, что бы с кулаком случилось. Гематома, вывих, а то и перелом. Ведь за отсутствием подручных или - если выражаться прямо и непосредственно - наручных средств, Ветров бил бы по супостату именно кулаком.
  Пережил ли соприкосновение 'главарь вертухаев', было неясно, но сложился он незамедлительно. Опал подорванным многоэтажным зданием. Практически - небоскребом. Так же медленно и красиво. Где-то и величественно. На непритязательный вкус Антона. Понятное дело - красоту картинки формировало ускоренное восприятие, но не оценить её Ветров не мог. И, что характерно, высокий 'биолог' от плеча отцепился. Пока другие участники действа не успели навалиться, а форсаж функционировал, экс приподнялся, и поочередно разъединил фиксаторы, освободив икры. Затем осторожно согнул ноги, разминая затекшие конечности. А вот покинуть лежак не успел.
  Словно дождавшись начала радостного момента снятия 'оков', третья грань дара взбрыкнула. Режим 'slow-motion' отключился. И скоропалительная попытка вернуться в него не удалась События завертелись с огромной скоростью. Главарь брякнулся на пол, а его подчиненные налетели на край лежака и вместо голеней Ветрова цапнули пустую поверхность.
  С точки зрения тактики, положение выглядело относительно недурно, чем Антон незамедлительно воспользовался. Точнее - не положение, а позиция. Которую экс быстро поменял именно на положение. Откинулся назад - на спину - и лягнул 'биологов'. Сразу двоих. Парочкой. Так же, как и воспринимал их на протяжении последнего, пусть короткого, но насыщенного промежутка времени. Правда, левого оппонента больше толкнул, чем ударил - тело по-прежнему слушалось плохо, но на результате данный прокол не отразился.
  Правый недруг свалился в проходе между рядами каталок. А левый довольно эффектно кувыркнулся через голову, пролетел под соседней кушеткой, сбил следующую и запутался в каких-то ремнях. Откуда они взялись, Антон не понял. Он прежде подобных деталей интерьера не видел. Разве что, ремни были под кушетками, а левый 'биолог' при кувырке зацепил оснастку. Справедливости ради, точка наблюдения у Ветрова прежде была не из лучших. Из горизонтали, с полной фиксацией конечностей много не углядишь.
  И сейчас явно подошёл момент поменять эту точку наблюдения. Пока сладкая парочка барахталась внизу, экс соскочил с лежака. Попытался соскочить, а по факту - свалился на пол едва ли не бесформенным мешком. Кулем с картошкой или другим овощным ассортиментом. Ветров и ощущал себя подобно содержимому мешка. Неоднократно разгружавшимся и перебрасывавшимся бригадой бодрых трезвых грузчиков. Помятым, побитым, покоцанным.
  При приземлении ноги подогнулись, и Антон невольно опустился на колени. И уперся руками в пол, принимая позу, любимую алкоголиками и борцами вольного стиля. На четырех костях. Из партера был хороший обзор на нижнюю часть кушетки. И догадка экса подтвердилась - с днища лежака свисала плотная гроздь ремней. Затем экс начал вставать, но тело повело в сторону, пришлось хвататься рукой за край кушетки, чтобы сохранить равновесие. И не ударить в грязь лицом. То есть, в пол - физиономией.
  Между тем, парочка оставшихся оппонентов разделилась. Впервые на памяти экса. Пока левый вошкался на полу, старясь разобраться в запутавшихся конечностях и ремнях, правый поднялся и подскочил к Антону. Ветрова отделяла от резвого 'биолога' родная кушетка, но супостата такое незначительное препятствие не остановило. Он цапнул своими клешнями руку Ветрова - ту, самую, что держалась за край лежака, помогая сохранять равновесие, - и принялся её выкручивать. Не очень сноровисто, но рьяно и энергично.
  Явная нехватка опыта - руку Ветрова 'биолог' больше тянул, чем выворачивал, - компенсировалась силой и энтузиазмом. Эксу стало не до удержания равновесия; противник его чуть ли уже не на кушетку затащил.
  Боли не чувствовалось, но в локтевом суставе подозрительно затрещало. Запасного диагноста на второй руке не было, и угостить оппонента чем-то увесистым Ветров не мог. Он снова попытался включить форсаж, но отклика не получил. Затем ударил импактом. Примерно с тем же итогом. Отклик был, эта грань дара несомненно функционировала, но видимый результат отсутствовал. Противник и не дрогнул, по-прежнему выкручивая руку эксу.
  Костюмы биозащиты явно снижали эффективность импакта. Никаких разумных идей в голову не приходило, Ветров просто вывернулся, схватил свободной рукой маску и инстинктивно потащил её на себя. Относительно удачно. Маска сползла, открывая молодое лицо с типично азиатскими чертами. Высокие скулы, узкий разрез глаз. Оттенки цвета кожи экс при тусклом освещении разглядеть не мог, но это особого значения не имело. Классические представления о жителях Поднебесной, как о жёлтой расе, в условиях многовековой ассимиляции давно устарели. С оттенками не срослось, зато Антон хорошо рассмотрел тонкие черные усики, широкий, приплюснутый нос, дебильноватое выражение лица и удивление в глазах. Про таких персонажей в молодости Ветрова говорили: 'тупая рязанская рожа' или 'его физиономия несла на себе неизгладимый отпечаток интеллекта'. В данном случае рожа была скорее пекинская или шанайская, а еще точнее - вэйтяньлунская или бейхайская, но отпечаток интеллекта на ней не стал от этого менее заметным. Спиноза с Платоном отдыхают и плачут в сторонке. Вместе с Конфуцием и Лао-Цзы. Тот случай, когда имбецильность написана конкретно на лице. Прописными буквами.
  Да и старина Чезаре Ломброзо наверняка нашел бы в чертах молодого человека нечто, подтверждающее постулаты антропологического направления в криминологии. И удивление в глазах лишь оттеняло общую неинтеллигентность морды, придавая ей каплю осмысленности. 'Интеллектуал' явно не понимал, почему Ветров не валяется в полуобмороке, а пытается сопротивляться, да еще как-то странно. Что-то не сходилось в файлах, программа подвисала. Не мешая, к сожалению, работать конечностям - руку Антона усатый Спиноза выворачивал с достойным лучшего применения упорством. Разве что-то после срывания маски чуть-чуть напор ослабил.
  Не давая противнику опомниться, Ветров снова применил импакт.
  На сей раз без осечки. 'Интеллектуал' дернулся, отпустил руку Антона, обмяк и свалился на кушетку. И без обращений к первой грани дара было ясно, что клиент готов. Как минимум - к переводу в реанимационный блок. А то и в морг. Проверять наличие дыхания, слушать пульс и заниматься прочими глупостями экс не стал. Парализация, конечно, повлияла на мозг, и Антон притормаживал, но не настолько. А вот знание-понимание мимоходом - пока поднимался - кликнул и получил 'отчёт' об инсульте у оппонента и высокой степени вероятности летального исхода.
  Вставание с колен оказалось актом долгим и мучительным. Будь Антон чуть менее стеснен временем и обстоятельствами, наверняка обратился бы к государственно-историческим аллегориям, всуе упомянув термины типа: 'скрепы' и 'достояние'. Чему способствовали буквально ощущаемый скрип в костях и стремление подняться, как Ветров мысленно обозначил реперную точку, до 'стояния' в вертикальном положении. Задачу осложняла и почти неработающая правая рука, которую узкоглазый супостат едва не выдернул из плечевой сумки. Да и сам Ветров, когда выворачивался, стараясь сорвать маску, не добавил целостности локтевому суставу. Экс не являлся дипломированным медиком, но тут пахло вывихом. Рука еле двигалась, но не болела. Как и в ходе процедуры выкручивания. Последствия парализации - здесь их можно было посчитать положительными.
  Задачу экс всё же выполнил. Опираться правой рукой на кушетку он не мог, потому использовал левую. Кряхтя и треща костями, но встал. А поскольку делал это, как говорилось выше, эпически долго, то факт освобождения от ремней 'левого близнеца' удивления не вызывал. Времени на распутывание хватило. И теперь последний из 'биологов' целеустремленно топал к Антону. Огибая кушетки и растопырив руки. Словно собирался заключить Ветрова в объятия.
  Подала голос чуйка, угостив порцией звона в ушах и обдав бок холодом. Ветров отстранено заметил, что рецепторы после парализации не восстановились, боли нет, однако сигналы интуиции вполне ощутимы. Причём она предупреждала не только и не столько о приближающемся 'биологе'. Привычный цейтнот не позволил эксу анализировать иные угрозы, противник был уже в полутора метрах, и Антон не стал сопротивляться. Наоборот, поспешил к нему в объятия. Шагнул вперед, позволил неприятелю себя схватить, а дальше действовал по обкатанной полминуты назад схеме.
  Рывок маски, импакт, и вуаля. Уноси готовенького. Выглядело незамысловато, но на деле было не столь просто. Левая рука висела плетью, слабость в членах не исчезла, вдобавок пришлось преодолевать сопротивление оппонента. Однако Антон справился, маску стянул, ударил. Противник пустил носом кровь и рухнул. Едва не повалив и Ветрова.
  Освободившись от недружеских объятий, экс вновь оперся здоровой рукой о край кушетки и позволил себе выдохнуть. И торопливо осмотреться. Из такого - вертикального - положения ему прежде оглядеться не позволяли. Постоянно отвлекали.
  Довольно большое помещение, слегка неровные ряды кушеток тянулись вдоль стен. Лежаков насчитывалось больше сотни. Едва ли не половина кушеток пустовала, а несколько десятков было занято шевелящимися и застывшими телами. На одной из них, как Ветров заметил ранее - еще в 'стадии Тони', валялся знакомый соперник по потасовке в бараке. Прямоугольноподобный качок. И не двигался. На верхней губе и щеках спортсмена виднелись потёки крови. Та же клиническая картина, что и у последнего оппонента Антона.
  Закрались смутные сомнения по части того, что не Ветров ли причастен к удручающему состоянию качка. И на сей раз прямоугольный гражданин пострадал не от лягания в нижнюю часть туловища. Вдобавок располагавшийся на соседнем лежаке пленник также признаков жизни не подавал. Обращение к знанию-пониманию подтвердило: Антон, шарахнув по второму 'биологу' импактом, зацепил и ближайших пленников. Спасибо, что лишь двоих.
  За лежаками виднелся распахнутый зев двери, манящий неизвестностью. И сулящий путь к свободе. Другого входа или выхода Антон визуально не обнаружил. В направлении выхода было темнее, чем в остальной части помещения. У Ветрова сложилось впечатление, что это он плохо нацеленным электроударом непроизвольно погасил отдельные осветительные панели. А заодно и замок двери сжёг, после чего створки открылись. Теперь надо силы в кулак собрать и доковылять до еле видимого куска коридора. Только они не очень-то и собирались,
  Начать ковылять к выходу или порефлексировать в связи с непредумышленным убийством двух человек не удалось. Равно как и высмотреть других знакомцев; ведь Игнациус, Карл и Угорь явно тоже находились где-то здесь, просто среди десятков тел в полутьме их трудно обнаружить без обхода помещения.
  Чуйка, которую не успокоила победа над последним врагом, взревела корабельным гудком, печень погрузилась в камеру глубокой заморозки. В принципе, Ветров догадывался, что его художества не останутся без внимания и реакции администрации лагеря. На то, что помещение не оборудовано камерами наблюдения, или они никем не контролируются, мог рассчитывать лишь фантастически наивный человек. Единственное, на что надеялся Антон - фактор времени. Например, замедление принятия решения из-за программной обработки или колебания 'живого' оператора.
  Реагировать на непредусмотренные регламентом акробатические этюды экса администрация обязана. Другое дело - как именно реагировать. Вариантов больше одного. И группу захвата могут отправить, и излучателями ударить, и газ пустить. В ответ на суматошный запрос знание-понимание выдало информацию о том, что нанайские пляски Ветрова с 'биологами' замечены, и спрогнозировало приближающуюся зачистку помещения путем газовой атаки.
  Выброс адреналина в кровь поспособствовал прочищению мозгов и бодрости мышления. Поднять мышечный тонус, избавляя от последствий парализации, ему было не по силам. В таком состоянии единственный шанс на спасение - врубить форсаж.
  С перепуга режим 'slow-motion' включился легко. Попутно возникла идея, как пережить газовую атаку. Идея очевидная - поменяться 'одёжкой' с кем-то из биологов. И явно не с тем, у кого маска разбита переносным диагностом.
  Как он вытряхнул из костюма биозащиты упитанную тушку 'левого близнеца', а затем сам упаковался, Ветров не вспомнил бы и под пытками. В режиме 'slow-motion', преодолевая сопротивление среды, да еще с неработающей правой рукой. Несмотря на ускоренное восприятие, маску захлопнул в последний момент - когда газ начал поступать в помещение.
  Видимо организм задействовал некие внутренние резервы, потому что форсаж отключился только после облачения в защитный костюм. И, судя по участившемуся сердцебиению и выступившему поту, 'переодевание' далось нелегко. Экс машинально мазнул по маске, пытаясь вытереть лоб, и устало опустился на ближайшую кушетку. В потрохах потеплело, а звон в ушах стал тише. Вместе с тем, чуйка до конца не успокоилась, намекая на то, что рассиживаться нет времени.
  Манипуляции Ветрова, несомненно, не укрылись от невидимых наблюдателей. Равно как и тот факт, что газовая атака пропала втуне. Точнее, не достигла цели усмирить одного конкретного буяна. Прочих пленников и усмирять-то не особо требовалось, а теперь они вовсе прекратили шевелиться. Учитывая, что газовая атака наверняка не последний метод зачистки помещения, и у администрации найдутся и другие меры, следовало покинуть помещения. Хотя бы для, выражаясь военной терминологией, рекогносцировки.
  Немного очухавшись, экс поковылял к выходу. Выбравшись за двери, оказался в коридоре и направился по единственному возможному пути - вперёд. То ли адреналиновый выброс вкупе с гимнастикой в форсаже помогли, то ли при ходьбе размялись мышцы, но через пару десятков метров Антон почувствовал, что слабость в членах стала потихоньку исчезать. И начал ступать более-менее уверенно. Обратная сторона медали - начала ныть правая рука.
  Новый поворот принёс неожиданную встречу. Или ожидаемую - как посмотреть. Интуиция-то вновь активизировала сигнальную деятельность. Правда, запоздало - непосредственно перед поворотом. Остановиться Ветров не успел и нос к носу столкнулся с тремя персонажами в бронескафах. Ребята куда-то торопились и явно не на свидание с девушкой, поскольку, помимо брони были вооружены; кто импульсным пистолетом, кто парализатором. Антон почему-то решил, что товарищи в скафах спешат за ним, красивым и неповторимым. Усмирять и подавлять. И встретить Ветрова в коридоре не планировали, так как сразу затормозили, а первый боец булькнул что-то через внешний динамик шлема. Что-то вопросительное типа:
  - Лин?
  Как показалось Антону, назвал по имени владельца защитного костюма. Лицо-то за маской не особо разглядишь. Однако дожидаться ответа экса никто не стал. Видимо, получив из центра контроля информацию на визор шлема о статусе человека, одетого в защитный костюм, все три бойца синхронно схватились за оружие. Чуйка взвыла дурным голосом, а Ветров снова скользнул в форсаж. Несмотря на то, что экс действовал одной рукой, вырвать импульсник у первого противника получилось относительно легко. Спасибо силе в режиме 'slow-motion'. А вот эффективно использовать оружие оказалось сложнее. Даже со столь мизерного расстояния прямое попадание в броню или шлем не гарантировало серьёзных повреждений. Не считая вероятного сотрясения мозга. Пришлось стрелять в уязвимые места - под шлемы. Что лишало Антона шансов заполучить 'языка'.
  В результате неприглядная картина: три трупа с разбрызганными по стеклу мозгами. Плюс одышка и очередной упадок сил у автора кровавого пиршества.

  
  
  Продолжение следует...