ЧЕРЕЗ СЕМЬ ГРОБОВ - 2
  
  Пролог
  
  Последний день учебного года - день особенный. И те, кто учит, и те, кого учат, ходят сами не свои. Первые прикидывают, что именно надо будет сделать перед отпуском, вторые, ну если им не сдавать выпускные экзамены, конечно, уже мысленно на каникулах. Что характерно - и те, и другие передвигаются по родным учебным заведениям с блаженными улыбками и в результате все школы, гимназии, училища и университеты в этот день напоминают какие-то странные сумасшедшие дома, куда помещают только веселых, довольных и дружелюбно настроенных больных. Причем наиболее сильно это заметно именно в школах и гимназиях, а не в институтах и университетах, не иначе как в силу большей непосредственности детей и подростков и особенной радости учителей, у которых уже прямо завтра начнется отдых от своих беспокойных учеников.
  Вот и вторая женская гимназия города Тюленева, что на Александрии, одной из наиболее освоенных планет Русского космоса, еще совсем недавно, какой-то час назад, была похожа на такой веселый сумасшедший дом. А сейчас, когда остались только старшие гимназистки и выпускницы, в гимназических коридорах воцарились тишина и покой, но радостное и приподнятое настроение, пусть и слегка разбавленное усталостью, буквально пропитывало собой все здание и всех, кто в нем еще находился.
  Однако же, внимание многих юных красавиц, уже представлявших себя на каникулах, неожиданно привлекло некоторое оживление, возникшее в конце коридора. Те, кто этим оживлением заинтересовались, не прогадали - открывшееся им зрелище было для стен гимназии совершенно необычным и при этом очень-очень интересным.
  По коридору шел высокий, статный и совершенно еще не старый, лет, наверное, тридцати, офицер. Темно-синий с голубым выходной мундир летного флота, золотые погоны с голубыми просветами и серебряными звездочками штабс-ротмистра, награды, среди которых выделялся белый эмалевый крестик на черно-оранжевой ленте - настоящий герой, именно настоящий, а не какой-то там сказочный принц. С доброй улыбкой вежливо отвечающий на приветствия воспитанных девиц, провожаемый мечтательными взглядами и легким заинтересованно-восхищенным шепотком, он проследовал прямо в учительскую, возле дверей которой моментально образовались несколько группок ну просто случайно оказавшихся тут гимназисток. Ждать им пришлось недолго - уже минут через пять офицер вышел в коридор вместе с молодой учительницей немецкого языка, только в этом году начавшей работать в гимназии.
  - Что за собрание? - спросила немка у ближайшей стайки гимназисток. Спросила с легким акцентом, выдававшим в ней немку не только по профессии, но и по рождению. Те, что стояли подальше, моментально оказались чем-то заняты - копались в сумках, оживленно болтали, но удаляться не спешили.
  - Аделаида Генриховна, ну мы же с девчонками теперь все лето не увидимся! Надо же пообщаться напоследок!
  Учительница переглянулась с офицером, оба едва заметно улыбнулись.
  - Я с вами тоже теперь все лето не увижусь, - немка сделала вид, что поверила. - Так что до встречи в новом учебном году. И надеюсь, что вы, Сенцова, в следующем году улучшите ваше произношение. А то я говорю по-русски лучше, чем вы по-немецки. До свидания!
  - До свидания, Аделаида Генриховна! До свидания, господин офицер! - нестройным хором ответили гимназистки.
  - Ну что, убедились? - торжествующе сказала та самая Сенцова, дождавшись, пока офицер с учительницей отойдут подальше. - Я же сразу вам сказала, что это Аделаиды нашей муж!
  - И откуда ты только знаешь, - недовольно ответила одна из девиц.
  - Так они дом построили рядом с моим братом, - победные нотки в голосе Сенцовой еще сильнее укрепились. - И брат мне в архиве новостей про них показывал. Представляете, он ее от пиратов спас, прямо с пиратской базы вытащил!
  - Да... - с завистью протянула еще одна гимназистка. - И спас ее, и любовь у них, сразу видно... Мне бы такого мужа...
  Сенцова, отступив на шаг, демонстративно критическим взглядом окинула по-подростковому угловатую подругу.
  - Ты, Даш, сначала фигуру себе отрасти, как у Аделаиды, тогда уже и о таком муже мечтать будешь...
  
  Глава 1
  
  В этот полет Корнев отправлялся без особого удовольствия. Все-таки после такого замечательного дня нужно было еще хотя бы сутки провести дома. А тут...
  Собственно, в день перед вылетом они с женой были на приеме, который давал градоначальник Тюленева в честь окончания учебного года. Прием прошел просто прекрасно, даже включая официальную часть с обязательными речами о крайне важном для всех нас труде учителя. Не так давно назначенный в Тюленев градоначальник Порохов в очередной раз подтвердил свою репутацию человека делового и чуждого всяческому словоблудию, выступив кратко и ярко, безо всякого занудства. Александр, епископ Тюленевский и Лисянский, оказался даже едва ли не более лаконичным, и потому некоторая вероятность того, что мероприятие погрязнет в официальном пафосе, умерла, так и не успев родиться.
  Зато концерт, артистами в котором выступали сами виновники торжества, прошел просто на ура. Воспитатели детских садов и школьные учителя, преподаватели профессиональных училищ и университета блеснули своими разносторонними талантами - пели и играли, разыгрывали смешные сценки, рассказывали анекдоты и просто веселые истории из своей работы. В зале гремели дружные аплодисменты и искренний смех, местами переходящий в совершенно неприличный хохот. А что, раз здесь нет учеников и студентов, могут же педагоги расслабиться и как следует повеселиться? Еще как могут!
  Ну и фуршет порадовал самыми разнообразными напитками и закусками, непринужденным общением и общей атмосферой радости и дружелюбия. Корневым, впервые участвовавшим в подобном, даже не понадобилась помощь Ольги, старшей сестры Романа, и ее мужа Владимира, которые за немалое время своей педагогической карьеры к такому привыкли. Как раз во время фуршета было удобно разглядывать собравшихся - интересно же! Разумеется, большая часть здешней публики была в синевато-серых мундирах министерства образования. Светло-синие петлицы университетских преподавателей и темно-синие школьных учителей, ярко-зеленые воспитателей детских садов и черные наставников профессиональных училищ, золотые пуговицы действующих преподавателей и серебряные чиновников - только это и отличало друг от друга одеяние шестерых из каждого десятка присутствующих.
  Вообще, людей в форме хватало. Второе место среди них прочно удерживали офицеры, хотя летчиков в темно-синем было не так много - в основном армейские в темно-зеленом и флотские в черном. Роман помнил, как сестра рассказывала, что среди женщин-преподавателей офицерских жен немало, и теперь мог лично в этом убедиться. Ну и мундиры самых разных гражданских корпусов и ведомств тоже, понятное дело, присутствовали, как и черные рясы преподавателей - священников и монахов. Даже странным казалось, что кто-то здесь еще одет в гражданское.
  - Господин и госпожа Корневы? Роман Михайлович и Аделаида Генриховна, если не ошибаюсь? - градоначальник подобрался как-то незаметно. Оставалось только вежливо кивнуть, подтверждая, что тот обратился к ним правильно.
  - Порохов, Владислав Сергеевич, градоначальник. Виноват, у меня как-то не было возможности познакомиться с вами раньше, с удовольствием исправляю эту мою оплошность.
  Порохов чокнулся своим бокалом с Корневым и его супругой, лишь слегка пригубив шампанское. Оно и понятно - первому лицу города надо проявить внимание ко всем гостям, и если бы каждый раз он отпивал хотя бы по глотку, то вполне мог набраться до состояния, недопустимого для человека в форме вообще, а для администратора такого ранга в особенности.
  - В Тюленеве не так много георгиевских кавалеров, - градоначальник повернулся к Корневу вполоборота, чтобы не проявлять неучтивость, отворачиваясь от супруги собеседника. - Прошу простить, Роман Михайлович, я просто обязан был выразить вам почтение, как только вступил в должность. Тем более что вы и на новом поприще проявили исключительную храбрость, - глазами Порохов показал на германский бронзовый крест. - Я искренне рад, что такие заслуженные воины украшают сегодня наш прием.
  - Спасибо, - Корнев от души пожал протянутую руку градоначальника. - Но вам просто было бы нелегко меня найти. Я все время в полетах, вот только недавно стал чаще бывать дома.
  - Очень рад и знакомству с вами, Аделаида Генриховна, - переключился Порохов на прекрасную половину супругов Корневых. - Как рад и тому, что вы теперь работаете в нашем городе.
  - Я тоже рада. Тюленев - лучший город на свете, потому что отсюда родом мой муж, - вместе с этими словами градоначальник получил лучезарную улыбку.
  - Совершенно с вами согласен, Аделаида Генриховна, - воздев бокал кверху, чтобы снова не чокаться, Порохов откланялся и отправился проявлять внимание к другим гостям.
  Корнев про себя усмехнулся. Да уж, Аделаида Генриховна. Сейчас он уже привык, что его жену называют именно так, а первое время было несколько необычно. Вообще-то при рождении она получила имя Адельхайд, что для немецкой девочки вполне нормально. Но когда она сменила фамилию Бюттгер на Корнева и стала жить в Тюленеве, имя для удобства общения изменили на более привычный для русских латинизированный вариант, да добавили отчество. Получилось и удобно, и вполне себе благозвучно. Данное при крещении в православие имя Евгения (1) как-то в повседневной жизни не прижилось и употреблялось только в церкви. Ну а для самого Корнева и его родни она так и оставалась Хайди, (2) как сама представилась Роману при первом знакомстве. (3)
  
  (1) 'Евгения' - по-гречески 'благородная', 'Адельхайд' - по-немецки 'благородная происхождением'. То есть значение имени просто перевели с одного языка на другой.
  (2) Хайди - принятый у немцев уменьшительный вариант имени Адельхайд.
  (3) См. роман 'Через семь гробов'.

  
  Первое время после свадьбы Корнев периодически возил жену с Александрии на Райнланд и обратно. Хайди училась в Ариенбургском университете на так называемом интенсивном обучении, чередуя две недели очного обучения с тремя неделями выполнения заданий дома. А потом в женской гимназии, где преподавала русский язык старшая сестра Романа Ольга, одна из преподавательниц немецкого сильно разбилась с мужем на гравилете и надолго попала в больницу. Тогда Ольга и предложила Хайди поработать в гимназии, резонно заметив, что ей нет особого смысла учиться в Райхе на преподавателя русского языка, если она собирается жить в России. Зато преподавать в России немецкий язык - совсем другое дело. Хайди, бедная, потом долго переживала, что такая умная и резонная мысль своевременно не пришла ей в голову. Тут и Владимир, муж Ольги, преподаватель математики в Александрийском университете, подсказал, что Хайди может учиться у них по такой же схеме. Новые формы обучения, если они эффективно работали, русские и немцы активно заимствовали друг у друга, поэтому Хайди могла точно так же учиться здесь, да еще и по персональному графику с учетом своей работы в гимназии. Конечно, за такой личный график надо было платить, но по вполне приемлемым расценкам. Документы об образовании своих граждан Российская Империя и Арийский Райх взаимно признавали, поэтому из Ариенбургского университета в Александрийский Хайди перевелась без проблем. А затем, как жена русского офицера, очень быстро оформила, наконец, русское гражданство и получила работу во второй женской гимназии Тюленева.
  Понятно, что на работу Хайди взяли в порядке исключения и в силу сложившихся обстоятельств. Нагрузку Аделаиде Генриховне дали небольшую, только в старших классах, где проще работать, не владея специфическими навыками, необходимыми в преподавании ученицам помладше. Однако и это помогло руководству гимназии разгрузить остальных преподавательниц, так что госпожа Корнева на новом месте пришлась очень кстати. Преподавание у Хайди пошло неожиданно легко, отношения с коллегами сложились неплохие, старшеклассницы Аделаиду Генриховну быстро полюбили, в общем, все было отлично. А что нагрузка небольшая и зарплата соответствующая, так для студентки и это неплохо. Радовало и то, что директор гимназии подписала представление новой учительницы к первому классному чину, (4) который, строго говоря, полагался только учителям с соответствующим образованием. Если представление утвердят, то в новом учебном году петлицы форменного кителя Аделаиды Генриховны Корневой получат по витому золотому шнуру и серебряной звездочке. (5) Впрочем, и с простыми золотыми галунами внеклассного специалиста Хайди на приеме у градоначальника бедной родственницей никак не смотрелась - все же внутренняя корпоративная солидарность в учительской среде развита куда сильнее, нежели чинопочитание.
  
  (4) Классные чины - звания на гражданской службе, соответствующие офицерским званиям, в отличие от внеклассных специалистов, чьи звания соответствуют унтер-офицерам или рядовым.
  (5) Знаки различия специалиста-стажера - звания на гражданской службе, соответствующего армейскому прапорщику.

  
  День определенно получился хорошим. Прямо с того самого момента, когда Роман зашел за Хайди в гимназию. Давненько Корневу не приходилось бывать этаким центром всеобщего внимания, хе-хе, да и Хайди тоже. Большого труда стоило не улыбаться до ушей, когда до тех же ушей долетал восхищенный шепот гимназисток. Хайди даже пошутила насчет ревности, но потом с неистребимой немецкой практичностью отметила, что так даже лучше. Потому что в глазах учениц она теперь заметно повысила свой статус (жена офицера-героя - это вам не просто молодая учительница!), а значит, и учиться у нее они будут более старательно.
  Да... Разумеется, такой хороший день нужно было хорошо и закончить, тут у них с женой никаких разногласий не возникло. Домой с приема Роман и Хайди возвращались, хитренько поглядывая друг на друга в предвкушении всего самого приятного, что может быть у влюбленной пары, а дома буквально накинулись друг на друга. Весь вечер вместе с половиной ночи они провели в самых разнообразных приятных телодвижениях, наконец, закончившихся сладкой усталостью и тихой дремой, готовой вот-вот перейти в крепкий здоровый сон.
  В общем, еще вчера Роман Корнев самым откровенным образом блаженствовал, а теперь столь же откровенным образом скучал. И ничего тут не поделаешь - служба. Глянув для приличия на пульт управления и убедившись, что все бортовые системы работают нормально, обеспечивая уверенное и планомерное перемещение 'Чеглока' в гиперпространстве, Корнев тяжело вздохнул и вполголоса выругался. Помнится, когда подполковник Лозинцев, который при определенных обстоятельствах мог носить и фамилию Фомин, предлагал ему службу в разведке, он расхваливал аналитические способности Романа. Однако же применить эти способности на своей новой службе Корневу так пока ни разу и не пришлось.
  Службу в Главном разведуправлении Генерального штаба Корнев начал с обучения. Причем учили его не только всяческим шпионским премудростям, вроде конспирации, шифровального дела, особенностям работы Интерпола и полицейских структур на разных планетах Фронтира и так далее. Учили еще очень многим интересным и полезным вещам, которые и в обычной жизни лишними не остались бы. Например, Корнев сам удивился возможностям своей памяти. Ну, после того, понятно, как соответствующие специалисты с ним поработали. Кое-какие, в том числе и весьма специфические, навыки прикладной психологии тоже показались Роману очень даже пригодными для мирной, так сказать, жизни. А те сведения о Фронтире, которыми с ним поделились гэрэушники, Романа просто поразили. Немало, конечно, он знал и сам, кое о чем интуитивно догадывался, но о многом даже представления не имел. Это ж сколько денег он пропустил мимо себя, не зная таких вещей! Ясное дело, учили эффективным приемам самообороны, в том числе и активной, когда лучшим способом защиты является нападение. Подтянули ему немецкий и интерланж, научили разговорному английскому. В общем, ради всего этого стоило терпеть до крайности интенсивный график обучения, еще как стоило.
  Но, в отличие от обучения, служба такой увлекательной не была. Всего-то и дел, что время от времени Роман перевозил грузы и пассажиров - что скажут, кого скажут и куда скажут. Грузы были самыми обычными, хотя несколько раз Корнев был почти уверен, что на самом деле в контейнерах было вовсе не то, что по документам. Пассажиры тоже были обыкновенными, за исключением одного случая, когда Роман явно вез русских десантников, переодетых в гражданское. Пару раз от Корнева потом требовалось записать и передать куда следует свое мнение о пассажирах или о тех, кто получал грузы. Вот, собственно, и вся служба.
  Сейчас его задание было таким же рутинным и неинтересным. Прибыть в космопорт 'Хилл-сити' на Тексалере, в портовой гостинице найти человека по имени Джеймс Уизлер и сразу же отвезти его в русское генеральное консульство на Тринидаде. Причем обставлено все было - комар носа не подточит. Прямо в родном космопорту 'Тюленев мыс' на 'Чеглок' загрузили два контейнера с русской водкой, заказанной каким-то тексалерским торговцем, поэтому причина полета Корнева на Тексалеру выглядела естественной и обыкновенной. Посадку пассажира на Тексалере тоже должным образом залегендировали, так что все должно было пройти без каких-нибудь сложностей. Ну что ж, Уизлер, так Уизлер, заберем да отвезем. Потом надо было доставить кое-какой, уже чисто коммерческий, без служебного интереса, груз на Морион - и домой.
  Теперь Корнев работал совсем по-другому, чем это было раньше. Он заключил несколько выгодных договоров с заказчиками перевозок, что обеспечило некоторую, пусть и неполную, регулярность, а, следовательно, и предсказуемость рейсов. Опять же, если рейсов было два-три подряд, намного сокращались промежутки между ними - во-первых, потому что не надо было самому искать фрахт, а, во-вторых, потому что он как человек женатый, перестал пользоваться услугами мастериц наемной любви, из-за чего отпала и необходимость усиленного употребления спиртных напитков после заходов к проституткам. Ну и необходимость отдыха после такого употребления тоже. В результате, потратив от одной до трех недель на очередное выполнение своих договорных обязательств в виде перемещения грузов и пассажиров из пункта А в пункт Б, Корнев спокойно мог на неделю-другую возвращаться домой, где его терпеливо ждала любимая и любящая жена.
  Кстати, периодические расставания с Хайди, а точнее, столь же периодические встречи оказались отличным стимулятором семейного счастья - каждый раз возвращение Романа домой становилось для обоих настоящим праздником. И пусть из-за этого обустройство дома, который они построили довольно быстро, так до сих пор и не было закончено - зато и новоселами они себя чувствовали вот уже пятый месяц подряд. Или шестой? Да какая разница!
  
  Глава 2
  
  Ах ты ж, мать твою, еще и отстреливается! Поручик Воронин резко отвернул свой 'филиппок' (1) вправо и свалил в пикирование, то же самое, только в зеркальном отражении, сделал и его ведомый корнет Матвеев, так что красные росчерки огня лазерной пушки пронеслись между ними впустую.
  
  (1) Истребитель ИФ-39 (истребитель Филиппова), основной тип истребителя Императорского летного флота России.
  
  Черт, один хрен не легче! Под брюхом удирающего корабля оказалась еще одна огневая точка. Воронин едва успел увернуться от очередной лазерной плюхи и, отчаянно петляя, чтобы сбить стрелку прицел, рванул подальше от показавшей зубы цели.
  Уходя на безопасную дистанцию и принимая на положенное место за собой ведомого, удачно облетевшего опасную зону, Воронин успел подумать, что, в общем-то, не так все плохо. Раз этот орелик убрал маскировочные конструкции и показал пушки, понимая, что теперь от него в любом случае не отстанут, значит, удрать в гиперпространство он почему-то не может. И вторым заходом мы его точно уроем. Не из врожденной кровожадности, кстати, а исключительно во исполнение пункта третьего статьи четвертой Дополнительного протокола к Навигационной конвенции, запрещающего установку вооружения на корабли, не имеющие внесенных в международный регистр опознавательных знаков принадлежности к вооруженным силам и дающего участникам конвенции право рассматривать таковые корабли как пиратские. Со всеми, стало быть, вытекающими...
  - Атакуем ракетами! - приказал ведомому поручик и тут же пустил ракеты сам. С полуторасекундным интервалом из-под брюха его 'филиппка' сорвались две тяжелых управляемых ракеты и понеслись к цели. Корабль попытался изобразить что-то вроде маневра уклонения - безрезультатно. Первым взрывом ему содрало защитное поле, второй снес к чертовой матери верхнюю пушечную установку и, видимо, повредил что-то еще, потому что две из четырех дюз кораблика выпустили длинные снопы ослепительно-белых искр и заглохли.
  После такой удачной атаки ведомый отстрелялся как в тире - обе ракеты разнесли незадачливому беглецу движки и корабль с развороченной кормой беспорядочно завертелся, разбрасывая вокруг себя раскаленные обломки, быстро остывающие в космическом вакууме.
  Через несколько секунд на корабле погасли все огни. Аккуратно зайдя с со стороны корабельного брюха в готовности чуть что уйти из-под огня, Воронин с Матвеевым убедились, что нижняя пушечная установка не действует. Значит, вместе с движками накрылся и реактор. Вот и чудесно, теперь этот неопознанный кораблик точно дождется абордажной команды с корвета 'Буран'.
  Корвет появился где-то минут через сорок, за которые пилотам, откровенно говоря, порядком поднадоело нарезать круги. Уже через пару минут с 'Бурана' стартовал абордажный бот и уверенно направился к беспомощному полумертвому кораблю.
  Поручик наблюдал, как бот аккуратно, но быстро присосался к входной двери возле вынесенной вперед рубки. Сейчас десантники вскроют дверь, накидают внутрь 'липучек' и 'волнушек', (2) газ пустят, а потом уже ломанутся сами. Надо же кого-то живьем захватить, поинтересоваться, что этим уродам понадобилось на границах Русского космоса.
  Минут через десять бот отчалил от корабля. 'Буран' развернул буксировочную ферму, двое десантников в скафандрах, покинув бот, закрепили на ней неопознанный корабль и уже скоро корвет с трофеем, сверкнув на прощание дюзами, ушел в гиперпространство. А несколько позже и Ворониным с Матвеевым увели свои 'филиппки' на базу.
  
  (2) 'Липучки' и 'волнушки' - иммобилизационные и волновые гранаты, несмертельное оружие для кратковременного вывода из строя вражеских бойцов для последующего захвата их в плен.
  
  Рапорт, слава Богу, писать не пришлось. Командир эскадрильи ротмистр Хватков просто опросил обоих под запись, и на том история с неопознанным кораблем закончилась. Впереди был законный отдых, потом опять патрулирование, как и всегда. Впрочем, нет, не всегда. Поручик Воронин нет-нет, да и вспоминал Муллафарскую кампанию - вот уж где скукой и рутиной не пахло. То есть и такое бывало, но все же память, как правило, выдавала куда более яркие и захватывающие картины, чем даже сегодняшний случай. Иной раз, болтаясь в патруле парой с ведомым или даже звеном, поручик даже сам себе не верил - неужели он летал в строю аж целого авиакорпуса? Да что там корпус, Воронин уже не помнил, когда его полк вылетал в полном составе, ну если не на учениях, конечно.
  ...На сутки отдыха у поручика был целый список планов, но выполнить удалось только пункт первый - выспаться. Воронин как раз заканчивал с завтраком, когда запищал коммуникатор - вызов к комэску.
  - Вот что, Сережа, - Хватков выглядел несколько озадаченным. - Тебя от нас забирают. Пришел приказ о твоем переводе в сто первый.
  - В сто первый? - с недоверием переспросил Воронин. Удивляться было чему. Сто первый смешанный авиаполк формально подчинялся непосредственно Главному штабу летного флота, но фактически работал по прямым приказам Главного разведуправления Генштаба. Слухи о действиях полка ходили разные, но принято было считать, что сто первый - это какая-то совсем уж запредельная элита и последними ведомыми там летают чуть ли не ротмистры. А тут его, простого поручика, пусть и из едва ли не лучшего истребительного полка - и в сто первый.
  - Да, в сто первый. Так что ступай-ка ты в штаб, получай все что надо, да готовь гулянку для любимой эскадрильи. Запрос на тебя - документ как бы секретный, я, сам понимаешь, ни сном, ни духом, что там и как, - Хватков ехидно усмехнулся, - но что-то мне подсказывает, что время тебя проводить как следует у нас будет.
  Штаб родного полка поручик Воронин покинул, снабженный всеми положенными предписаниями и проездными документами к новому месту службы, а также с немалой суммой денег на счету в виде жалованья со всяческими положенными ему доплатами. Что ж, чутье ротмистра Хваткова не подвело - устроить прощальную гулянку будет когда и на что. Ага, чутье, тут уже Воронин хмыкнул сам себе. Хороший солдат всегда найдет способ быть в курсе решений начальства и если он сам иной раз пронюхивал то, о чем до поры не говорил комэск, то и комэск точно так же ухитрялся узнавать новости, которые официальным путем штаб полка до него еще не доводил.
  С прощальным ужином все вышло вообще чудесно. Отдых как раз получила вся родная вторая эскадрилья, так что собраться удалось всем - и пилотам, и технарям. Уже через минут двадцать после начала застолья Воронину стало даже как-то неловко - столько добрых слов о себе он раньше не слышал. Правда, техники все-таки подпустили хорошую такую шпильку. Под дружный хохот собравшихся поручику вручили галошу, сделанную, как утверждал зампотех эскадрильи поручик Сочков, из обшивки того самого 'филиппка', который Воронин разбил при посадке на авианосец 'Нестеров' в Муллафарской кампании. Да уж, было дело...
  А было это в тот самый день, когда на глазах тогда еще корнета Воронина его ведущий поручик Корнев увел за своим истребителем ракеты, предназначавшиеся транспорту с русскими солдатами. Потеряв ведущего (о том, что Корнев выжил, Воронин узнал уже после возвращения на 'Нестеров'), Воронин рванулся в бой с такой безоглядной яростью, что его машина оказалась единственной в эскадрилье, поврежденной при поддержке десанта на Муллафаре. Ну да, внимательнее надо было, сам виноват. Так хотелось отомстить проклятому врагу за командира, что ту самую зенитку Воронин даже не проглядел, а понадеялся проскочить, нацелившись на форт, блокировавший наступление русских войск на столицу султаната. Вот и получил. Один движок сдох, второй, работая за двоих, вот-вот был готов пойти вразнос. На запрос Хваткова Воронин ответил, что приборы обещают движку еще минут пять жизни, и корнет с радостью выполнил приказ командира уходить на авианосец или хотя бы просто на орбиту планеты, где бои уже завершились. Тем более и самому Воронину категорически не хотелось сажать истребитель среди наземного сражения. В общем, авианосец был уже прямо рядом, когда корнет, не дожидаясь, пока его захватит посадочный луч корабельного антиграва, пошел на летную палубу сам. 'Бес попутал', - оправдывался потом Воронин, потому что никакого разумного объяснения своим действиям не мог найти сам. В итоге и машину угробил, и сам чудом не пострадал, и обратный путь на авианосце проделал не как летчик, пусть и 'безлошадный', а как арестант в каком-то чулане, хрен его знает, как эта каморка у флотских называется. Вот ему и припомнили, видимо, чтобы не загордился переводом в сто первый полк.
  Впрочем, пилюлю тут же и подсластили. Под дружное 'ура!' присутствующих ротмистр Хватков передал Воронину нагрудный полковой знак - вензель 'АК'. Знак в точности повторял вензеля на погонах восьмого истребительного Великого Князя Андрея Константиновича полка и подтверждал, что его обладатель когда-то в этом полку служил - с переводом в другую часть вензеля на погонах уже не носились. Никакого официального статуса знак не имел, представлял собой полковую, так сказать, самодеятельность, изготовленную за счет офицерского собрания, но его ношение в Императорском летном флоте не возбранялось. Так что представляться начальству по новому месту службы поручик Воронин явился, приколов рядом со знаком 'Летчик-истребитель' и медалью за мулларфарскую кампанию полковой знак восьмого истребительного...
  Командир сто первого смешанного авиаполка полковник Малежко встретил нового пилота в меру радушно и в ту же меру строго, хотя много внимания поручику не уделил. А вот командир учебной эскадрильи полка майор Селиверстов с новоприбывшим офицером пообщался уже плотнее. Услышав про учебную эскадрилью, Воронин, было дело, даже немного обиделся - его, с боевым опытом и десятью победами, да в учебку?! Но чем дальше говорил майор, тем больше поручика захватывали открывающиеся перспективы.
  - Вы, поручик, как и почти все наши истребители, летали после училища только на 'филиппке', - сказал после положенных приветствий и предложения сесть майор Селиверстов. - Но у нас своя специфика, так что вам предстоит освоить еще несколько истребителей. 'Вертлеры' двести третий и двести седьмой (3), двадцать восьмой 'мустанг' (4), 'сову' (5), 'файку' триста тридцатую (6), 'ситару' (7) и 'семьсот первый'. (8) Это базовый курс. Будет получаться - добавим еще машину-другую. Хотя бы один, а лучше два из этого списка вам надо будет освоить на уровне 'филиппка', остальные - на твердую тройку. Пока с базовым курсом не справитесь, будете официально числиться за Главштабом летного флота.
  
  (3) Истребители 'Вертлер' We-203 и We-207 авиации Арийского Райха.
  (4) Истребитель F-28 'Мустанг' авиации Демократической Конфедерации.
  (5) Истребитель F-27 'Сноуи Оул' авиации Демократической Конфедерации.
  (6) Истребитель FA-330 корейской авиации.
  (7) Истребитель HSF-12 'Ситара' индийской авиации.
  (8) Истребитель 'Тип 701' авиации Маньчжурии.

  
  На невысказанный, но явственно повисший в воздухе вопрос поручика майор с добродушной улыбкой ответил:
  - Если не освоите эти машины, вас переведут в другой полк. Без клейма, что не справился в сто первом. У вас в предписании что сказано? Правильно, направлен в распоряжение штаба сто первого смешанного авиационного полка. Разницу между 'направлен в распоряжение' и 'переведен в состав' улавливаете? Вот то-то же. Мы понимаем, что требования у нас высокие, выполнить могут не все, но и карьеру пилотам зря не портим. Отказаться можете прямо сейчас.
  - Никак нет, господин майор, - только и смог ответить слегка обалдевший поручик. Освоить семь новых типов истребителей! Черт бы с ними, с индусами, корейцами и маньчжурами, в Индийском и Желтом космосе ничего выдающегося не сделают, но летать на 'вертлерах' и 'мустанге'... Что немцы, что западники истребители делать умели, это Воронин, как и любой другой русский летчик, признавал, чего уж там. Характеристики этих машин ему вбили в память еще в училище, и собственными руками выжать из двести седьмого 'вертлера' его феноменальную скорость или стать повелителем нехилого арсенала 'мустанга' - поручика потихоньку стало охватывать сладкое чувство предвкушения.
  - Тогда без чинов, Сергей Дмитриевич. Меня зовут Виктор Николаевич. Сейчас вас проводят на размещение, потом в медчасть, вам надо пройти наше обследование, - майор многозначительно выделил слово 'наше', - обед вы пропустите, потому что обследование проводится на голодный желудок, но потом смело заходите в столовую, вас покормят. Завтра с утра получите у старшины все необходимое, в одиннадцать ко мне. Будем с вами составлять ваш личный график тренировок. Так что, - Селиверстов встал и протянул руку сразу же вставшему Воронину, - до завтра. Надеюсь, вы у нас приживетесь.
  На то же самое надеялся и Воронин. И надежда эта сразу же начала крепнуть и расти. Во-первых, поручику понравился сосед по комнате, Валентин Хомич, тоже поручик, что особенно удобно. Во-вторых, врачи, проводившие обследование, явно остались довольны. Правда, не настоящие врачи, собственно медицинского обследования никакого не было, а психологи. Ничего общего с теми психологическими тестами, которые Воронин проходил в училище и в полку, их задачи не имели, ну так и служба тут не такая.
  Вот насчет службы Хомич его вечером более-менее просветил. Ну насколько сам знал, конечно, он в сто первом служил уже почти два месяца. Помимо учебной, в полк входили четыре боевых эскадрильи - две истребительных, штурмовая и общей поддержки. За первыми тремя числились по три-четыре машины разного происхождения на каждого пилота, четвертая имела три звена родных русских 'филиппков' и звено столь же родных 'шкафов'.(9)
  
  (9) Штурмовик ШК-28 (штурмовик Кулагина), основной тип штурмовика Императорского летного флота России.
  
  Ну и, в-третьих, впечатлил график тренировок. И не сам график даже, а то, что майор Селиверстов составлял его вместе с ним, поручиком. Такое у Воронина было впервые. Да уж, в интересное место занесла его мудрость начальства, в очень даже интересное.
  Что там решили насчет Воронина психологи, майор, ясное дело, не распространялся, но тренировки планировались исходя именно из их заключения. Начать было решено с 'мустанга'.
  Когда поручик изучил все положенные наставления (естественно, переведенные на русский), отработал несколько десятков упражнений на тренажерах и научился выполнять эти упражнения безупречно, наступило время первого вылета. И вот тут Воронин уже не просто удивился, а пришел в легкое изумление. Ладно, 'носатых' (10) в полку хватало, это понятно. Немцы, они все же союзники. Достать всяких азиатов тоже, в принципе, не проблема. Но вот откуда взялись в таком количестве 'мустанги' и 'совы'?! Западники, насколько знал поручик, никогда и никому новые машины не продавали. А тут тебе не только сами истребители, причем в отличном состоянии, а еще и учебно-тренировочные спарки! Причем и 'мустанга', и 'совы'! Да, умеет военная разведка работать, ничего не скажешь...
  
  (10) Прозвище истребителей 'Вертлер' We-207 среди русских пилотов.
  
  А потом и настал, наконец, день, когда инструкторы признали, что поручик Воронин точно и безошибочно, а главное, свободно ориентируется в англоязычных приборах 'мустанга'. Причем именно на реальной машине, пусть и спарке, а не на тренажере. Еще день ушел на превращение мнения инструкторов в приказ майора Селиверстова, и, тщательно загнав подальше волнение, поручик сам, наконец, лично, поднял чужую машину в полет.
  
  Глава 3
  
  Разгрузили 'Чеглок' быстро, благо, применение стандартных контейнеров и специально для работы с ними приспособленных погрузчиков превратило погрузочно-разгрузочные работы в довольно простое и недолгое занятие. Уже через несколько минут оба контейнера оказались на новом месте - один в кузове, а второй в прицепе здоровенного гравихода, или, как говорят на Фронтире, ховера. Взаимный обмен с представителем грузополучателя короткими пакетами информации на коммуникаторы, энергичное рукопожатие с парой добрых слов, и уже очень скоро местные любители крепких напитков смогут на собственном опыте убедиться, насколько жидкий огонь русской водки лучше виски - здешнего ячменного самогона.
  Гравиход потихоньку отполз, и тут Корнев увидел, что все это время машина закрывала от его взгляда человека, стоявшего чуть в стороне, а теперь двинувшегося ему навстречу. Всегда приятно встретить соотечественника вдали от дома, и Роман с искренней улыбкой протянул руку вице-консулу Российской Империи на Тексалере Радомиру Петеличу. Именно Петелич должен был устроить Корневу встречу с тем самым Джеймсом Уизлером.
  - Здравствуй, Радо!
  - Здравствуй, Рома! - сколько ни живут сербы в России, их всегда выдает характерный акцент. Молодцы, не забывают родной язык, хоть и говорят по-русски свободно.
  - Ну, пошли, что ли. Заодно расскажи вкратце, что за мужика мне придется везти?
  - Он сам три недели назад с Валентайна прилетел. Обратился к нам в консульство в поисках работы в какой-нибудь русской компании.
  Ага, так прямо Корнев и поверил. Нет, разумеется, Уизлер этот и правда обратился в консульство именно чтобы найти работу, вот только обращение это было лишь прикрытием.
  - Заполнил анкету, - продолжал Радомир, - а недавно пришел на него запрос с Тринидада. Там одной русской компании как раз нужен специалист по сельскохозяйственным машинам западного производства.
  И, кстати, прикрытием вполне неплохим. Вместе с русскими перевозчиками на Фронтир потихоньку проникали и русские предприниматели. Развивался Фронтир быстро, и найти себе здесь прибыльное дело было несложно. Конечно, русским тут рады были далеко не все и не везде, но на многих планетах деловые люди из России чувствовали себя очень даже неплохо. Вполне естественно, что русские часто брали на работу местных, особенно если работа требовала хорошего знания именно местных реалий или местной техники. Соответственно, и перелет Уизлера с Тексалеры на Тринидад Корневу оплатила русская компания 'Деметра', а расходы, как предполагал Корнев, ей компенсировали из фондов, которыми распоряжался подполковник Лозинцев. А может быть, кстати, что и сама компания имела куда большее отношение к русской разведке, нежели к обычному частному предпринимательству. Ну имела или не имела, но в любом случае Уизлер этот непростой человечек, раз доставку 'специалиста по сельхозмашинам' на Тринидад залегендировали даже от своих.
  - Почти пришли, - Петелич показал на непрезентабельное трехэтажное строение, открывшееся им с Корневым, когда они завернули за новое здание портовой конторы.
  М-да, гостиницу, похоже, строили в самом начале освоения планеты. Собранная из стандартных готовых модулей, она выглядела бедной родственницей на фоне космопорта, особенно его новых построек. Встретив такую на каком-нибудь Валентайне, Корнев не удивился бы, но здесь...
  Внутри все было еще грустнее, чем снаружи - обшарпанная стойка портье, узкие коридоры с явно недостаточным освещением, малюсенькие, судя по частоте дверей в коридорах, номера. Нужный номер оказался на третьем этаже, так что Корневу с Петеличем пришлось для полноты впечатлений еще и подняться по узкой металлической лестнице, не очень приятно вибрировавшей под ногами. По уму, гостиницу давно надо было снести к известной матери и построить новую, почему местные этого до сих пор не сделали, Корнев совершенно не понимал.
  - Мистер Уизлер, - Петелич деликатно постучал в дверь. Без успеха. Затем повторил попытку - с тем же результатом.
  - Мистер Уизлер! - на этот раз Петелич решил постучать сильнее, и тут же выяснилось, что дверь не заперта. К удивлению Корнева, ее открытие не сопровождалось скрипом, как того следовало бы ожидать на фоне общего состояния гостиницы.
  - Мистер Уизлер? - Петелич попытался заглянуть за приоткрытую дверь. Корнев взял его за рукав и когда вице-консул обернулся, приложил палец к губам. Из номера на грани слышимости раздавались непонятные и очень неприятные звуки. Плавно выхватив лучевой пистолет и отстранив с дороги Петелича, Роман резко раскрыл дверь и влетел в номер, упав и перевернувшись, чтобы сбить прицел неведомому противнику и успеть окинуть номер быстрым, но цепким взглядом.
  Предосторожность оказалась излишней. Никого, кроме самого Уизлера, в номере не было. Вот только и самого Уизлера тоже, можно считать, что и не было. Нет, он был еще живой, но одного взгляда Корневу хватило, чтобы понять - это ненадолго.
  Уизлер полулежал на полу, привалившись спиной к стене. Простой рабочий серо-голубой комбинезон справа на груди был прожжен, под ним виднелись две страшные раны с обгорелыми краями, в которых булькала пузырьками кровь. Все ясно - кто-то всадил в несчастного два длинных разряда из искровика. Уизлер еще дышал, прерывисто и часто, хрипя и всхлипывая. Собственно, эти звуки и слышал Корнев из-за двери.
  Ох, и ни хрена же себе! Рядом с Уизлером на полу валялись два ярко-синих с красным шприц-тюбика. 'Ласт спэр', (1) чтоб его, ульстрастимулятор... В России аналогичная гадость была известна под жаргонным названием 'мертвая вода'. Назначение у нее было только одно - на некоторое время продлить активную жизнь умирающего. Как правило, вовсе не для того, чтобы довезти до реаниматологов, а чтобы хоть с какой-то пользой потратить последние минуты жизни. Тот же подбитый истребитель посадить, например. Или кинуть гранату туда, откуда прилетел такой неудачный для тебя выстрел. Насколько свободно ультрастимуляторы обращались на Западе или на Фронтире, Корнев не знал, но в России 'мертвая вода' использовалась только военными.
  
  (1) 'Last spur' - 'последняя шпора' (англ.).
  
  Но мужик силен... Всадить себе две дозы 'мертвой воды' - это примерно минут на сорок продлить свои мучения и одновременно практически лишить себя возможности быть спасенным даже в случае оказания квалифицированной медицинской помощи. Организм от такой, с позволения сказать, стимуляции идет вразнос, и никакие лекаря в таком случае ничего сделать уже не могут. Да и сейчас, похоже, Корнев с Петеличем успели к самому концу.
  На синюшном лице открылись глаза. Через несколько секунд их взгляд сфокусировался на вице-консуле и приобрел осмысленность.
  - Звез.... - Уизлер сдавленно кашлянул, харкнул кровью и тяжело отдышался, - звезда счастья... вось... мое ию...ля... - несколько раз он безуспешно попытался вдохнуть, дернулся и затих.
  - Радо, быстро звонишь в консульство и объясняешь ситуацию! - скомандовал Корнев и видя, что Петелич мешкает, рявкнул:
  - Быстро! Пока никто не вошел!
  Под таким напором Петелич моментально признал право Корнева командовать и связался с консульством. Изложив, надо отдать ему должное, суть дела сжато и точно, он какое-то время ждал ответа, потом коротко сказал, что все понял, и, закончив разговор, обратился к Корневу:
  - Наши сразу связались с генеральным консульством. Приказано вызвать местную полицию и дать показания. Тебе после этого сразу же на Тринидад.
  Отправив Петелича 'обрадовать' портье, Корнев сноровисто и быстро (спасибо учителям из ГРУ) натянул перчатки и обшарил карманы покойника. Хм, только универсальная расчетная карта, она же удостоверение личности, и карта-сертификат инженера. Больше ничего. Коммуникатора нет. Кстати о коммуникаторе... Корнев достал свой, куда спецы из разведки встроили незаметный сканер. Быстро провел около тела, результат - ноль. То есть никакого электронного носителя в одежду не спрятано. Так что если Уизлер что и хотел передать русским, это забрал убийца. Хотя нет, вряд ли. Если бы убийца что-то забирал, пустые шприц-тюбики из-под 'мертвой воды' он прихватил бы точно. Слишком уж характерная деталь в картине.
  Быстрый осмотр маленького номера тоже ничего не дал. Бритва, умывальные принадлежности, расческа, небольшой рюкзак со сменой белья, двумя парами носков, рубашкой в клетку, свитером, брюками и кожаной курткой - все вещи с пустыми карманами и опять же без припрятанной электроники. Полотенце, тапочки и махровый халат местные, гостиничные. Значит, не только лишних, но и кое-каких необходимых вещей у Уизлера не было, однако же две дозы 'мертвой воды' он с собой носил. Интересно...
  Когда вернулся вице-консул, приведя с собой до крайности недовольного портье, Роман уже спрятал в карман перчатки и со скучающим видом стоял поближе к двери, всячески демонстрируя свойственное законопослушному человеку нежелание что-нибудь трогать на месте происшествия.
  Чем Корневу всегда нравилась Тексалера, так это тем, что местные все делали быстро и без заморочек. Вот и сейчас, помощник шерифа и молодой парень с полицейской бляхой на обычной гражданской одежде явились на место происшествия уже минут через пятнадцать. Тим Коллинз, как представился помощник шерифа, быстренько опросил Корнева, Петелича и портье под запись на коммуникатор, туда же записал данные универсальной карты портье и паспортных карт русских, взял у Корнева координаты для связи - на все про все у него ушло чуть больше получаса. Затем в присутствии все тех же провел осмотр личных вещей убитого, составил их опись со снимками, заверив ее подписью портье, вызвал медиков. Напоследок парень с бляхой прошелся по всем троим биосканером, записав показатели, чтобы потом, когда будут сканировать номер, отделить следы их присутствия от следов убийцы. Ну что сказать - молодцы ребята, никакой волокиты! В общем, уже всего через два часа с небольшим Роман снова готовил 'Чеглок' к старту.
  В генеральном консульстве России на Тринидаде Корнева сразу же проводили в комнатку, где его ждал старый знакомый - ротмистр Сергеев. После обмена приветствиями ротмистр заставил Корнева в мельчайших подробностях рассказать о происшествии, потом, с полминуты помолчав, спросил:
  - На твой взгляд, что там было?
  - Думаю, Уизлер впустил в номер кого-то знакомого, тот его и застрелил.
  - Знакомого? Почему?
  - Если он носил с собой 'мертвую воду', значит, в принципе, был готов к тому, что в него будут стрелять. Ну и стал бы он при таком раскладе открывать кому-то чужому? Да если бы и открыл, то через порог, скорее всего, не пустил бы. Убийце в таком случае пришлось бы стрелять тут же, и тело бы у двери и лежало. А так застрелили Уизлера в самом номере, то есть человека он впустил. Номер убийца не обыскивал, значит знал, что Уизлер собирался передать нам что-то только на словах.
  - Хм, и то, пожалуй, верно, - Сергеев задумчиво почесал подбородок. - Еще что думаешь?
  - Стрелял дилетант какой-то. Два выстрела из искровика в правую часть груди - обученный стрелок так не сделает. Или, если уж так сложилось, добавит контрольный в голову.
  - Ну да. Еще?
  - Для Уизлера сказать про какую-то 'звезду счастья' было важнее, чем назвать имя убийцы.
  - Да, и про восьмое июля тоже. Восьмое июля, кстати, скоро уже... Ладно, Рома, это уже не для тебя. Садись-ка ты, да пиши рапорт. Все, что мне рассказал, свои соображения, ну да сам знаешь, что и как. А мне пока тоже есть чем заняться.
  Это да, точно есть. Насколько Роман мог предположить, Сергеев сейчас озаботит подчиненных искать эту самую 'звезду счастья' и увязывать ее с названной датой - восьмым июля. Или сам озаботится поисками, если уровень секретности соответствующий. А уровень-то, похоже, тот самый. Как там Илья выразился: 'Это уже не для тебя'. Так что пусть ищет, а он, Корнев, займется сочинением рапорта. Роман сел за компьютер и ввел свой личный код.
  Перечитав написанный рапорт, Роман слегка подправил текст и нажал на отправку. Теперь очередь начальства - пусть оно соображает. А мысли Корнева занял этот самый Джеймс Уизлер. Чем больше думал Роман о том, что произошло на Тексалере, тем больше проникался уважением к совершенно неизвестному ему человеку, умершему, считай, что у него, Корнева, на руках. Что именно побудило Уизлера работать на русских, Корнев не знал, но был уверен, что далеко не только деньги. Он ведь не просто так стимуляторами накачался, хотел передать какие-то важные сведения. Может, сведения эти и стоили немалых денег, но мертвому-то деньги ни к чему, даже самые большие. Однако же Уизлер сделал все, чтобы успеть сказать хотя бы что-то. Да... Как ни крути, а одним неплохим человеком на Фронтире стало меньше. Теперь остается только надеяться, что все это было не зря, и слова Уизлера о 'звезде счастья' и восьмом июля хотя бы чем-нибудь нам помогут.
  Вернулся Сергеев. Насколько Корнев знал ротмистра, Илья что-то накопал, потому что лицо у него не просто озабоченное, а озабоченное по-деловому. Вот если бы он был сейчас озабоченный и усталый, это было бы хуже. Что ж, значит, последние слова убитого в обшарпанной портовой гостинице на Тексалере человека имели какой-то смысл. То есть погиб он не зря. И Корнев не зря передавал эти слова Сергееву. Роман не удержал облегченного вздоха. Сергеев, кажется, все понял.
  - Ты на Морион, а потом домой? - все-таки жандармские привычки Ильи были неистребимы. Вот прямо необходимо ему закончить встречу разговором на совершенно другую тему, чтобы именно это запомнил собеседник. Ну да Корнева таким премудростям тоже учили, так что...
  - Да, - просто ответил Корнев.
  - Ну, увидимся еще, - Сергеев протянул руку.
  Увидимся, разумеется, кто бы сомневался. Корнев пожал руку ротмистру и отправился обратно в космопорт. Груз для Мориона уже скоро должны привезти.
  
  Глава 4
  
  - Таким образом, удалось установить единственно возможное сочетание слов Уизлера о 'звезде счастья' и 'восьмом июля'. Это дата начала очередного круизного рейса туристического гравилета класса 'люкс' 'Звезда счастья' на планете Корел. По западному календарю, - добавив эту важную поправку к своему докладу, ротмистр Сергеев замер в ожидании реакции начальника.
  Начальство, однако, реагировать не спешило, поэтому ротмистр, чтобы оное начальство не нервировать, перевел взгляд вниз и в сторону, изучая скудный натюрморт на столе шефа, состоявший всего лишь из компьютера, принтера, настольного коммуникатора, карандашницы и наполовину выпитой чашки чаю на блюдце. Заодно Сергеев в очередной раз размышлял о том, какой начальник ему достался, и считать ли работу с таким шефом редкостной удачей или тяжким наказанием за какие-то самому ротмистру неизвестные грехи.
  Справедливости ради стоило признать, что начальник у ротмистра был уникальный. Не у каждого русского офицера есть два имени, две должности в разных структурах и, как подозревал Сергеев, две официальные биографии и даже два послужных списка. Причем сам ротмистр только-только начал разбираться, когда и как называть шефа, если тот не в мундире. С мундиром все было предельно просто - если шеф в мундире офицера Генерального штаба, то ротмистр получал ценные указания от подполковника Павла Дмитриевича Фомина, а если в мундире Отдельного корпуса жандармов, то на Сергеева снисходила великая мудрость тоже подполковника, но уже Дмитрия Николаевича Лозинцева.
  Вообще, учитывая то, чем шеф занимался, такое единство в двух лицах было очень даже удобным. Руководя и разведкой, и контрразведкой на Фронтире, шеф раздавал указания жандармам как жандарм, разведчиками командовал как офицер Главного разведуправления, а с консулами взаимодействовал и в той, и в другой ипостаси - по обстоятельствам. И все в порядке, все получают задания от своего начальства, а не чужого.
  Но лично ротмистру Сергееву этакая двойственность начальства создавала и немало проблем. В последнее время, когда ротмистр стал плотнее работать с Лозинцевым-Фоминым, ему приходилось в ускоренном порядке осваивать и некоторые смежные навыки помимо своих жандармских знаний и умений. А то, бывало, приходишь к шефу с докладом или тем более с планом, а ему подавай еще и по другим темам информацию. Свежую и проверенную причем. Мог шеф и просто поставить в тупик, раскритиковав предложения Сергеева с двух позиций сразу, да еще и в их взаимодействии, причем долгое время ротмистру не всегда удавалось сразу отследить переход от мнения офицера жандармерии к мнению офицера ГРУ и наоборот. В общем, непростым был начальником господин подполковник, честное слово, непростым.
  Еще не так давно Сергееву было очень интересно, почему это шефа не повысили в звании после совместной с немцами операции по раскрытию и пресечению канала утечки из Райха информации об операциях, которые русские и германские спецслужбы проводили совместно. Ну, наградой не отметили, это ладно, а вот в полковники могли бы и произвести, причем, так сказать, обоих подполковников сразу. Сам Сергеев, например, по итогам той же операции от приставки 'штабс' перед чином избавился, хотя его роль в тех событиях была куда как скромнее.
  А потом стало не до этого... Сначала, правда, все шло просто чудесно. Одновременно с тем самым каналом утечки удалось нащупать и вскрыть кое-какие нервные узлы целой сети криминальных и полукриминальных групп, группок и даже отдельных 'джентльменов удачи', созданной не без участия западных спецслужб и выполнявшей по заказам ОРС (1) разного рода грязную работу. Причем обстоятельства сложились так, что агенты ОРС, координировавшие эту, с позволения сказать, деятельность, исключительно удачно и почти одновременно выбыли из игры - один был убит во время мятежа на Скраггенхольде, а второй очень кстати скоропостижно скончался чуть позже. Ну да, скончался, всем все понятно, ага.
  Шеф загрузил всех своих подчиненных, в первую очередь, конечно же, самого Сергеева, что называется, по полной. Работали как проклятые - кого-то из выявленных членов этой сети громко и показательно ликвидировали, кого-то по-тихому убирали, кого-то вербовали (причем так, что завербованные даже понятия не имели, на кого они работают на самом деле), где-то внедряли своих агентов, а где-то пытались перехватить каналы связи. Цель, поставленная Лозинцевым, при всей своей кажущейся фантастичности была вполне осуществима - вынудить преступную сеть действовать уже не в интересах Запада, а строго наоборот. Изящно и красиво, тут Сергеев, не кривя душой, признавал гениальность своего двуликого шефа. Ну да, даже на взгляд ротмистра половине участников этой сети место было на урановых рудниках, а другой половине вообще на виселице, но у офицеров тайных войн весьма своеобразное и отличающееся от общепринятых этических норм представление о сочетании справедливости и эффективности.
  С эффективностью все обещало быть в порядке - интересам Демконфедерации на Фронтире эта паутина должна была пакостить знатно. А справедливость... Трогать граждан России криминальных деятелей на Фронтире отучили уже давно. Райх тоже умел очень доступно объяснять всем заинтересованным лицам и мордам, что его граждан задевать нельзя. Ну а что весь этот криминал создавал проблемы местным или западникам, так у тех и других есть свои органы, которые должны их защищать. И если эти органы работают плохо, то это уж никак не его, ротмистра Сергеева, трудности. Пусть работают лучше. Да и потом, сдать кого-то из совсем уж неуправляемых деятелей из этой сети хоть местным, хоть западникам проблемой никогда не было. Наоборот, простой и действенный способ избавиться от самых бесполезных, а порой и откровенно проблемных элементов.
  
  (1) ОРС - Объединенная разведывательная служба, ведущая спецслужба Демократической Конфедерации.
  
  Но тут начались и проблемы. Для начала выяснилось, что мнение шефа об утрате контроля над сетью со стороны ОРС оказалось, мягко говоря, чрезмерно оптимистичным. Это открытие стало тем более неприятным, что стоило жизни двум завербованным агентам и одному внедренному русскому разведчику. Появилась дополнительная задача - найти и уничтожить непосредственно виновных в смерти русского офицера. Причем сделать это так, чтобы на западной стороне те, кто в курсе, поняли - это послание адресовано им лично и именно они будут следующими, если такое, не дай Бог, повторится.
  Ну и, видимо, для того чтобы Лозинцеву с Сергеевым жизнь совсем уж медом не казалась, на Фронтире появились еще и террористы. 'Свободный Фронтир', чтоб его. Понятно, что западные уши (как, впрочем, и другие части тела) торчали тут изо всех дыр и щелей - активность 'освободителей' отмечалась лишь на тех мирах, связи которых с Россией или Райхом были развиты сравнимо со связями с Западом, а то и сильнее. Ну, кроме Скраггенхольда, разумеется. Там уже через полтора месяца должны официально поднять черно-бело-красный флаг, а фактически планета уже почти год как входила в состав Райха. Естественно, самих русских или немцев никто трогать даже не пытался - ответ бы последовал незамедлительно, да такой, что только успевай трупы вывозить. До сколько-нибудь заметных экономических потерь дело пока тоже не дошло, потому что не столько было еще совершено терактов, чтобы вбить местным в голову: свяжешься с русскими - будешь убит. Но тенденция очень даже просматривалась. И, разумеется, совершенно не радовала.
  А теперь еще и гибель исключительно ценного осведомителя.
  - Илья Витальевич, - шеф, похоже, какое-то решение для себя принял, но перед тем, как его озвучить, счел все-таки нужным кое-что уточнить. - Вы говорили, этот Уизлер собирался передать вам информацию о террористах.
  - Так точно, Дмитрий Николаевич.
  - Информатор, по вашим словам, проверенный и неоднократно себя зарекомендовавший, - продолжил Лозинцев.
  - Совершенно верно.
  - Тогда при чем тут Корел? - для усиления вопроса Лозинцев придал лицу удивленное выражение.
  М-да, было чему удивляться. Судя по тому, что было известно о террористах, как-то проявляться на Кореле им совершенно незачем. По степени ориентированности на Запад с этой планетой могла поспорить разве только Нью-Либерти. А уж по степени полезности для преступной сети и тех же террористов конкурировать с Корелом было попросту некому. Во-первых, Корел был финансовым центром Фронтира - и легальным, и нелегальным. Отмыть деньги, полученные незаконными способами, с выгодой вложить в приличное и прибыльное дело, абсолютно анонимно управлять банковскими вкладами, без огласки оплачивать любые закупки и перевозки - да за все эти возможности что бандиты что террористы должны были пылинки сдувать с этого мира. Во-вторых, туристический бизнес, по размаху которого Корел на равных тягался с Альфией, позволял без особых проблем встречаться людям, которые в других мирах и при других обстоятельствах никогда бы не допустили, чтобы их видели вместе. И вдруг выясняется, что именно с Корелом на самом деле связана информация, которую Уизлер раздобыл о террористах. Непонятно.
  - Ладно, Илья Витальевич, вот что мы сейчас сделаем, - после некоторой паузы Лозинцев воззрился на ротмистра. Подумав еще пару секунд, вызвал по внутренней связи адъютанта. - Поручик, прямо сейчас закажите два билета на круизный гравилет 'Звезда счастья', планета Корел, отправляющийся восьмого июля по западному календарю. Билеты на имя Корнева Романа Михайловича и Корневой Аделаиды Генриховны. Заказ сделать так, чтобы он выглядел, как поданный с компьютера универсального транспорта третьего ранга 'Чеглок'. Именно на восьмое июля, ни на какие другие рейсы. Затем разыщите штабс-ротмистра Корнева и организуйте мне разговор с ним, как только он будет доступен для связи.
  - Что, Илья Витальевич, удивлены? - с довольным видом спросил Лозинцев, закончив с адъютантом.
  Определять, когда шеф задает нормальные вопросы, требующие ответа, а когда риторические, никаких ответов не предусматривающие, Сергеев все же научился, поэтому всем своим видом показал, что томится в напряженном ожидании неизъяснимой мудрости обожаемого начальства.
  - Удивлены, - констатировал шеф. - А все очень просто. В присутствии своей супруги Корнев будет куда как скромнее в проявлении чрезмерной самостоятельности, к которой, как мы с вами прекрасно знаем, он склонен, если не получает четких и недвусмысленных инструкций. А то он даже в таких случаях умудряется блеснуть этой самостоятельностью, хотя бы в отчетах. Помните, что он написал про группу Петрика?
  Сергеев улыбнулся - настолько широко, насколько это было прилично в присутствии прямого начальника. Отчет Корнева о доставке на Силенсию группы десантников поручика Петрика был настоящим шедевром. Вообще-то отправка группы Петрика была чистейшей провокацией. Целью было именно засветить на Силенсии русских военных и посмотреть кто, как и когда на это среагирует. Дела там закручивались так, что надо было немножко расшевелить местных агентов влияния Запада. А тем, кто имеет право интересоваться, что делают на независимой планете переодетые в штатское русские солдаты, предъявить честь по чести оформленные документы, подтверждающие всего лишь отдых находящихся в отпуске военнослужащих на вполне себе нейтральной и даже благожелательно настроенной к русским планете. Корнев же, которому не было положено знать смысл провокации, в своем отчете разнес по кочкам всех, кто так неумело и бездарно замаскировал наших десантников под гражданских. И как разнес! Формулировками штабс-ротмистра зачитывались и Сергеев, и Лозинцев, и наверняка все остальные, кому по должности полагалось этот отчет читать. Как там? 'Костюмеры из кукольного театра', 'большими буквами написанное на лицах желание переломать кости всем, кто косо посмотрит', 'гражданская одежда сидит на нем, как на корове седло' и так далее в том же духе на пяти стандартных страницах текста. Самое интересное, что втык, который за содержание отчета своего подчиненного получил от вышестоящего начальства Лозинцев, переадресован Корневу не был. 'Нечего загонять таланты в рамки, - сказал тогда Дмитрий Николаевич. - Пусть пишет, как умеет. Суть он схватил верно, а что до выражений, так надо иногда наших штабистов подразнить, а то совсем мхом зарастут со своими инструкциями'.
  - Зато с наблюдательностью и умением делать из увиденного и услышанного правильные выводы у Корнева все в порядке, - добавил Лозинцев. - Вот пусть и понаблюдает. На месте, так сказать. Да и перевозки наши пока что без него обойдутся, чтобы не светился слишком...
  Сергеев, кажется, понял суть начальственного замысла, хотя и не было у ротмистра стопроцентной уверенности в том, что к этому делу надо привлечь Корнева. Но и никаких других вариантов Сергеев тут не видел. Из штатных сотрудников при консульствах или работающих под другими легендами, никого посылать на 'Звезду счастья' не стоит, это точно. Потому что наверняка кто-то уже засвечен, да и не всякому можно слепить убедительное объяснение его отправления в такой круиз. А Корнев - другое дело. Во-первых, удачливый перевозчик вполне может себе позволить отдохнуть таким недешевым образом. А почему не у себя в России? Да мало ли! Опять же, с женой-немкой он, если можно так выразиться, будет не настолько вызывающе по-русски выглядеть среди пассажиров гравилета. Во-вторых, Корнев ни в какие структуры не встроен, работает сам по себе, задания получает непосредственно от Сергеева или вообще от Лозинцева. Как понимал ротмистр, подполковник именно потому и привлек в свое время Корнева к работе, чтобы иметь под рукой такого независимого агента. Да и данные у бывшего летчика как раз подходящие для того, чтобы работать в одиночку. Ну на обозримое будущее, по крайней мере. Вот и поработает... А если что-то не сложится - ну и пусть побывает в нормальном отпуске. Что плохого, если хороший человек хорошо отдохнет?
  
  Глава 5
  
  У Корнева в кармане загудел коммуникатор. Как это, увы, сплошь и рядом бывает, загудел совершенно не вовремя. Корнев как раз тащил по лестнице синтезатор - груз не столько тяжелый, в одиночку нести вполне можно, сколько очень уж неудобный из-за своих габаритов. И вот когда ему оставалось пройти еще ступенек шесть-семь, в кармане, куда Роман предусмотрительно засунул коммуникатор, загудело. Ясное дело, Корнев сначала все-таки дотащил синтезатор до конца лестницы, аккуратно его поставил, прислонив к стене, вытер пот со лба и лишь затем полез в карман. Все это время коммуникатор не унимался, издавая негромкие, но настойчивые звуки. 'Кто это тут такой упорный, поглядим...', - пробормотал себе под нос Корнев, вытаскивая прибор. Ого, Лозинцев!
  Господин подполковник Дмитрий свет Николаевич крайне редко снисходил до личного обращения к Корневу. Хм, что это ему вдруг понадобилось? Корнев нажал 'ответить'. Тут же прошел сигнал включения защищенного режима, и вокруг Корнева мутновато забелела так называемая сфера тишины, за пределами которой разговор никому не был слышен. Изображение в таком режиме не передавалось.
  - Штабс-ротмистр Корнев? - голос адъютанта Лозинцева Роман узнал, а вот фамилию никак не мог вспомнить. - С вами будет говорить господин подполковник.
  Ага, сам, значит, не знает, какой именно подполковник. Или просто не называет фамилию при связи даже в защищенном режиме.
  - Здравия желаю, господин полковник!
  - Оставьте, Роман Михайлович, без чинов. И здравствуйте. Я отправляю вас в отпуск. Пока что на три недели, а там по обстоятельствам.
  - В отпуск? - только и смог сказать Корнев, от неожиданности едва не выронив коммуникатор. Ну ни хрена же себе чудеса начальственной щедрости!
  - В отпуск, в отпуск, - Лозинцев, похоже был доволен. Ну да, вогнал подчиненного в состояние полного обалдения, есть чему радоваться. - Я вам и супруге вашей даже подарок ради такого случая приготовил - билеты на круизный гравилет 'Звезда счастья'. Круиз начинается восьмого июля на Кореле и продлится две недели. То есть время на сборы у вас есть. Разумеется, вы всегда должны быть доступны для связи. Все понятно? - закончил он уже начальственным тоном.
  - Так точно! - команда 'без чинов', конечно, была, но реагировать на вопрос начальства лучше все же по-уставному.
  - Вопросов, как я понимаю, у вас нет, - это уже со стороны Лозинцева выглядело откровенным издевательством.
  - Вопросов нет! - только и оставалось ответить Корневу.
  - Тогда начинайте собирать чемоданы. До свидания, Роман Михайлович.
  - До свидания, Дмитрий Николаевич!
  Прошел сигнал удаления записи о сеансе связи из памяти коммуникатора, мутноватая сфера исчезла, коммуникатор, мигнув напоследок красным огоньком, затих и был немедленно убран обратно в карман.
  Чтобы легче перенести состояние полной растерянности, Корнев донес синтезатор до гостиной, поставил на нужное место и лишь потом, пока Хайди возилась с его подключением и настройкой, попытаться сообразить, что же сейчас произошло.
  Разумеется, ни в какой отпуск Лозинцев его не отправил. То есть отправил, конечно, только не в отпуск. Последние слова Уизлера Корнев еще не забыл, и сложить два и два тут особого ума не требовалось. Спрашивается, зачем господину подполковнику на этой 'Звезде счастья' нужен штабс-ротмистр Корнев, да еще и с Хайди? Тем более что никаких конкретных заданий упомянутый господин подполковник дать не изволил. Ну, зачем Лозинцев посылает туда его самого, Корнев примерно представлял. Раз уж именно об этом рейсе посчитал необходимым сообщить погибший информатор, значит, подполковник решил иметь на этом рейсе свои глаза и уши. Но Хайди, Хайди-то тут при чем?
  Коммуникатор издал короткий гудок. Ага, уведомление о пересылке сообщения в компьютер, причем в домашний, а не тот, который на 'Чеглоке'. Вот и хорошо, много думать не придется - Лозинцев скинул инструкции. В том, что пришли именно инструкции, Корнев не сомневался. Ну-ка, посмотрим...
  Открыв сообщение, Роман усмехнулся. Да, не ошибся. Программа круиза, где и как получить билетные карты, советы как одеваться и что с собой взять, в общем, полная информация по предстоящему путешествию. А вот и инструкции, отдельным вложением. Бегло просмотрев сведения, полезные для участников круиза, Корнев не обнаружил там ничего настолько срочного, чтобы внимательно изучать это прямо сейчас, а инструкции оказались до невозможного краткими - смотреть, слушать, запоминать, при необходимости связываться по консульскому каналу. Ничего неожиданного, в общем, а главное - ничего, что заставило бы Романа бояться за жену. Вот и хорошо, а то Хайди уже зовет его обратно в гостиную.
  Жена ждала Романа с явным нетерпением. Ну понятно - настроила, наконец, синтезатор и захотела, чтобы муж сразу оценил и звучание нового инструмента, и мастерство исполнительницы. Веселая быстрая музыка, которую Хайди смешно называла 'рок-н-ролл', настраивала на столь же веселый и несерьезный лад, и уже через полминуты Роман весело прищелкивал пальцами в такт, любуясь порханием рук любимой жены над клавиатурой и смешными рожицами, которые Хайди строила во время игры. А еще Корнев радовался, как же повезло ему с супругой. Женаты они уже год почти как, а чувства такие же яркие, радостные и захватывающие.
  Хайди стала играть другую музыку - немного грустную, странно сочетающую четкий ритм с какой-то расслабленной тягучестью, похожую на походку человека, изрядно перебравшего спиртного. Название у нее, впрочем, было тоже смешное - 'блюз'. Музыка по-своему завораживала, Корнев почти сразу поймал себя на том, что опять ловит такт, но уже не щелкая пальцами, а покачивая из стороны в сторону головой. Зато под эту музыку легко думалось.
  Почему Лозинцев хочет, чтобы он взял на задание Хайди? Никогда раньше такого не было. Но и так и этак прокручивая в уме инструкции начальства, припоминая все, что он знал о Кореле, обдумывая самые разные варианты, Роман все же успокоился. Хайди уже в отпуске, и отправься он в свой отпуск без нее, она бы такого просто не поняла. Опять же, как ни крути, а в одиночку он бы смотрелся в этом развлекательном путешествии нелепо. Да и делать там особо ничего не придется - смотришь, слушаешь и все. Что ж, почему бы и нет?
  - Хайди, - сказал он, когда та сделала, наконец, паузу в игре. - Как ты смотришь на то, чтобы попутешествовать вместе? Роскошный воздушный круиз на Кореле - такого мы с тобой еще не видели!
  Зная свою супругу, Корнев произнес это стоя. Потому что стоя удержать Хайди, с радостным воплем бросившуюся ему на шею, он, хоть и с трудом, но смог, а останься Роман сидеть, они оба могли бы запросто загреметь на пол. Бывало уже, знаете ли, и не раз...
  В оставшиеся дни Корнев еще успел обернуться с последним (крайним, как он привык говорить, служа в летном флоте) перед отпуском рейсом и даже денек отдохнуть, пока не пришло время собираться.
  Пока Роман собирал и паковал свои вещи, Хайди придирчивым взглядом окинула разложенные на кровати свои. Так, ничего нужного не забыто, теперь избавляемся от лишнего. Одна за другой несколько вещей вернулись на свои места в шкафу - некоторые, чего уж греха таить, в сопровождении вздохов сожаления хозяйки, а некоторые просто так. Все правильно, брать надо только действительно необходимое - корабль, как говорит Рома, не резиновый. Теперь все это надо уложить. Так, это вещи в чемодан, сразу не пригодится, а вот это - в сумку, только до корабля донести.
  Буквально из ниоткуда нарисовался серый в полоску котяра Барсик. Пару месяцев назад этот здоровый мохнатый зверь как-то совсем по-свойски заглянул к Корневым домой и после щедрого угощения решил сделать их дом своей главной базой, куда регулярно заходил поесть, поспать и дать людям себя погладить, почесать да сказать ему доброе слово. Деловито муркнув, Барсик заглянул в еще не закрытые чемодан и сумку, потерся своей большой головой об руку Хайди, и, резко взмахнув пушистым хвостом, разрешил чемодан и сумку закрыть. Вот и все, сборы закончены. Ну, самой еще одеться осталось, но это быстро.
  - Ты готова? - муж заглянул в комнату, когда она уже почти оделась.
  - Поможешь застегнуться, буду готова, - настроение было приподнятым и радостным, можно было и немножко подразнить мужа. Но только немножко.
  Рома игру принял, застегнуться помог. Ну не только помог, руками и в других местах отметился, но увлекаться не стал. И правильно, времени на корабле у них для этого будет более чем достаточно. Опять же, Барсик за действиями Романа наблюдал с заметным неодобрением, а на лестнице уже были слышны быстрые легкие шаги - пришел Андрей, младший брат Ромы. С ним договорились, что этот месяц он поживет в доме, чтобы не пустовал.
  Пока Роман давал брату последние наставления - что можно, чего и почему нельзя, где что лежит, чем и в каких количествах кормить кота и так далее, Хайди успела немного пройтись по дому, осматриваясь немножко отстраненным взглядом. Хороший дом они построили, и говорить нечего. А что не все помещения еще обставили... Ну, во-первых, дело наживное, еще успеют, а, во-вторых, многие комнаты были сделаны впрок и их время просто еще не пришло. Детей они с Романом решили заводить после того, как она закончит учебу, так что будущая детская пока что пустовала, как и комнаты, которые достанутся детям, когда те подрастут.
  Сегодня она первый раз надолго покидает дом. Ощущение было, как будто откладываешь в сторону интереснейшую книгу, в которой успела прочитать всего несколько страниц, причем откладываешь по какому-то приятному поводу. Жаль расставаться с книгой, но очень-очень хочется заняться тем приятным, ради чего и оставляешь книгу лежать на видном месте с торчащей закладкой, и знаешь, что скоро снова вернешься к героям, живущим на ее страницах. Так и сейчас - предвкушение увлекательного путешествия и возвращения домой накладывались на некоторое сожаление от разлуки с домом, который успел стать для Хайди по-настоящему родным.
  Впрочем, к этому чувству она уже успела немного привыкнуть. Несколько раз им с Ромой удавалось на день-два, а то и на три куда-нибудь выехать. Красивейшие предгорья Лисянок с их лугами и речками, сами Лисянки с розоватыми камнями гор и стремительными ручьями с ледяной прозрачнейшей водой, густые и завораживающие своим безмолвием леса на Таёжном острове - а на Александрии, как говорил Рома, оставалось еще много замечательных мест, где Хайди еще не была.
  Но в этот раз Рома обещал показать ей Корел - одну из самых красивых планет на Фронтире. Сама Хайди на Фронтире была только на Альфии и Скраггенхольде, но пребывание на обеих планетах ей испортили. На Альфии ее похитили пираты, а на Скраггенхольде они с Романом вообще попали на войну. То есть на войну попал Рома, а она почти все это время просидела в германском консульстве и ничего толком не видела.
  В этот раз, кстати, Рома сказал, что, может быть, и на Альфию тоже удастся слетать, если у него с отпуском все будет хорошо. И пусть Альфия была связана с не самыми лучшими воспоминаниями, никаких страхов по поводу нового полета туда Хайди не испытывала. Потому что тех пиратов давно уже нет - почти всех убил Рома, а их пособников на Фронтире арестовали, вывезли в Райх и судили. И трудно сказать, кому повезло больше - тем, кого приговорили к смерти на виселице или тем, кого отправили на длительные сроки в урановые шахты. Так что пиратов нет, а есть Рома, и с ним не страшно. Хайди даже наоборот, очень хотелось снова побывать там, где случилось то, что привело ее к встрече со своим любимым мужем.
  Ну все, пора. Есть время не торопясь дойти до остановки вагончика в космопорт. Присели на дорожку - обычай этот всегда казался ей немного смешным, но каждый раз она с каким-то легким удивлением убеждалась, что придуман он не просто так. Честное слово, какая бы дорога не предстояла, после этого она всегда казалась совсем не длинной и первые шаги давались как-то легче. Встали, попрощались с Андреем, муж поправил рюкзак, куда по старой военной привычке сложил свои вещи, взял чемодан, Хайди пристроила на плече сумку, и они пошли.
  Взлет со стартовой площадки хорошо оборудованного космопорта - ну что может быть более привычным и рутинным? Но это для Корнева. А вот для Хайди это действо в рутину пока что не превратилось. Сейчас, внешне держась совершенно спокойно, она выдавала себя легким блеском в глазах. Хотя вот в этот момент Корнев не удивился бы, скажи ему Хайди, что и у него глаза поблескивают - все же такого полета у него пока что не было. У них, а не у него, если сказать правильнее. Тоже вот, скоро год уже как поженились - а такое в первый раз. Романтическое путешествие, если возвышенным стилем изъясняться. Ну да, романтическое, раз он Роман, хе-хе.
  Сразу после сигнала о запуске антиграва Роман переглянулся с женой и они оба одновременно улыбнулись. Что ж, можно считать это хорошей приметой, успел подумать Корнев, когда корабль качнулся и, судя по картинкам на обзорных экранах, медленно поплыл вверх. Прогретые маршевые двигатели уже нетерпеливо ждали своего часа, и когда пошел отсчет на отключение антиграва, Роман вдруг загадочно улыбнулся и сказал жене:
  - Дай-ка руку.
  Хайди послушно протянула руку, не понимая, что происходит. Роман положил ее ладонь на правую рукоять штурвала, как раз ближнюю к тому креслу, где сидела жена, и, положив свою руку сверху, придерживал длинный и изящный указательный пальчик. Хайди так ничего и не поняла, пока не прозвучало: 'Ноль!' и тут же Роман надавил на ее палец, нажав кнопку полной тяги движков и одновременно слегка взяв штурвал на себя, чтобы компенсировать проседание корабля после отключения антиграва. Под восторженный женский визг 'Чеглок' рванулся вперед.
  Когда Роман отпустил руку Хайди, та совсем по-детски захлопала в ладоши, заливаясь счастливым смехом.
  - Ромка!... Я тебя люблю!!!
  
  Глава 6
  
  Так, а это у нас что? Пару секунд подождав, пока на внутреннюю сторону стеклостали шлема спроецируется более-менее нормальное изображение, поручик Воронин вышел на связь.
  - Девятый, я пятьдесят второй. Астероид в первом секторе пояса, на поверхности объекты искусственного происхождения, восемь штук. Похожи на поврежденные контейнеры. Передаю изображение.
  Черт, и не добавишь пару ласковых словечек, чтобы командир лучше представил себе степень повреждения этих самых контейнеров. Ну нет в интерланже таких волшебных слов!
  Да, дожил, что называется. Служит в русском летном флоте, сидит в кабине западного истребителя и ведет переговоры со своим же русским командиром на интере. Ясное дело, раз уж на 'мустанге' намалеваны опознавательные знаки Демконфедерации - синие круги с большими белыми звездами в центре и кучей маленьких желтеньких звездочек вокруг - то разговаривать пилоту такой машины по-русски было бы просто неуместно. Поручик подумал, что если у западников есть аналогичный полк и летают там на русских машинах, то и говорить должны на русском языке. Ага, как же! Смогут они, так он и поверил. Представив себе, как западник, безбожно коверкая слова, пытается выстроить простейшую матерную фразу, Воронин недоверчиво хмыкнул. Нет, ребята, вам это не дано...
  Поручик еще успел подумать, что надо поинтересоваться, есть ли у Демконфедерации что-то подобное сто первому авиаполку, как в ушах ожил голос командира эскадрильи.
  - Пятьдесят второй, продолжайте поиск по прежнему курсу.
  Этого и стоило ожидать. Чисто для порядка глянув, на месте ли ведомый, Воронин продолжил полет.
  На самом деле это он, поручик Воронин, был ведомым у ротмистра Терехова. Но сейчас, когда они были в разведке, ведущим летел именно Воронин, чей 'мустанг' нес под брюхом и крыльями контейнеры с разведывательным оборудованием, а Терехов шел ведомым, готовый, если что, прикрыть разведчика всей своей огневой мощью. А уже с некоторым отставанием, аккуратно прячась за астероидами, шли еще два с половиной звена 'мустангов', неся на узлах внешней подвески многочисленные аргументы на тот случай, если кто решит оспорить право поручика Воронина вести разведку астероидного пояса в системе, обозначенной на звездных картах под индексом NDM8891. Почему на разведку послали его, а не беспилотники, Воронин не знал, но начальству, как всегда, виднее.
  Ага, не они одни тут прикрываются бесформенными глыбами. Какой-то небольшой кораблик пробирался от одного 'камешка' к другому, явно пытаясь остаться никем не замеченным. Не вышло.
  - Девятый, я пятьдесят второй. Неопознанный фрахтовик, прикрываясь астероидами, движется в направлении астероида с контейнерами. Передаю данные о скорости и изменениях курса.
  - Пятьдесят второй, наличие вооружения?
  - Открыто не установлено, работа систем слежения и прицеливания не сканируется.
  - Внимание всем, я девятый. Даем подобраться к контейнерам. Всем готовность. По команде первое и второе звено изображают атаку, работаем только пушками. Повторяю, атаку только изображаем. Отгоняем от астероидов, но даем возможность уйти. Семнадцатый и пятьдесят второй наблюдают, не появится ли кто еще.
  Отправив сигнал о получении команды, Воронин расширил до максимального зону захвата сканеров. Нет, пока кроме этого кораблика никого.
  Кораблик тем временем неспешно подобрался к астероиду, служившему прибежищем поврежденных контейнеров. Так, запустил сканирование вокруг себя, хочет убедиться, что он тут один. Убедится, куда ж он денется, системы защиты от сканирования у нас посильнее будут, чем у него сканеры.
  Воронин оказался прав. Сканеры кораблика продолжали работать, но вот уже на нем развернули грузовую стрелу и стали поудобнее прилаживаться к поверхности астероида. Надо сказать, дело свое команда кораблика знала хорошо - позицию, не меняя которой, можно было захватить и погрузить один за другим, пожалуй что три контейнера из восьми, судно заняло где-то за неполную минуту.
  Кораблик раскрыл створки грузового люка, стрела подцепила первый контейнер...
  - Внимание, пошли! - как-то уж очень буднично послал машины в атаку комэск.
  Выйдя из тени астероидов, восемь 'мустангов' змейкой проскользнули через более-менее свободный от медленно плывущих в вакууме каменюк проход и развернулись полукольцом, показывая желание загнать неопознанный кораблик в сторону ближайшей крупной планеты. Машины комэска и его ведомого держались чуть позади.
  Ловко сбросив так и не попавший в трюм контейнер, кораблик, на ходу убирая стрелу и закрывая трюмный люк, заложил резкий разворот вправо-вверх, совершенно неожиданный в исполнении такого задрипанного фрахтовика, каким выглядел, и резво устремился вовсе не туда, куда его загоняли, а вдоль астероидного пояса. Вот же гаденыш, что делает! Уходя таким путем, он, собака, получал возможность выйти из гравитационного поля планеты и спокойно сорваться в гиперпространство. Ну то есть не совсем, конечно, спокойно - преследователи от души врезали беглецу вдогонку из лазерных пушек. Пару выстрелов он даже поймал, снова заслужив уважительный кивок Воронина - всего-то два попадания при таком шквальном огне, да и те щиты приняли.
  Ах ты ж, в лоб твою мать! Увлекшись наблюдением за разыгранной эскадрильей охотничьей сценой, поручик едва не пропустил изменение обстановки на своем фронте разведки и наблюдения. На астероиде с так и не прибранными контейнерами и нескольких соседних заработали маленькие станции слежения. Да хрен вам по всей морде! Врубив глушение, Воронин вышел в эфир:
  - Девятый, я пятьдесят второй. На астероиде с грузом и четырех соседних запущены станции слежения. Передачу не зафиксировал, работаю на глушение.
  - Я девятый. Семнадцатый, расстрелять станции. Пятьдесят второй, глушите их до полного уничтожения.
  Ротмистр Терехов принялся один за другим расстреливать станции из пушки, поручик Воронин поддерживал режим глушения, периодически бросая взгляд на индикатор работы несчастных приборов - жертв меткого огня. Кстати, очень уж весело они взрываются... Похоже, там еще и самоликвидаторы.
  Наконец, работа станций слежения прекратилась. Во всяком случае, индикатор ее не показывал. На всякий случай еще раз проверив системы обнаружения, Воронин окончательно убедился, что со станциями покончено.
  Покрутив головой, поручик обнаружил, что за эти несколько минут обстановка вокруг сильно изменилась. 'Мустанги' возвращались, неопознанный кораблик куда-то исчез. Удрал, что ли? Ну да, точно, команда же была не атаковать, а изобразить атаку. Значит, раздолбанные контейнеры для начальства интереснее того, кто прилетел их забирать.
  Дальнейшие события только подтвердили правильный ход мыслей поручика. Из гиперпространства вывалился и подобрался к астероиду фрахтовик типа 'адвенчер', а уже минут через двадцать злополучные контейнеры один за другим исчезли в его трюме.
  Просиживать задницу, с тоской разглядывая серо-белое мельтешение гиперпространства, пришлось часа три. Потом в тени огромного газового гиганта по-тихому сели на легкий авианосец 'Пластун', замаскированный под здоровенный контейнеровоз с почему-то именно австралийскими, а не какими-нибудь еще, флагами на бортах.
  - Что ж, поручик, поздравляю с боевым крещением в сто первом! - протянул руку подполковник Аникин, и, заметив, выражение лица поручика, добавил: - Да не стройте вы такое кислое лицо! У нас все вылеты боевые!
  Воронин заставил себя улыбнуться. И то правда, что тут обижаться? ГРУ оно на то и Главное разведуправление, чтобы заниматься в первую очередь разведкой. Так что первый вылет и правда можно считать боевым. Ну а пострелять... Пострелять он наверняка еще успеет. По крайней мере, в сто первый авиаполк его зачислили официально, и теперь его комэском вместо командира учебной эскадрильи майора Селиверстова стал комэск-один подполковник Аникин.
  - Спасибо, господин полковник!
  - Юрий Андреевич. Без чинов.
  Что ж, без чинов, так без чинов, нравы здесь такие же как и были в восьмом истребительном, да, скорее всего, как и во всем летном флоте. Нормально, поживем-послужим. А пока надо избавиться от полетного комбеза, хорошо хоть родного, а не западного, и явиться на разбор.
  Вспомнив восьмой истребительный, Воронин вспомнил и своего первого ведущего, поручика Корнева. Вот уж кто пришелся бы в сто первом к месту! Любил, очень любил Рома рассуждать, что на самом деле скрывается за теми или иными приказами, как он выражался, 'любимого начальства'. Первое время Воронина эти рассуждения, когда ведущий ими делился, даже немного раздражали, однако же довольно быстро он, тогда еще корнет, четко усвоил две истины. Во-первых, Рома, ну то есть поручик Корнев, почти всегда оказывался прав, а, во-вторых, понимание траектории полета начальственной мысли частенько помогало и сами приказы выполнять своевременно и в полном объеме, и, что самое главное, тратить на их выполнение меньше сил - и моральных, и физических. Свои способности к логическому анализу Воронин, глядя правде в глаза, оценивал куда ниже, чем у Корнева, но и сам начал постепенно приучаться загружать голову умственным трудом, особенно после того, как Корневу пришлось оставить службу из-за тяжелых ранений в битве за Муллафар. А что делать? Раз некому соображать вместо тебя, изволь напрягать головушку лично...
  Разбор операции ничего неожиданного не принес. Подполковник еще раз похвалил поручика за грамотные действия в разведке, досталось по несколько добрых и (куда уж без этого!) не очень добрых, слов остальным пилотам. Общий вывод, впрочем, порадовал всех - задача выполнена, действовали в целом очень хорошо, а огрехи не так уж велики, но все же на будущее таковые следует исключить.
  Откладывать исключение огрехов в долгий ящик подполковник Аникин не стал. Пилотам дали поесть и немного отдохнуть, а затем погнали их на тренажеры. Воронину, сдавшему на отлично управление 'мустангом' и 'ситарой', пришлось снова и снова отрабатывать непривычные хитрости пилотирования остальных типов машин, состоявших на вооружении полка. Особенно тяжело давались поручику германские 'носатые' и маньчжурские 'семьсот первые'. У 'немцев' обоих типов слишком сильно отличалось и от 'филиппка', и от почти всех остальных знакомых Воронину машин поведение при выполнении резких маневров, а в маньчжурском истребителе, рассчитанном на низкорослых пилотов, поручик упирался шлемом в фонарь кабины, что не давало нормально вертеть головой, сильно ухудшая и без того не самый лучший обзор из кабины.
  Зато Воронину понравилась 'сова' - машина, исключительно легкая в управлении на любых скоростях. Конечно, подвесное вооружение у 'совы' было откровенно слабовато по сравнению с 'филиппком' и уж тем более с 'мустангом', да и до универсальных возможностей того же 'филиппка' ей было далеко при атаке, например, на корабли, но встретиться на 'филиппке' с 'совой' в бою было бы делом тяжелым и очень опасным. Не сильно хотелось бы, откровенно говоря.
  Спать поручик отправился уставшим, но довольным. Ему сегодня все-таки удалось на тренажере завалить 'мустанга', управляя двести седьмым носатым, причем даже два раза. Другое дело, что самого его условно сбили четырежды, но главное - он, наконец, уловил, как сглаживать рыскание 'носатого' на виражах и выходе из пикирования. Теперь дело пойдет куда веселее. Но это все потом, а сейчас спать, спать и спать!
  С утра Воронин, в темпе умывшись и позавтракав, был отправлен на дежурство. Расслабляться пилотам в сто первом особенно не давали. Поскольку эскадрилья на 'Пластуне' была одна, но с двойным комплектом истребителей - родных 'филиппков' и 'трофейных', как острили в сто первом полку, 'мустангов', то в полной готовности к вылету могли держать и те, и другие машины. Мало ли, какая будет надобность по тревоге - показать свое истинное лицо или опять прикидываться западниками. Сейчас дежурили звено 'филиппков' и пара 'мустангов'. Поручику предстояло дежурить в кабине 'филиппка', что сам Воронин расценивал как удачу. На привычном, до автоматизма освоенном ИФ-39 он, несмотря на все свои успехи в овладении чужими истребителями, чувствовал себя куда как более уверенно. Даже вот так тупо сидеть в кабине, и то гораздо приятнее. Можно, кстати, и подремать пока что...
  Не вышло. Рев сирены, лихорадочные попытки вспомнить, кто ты, где и почему сейчас находишься, и как раз как только вспомнил, в ушах зазвучал голос комэска:
  - Дежурному звену 'филиппков' срочный вылет! Разбит русский корабль! Искать спассредства с выжившими!
  Уже через несколько секунд гравитационная катапульта выбросила 'филиппок' поручика в космос, а еще через секунду вышли на полную мощность заранее прогретые движки истребителя.
  Мать же вашу в гной-перегной! Опознать в искореженной груде металла, рядом с которой дрейфовали совсем уж бесформенные обломки, фрегат 'Гусар', в чьем сопровождении 'Пластун' должен был возвращаться на базу, поручик смог далеко не сразу. Сбросив скорость до минимума, Воронин вслед за ротмистром Тереховым медленно облетал погибший корабль, напряженно всматриваясь в поисках спасательных капсул или людей в скафандрах.
  Похоже, бесполезно. По всему выходило, что 'Гусара' сначала расстреляли мощными лучевыми орудиями, никак не меньше, чем у крейсера, а то, что осталось, потом долго поливали огнем из лазерных пушек, именно чтобы полностью исключить возможность того, что с корабля кто-то спасется.
  Вот же гниды... Но кто?! У кого настолько снесло башню, чтобы напасть на русский военный корабль? Да ладно, это потом, это уже потом, сейчас смотри, смотри, поручик, внимательнее смотри, может, кому-то все же повезло уцелеть!
  К мертвому кораблю спешили остальные 'филиппки' эскадрильи, все разведчики-беспилотники и все спасательные боты 'Пластуна'. Подчиняясь приказу ведущего, Воронин осторожно и аккуратно двинул машину между обломками поближе к остову фрегата.
  Стоп! Что это?! Аккуратно и осторожно переложив движки на реверс, поручик самую малость сдал назад, чтобы лучше рассмотреть какие-то непонятные блики слева-сверху. На оплавленном краю вырванной с места и скрученной плиты корабельной брони мигали, вспыхивая и мгновенно угасая, отблески света, шедшего изнутри свертка, в который превратилась под огнем лучевых пушек толстая броневая плита. Что там может светить? Или гореть? Ну ж точно не гореть, вакуум, он и есть вакуум. И, черт возьми, блики появлялись и гасли не хаотично, а с четкими интервалами.
  Стараясь не наткнуться на куски обгорелого металла, Воронин попытался обойти чудовищный сверток. Да это ж... Ох, ни хрена себе! Внутри свертка, намертво приваренная к нему своей полурасплавленной кормой, оказалась спасательная капсула, мигавшая иллюминатором.
  - Девятый, девятый, я пятьдесят второй! - вышел на связь поручик. - Нашел поврежденную спасательную капсулу! Связи нет, но там явно живые! Капсула подает световые сигналы!
  
  Глава 7
  
  Что ни говори, Корел совершенно справедливо считался одним из красивейших миров Фронтира. Корнев, раньше уже бывавший здесь, убедился в этом очередной раз, а Хайди испытывала настоящий восторг, оглядываясь по сторонам. Даже свой главный космопорт местные ухитрились расположить так, чтобы красота их планеты сразу же бросалась прибывающим в глаза. Бескрайняя, по всем сторонам уходящая за горизонт, степь, в которой построили космопорт, переливалась всеми мыслимыми оттенками зеленого - от нежно-салатового до кричащего изумрудного, высокая трава пестрела мохнатыми метелками алых, золотых, пурпурных и невозможно сказать каких еще цветов. Изредка над лениво перекатывающимися волнами трав высились узловатые деревья с огромными и разлапистыми темно-зелеными, почти что черными кронами. Да и сам космопорт не воспринимался как нечто чужое, вписанное в окружающий пейзаж, как кулак в глаз. Архитекторы удачно поиграли небольшой высотой большинства портовых зданий и сооружений, а необходимые в любом крупном порту сооружения высокие чем-то даже походили на те самые деревья, скупо разбросанные по степи. Не выпадали из общей картины и корабли, походившие на стадо исполинских животных, расположившееся на отдых посреди бескрайнего пастбища. Ничего удивительного, что все прибывающие на Корел через космопорт 'Степп Даймонд' сразу же попадали под очарование этой уникальной по своей красоте планеты.
  Роман и Хайди исключением не стали. Устроившись в открытом электроавтобусе, собиравшем пассажиров с небольших кораблей для доставки в соответствующий терминал порта, супруги Корневы (особенно прекрасная половина четы) не уставали вертеть головами, как будто не веря самим себе, что попали в такое великолепие.
  Обслуживание на Кореле тоже было поставлено красиво. Стойка администратора 'Звезды счастья' бросалась в глаза сразу же после входа в терминал, пока представитель компании регистрировал билеты, моментально нарисовался дюжий молодой человек, подхвативший чемодан и сумку, идти до маленького электроавтобуса, отвозившего пассажиров круиза, было всего ничего - ну вообще сказка! Конечно, и в России Корнев привык к качественному сервису, но все-таки дома никогда не возникало ощущения, что тебе прислуживают. Работает человек - да, несет твои вещи, но это у него работа, не лучше, но и не хуже многих других. А тут полное впечатление, что чемоданы твои тащит твой же слуга, пусть и временный.
  Изящную стрелу 'Звезды счастья', серебристую с темно-синим и золотом, Корнев увидел издали, едва их электроавтобус повернул вместе с дорогой. Красавица, нечего сказать! Корнев, правда, не совсем понимал, почему для воздушных круизов построили гравилет, на русских планетах для этого повсеместно использовались дирижабли - со всех сторон удобнее же. Скорость с гравилетом вполне сравнима, да и ни к чему она, скорость, при таких полетах, а топлива расходует куда как меньше. Опять же, поскольку нет антиграва, прогулочную палубу можно сделать внизу и даже с прозрачным полом. Можно даже в дрейф лечь - ощущения вообще незабываемые. Впрочем, какая-то причина выбора для круизов на Кореле именно гравилетов наверняка есть и Роман загорелся желанием ее узнать - интересно же!
  Из пассажиров круиза Корневы прибыли на посадку не первыми, но и не последними. Удачно, посчитал Роман. В каюте своей (впрочем, называть каютой апартаменты из прихожей, спальни, гостиной, ванной и туалета язык не поворачивался) разместились без спешки, аккуратно разложив вещи, привели себя в вид, приличествующий торжественному моменту отправления, ну и отдохнуть маленько успели. Хотя и не от чего было отдыхать, если честно. В ожидании последних пассажиров Роман и Хайди вышли на открытую палубу, огороженную лишь высоким решетчатым парапетом. Хм, ничего себе! Открытая палуба! Должно быть, на нее выпускают при полете на очень малой скорости. По уму, никак не больше тридцати километров в час. Роман заинтересованно осмотрел дверь, выводящую на палубу и удовлетворенно сам себе кивнул. Ну да, вот она, блокировка. То есть при более-менее приличной скорости сюда при всем желании не выбраться. Ну и правильно. Мы тут отдыхать собрались, а не экстремальным спортом заниматься.
  Да уж, отдыхать. Что там начальству угодно? Смотреть, слушать, запоминать? Вот и посмотрим, а заодно и послушаем. Ну и запомним, понятное дело.
  Пока Корневы располагались и переодевались, электроавтобус успел сделать еще один рейс туда и обратно. В сопровождении носильщиков из него вышли еще пятеро пассажиров. Впереди, под конвоем двух крепких ребят, тащивших здоровенные чемоданы, шла пожилая пара. Не понравилась она Роману. Краем глаза он посмотрел на Хайди, та тоже даже поморщилась, глядя на новых пассажиров. Редко, но попадались Корневу на Фронтире такие типажи. Высушенные, будто мумии, лица соответствующие (только что глаза не закрыты), какие-то блеклые и почти стертые воспоминания о волосах у него и явный парик у нее... Жуть, одним словом. Зато дорогая одежда, причем основную часть ее стоимости явно составляла плата мастеру, пошившему ее так, что оба все-таки напоминали живых людей, а не что-то среднее между скелетами и мумиями. Ну, если на лица не смотреть, конечно.
  Следующая парочка выглядела поинтереснее, но скорее, на фоне предыдущей, а не сама по себе. Мужчина, на вид лет пятидесяти, когда-то, судя по всему, имел атлетическую фигуру, но к настоящему времени обзавелся заметным брюшком и немного ссутулился. Однако же на квадратном лице с глубоко посаженными глазами явственно читалось чувство собственного превосходства над окружающими. Точнее, читалось бы, но все портила не сходившая с лица кривая усмешка. Люди, на самом деле ощущающие себя выше других, а не изображающие такое ощущение, так не усмехаются. Глубину их сознания своего превосходства выдает спокойное равнодушие лица и дежурная вежливость в общении. Вот этого у мужчины не было. Даже когда он что-то сказал своей спутнице, он не удосужился стереть эту дурацкую усмешку. А может быть, она уже пристыла к его лицу.
  Ну и его спутница. Роман краем глаза посмотрел на жену и снова на даму при этом, как Корнев определил его для себя, бывшем атлете. Впрочем, дамой назвать ее было никак нельзя. Совсем молодая девица, на первый взгляд даже похожая на Хайди. Но - вот именно, что на первый взгляд. Да, высокая. Да с отличной классической фигурой. Но не то. Совсем не то. Роман снова перевел взгляд на супругу и вернулся к спутнице бывшего атлета. Ну ладно, волосы у нее просто светлые, а не золотые, как у Хайди, опять же, не такие густые. Кожа заметно бледнее. Но все же различие было в чем-то другом... С третьего взгляда в сторону жены Романа осенило. Ну точно! Хайди - живая, настоящая молодая женщина. А эта - кукла. И лицо у нее не выражает ничего, кроме кукольного восторга, и держится она как-то неестественно, и даже походка у нее какая-то искусственная.
  - Сравниваешь? - ехидно поинтересовалась Хайди, несильно, но очень чувствительно приложившись локтем к ребрам мужа.
  - Издеваешься? - в тон супруге ответил Роман. - Где ты и где эта кукла?
  - Все равно я готова обидеться. Ты целых три раза смотрел то на меня, то на нее, чтобы заметить разницу, - хихикнув, добавила Хайди.
  За этой шутливой пикировкой остался почти незамеченным пятый пассажир. Его Корнев смог разглядеть, когда тот уже поднимался на борт. Этакий невысокий человечек чуть старше Романа, постоянно посматривающий по сторонам, будто не веря, что все это происходит с ним. И походка у него была какая-то неуверенная, и столь же неуверенно он постоянно поглядывал на носильщика. Видимо, его вещи нес кто-то другой первый раз в жизни. Этого, интересно, каким боком занесло на 'Звезду счастья'? - подумал Корнев, вспомнив стоимость билетов. Неплохой им с Хайди подарочек от лица службы...
  Как-то быстро выяснилось, что с прибытием этих пятерых все пассажирские места на гравилете оказались заполнены и, в общем-то, не так долго осталось ждать взлета. Однако прошло еще минут сорок, Корневы успели вернуться в каюту, и тут по всему кораблю разнесся усиленный динамиками приятный женский голос:
  - Дамы и господа, капитан Ферри и экипаж гравилета 'Звезда счастья' рады приветствовать вас на борту нашего корабля! Мы взлетаем через десять минут и отправляемся в круиз по красивейшим местам планеты Корел! Вы можете пережить незабываемые ощущения, выйдя перед взлетом на открытую палубу. Выйти на открытую палубу вы можете через малый салон на уровне 'В'. Обратитесь к любой дежурной стюардессе, вас проводят. Желаем вам, дамы и господа, приятного полета!
  Роман и Хайди решили воспользоваться любезным приглашением. И не они одни - на открытой палубе уже стояли несколько пассажиров. Ходячих мумий не было, зато присутствовали трое из тех, кто прибыл раньше Корневых и кого они не видели - очень приятная молодая пара, кажется, итальянцы, и весьма представительного вида господин лет пятидесяти, выраженный англосакс. Роман никак не мог понять: какой смысл для этого англосакса или того же неуверенного человечка отправляться в такой роскошный круиз в одиночку? На его взгляд, самая главная прелесть таких путешествий и состояла в том, что все эти красоты, весь этот праздник, протяженный в пространстве и времени - все это было для них обоих, для него и для Хайди. А одному - да какой же это праздник?!
  Палуба под ногами едва ощутимо задрожала и легонько качнулась. Под восторженные восклицания пассажиров 'Звезда счастья' величаво поднялась над стартовой площадкой, а затем, набрав высоту, неторопливо развернулась и медленно двинулась в ту же сторону, куда, по прикидкам Корнева, скоро должно было склоняться местное солнце.
  - Дамы и господа, наш полет проходит на высоте пятьдесят ярдов со скоростью двадцать миль в час, - снова ожили динамики. Корнев в уме перевел это в привычные единицы измерения, сорок пять метров и тридцать два километра в час. - Мы надеемся, что вы уже успели оценить красоту нашей планеты, но самые чудесные виды еще ожидают нас впереди. Сейчас капитан Ферри приглашает вас, дамы и господа, в большой салон на уровне 'А'. Просим вас пройти в салон, наши стюардессы вас проводят. Спасибо!
  Большой салон оказался действительно большим, а благодаря таланту дизайнера представлялся даже более просторным, чем был на самом деле. Уровнем 'А' на 'Звезде счастья' именовался самый верхний этаж или как там правильно должно это называться на корабле, пусть и летающем, так что сквозь прозрачный купол салон освещался яркими лучами местного солнца. Однако когда салон стал наполняться пассажирами, купол приобрел дымчато-синеватый цвет, и ослепительная яркость естественного освещения сменилась мягким голубоватым свечением, создавшем в помещении интригующую атмосферу романтичности и загадочности.
  Стюардессы быстро помогли пассажирам занять места в уютным креслах за небольшими столиками, умело избегая толкотни и неорганизованности. На невысокой сцене миловидная девушка заиграла на синтезаторе приятную легкую музыку, стюардессы принялись разносить напитки. Роман и Хайди взяли себе по бокалу шампанского и едва успели чуть-чуть выпить, как вниманием публики завладел некий персонаж лет примерно тридцати, одетый, на взгляд Корнева, слишком уж крикливо.
  - Леди и джентльмены, прошу внимания! Меня зовут Ленни Грант, я хозяин этого салона и я знаю все о 'Звезде счастья'! - с преувеличенно доброжелательным выражением на лице радостно возвестил он. Это заявление вызвало у пассажиров легкие смешки и совершенно неискренние аплодисменты, закончившиеся, едва успев начаться.
  - Поддерживать ваше прекрасное настроение в этом восхитительном круизе мне поможет очаровательнейшая мисс Джина Корби! - девушка за синтезатором встала и приветливо помахала публике рукой. Ей аплодировали подольше.
  - Итак, если у вас возникнут какие-то вопросы по нашему круизу или будут особенные пожелания, обращайтесь ко мне в любое время дня и ночи! - продолжал вещать Ленни Грант. - Как я уже говорил, я знаю о 'Звезде счастья' все! Но есть один человек, который знает об этом замечательном корабле даже больше чем я! Леди и джентльмены, внимание: встречаем Айвена Ферри - нашего капитана!
  Вот капитану достались уже аплодисменты настоящие, а не дежурно-вежливые. Капитан Ферри, мужчина за пятьдесят, но в хорошей физической форме, действительно располагал к себе. Этакий добродушный, но хорошо знающий себе цену профессионал, умеющий и управлять многотонной махиной гигантского гравилета, и внушать почтение любым пассажирам, вне зависимости от толщины их кошелька. Ну и в данный торжественный момент еще и выглядел очень даже представительно в темно-синем кителе с золотыми нашивками, белоснежной рубашке не с галстуком даже, а с бабочкой, с обилием золотого шитья на фуражке, в брюках, отутюженных так, что о стрелки, казалось, можно было порезаться, и безукоризненно начищенных ботинках. Сразу видно, кто тут главный.
  На несколько секунд поднеся правую ладонь к козырьку фуражки в ответ на приветственные аплодисменты, капитан Ферри направился к столику, за которым сидели те самые живые покойники.
  - Капитан Ферри свидетельствует свое почтение мистеру и миссис Недвицки! - пафосно воскликнул Ленни Грант, когда капитан осторожно подержал в руке иссохшую кисть старика и церемонно поклонился старухе, руку для приветствия не протянувшей.
  - Капитан счастлив приветствовать мистера Саммера и мисс Стоун! - это, стало быть, бывшего атлета и его куклу. Честно говоря, Роман сомневался, что капитан был прямо уж так счастлив. Хотя Ферри и попытался изобразить на лице что-то такое.
  - Капитан рад встретить среди наших пассажиров мистера и миссис Дюбуа! - грузный француз лет сорока и его совсем юная миниатюрная супруга на открытую палубу не выходили, поэтому Роман с Хайди их раньше не видели.
  - Капитан с удовольствием приветствует мистера и миссис Корнев! - рукопожатие капитана было ожидаемо крепким, а вот Хайди он с галантным поклоном пожал руку аккуратно и бережно.
  - Капитан рад видеть мистера и миссис Вителли! - молодые итальянцы были явно польщены вниманием командира роскошного летающего лайнера.
  - Капитан приветствует мистера Бейкера! - рукопожатие капитана и англосакса выглядело как встреча двух равных, оценивающих друг друга на предмет возможного соперничества. Интересно...
  - Капитан приветствует мистера Хаксли! - чтобы поздороваться с капитаном, неуверенный человечек торопливо вскочил со своего места.
  Каждое представление сопровождалось аплодисментами остальных пассажиров, причем с наибольшим радушием публика встретила, как это ни странно было для Корнева, Саммера с пластиковой блондинкой и итальянскую пару. Впрочем, саму идею Роман оценил - пассажиры знакомятся с капитаном, а заодно и как бы друг с другом. Однако же, на взгляд Корнева, все это можно было сделать и без притянутой за уши искусственной радости, с которой вещал этот клоун Грант.
  Роман посчитал - вместе с ним и Хайди на 'Звезде счастья' двенадцать пассажиров. Надо полагать, места заняты все, при таких ценах на билеты вряд ли гравилет отправился с пустующими пассажирскими каютами. Сколько на гравилете членов экипажа, Корнев точно не знал, но оценивал их количество как вдвое большее от пассажиров. Ну да, понятно теперь, почему на этот круиз такие заоблачные цены. Гравилет сам по себе транспорт дорогой из-за высокого расхода топлива, плюс еще оплата экипажу, да прибыль заложить...
  
  Глава 8
  
  Веселье продолжалось. То есть не продолжалось, а только-только начинало приобретать признаки настоящего веселья. Девушка за синтезатором, как ее, Джина Корби, дело свое знала отлично, и мало-помалу ее музыка создавала в салоне приподнятое и даже праздничное настроение. Вот мисс Корби ускорила темп, итальянец Вителли ловко вскочил из-за столика, буквально сдернул с места свою жену, явно против такого не возражавшую, и они завертелись в каком-то невообразимом танце, больше похожем на акробатику. Джина заиграла еще быстрее, итальянцы, не теряя ускорившегося темпа, продолжили скакать и переворачиваться в совершенно немыслимых положениях, при этом не теряя друг друга, пианистка снова взвинтила темп, Вителли опять не отстали, и, наконец, музыкантша сдалась. Последний удар по клавишам - и итальянская пара победно вскинула руки, сорвав аплодисменты настоящие, искренние и исключительно громкие. Хлопали пассажиры, хлопали стюардессы, хлопал капитан, хлопал и что-то выкрикивал клоун Грант. Разумеется, хлопали и Корневы - уж больно зажигательным вышло представление.
  Джина Корби, плавно взмахнув руками, вновь опустила пальцы на клавиатуру. На этот раз из-под ее рук полилась мелодия медленная и напевная, Корневу даже показалось, что какая-то ласковая, если так можно сказать о музыке. Вителли, так не вернувшись за столик, обнялись и удивительно красиво закружились по залу. Роман и Хайди, переглянувшись, взялись за руки, вышли в зал и прежде чем полностью отдаться танцу, успели заметить, как за ними потянулись месье и мадам Дюбуа, а потом и Саммер со своей куклой.
  Возвращаясь за столик, Корневы по пути перехватили стюардессу и сняли с ее подноса еще по бокалу шампанского. Роман обнаружил, что в салоне появилась новая и очень интересная барышня. Эффектная шатенка, изящная фигурка которой была упакована в блестящее, переливающееся изумрудным и бирюзовым короткое платье, танцевала с англосаксом Бейкером. Корнев еще не успел по-настоящему удивиться тому, что до сих пор ее не видел, как Хайди шепнула ему в ухо:
  - Милый, ты сегодня уже второй раз пялишься рядом со мной на других женщин!
  Жену свою Роман знал хорошо, и прекрасно понимал, что это, конечно, шутка. Но такая, что подразумевает соответствующую игру.
  - Но, любимая, я же должен сравнить, чтобы убедиться, что ты у меня самая прекрасная и даже такие симпатичные девушки рядом с тобой не стояли!
  - Да-да, - усмехнулась Хайди, - на самом деле ты никак не можешь понять, почему не видел ее раньше, хотя она кажется тебе знакомой. Ну, признайся, правда?
  - Мысли читаешь? - Роман откровенно восхищался своей женой. Ну да, точно, кого-то эта шатеночка ему напоминала, вот только никак он не мог вспомнить, кого именно.
  - Ты ее видел, когда она провожала нас сюда. Это стюардесса.
  - Да ладно!
  - Покрасила лицо по-другому, переоделась и волосы распустила. Думаю, минут пятнадцать ей на это хватило...
  Ну точно же! Она же и правда проводила их в салон, а потом усаживала за столик этих темпераментных итальянцев Вителли! Неплохо придумано, признал Корнев. Бейкер этот тут один, а потанцевать ему теперь есть с кем. Повертев головой, Роман заметил и вторую переодетую стюардессу. Но ей, пожалуй, развлекать этого замухрышку Хаксли не придется. Вряд ли он решится ее пригласить, хоть и маячит она аккуратненько как раз в поле его зрения...
  Веселье продолжалось до вечера. Джина Корби творила чудеса со своим синтезатором, Вителли периодически радовали публику умением безукоризненно исполнять танцы любого стиля и любой сложности, Ленни Грант неожиданно сумел выдать несколько вполне удачных шуток и пару интересных и смешных анекдотов. Как-то незаметно из салона исчезли мумифицированные супруги Недвицки, чем, похоже, никто не огорчился. Капитан Ферри, хоть и покинул праздник ради исполнения своих обязанностей, пару раз все же заглянул на общее веселье и даже, попав в очередной свой приход на объявленный белый танец, получил приглашение от миниатюрной француженки Дюбуа и танцевал с ней вальс. Корнев успел потанцевать с той же Дюбуа, одной из переодетых стюардесс, Сюзи, и даже с так не понравившейся ему куклой Стоун. Что поделать, если объявляют, что дамы приглашают кавалеров, отказываться не положено, вон, даже Хаксли покружился со стюардессой. Хайди приглашали на танец мистер Дюбуа, Бейкер и Вителли. К концу вечеринки Грант, как обычно, с кучей ненужных слов, вытащил пассажиров на открытую палубу любоваться закатом.
  'Звезда счастья' медленно и величаво плыла над степью. С удовольствием подставляя лица теплому ветерку, пассажиры наблюдали, как местное солнце, темно-темно-красное, почти что бордовое, неспешно уходит за горизонт, одаривая все и всех последними своими лучами. Травяное море внизу по-прежнему перекатывалось волнами, только теперь волны эти становились темнее и темнее, и вдруг как-то сразу поменяли цвет темного халцедона на почти что черный. Включилась подсветка, залившая открытую палубу мягким уютным свечением, снова появились стюардессы с уставленными разнообразными напитками подносами.
  Корневы ушли к себе одними из последних. На палубе остались только Вителли, а в салоне за столиком одиноко сидел Бейкер, потягивая через соломинку какой-то коктейль. Ни Гранта, ни Джины нигде видно не было, зато в дальнем углу за столиком, стоявшем в тени и особо не бросавшемся в глаза, отдыхала стюардесса, которой выпала нелегкая участь дождаться ухода последних пассажиров.
  Вернувшись к себе и кое-как раздевшись, Роман и Хайди улеглись в ванну, блаженно отмокая в теплой воде.
  - И как тебе с этой куклой танцевать? Понравилось? - поинтересовалась Хайди.
  - Да ну ее, - отмахнулся Роман. - Глупа как пробка. Единственное, о чем она меня спросила, это сколько стоит твое платье.
  - И что ты ей ответил?
  - Посоветовал спросить у тебя.
  Хайди недовольно фыркнула.
  - Назвал бы какую-нибудь крупную сумму, - назидательно сказала она, - и тогда эта..., - Хайди никак не могла вспомнить нужное слово.
  - Дура? - попробовал подсказать Роман.
  Хайди, наморщив лоб, мотнула головой.
  - Ну хорошо, пусть будет дура, - все-таки согласилась она с мужем через пару секунд, - тогда эта дура умерла бы от зависти.
  Роман усмехнулся, но Хайди продолжила допрос.
  - А маленькая французка? Нет, не так... Францу...
  - Француженка, - подсказал Корнев.
  - Как тебе она? Признайся! - Хайди попыталась ткнуть мужа локтем, но Роман вовремя перехватил ее руку. После шутливой борьбы под звуки смеха и плеск воды 'победившая' Хайди оседлала мужа и продолжила игру:
  - Она тебе понравилась!
  - Ну вот еще, - отдуваясь, сказал Корнев. - Маленькая, хлипенькая, ребенок почти... Как ее муж не раздавил до сих пор, не понимаю.
  - Ффи! - Хайди плеснула в лицо любимого мужа водой. - Какие гадости говоришь ты! Но стюардесса тебе понравилась точно!
  - Ага, - Роман решил подразнить жену, - понравилась. Симпатичная, умненькая...
  - Умненькая? - возмутилась Хайди. - И о чем ты с ней говорил?
  - Это она говорила, - хмыкнул Роман. - Несла такую чушь, что я сразу понял - дурочку из себя строит. А раз так, значит, умная.
  Такой похвалы какой-то другой девчонке Хайди не вынесла и с радостным смехом принялась лупить любимого мужа по плечам своими кулачками. Роман, сначала безропотно снося шутливые побои, все-таки не выдержал и быстро спихнул жену с себя, так, что от неожиданности Хайди испуганно ойкнула, и, завалив ее, навис сверху, состроив стра-а-ашное лицо.
  - А ты сама?! - низким, как у злодея в театре для детей, голосом спросил Корнев. - Ты танцевала с другими мужчинами! Ну-ка, что там тебе шептал этот чертов француз?!
  - Прости меня, повелитель! - начала уже совсем другую игру Хайди. - Этот пожиратель лягушек глупые комплименты мне говорил. Идиот, как будто я сама не знаю, что у меня красивые глаза!
  - А Вителли? - грозно вопросил Корнев.
  - Очень вежливый молодой человек, - Хайди потупила глазки, - и очень скромный. Кстати, он твой тезка. Его зовут Романо.
  - Ах, вот как... - угрожающе протянул Роман. - Тезка, говоришь... Вежливый, значит... Ну-ка, ну-ка, давай, рассказывай, какие такие гадости он тебе вежливо говорил!
  - Никаких гадостей, господин! Он все время спрашивал, не слишком ли сложные фигуры танца заставляет меня делать.
  Да уж, вспоминая, что этот его тезка вытворял в танцах со своей женой, Роман вынужден был признать, что такие вопросы были вполне уместны. Хайди у него, конечно, женщина крепкая и спортивная, но все-таки те упражнения, которые она любила выполнять, и такие танцы, что показывали Вителли - это совсем не одно и то же.
  - А что скажешь про Бейкера?
  Хайди даже поежилась.
  - Я боюсь его, - уже безо всякой игры призналась она. - Он смотрел на меня, как на еду.
  Тьфу ты, мать его куда надо и не надо! Если этот чертов Бейкер смог испугать Хайди, нужно к нему присмотреться повнимательнее. Вот же выродок! Ну и Хайди тоже сказала... Как на еду, ни хрена себе!
  Роман, сбросив маску злодея, ласково провел рукой по щеке любимой жены.
  - Не бойся, Хайди. Я этого Бейкера сам сожру и не подавлюсь.
  - Я знаю, - Хайди с благодарностью уткнулась лицом в руку мужа. - Ты самый-самый лучший. Я люблю тебя.
  Подтверждать любовь друг к другу делом они начали прямо в ванне, а потом была огромная кровать, много страсти и блаженное забытье... Засыпая, Роман успел подумать, что свое имя 'Звезда счастья' носит по праву.
  Проснулись они поздно. По местному времени, крайне удачно для Корневых почти совпадавшему с тем, по которому они жили на Александрии и потом на 'Чеглоке' во время перелета на Корел, был уже первый час дня. Завтрак для обоих Роман заказал в каюту, через некоторое время стюардесса, кстати, та самая Сюзи, прикатила целую тележку, часть посуды с которой переставила на стол в гостиной. Ну да, после вчерашнего веселья не они одни такие, раз уж завтраки на тележке развозят.
  Пискнул коммуникатор, уведомив Корнева о приходе почты. На почту, которую отправитель помечал как срочную, сигнал у корневского коммуникатора был другой, поэтому Роман со спокойной душой просмотр сообщения отложил, решив закончить с завтраком. Пока Хайди раздумывала, что бы такое-этакое на себя надеть, Корнев открыл почту.
  Письмо было от ротмистра Сергеева. Корнев аж восхищенно присвистнул - Илья ухитрился оперативно найти сведения о пассажирах 'Звезды счастья' и столь же оперативно делился добытыми сведениями с Романом.
  Так, Юджин Недвицки и Сарра Недвицки, урожденная Крамер, ста четырнадцати и ста восьми лет. В совместном владении инвестиционная компания, контрольные пакеты акций еще двух таких же компаний, кроме того, мистеру Недвицки принадлежат пакеты акций еще в трех компаниях все той же финансовой направленности, миссис Недвицки владеет кредитной компанией на Кореле. Неоднократно подозревались полицией Демконфедерации и Интерполом в причастности к незаконным финансовым операциям, в частности, отмыванию доходов от контрабанды, торговли наркотиками, но доказательств так и не было. Юджин Недвицки дважды подвергался штрафам за уклонение от налогообложения. М-да, дела у этой парочки под стать внешности. Место жительства - Фронтир, Корел, город Корел-Сити.
  Винсент Саммер, сорока восьми лет, в прошлом профессиональный спортсмен, игрок в американский футбол. Так, чемпион Демконфедерации в таких-то годах, неинтересно... Хм, в настоящее время род занятий неизвестен. Место жительства - Фронтир, Нью-Либерти, Саммер-холл. Собственное, значит, владение, что-то вроде поместья. Неплохо устроился, нечего сказать. Вот только хотелось бы знать, на какие шиши...
  Кевин Бейкер, пятидесяти двух лет. Частный специалист-консультант по системам управления. Место жительства - Демконфедерация, Нью-Аризона, город Смэтсвилл.
  Жан-Кристоф Дюбуа, тридцати восьми лет. Президент торговой компании 'Коммерс фронталье'. Мирей Дюбуа, урожденная Бижу, двадцати двух лет, домохозяйка. Хм, двадцать два года, оказывается, а больше восемнадцати и не дашь. Место жительства - Фронтир, Тристан, город Шато-Тревьен.
  Бернард Хаксли, тридцати семи лет. Ученый-физик, профессор. Ого! Вот уж не подумаешь... Преподавал в Массачусетском технологическим институте, затем в филиале института на Кларксоне, Демконфедерация. В настоящее время проводит самостоятельные исследования по контрактам с несколькими западными научными центрами. Место жительства - Кларксон, город Селлис.
  Романо Вителли, двадцати четырех лет. Программист. Моника Вителли, урожденная Леоне, двадцати лет, продавщица. Место жительства - Фронтир, Миллисента, город Коннемар. Ничего себе, живут программисты и продавщицы, однако!
  Нэнси Стоун, двадцати двух лет. Род занятий неизвестен, предположительно, проститутка. Ну, кто бы сомневался... Место жительства - Фронтир, Нью-Либерти, город Диркстон.
  Роман еще успел подумать, что Хайди среди пассажиров оказалась самой младшей со своими девятнадцатью годами, как в гостиную вошла она сама, определившаяся, наконец, с нарядом. Поскольку сегодня днем в программу развлечений входили высадка на поверхность и пикник на природе, оделась госпожа Корнева практично и вроде бы просто, но вот именно что 'вроде бы'. Вот этой кукле-шлюхе будет очередная проблема - прикидывать, сколько может стоить, например, браслет, который Хайди на свадьбу подарил старший брат Романа Фёдор! Черт, что-то слишком часто Роман стал вспоминать эту дешевую девку. К чему бы это?
  Пока Хайди собирала другие нужные для пикника вещи, Роман продолжал размышлять. Вернувшись к мыслям о глупой смазливой Стоун, он искал, чем же она его зацепила. Ну точно, как же он раньше не подумал! Сколько может стоить она сама? При условии, что ей надо оплатить перелет с Нью-Либерти на Корел и обратно, билет на 'Звезду счастья' и собственно сексуальные услуги? Корнев прикидывал так и этак, все равно получалось много. Расценки на проституток Фронтира он еще помнил, и выходило, что куколка влетела Саммеру в хорошую такую копеечку, куда дешевле было бы снять девку здесь, на Кореле. А Саммер еще и неизвестно на что живет. Что-то у этой парочки не вязалось ни с западной расчетливостью, ни со здравым смыслом вообще. Присмотреться надо к ним, да повнимательнее.
  Да уж, тут много к кому надо присмотреться повнимательнее. Вот те же живые покойнички Недвицки - их за каким хреном понесло на 'Звезду счастья'? Ведь половину, считай, здешних развлечений они пропускают из-за своей дряхлости, а туда же! Или Бейкер и Хаксли - с чего бы это каждый решил отдыхать в одиночку? Может, рассчитывают на известные дополнительные услуги милых стюардесс? Ну уж не Хаксли точно... Вителли эти, опять же. На какие такие денежки они здесь развлекаются? Вот только Дюбуа и остались вне подозрений, что на таком фоне само по себе подозрительно...
  
  Глава 9
  
  Видеть хорошую, сноровистую, четкую и аккуратную работу Корневу нравилось всегда. Вот и сейчас он, стоя с Хайди на открытой палубе, с огромным удовольствием наблюдал, как команда 'Звезды счастья' готовила пикник для пассажиров. Умеют же, честное слово!
  Прежде всего, очень удачно выбрано место. Небольшое слегка вытянутое в длину озеро с чистейшей водой, пологие берега которого поросли травой, совершенно не такой, как в окрестной степи, а низенькой, как будто подстриженной. Зелень этой прибрежной травы отливала легкой голубизной и даже слегка поблескивала под лучами здешнего солнца. Пока 'Звезда счастья' снижалась, Корнев успел заметить, что часть берега была огорожена стойками с дисками наверху, видимо, какими-то излучателями волн, отпугивающих местную крупную живность. Стойки эти, чтобы не мозолить глаза пассажирам, были поставлены в зарослях высокой травы, начинавшихся метрах в пятидесяти от берега. Присмотревшись повнимательнее, Роман заметил и упрятанные в траве проволочные спирали, должно быть, исключающие проникновение на берег зверушек помельче.
  Нечего сказать, предосторожность не лишняя. Как раз с полчаса назад пассажиры, вышедшие на открытую палубу, имели возможность понаблюдать за представителями местной фауны. Ох, и было на что посмотреть!
  Здоровенные животные, явно травоядные, на длинных и толстых лапах несли свои округлые тела, сверху и с боков прикрытые броней из крупной зеленоватой чешуи. Высоко поднятые шеи, также защищенные чешуйчатой броней, заканчивались относительно небольшими рогатыми головами с длинными ушами и маленькими глазками. Эти не то звери, не то ящеры медленно продвигались по степи стадом голов в тридцать, лениво шевеля длинными хвостами, покрытыми все той же чешуей и утыканными весьма устрашающего вида шипами. Как ни странно, широкого следа из мятой травы за стадом не оставалось - то ли лапы свои эти бронированные чудища переставляли уж очень аккуратно, то ли трава отличалась гибкостью, а скорее всего то и другое вместе. И правильно - не стоит показывать хищникам дорогу к изобилию мясной пищи. Впрочем, судя по броне и шипованным хвостам, такое 'мясо' вполне могло за себя постоять.
  Хищников местных пассажирам довелось увидеть уже минут через десять. Эти передвигались куда быстрее, и им было, судя по всему, наплевать на мятую траву, отмечавшую их путь. Стюардессы услужливо раздали пассажирам бинокли, и все желающие смогли полюбоваться совершенными живыми машинами смерти.
  Парочка, бежавшая по следам стада, больше всего напоминала Корневу картинки из школьного учебника, изображавшие живших когда-то на Земле хищных ящеров. Даже название вспомнил - тираннозавры. Однако же парочка эта выглядела по сравнению с тираннозаврами усовершенствованной, хотя и заметно уменьшенной в размерах, модификацией.
  Как и древние ящеры, эти хищники уверенно бежали на двух задних ногах, удерживая равновесие с помощью длинного толстого хвоста. Но вот передние лапы у местных пожирателей свежей крови были развиты куда как лучше. Сложенные во время бега на груди, передние лапы хищников были, как подозревал Корнев, вспомнив оставшегося дома кота, оснащены длинными кривыми когтями - эффективным дополнением к многочисленным острым зубам, заметным в полураскрытых пастях. Глаза располагались тоже лучше, чем у ящеров - не по бокам черепа, а в его передней части, и оба смотрели вперед. С такими глазами нацеливаться на жертву удобнее. Судя по большому ярко-красному гребню, венчавшему голову одного из хищников, и блекло-зеленоватому гребню поменьше на голове другого, искала себе пропитание семейная, так сказать пара. В отличие от стада длинношеих чешуеносцев, хищники удостоили взглядами 'Звезду счастья' - так, между делом. Убедились, что это не еда и не опасность, и побежали дальше.
  В общем, с защитой места для пикника от таких не то зверушек, не то ящериц устроители круизов не ошиблись. Ну их, этих бронированных слоножирафов и усовершенствованных тираннозавров, ко всем чертям!
  'Звезда счастья' развернулась и неспешно снизилась почти до самой земли, прикрыв, в дополнение к заграждениям, своим корпусом место пикника от открытой степи. И тут же экипаж принялся быстро разворачивать все необходимое для отдыха пассажиров на природе. Ну да, не в первый же раз, все уже давно и многократно отработано.
  Кстати, выгружать из гравилета пришлось не все, кое-что было сделано заранее. Двое молодых парней, Корнев не знал, кем они были на 'Звезде счастья', быстро разобрали какую-то непонятную конструкцию на огороженной территории, и взглядам пассажиров предстала капитально построенная гриль-печь. Еще одна похожая конструкция была разобрана на самом краю площадки, явив рядок туалетных и умывальных кабинок.
  Вот стол и раскладные кресла Романа никак не порадовали, на его взгляд, это был уже перебор. Все-таки пикник в его представлении выглядел несколько иначе - уж по крайней мере без мебели. А так не пикник получается, а не пойми что. Судя по легкой гримаске недовольства, так же думала и Хайди. Вот когда они выбирались с родней на шашлыки, это было действительно пиршество на природе! Эх, расстелить скатерочку на лужайке, самим полусидя-полулежа устроиться... Блаженство! Так даже вся еда вкуснее с выпивкой вместе! А тут все так чинненько, аккуратненько и до крайности противненько... Тьфу ты, мать же их звездосчастливую да в обратном порядке!
  Однако же все равно приятно было смотреть, как стюардессы, по такому случаю переодетые попроще и попрактичнее, расставляли на столе посуду, как повар с помощником разводили огонь в печке, как те же молодые парни расставляли на самом берегу шезлонги (для желающих в программе было предусмотрено купание в озере). Роман еще успел задуматься, как правильно назвать хозяина кухни на 'Звезде счастья' - поваром или же коком, и не стоит ли именовать саму кухню камбузом, как рядом с ним и Хайди встали Вителли.
  - Добрый день, господин Корнев, добрый день, Хайди! - поздоровался тезка. Нет, ну не нахал, а? Впрочем, лицо молодого итальянца светилось такой наивной простотой, что злиться на него Корнев не стал.
  - Добрый день! Меня зовут Роман, - протянул он руку.
  - О! А я Романо! - обрадовался итальянец. - Моя жена, Моника.
  - Очень приятно, - Корнев непроизвольно улыбнулся. Уж до того бросалось в глаза, что его тезка по-настоящему влюблен в свою Монику, что ни некоторая невоспитанность собеседника, ни то, что утром Роман посчитал обоих Вителли подозрительными субъектами, не мешали ему чисто по-человечески порадоваться за влюбленных. Сам же такой, в конце концов!
  - Ваша супруга очень хорошо танцует, - Вителли неожиданно вежливо обозначил поклон в сторону Хайди.
  - Да-да, Хайди мне говорила, как вы ее спрашивали, не слишком ли сложные фигуры ей приходится делать, - усмехнулся Корнев. Хайди встала сбоку и, взяв мужа за руку, добавила:
  - Но в следующий раз предупреждайте меня сразу, как собираетесь танцевать. А то когда мне пришлось аж четыре раза вертеться на месте, я чуть не упала! - впрочем, довольной улыбкой она показала, что это была шутка.
  - Простите меня! - горячо воскликнул итальянец, прижав руку к груди. - Я, видимо, слишком увлекся!
  - Да, Хайди, простите моего мужа, - вступила в разговор Моника Вителли, забавно украшая интерланж своим акцентом. - Мы с ним танцуем с самого детства и нам часто бывает трудно подстроиться под другого партнера.
  - С детства? - заинтересованно переспросила Хайди.
  - Да, - вместо жены продолжил Романо Вителли. - Мы и познакомились в танцевальном классе, еще совсем детьми. - Я в свои десять лет был маленьким и слабым, вот мне и дали шестилетнюю девочку в партнерши.
  - Вы бы видели, как он тогда возмущался! - добавила Моника и звонко рассмеялась. Заулыбались и Корневы.
  - Но, cara mia, (1) - повернулся к жене Вителли, - я же был не только маленький и слабый, но еще и глупый! - тут уже посмеялись и Корневы - до того искренне у парня вышло это признание.
  - А потом я поумнел, - с довольным видом продолжил Вителли.
  - Вы не поверите, - Моника обращалась к Корневым, но не отрывала влюбленных глаз от мужа, - Романо приходил в танцевальный класс весь в синяках. Он постоянно дрался со всеми соседскими парнями, дразнившими его за то, что этот шестнадцатилетний балбес ухлестывает за двенадцатилетней девчонкой!
  - Но если бы вы видели Монику в ее двенадцать лет! - Вителли аж прищелкнул языком, Роман и Хайди сделали понимающие лица.
  
  (1) Сara mia - дорогая моя (итал.).
  
  - Мы и здесь-то оказались благодаря танцам, - уже серьезно сказал Вителли. - Выиграли танцевальный конкурс на Тринидаде и решили потратить призовые деньги на что-нибудь такое, что потом никогда не забудем. Вот и выбрали 'Звезду счастья'.
  Вот даже как... Роман сделал в памяти заметку посмотреть, что есть об этом конкурсе в интернете. (2) Потому что если тезка сказал правду, то его с женой вполне можно будет исключить из списка подозрительных пассажиров. И, в общем-то, такому варианту Корнев, положа руку на сердце, был бы рад. Потому что Вителли в его глазах никак не тянули на подозрительных, слишком уж молоды они были, чтобы успеть научиться так притворяться. Опять же, минус два человека из списка - это уже не десять подозрительных пассажиров, а всего лишь восемь. Вот еще бы знать или хотя бы более-менее внятно предполагать, в чем именно их подозревать...
  
  (2) Интернет - информационная сеть в Демократической Конфедерации и на Фронтире. Общей для человечества сетью интернет в описываемое время не является.
  
  А пикник получился, как ни странно, очень даже неплохим. Понятно, что и условия не те, которые нравились Роману и Хайди, и главное блюдо - барбекю - до шашлыка ну никак не дотягивало, но все же приятное впечатление осталось. Хотя, конечно, затею использовать для приготовления барбекю говядину Корнев посчитал неудачной. На его взгляд, для такого подходила либо свинина, либо баранина, а выросшая на блюдах немецкой кухни Хайди предпочла бы только свинину. В чем супруги Корневы были единодушны, так это во мнении, что без кисло-сладкого соуса барбекю гораздо вкуснее и на нормальный шашлык похоже куда больше.
  К удивлению Романа, в пикнике поучаствовали даже Недвицки. Съели они, разумеется, совсем чуть-чуть, пили только минералку, потом вообще оставили застолье и расположились в шезлонгах, греясь на местном солнышке, однако же в каюте отсиживаться не стали.
  Купаться в озере пошли тоже не все. Понятное дело, что не пошли старички-финансисты, но не пошел и Хаксли. Остальные с удовольствием окунулись в нежно-теплую и исключительно чистую воду. Роман и Хайди от души поплавали, хотя у Хайди это получалось даже получше, чем у мужа, хорошими пловцами оказались те же Вителли, чему Корнев никак не удивился - все-таки с физической формой все у них было в порядке, вполне себе прилично плавали Саммер со своей куклой и Бейкер, а вот супруги Дюбуа ограничились коротенькими заплывами, не особо удаляясь от берега.
  Пока готовилась вторая порция барбекю, Ленни Грант организовал соревнования по плаванию - отдельно среди мужчин, то есть Романа, его итальянского тезки, Саммера и Бейкера, и отдельно для дам, с несколько меньшим числом участниц - Хайди, Моники Вителли и той же Нэнси Стоун. А потом капитан Ферри вручал призы победителям - мистеру Романо Вителли и миссис Аделаиде Корнев. Призы, кстати, оказались хотя и не шибко ценными, но очень даже неплохими - уж больно хорошо были сделаны покрытые серебряным напылением настольные модели 'Звезды счастья', полученные женой и тезкой.
  Ближе к вечеру пикник закончился. Довольные пассажиры неспешно возвратились в свои каюты, команда 'Звезды счастья', работая все так же четко и слаженно, вернула площадку к тому же состоянию, в котором она пребывала перед высадкой, и гравилет был готов к продолжению полета.
  Хайди принялась приводить свой вид в состояние, на ее взгляд, приличествующее вечернему выходу в большой салон. Насколько мог предположить Роман, это надолго. Как-то раньше за женой таких привычек не водилось, но теперь... Началось это, когда Хайди стала преподавать в гимназии. Очень уж ей не хотелось выглядеть перед гимназистками старших классов почти ровесницей, вот и освоила Аделаида Генриховна искусство нанесения боевой раскраски и технику строительства сложных причесок. Быстро, надо сказать, освоила. Видимо, у женщин это врожденное. Однако сейчас покрасочно-формовочные работы супруги были очень даже кстати. Корнев полез в интернет посмотреть, что там был за танцевальный конкурс на Тринидаде.
  Что ж, итальянцы не соврали. Конкурс и правда был, Романо и Моника Вителли в нем на самом деле победили, и, кстати, очень-очень неплохо на этом заработали. Даже после круиза на 'Звезде счастья' у них кое-что должно было остаться. Какой смысл платить людям за то, что они в свое удовольствие танцуют, Корнев, откровенно говоря, не понимал, но раз тринидадцам денег на такое было не жалко, это их дело. Одним интернетом Роман не ограничился. Поскольку в конкурсе участвовала русская пара и две немецких, он покопался еще в руссети и райхснетцверке. (3) Там тоже все подтвердилось, с той лишь разницей, что ничего не сообщалось о размерах призовых выплат. Но вопрос о том, откуда Вителли взяли деньги на безумно дорогой круиз, был снят.
  
  (3) Руссеть - информационная сеть Российской Империи. Reichsnetzwerk (имперская сеть, нем.) - информационная сеть Арийского Райха.
  
  Зато появился вопрос новый. На пикнике Роман обратил внимание, что пока народ купался и проводил соревнования по плаванию, Хаксли устроился в шезлонге рядом с покойничками Недвицки и они втроем довольно живо беседовали. На взгляд Корнева, если у физиков и есть чего общего с финансистами, так только 'фи', но вряд ли это могло стать поводом для столь оживленного общения. Как-то вчера ни Хаксли, ни Недвицки особой общительностью не отличались.
  А еще Корнева очень неприятно удивила пластиковая кукла. Не укладывалось у него в голове, что такая туповатая шлюшка может быть в хорошей физической форме. Нет, понятно, что как-то поддерживать фигуру ей необходимо, потому что фигура у нее - реклама, вывеска и орудие труда одновременно. Но одно дело поедать специально подобранный корм для поддержания стройности и совсем другое - систематически заниматься физическими упражнениями, особенно плаванием. Для этого нужны и сила воли, и самодисциплина, и твердость характера - то есть качества, проституткам обычно несвойственные. А ведь эта Стоун, хоть и проиграла заплыв его жене, но ту же Монику Вителли обошла вчистую. Непонятно!
  Впрочем, размышления о непонятности поведения Хаксли, Недвицки и Стоун пришлось отложить - Хайди нарисовала, наконец, себе новое лицо, соорудила эффектную прическу и упаковалась в умопомрачительное платье. Эх, где там его выходной костюм?..
  
  Глава 10
  
  Чтобы отделить спасательную капсулу от обожженного куска корабельной брони, пришлось изрядно повозиться. Для начала ремонтно-спасательные боты кое-как зацепили скрученную взрывом броневую плиту и с большим трудом отбуксировали ее из скопища обломков 'Гусара', а уже потом, получив возможность для маневрирования, выпустили манипуляторы и принялись аккуратно отрезать полурасплавленный и приварившийся из-за этого к плите двигательный отсек капсулы. Все это время 'филиппки', разбившись на пары, патрулировали вокруг, готовые в случае чего прикрыть спасателей. 'Пластун', избавившись от маскировки под австралийский контейнеровоз, прощупывал все вокруг системами обнаружения и пугал безмолвный космос, ощетинившись во все стороны стволами своих орудий. Понятно, что лазерные многостволки, несмотря на всю свою многочисленность - совсем не то, что в данном случае могло бы всерьез угрожать кораблю, способному уничтожить фрегат, но что есть, то и есть, как говорится...
  Капсулу наконец удалось освободить и один из ботов сразу же отбуксировал ее поближе к авианосцу, чтобы тому было удобнее захватить ее посадочным лучом антиграва и завести на летную палубу. Вслед за капсулой на летную палубу отправили часть обломков 'Гусара', по каким-то неведомым поручику Воронину признакам отобранных спасателями. И лишь потом 'Пластун' стал принимать в свое чрево 'филиппки' и беспилотные разведчики. Впрочем, часть беспилотников, как заметил Воронин, осталась на месте гибели фрегата.
  Спастись с 'Гусара' удалось восьмерым - двум офицерам, одному кондуктору (1) и пяти матросам. Оба офицера и трое матросов с тяжелыми ранениями и сильными ожогами сразу же попали в корабельный лазарет, кондуктора и двоих матросов Воронин увидел за обедом. В порядок они себя уже привели, но все же вид у них был... Не очень хороший, чего уж там. Да и потом, пока 'Пластун' пробирался по гиперпространству, ребята с 'Гусара' держались как-то особняком, на вопросы отвечали односложно и неохотно, сами ничего не спрашивали. В общем-то поручик их примерно понимал, но все же хотя бы что-то о гибели 'Гусара' услышать очень хотел.
  
  (1) Кондуктор - звание старшего унтер-офицера в Российском Императорском военно-космическом флоте.
  
  Услышал, конечно. Но ждать пришлось до возвращения на базу, да и там лишние сутки прошли, пока всех пилотов сто первого полка не собрали вместе.
  - Господа офицеры! - негромко, чтобы все слушали внимательно, начал полковник Малежко. - Опрос выживших с 'Гусара' и те записи, которые они смогли забрать с собой в капсулу, позволили специалистам из разведки восстановить в общих чертах вид напавшего корабля, - полковник включил проектор, и над проекционной панелью зависло объемное изображение.
  - Внешний вид данного корабля, - изображение начало медленно вращаться, чтобы его можно было рассмотреть со всех сторон, - на семьдесят процентов совпадает с видом легкого крейсера Демконфедерации типа 'Нэшвилл', - изображение подвинулось в сторону, рядом синхронно завертелась объемная картина второго корабля. Оба действительно были сильно похожи.
  - Различия, как видите, заключаются в следующем, - продолжал полковник и сопровождая его слова, различия на голограммах обоих кораблей выделялись цветом. - Отличается форма носовой части и надстройки, установлены, судя по количеству дюз, другие двигатели, изменена форма башен главного калибра, вместо одной из них построен ангар, установки многоствольных лазерных пушек заменены на новые и их общее количество увеличилось. Кроме того, в исходном виде крейсера типа 'Нэшвилл' не имели торпедного вооружения, а 'Гусар' сразу же после выхода неприятельского корабля из гиперпространства был атакован именно торпедами.
  Воронин пытался вспомнить, что им в училище рассказывали о легких крейсерах типа 'Нэшвилл' - и не мог. Вообще не мог. Судя по лицам сидящих рядом офицеров, не он один.
  - Я вижу, господа офицеры, что никто из вас не может ничего вспомнить об этих крейсерах, - полковник что, мысли читает?! - И не пытайтесь, - успокоил пилотов командир полка, - эти крейсера выведены из состава флота либо перестроены около шестнадцати лет назад. По имеющимся у нас данным, из тринадцати кораблей этого типа восемь были сразу же после выведения из состава флота разделаны на металл, один перестроен в авианосец и поставлен в резерв на консервацию двенадцать лет назад, два перестроены в корабли-мастерские и один переоборудован в учебный корабль, уже восемь лет назад также выведенный из состава флота и разделанный на металл. Итого двенадцать. Один корабль, 'Манчестер', девятнадцать лет назад объявлен пропавшим без вести и из состава флота также исключен. Данные, как вы понимаете, официальные, проверить их в части кораблей, разделанных на металл, разведке пока не удалось. Как и по кораблю, пропавшему без вести.
  Полковник сделал паузу, чтобы пилоты могли осмыслить услышанное. Осмысливать пилоты предпочли вслух, делясь мнениями друг с другом, так что командиру полка пришлось начавшееся обсуждение пресечь, чтобы оно не превратилось в совершенно недопустимый галдеж.
  - Господа офицеры, внимание! - все замолчали. Дисциплина, она и есть дисциплина, даже в летном флоте, где нравы традиционно попроще, чем у сухопутчиков или флотских. - Как вы понимаете, вариантов всего два. Или один из крейсеров не был разделан на металл, или 'Манчестер' не пропал без вести. Соответственно, и дальнейших вариантов тоже два - или западники сами действуют на этом крейсере-призраке, или они его уступили кому-то в Желтом или Исламском космосе. Скорее в Желтом.
  На лицах почти всех офицеров появились понимающие усмешки - то, что в Исламском космосе встретить хороших матросов и флотских офицеров было очень сложно, давно уже секретом ни для кого не являлось.
  - Теперь по атаке крейсера на 'Гусар'. Что удалось установить. Крейсер вышел из гиперпространства с нижней полусферы 'Гусара' и дал торпедный залп. Затем расстрелял фрегат из лучевых пушек. Напоследок крейсер сблизился с обломками 'Гусара' и расстрелял их лазерными многостволками.
  Среди пилотов прошел злобный шепоток возмущения.
  - Провести столь точный выход из гиперпространства без предварительной разведки невозможно, - продолжал полковник Малежко. - Однако, по словам выживших, на 'Гусаре' никаких признаков чужой разведки обнаружено не было. Пока неясно, почему. Специалисты разбираются. Дальше, по повреждениям противника. По словам выжившего торпедиста, как минимум одну торпеду крейсер получил. Разведка попытается отследить известные ей места, где такой корабль мог бы ремонтироваться, но неизвестно, что из этого получится.
  - И последнее, господа офицеры. Завтра на тренажеры загрузят все, что у нас есть по этому крейсеру. Это касается всех, а не только штурмовиков. Работайте, ищите подходы к этому чертовому корыту. Флотские тоже будут искать, но у нас все шансы найти его первыми. Вопросы есть?
  Вопросов у поручика хватало. Как он подозревал, у других пилотов тоже. Только Воронин хорошо понимал, что задавать эти вопросы сейчас никакого смысла нет - все равно полковник не ответит. И не из каких-то там соображений секретности или иной высшей начальственной мудрости, а просто потому, что сам ответов не знает. А раз нет ответов - нет и вопросов.
  Командирам эскадрилий полковник Малежко приказал остаться, остальных офицеров отпустили. Вот тут-то, без начальства, пилоты и отвели душу... Предположения и версии высказывались самые невероятные, планы строились до неприличия грандиозные, но все сходились в одном - западники это, к гадалке не ходи, западники! Почему они? Да потому что больше некому! Исламский космос? Ой, не смешите! Желтый космос? Ну, теоретически, конечно, возможно, но откуда у них западный корабль? Купили? Не такие западники дебилы, чтобы военные корабли в Желтый космос продавать. Захватили тот самый пропавший, как его, 'Манчестер'? Да западники им бы за такую наглость вломили бы - мало не показалось! И были бы абсолютно правы. Нет, такую гадость только сами западники и могли устроить.
  А вот с вопросом, зачем это западникам понадобилось, было хуже. То есть хуже было с ответами на этот вопрос. Во-первых, вариантов было даже больше, чем их авторов - почти каждый пилот считал своей обязанностью высказать хотя бы парочку предположений. А, во-вторых, правдоподобность этих вариантов аж зашкаливала, но, увы, все больше с обратным знаком.
  В чем сходились во мнениях почти все, так это в том, что мишенью крейсера-призрака должны были стать они - пилоты сто первого авиаполка. И торпеда с 'Гусара', отправившая крейсер в ремонт, на самом деле спасла от очень даже возможной гибели авианосец 'Пластун', а с ним и первую эскадрилью полка.
  Тут, кстати, господа офицеры не обольщались. Все внутренне соглашались с тем, что их полеты на нерусских машинах могут обмануть кого угодно в Исламском или Черном космосе, многих - в космосе Желтом или Индийском, но никак не западников. Ну, раз-другой, скорее всего, и с западниками пройдет, но не больше. У этих хватит и техники, и ума разобраться, что в кабинах этих истребителей и штурмовиков сидят не арабы, не азиаты и не индийцы. Другое дело, где и когда сто первый перешел дорогу западникам, что они пошли на такое? Да где угодно. Вот ту же операцию с контейнерами взять - откуда им, пилотам, знать, что было в тех контейнерах, кто и кому пытался их передать? Ладно, не эту, тут никто так быстро отреагировать не смог бы. Но мало ли их было, таких операций?
  Впрочем, интеллектуальные способности пилотов очень быстро были перенаправлены из области чистого разума в область сугубо практическую. Вернувшиеся от полковника командиры эскадрилий разобрали своих подчиненных и погнали их на тренажеры. Ага, кое-какими новшествами начальство одарило господ офицеров сразу - Воронину и его ведущему досталась отработка боя на 'ситарах' против 'сов'. Не самое приятное занятие, откровенно говоря. Пара на пару - еще куда ни шло, хотя попотеть пришлось изрядно, а попытка вдвоем на индийских машинах отбиться от 'совиного' звена больше смахивала на самоубийство.
  Тренировки умотали поручика настолько, что вернувшись к себе в комнату, он просто упал на кровать и какое-то время лежал, собираясь с силами. Силы Воронину были нужны для того лишь, чтобы перед сном раздеться и разобрать постель. Ну да, не так уж много усилий надо к такой нехитрой работе приложить, однако и того поручик не мог. Но где-то уже через минут двадцать желание организма отдыхать полноценно все же перевесило стремление того же организма к отдыху неквалифицированному, и очень скоро поручик Воронин уже спал и никаких снов не видел.
  А вот тренировки по атаке на крейсер-призрак поручика по-настоящему захватили. Начали, понятно, с самого простого, можно сказать, тепличного, упражнения - внезапной атаки всем полком в открытом космосе, да еще и на родных русских машинах. Тут без вариантов - сколько бы лазерных многостволок на крейсере ни было, на дальних дистанциях толку от них не так много, а вот торпедный залп 'шкафов' никаких шансов кораблю не оставлял. Пусть авиационные торпеды и послабее своих корабельных сестер, но в количестве трех дюжин, да еще разом, для легкого крейсера это явный перебор. При таком раскладе ракеты четырех с лишним десятков 'филиппков' были уже и не нужны. Самое сложное здесь было сработать настолько быстро, чтобы не дать противнику запустить масс-бомбы для исключения торпедной атаки. Но ничего, уже с третьего раза приноровились.
  Затем тренировку усложнили - атаковать крейсер пришлось на орбите землеподобной планеты, то есть в условиях невозможности применения торпед. Работали, ясное дело, ракетами, стараясь первым залпом схлопнуть кораблю защитное поле, а затем, пуская ракеты по нескольку штук, ободрать с него силовые щиты и уже долбить сам крейсер. Тут, в общем, крейсер в конечном итоге тоже накрывался, только вот собственные потери полка были очень заметными - даже в самом благоприятном случае процентов двадцать по машинам и до пятнадцати процентов по пилотам. Зато Воронин буквально обалдел, увидев, как летает четвертая эскадрилья, та самая эскадрилья общей поддержки, где пилоты не учились летать на чужих машинах, а доводили до совершенства умение управлять родными 'филиппками' и 'шкафами'. Теперь он понял, что слухи о невероятном мастерстве пилотов сто первого появились не на пустом месте. Ох, не на пустом!
  Поручик вспомнил лучшего летчика в восьмом истребительном - штабс-ротмистра Тимошина из первой эскадрильи. Здесь он, конечно, не потерялся бы, но навскидку Воронин насчитал как минимум четверых, кто обошел бы Тимошина по всем статьям. А что творили пилоты сто первого на штурмовиках, не поддавалось описанию вообще. Воронину в голову не приходило, что на здоровенном 'шкафе', да с полной загрузкой узлов подвески, можно вытворять такое. Уйти влево-вниз, а потом, проходя на полной скорости змейкой, чтобы сбить зенитчикам прицел, ухватить момент и не прекращая выполнение змейки шарахнуть всеми девяносто шестью неуправляемыми ракетами залпом (и всеми попасть!) - сказал бы кто поручику раньше, что такое возможно, ни за что не поверил бы! И пусть тренажер - это не настоящая боевая машина, но видно же было, что пилоты штурмовиков не выпендриваются, а привычно совершают отработанные маневры.
  Отработка атак на западных машинах проходила уже посложнее. Главная трудность тут состояла не в том даже, что не у всех пилотов получалось управлять 'мустангами' и 'иголками' (2) с должной степенью виртуозности, а в том, что если полк изображал из себя именно западников, то четвертая эскадрилья участвовать в деле не могла. А минус восемнадцать машин - это уже заметная разница. Выручало лишь то, что усиленное, по сравнению с 'филиппками' подвесное вооружение 'мустангов' несколько компенсировало и общее сокращение участников атаки, и несколько более скромные подвесные арсеналы 'иголок' по сравнению с русскими 'шкафами'.
  
  (2) Штурмовик А-13 'Игл' авиации Демократической Конфедерации.
  
  А дальше тренировки становились все грустнее и печальнее. Слов нет, хороши германцы - знаменитая скорость 'носатых' позволяла серьезно снизить потери среди истребителей, а вооруженные по принципу 'дайте мне таблеток от жадности, да побольше' 'кабаны' (3) были просто находкой для атаки на крупные корабли. Вот только пилотов, которые могли бы на все сто эти возможности использовать, было даже меньше, чем на 'мустанги' и 'иголки' - сказывались специфические особенности управления немецкими машинами. Похоже, германские конструкторы заранее ставили себе целью сделать так, чтобы на их машинах никто, кроме орлов из флигерваффе, (4) летать не мог.
  
  (3) Штурмовик 'Хайзель' He-183 авиации Арийского Райха.
  (4) Fiegerwaffe - летные войска (нем.).

  
  Ну а потом началась тоска. Беспросветная, зеленая и мутная. 'Ситары' с их подвесом как у 'филиппка' еще были на что-то такое способны, а маньчжуры и корейцы - лучше не вспоминать. А уж азиатские штурмовики - это вообще одни слезы. Нет, для порядка пришлось отрабатывать и такие варианты, но начальство быстро с подобными упражнениями покончило. То ли пилотов пожалело, то ли не захотело слишком уж нагло противоречить здравому смыслу...
  
  Глава 11
  
  Проснулся Роман в отвратительнейшем состоянии. Нет, никакого перебора спиртных напитков вчера не было. Нет, ничего непотребного не съел. И вообще, все вчера было хорошо. Но ключевые здесь слова - 'было' и 'вчера'. Сегодня и сейчас все плохо.
  А как здорово было вчера! Во-первых, после позавчерашнего пикника с купанием и вечерних танцев в большом салоне они с Хайди отлично выспались, а, во-вторых, встали вчера так рано, что успели полюбоваться местным рассветом на открытой палубе, благо 'Звезда счастья' никуда не торопилась. Кстати, даже в такую несусветную рань завтрак, заказанный в каюту, был доставлен уже минут через двадцать. Ну и, в-третьих, сам вчерашний день...
  Всю первую половину дня ландшафт внизу постепенно менялся. Роскошная изумрудная степь, уже слегка приевшаяся пассажирам, потихоньку перешла в причудливо извивающиеся гряды холмов, поросших невысокой темно-зеленой травой, по которой щедрой рукой здешней природы были рассыпаны синие, ярко-красные и желтые цветы. Казалось, что холмы устелены коврами с незатейливым, но ярким и броским узором. Между грядами холмов лениво катили воду многочисленные речушки. К обеду ближе пассажиры обратили внимание, что сплошной ковер, покрывавший холмы, пересечен многочисленными линиями дорожек с разноцветным покрытием - то ровных и прямых, то идущих причудливыми изгибами, а через речушки тут и там переброшены мостики. И вот после очередной гряды глазам пассажиров гравилета открылась чудесная долина, где уютно, как-то совершенно по-домашнему, уместились несколько небольших беленьких домиков с цветными крышами - отель 'Хиллс корт'.
  Потом был роскошный обед в отеле, вместе с его постояльцами, публикой, как было видно сразу, тоже не бедной. Ну, это если очень мягко сказать. Потом танцевальный вечер, и уже почти ночью участники круиза вернулись на гравилет, отправившийся в дальнейшее путешествие.
  А какая роскошная ночь была у них с Хайди! И вот почему, почему именно этой ночью все пошло наперекосяк?!
  С чего все началось? Ну получается, с того самого непонятного толчка. Они как раз бессильно растеклись по кровати, просто держась за руки и глядя друг на друга, все самые простые, но вечные слова были уже произнесены счастливым шепотом, и тут 'Звезда счастья' как-то резко дернулась назад и снова вперед. Да хрен бы с ним, с тем толчком, но именно он стал границей, разделившей ночь на 'все прекрасно' и 'все плохо'.
  Сначала они долго не могли заснуть. Потом Хайди вроде бы уснула, а он все еще ворочался и старательно закрывал глаза. Заснул в конце концов, но легче не стало - Уизлер приснился. Смотрел на Романа своими мертвыми глазами и спрашивал: 'Что ж ты, а? Я вот мертвый, а ты тут жизнью наслаждаешься... А меня убили за то, что я...'. Роман так и не расслышал, за что именно, потому что проснулся. Ох и неприятным получилось пробуждение... И заснуть после этого уже не мог. Да и желание спать куда-то делось. А ощущение было - врагу не пожелаешь. Как будто он не совершал сладкие телодвижения с любимой женой, а таскал всякие никому не нужные тяжести. Волоком в гору, чтоб их!..
  Господи, хоть Хайди спит... Полюбовавшись спящей женой, смешно шевелящей во сне губами, Роман чуть-чуть отошел. Но едва он отвел глаза, стало хуже. Вот же мать вашу куда надо и не надо! Нет, не хрен тут сопли жевать, надо себя перебороть...
  Встал. Добрался до душа и долго стоял, чередуя горячие и холодные струи, хлеставшие лицо и тело. Полегчало. Немного, но полегчало. Накинув махровый халат, запустил кофейную машину. Все-таки пристрастился к этому пойлу, спасибо любимой жене. Гадость, если честно, но иногда помогает. И отхлебывая крепкий горячий кофе, Роман вернулся в своих размышлениях к Уизлеру.
  За что же его убили? И кто? То есть не так. Что такого происходит на 'Звезде счастья' здесь и сейчас, что кто-то застрелил из искровика человека, что-то об этом знавшего? А ведь происходит. Что-то такое, что необходимо укрыть. Даже на убийство пошли - так прям необходимо. Ладно бы на Старканзасе каком убили, или еще где, на Фронтире таких мест хватает, где если что, грохнут и не спросят, как звали. Но на Тексалере... Там убийц, да еще и залетных, не жалуют.
  Стоп. А почему, собственно, залетных? Что-то ведь было такое, с чего он решил, что Уизлера застрелил не местный? Думай, штабс-ротмистр, думай. А то отпускником себя почувствовал, вжился, понимаешь, в роль... Ну точно! Портье сказал, что в тот день до них с Петеличем никто к Уизлеру не приходил! Значит, что? Значит, убийца жил в той же гостинице! А какой смысл местному селиться в этой дыре? Черт, почему они с Сергеевым сразу не обратили на это внимание? Нет уж, Сергеева приплетать не будем. Его на Тексалере не было, и при допросе портье ротмистр не присутствовал. Сам ты, Рома, виноват, так что сам давай и исправляйся.
  Составить письмо Сергееву удалось быстро. Отправить - дело вообще моментальное. Хоть что-то сдвинулось с мертвой точки. Повеселевший Корнев сбросил халат и начал приводить тело в форму, за каковым занятием и застала его уже вставшая и тоже успевшая сходить в душ жена.
  Полюбовавшись, как голый муж старательно выполняет подъемы туловища из положения лежа, Хайди избавилась от халата и присоединилась. Так и занимались, рядышком и поглядывая друг на друга. Недолго занимались, чего уж там - очень скоро прямо на полу перешли к другим упражнениям, может, и не столь полезным для правильной формы мышц, но куда как более приятным.
  - Пойдем завтракать в малый салон? - спросила Хайди, когда они со счастливыми лицами устроились отдыхать.
  - Пойдем, - в знак согласия Роман поцеловал жену в плечо. - А то еще ни разу там не завтракали.
  По каким-то неведомым Корневу правилам боевую раскраску для утреннего выхода в свет полагалось наносить менее сложную, чем для вечернего. Впрочем, это как раз хорошо, быстрее выберутся, а то он уже порядком проголодался. Все же привести в должный вид себя он успел раньше супруги. Так, коммуникатор в карман... А это еще что?!
  Как-то за всеми любовными упражнениями Роман не обратил внимания, что коммуникатор мигает красным, оповещая о каких-то проблемах. Ну-ка... Да чтоб тебя под дых с переворотом!
  Коммуникатор доложил владельцу, что сообщение не отправлено, поскольку невозможно установить связь с транслирующим устройством, и запрашивал дальнейшие действия - попробовать повторить отправку, отложить на какой-то срок (заодно предлагая этот срок установить) или сохранить в памяти и отправить в удобное пользователю время. Руссеть здесь напрямую коммуникатором не ловилась, поэтому коммуникатор отправлял сообщение на компьютер 'Чеглока', а уже эта машина на совсем другом уровне мощности должна была переправить письмо адресату. И вот получалось, что связь с 'Чеглоком' коммуникатор установить не может. Повторив для порядка отправку (с тем же результатом), Корнев сохранил сообщение, намереваясь отправить его после завтрака, и положил коммуникатор в карман. Ладно, хрен с ним, не горит пока, хоть и неприятно, конечно.
  Кроме них, завтракать в малый салон пришли супруги Дюбуа и Саммер, как ни странно, без своей пластиковой шлюхи. Или не шлюхи? Черт, что все-таки их связывает? Пока Хайди поглощала какую-то несерьезную фруктово-молочную размазню, а Роман целеустремленно расправлялся с яичницей, появились Вителли. Дружески помахав Корневым и вежливо покивав остальным, итальянцы устроились чуть в стороне. Вообще, салон хоть и именовался малым, но позволял даже полному комплекту пассажиров рассесться не вплотную, оставляя каждой паре, ну или каждому одиночному едоку, некоторую личную зону, не нарушаемую другими. Поэтому никто, скорее всего, даже не обратил внимания на подошедшую к Корневым стюардессу. Если Роман правильно помнил, молоденькую рыжеватую девушку звали Кэтти.
  - Мистер Корнев, - тихо сказала Кэтти, повернувшись спиной к остальным, - после завтрака капитан Ферри приглашает вас на мостик. Подойдите ко мне, я вас провожу. И миссис Корнев, я прошу прощения, но капитан приглашал только вашего супруга.
  М-да, имей взгляд Хайди материальную силу, бедная стюардесса уже, наверное, обуглилась бы. Впрочем, пока заканчивали завтрак и потом, когда Роман провожал жену в каюту, вела себя Хайди на удивление смирно. Ничего, вот вернется он, жена как раз придумает, как его подначить. Так это ж и здорово! А вот же интересно, что это понадобилось от него господину капитану?
  - Доброе утро, мистер Корнев, - капитан Ферри выглядел озадаченным.
  - Доброе утро, капитан Ферри, - пожимая руку капитану, Роман обратил внимание, что озадаченными выглядели на мостике все. Штурман вообще не замечал никого, уткнувшись в объемную карту местности и что-то бормоча себе под нос, еще один, его должность Корнев определить не смог, вообще стоял в сторонке, да лишь поглядывал на пассажира, которого капитану вздумалось пригласить туда, где, строго говоря, пассажирам делать нечего.
  - Вы ведь капитан-пилот, мистер Корнев? - это прозвучало скорее утверждением, чем вопросом. Роман, хотя и удивился, но подтвердил. - Я помню вас по новостям. Года полтора назад вы удачно отбились от пиратов, - развеял удивление Корнева капитан.
  Честно сказать, Роман был польщен. Мало того, что капитан запомнил сам факт, так еще и фамилию тоже.
  - Собственно говоря, я и пригласил вас как профессионала, - Ферри явно чувствовал себя не в своей тарелке. - Дело в том, что мы столкнулись... мы столкнулись с необъяснимым явлением. И я решил, что присутствие независимого наблюдателя поможет нам должным образом зафиксировать это явление.
  Корневу даже не пришлось изображать готовность слушать дальше, он был заинтригован по-настоящему.
  - Сегодня в двадцать часов сорок одну минуту по стандартному времени или в один час двадцать семь минут пополуночи по времени Корел-Сити 'Звезда счастья' испытала толчок, по действию похожий на направленный гравитационный импульс. Одновременно пропала связь со всеми навигационными маяками, как наземными, так и спутниковыми, - излагая факты, капитан Ферри вернул себе уверенный вид.
  Мать его, ведь это тот самый ночной толчок! Значит, связь пропала вообще, а не только у него с 'Чеглоком'.
  - Попытки визуального обнаружения наземных маяков по курсу движения к успеху не привели, - продолжал капитан. - Установить связь с диспетчерами компании для сообщения о происшествии также не удалось.
  - То есть все это время курс прокладывали по счислению? - поинтересовался Корнев. Прокладывать по счислению его учили. Для этого во время движения местоположение корабля периодически определяется по известным координатам начальной точки, пройденному расстоянию, направлению и скорости пути, с учетом воздействия всех отмечаемых факторов, способных влиять на перемещение корабля. Основа основ любой навигации - хоть в море, хоть в космосе, хоть в воздухе. Понятно, что в жизни занимается этим бортовой компьютер, а штурман или капитан-пилот пользуются результатами. Но в кризисной ситуации прокладывать курс по счислению придется самому, так что знать это необходимо. Впрочем, до такого сейчас не дошло - то, что бортовой компьютер работает, Роман заметил, едва попав на мостик.
  - Да. И по счислению мы в самое ближайшее время должны войти в зону прямой видимости гольф-клуба 'Олл старз'. Связи с клубом нет, но самое неприятное - клуб не обнаруживается локатором.
  - Вот как?
  - В любом случае я дождусь визуального контакта с гольф-клубом, - капитан Ферри сделал вид, что не заметил непроизвольно вырвавшегося у Корнева бессмысленного вопроса. - Все эти события, разумеется, заносятся в журнал, но я хочу составить отдельный протокол, который и попрошу вас подписать в качестве независимого ассистента-эксперта. Если вы, мистер Корнев, не против.
  - Спасибо за доверие, капитан Ферри, подписать протокол я сочту своим долгом.
  - Айвен, - протянул руку капитан.
  - Роман, - ответил Корнев, сцепившись с капитаном пятерней.
  Что ж, благодарность со стороны капитана была Роману понятна. Как ни крути, именно капитан отвечает за все, что происходит на корабле и с кораблем, да и о порядках на западных пассажирских линиях Корнев был наслышан. Стоит хоть одному козлу написать кляузу, и владельцы 'Звезды счастья' повесят на Ферри всех собак, да еще заставят платить компенсацию за моральный ущерб из собственного кармана. А так у капитана будет хоть какое-то документальное подтверждение, что имели место обстоятельства непреодолимой силы, и проблема возникла не по его вине.
  Минут пятнадцать простояли молча. Роман, прикидывая и так, и этак, для себя все-таки решил, что никакого визуального контакта с гольф-клубом они не дождутся. Слишком все непонятно и необъяснимо, чтобы вот просто так они сейчас взяли и увидели хоть что-то укладывающееся в разумные рамки. Как может выглядеть гольф-клуб, Корнев не предполагал, но ничего похожего на окультуренную людьми территорию внизу не наблюдалось.
  - Итак, господа, - наконец произнес капитан, - мы составляем протокол. Мистер Джексон, ведите корабль, писать протокол я буду сам.
  Корнев подумал, что Ферри совершенно справедливо назвал 'Звезду счастья' кораблем. И то верно, именовать эту махину гравилетом, или, на западный манер, флайером, и правда, слишком фамильярно.
  Протокол составили в двух видах - компьютерном и бумажном. Компьютерный протокол заверили электронными картами, бумажный, естественно, подписями. Точнее, не бумажный, а бумажные - в четырех экземплярах, по одному для капитана Ферри, его помощника Джексона, штурмана Бэнкса и ассистента-эксперта Корнева. Если опустить всю специализированную терминологию, суть протокола сводилась к скрупулезному перечислению всех имевших место с момента того самого толчка событий и констатации того факта, что подписавшие протокол лица, опираясь на свои знания и опыт, объяснить эти события не имеют возможности.
  - Капитан, - называть Ферри при подчиненных по имени Роман все-таки не стал, - я понимаю, что это не совсем мое дело, но как вы намерены преподнести это пассажирам?
  - Хороший вопрос, - мрачно усмехнулся Ферри, - но у меня нет такого же хорошего ответа. В любом случае сегодня никаких остановок и высадок не предусмотрено, так что отложим это до завтра. Заодно и посмотрим, будут ли в течение дня какие-нибудь изменения. И прежде чем принять решение о дальнейшем курсе 'Звезды счастья', я хотел бы услышать предложения присутствующих. Ваше, мистер Корнев, тоже, - судя по всему, капитан тоже не пожелал злоупотреблять обращением к Роману по имени при всех. - Но сначала пусть мистер Бэнкс распорядится, чтобы на мостик подали кофе.
  Та самая стюардесса Кэтти принесла кофе. Дождавшись, пока все разберут чашки и Кэтти уйдет, капитан повернулся к Роману.
  - Вам, мистер Корнев, случившееся что-нибудь напоминает?
  
  Глава 12
  
  Возвращаясь в каюту, Роман вновь прокручивал в голове совет на мостике. Но капитан хорош, гад! 'Ничего вам не напоминает?' - это ж надо было спросить! Еще как напоминает! Прыжок в гиперпространство - вот что ему это напоминает! Так он и сказал, ну, разумеется, без эмоций. Тот же вопрос Ферри задал и Джексону, раньше летавшему в космосе, и получил тот же ответ. Видимо, капитан именно это и ожидал услышать, так как никаких вопросов в продолжение темы задавать не стал. На замечание штурмана Бэнкса, о том, что наблюдаемая за бортом картина с гиперпространством никак не вяжется, и вообще в условиях планетарной гравитации прыжок невозможен, а на 'Звезде счастья' никакого гиперпривода нет и в помине, Ферри ответил, что сам все это понимает, и вопрос стоял только о некоторой схожести явлений.
  Истинный смысл поднятого и тут же снятого капитаном вопроса стал ясен чуть позже, когда Джексон предложил вернуться в точку, где произошел толчок, в надежде на возвращение ситуации к нормальному состоянию. Тут-то Ферри и высказался в том смысле, что надеяться на это бессмысленно. Если бы таковая точка имела свойства способствовать переходу корабля неизвестно куда, они бы проявлялись и ранее, чего за несколько лет прохождения 'Звезды счастья' именно этим маршрутом не было. Капитана поддержал штурман, заявив, что в попытках выйти по счислению на ту же точку придется слишком много маневрировать, чтобы в нее попасть, а это приведет к неоправданному расходу горючего. На вопрос Корнева о запасах горючего на корабле Ферри ответил не сразу, видимо, решая для себя, стоит ли полностью вводить в курс дела постороннего, в общем-то, человека. Но потом, должно быть решил, что раз уж русский капитан-пилот поддержал его с протоколом, то пусть знает, и сообщил, что заправка покрывает половину рейса с небольшим, процентов в десять, запасом. По маршруту располагалась станция дозаправки, достичь которой 'Звезда счастья' должна была к исходу седьмого дня своего движения.
  Мнение Корнева капитан не спросил, и правильно сделал. Сказать-то Роману все равно было нечего. А решение свое озвучил через пару минут раздумий, в течение которых на мостике царила гробовая тишина.
  Решение, хоть и далось капитану с видимым затруднением, само по себе оказалось предельно простым. Капитан Ферри приказал соблюдать заданный маршрут, прокладывая курс по счислению и местным природным ориентирам, если и далее не будут встречаться ориентиры искусственного происхождения. Один из имевшихся на борту спасательных гравилетов послать на разведку до места расположения заправочной станции. В случае отсутствия таковой остановить 'Звезду счастья' и выслать разведку в направлении космопорта 'Степп Даймонд' и города Корел-Сити. Если же ни космопорт, ни город на своих местах обнаружены не будут, кораблю остановиться в долине реки Пэт, где пассажирам и экипажу жить в режиме робинзонады. Не самый оптимальный план, как ни прикидывай, но ничего хотя бы столь же логичного не пришло в голову ни Корневу, ни Джексону, ни Бэнксу.
  Хайди встретила мужа с хитренькой улыбочкой и подозрительными искорками в глазах, что обычно предшествовало особо изощренным и веселящим обоих подначкам. Однако, увидев лицо Романа, тут же поняла, что все ее заготовки сейчас совершенно ни к чему.
  - Рома, что случилось?
  Корнев молча ткнул пальцем в направлении гостиной. Затевать такой разговор у самого входа в каюту никакого желания не было. Пока Хайди послушно двигалась в указанном ей направлении, быстренько глянул в большое зеркало, висевшее при входе. Ну да, такую рожу увидишь, сразу обо всех подначках забудешь.
  Пользуясь тем, что жена ушла на несколько шагов вперед, достал из кармана коммуникатор и запустил еще один не предусмотренный его изначальной конструкцией режим - обнаружение и при обнаружении подавление ведущейся техническими средствами прослушки. То, что прослушка без технических средств возможна только из коридора, при условии, что разговор идет рядом с закрытой дверью, он успел проверить еще в первый день на 'Звезде счастья'.
  - Капитан узнал меня, точнее, вспомнил по прошлогодним новостям, - начал Корнев, усевшись за стол напротив жены, - и позвал посоветоваться.
  Кажется, Хайди не прониклась. Ну да, ей-то откуда знать, что приглашение капитаном пассажира, пусть и в какой-то степени коллеги, на мостик, да еще и совет с ним - это даже не нарушение порядка вещей, а его полное опрокидывание. Привыкла летать с мужем, который сам себе капитан.
  - В общем, так. Наша 'Звезда счастья' провалилась черт знает куда. Местность та же самая, а ничего построенного людьми на ней нет.
  - Как нет?! - ахнула жена.
  - Вот так и нет. Маяков нет. Связи со спутниками нет. С городом и вообще ни с кем связи тоже нет. Есть сам город или нет, неизвестно, капитан разведку отправляет.
  - Но... - Хайди пару раз хлопнула ресницами, - что же с нами будет?
  - Вот и посмотрим. С голоду я в любом случае и сам не помру, и тебе не дам, а остальное... - Роман неопределенно повертел рукой.
  Хайди на полсекунды обозначила улыбку краешками губ и задумалась. В том, что Рома обеспечит им жизнь в любых условиях, она ни капельки не сомневалась. Он может. Он особенный. Он самый лучший! Поэтому перспектива навечно застрять неизвестно где Хайди не испугала. И не потому даже, что любой нормальный человек по-настоящему в такое не верит до самого последнего момента, а иной раз даже и после, а потому, что Аделаида Корнева была полностью уверена: ее муж обязательно найдет, как из этого выбраться. Как нашел путь к спасению на базе тех проклятых пиратов. И потом, их же обязательно будут искать, найдут и помогут. Они же русские, а Россия своих не бросает. И Рома - он же... Вот тут-то, как решила Хайди, и настал самый подходящий момент, чтобы подтвердить кое-какие ее догадки.
  - Рома... - еще не поздно было сказать что-то другое, но раз она решилась, то отступать смысла нет. - Рома, я понимаю, что не должна тебя спрашивать, а ты не должен мне отвечать... Но мне кажется, ты был к этому готов?
  Вот это да! Нет, любимая жена и раньше иной раз поражала Романа результатами умножения женского предчувствия на немецкую рассудительность, но сейчас Хайди, кажется, превзошла саму себя. Зная жену, ничего говорить не стал, сейчас сама расскажет, как до такого додумалась, но вопросительным взглядом супругу простимулировал.
  - Ты стал иногда включать защищенный режим, когда дома говоришь по коммуникатору. И в сеть входишь часто так, чтобы я не была рядом. Ну вот я тоже... - Хайди виновато потупилась, - ...тоже вошла... в наш банк. Ты не покупал билеты на 'Звезду счастья'.
  Корнев с громким клацаньем вернул на место начавшую было отвисать челюсть. Вот так, конспирируешься, маскируешься, а тут тебе - раз! Нет, что на компьютере 'Чеглока' отметка о платеже стояла, он помнил точно. А в банке-то этот расход не отмечен, потому что никакого платежа не было! Но Хайди какова, а?! И дала понять, что она его раскусила, и объяснила, как это сделала, и при этом не договорила до конца, оставляя мужу возможность ответить, как он хочет, даже прекратить этот разговор. Господи, как же ему повезло с женой!
  - Хайди, - Роман развел руками, как будто извиняясь, - ты же сама понимаешь, не все можно говорить.
  - Да, я понимаю. Но... Но я могла бы тебе помочь.
  На этот раз Роману все-таки удалось очередное падение челюсти предотвратить. Почти вовремя. А ведь есть в этом что-то. Нет, точно есть! Ладно, наблюдательностью его и самого Бог не обидел, но Хайди-то женщина! И наблюдательность у нее женская. Многие вещи она видит с другой стороны, ему далеко не всегда понятной. Хм...
  Пока Хайди терпеливо дожидалась, чем закончатся раздумья супруга, Корнев развязал в своем сознании настоящую гражданскую войну. Мысли о том, что втягивать жену в свои шпионские дела нельзя, вступили в жестокую схватку с желанием иметь на 'Звезде счастья' не два глаза, а четыре. Конечно, Роман понимал, что это опасно и для него, и для Хайди. Но ситуация, в которую они попали, и так опасна для обоих. Более того, если какие-то неведомые пока враги раскроют Корнева как русского разведчика, они ни за что не поверят, что его жена тут ни при чем, и действовать в ее отношении будут так же, как и в отношении Романа. Конечно, привлечение Хайди было бы грубейшим нарушением всех и всяческих правил и инструкций, и за такое можно большой лопатой огрести неприятностей от того же Лозинцева. Но что, господину подполковнику так уж прямо обязательно об этом знать? Конечно, Хайди не проходила такую подготовку, как он. Но он же и не собирается поручать ей какие-то специальные задания, ему от жены нужно только наблюдение за происходящим. Ему и самому-то надо именно наблюдать, бегать по 'Звезде счастья' с пистолетом он не собирался, да и приказа такого не получал. Хотя, конечно, если придется... И здесь тоже будет лучше, если жена будет выполнять его команды сидеть тихо и никого не впускать в каюту не просто так, а осознанно. Вот так, шаг за шагом осторожность и дисциплинированность в голове Корнева сдавали позиции под натиском целесообразности.
  - Хорошо, - наконец произнес Роман к видимой радости жены. У той аж глазки заблестели. - Твоя задача - наблюдать. За пассажирами, за членами команды, за обстановкой вообще. Следить, подглядывать и подслушивать не нужно. Просто когда мы не одни, наблюдаешь за всеми, кто рядом. И никакой самодеятельности. Заметишь что-то интересное - сразу говоришь мне.
  - А что я должна считать интересным? - деловито поинтересовалась Хайди.
  - Любое необычное поведение пассажиров или кого-то из команды, любые изменения в их внешности, одежде и так далее. Особенно присматривай за женщинами - ты в них разбираешься лучше, чем я.
  - Не ври, - Хайди широко улыбнулась, - Ты очень хорошо разбираешься в женщинах. Потому что выбрал меня!
  Шуточки ей... Роман уже почти пожалел, что вовлек жену в свои дела, но, как говорится, снявши голову, по волосам не плачут. Впрочем, плакать (или не плакать) пришлось недолго - Хайди сама сообразила, что шутить сейчас не время.
  - Прости, Рома. Я поняла, что должна я делать.
  Да, теперь точно ясно, что поняла. Если Хайди начинает строить русские фразы по правилам немецкого языка, значит, взволнована. Прониклась.
  - Вот и хорошо, - успокоился Корнев. - Имей в виду, я сам не понимаю и не знаю, что здесь происходит. Поэтому любая мелочь может оказаться важной. А самое главное - веди себя как обычно. По крайней мере, до того, как капитан объявит о случившемся.
  - А когда он объявит? И почему до того?
  - Объявит завтра, скорее всего, утром. А почему до того... Мы же ничего не знаем пока, как и все остальные пассажиры, не так ли?
  Еще пара хлопков ресницами и Хайди понимающе кивнула.
  - А вот когда он объявит, - Корнев усмехнулся, - тебе можно будет выглядеть испуганной. Ну или как сама захочешь. Главное - после этого наблюдать за всеми особенно старательно. Все будут на нервах, сами начнут подозрительно осматриваться по сторонам, так что ты на этом фоне, поглядывая вокруг, выпадать из общей картины не будешь.
  - За кем я должна особенно внимательно смотреть?
  - Сама как думаешь?
  - Стоун, - с ходу ответила Хайди. - И Бейкер. И еще эти Недвицки. И я думаю, что остальные тоже, - на миг задумавшись, Хайди добавила: - Кроме макаронников, может быть.
  Что ж, в общем и целом Хайди обозначила как наиболее интересных тех же персонажей, что и сам Корнев. Ну, за исключением Хаксли. Понятно, что Хайди он до одного места, но это потому что она смотрит на него чисто женским взглядом. Кстати, а не поделиться ли с супругой списком Сергеева? Пожалуй что стоит.
  Не называя источник, Роман пересказал жене сведения, полученные от Сергеева, добавив результаты своего маленького расследования по поводу танцевального конкурса на Тринидаде.
  - Очень интересно, - задумчиво сказала Хайди. - Но Стоун точно не проститутка. То есть, конечно, она этим... - Хайди запнулась, вспоминая нужное слово, - ... подрабатывает. Но я уверена, что проституция для нее не главная работа.
  - А какая главная? - Корневу стало интересно.
  - Не знаю, - честно ответила Хайди. - Она хорошая спортсменка и плохая актриса.
  Такой характеристики Роман не ожидал. Нет, что эта девка со спортом дружит, он и сам заметил, но насчет актрисы, да еще плохой... Корнев кивнул, побуждая жену продолжать.
  - Она старается выглядеть так, как тяжелее ложки ничего руками не держала, - старания жены явно были направлены на то, чтобы выразить свои мысли, а не правильно говорить по-русски, - но при этом у нее отличная осанка. Рома, такую осанку с помощью ложки не сделать, для этого нужны другие упражнения.
  Хм, а ведь действительно. Ладно, он видел, как Стоун плавает, а вот Хайди-то видеть этого не могла, она же первой в том заплыве держалась с самого начала. И вычислила по осанке. У Корнева немного полегчало на душе - согласие на предложенную женой помощь принесло первые плоды.
  - А каким спортом она, по-твоему, занималась?
  - Трудно сказать, - поморщилась Хайди. - Наверное, как я, когда в гимназии училась, всем сразу и понемногу. Мускулатура не выражена по группам мышц, но правильная осанка и хорошее дыхание.
  Ничего себе, у любимой жены терминология! Прямо как у тренерши по гимнастике. Хотя... Роман вспомнил рассказы Хайди о том, как ее гоняли на спортивных занятиях в гимназии, да и результаты тех занятий он регулярно имеет удовольствие проверять на ощупь. Великолепные, между прочим, результаты! Так, ладно, от темы не уклоняемся.
  - А почему плохая актриса?
  - Когда ты танцевал с ней, она спросила, сколько стоит мое платье, помнишь?
  Еще бы не помнить, сам же супруге об этом и рассказывал.
  - Я сразу не подумала, но почувствовала, что это фальшь. Мои гимназистки в таких случаях говорят 'дуру включать'. Если бы она действительно хотела знать, сколько я для тебя стою, она бы ценой кулона и цепочки интересовалась.
  - Почему? - не сразу уловил смысл Корнев.
  - Видно же, что они много дороже платья! И потом, на платье мужчины просто дают женщинам деньги, а за украшения платят сами. Es ist ja ganz klar! (1) - от возмущения, что у нее такой непонятливый муж, Хайди невольно перешла на родной язык.
  Но ведь права же! И хрен бы с ним, с платьем, Хайди вообще его на свои покупала, а вот кулон и цепочку на самом деле оплачивал он.
  
  (1) Это же совершенно ясно! (нем.)
  
  Однако же, о других они поговорят потом. Сейчас Корневу хотелось вывести жену, так сказать, в поле. Пусть понаблюдает целенаправленно, а потом они и продолжат... Но все-таки, как же ему повезло с женой!
  - Знаешь, Хайди, - он подмигнул и широко улыбнулся, вовсе не для того, чтобы успокоить любимую женщину, а искренне радуясь ее помощи, - а пойдем-ка мы на второй завтрак? Посмотрим вместе на почтеннейшую публику, а?
  - А пойдем! - радостно отозвалась Хайди. - Только подожди немного, я переоденусь.
  Господи, ну как же ему с ней повезло!..
  
  Глава 13
  
  '... твою мать! - сказал боцман и грязно выругался'. Если бы коммандер (1) Белл и знал этот русский анекдот, он бы все равно его не понял. Ну не умеют англосаксы ругаться, что ж теперь делать. То есть, могут, конечно, эмоционально и грубо выразиться, но вот словарного запаса у них не хватает, только эмоциями и берут. Но все равно неубедительно. Русский выругается - так сразу понятно, что именно его расстроило и насколько, по его мнению, велики случившиеся с ним неприятности. А по бедному словами и оборотами ругательству англосакса только и поймешь, что у человека возникли неожиданные проблемы.
  
  (1) Звание в военно-космическом флоте Демократической Конфедерации, соответствующее капитану второго ранга.
  
  Будь коммандер Белл персонажем того анекдота, грязные ругательства заняли бы еще пять-шесть строчек текста после упоминания известной матери. То есть проблемы, неожиданно свалившиеся на голову коммандера, были большими, несвоевременными и трудноустранимыми.
  Торпеда, которую поймал его крейсер, оказалась для такого корабля не смертельной, но дел натворила. К той самой матери был уничтожен один из кубриков, сильно повреждены механизмы поворота и подачи боеприпасов верхней кормовой башни главного калибра, и что самое мерзкое, пришлось останавливать один из трех движков из-за вполне реальной опасности его взрыва. И теперь ему приходится вместе с кораблем торчать на орбите Хангнама и терпеть несусветный бардак, который на этой идиотской планете называют ремонтом. То ли дебилы они тут все, то ли издеваются, а скорее, и то, и другое вместе.
  Нет, местные макаки развили бурную деятельность. Они как муравьи ползали по корабельным внутренностям, ухитряясь залезать в такие щели, о наличии которых на его корабле Белл и вспоминал не сразу, они чего-то разбирали и собирали, таскали какие-то запчасти, при взгляде на которые Белла брала оторопь, резали и сваривали, в общем, вроде как работали. При этом делалось все на глазок, бывало, что какую-нибудь деталь меняли раз по пять или вообще пытались приладить то на одно, то на другое место - куда встанет. И самое паршивое, за все приходилось платить. Приволокли детальку - плати, поставили ее на место - плати, не подошла - все равно плати, только со скидкой. А что делать? Где еще возьмутся ремонтировать пиратский корабль?
  Ну да, пиратский. Когда-то давно это был DCS (2) 'Манчестер', нормальный военный корабль, легкий крейсер не хуже и не лучше других. Девятнадцать лет назад он пропал без вести, патрулируя просторы не то Желтого, не то Черного космоса. Что там была за история, куда делась команда 'Манчестера', где болтался корабль, пока на него не назначили Белла, коммандер не знал. Не знал и никогда не интересовался, памятуя нехитрое правило, следование которому спасло неисчислимое множество жизней: меньше знаешь - дольше живешь. Так или иначе, крейсер был вычеркнут из всех положенных списков и попал в списки другие, так сказать, неположенные, а потому официально даже и не существующие.
  
  (2) DCS - Democratic Confederation Ship, корабль Демократической Конфедерации (англ.).
  
  Сейчас корабль носил имя 'Джипси', (3) как прозвал его какой-то неизвестный остряк из команды. На самом деле это имя никакого значения не имело. Нет корабля - нет и имени. У Белла вот тоже нет теперь имени. Ну и что, что Белл? С таким же успехом мог назваться каким-нибудь Смитом или Джонсоном, да хоть как еще. Офицер, имя которого потихоньку начало стираться даже в воспоминаниях Белла, давно погиб. От него осталось только звание коммандера, которым он все еще продолжал себя именовать. Просто по привычке, или же из страха окончательно умертвить того офицера, на этот раз в своей памяти. Какой, к черту, на пиратском корабле коммандер?!
  
  (3) Gipsy - цыганка (англ.). Именно так, в женском роде, потому что 'корабль' (the Ship) в английском языке тоже существительное женского рода.
  
  Однако же, пусть и под чужим именем, пусть и в шкуре пирата, но Белл продолжал жить. И не просто жить, а заниматься тем единственным делом, которое он умел и любил - служить на военном корабле. Да, корабль пиратский. Да, сам он пират. Но даже здесь и сейчас он выполняет приказы, а значит, служит. Вот уже восемь лет служит на этом корабле. Из них первые два года заместителем командира, и вот уже шесть лет как кораблем командует. Куда делся прежний командир, Белл тоже не интересовался. Просто однажды прилетел некий мистер, назвал нужный пароль и назначил Белла капитаном, а его предшественника забрал с собой. Однажды так же прилетит безымянный мистер и заберет с собой его, Белла. Куда и зачем заберет - лучше об этом не думать. Во всяком случае, пока не думать. Пока его дело - командовать кораблем и выполнять приказы. Приказы все того же командования военно-космического флота Демократической Конфедерации. А может, и ОРС. Разницы Белл не видел - главное, это были приказы все той же страны, которой он служит с семнадцати лет. Сначала в качестве курсанта, потом офицера, а теперь вот пирата.
  Какой для его страны смысл в том, что его корабль то перехватывает торговые корыта в Желтом, Черном, Исламском или Индийском космосе, Белл не знал. Как не понимал смысла приказов участвовать на той или иной стороне в войнах между собой всяких желтых и черных. Но приказы ведь не обсуждаются, не так ли? Значит, надо. Значит, в любом случае он делает гадости этим чертовым иванам или джерри. (4) Потому что это враги. Враги сильные, хорошо вооруженные и потому опасные. А всяких дикарей Белл как врагов всерьез не воспринимал - дикари, они дикари и есть.
  
  (4) Джерри - прозвище немцев в англоязычных странах.
  
  Самое поганое, что от этих дикарей он во многом зависел. Базой его корабля, сколько Белл на нем служил, был Хангнам - планета, затерянная где-то на задворках Желтого космоса. Разумеется, и Хангнам зависел от Белла и его корабля. Собственно, именно 'Джипси' и обеспечивал правителю этой дыры независимость от других государств и пиратских планет Желтого космоса, а обслуживанием корабля и его команды жила значительная часть местной, с позволения сказать, экономики, как и местного населения - от ремонтников и поставщиков продовольствия до содержателей питейных заведений и проституток с сутенерами. Но сейчас для Белла главной головной болью был ремонт, а в исполнении здешних обезьян это даже не просто головная боль, а смесь болей головной, зубной, желудочной и черт его знает какой еще. А приходится терпеть, потому что в Белом космосе пиратскому кораблю не то что ремонтироваться, но и просто появляться нельзя. Мало того, что могут накинуться те же русские и немцы, но и из своих никто уже не опознает в его корабле крейсер Демократической Конфедерации.
  Белл снова выругался, и снова эмоционально и бессодержательно. В последнем рейде, казалось, было предусмотрено все. Ему нужно было дождаться сигнала от новейших станций слежения, выйти в указанную ими точку и уничтожить крупный сухогруз, какой бы флаг тот ни нес. Его даже предупредили, что судно вместо груза несет на борту истребители, причем, судя по всему, те самые 'мустанги', скандал вокруг исчезновения которых с базы на Блэк-Хэйвене Белл помнил еще по прошлой жизни. 'Джипси' занял чрезвычайно удачную позицию - от нее до каждой из четырех зон размещения станций было по неполному часу в гиперпространстве - и в полной боевой готовности сидел там как паук в центре своей паутины. В итоге вместо сухогруза станции навели его на русский фрегат, который Белл, ни секунды не задумываясь, приказал уничтожить, чтобы русские не смогли потом опознать его корабль. Потому как Белла, как только он попал на 'Джипси', сразу же открытым текстом предупредили - если инкогнито крейсера раскроется, правительство официально объявит, что пропавший без вести корабль в настоящее время является, к его, правительства, великому сожалению, пиратским. И само же приложит все усилия к уничтожению корабля и всей его команды раньше, чем русские или немцы сумеют выяснить правду. А возможностей таких у своих куда больше, чем у чужих...
  Фрегат этот он разнес в кучу мелких обломков, среди которых не осталось ничего живого, но русские, черт бы их побрал, успели-таки всадить ему торпеду. Пришлось все бросать и уматывать, потому что ремонт и этих-то повреждений для хангнамцев задачка на грани возможного. И черт бы с ним, с этим невообразимым бардаком, который косоглазые творили сейчас на его корабле, называя это ремонтом. Переоборудование 'Манчестера', насколько понимал Белл, и проводилось с таким расчетом, чтобы корабль вытерпел азиатское обслуживание. А кем прикажете заменить девять убитых, особенно двух офицеров? А еще двадцать два человека раненых, из которых неизвестно сколько и неизвестно когда смогут вернуться в строй?! Не местных же набирать, черт бы их всех побрал!
  Как будто услышав мысли командира, явился лейтенант Шелтон, офицер по личному составу, с предложениями по замене выбывших старшин и специалистов. Разводить на корабле, даже на таком, пиратскую вольницу, Беллу даже в голову не приходило, служба была приближена к флотской. Ну, насколько это возможно в имеющихся условиях. Так что имелись и должность офицера по личному составу, и человек, ее исполняющий. Неплохо исполняющий, кстати, очень неплохо. Если перетасовать людей так, как предложил Шелтон, Беллу будет нужен всего один новый офицер, один специалист по движкам и трое по оружию. Остальные потери можно будет восполнить простыми матросами, получить которых куда как проще. И охота же была этому Шелтону насиловать малолетку? С такими способностями ему светила блестящая карьера, а теперь он, официально давно казненный, будет торчать на 'Джипси' всю оставшуюся жизнь. Зато на Хангнаме Шелтон мог покупать или брать в аренду девчонок у местных и делать с ними все, на что была способна его больная фантазия, лишь бы денег хватило.
  Предложения Шелтона Белл со спокойной душой утвердил и принялся собираться. Сегодня у него в программе визит к самой главной местной обезьяне - правителю Хангнама Лу Тяо. Приглашение он получил почти сразу по возвращении из этого рейда, но первые дни было некогда. Черт, опять придется делать вид, что он воспринимает эту высохшую от старости макаку как равноправного партнера, но тут никуда не денешься. Без этой базы его корабль существовать не может, а значит, не может и он, коммандер Белл.
  Лу Тяо принимал коммандера в малом кабинете, приглашение в который, как знал Белл, было высшим знаком благорасположения правителя. Для местных, конечно. С Беллом он беседовал в этом кабинете почти всегда.
  - Добрый день, почтеннейший Лу Тяо, - дежурная фраза, никакого почтения Белл и не думал испытывать.
  - Да будет и ваш день добрым, уважаемый капитан Белл, - иначе как капитаном, Лу Тяо своего гостя никогда не именовал. Тоже своего рода дежурная вежливость. - Я велел приготовить для вас ваш любимый черный чай, раз уж вы так и не научились пить зеленый.
  'Вот еще, сам пей эту дрянь', - мысленно произнес Белл и взял чашку невероятно тонкого фарфора с душистым напитком.
  - Вы, белые, торопитесь жить, - с полминуты помучив гостя молчанием, произнес Лу Тяо, - как будто у вас всего одна жизнь.
  'У тебя их много, чертова обезьяна?' - однако же, если Лу начал строить из себя мудреца, разговор не обещал быть простым.
  - Ваш превосходный корабль, уважаемый капитан, стал настоящим даром небес для Хангнама, - Лу Тяо изобразил что-то, похожее на улыбку, - но и наш мир дает вам немало.
  Белл лишь слегка наклонил голову в знак согласия. К тому, что Лу Тяо изрекает очевидные вещи с таким видом, как будто это величайшее откровение, он давно привык.
  - Согласитесь, капитан, и нам, и вам было бы нежелательно, чтобы столь счастливое содружество омрачилось происками жестоких и коварных врагов.
  Ну, насчет жестокости и коварства кто бы говорил. Кое-что об истории утверждения этого благообразного старикашки у власти Беллу в свое время рассказывали. Однако что он там сказал про врагов?
  - Врагов? У вас еще остались такие враги, с которыми вы не справитесь без моего корабля?
  Лу Тяо посмотрел на коммандера с хорошо заметным укором и, немного еще помолчав, ответил:
  - Нет, что вы, капитан. Таких врагов у нас благодаря вашему кораблю уже нет. Но увы, я очень боюсь, как бы мне не пришлось сказать, что таких врагов у нас еще нет. Пока еще нет.
  На все эти плетения словесных кружев Беллу отвечать не хотелось. Он просто изобразил на лице крайнюю заинтересованность.
  - Скажите, уважаемый капитан, так ли необходимо было вступать в бой с русским кораблем?
  - В бой? - высокомерно переспросил Белл. - Я его просто уничтожил.
  - И поэтому сейчас ремонтируетесь, - бесстрастно заметил Лу Тяо.
  - Это досадная случайность, - с трудом скрыл раздражение коммандер.
  - Я понимаю, - примирительным тоном согласился старик. - В любом случае ваша победа не подлежит сомнению. Но вы можете гарантировать, что русские здесь не появятся?
  - Гарантировать? Я могу гарантировать, что они не появятся здесь из-за этого... - Белл на пару мгновений замешкался, подбирая нужное слово, - ... инцидента. Там просто не осталось никого в живых. Поэтому русские не смогут правильно определить причину происшествия и не будут знать, кого им искать.
  - Я понимаю. За вами русские на Хангнам не придут, а придут ли они по какой-то иной причине, от вас уже не зависит.
  Беллу оставалось лишь показать согласие с такой формулировкой легким кивком.
  - Что же, уважаемый капитан Белл, примите мои извинения за неуместный вопрос. Вы же понимаете, мое беспокойство было вызвано исключительно заботой о нашем с вами совместном процветании.
  И снова коммандер ограничился кивком.
  - Как продвигается ремонт вашего замечательного корабля? - поинтересовался Лу Тяо. - Не возникло ли каких-либо затруднений из-за нехватки нужного оборудования или недостаточного умения наших работников?
  - Есть определенные сложности, - дипломатично ушел от ответа Белл. Не будешь же говорить, что иной раз волосы на голове шевелятся при взгляде на эти, с позволения сказать, работы.
  - Уважаемый капитан, не надо щадить мое самолюбие. Хангнам, к сожалению, никогда раньше не имел опыта ремонта такого корабля. Вы ведь будете заказывать какие-то запасные части... я умолчу, где именно? - ага, вот, кажется и то, ради чего так витийствует этот старикашка.
  - Если будете делать заказ, капитан, я был бы исключительно вам признателен и за удовлетворение некоторых наших скромных нужд... - Лу Тяо извлек откуда-то из-под стола несколько листов бумаги и вместе с небольшим блоком памяти передал их Беллу.
  Черт его побери, ну и аппетиты у предводителя местных макак! Бегло просмотрев список запрошенного Лу Тяо оборудования, Белл чуть не присвистнул. Ладно, разберемся. Не весь, конечно, список, но кое-то из него придется завезти. В любом случае внимательно изучать список и составлять к нему свои дополнения он будет на корабле.
  Несколькими ничего не значащими фразами коммандер свел беседу к завершению и поспешил вернуться на 'Джипси'.
  
  Глава 14
  
  - ...Поэтому, дамы и господа, причин для отчаяния нет. Экипаж 'Звезды счастья' сделает все, чтобы обеспечить вам комфорт и безопасность. Возможности нашего корабля огромны, и мы их используем должным образом. Но я уверен - нас обязательно найдут, причем в самое ближайшее время. Спасибо за внимание, - закончил капитан.
  Корнев мысленно похлопал. Произнося перед пассажирами свою речь, капитан Ферри излучал непоколебимую уверенность в благополучном исходе неожиданных событий и щедро делился этой уверенностью с пассажирами. Да что там делился! Он просто навязывал свою уверенность и был готов решительно давить в зародыше даже самые мелкие ростки паники. Сильный мужик, что тут сказать. Переглянувшись с женой, Роман отметил, что и ее выступление капитана впечатлило. Что ж, посмотрим, как поведут себя остальные...
  А ведь подействовало! Где-то с минуту в большом салоне висела полная тишина, настолько густая и плотная, что хотелось потрогать ее руками.
  - Спасибо, капитан Ферри, - первым нарушил общее молчание Юджин Недвицки. Надо же, только сейчас, на пятый день пребывания на 'Звезде счастья', Роман впервые услышал голос мумифицированного финансиста. И, кстати, голос вовсе не скрипучий, как ожидал Корнев, а вполне нормальный, хотя и довольно тихий. Ну да понятно, возраст все-таки.
  - Я и моя супруга уверены, что все закончится благополучно, как вы и предсказываете, - добавил Недвицки. - Надеюсь, нашу уверенность разделите и все вы, уважаемые дамы и господа.
  - А я ни в чем не уверен! - нервно выкрикнул Дюбуа. - Капитан, вы хотите сказать, что не будете ничего предпринимать, пока нас не найдут? Пошлите флайер за помощью, это же очевидное решение!
  - Мистер Дюбуа, вы, кажется, невнимательно слушали, - Бейкер опередил капитана с возражениями. - Капитан ясно сказал, что флайеры на разведку вылетали и не обнаружили ни космопорта, ни города.
  - Пусть вышлет еще раз! В другом направлении! Не может быть, чтобы на планете исчезли все города и космопорты!
  Миссис Дюбуа начала что-то нашептывать мужу на ухо, схватив его за руку. Тот замолчал, хотя и видно было, что не успокоился.
  - Вы правы, мистер Дюбуа, - капитан обращался к французу таким тоном, которым родители обычно пытаются что-то втолковать ребенку. - Мы уже рассылаем флайеры по всем направлениям.
  Ну да, рассылают, как же. Пусть французишка в это верит, конечно, глядишь, и успокоится, но Корнев прекрасно понимал, что капитан делать этого не будет, по крайней мере до того момента, как 'Звезда счастья' дойдет до долины, намеченной в качестве стоянки. Ферри говорил, что условия там позволят посадить корабль прямо на землю, чтобы не переводить топливо на удержание многотонной махины в полете. И то, придется тщательно рассчитывать количество горючки, которое можно будет потратить на рейды гравилетов в поисках... А поисках чего, кстати? Сделав в памяти зарубку подумать об этом позже, Роман переключил внимание на своего итальянского тезку.
  - ... и если пространственно-временной континиум, в котором пребывает наш корабль, носит характер локальной аномалии, то предложение мистера Дюбуа поискать границы этой аномалии не лишено смысла, - ого, какие слова! Интересно, сам-то понимает, что говорит, или перед женой рисуется? Вон как она его слушает - глазки горят, ротик приоткрылся... Ну да, он же у нее самый умный. Как, впрочем и сам он, Роман Корнев, у Хайди.
  Да, хорошо, что они с Хайди заранее знали смысл неожиданного для остальных пассажиров собрания в большом салоне. Хорошо и то, что капитан благодарен Корневу за согласие подписать протокол, призванный прикрыть Айвена Ферри от обвинений в некомпетентности. Благодаря всему этому супруги Корневы сейчас занимали столик, сидя за которым могли держать в поле зрения всех остальных пассажиров. Вот Хаксли явно порывается ответить итальянцу, но Бейкер, с которым они сидят вместе, что-то тихо говорит соседу и тот уступает право ответа ему.
  - Мистер Вителли, - черт, как же этот Бейкер уверен в себе,¸- ваше предложение очень интересно. Но вы же слышали, что капитан организует разведку. Если мы и впрямь находимся внутри некой аномалии, разведка это, безусловно, обнаружит.
  Интересно, очень интересно. Бейкер успокаивает уже второго, не давая делать это капитану. Он что, тоже приватно договорился с Айвеном? Не похоже, вон капитан какой недовольный, что кто-то тут пытается выглядеть главным в его присутствии...
  - Итак, дамы и господа, - напоследок капитан Ферри все же вернул себе инициативу, - вы видите, что экипаж 'Звезды счастья' мужественно и профессионально выполняет свои обязанности. Я искренне признателен всем вам за внимание и интересные соображения. Уверен, с нашим экипажем и такими благоразумными пассажирами мы вместе справимся с любыми проблемами и в самом скором времени дождемся помощи. Нас уже ищут и нас обязательно найдут. Сейчас по делам службы я должен вернуться на мостик. Прошу всех вернуться в свои каюты или перейти в малый салон. Большой салон, как и обычно, откроется вечером. Прошу понять меня правильно, я ввожу некоторые новые правила для обеспечения вашей безопасности. Теперь во время выхода на открытую палубу там всегда будут присутствовать стюардессы или кто-то еще из экипажа. Высадки отменяются до особого распоряжения. Подача алкогольных напитков в малом салоне в ночное время прекращается, но с десяти часов пополудни до восьми часов пополуночи по времени Корел-Сити желающие могут беспрепятственно заказать алкоголь к себе в каюты. Еще раз спасибо всем за внимание.
  Пассажиры, задумчивые и слегка ошарашенные, потянулись на выход. Роман и Хайди, перебросившись парой слов, решили пойти в малый салон - посмотреть, кто туда пойдет, и послушать, что там скажут.
  Желающих запить неожиданное известие чем-нибудь спиртным набралось не так много. То ли слишком уж сильным оказалось впечатление от речи капитана, то ли просто люди не приучены пить с утра. Помимо Корневых туда отправились Вителли, Дюбуа да все та же Стоун, причем одна. На общение не был настроен вообще никто, как и на долгое сидение - француз ускоренно залил в себя три рюмки коньяка, и прежде чем жена повела его на выход, зажевал выпивку парой ломтиков неаппетитно выглядевшего сыра с плесенью (брр, как можно есть такую гадость?), итальянцы взяли по бокалу вермута и тихонько беседовали, выбрав столик подальше, в другом дальнем углу пристроилась Стоун в обществе стакана джина с тоником. Корневы решили ограничиться пивом - кружкой для главы семейства и вполовину меньшим стаканом для его супруги.
  - Рома, не называй эту куклу по имени, - тихонько сказала Хайди, наклонив голову, и уже нормальным голосом добавила: - И что эта дура тут делает, да еще одна?
  - А кто ее знает, - подхватил Роман, краем глаза следя за обсуждаемой куклой, - Может, он ей не разрешает пить, вот она и сбежала. И вообще, она, наверное, пьяница. Пить утром крепкие напитки...
  - Да, конечно она пьяница. Дура и пьяница, - авторитетно заявила Хайди, слегка повысив голос.
  - И что, как ты думаешь, понимает она по-русски? - тихо спросил жену Роман.
  - Похоже, что не понимает. Точно не понимает, - Хайди и не подумала сбавить тон. Роман вопросительно поднял бровь и получил от жены сигнал глазами - 'потом расскажу'.
  Тем временем Вителли, закончив с вермутом, отправились на открытую палубу. Тут же за ними увязалась стюардесса, появившаяся как будто бы из ниоткуда. Стоун оставила недопитый джин на столике и вышла в коридор, ведущий к каютам. Подождав минут пять, решили вернуться к себе в каюту и Корневы.
  - Рассказывай, - Роман снова активировал защитную функцию коммуникатора.
  - Рома, она точно не понимает по-русски. Это совсем... нет, совершенно верно.
  - Почему?
  - Но милый, мало того, что я сама женщина, - Хайди одарила мужа многообещающей улыбкой, - я и в женской гимназии преподаю. В женском учительском коллективе притом, - на сей раз улыбка жены оказалась больше похожей на оскал хищницы. - Ни одна женщина не сможет слушать гадости, которые говорит о ней другая женщина, с таким видом, как был у этой Стоун. Мы в таких случаях или злимся, и это хорошо видно, или улыбаемся, показывая, что нам наплевать. Но равнодушными быть мы не можем. И еще, когда я сказала, что она точно не понимает по-русски, у нее на лице не было облегчения. Эмоции или равнодушие должна была она показать, но не разочарование.
  - Разочарование? - кроме этого Роману в рассуждениях жены зацепиться было не за что. Все, в общем, понятно и даже логично. Хм, с точки зрения женской логики, конечно...
  - Да, разочарование. Я думаю, она пришла послушать, что будут говорить, но у нее не получилось ничего. Маленькая француженка когда уводила мужа, что-то сказала ему по-французски, Вителли разговаривали по-итальянски, мы говорили по-русски. Вот Стоун и ушла, когда увидела, что мы с итальянцами не общались.
  Корнев лишь кивнул. Спорить тут, похоже, не с чем. Хайди разложила все по полочкам, аккуратно и по порядку. Сразу видно - учительница.
  - А что про общее собрание скажешь и про речь нашего капитана?
  - Знаешь, - Хайди на несколько секунд умолкла и, решительно тряхнув головой, продолжила: - У меня было такое чувство, что ничего не знали только Вителли и Дюбуа.
  - Мне показалось то же самое. И еще меня интересует, почему молчал Хаксли.
  - Хаксли? А почему именно он?
  - Потому что он физик. Я же говорил тебе, забыла?
  Хайди виновато улыбнулась.
  - Не знаю, чем именно в физике он занимается, но в любом случае сказать обо всем этом мог больше всех нас, - добавил Роман. - И потом, он же собирался что-то сказать, когда какую-то наукообразную чушь понес Вителли, но его заткнул Бейкер.
  - Да, они часто вместе, Хаксли и Бейкер, - задумчиво сказала Хайди. - Не понимаю, что у них общего. Ну кроме того, что оба без женщин здесь.
  А что? Тоже, кстати, объяснение. Все с парами, а эти двое нет, вот и беседуют друг с другом... Хотя, по уму, ответить тогда тезке должен был именно Хаксли.
  - А ты говорил про Хаксли капитану? - поинтересовалась Хайди.
  - Ты что?! - возмутился Роман. - Нет, конечно.
  - Почему?
  - Сама подумай.
  - Не хочешь, чтобы капитан спрашивал, откуда ты знаешь? - сообразила Хайди, надо сказать, очень быстро.
  - Вот именно. Мне такие вопросы ни к чему, да и тебе, кстати, тоже.
  Хайди виновато кивнула. Ничего, она умная, все новое схватывает на лету, так что Роман был уверен - распускать язык в ненужную сторону любимая жена не будет. Все-таки согласие на ее помощь было правильным, уж в этом Корнев теперь был уверен полностью. Думают они в одном направлении, ну вот взять хотя бы общее впечатление от реакции пассажиров на речь капитана. Оно и понятно, потому и влюбились да поженились, что общего много. Как там сказала мама, когда Роман познакомил ее с невестой? 'Это именно твоя жена'. Правда, еще и авантюристкой ее назвала... Ну тоже есть немножко, так это же и неплохо! Поэтому и действуют они с женой сейчас вместе. И не просто вместе, а дополняют друг друга, и вот это в глазах Корнева было особенно ценным. Вон как она Стоун раскрутила, любо-дорого посмотреть! Кстати, о Стоун... Ну-ка, проверим совпадение и дополнение мнений по другим интересным персонажам...
  - На общем собрании Стоун тоже прислушивалась и присматривалась?
  - Да. И этот ее Саммер тоже. Как и Бейкер.
  - Как думаешь, почему она пошла в малый салон одна?
  Хайди нахмурилась и на несколько секунд задумалась.
  - А Саммер пошел вместе со всеми по каютам?
  Роман кивнул. Кажется, он понимает, к чему клонит жена.
  - Тогда, может быть, они разделились. Он пошел слушать, что по пути будут говорить одни, она пошла слушать, что говорят в малом салоне другие.
  Точно, угадал. Но...
  - Нет, что-то не то, не получается, - Роман недоверчиво покачал головой. - Никак не получается.
  - Почему? - не поняла Хайди.
  - Ну, сама смотри, - начал объяснять Роман. - Кто пошел в малый салон? Мы, Вителли и Дюбуа. Про нас не говорю, а в этих обеих парах мужья пытались спорить с капитаном. Поэтому их послушать смысл был. А какой смысл слушать Недвицки и Хаксли с Бейкером? Старички выразили полное доверие капитану, Бейкер успокаивал лягушатника и макаронника, Хаксли вообще тихо молчал. Что там слушать?
  - То есть, ты думаешь, Стоун и Саммер работают на капитана?
  О-па! Вот это Хайди молодчинка! Ай да умничка! Один вопрос - и все его построения, дребезжа и громыхая, покатились в очень интересное, но не шибко приятное место. И правда, получилось, что если продолжать логику его изложения, то Саммер и Стоун слушали пассажиров в интересах капитана. А этого, как был уверен Корнев, быть не могло. Почему? Да по определению, мать его вправо-влево! Слишком заметная капитан фигура, чтобы заниматься хрен знает чем и загонять корабль в какое-то непонятное состояние. А на мнение пассажиров Ферри вообще имеет не только право, но и возможность начхать. Куда они денутся-то? Не он от них зависит, в конце концов, а они от него. Но на кого-то эти двое работают, тут к бабке не ходи. Та же Стоун с самого начала комедию какую-то ломает, спасибо Хайди, что заметила. Да и Саммер, похоже, не просто так...
  - Нет, Хайди, не на капитана, - слишком уж надолго затянулась пауза в разговоре и Роман решил ее прервать.
  - А на кого? - резонно спросила Хайди.
  - Вот мы сейчас вместе и сообразим, - отозвался Роман. - Ну не нас, это уж точно.
  Хайди коротко хихикнула.
  - Вителли тоже исключаем - вряд ли они могли нанять двоих. Тем более с оплатой билетов на 'Звезду счастья', - продолжил Роман под одобрительный кивок жены. - Дюбуа опять же исключаем. Этот толстый лягушатник испугался, кажется, по-настоящему. Согласна?
  - Согласна, - сказала Хайди и добавила: - Я думаю, он вообще всегда такой эмоциональный и... scheu, как это сказать?
  - Пугливый.
  - Да, пугливый. Видел, как маленькая жена его успокаивает? Видно, что привыкла уже так делать.
  - Да уж, - хмыкнул Корнев. - А вот остальных исключить нельзя. Недвицки могут нанять кого угодно, с их-то деньгами, а Хаксли с Бейкером вообще темные лошадки. И, кстати... - Роман задумался. А что, так ведь и выходит. Прикидывая и так, и этак, он не мог найти изъянов в своих рассуждениях. Посмотрим, найдет ли их Хайди. - И, кстати, похоже, что Недвицки, Хаксли, Бейкер и Саммер со Стоун - это одна компания. Тебе так не кажется?
  
  Глава 15
  
  Как известно, главной причиной скачкообразного роста производительности мануфактур по сравнению с ремесленными мастерскими стало введение разделения труда. Понятное дело, кому-то при этом жутко не повезло - на суконных, например, мануфактурах квалифицированный ткач зарабатывал всяко больше, чем чесальщица шерсти. Но, увы, такое неравенство оказалось неизбежной платой за прогресс. Развитие и равенство - это вообще из разных опер музыка. А вот у супругов Корневых разделение труда не обидело никого - каждый занимался не просто тем, что у него лучше получалось, но и тем, что больше нравилось. Сидя за обедом в большом салоне, Хайди наблюдала за остальными пассажирами, а Роман размышлял.
  Когда он высказал жене мысль о том, что Недвицки, Хаксли, Бейкер, Саммер и Стоун - одна компания, они обсуждали это увлеченно и азартно. Все-таки такое предположение, как бы дико оно на первый раз ни звучало, объясняло очень и очень многое. Да на самом деле почти все, кроме одного: что же именно произошло со 'Звездой счастья'. Хайди, правда, сказала что-то в том смысле, что они все это и устроили, точнее Хаксли как физик, но Роман, хотя и не стал пока говорить это жене, сразу определил для себя идею супруги как завиральную.
  Во-первых, все, что Корнев знал о гиперпространстве, наличествующей ситуации откровенно и полностью противоречило. В космосе гиперпространство ничего общего с реальным пространством не имеет, а тут те же пейзажи, все географические объекты на своих местах, за исключением, увы, рукотворных. Опять же, гравитационное поле планет всегда было главным препятствием входа в гиперпространство, а тут это самое поле действовало даже куда сильнее, чем в космосе. Во-вторых, если корабль и правда попал в какое-то место, аналогичное гиперпространству, то Корнев не видел никаких технических возможностей для такого перехода. На его 'Чеглоке' гиперпривод занимал около трех процентов внутреннего объема корабля, так что Роман с некоторым ужасом представлял, какие размеры должно было бы иметь аналогичное оборудование на 'Звезде счастья'. Он выудил из памяти сцену прибытия Недвицки, Хаксли и Саммера со Стоун на борт корабля. На пятерых у них было девять чемоданов, ну да еще максимум два у Бейкера - нет, для гиперпривода в разобранном состоянии маловато будет. Да и подключение его к движкам 'Звезды счастья' незамеченным для команды не прошло бы. И, в-третьих, не просматривалось никакой необходимости устраивать из эксперимента аттракцион всепланетного масштаба с участием роскошного круизного лайнера. Взяли бы обычный гравилет и проводили свои опыты тихо-мирно вдали от посторонних глаз.
  Хотя, если честно, Корнев даже жалел, что предположение любимой жены пришлось отмести в сторону. Очень уж такой вариант логично и понятно все ставил на свои места. Финансисты Недвицки - заказчики проекта, физик Хаксли - мозг и главный исполнитель, управленец Бейкер - организатор, спортсмены Саммер и Стоун - охрана и, по всей видимости, технические подручные. Как учили Корнева в ГРУ, при анализе любой обстановки хуже чрезмерного упрощения ситуации может быть только ее чрезмерное усложнение. И здесь, конечно, Хайди явно хватила через край...
  Однако же сейчас Роман смотрел на отвергнутую версию супруги несколько иначе, и увиденное нравилось ему значительно больше. Ведь Хаксли с такой же вероятностью мог просто спрогнозировать провал 'Звезды счастья' неведомо куда, и сейчас вся эта команда занята изучением необъяснимого явления. Причем они уверены, что пожизненное пребывание в шкуре Робинзона Крузо им не грозит - вон как все держатся бодро и жизнерадостно. Такой вариант сохранял преимущества идеи Хайди - логичное объяснение распределения обязанностей в выявленной группе (в том, что это действительно группа, Корнев уже не сомневался), и одновременно избавлялся от единственного недостатка порождения буйной фантазии жены - неправдоподобности. Значит, пока что будем считать, что дела на 'Звезде счастья' обстоят именно так.
  Роман отвлекся от размышлений и аккуратно, стараясь не привлекать внимания остальных пассажиров, огляделся. На вид все проходило благополучно, даже Жан-Кристоф Дюбуа был явно чем-то доволен, да вот хотя бы вкусной едой. Его миниатюрная жена вообще сияла и светилась, что и понятно - удалось успокоить слишком разволновавшегося мужа. За ближайшим столиком задумчиво работал ножом и вилкой Хаксли, а напротив него сидел в ожидании перемены блюд улыбающийся Бейкер. Вителли ухитрялись одновременно и есть, и о чем-то переговариваться. Недвицки и Саммер со Стоун сидели вне поля зрения Корнева, но он ни капельки не сомневался, что уж у этих-то все тоже хорошо, тем более, за ними присматривала Хайди.
  Подали горячее. Вооружившись столовыми приборами, Роман взялся за телятину в молочном соусе и вернулся к своим мыслям. Почему Хаксли обратился за деньгами на свои опыты и исследования именно к частным финансистам, а не к государству, Корнев, как ему казалось, понимал. Либо чиновники отказали ученому в отпуске денег на исследование явления, которое с точки зрения современной науки является невозможным, либо он просто решил поставить их перед фактом и продать уже готовое и доказанное открытие. То есть продавать-то, разумеется, будут старички Недвицки, а Хаксли достанется просто гонорар за работу. Ну или как-то иначе, но в любом случае тех денег, которые Недвицки в данном случае считают своими, они не упустят. И деньги это, надо полагать, большие, а скорее, даже очень большие. Другой вопрос, как именно Хаксли вышел на престарелых финансистов, а главное, как сумел их убедить дать ему денег. Хотя, возможно, именно этот круиз и должен выступить тем самым доказательством перспективности проекта, после которого сумасшедший ученый получит средства на дальнейшие эксперименты.
  Вот, значит, что раскопал Уизлер, царство ему небесное. Да, за такое убить очень даже могут. Осторожнее надо быть, осторожнее. И раз уж у него хватило не то ума, не то дури втянуть во все это Хайди, то есть согласиться с тем, чтобы она втянулась, то осторожным надо быть вдвойне. Он-то ладно, жене, конечно, не дай Бог что случится, без него хреново будет, но... Офицер и есть офицер. А офицерская жена и есть офицерская жена. Но вот он без Хайди точно с катушек слетит.
  Черт, как оно все серьезно оказалось! Корнев, как человек военный, уже видел массу выгод и преимуществ маневра через это... Как бы его назвать-то? Ну, хрен с ним, пусть пока будет параллельный мир. Да хоть перпендикулярный! В любом случае нельзя это Западу одному оставлять, никак нельзя, слишком широко улыбаться будут, мать их через двор на забор! Но в одиночку и даже с помощью Хайди он все равно раздобыть секреты Хаксли и компании не сможет. Его, то есть теперь уже их с Хайди, задача - максимально облегчить работу тем, кто этими секретами займется всерьез. Как же все-таки, в мать да в перемать, хреново, что нет связи! Ничего, вот прекратит эта чертова компашка свои опыты, тогда он, Корнев, поставит Сергеева и Лозинцева на уши. А сейчас... Сейчас будем искать и вытаскивать все, что хоть как-то с этими провалами черт знает куда связано. И раз уж в этом участвуют, по крайней мере, здесь, на 'Звезде счастья', шесть человек, будем искать зацепки к ним.
  После обеда Корневы вышли на открытую палубу. Там уже любовались окружающим пейзажем Вителли, Дюбуа и Бейкер. Чуть в стороне пытался слиться со стенкой какой-то парень из экипажа. Корнев его помнил, один из тех, кто занимался подготовкой площадки для пикника. Да уж, три дня назад всего и был тот пикник, а кажется, что вообще в какой-то прошлой жизни. Оба Вителли Корневым обрадовались, так что Роман и Хайди сразу подошли к ним.
  - Любуетесь? - состроив самую доброжелательную улыбку, поинтересовался Корнев. Впрочем, особенно играть ему не пришлось, эта молодая парочка и так вызывала у Романа искреннюю симпатию.
  - Да, Роман, - ответил тезка. - Красиво...
  Тут, конечно, не поспоришь. На сей раз вместо степи или холмов внизу расстилались заросли невысоких деревьев с густыми кронами из длинных, похожих на клинки кинжалов, листьев, а вдали высились грозные величественные горы с заснеженными верхушками, терявшимися в сероватых с синим отливом облаках. Ничего не скажешь, маршрут 'Звезды счастья' составлялся с умом - периодическая смена пейзажей не давала глазам привыкать к их красоте и только усиливала у пассажиров чувство восхищения красотами природы Корела.
  - Даже не так страшно кажется остаться тут навсегда, - с мечтательной улыбкой добавила Моника Вителли. М-да, потянуло девочку на романтику. Даже не скажешь, что она на год старше Хайди, и на вид, и по словам кажется совсем девчонкой.
  - И не надейтесь, - чуть громче, чем следовало бы, ответил Корнев. - Я, знаете ли, сам капитан, капитан-пилот, точнее, так что поверьте специалисту - рано или поздно мы вернемся к нормальному состоянию.
  - О, вы правда так думаете? - вклинился в разговор Дюбуа. Его жена недовольно, хотя и весьма смешно, наморщила свое миленькое личико. Мадам Дюбуа явно была не рада возращению мужа к столь нервирующей его теме.
  - Разумеется, - Корнев старался выглядеть убедительным, для чего и напялил маску этакого бывалого космического волка. - Гравитация планеты даже из гиперпространства корабли вытягивает, а уж из какого-то непонятного завихрения тем более. Вы знаете, - Роман понизил голос, чтобы его слова звучали более доверительно, но все-таки были слышны и Бейкеру, - я вообще думаю, что все дело в каком-то возмущении магнитного поля планеты. Поэтому нет связи, локаторы показывают черт знает что, и вообще, скорее всего, 'Звезда счастья' под воздействием этого возмущения несколько уклонилась от курса, потому никаких объектов под нами и нет.
  - Вы успокоили меня, мсье...
  - Корнев, Роман Корнев.
  - Очень приятно, мсье Корнев! Жан-Кристоф Дюбуа, к вашим услугам. А с мадам Дюбуа вы уже знакомы.
  - Как и вы с моей супругой, мсье Дюбуа.
  Корнев хорошо видел, что завоевал расположение француза. И всего-то одним словом 'мсье', вместо обычного для интерланжа 'мистера'. Ну и своей версией происходящего, конечно. Тут же закреплять его успех стала Хайди, оперативно познакомившись с мадам Дюбуа и сразу организовав знакомство француженки с Моникой Вителли.
  Пока дамы завязывали какую-то свою чисто женскую беседу, отойдя в сторонку от мужчин, к разговору подключился и Бейкер.
  - Вы что же, мистер Корнев, считаете, что наш капитан Ферри так просто сбился с курса?
  - Мистер... Бейкер? - Корнев сделал вид, что не сразу вспомнил фамилию собеседника, и, получив утвердительный кивок, продолжил: - Видите ли, управлять таким большим кораблем, основываясь лишь на визуальной информации, очень сложно. А локаторы перед тем как перестать вообще что-либо показывать, вполне могли давать искаженные данные из-за магнитных возмущений. Здесь даже столь опытный капитан как наш, не застрахован от невольных ошибок.
  - Скорее всего, вы правы, - Бейкер изобразил некое подобие улыбки. - Я занимаюсь проектным менеджментом и системами управления, там тоже чем крупнее структура, тем больше корректив приходится вносить в процессе выполнения работ.
  - У меня в программировании то же самое, - вставил свои пять копеек Вителли. - Чем сложнее программа, тем больше ошибок приходится выискивать.
  - А иной раз исправления и коррективы приводят к новым ошибкам, - усмехнулся Корнев, - особенно, когда эти исправления делаются на ходу.
  Попал! Бейкер нервно дернул щекой, но тут же взял себя в руки, преобразив гримасу недовольства в понимающую ухмылку.
  - Да-да! - добавил Дюбуа. - Самое неприятное, когда на ходу приходится что-то менять и исправлять! А что делать? Иногда от этого просто никуда не денешься.
  На этот раз Бейкер даже хохотнул, но Роман хорошо видел, что тема ему особого удовольствия не доставляет. Что ж, эксперимент удался, но, похоже, только Корневу - судя по реакции специалиста по управлению, у их компании с экспериментом что-то пошло не так. Вот это Романа не обрадовало, перспектива провести хрен знает сколько времени в такой компании не прельщала его ни с какой стороны. Оставалось только помнить молитву какого-то древнего мудреца: дай мне, Господи, силы изменить то, что я могу изменить, терпения пережить то, что я изменить не могу, и мудрости отличить первое от второго...
  Выручили милые дамы. Дружно выразив свое возмущение тем, что мужчины, оставшись без присмотра, говорят на совершенно недопустимые в отпуске темы, госпожа Корнева, мадам Дюбуа и синьора Вителли отправили Романо Вителли, как самого молодого из мужчин, обратно в салон, поинтересоваться, вынесут ли им на открытую палубу что-нибудь вкусненькое. Через несколько минут в руках у всех оказалось по бокалу вина, а на открытой палубе появился небольшой столик, заставленный вазами с разнообразными фруктами. Бейкер, заметно обрадовавшийся уходу от неприятного разговора, даже удачно пошутил - дамы, мол, продемонстрировали истинное искусство проектного управления, превратив выход на воздух в продолжение приятного обеда, причем сделали это быстро и с минимальными затратами сил и времени. Следующий час прошел в необязательной беседе о погоде, красотах вокруг, обсуждении прочих видов досуга и развлечений, в общем, о вещах приятных, интересных и безобидных. Судя по сияющему лицу Хайди, организовала женщин на такое вмешательство в мужской разговор именно она, за что Корнев был супруге от души благодарен.
  - Чем ты так разозлил Бейкера? - поинтересовалась Хайди, когда компания разбрелась по каютам, чтобы отдохнуть уже приватным образом, а заодно и приготовиться к вечернему выходу. Роман рассказал.
  - Зря ты так с ним, я думаю, - тихо сказала Хайди. - Мне кажется, из них он самый опасный. А что могло не так у них пойти?
  Чтобы супруге было понятнее, пришлось для начала раскритиковать ее идею о том, что все это устроил Хаксли на деньги Недвицки и при участии Бейкера, Саммера и Стоун. Что ж, с логикой у Хайди все было в порядке, так что приняла она ниспровержение своей гипотезы спокойно, хотя и с видимым сожалением. Да и предположение мужа о каких-то неприятностях, возникших у экспериментаторов, особого оптимизма ей не прибавило.
  - Рома, - тихо сказала Хайди, обняв мужа и положив голову ему на плечо, - если мы правда тут останемся, не знаю где, убей Бейкера, хорошо? Я правда его очень боюсь.
  Вот же черт... Второй раз уже Хайди говорит ему о своем страхе перед этим долбанным Бейкером. А женское чутье, тем более чутье любимой жены, хоть к делу и не пришьешь, но лучше иной раз и послушать. Тем более в таком вопросе. Ничего, - сказал про себя Роман, - я до тебя, гнида, еще доберусь. До всех вас доберусь, а до тебя, Бейкер, с особым пристрастием...
  Впрочем, у мужчины всегда есть исключительно действенный способ успокоить свою женщину. И Корнев, приобняв жену, потихоньку начал успокоительные процедуры, шепча на ушко Хайди слова, которые всегда найдет по-настоящему любящий муж для своей единственной и неповторимой. В конце концов, времени у них еще немало, так что одеться и прихорошиться Хайди до вечера успеет. А сейчас...
  Хайди и сама была настроена получить именно такое лекарство от страхов. Нужные и уместные для такого случая слова нашлись и у нее, руки тоже не остались без дела, и уже скоро в разные стороны полетели совершенно лишние в таком лечении предметы, которые можно назвать всего двумя слова - одежда и обувь.
  
  Глава 16
  
  Эх, хорошо-то как! Поручик Воронин, едва не мурлыча от удовольствия, разминал ноги, прохаживаясь взад-вперед возле своего 'мустанга'. Не родной 'филиппок', но, честно говоря, Воронин уже почти привык к западной машине. За вычетом некоторых моментов удобная, тут ничего не скажешь. А что размяться хочется, так это в данном случае от машины не зависит - что он в кабине 'мустанга' шесть часов сидел сейчас, что в 'филиппке' бы сидел, результат был бы абсолютно таким же.
  Чертов крейсер, уничтоживший 'Гусар', задал пилотам сто первого полка кучу работы. Как были уверены пилоты, их полеты входили в целую программу поиска, где работали и внедренные агенты, и осведомители на многих мирах обжитого людьми космоса, и корабли, и беспилотники. Однако же пока что все вылеты на проверку сообщений или результатов технической разведки проходили впустую. Ну не то чтобы совсем уж впустую, например, не так давно случайно обнаружили и целенаправленно уничтожили пиратскую базу на какой-то не отмеченной ни на одной карте планетке на границе Желтого космоса с Индийским, маскируясь под совместное соединение западников и корейцев. Но сколько таких неизвестных планет еще оставалось в глубинах того же Желтого, Исламского или Черного космоса? Да и потом, крейсер-призрак мог запросто скрываться и на самом Западе, а там-то хрен полетаешь. Впрочем, это была забота уже не пилотов, и даже не их командиров. Раз уж у куда более высокого начальства жизнь, как говорится, беспросветная, (1) то в эту беспросветность входит и организация поисков неизвестного корабля. Наше-то дело простое - взлетел, долетел, задание выполнил и вернулся. Дорастем до генеральских погон - вот тогда и у нас голова болеть будет, а пока только ноги затекают да отсиженная задница ноет. Ну теперь уже не затекают и не ноет - Воронин размялся, сдал машину технарям и направился на доклад к подполковнику Аникину.
  
  (1) 'Беспросветная жизнь' на военном жаргоне означает пребывание в генеральском чине, т.к. погоны генералов и адмиралов не имеют цветных просветов, как у офицеров
  
  - О, Серега, вернулся, - Валя Хомич перехватил его на полпути. - К подполу на доклад?
  Воронин кивнул, и так же понятно, куда.
  - Тогда разворачивайся, - махнул рукой Хомич, - ни комэска, ни зама нет, все в штабе полка. Остались мы беспризорными сиротинушками.
  Впрочем, сразу же бросалось в глаза, что сиротская участь, доставшаяся первой эскадрилье, поручика Хомича никак не печалит - очень уж широко Валя улыбался, аж светился. Воронин тоже не стал горевать по такому поводу, но все же поинтересовался:
  - Что так?
  - Вторая, кажется, что-то нашла, - хмыкнул Валя. - Час как их звено вернулось, ну и началось... Всех комэсков с замами в штаб полка сдернули, так там до сих пор и торчат. Вместе с виновниками торжества.
  - Что они там найти-то могли? - спросил Воронин. - Впрочем, скоро, думаю, и сами узнаем...
  - Это уж точно, узнаем, - согласился Хомич.
  Если честно, поручика одолевала некоторая зависть к ребятам из второй эскадрильи. Надо же, накопали что-то... А с другой стороны, хоть какое-то прояснение. Впрочем, прояснения придется еще подождать, пока командиры поставят задачу, но в любом случае это уже не полная неизвестность. Что же они такого там нашли, раз полковое начальство так резко поставило на уши комэсков?
  Ответ поручик получил куда позже, чем ожидал. Лишь к концу дня, отменив все вылеты и дождавшись возвращения тех, кто еще был в разведке, полковник Малежко опять собрал весь летный состав полка. Для начала пилотам показали объемное изображение болтающегося где-то на самых задворках Желтого космоса искореженного космического корабля - ту самую находку второй эскадрильи. Потом командир полка по своему обыкновению негромко пояснил, что пилоты имеют удовольствие видеть вооруженный транспорт, разбитый лучевыми орудиями. А потом, движением руки угасив недоумение своих подчиненных ('что мы, раздолбанных посудин не видали?'), добавил, что повреждения, скорее всего, нанесены огнем орудий, аналогичных тем, что стоят на крейсере-призраке. Воронин, да, скорее всего, и не он один, испытал некоторое разочарование, однако, как ни крути, а это было хотя бы отдаленно похоже на зацепку.
  Так же, видимо, думали и на более высоких командно-начальственных уровнях, потому что на следующий день сто первый авиаполк вылетел к месту находки в полном составе, и даже более того - в составе целого соединения.
  Всех пилотов, кто хорошо летал на 'мустангах', 'совах' и 'иголках', а таковых набралось почти две с половиной эскадрильи, вместе с машинами погрузили на легкий авианосец 'Пластун', на этот раз замаскированный под западный танкер. Остальных пилотов и полный комплект русских 'филиппков' и 'шкафов' полка посадили на линейный авианосец 'Чкалов'. Охрану авианосцев взяли на себя легкий крейсер 'Колчак' и четыре эсминца.
  По плану соединение должно было выйти из гиперпространства с таким расчетом, чтобы до погибшего корабля оставался максимально длинный микропрыжок. После этого одна эскадрилья на западных машинах получала подвеску разведывательного оборудования и тщательно проверяла окрестности на предмет обнаружения чужих станций слежения и беспилотников. Ежели таковые обнаруживались, их следовало быстро и полностью уничтожить. Затем пространство вокруг мертвого корабля начинялось своими станциями слежения и беспилотниками, а все силы полка, изображавшие западников, организовывали охрану для ботов со специалистами, которые и должны были самым внимательным образом изучить повреждения несчастного вооруженного транспорта. Если во время этих работ появлялись чужие, их ожидало близкое знакомство с пилотами сто первого на 'филиппках' и 'шкафах', в том числе с асами из эскадрильи общей поддержки, эсминцами и крейсером. Причем знакомство, до крайности неприятное - у командующего русским соединением был однозначный приказ взять некоторое количество 'языков', а остальных уничтожить вместе с кораблями, чтобы не оставалось свидетелей невероятной картины тесного взаимодействия русских и западников.
  Вот по этому плану все и прошло, за исключением того, что никакие чужаки нездорового интереса к оживленной деятельности вокруг мертвого корабля не проявляли. Кстати, никакого чужого разведывательного оборудования на месте былого побоища тоже не нашлось. Сидя в своем 'мустанге', Воронин видел, как с незадачливого вооруженного транспорта сняли несколько ящиков, похожих на модули электронных систем, срезали пару кусков обшивки с повреждениями, и боты оттащили добычу на 'Пластун'. Туда же чуть позже вернулись и западные машины сто первого полка, которых сменили русские истребители и штурмовики с 'Чкалова'.
  А дальше этот закоулок Желтого космоса надолго стал для сто первого авиаполка родным. Особенно сроднились с ним те пилоты, кто достиг изрядных успехов в освоении корейских и маньчжурских машин. Этим несчастным, втиснутым в 'семьсот первые' и 'файки', приходилось вести разведку прилегающего пространства, охранять корабли, проводящие картографирование довольно плохо известных русским секторов, а также периодически патрулировать сектора, уже более-менее разведанные.
  Нашлось чем заняться и технарям-экспертам из ГРУ. Одни тщательно сравнивали повреждения неизвестного транспорта с обломками 'Гусара', другие старательно пытались извлечь осмысленные фрагменты информации из искореженной электроники корабля, третьи прочесывали базы данных, стремясь хотя бы приблизительно определить, где и кем этот корабль был построен, четвертые с той же целью изучали останки членов экипажа. По мере поступления новых сведений от картографов и пилотов сто первого полка строились схемы вероятных маршрутов попадания корабля к месту своей гибели и составлялся перечень планет, с которых эти маршруты могли бы начинаться. И если с происхождением и последним маршрутом вооруженного транспорта (а скорее всего, пиратского корабля) разобраться все еще никак не удавалось, то вопрос номер один эксперты закрыли. Повреждения корабля и обрывки информации, которые удалось выскрести из остатков его электроники, однозначно подтвердили: неизвестный корабль был уничтожен тем же крейсером-призраком, что и фрегат 'Гусар'.
  У пилотов сто первого полка, когда до них довели вывод экспертов, открылось второе дыхание. Те, кому приходилось изображать азиатов, хотя и продолжали охать и строить кислые рожи, залезая в тесные кабины маньчжурских и корейских машин, но ругались при этом значительно реже и тише. На уплотненный график разведывательных вылетов не жаловался вообще никто, многие даже ворчали, что не такой уж на самом-то деле этот график и плотный. Жаловались, впрочем, негромко, и больше для порядка, чем стараясь привлечь внимание командиров. Все понимали, что и командование, и они сами делают то, что надо, так, как надо, и столько, сколько надо. Но уж больно хотелось найти этот уродский крейсер и со всей щедростью русской души накормить его торпедами и ракетами. До отвала накормить, по самое горло, и еще чуток добавить, чтобы уж наверняка. Ну и поскольку такие же желания, судя по всему, переполняли и флотских, то у пилотов был еще один действенный стимул: найти и угробить призрака первыми, одержав очередную победу в вечном соревновании двух флотов - военно-космического и летного. Опять же, негласное соревнование вовсю шло и в самом полку - пилоты всех эскадрилий стремились переплюнуть своих товарищей из второй, которым посчастливилось найти эту первую настоящую зацепку.
  ...В этот раз поручику Воронину повезло. Ему достался один из двух имевшихся в полку 'семьсот первых' необычной модификации. Поручик понятия не имел, чем руководствовались маньчжуры, внося в конструкцию машины именно такие изменения, но результат ему нравился. Потому как буйство инженерной мысли было направлено на то, чтобы сделать кабину модифицированного 'семьсот первого' удобной для человека значительно более высокого роста, чем те пилоты, для которых эти машины были родными. Шибко удобной, кабина, конечно, не стала - все-таки внешние размеры истребителя остались теми же. Смотреть на приборы приходилось под непривычным углом, сидел поручик, сильно вытянув ноги, а если бы вдруг пришлось катапультироваться, важно было не забыть перед этим ноги как следует поджать. Да и быстро влезать в кабину обновленного 'семьсот первого' Воронин научился не сразу - слишком уж хитро для этого надо было извернуться. Зато по сравнению со стандартной моделью куда удобнее стало вертеть головой, а в бою это очень и очень важно. Для кого, интересно, пришлось так переделывать истребитель? Если кто за пределами Белого космоса и превосходил маньчжур ростом в такой степени, так только негры, но что-то не верилось, что у этих нашлось на что купить истребители более-менее современной конструкции, да еще и наверняка подорожавшие из-за внесенных переделок. А и хрен бы с ними, с теми неграми!
  Впереди и чуть левее на таком же модифицированном 'семьсот первом' летел ведущий, ротмистр Терехов, а еще дальше впереди крался разведывательный беспилотник. Пара пилотов и робот проверяли не вполне ясные сведения о случившейся пару лет назад войне между какими-то двумя планетами, русским совершенно не известными. Точнее, пытались отыскать одну из упомянутых планет. Собственно, главная работа здесь возлагалась как раз на беспилотник, Терехов и Воронин должны были лишь обеспечить трансляцию данных с него на 'Колчак'. Расстояние не позволяло беспилотнику установить связь напрямую, а оставлять робота-разведчика без присмотра, надеясь впоследствии получить от него запись информации, в этом захолустном секторе не стоило - что-то в последнее время беспилотники в Желтом космосе иногда стали пропадать.
  Пришел сигнал - робот-разведчик вышел в зону поиска. Что ж, пора приступать к выполнению второй части задания. Поддерживая связь с беспилотником и 'Колчаком', ротмистр и поручик начали накручивать восьмерки, постепенно расширяя патрулируемое пространство, чтобы обеспечить скрытный выход из гиперпространства эсминца, который должен был развешивать станции слежения. Паутина таких станций в этом неисследованном уголке Желтого космоса должна была не только отслеживать перемещение чужих кораблей, но и обеспечивать своевременную передачу данных как со станций, из которых она состояла, так и с беспилотных разведчиков, действующих за ее пределами.
  Рутина? Да, рутина. Скучная, нудная и тягостная рутина. Но от восторженного полудетского представления о службе в летном флоте как о постоянных огненных каруселях боев с лихими прорывами, крутыми виражами и перечеркивании вражеских машин алыми трассами огня лазерных пушек поручик избавился еще в училище. И все же, пока посадочный луч антиграва вел его истребитель на летную палубу 'Пластуна', Воронин никак не мог для себя решить - лучше ли ему в сто первом авиаполку или нет. Положа руку на сердце, тех самых огненных каруселей ему не хватало. На новом месте он еще ни разу не побывал в бою, и это поручика никак не радовало. Хотя чего уж, самого себя не обманешь, и Воронин целиком и полностью отдавал себе отчет в том, что случись завтра бой, он даже на уродском 'семьсот первом' сейчас отлетает куда лучше, чем раньше мог на родном 'филиппке'. А рутины и в восьмом истребительном хватало. Куда ж без нее-то?
  Изворачиваясь ужом, чтобы вытащить уставшее тело из неудобной кабины, Воронин обратил внимание на какую-то непривычную суету на летной палубе. Ох ты ж, ни хренашеньки себе! Первый раз за свою службу в сто первом поручик увидел поврежденный истребитель. Рядом с подъемником, подававшим на палубу машины из второго ангара, стояла, покосившись, 'файка' с оторванным левым крылом, как будто изжеванным гигантскими челюстями хвостом и свернутым на правый бок носом. Кабина с левого борта была разрезана и листы обшивки вывернуты наружу. Похоже, что заклинило замок фонаря и пилота извлекали таким способом. Маркировка истребителя была Воронину незнакома, но на нерусских машинах ее и так почти перед каждым вылетом меняли, так что запоминать все эти иероглифы и цифры не имело смысла.
  - Что случилось? - притормозил Воронин смутно штабс-ротмистра из первой эскадрильи. Никак не мог вспомнить его фамилию, помнил только, что она греческая.
  - Наткнулся на чужой беспилотник. Попытался облететь его, чтобы рассмотреть получше, а тот рванул.
  Да уж, самоликвидация - стандартная судьба обнаруженных роботов-разведчиков. Раз уж беспилотнику не повезло засветиться и нет возможности спастись бегством, последнее, что он должен сделать - не оставить врагу никакой информации. А если при самоликвидации еще и тому же шибко глазастому противнику достанется, то это неплохой довесок, хоть как-то облегчающий электронную душу робота-самоубийцы.
  - Кто?
  - Зайнетдинов.
  Воронин бесхитростно, но от души выругался. Равиль Зайнетдинов, значит. Невысокий крепыш, непрошибаемо спокойный в любой ситуации. Из родной первой эскадрильи, опять же.
  - Живой?!
  - Живой. И вроде бы даже ранен не сильно...
  Ну хоть так... Однако ж, как оно все завертелось, мать-перемать!
  
  Глава 17
  
  Оказывается, Ленни Грант умел петь, и, надо сказать, очень даже неплохо. Вообще, вечерние посиделки в большом салоне на этот раз были самыми, пожалуй, удачными за все те шесть дней, что Корневы уже провели на 'Звезде счастья', что и понятно - с тревожными настроениями пассажиров надо было справляться, пусть пока эта самая тревога и несколько отступила. Ладно, Роман с Хайди знали, что кроме них двоих по-настоящему с опаской глядят в будущее только Дюбуа и Вителли, а капитан Ферри, не имея об этом представления, поставил перед Грантом задачу отвлекать от ненужных мыслей не четверых, и не шестерых даже пассажиров, а всю дюжину. Стоило признать, к решению задачи Грант подошел ответственно, и они с Джиной Корби умело и талантливо превращали вечер в какое-то невероятное представление, атмосферу которого пронизывали почти все положительные эмоции, свойственные людям. Музыка, песни, танцы, огромный объемный проектор, показывавший самые смешные сцены из популярных на Западе комедий, роскошные концертные номера и захватывающие спортивные зрелища - все это обрушилось на пассажиров каким-то неудержимым потоком, вымывающим из сознания страх и беспокойство. И пусть Недвицки, по своему обыкновению, рано ушли, пусть количество выпитого остальными дамами и господами алкоголя оказалось куда больше, чем в прошлые вечера, пусть все это было похоже на пир во время чумы, да и черт бы с ним!
  - А где Саммер? - вдруг спросила Хайди.
  Роман огляделся. Черт, а и правда, Саммера в салоне не было. И, похоже, ушел он не прямо сейчас, потому что Нэнси Стоун лихо вертела хвостом перед Бейкером. Нет, ну понятно, шлюха и оторва, пусть и не по профессии, но по жизни, однако ж... Однако ж если бывший спортсмен вышел в сортир, вряд ли она бы переключилась на новый объект. Мать его в разгон, кажется, они с Хайди всерьез поддались этой атмосфере общего веселья и что-то пропустили! Хорошо хоть, жена очнулась.
  Корнев прикрыл глаза и попытался вспомнить, когда он видел Саммера в последний раз. Так, это было, когда Грант пел что-то там про солнечный мир. Да, точно, Саммер тогда как раз внимательно изучал свой пустой бокал, видимо, думал, чем его наполнить. А потом... Потом что-то без слов играла Джина Корби, а потом показывали дурацкую, но смешную сценку из какой-то комедии. То есть Саммера в салоне не было никак не меньше пятнадцати минут. Скорее даже, минут двадцать. И, похоже, Стоун знает, что вернется он нескоро.
  А остальные? Все ли оставались в салоне? Так, Недвицки к тому времени уже ушли, итальянскую и французскую пары он видел, Хаксли... Да, этого он тоже видел. А Стоун и Бейкер?
  Показав обеспокоившейся было жене, чтобы не отвлекала его от размышлений, Корнев снова напряг память. Так, Стоун он видеть и не мог - они с Саммером сидели так, что Роману был виден только Саммер. А Бейкер? Сидел с Хаксли, Саммер еще был в салоне. А дальше? Точно, Бейкер уходил в коридор. Скорее всего, в сортир, благо, туда вход тоже из коридора. Почему в сортир? Вернулся быстро. А потом? Черт, потом он подсел к Стоун! То есть он первым начал этот флирт, которым они со Стоун сейчас так увлечены! Значит, что, тоже знал, что Саммер ушел надолго?
  Стоп. А почему сейчас Корнев видит Стоун, если не видел ее, когда она была с Саммером? Да, точно, она пересела. На место бывшего спортсмена. А Бейкера он сейчас видит, потому что тот пододвинул кресло, в котором до этого сидела Стоун.
  Память Романа напряженно работала, словно отдуваясь за так не вовремя отдохнувшую наблюдательность. Стоун, Стоун... Ну да, как же он сразу-то не вспомнил, она стояла чуть дальше столика, где сидели Дюбуа, и говорила со стюардессой. Потом вернулась к столику и села на место Саммера. Значит, к этому моменту его в салоне уже не было. Потом вышел Бейкер, вернулся и придвинув кресло, сел рядом со Стоун. Стало быть, и Бейкер выходил, когда Саммер уже ушел. То есть сначала ушел Саммер, потом Стоун пошла поговорить со стюардессой, примерно в это же время вышел Бейкер, затем Стоун возвратилась к столику, а уже после всего этого возле нее уселся Бейкер. Да, точно, последовательность именно такая. Что все это могло означать и имело ли вообще какой-то смысл, Корневу было все равно. Просто раз уж он пропустил уход Саммера, стоило максимально точно восстановить события. Может, потом и пригодится. А может, и нет. В любом случае, сегодняшний вечер Роман самокритично записал себе в минус.
  А вечер тем временем плавно перешел в ночь, и веселье мало-помалу заканчивалось. Уже ушли Дюбуа, за ними Хаксли. Грант с Джиной Корби напоследок спели что-то красивое, Грант толкнул речь во славу самых стойких пассажиров, то есть их с Хайди, Вителли и тех же Бейкера и Стоун, и надо было бы быть полным идиотом, чтобы не понимать: это сигнал закругляться. Таковых идиотов в салоне не оказалось - еще остававшиеся пассажиры как-то все одновременно поднялись и потянулись на выход.
  Уже у себя в каюте Роман расспросил Хайди о том, что помнит она, и убедился, что его версия последовательности событий с неожиданным уходом Саммера правильна. Во всяком случае, то, что видела Хайди, его умозаключения подтверждало. Только вот ни сам он, ни любимая жена так и не смогли придумать сколько-нибудь убедительную причину, побудившую бывшего спортсмена покинуть вечеринку. То есть причин таких могло быть много, но вот какая из них имела место на самом деле...
  В конце концов Корневы решили не морочить друг другу головы, и сошлись на том, что завтра Роман попробует разговорить Саммера и все выяснить. Кстати, завтрашний день очень может оказаться последним перед вынужденной робинзонадой. С капитаном Ферри Корнев успел переговорить, и услышанное его не порадовало, хотя, если честно, этого он и ожидал. Посланные на разведку гравилеты вернулись ни с чем. Ни космодрома 'Степп Даймонд', ни города Корел-Сити обнаружить на своих местах не удалось, как не нашлось по маршрутам разведки вообще ничего, когда-либо построенного на планете людьми. Так что если в течение завтрашнего дня 'Звезда Счастья не вывалится обратно в нормальный мир, то послезавтра капитан посадит ее на грунт. Ох-хо-хо... Не хотелось бы.
  Чего ему сейчас больше всего хотелось, так это спать. Устал он что-то, хотя вроде бы и не с чего. Хотя, если разобраться, нашлись бы причины, но, как и в причинах ухода Саммера, копаться в них никакого желания не было. Переглянувшись с женой, Роман увидел, что и она тоже слишком умоталась и хочет спать. Что ж, спать так спать. День завтра будет, пожалуй, нервным, так что выспаться заранее не помешает.
  ...Что именно не дает ему спать, Роман догадался не сразу. Откуда-то издалека раздавался мелодичный звонок, совершенно в данном случае неуместный. Кое-как разлепив глаза, Корнев обнаружил, что звонок никуда не исчез, а даже стал громче. О, так это ж внутренняя связь! Ничего удивительного, что он не узнал ее, за все время на 'Звезде Счастья' Роман только что впервые этот звонок и услышал.
  - Verdammter Wecker... Was für eine Scheisse? (1) - недовольно проворчала сквозь сон Хайди. И то правда, что еще за дерьмо?!
  
  (1) 'Чертов будильник... Что за дерьмо?' (нем.).
  
  - Роман Корнев, - раздраженно выплюнул он, ответив на звонок.
  - Капитан Ферри. Простите за столь ранний звонок, но я прошу вас подойти ко мне. Сколько вам нужно времени, чтобы собраться?
  Черт, капитан по пустякам беспокоить не будет. Что там у него опять стряслось такого, что он снова зовет на помощь?
  - Пятнадцать минут, - ответ Корнева был своего рода проверкой. Если у капитана что-то горит, попросит собраться быстрее.
  - Хорошо. Через пятнадцать минут Кэтти будет ждать у вашей каюты. Она вас проводит.
  Кое-как успокоив проснувшуюся встревоженную Хайди, Роман быстренько принял душ. Посмотрел было на бритву, но мысленно отмахнулся. Вчера перед вечерним салоном брился, и так сойдет. В темпе одевшись и наказав жене сидеть тихо, вышел в коридор.
  Кэтти уже ждала под дверью. Кажется, девочка тоже не выспалась - лицо само по себе в порядке, но красноватые глаза говорили сами за себя. Она повела Корнева не на мостик, как он ожидал, а открыв едва заметную дверь, ведущую в какой-то боковой полутемный коридорчик, пригласила за собой. Коридорчик закончился такой же малозаметной дверью, Кэтти открыла ее, пропуская Романа, и он оказался в небольшой уютной каюте. Хм, вот как... Капитан пригласил его к себе?!
  - Здравствуй, Роман, - капитан протянул руку. - Извини еще раз, но у нас тут вообще полное дерьмо. Возьми вот это и держи при себе, - он подал Корневу сложенные вчетверо несколько листов бумаги. Роман начал было их разворачивать, но Ферри его остановил.
  - Потом прочитаешь, я сейчас сам тебе все расскажу. В общем, так, - он тяжело вздохнул, уселся в кресло, показав Роману на второе, и продолжил: - Саммер умер.
  Твою же мать!.. Ни хрена ж себе!
  - Мисс Стоун вернувшись после вечернего салона, обнаружила его мертвым. Грант говорит, что, скорее всего, передозировка наркотиков, по всей видимости, что-то из новомодной синтетики.
  - Грант? Он-то тут при чем? - удивился Корнев.
  - Даже при наших ценах держать на корабле отдельного врача слишком накладно, - невесело усмехнулся капитан. - Вот Ленни и совмещает у нас две должности. На самом деле он врач с неплохим опытом.
  Вот уж кто бы мог подумать...
  - Стоун говорит, что Саммер был наркоманом, сидел на эйфорических стимуляторах. То ли 'силвер экстази', то ли 'хэппи пилл', толком она не знает. Вчера вечером в салоне они поругались и Саммер ушел в каюту. Она, чтобы не скучать, закрутила с мистером Бейкером и после вечеринки какое-то время провела с ним у него в каюте. Ночевать не захотела, отправилась в их с Саммером каюту, где и нашла Железного Винса мертвым.
  - Железного Винса? - не понял Корнев.
  - Ну да, ты же не знаешь. Прозвище у него такое было, когда он в футбол играл за 'Ред дайвинг энджелз'. Но давай я продолжу. В общем, на трупе есть след от удара головой обо что-то твердое...
  - Головой? Или по голове? - не очень вежливо перебил капитана Роман.
  - Соображаешь, - кивнул Ферри. - Это уже полиция будет разбирать или Интерпол. Грант говорит, он вполне мог при падении стукнуться о спинку кровати, тем более след как раз похож на отпечаток этой самой спинки. И еще Грант говорит, что сам по себе удар причиной смерти не был, умер Саммер именно от передоза.
  - Вскрытие, что ли, проводил?
  - Да какое в наших условиях вскрытие?! Но Гранту я верю, с любителями таблеток он разбираться умеет. Были у нас и раньше случаи, хорошо хоть без покойников. А такое впервые, черт побери!
  - Да уж, мертвец на корабле... - понимающе согласился Корнев.
  - Это ладно, - устало вздохнул капитан. - Тело мы запаковали как положено, ничего с ним не сделается. Да ему теперь все равно. Не в этом дело.
  - А в чем?
  - Ко мне явились оба Недвицки и потребовали не сообщать пассажирам о смерти Саммера.
  - Ого! - изобразил удивление Корнев. Именно что изобразил, потому что чего-то такого он, в общем, и ожидал. - И что?
  - И то, Роман, что я не могу от их требований отмахнуться. Будешь? - капитан показал Корневу початую бутылку джина. Роман кивнул. Не то чтобы ему хотелось выпить, но уж больно интересный пошел разговор, ради такого желание капитана залить вовнутрь стоило, пожалуй, и поддержать.
  - Видишь ли, - продолжал Ферри, разливая джин, - у нас на Кореле во все, что приносит большие прибыли, так или иначе вложены деньги Недвицки. И в компанию 'Корел скайшипс', которой принадлежит 'Звезда счастья', тоже. Поэтому портить отношения с этими старыми пердунами мне не с руки.
  Корнев снова кивнул, и они с капитаном сделали по глотку джина.
  - Я, конечно, поинтересовался, что в таком случае говорить пассажирам, если пойдут вопросы, почему Саммера не видно. И знаешь, что они мне сказали?
  - И что же? - вот это действительно было интересно.
  - Что я должен говорить, будто у него нервный срыв и он никого не хочет видеть. А еще старый хрыч Недвицки сказал, что если у кого из пассажиров будут вопросы, он сам на них ответит, и это не моя забота. Нет, вот же дерьмо! Кто, черт возьми, тут капитан - я или этот придурок?!
  - От меня что надо? - спросил Роман.
  - От тебя... Мне не понравилось, что эта шлюха Стоун после меня побежала к Недвицки. Собственно, после этого они ко мне и заявились. С кораблем происходит что-то непонятное. На корабле творится вообще черт знает что. И я очень боюсь, что в случае нашего возвращения в нормальный мир тоже будет твориться черт знает что. Если всякие шлюхи считают, что главный на корабле не только капитан, но и пассажиры, будь они трижды миллиардеры, значит, Недвицки могут обратиться к руководству 'Корел скайшипс'. А компании, как ты понимаешь, скандал с мертвецом на ее корабле совсем ни к чему. То есть они попытаются все замять. И как ты думаешь, Роман, кто в этом случае будет крайним?
  - Кто-кто... Ты, конечно, - Роман поднял бокал, они с капитаном чокнулись и выпили еще.
  - Записи показаний Стоун, Бейкера и Гранта, я так полагаю, у меня сразу отберут. Это на корабле я главный, что бы там себе ни думали всякие безмозглые девки и старые уроды. А по прибытии в порт я снова стану наемным служащим компании. Ну и сам понимаешь, на этом все и закончится. А я так не хочу! - Ферри стукнул кулаком по столу. Только сейчас Корнев заметил, что капитан, судя по всему, уже успел как следует выпить и до этого разговора. Впрочем, понять Айвена можно - слишком много на него всякого дерьма навалилось...
  - Бумаги, которые я тебе отдал, это копии всех показаний. Я их переписал от руки и заверил, благо на корабле для этого достаточно одной моей подписи и присутствия еще одного человека. Ты русский, тебе на местную полицию и на Интерпол наплевать. Вот и держи эти бумаги у себя. А когда я тебя попрошу, вернешь их мне. Если меня будут затыкать, я пригрожу владельцам компании отдать эти копии журналюгам. А уж эти такой возможности поднять скандал не упустят.
  - Я посмотрю их? - спросил Корнев
  - Смотри, конечно.
  Роман уткнулся в бумаги, исписанные размашистым почерком капитана. Показания Гранта он просмотрел по диагонали, ничего особенного там не было. Положение тела, характерные признаки передозировки, след от удара, предположение о том, как удар был получен, и соответствующие выводы. Написано, кстати, четко, ясно и понятно. Не такой уж этот Грант и клоун, каким кажется или хочет казаться. А вот показания Стоун Корнев читал куда более внимательно. Ах ты ж, сука! Так, значит?! Ну что ж, сейчас поглядим, что говорил Бейкер и кое-что нашему дорогому капитану расскажем... У Бейкера тоже ничего особо интересного Корнев не вычитал и вернулся к записи допроса этой чертовой куклы. Ну да, точно, вот оно...
  - Айвен, - Корнев сделал небольшую паузу, чтобы завладеть вниманием капитана, - а ведь Стоун тебе наврала. Понимаешь, - дальше Роман буквально смаковал каждое слово, - я сидел так, что мне было видно лицо Саммера. Уж не знаю, ругалась она с ним или нет, но вот Саммер с ней не ругался, это точно.
  - Вот же дерьмо... - только и смог сказать капитан.
  
  Глава 18
  
  - Дерьмо! - повторил капитан. - Но зачем эта сука врала? - Ферри резко поднялся и быстро прошелся взад-вперед по каюте, хоть в такой тесноте это было не так уж и просто. Плюхнувшись обратно в кресло, он пристально посмотрел на Романа и произнес:
  - Думаешь, это она его?
  - Может, и так, - Корнев не стал спорить, но и углубляться в разъяснения не пожелал, хотя были у него кое-какие соображения. - В любом случае, если Стоун врет, значит, ей это зачем-то нужно.
  - Под запись повторишь, что не видел их ссоры? - спросил Ферри.
  Корнев задумался. Как бы так повернуть, чтобы и капитана не обидеть, и не светиться особо? Кажется, вот так:
  - Айвен, ты же понимаешь, что если у тебя будут только мои показания, это получится, хм, не очень убедительно? А если ты будешь опрашивать остальных, тебе придется иметь дело с Недвицки. Вроде ты не хотел портить с ними отношения?
  Ферри только и смог выругаться.
  - Впрочем, если нам придется изображать из себя робинзонов, расследовать это так или иначе будет необходимо, - добавил Корнев.
  - Ты прав, - согласился Ферри. - Кстати, сам как думаешь - придется сажать корабль или нет?
  - Не знаю, - Корнев пожал плечами. Знакомить капитана со своими умозаключениями не хотелось. - Но, думаю, стоит быть готовыми к обоим вариантам. Сутки у нас еще есть в любом случае. И до принятия решения я бы на твоем месте не стал бы говорить пассажирам про Саммера.
  - Почему?
  Корнев снова выдержал паузу. Хороший прием - пусть собеседник подождет продолжения. Тогда и слушать будет куда как внимательнее.
  - Недвицки не просто же так хотят этого от тебя. Вот и пусть пока успокоятся. Но если сядем, то скрывать смерть Саммера будет уже невозможно. А когда пассажиры узнают, что среди них появился мертвец, они превратятся в испуганное стадо. Вот тут и понадобится расследование, чтобы никто другой не пытался сбить это стадо в кучу.
  - И кто, по-твоему, будет сбивать их в кучу? - спросил капитан.
  - Как кто? Бейкер, конечно. Или ты забыл, как он себя вел, когда ты объявлял особое положение на корабле?
  Вот тут Ферри и завис. Корнев терпеливо ждал, пока шарики и ролики в голове капитана прокрутятся в нужном направлении. Нужном ему, Роману Корневу.
  - Опять ты прав, - недовольно проворчал капитан. - А что предлагаешь?
  - Если тебе придется сажать 'Звезду счастья', расследование надо будет начинать сразу. На Недвицки ты в этом случае можешь наплевать, а Бейкера надо заталкивать в задние ряды сразу.
  - И как, по-твоему, это расследование поможет мне заткнуть Бейкера? - недоверчиво спросил капитан.
  - Айвен, ты что? - Корнев изобразил искреннее удивление. - Ты же сам только что давал мне читать показания, из которых следует, что Бейкер замешан в смерти Саммера!
  - Вот как? - повеселел Ферри. - А разве из них именно это следует?
  - А разве нет? - ухмыльнулся Роман. - Пока Саммер умирал, объевшись своих таблеток, его девка на виду у всех крутила с Бейкером. И если пассажиры узнают об этом, на любых попытках Бейкера их возглавить можно будет ставить крест. Простым людям, Айвен, в отличие от полицейских, хватит самых простых объяснений. Тем более, специально объяснять ничего и не придется. Ты скажешь, а нужные выводы они сделают сами.
  Капитан в очередной раз задумался, на этот раз надолго.
  - Здорово у тебя получается, - наконец, сказал он. - А если все будет благополучно и сегодня или завтра мы вернемся в нормальный мир, то решение принимает компания, а я, если что, подстраховался, передав тебе копии показаний...
  - Вот именно.
  -Я только одного не понимаю, - Ферри разлил остатки джина по бокалам, чуть призадумался и наставил указательный палец на Корнева. - В чем тут твой интерес?
  - Ну, что Бейкер и Недвицки - одна компания, ты, думаю, и сам уже понял?
  Капитан молча кивнул и сделал приглашающий жест рукой - продолжай, мол,
  - Были у меня как-то проблемы с одной из структур Недвицки, - на ходу импровизировал Корнев. - Я на том деле потерял кое-какие деньги. Для них мизерные, для меня - очень даже не маленькие. Так что когда я встретил этих козлов тут, то готов был удавить их на месте. И снова они создают мне проблемы. А тут такая возможность им нагадить...
  - Ты что, Роман?! Где ты и где Недвицки? - кажется, сработало.
  - Недвицки на Кореле. А я сегодня здесь, завтра там, послезавтра вообще хрен знает где... И раз уж мне довелось с ними встретиться лично, то лично им и надо устраивать гадость. Пусть и через Бейкера. Денег мне у Недвицки столько не отобрать, чтобы им плохо стало, но жизнь этим уродам хотя бы так испорчу.
  - Роман, вы, русские, все такие наглецы или ты один? - точно, сработало! Поверил!
  - Я не наглец. И русские тоже не наглецы. Просто мы всегда соблюдаем правила игры, если они справедливые. А если нам предлагают играть по несправедливым правилам, мы же покоя знать не будем, спать и есть не сможем, пока эти правила не нарушим. Причем в особо циничной форме. Вот так, Айвен.
  - И кто определяет, какие правила справедливые, а какие нет?
  - Никто. Мы это и так видим.
  Ферри на несколько мгновений задумался, потом медленно кивнул, соглашаясь с какими-то своими мыслями.
  - Что ж, Роман, я, кажется, тебя понял. Помочь тебе могу? - идея подкинуть гадость этим родственничкам Кощея Бессмертного явно пришлась капитану по душе.
  - Пока не знаю, - отозвался Корнев. - Но если что, обращусь?
  - Обращайся, без проблем. Кстати, вот что. Связь с каютами у меня односторонняя, то есть позвонить мне ты не сможешь, только я тебе. Поэтому если буду нужен, скажи Кэтти. Ей я доверяю, она моя племянница, - пояснил Ферри.
  - Договорились, - Корнев встал, встал и капитан.
  - Я рад нашему знакомству, Роман, - Ферри протянул ладонь.
  - Я тоже, Айвен, - ответил Корнев, пожимая руку капитана.
  Когда Роман вернулся в каюту, Хайди все еще спала. Спала, подложив руку под щечку и слегка посапывая, прямо как ребенок. Любуясь спящей женой и чувствуя, как лицо расплывается в счастливой улыбке, Роман и сам ощутил желание прилечь рядом и уснуть. Ничего удивительного - мало того, что не выспался, так еще и выпил с капитаном. Конечно, хотелось как следует обдумать все, о чем они с Ферри говорили, но это потом. Несчастный Саммер, шлюха Стоун, козел Бейкер и живые покойнички Недвицки один черт никуда не денутся. Самому бы куда-нибудь деться от них, желательно подальше... Вот с такими мыслями Корнев, быстро раздевшись, и пристроился рядом со спящей Хайди, почти что сразу же провалившись в сладкое забытье...
  А когда они наконец проснулись, то есть когда проснулась Хайди и, немного поскучав, разбудила мужа, Роману пришлось пересказывать ей свой разговор с капитаном. Слушала Хайди внимательно, не перебивая и не задавая вопросов, но, похоже, мысленно делала заметки, о чем спросить мужа, когда он закончит. Да и потом некоторое время молча переваривала услышанное.
  - Рома, а как ты думаешь, Саммера правда убили?
  - Да. Хотя и не представляю, зачем.
  - Ты так думаешь, потому что Недвицки не хотят расследования?
  - Нет, Хайди. Недвицки в любом случае постарались бы спустить это на тормозах, им просто не нужно слишком привлекать внимание к себе и своей компании.
  - Но тогда почему?
  - Ты видела когда-нибудь наркоманов-эйфористов?
  - Нет, - мотнула головой Хайди.
  - И то правда, негде тебе было их видеть... А я вот на Фронтире насмотрелся. Понимаешь, у них передозировка возможна только тогда, когда они уже под действием таблеток. Их просто распирает от счастья, иногда настолько, что хочется добавить еще дури, чтобы вот прямо сейчас стало так хорошо, как никогда. А Бейкер, когда мы его видели в последний раз, таким счастливым не выглядел.
  - И что это значит?
  - А то, что ему сразу дали смертельную дозу. Или в стакан подмешали, или подсунули таблетку с убойной дозировкой. Не знаю, честно говоря, как это действует, но вряд ли он успел порадоваться напоследок. По идее, ему должно было, наоборот, поплохеть, вот он и ушел к себе.
  - Но зачем им убивать его?
  - Не знаю. Но в этой среде убивают только из-за денег.
  Хайди невольно поежилась. Когда-то и ее пытались убить из-за денег. Слава Богу, она не то чтобы совсем об этом забыла, но все-таки с помощью Ромы убрала неприятные воспоминания далеко на задворки памяти. А теперь она снова встретилась с этим. Как вообще можно убивать людей из-за денег? Даже таких, как Саммер?
  Чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей, Хайди запустила кофейную машину и спустя пару минут поставила на столик две чашки кофе. Завтрак они все равно проспали.
  - Закажем завтрак в каюту? - спросил Роман, благодарно принимая чашку.
  - Давай, - согласилась Хайди.
  - Но на второй завтрак пойдем! - вроде бы и строго, но с доброй улыбкой добавил муж.
  - Пойдем, конечно!
  Хайди с любовью посмотрела на мужа. Как же ей с ним повезло! Он самый лучший, а главное, понимает, что и ему повело с ней. Ну что еще нужно для счастья?! И все же нахлынувшие чувства не смогли вытеснить мысли о деле. Да, дело превыше всего! Тем более, общее с мужем. Вспомнив, как в гимназии их учили отвлекаться от чувств, Хайди глубоко вздохнула и, медленно выдыхая, сосредоточилась на последовательности своих действий, благо, стюардесса доставила заказанный завтрак. Так, вежливая улыбка, ответить на приветствие, отодвинуться с креслом от столика, чтобы девушке было удобно накрывать...
  - Рома, - вернулась она к действительности, когда стюардесса ушла. Мрачноватой действительности, надо сказать. - А как ты думаешь, кто Саммера отравил?
  - Стоун, - тут же ответил Роман.
  - И я так считаю, - призналась Хайди.
  - Почему?
  - Ну... Она точно может сделать такое из-за денег. То есть она может на все пойти для своей выгоды. Это же видно! А ты почему считаешь, что это она?
  - Ей это было сделать проще, чем любому другому. Думаю, она подмешала ему лошадиную дозу эйфоринов прямо в салоне во время вечеринки.
  - Рома... - Хайди даже поежилась, - а нам она так может подмешать?
  - Хм... Теоретически - да, может. Непонятно только зачем.
  - А если нас... как это сказать...
  - Раскроют?
  - Да.
  - Хайди, в этом случае что-то сделать с нами попытаются почти наверняка после круиза. Ну это, конечно, если 'Звезда счастья' вернется в нормальный мир. Одну смерть еще как-то можно попробовать скрыть, больше - никак не получится. И какой им смысл портить репутацию компании, частью которой владеют сами Недвицки?
  - А ты думаешь, мы вернемся? В нормальный мир?
  - Почти уверен. Но на всякий случай напитки теперь берем только из рук стюардесс или бармена, недопитые чашки и бокалы, когда идем танцевать, на столах не оставляем. Все понятно?
  - Jawohl, Herr Rittmeister! (1)
  - Хайди, я серьезно.
  - Прости, - улыбнулась Хайди. - Я... я так страх прячу.
  - От меня можешь и не прятать, - обняв жену, Роман нежно погладил мягкое золото ее волос.
  - Не буду, - послушно согласилась супруга.
  
  (1) Так точно, господин ротмистр! (нем.).
  
  Вот так и сидели, обнявшись, не стремясь к чему-то большему - и так хорошо. Роман снова и снова перебирал доводы в пользу того, что сегодня, в крайнем случае завтра, 'Звезда счастья' вернется в привычный мир. Не столько для самоуспокоения, сколько проверяя свои логические построения. Изъянов в них он не находил, что, в общем-то успокаивало.
  Зато тревожило другое. Считая Уизлера, Саммер - уже вторая смерть вокруг происходящего со 'Звездой счастья' и никакого счастья, на взгляд Корнева, тут не просматривалось. Что же такого сделал Саммер, что с ним так быстро и безжалостно расправились? Ну ладно, жене он сказал, что Саммера убили из-за денег. Но это для простоты и чтобы немного успокоить. Сам-то он прекрасно понимал, что для этой публики деньгами измеряется вообще все. И Саммер мог сделать что угодно, что нанесло или могло нанести удар по кошельку этой компашки, точнее, по кошельку Недвицки. Но Стоун эта... Быстро и по-деловому отравить мужчину, с которым делила постель - для Корнева это было вообще за пределами понимания. Гадина. Мерзкая и гнусная гадина. Наплевать, конечно, на их проблемы, Саммер тоже тем еще гадом был, но если эта тварь протянет свои ручонки к нему или, не дай Бог, к Хайди... Он тогда без малейшего сожаления поступит с этой шлюхой как с гадиной. Раздавит на хрен!
  И все же. Отодвинув пока мысли о Стоун, Корнев вернулся к Саммеру. Помнится, для себя Роман определил этого, как там назвал его Айвен, 'Железного Винса', как охранника и подручного в плане 'принеси-отнеси'. И что он на этой, так сказать, должности мог сделать себе под смертный приговор? Всячески перебирая варианты, Корнев тут же находил неопровержимые доводы в пользу и против каждого из них. Начал с самых неправдоподобных, потому что довольно долго все эти варианты так или иначе отправлялись в отходы. Зато потом пошли предположения, куда более близкие к истине, поскольку отбросить их не получалось. А получалось вот что: или Саммер собирал информации куда больше, чем ему полагалось знать на его месте, для последующего использования по своему усмотрению, или имел какие-то деловые контакты за пределами компании имени Недвицки, или и то, и другое вместе. Никаких других удобоваримых объяснений не оставалось. Ну что ж, тем больше перед Корневым вставала необходимость не просто разобраться в сути происходящих на 'Звезде счастья' событий, но и получить технологию перехода в этот чертов параллельный мир или куда там еще. Ну или хотя бы поучаствовать в получении этих знаний. Уж он-то в любом случае сумеет накрутить Лозинцева так, что тот этим займется.
  Ладно, отставить мысли - пора бы и собираться на выход. Их с Хайди ждет второй завтрак и все наши разлюбезные, чтоб им ни дна ни покрышки, собратья-пассажиры. Ох, в гробу в белых тапочках он видал таких собратьев...
  
  Глава 19
  
  Ни Бейкера, ни Стоун, ни Хаксли на втором завтраке в салоне не было, зато были Недвицки. Немного подумав, пока не принесли заказанное, Корнев решил считать это подтверждением своих умозаключений. По идее, Хаксли сейчас всячески пытается контролировать обратный переход 'Звезды счастья' из параллельного мира, Бейкер и Стоун ему помогают, а вот заказчики проекта могут и позавтракать в салоне - от них в данный момент все равно ничего не зависит. Интересно, а как выглядит то, чем занят Хаксли? И как вообще это происходит?
  Кстати, Недвицки имели вид, вполне довольный и ничуть не встревоженный. Как известно, в ситуации близкой к кризисной, мало кто может сохранять хладнокровие просто так, исключительно из-за свойств характера. Большая часть людей, спокойных в таких случаях, не испытывают тревоги либо в силу наличия у них необходимых в данной обстановке знаний и навыков, либо, наоборот, в силу полного неведения относительно предстоящих неприятностей. Так вот, в нынешнем облике мумифицированных финансистов Корнев прочитал как раз-таки информированность. То есть, как идут дела у Хаксли, они знают, и именно это знание позволяет им иметь довольный вид. Что ж, Роману это внушало некоторый оптимизм.
  А что с остальными пассажирами? Дюбуа с отрешенным выражением лица демонстрировал полную покорность своей судьбе, какой бы тяжкой она ни оказалась. М-да, нервный какой, ненадолго ему хватило вчерашнего заряда оптимизма. Его молодая супруга, напротив, прямо-таки светилась умиротворенностью. Хм, должно быть, она сильно переживает, когда муж нервничает, и сейчас тихо наслаждается тем, что он сидит тихо и мирно. Да уж, недалекого ума дамочка, раз путает спокойствие и обреченность.
  Вителли на этом фоне смотрелись куда лучше. Тезка, наклонившись к жене, что-то тихо ей рассказывал, а Моника смотрела на него сияющими влюбленными глазами. Ну да, этим, похоже, лишь бы вместе, а в нормальном мире или в параллельном - все равно.
  В общем, смотреть тут было не на кого и не на что. И по-хорошему спокойные Недвицки, и по-плохому спокойные Дюбуа, и влюбленные Вителли сидели тихо, если говорили, то вполголоса, звуковым фоном шла тихая музыка в исполнении Джины Корби, короче, вся обстановка в салоне была тихой, мирной, и, по большому счету, совершенно не интересной.
  Закончив с едой, Корневы еще постояли на открытой палубе, поболтав на нейтральные темы с итальянцами и французами, потом Дюбуа ушли, потом как-то сама собой затухла беседа с Вителли, и тезка со своей Моникой отправились к себе. Оставшись в обществе одного лишь молодого парня из экипажа, старательно делавшего вид, что его тут нет, Роман и Хайди заказали себе, в соответствии со своими привычками, чай и кофе. Хорошо... Попиваешь небольшими глотками ароматный крепкий чай, любуешься буйством зелени, простирающимся внизу, рядом любимая жена - ну что еще надо? Да, неопределенность, да, где-то на заднем плане сознания живет и страх, но прекрасный вид, вкусный чай и самая лучшая на свете женщина создают настроение тихого и мягкого блаженства. И мало-помалу все стало настолько хорошо, что обоим захотелось большего. Взявшись за руки и переплетая пальцы, Роман и Хайди, весело переглядываясь и многозначительно перемигиваясь, скорым шагом отправились в каюту.
  Любви много не бывает, так что на обед Корневы слегка опоздали. Ну так, самую малость. Зато получилось даже удобно - едва войдя в салон и окинув его быстрым взглядом, Роман отметил присутствие Бейкера и Стоун. А вот Хаксли не было. Интересно, почему он решил отпустить подручных поесть - настолько все хорошо или, наоборот, все очень плохо? Впрочем, скорее, хорошо - Бейкер вон аж сияет, чтоб его...
  Поначалу Корнев не столько вкушал всяческие сытные вкусности, сколько наблюдал за тем, как Бейкер и Стоун красовались и выделывались перед Недвицки. Что ж, значит, и правда, все у них идет как надо. Ишь как стараются, прямо как дрессированные зверушки, выпрашивающие лакомство. Тьфу, противно даже! Отравили своего же подельника и сидят, все такие довольные... Интересно, кстати, что ни Вителли, ни Дюбуа пока никак не реагировали на отсутствие Саммера. Да, за несколько лет постоянных рейсов на Фронтире Корнев успел привыкнуть к тому, что частная жизнь тут неприкосновенна. В том смысле, что никому до тебя нет никакого дела, пока ты и твои поступки не затрагивают других. В общем-то, тоже вполне допустимый подход, но для русского человека диковатый. Человек не появляется - и никто им не интересуется. Чтобы такое случилось на русском корабле, среди русских пассажиров, Роман себе и представить не мог.
  - Милый, перестань смотреть на этих уродов. Мы же едим, - Хайди словно прочитала его мысли и подсказала верное решение. И то правда - шли бы они по общеизвестному и широко распространенному адресу!
  Но не вышло. Стоило Корневу только-только сосредоточиться на еде, как в салоне нарисовался мистер Хаксли и сразу же привлек к себе внимание своим донельзя довольным видом. Что, все сложилось удачно? Или пока только складывается, но настолько хорошо, что господин профессор позволил себе отвлечься от дел и пообедать? Хотелось бы верить...
  Перебросившись несколькими словами с Недвицки и Бейкером, Хаксли уселся отдельно. Тут же возле него нарисовалась стюардесса, принимая заказ, и уже через пару минут профессор с видимым удовольствием потягивал вино в ожидании собственно обеда. Вот только, оставшись один, да еще и сев так, чтобы подельники не видели его лица, Хаксли, хоть и оставался довольным, но все же о чем-то задумался. Не поймешь их, этих ученых, мать их не скажем куда!
  Под неодобрительным взглядом супруги Роман все же снова перенес свое внимание от Хаксли и прочих к тарелке с густым супом-пюре. Даже при перемене блюд лишь окинул салон беглым взглядом, убедившись, что никаких изменений нет. Зато когда подали десерт, взгляд зацепился за нечто, в данной ситуации куда более интересное, чем выражения лиц все той же компании - в боковом проходе, незаметная для большинства пассажиров, но хорошо видная Корневу, стояла стюардесса Кэтти. Убедившись, что Роман ее видит, она едва заметно кивнула прелестной головкой и тут же сделала успокоительный жест ладошкой - торопиться не надо.
  Ну не надо, так не надо. Специально затянув с десертом, чтобы дать другим пассажирам время покинуть салон, Корнев дождался пока Недвицки, Хаксли, Бейкер и Стоун направятся в коридор, ведущий к каютам, а Вителли и Дюбуа выйдут на открытую палубу. Туда же отправилась и Хайди, а Роман двинулся в сторону бокового прохода, где Кэтти, похоже, уже заждалась.
  На мостике, куда привела его Кэтти, присутствовали те же, что и в прошлый раз - капитан Ферри, его помощник Джексон и штурман Бэнкс. И, как и в прошлый раз, все трое выглядели весьма озадаченными, едва ли даже не больше, чем двое суток назад. Двое суток? Надо же, а кажется, что гораздо больше...
  - Мистер Корнев, - поздоровавшись за руку, капитан сразу перешел к делу. - С одной стороны, нас всех можно поздравить. Где бы ни находилась 'Звезда счастья' последние двое с половиной суток, к настоящему моменту мы уже как минимум час пребываем в привычном мире. Связь со всеми навигационными маяками и наземными объектами восстановлена, предметы искусственного происхождения на местности наблюдаются как визуально, так и с помощью локаторов. Более того, благодаря мастерству мистера Бэнкса мы по счислению вышли с минимальной ошибкой по сравнению с данными маяков.
  - С одной стороны? - переспросил Корнев.
  - Да. А с другой... - капитан замялся, явно подбирая нужные слова. - С другой стороны, мой доклад руководству компании о... - он снова замялся, даже рукой повертел, помогая себе найти слова, которые считал правильными - ...о недавних событиях вызвал откровенное и сильное недоумение сначала у диспетчеров, затем и у нас.
  Джексон и Бэнкс синхронно отвернулись, подчеркнуто занявшись каждый своим делом. Хм, должно быть, там было что-то посильнее, как выразился капитан, недоумения, пусть даже откровенного и сильного.
  - В общем, - тяжело вздохнув, продолжил капитан, - диспетчеры утверждают, что все это время они связь с нами не теряли.
  Ферри сделал паузу, чтобы Корнев прочувствовал. Роман прочувствовал. Он честно пытался осознать сказанное капитаном - не получалось.
  - Это как? - на более умный вопрос его не хватило.
  - Вот так. Мы, оказывается, никуда не пропадали, наш маршрут отслеживался спутниками, связь поддерживали. Все было в штатном режиме.
  Все. Приехали ... Кажется, Корнев начинал понимать, каково это - быть сумасшедшим.
  - Но... но это невозможно! - Роман не удержался от наиболее нейтрального в данных обстоятельствах комментария, все же добавив короткую фразу по-русски, до крайности эмоциональную и совершенно непечатную. Кажется, его все-таки поняли, хоть и на подсознательном уровне - уж больно зверски ухмыльнулся капитан, а штурман Бэнкс даже отвлекся от компьютера, явно пытаясь запомнить на слух корневскую тираду.
  - Мы все тоже считали, что невозможно. Но сейчас уже не уверены в этом. Дело в том, что после очень, хм, эмоционального обмена мнениями мы решили переслать им запись с компьютера... Хорошо, что предварительно просмотрели файлы. Потому что записи разговоров с диспетчерами компании за последние двое суток в нашем бортовом компьютере есть.
  Что на это сказать, Корнев даже не представлял. Однако на лице, надо полагать, было написано многое, потому что капитан попытался разъяснить:
  - Мы сами не понимаем, откуда они взялись. Сегодня утром запускалась плановая проверка компьютера и этих файлов там не было, черт бы их побрал! Но самое главное, запись всех действий и операций по управлению кораблем за эти чертовы двое с половиной суток существует в двух видах - в том, который был на самом деле, и в том, где мы якобы переговаривались с диспетчерами.
  Ага, разъяснил, называется. Только еще больше запутал. Впрочем, оснований не верить словам Ферри у Корнева не было никаких, так что пришлось кое-как, с силой и старанием, впихивать полученную информацию в мозг.
  - В общем, дело уже дошло до руководства компании. Оно получило подписанный нами всеми, здесь присутствующими, протокол и требует разъяснений.
  - Каких и от кого? - Корнев начал приходить в себя и задавать более-менее осмысленные вопросы.
  - Таких, чтобы это чертово руководство хоть что-то поняло! - раздраженно ответил капитан, но тут же снова взял себя в руки. - В общем, ждем большую шишку, чуть ли не одного из директоров. Эти умники хотели еще с пассажирами побеседовать, но я с большим трудом отбился.
  А капитан - молодец... Не хватало еще пассажирам этими загадками головы морочить. Особенно, если учесть, что половина этих пассажиров в этом замешана. И что рядом со всеми этих долбанными экспериментами уже два трупа.
  - Впрочем, с одним пассажиром я им все-таки позволю поговорить, - усмехнулся Ферри.
  - Я так понимаю, со мной? - в ответ Корнев тоже изобразил усмешку.
  - Правильно понимаете, мистер Корнев. Раз уж вы подписали наш протокол, прошу вас взять на себя миссию от имени всех наших пассажиров успокоить этих... - он не стал уточнять, кого именно. Понятно, что представителей компании, но вот как капитан хотел их обозвать, для Корнева так и осталось загадкой.
  - Нет вопроса, - согласился Роман. - Кстати, капитан, а когда вы собираетесь объявить радостную весть пассажирам?
  - Вообще-то мне передали пожелание руководства компании не объявлять ничего до прибытия их человека...
  - Но лучше все же объявить, причем именно до прибытия? - с пониманием спросил Корнев. Такой шаг хоть и подпортит отношения капитана с директорами 'Корел скайшипс', зато начисто отсечет им возможность приставать с расспросами к пассажирам. По крайней мере, до конца круиза. И, кстати, по всем принятым что в России, что на Западе, правилам и обычаям капитан будет в своем праве. В конце концов на корабле главный именно он. Да и ему, Корневу, так будет, пожалуй что лучше. Точно, лучше. Потому что эти хреновы экспериментаторы будут чувствовать себя спокойнее, а он наконец-то придумал, что именно надо потребовать от капитана, обещавшего свою помощь в благом деле устроения пакостей супругам Недвицки.
  - Именно так, - согласился капитан. - Я сделаю объявление, как только мне сообщат о вылете к нам флайера с представителем директората.
  У Романа оставалось еще два вопроса к капитану. Один из них - про судьбу расследования смерти Саммера - он, понятное дело, при Джексоне и Бэнксе задавать не будет, а вот второй...
  - Капитан Ферри, - Корневу действительно было интересно, - а ведь при обратном переходе в нормальный мир никакого толчка, как при...
  Ферри кивнул, не давая Корневу подобрать слово - все, мол, понятно, может не стараться.
  - Не было, - подтвердил он. - Но на самом деле это не так и важно. Я, может быть, и ошибаюсь, но... Извините, я сейчас.
  Вытащив из кармана попискивающий коммуникатор, капитан поднес его к уху.
  - Капитан слушает. Что?! Да. Да. Ждите меня там, я буду сейчас же. Мистер Корнев, - Ферри убрал коммуникатор, секунду помолчал, чтобы явным усилием воли убрать с лица ошарашенное выражение, и когда ему это удалось, продолжил: - Прошу вас, отправляйтесь к себе в каюту. Примите мои извинения, я свяжусь с вами позже.
  Теперь справляться с непроизвольным построением на лице полнейшего недоумения пришлось Роману. Однако делать нечего - капитан тут главный, извольте выполнять, господин пассажир.
  Покинув мостик, Корнев заглянул на открытую палубу. Хайди все еще болтала с Вителли и Дюбуа.
  - Хайди, я в каюту, все подробности потом. Но вроде бы у нас дела идут, - куда именно, Роман уточнять не стал, потому что и сам этого не понимал. - Продолжай трепаться, чуть позже приходи тоже. Будут спрашивать обо мне - соври что-нибудь, самому некогда. Потом расскажешь.
  Жена сообразила, что задавать сейчас мужу какие-то вопросы просто неуместно, обдала Романа взглядом, от которого тот аж поежился, но тут же чмокнула его в щеку.
  - Все сделаю, любимый.
  Ладно, что бы там ни случилось, а жена у него - настоящее чудо! Впрочем, куда больше Корнева занимали совсем другие мысли. Но и они пока подождут, есть кое-что поважнее...
  Запершись в каюте (ключ-карта у Хайди есть, если что), Корнев первым делом отправил наконец ротмистру Сергееву запрос насчет жильцов гостиницы, где убили Уизлера. Раз уж вовремя отправить не смог из-за провала в параллельный мир, то сейчас мешкать не стоит. Убедившись, что отправка прошла должным образом, начал надиктовывать отчет о событиях этих идиотских двух с половиной суток. Некогда думать сейчас, некогда, надо зарядить Лозинцева на это дело, чтобы он проникся как следует!
  Ого, почти сорок минут говорил! Ну, справедливости ради, это был не просто отчет, а со сделанными предварительными выводами и прогнозами, перечнем крайне желательных, на взгляд Корнева, действий, запросом необходимых ему сведений и все это с должной аргументацией. На славу постарался, нечего сказать, аж сам себе позавидовал. Вот теперь хорошо было бы, чтобы и любимая жена вернулась.
  
  Глава 20
  
  Что ни говори, исправно работающая техника - это ужасно интересно. Ну, если вдуматься, конечно. Работает какое-нибудь такое изделие, облегчает людям жизнь, большинство пользователей тем и ограничивается, не вдаваясь в подробности, как и почему оно работает. А вот если была бы возможность заглянуть внутрь... Завораживающая картина открылась бы нашим глазам. Можно было бы долго любоваться, насколько четко, ритмично и неуклонно в своей выверенной неотвратимости движутся и взаимодействуют детали, нас охватило бы преклонение перед мощью разума, придумавшего этот механизм и вдохнувшего жизнь в мертвое бездушное железо.
  С электронными приборами все сложнее. Но если бы мы могли проникнуть взглядом в целую вселенную, где вместо звезд и планет электроны и ионы, нас бы ожидало зрелище столь же восхитительное.
  Вот и Роман Корнев, будь у него сейчас такая возможность, мог бы видеть, как надиктованное им сообщение в недрах коммуникатора преобразуется в набор цифр, как под воздействием запустившейся программы цифры в этом наборе меняют свои места, как потом зашифрованная цифровая запись сжимается и наконец уходит в эфир. А если бы вместе с проникновением в глубины микромира Корнев имел бы дар видеть на космические расстояния, так бы и проследил весь путь перемещения его мыслей, выраженных сначала живым, великим и могучим русским языком, а затем, хоть и совершенно неживым, но никак не менее великим и могучим языком цифр, вплоть до конечного получателя.
  Получатель, подполковник Отдельного корпуса жандармов Лозинцев, посмотрев, кто именно заставил настойчиво пищать его коммуникатор, недовольно хмыкнул и проворчал что-то нелестное о привычке отправителя обращаться к нему напрямую, минуя промежуточную инстанцию в лице ротмистра Сергеева, однако тут же запустил прослушивание сообщения. Запустил, как положено, предварительно включив защищенный режим, хотя и находился в кабинете один.
  Прослушав запись рапорта штабс-ротмистра Корнева, подполковник до невозможности грубо, хотя и с известной витиеватостью, выругался, затем вывел сообщение на объемный экран в текстовом режиме, поскольку относился к людям, лучше воспринимающим информацию при чтении, а не на слух. Читал он медленно, по нескольку раз перечитывая отдельные фрагменты, и реакцию его на читаемый текст вполне можно было посчитать слишком эмоциональной для человека такого возраста и положения. Но, раз уж кроме него, никто больше в кабинете не присутствовал, то господин подполковник вполне мог себе позволить не только усмехаться, ругаться, кривить губы или морщить лоб, но даже иногда присвистывать, а то и вовсе держать рот раскрытым от удивления целых две секунды.
  Потратив еще несколько минут на переваривание полученной информации, Лозинцев начал действовать. Для начала он надиктовал адъютанту приказ для ротмистра Сергеева и озадачил порученца немедленно этот приказ отправить. Отныне и до особого распоряжения для Сергеева становились приоритетными ответы на любые запросы штабс-ротмистра Корнева. Более того, Сергеев должен был немедленно переправить на Корел имевшуюся в его распоряжении резервную спецгруппу из пятерых опытных агентов. Одновременно русскому вице-консулу на Кореле (а на самом деле жандармскому штабс-ротмистру) Филидису был отправлен приказ подготовить базу для размещения этой самой спецгруппы, а также поставлена задача обеспечивать ее работу.
  Затем подполковник потратил часа три на составление двух документов, используя текст отчета штабс-ротмистра Корнева и кое-какие собственные мысли, буквально только что пришедшие ему в голову, после чего спустя недолгое время положил тот из документов, который по объему был поменьше, на стол своего непосредственного начальника в Отдельном корпусе жандармов - генерал-майора Гудеева. Генерал Гудеев, ознакомившись с рапортом, нажал на доступные ему рычаги влияния в сложном механизме взаимодействия отечественных спецслужб, и в тот же день, хотя и ближе к его концу, подполковник Лозинцев, переодевшись в мундир офицера Генерального штаба и именуясь уже подполковником Фоминым, явился в здание Главного разведуправления Генштаба пред светлые очи генерал-лейтенанта Николаева. Генералу Николаеву на стол лег другой составленный Лозинцевым-Фоминым документ, который по объему был значительно побольше. А раз документ побольше, то и воздействие его на начальство оказалось посильнее.
  Подполковник Лозинцев, то есть, простите, Фомин, осторожно разглядывал читающего генерала. Почему осторожно? Потому что, хотя господин генерал-лейтенант и не требовал, чтобы подчиненные смотрели на него иначе, как поедая глазами, но ему было бы неудобно сознавать, что в данный момент он выглядел перед своим подчиненным, как бы это поточнее выразиться, глуповато. Он хоть и помнил, что напротив сидит офицер тремя званиями ниже, а потому и старательно сдерживал эмоции, но полностью контролировать их проявление генералу не давало содержание рапорта.
  - Вы хоть понимаете, что этот ваш Корнев накопал? - все-таки генерал не нашел ничего лучше, как поставить подчиненного в положение если и не оправдывающегося, то хотя бы отвечающего.
  - Я понимаю, как это можно использовать, - подполковник рискнул показать, что и сам не лыком шит.
  - Не вы один, - буркнул генерал, еще раз зацепившись взглядом за какое-то особо впечатлившее его место в рапорте, - план ваш давайте.
  Ну да. Явиться к генералу Николаеву с любой проблемой без плана ее решения можно было всего один раз. После этого офицер либо исправлялся, либо его переводили на какую-нибудь не шибко обременительную должность. Как правило, куда подальше и с очень туманными перспективами служебного роста. Соответственно, раз подполковник явился с большой проблемой, то и важность наличия плана действий, хотя бы и набросанного вчерне, понимал.
  - Так... хм... Мне не очень нравится, что весь ваш план построен вокруг штабс-ротмистра Корнева, - недовольно произнес генерал. - Вы уверены, что он справится?
  - У нас нет особого выбора, - вопрос генерала оказался для подполковника предсказуемым, так что аргументы он приготовил заранее. - Корнев - единственный наш человек, находящийся вблизи обнаруженного..., - здесь подполковник на секунду замялся, - ...явления и фигурантов. Поэтому даже после установления контакта между Корневым и спецгруппой Корневу придется многое делать самостоятельно. Что же касается оценки возможностей Корнева... Я думаю, справится. Он склонен к самостоятельным действиям, инициативен, умеет видеть открывающиеся возможности и пользоваться ими.
  - Ну да, - слегка оттаял генерал-лейтенант, - я помню. Тогда так...
  Дальше началось так называемое уточнение плана, то есть внесение в него начальственных правок. Стоило признать, по большей части вполне дельных. Что еще нравилось подполковнику, так это готовность генерала Николаева признавать, что действовать на месте придется не ему, а подчиненным, поэтому загонять их в какие-то рамки нет смысла. В конце концов, его задача, как начальника, поставить задачу, то есть обозначить необходимый результат. Как этого результата достичь - в большинстве случаев виднее как раз подчиненным.
  Выйдя от генерала, подполковник Фомин, он же Лозинцев, развернул кипучую деятельность, пусть на вид это и было сидение в собственном кабинете (был у подполковника такой и в ГРУ) да переговоры по защищенной спецсвязи или просто рассылка сообщений. Зато в результате пришла в действие невидимая, но чрезвычайно эффективная машина тайных операций во всех своих трех составляющих на Фронтире - дипломатов из консульств, работающих под дипломатическим или иным прикрытием офицеров Отдельного корпуса жандармов и мастеров по окончательным решениям любых вопросов из спецназа ГРУ. А на следующий день неприметный грузовичок все того же типа 'север' перед вылетом на Тринидад принял пассажира, узнать в котором подполковника Фомина (или Лозинцева, кто его разберет!) было невозможно - специалисты по изменению внешности поработали на славу.
  Выбрался из штаб-квартиры ГРУ и генерал-лейтенант Николаев. Ему, в отличие от своего подчиненного, внешность менять не пришлось - разве только переодеться из формы служебной вне строя в строевую. Потому что именно в таком виде надлежало являться на аудиенцию по служебным вопросам к государю императору.
  Короткий, но насыщенный доклад генерала его величество Константин Четвертый Владимирович выслушал с неподдельным интересом. С минуту обдумав услышанное, император поделился с докладчиком первоначальным выводом:
  - А вот смотрите, Олег Анатольевич, как интересно! Запад, что бы у нас о нем ни говорили, талантами никак не оскудел. Уж как ни печально, а явление это они открыли раньше нас. Вот только этот, как его...
  - Хаксли, - подсказал генерал.
  - Спасибо. Так вот, этот Хаксли вынужден был обратиться к частным финансистам, да еще и с определенной, хм, репутацией. У нас бы такой гений мог с самого начала рассчитывать на государственную поддержку своих исследований.
  В общем-то, этот вопрос к компетенции генерал-лейтенанта не относился, однако же, имея некоторое представление о системе организации научной работы в Империи, генерал правоту его величества понимал. Что ж, у каждого своя служба - государь император правит всей державой, потому и охватывает все стороны в ней происходящего, а он, генерал-лейтенант Николаев, занимается работой по обеспечению интересов России в ее извечном противостоянии с Западом. И вот, привыкнув как-то к некоторым западным реалиям, генерал уже не всегда сопоставлял их с отечественными - недосуг было. Что ж, наука на будущее - не забывать сравнивать. Для дела, кстати, полезнее будет. Вот сейчас, например, будь на Западе такая же система, как в России, так бы они и вырвались вперед в этом самом параллельном мире...
  - Садитесь, Олег Анатольевич, - император указал генералу на место за приставным столом. - Вы меня заинтересовали.
  Генерал-лейтенант сел, перед этим положив на стол императора папку с докладом. Его величество предпочитал читать с бумаги, а не с экранов, будь они обычными или объемными. Пробежав доклад глазами, император несколько раз цеплялся за те или иные фрагменты, показавшиеся ему наиболее интересными.
  - Штабс-ротмистр Корнев... - Константин Четвертый на секунду остановился. - Я подписывал наградной лист на поручика Корнева. Орден святого Георгия за подвиг при штурме Муллафара.
  - Так точно, государь, - раз уж император обратился по имени-отчеству, титуловать его полагалось государем, - тот самый Корнев.
  - Вот как? - его величество благосклонно кивнул. - А как он к вам попал?
  - Вышел в отставку из-за запрета на пилотирование истребителя. Количество имплантов после ранения превысило допустимые нормы. По программе поддержки бывших военнослужащих прошел обучение пилотированию универсального грузопассажирского транспорта типа 'север'. Работал на Фронтире. Втемную был задействован в операции 'Конверт'. Показал себя блестяще, после чего была предложена служба в ГРУ. До командировки на 'Звезду счастья' занимался работой на Фронтире под прикрытием независимого навигатора.
  - Операция 'Конверт'? - вопросительно поднял бровь его величество.
  - Выявление и пресечение канала утечки информации о совместных действиях с немцами на Фронтире. В ходе операции обнаружены и впоследствии частично взяты под контроль связи западных спецслужб с криминалом на Фронтире.
  - Да, помню, вы же и докладывали. Что ж, достойный офицер, - император был откровенно доволен. - Жена у него, я смотрю, Аделаида Генриховна - немка?
  - Так точно, бывшая гражданка Райха. После замужества получила русское гражданство. Преподает немецкий язык в гимназии.
  - Хм, интересно.
  - Они познакомились как раз при осложнениях, возникших в операции 'Конверт', - раз уж его величеству интересно, пусть послушает. - Корнев был похищен азиатскими пиратами для передачи западным агентам, а Адельхайд Бюттгер, впоследствии его жена, для продажи в Исламский космос. Корнев сумел перебить пиратов и вырваться с их базы, заодно освободив немку.
  - Даже так? - удивился император. - А почему вы не докладывали? Такой герой, надо же! И остался без заслуженной награды! Я недоволен, генерал-лейтенант.
  - Виноват, ваше императорское величество! - генерал вскочил со стула и вытянулся по стойке смирно.
  - Впредь о таких подвигах мне хотя бы две строчки, но с обязательным указанием имен! - велел император. - Немцы-то хоть наградили его?
  - Так точно, ваше императорское величество!
  - Так точно, так точно..., - недовольно проворчал Константин Четвертый. - Не дело это, когда русского офицера, пусть и отставного, немцы награждают, а мы нет. Сядьте, Олег Анатольевич, - государь сменил гнев на милость. - А жену Корнева вы в этот раз для чего привлекли?
  - Мы не привлекали ее. Упоминание о 'Звезде счастья' случайно всплыло при гибели завербованного агента на Фронтире, что именно там должно было произойти, мы не представляли. Поэтому штабс-ротмистр Корнев был направлен с задачей наблюдать. Ему рекомендовали взять с собой жену, чтобы их совместное путешествие выглядело естественно.
  - Вот как? - удивился император. - Вы что же, всерьез верите в то, что жена, живущая вместе с мужем в замкнутом объеме корабля, прямо понятия не имеет, чем занят ее супруг? Вы не слишком наивны для вашей должности?
  Смеющиеся глаза его величества подсказали генерал-лейтенанту, что вставать смирно и признавать неполное служебное соответствие или, наоборот, доказывать свою правоту нет никакой необходимости - государь изволил пошутить.
  - Я, Олег Анатольевич, готов с вами поспорить на любую сумму, что к наблюдению за пассажирами штабс-ротмистр ее привлек. Уж не знаю, как он ей это объяснил, но привлек, это даже не обсуждается. Вы, разумеется, отчет с него потом спросите, но помните: наказывать Корнева за это я вам запрещаю.
  - Слушаюсь, государь.
  - Вот и хорошо. Дело о параллельном мире я беру на контроль. Я знаю, что вы делаете все, что необходимо, но держать меня в курсе будете при каждом докладе. Слишком много тут открывается возможностей. Да каких возможностей... Что и как делать, вы, Олег Анатольевич, знаете лучше меня. У меня к вам только два пожелания, - император сделал паузу, чтобы генерал как следует проникся важностью его следующих слов, генерал-лейтенант всем своим видом показывал, что проникся в должной степени, тем более, так оно и было. Если уж государь император признает его профессионализм и облекает свою монаршую волю в виде пожелания...
  - Первое. Что хотите делайте, но ротмистр Корнев должен остаться живым и здоровым. У меня нет ни малейшего желания терять таких людей. Как, разумеется, должна быть обеспечена безопасность его супруги, раз уж вы и ее в это дело вовлекли. И второе. Перешлите мне личное дело Корнева. Почитаю на досуге, что еще вы мне не рассказали об этом замечательном офицере...
  
  Глава 21
  
  Хайди вернулась в каюту еще до того, как капитан Ферри снова выдернул Корнева по внутренней связи, поэтому успела показать мужу свое недовольство, но так, в допустимых пределах, да и то, больше маскируя нетерпение узнать последние новости. А потом Корнев, идя вместе с все той же Кэтти, снова поджидавшей его у дверей каюты после звонка капитана, пытался сообразить, чем на этот раз ошарашит его Айвен.
  Не угадал. Ничего из того, что успело прийти Роману в голову, даже близко не было похоже на слова капитана, которыми тот встретил его, едва Кэтти закрыла за Корневым дверь капитанской каюты.
  - Саммер ожил.
  Должно быть, лицо Корнева выражало последнюю степень, как бы это помягче выразиться, обалдения, потому что Ферри даже руками развел - мол, извини, дружище, не виноват я, так уж получилось.
  - Гранту что-то понадобилось в медицинском блоке, - продолжил капитан, - вот он и застал Саммера живым. Я бы сказал - частично живым.
  - Частично? Это как?
  - Овощ. Понимаешь, Роман, Железный Винс - полный овощ. Пускает слюни, ходит под себя, ничего не понимает. Грант просканировал ему мозги, говорит, никакой симуляции, никакой неясности и никакой надежды на улучшение. Вообще. Честное слово, лучше бы и не оживал.
  Да уж, не поспоришь. Роман аж внутренне содрогнулся, пытаясь себе такое представить. Никаких добрых чувств к Саммеру он не испытывал, но тут капитан прав - для Саммера со всех сторон лучше было бы оставаться мертвым. Как ни крути, у любого покойника человеческого достоинства куда больше, чем у такого... существа.
  - От передоза наркотиков такое быть не может? - поинтересовался Роман.
  - От передоза наркотиков Саммер вчера умер, - напомнил капитан. - Но я у Гранта спросил то же самое. Он говорит, не может.
  - А точно Саммер вчера умер?
  - Черт бы тебя побрал, Роман, мне что, думаешь, это тоже в голову не приходило?! У Гранта я уже спрашивал, он посмотрел на меня как на идиота! Умер Саммер вчера, умер!
  - Что делать собираешься с этим?
  - То же, что и раньше собирался. Сдам Саммера представителям компании, пусть увозят его с собой. Мне он, что мертвым, что таким, на корабле не нужен.
  - Ну да, - согласился Корнев. - Кстати, когда они изволят явиться?
  - К вечеру, - хмыкнул капитан, оценив незамысловатую шутку. - Вот только, - он посерьезнел, - расследование смерти Саммера они точно спустят в унитаз.
  - Думаешь? - спросил Корнев, хотя прекрасно понимал, что капитан прав.
  - Даже не сомневаюсь. Раз Саммер живой, кому нужно расследовать его смерть? И уж точно никто не будет выяснять, убили его или нет. Для компании смерть пассажира, тем более убийство, сам понимаешь, будут означать убытки. Поэтому готов поспорить, что записи показаний Стоун, Бейкера и Гранта даже официально не зарегистрируют. Вот такое дерьмо.
  - Дерьмо, - Корнев спорить не стал. Не с чем потому что.
  - Поэтому копии, что я тебе передавал, спрячь подальше. На всякий случай пусть будут. Хотя, конечно... - капитан что-то прикинул в уме, - Грант, насколько я его знаю, почти наверняка от своих показаний откажется, Стоун и Бейкер уж тем более.
  - Айвен, раз такое дело... Звукозаписи этих показаний у тебя же есть?
  - Предлагаешь скопировать и отдать тебе? - сразу сообразил капитан.
  - Ну да. Если что, от этого им отвертеться будет куда сложнее.
  - Ты прав. Спасибо, Роман, - капитан протянул Корневу руку. - Я уже говорил, что в долгу перед тобой?
  - О долгах давай потом. У нас еще два дела осталось.
  - Какие?
  - Про Саммера пассажирам что скажешь? А сказать придется, потому что больше они его не увидят.
  - Знаешь, я, наверное, все же скажу как хотели Недвицки - что он тяжело заболел.
  - И добавь, что сказались последствия травм, полученных ранее. Ты же говорил, он был футболистом?
  - А при чем тут травмы? - не понял капитан.
  - Чтобы у пассажиров не возникало нездоровых мыслей, будто его болезнь вызвана происшествием с кораблем.
  - Да, так лучше, - согласился Ферри, немного подумав. - Расследования один черт не будет, так что провоцировать панические настроения и всякие страхи на корабле смысла нет. Но ты сказал про два дела. Какое второе?
  - Если, как ты говорил, эти большие шишки из компании со мной захотят встретиться, что им сказать, пожелания будут?
  - Про Саммера уж точно ничего, ты тут вообще ни при чем, и как бы вообще ничего не знаешь. А про то, что 'Звезда счастья' провалилась черт знает куда... Скажи то, что было. Капитан пригласил тебя независимым ассистентом-экспертом и ты в качестве такового подписал протокол. Идет?
  - Идет, - подтвердил Корнев.
  - Вот и хорошо, - капитан встал. - Ты извини, мне надо на мостик. И где-то часа через два я соберу пассажиров. Обрадую их, наконец. Если опять ничего не случится, - добавил он, помрачнев.
  Это да, тут Корнев был целиком и полностью согласен. Именно так - если опять ничего не случится... Конечно, логика и здравый смысл подсказывали, что сейчас Недвицки и компания должны угомониться и до конца круиза не отсвечивать, но опыт последних дней буквально кричал - как раз этим деятелям может прийти в голову все что угодно, мать их коленом, поленом да квадратным трехчленом!
  Черт, забыл спросить капитана, он просто соберет пассажиров или устроит салон? С одной стороны, Грант, конечно, вымотался с этим Саммером... Но, по идее, должен уже и отоспаться. Опять же, в разгар общего веселья проще будет незаметно вывести Саммера и запихнуть его в гравилет. Да и вряд ли представители компании рискнут отрывать от приятного времяпровождения почтеннейшую публику. Есть, кстати, вариант, что на радостях пассажиры налягут на спиртное, глядишь, и расслабятся. Хотя, разумеется, надежда тут если и была, то только на Бейкера да Стоун. Хаксли и Недвицки уже не раз показывали, что дружбу с зеленым змием не водят, а выслушивать алкогольные откровения Вителли и особенно Дюбуа не было ни желания, ни смысла.
  Любимая жена встретила Романа одним большим вопросом, огромными буквами написанном на лице. Вообще, такое выражение невероятно сильной заинтересованности и острого любопытства женщинам идет всем и всегда, так что Корнев даже на пару мгновений задержался с ответом, чтобы полюбоваться супругой. Ну прямо лисичка, ни дать ни взять, лисичка!
  - Сегодня вечерний салон раньше начнется, - Роману захотелось немного подразнить жену, а заодно растянуть удовольствие от наблюдения за ее нетерпеливым желанием узнать, наконец, новости, - так что смотри, когда тебе лучше собираться.
  - Рома, ты издеваешься?! - Хайди постаралась придать своему лицу угрожающее выражение. Получилось не так чтобы очень убедительно, но на всякий случай Роман решил с этими играми закончить. Как бы не переборщить...
  - Мы вернулись в нормальное пространство, время и что там еще. Капитан собирается объявить это пассажирам.
  С радостным воплем Хайди бросилась мужу на шею, покрывая его лицо поцелуями. Пришлось отвечать, и стоило большого труда при этом не увлечься.
  - А теперь сядь, - оторваться от сладких губ все-таки удалось, - и слушай еще одну новость.
  Хайди даже растерялась. Видимо, избавление от тягостной необходимости выживать в условиях робинзонады неизвестно где настолько обрадовало супругу, что ей как-то не пришла в голову мысль - это капитан мог сказать Роману в первый раз, когда мужа увела та вертихвостка-стюардесса. А вот зачем любимый муж пошел к капитану потом, и почему на этот раз отсутствовал дольше - не подумала.
  Усадив жену, Роман рассказал про Саммера. Минуты полторы, наверное, наслаждался, наблюдая, как самая красивая во вселенной женщина беспомощно разевает свой милый ротик и растерянно хлопает длинными ресницами.
  - Himmelherrgott! (1) - наконец-то смогла произнести Хайди. - Но как?!
  - Да хрен его знает! - в сердцах воскликнул Роман. - Капитан говорит, что Грант сам ни черта не понимает. Мне все-таки кажется, что Саммера просто недотравили, а Грант этого не заметил. И травили его не наркотиками, а чем-то другим, а наркотики подмешали, чтобы сбить того же Гранта с толку. В общем, другого более-менее толкового объяснения я не вижу, - добавил он, уже несколько успокоившись.
  
  (1) Himmelherrgott! - Господи Боже мой! (нем.).
  
  - И что дальше будет? - Хайди, судя по всему, потихоньку приходила в себя и к ней возвращалась способность задавать более-менее осмысленные вопросы.
  - А ничего. Расследования никакого не будет уж точно.
  - Почему?! - возмутилась Хайди.
  - Нет трупа - нет убийства, - развел руками Роман. - И вот еще что. Капитан объявит, что Саммер тяжело болен, и поэтому его заберут с корабля. Последи за реакцией Стоун и Бейкера.
  - Хорошо, - ответила Хайди. -А его правда заберут?
  - Да. Вечером прилетят представители владельцев 'Звезды счастья' разбираться с тем, что тут у нас произошло, заодно и Саммера заберут.
  О том, что 'Звезда счастья' никуда вроде бы и не пропадала, Корнев говорить жене не стал. И так слишком много ошарашивающих новостей, хватит пока что и их. Тем более, если к из ряда вон выходящему возвращению, пусть и частичному, Саммера с того света у него хоть какое-то объяснение нашлось, то тут ни одного сколько-нибудь подходящего соображения и близко не было.
  Хайди начала потихоньку готовиться к вечернему выходу. Роман никогда не мог понять, что на самом деле означают для женщин все эти длительные процедуры с рисованием лица поверх уже имеющегося, строительством сложных конструкций из волос, мучительным выбором одежды - то ли исполнение какого-то неведомого долга, то ли наркотическую зависимость, а может, даже, и некое древнее проклятие, но сейчас он впервые в жизни подумал об этом как о каком-то спасительном ритуале, позволяющем прекрасной половине человечества во многих нелегких ситуациях переключиться с любых проблем на неукоснительное выполнение этих самых обрядовых действий. Применительно к любимой жене подумал даже с завистью. Занята делом, пусть и непонятным ему, и в ее голове для всех этих мыслей и вопросов места не остается. А тут думай, соображай, строй предположения и логические цепочки, пытайся понять то, что понять, по идее, в принципе невозможно...
  Пока что Корневу удалось придумать лишь то, что именно он попросит у капитана Ферри в виде возврата долга, о котором Айвен уже дважды упоминал, да и то, идея эта пришла ему в голову еще до известия о полувоскрешении Саммера. Правда, Роман еще не придумал, как объяснить капитану свой интерес. Айвен - мужик умный, и как направить его интерес, который обязательно проявится, в сторону, Корневу пока в голову не приходило. Но ничего, время у него есть, придумает. Кстати, капитана под всем этим соусом можно бы и завербовать, вот только не его, штабс-ротмистра Корнева, это компетенция. А так свой человек, постоянно имеющий дело с богатой публикой Фронтира и Запад, был бы, наверное, кстати. Надо будет отписать Сергееву с обоснованием. Потому как, имея капитана Ферри сознательным помощником, тут такого можно наделать... С другой стороны, вряд ли имеет смысл вербовать капитана сейчас. Все-таки осторожность не помешает, так что стоит получше подумать, как отвести капитану глаза. Ладно, изложит он Сергееву все свои соображения насчет вербовки, что за, что против, но впрочем, это позже. Уж точно не сегодня.
  За всеми своими размышлениями Корнев не заметил, как собралась Хайди. Ого, это ж сколько времени он гонял мысли туда-сюда? Так, надо бы и самому собраться. С этим делом, благодаря неистребимым привычкам, накрепко внедренным в подкорку еще в военном училище, он справился быстро, сопровождаемый необидными насмешками любимой супруги. Ну да, смеется, что раньше него собралась. Но это если считать, когда она собираться закончила. А вот если учесть, когда она начала и когда начал он...
  В шутливую перепалку супругов Корневых вмешался мелодичный женский голос, по внутренней трансляции оповестивший леди и джентльменов, что капитан Ферри приглашает их в большой салон. Ну, пошли, что ли.
  Сообщение капитана о возвращении в нормальный мир публика приняла на ура. Удивительно, но даже Хаксли сиял как надраенная перед парадом пряжка солдатского ремня, вместе с Вителли и Дюбуа аплодировали Бейкер и Стоун (впрочем, эти, скорее имитировали бурную радость, как, кстати, и сами Корневы), а на высохших лицах обоих Недвицки появились узнаваемые, пусть и не сразу, намеки на улыбки. Да и было отчего - капитан мало того, что выдал приятную новость, так еще и целую речь толкнул, в содержании которой почетное место нашлось не только героической команде 'Звезды счастья', но и проявившим выдающееся самообладание пассажирам.
  А новость о тяжелой болезни мистера Саммера пассажиры восприняли ожидаемо по-разному. Вителли явно по-человечески жалели бывшего спортсмена, хотя и понятно было, что через несколько минут почти наверняка о нем забудут, реакцию Дюбуа Корнев не видел, уж очень неудобно для наблюдения они сидели, но там явно было что-то похожее, особенно со стороны маленькой мадам, а вот команда финансистов и физиков...
  Оба Недвицки выражали явное недовольство. Видимо, привыкли, что их пожелания тут для всех как приказы, а капитан вместо нервного расстройства, как говорили они, приписал Саммеру изнурение организма профессиональным спортом. Зато Стоун только что не подпрыгивала от радости. Вот же мразь! Бейкер смотрел на отравительницу так, как будто никак не мог решить - сразу ее убить или сначала помучить. Корнев чуть было не зауважал его за такое, пока не понял, что Бейкер зол на эту гадину не из-за того, что отравила Саммера, а потому, что не пытается маскировать свою радость. Подонки. Гнусные подонки, мать их... Зато Хаксли, чуть отвернувшись, хорошо, что как раз в сторону Корнева, позволил себе иметь вид никак не довольный, а даже грустный, но так, быстренько и осторожненько, чтобы никто из своих не увидел. Так, интересно, очень интересно... С чего бы это?
  Но тут капитан снова свернул на позитив, объявив о том, что с завтрашнего дня вся программа круиза снова действует в полном объеме, капитана сменил все тот же Ленни Грант, с ходу взявшийся поднимать пассажирам настроение, что в данных обстоятельствах было совершенно не трудно, по салону, сияя улыбками, пошли стюардессы, разнося напитки, причем подносы с бокалами пустели со страшной скоростью. А уж когда после очередного жизнерадостного заклинания Гранта в салоне появилась Джина Корби и заняла место за синтезатором, стало понятно, что сейчас с наблюдениями будут проблемы. Интересно, с чего это капитан велел Гранту так прямо сразу взвинтить градус радости у почтеннейшей публики? Не иначе, вот-вот пожалуют те самые гости, которых Айвен, совершенно, по мнению Корнева, справедливо, решил держать подальше от общения с пассажирами.
  
  Глава 22
  
  Встреча с официальными представителями компании 'Корел скайшипс' больше всего запомнилась Корневу не сама по себе, а тем, что Хайди первый на памяти Романа раз не попыталась искалечить взглядом Кэтти, позвавшую его в рубку. Прогресс, однако. А, может, и нет. Может, просто настроение у Хайди было слишком хорошим.
  Сама же беседа с членом совета директоров 'Корел скайшипс' мистером Кейном и главным менеджером по работе с пассажирами мистером Серрано оказалась чисто формальным мероприятием. Корневу задали несколько вопросов о его восприятии, как выразился мистер Кейн, инцидента, и все. По собственной инициативе Роман вставил несколько слов о безусловном профессионализме команды 'Звезды счастья' в целом и ее капитана в особенности, после чего вернулся в салон. Где-то через полчаса в салоне появился и капитан, впервые за последние три дня сияя довольным лицом. Еще и поднятый большой палец показал, вроде как всем, но именно с таким расчетом, чтобы видел Роман. Что ж, значит, большие начальники убыли восвояси, забрав с собой то, что осталось от Саммера. Кто-то с кого-то - кому-то легче.
  Что до веселья в большом салоне, то несмотря на все ухищрения Ленни Гранта и старания Джины Корби, гвоздем программы стали спиртные напитки. А поскольку пили на радостях, то никакими неприятностями празднование не омрачилось, если, конечно, не считать тяжелых голов на следующее утро. Трезвыми ушли только Недвицки, да и то, как обычно, рано, а все остальные, даже Хаксли, вполне годились на иллюстрации к описанию степеней алкогольного опьянения - в основном, конечно, легкой, хотя Бейкер сгодился бы и для средней степени, а мсье Дюбуа даже для тяжелой. Во всяком случае, если Бейкер отправился в каюту на своих ногах, пусть и несколько заплетающихся, то французу понадобилась помощь двух крепких парней из экипажа.
  С утра Корнев заказал в каюту крепкого чая, которым они с Хайди поправляли здоровье после вчерашних излишеств. По первой чашке выпили молча, а когда Роман разлил по второй, Хайди проняло.
  - Знаешь, Рома, - тихо сказала жена, старательно пряча глаза, - я первый раз в жизни была пьяная.
  - И как тебе? - поинтересовался Роман.
  - Ну... - Хайди все-таки подняла личико, - ...вчера было хорошо. А сегодня не очень, - виновато улыбнулась она. - Так что, я, наверное, больше так не буду.
  Тут ни убавить, ни прибавить было нечего, поэтому Корнев промолчал, ограничившись понимающей усмешкой.
  - Я была смешная, да? - сеанс самокритики в исполнении любимой жены продолжался.
  - С чего ты взяла? - удивился Роман.
  - Сама я всех смешными видела, - призналась Хайди, - значит, и я тоже...
  - Да, было немножко, - согласился Корнев. - Но не бери в голову. Все тоже были под градусом, так что все в порядке.
  Хайди мотнула головой, чтобы показать, что нет, не все, но тут же пожалела. Впечатление было такое, как будто голова вот-вот могла оторваться и уйти в самостоятельный, да еще и неуправляемый полет. Нет, одного раза с нее хватит. Не было такого раньше, и не надо.
  Корнев ощущения супруги вполне представлял. Заботливо подлив жене чаю, он аккуратно погладил ее по золотой головушке.
  - Ты пей чай, пей. Пока он горячий. Сейчас уже тебе станет лучше.
  - Спасибо, любимый, - Хайди отхлебнула и поставила чашку на стол. - Но я все равно больше не буду столько пить. Для меня это слишком много. - она замолкла, явно прислушиваясь к своим ощущениям, затем осторожно кивнула, соглашаясь сама с собой, и поделилась с мужем итогом своих размышлений:
  - Самое большое, сколько мне можно выпить, это как позавчера после похода через заросли кардиофлории. Да. И не больше!
  Ну да, тогда Хайди выпила где-то вполовину меньше вчерашнего и такая была игривая и веселая... Стоп! Какое, к хренам с матерями, позавчера?!
  - Хайди, - Роман старался говорить спокойно, хотя давалось ему это ох как тяжело. - Позавчера не было никакого похода по зарослям кардиофлории. Позавчера капитан объявил пассажирам, что корабль провалился неизвестно куда.
  - Aber wie?! (1) Но как же?! - хлопая ресницами, Хайди явно силилась справиться с чем-то внутри себя. - Да, я помню, что капитан нас собирал... Помню... Но, Рома, кардиофлорию я тоже помню!
  Ну да, такое не забудешь. Цветы кардиофлории - местного кустарника - название свое оправдывали полностью. Огромные и ярко-красные, они имели форму сердца, не настоящего, конечно, а такого, как его рисуют на свадебных открытках. Запахом своим они напоминали аромат тонких изысканных духов, с той лишь разницей, что такие духи нигде ведрами не разливают, а в зарослях кардиофлории стоял такой плотный и сильный запах, как если бы именно ведрами духов их и поливали.
  Сквозь заросли была прорублена тропа, по которой шли пассажиры 'Звезды счастья', спереди и сзади сопровождаемые парнями из экипажа корабля, которые должны были помочь тем, у кого от непривычно сильного запаха закружилась бы голова. Никому, к счастью, помощь не понадобилась, но и самого Корнева, и остальных пассажиров тоже с непривычки слегка пошатывало. А вообще впечатляло! Идешь, справа и слева множество сердцеподобных цветов, крупные парные лепестки которых колышатся под легким дуновением слабого теплого ветерка, создавая иллюзию живых пульсирующих сердец, а над всем этим великолепием роятся, деловито жужжа, насекомые, напоминающие шмелей, только крупнее и более яркой, зеленой с красным, расцветки, иногда прямо под ногами юрко проскальзывают небольшие восьмилапые ящерки, тех же крикливых расцветок - ярко-зеленые с красным, бирюзовым и золотистым. Роскошь, кричащая и ничем не ограниченная роскошь местной природы!
  Когда пассажиры вышли из зарослей, их встречали стюардессы с напитками. Пусть все и так были как будто пьяные, хлебнуть спиртного не отказался никто - исключительно чтобы справиться с совершенно непередаваемым ощущением небывалости происходящего. Корнев признал, что местные нашли удачное решение - несколько глотков вина превращали состояние людей, нанюхавшихся кардиофлории из слегка обалдевшего в донельзя приятное. Вот как раз тогда Хайди выпила целый большой бокал вина, а потом, когда легкие открытые гравилеты доставили их обратно на 'Звезду счастья', добавила еще и в салоне...
  Но, черт бы побрал все эти красоты, ничего же такого не было! Не было, потому что и быть не могло! Тогда откуда эти воспоминания? Откуда, мать их туда-сюда и в никуда?!
  - Рома, - в голосе Хайди звучала обида, - но я же вижу, ты помнишь тоже! Мы с ума сошли, да?
  - Ну уж нет, - Корнев добавил в голос твердости, чтобы пресечь страх и панику в зародыше. - Вместе с ума не сходят. Вместе только гриппом болеют, - к месту вспомнил он неизвестно откуда пришедшую на ум присказку. С ума мы не сошли. Мы просто помним то, чего не было.
  - А как можно помнить то, чего не было? - Хайди, похоже, готова была расплакаться. - Рома, нельзя так! Es ist ja unmöglich! Ganz unmöglich! (2)
  
  (1) 'Но как?!' (нем.).
  (2) 'Это же невозможно! Совершенно невозможно!' (нем.).

  
  - Можно, Хайди, можно. Я тебе не говорил... В общем, когда капитан связался с диспетчерами, они уверяли, что все эти трое суток контакт со 'Звездой счастья' поддерживался. И даже в компьютере корабля есть записи разговоров с диспетчерами за те дни, что мы болтались черт его знает где.
  Хайди на некоторое время как будто зависла, затем пара медленных и столько же энергичных хлопков ресницами явно прибавили ей сообразительности. Резко встав, она кинулась в спальню и почти сразу же вернулась, гордо демонстрируя мужу флакончик духов. Ну да. По такому флакончику местного производства духов из кардиофлории капитан вручал каждой пассажирке как памятный сувенир. Все так и было. То есть не было. Тьфу ты, черт, или все-таки было, мать его?!
  - Вот что, Хайди, - Роман, как ему показалось, нашел, как проверить достоверность этих воспоминаний о том, чего не было. - Садись. Где ты сейчас взяла эти духи?
  - На столике у зеркала, - ответила Хайди, пока что не понимая, к чему клонит муж.
  - А теперь постарайся вспомнить, были ли они там, когда вчера ты собиралась в салон?
  На этот раз она задумалась надолго, наверное, где-то на минуту. Корнев уже начал было думать, как бы поаккуратнее вывести супругу из задумчивости, но вдруг она аж просияла.
  - Точно! Когда я вчера собиралась в салон, где пьяной напилась, они там стояли! Но не было их, когда я на вечер собиралась, где Саммер отравлен был!
  У Корнева аж отлегло от сердца. По крайней мере, ясно, что не только воспоминания о небывшем, но и вещественные доказательства того, что это небывшее вроде как и было, появились после возвращения в реальный мир. А это значит, что все-таки первичным и главным среди противоречащих друг другу воспоминаний надо считать те, которые связаны с пребыванием в мире параллельном.
  - Слава Богу! - с чувством воскликнула Хайди, когда муж поделился с нею результатами своих умозаключений. - Я бы не хотела, чтобы наши приключения неизвестно где оказались только фальшивыми воспоминаниями!
  Господи, ну какая же его любимая жена на самом деле молоденькая романтичная девчонка! Приключения ей главное... Но это-то Роману и нравилось. Да какое там нравилось! Он наслаждался и упивался юношеской романтичностью своей Хайди, он не уставал восхищаться невозможным, казалось бы, сочетанием этой романтичности с неистребимой житейской практичностью и непробиваемой последовательностью и логичностью рассуждений.
  Мда.. Вспомнил о рассуждениях - тут же и получил очередную порцию.
  - Рома..., - некоторая неуверенность, с которой начала Хайди, в заблуждение Корнева не ввела. Уж он-то хорошо знал, что сейчас жена в последний раз мысленно проговорит свои выводы и выдаст такое... Не ошибся.
  - Рома, смотри, что получается. Мы были там...
  - В параллельном мире? - уточнил и одновременно подсказал нужное определение Роман.
  - Да, ты хорошо сказал, - с благодарной улыбкой признала Хайди, и, взяв мужа за руку, продолжила: - Мы были в параллельном мире, а потом узнали, что в это же время были и в мире обычном.
  Медленным кивком Корнев пригласил супругу продолжать. До чего, интересно, она додумалась, если так волнуется? А ведь волнуется, раз за руку его взяла...
  - А вдруг получилось так, что и нас стало по двое? Одни мы сейчас здесь, а другие там... в параллельном?
  О как! Ну Хайди и выдала! Не ожидал, не ожидал... Черт, а ведь и правда... Роман задумался. Нет, за них в том параллельном мире, если они там сейчас живут, он волновался не сильно. Раз он там, то найдут способ выжить. Бейкера он просто прибьет к чертям, Недвицки головы поотрывает, эту пластиковую шлюху и отравительницу Стоун вообще раздавит на хрен. А Хаксли запряжет так, что тот быстро найдет способ вернуть их куда положено. Нет, это не страшно. Главное тут другое. Главное тут - сама возможность такого оборота. И на самом деле Корнев в таковую возможность не верил. Но верить или не верить - это одно, а вот обосновать свое неверие - уже другое. И, кстати, на данный момент куда более нужное. Потому как доказать то, что они не раздвоились, ему необходимо не столько себе, сколько жене. И доказать убедительно...
  Хайди аккуратно пошевелила пальцами, держащими его руку. Ага, ненавязчиво торопит и вроде даже не торопит совсем, а просто интересуется, не задремал ли любимый муж посреди своих раздумий. Не волнуйся, не задремал, просто действительно очень и очень задумался... Ну вот оно и доказательство!
  - Нет, Хайди, по двое нас не стало. Мы с тобой одни-единственные и существуем здесь и сейчас. И только здесь и сейчас, - начать Роман решил с некоторого внушения, приберегая доказательства на попозже.
  - Ты уверен? - спросила Хайди и не дожидаясь ответа на не самый, если честно, умный с ее стороны вопрос, уточнила: - Почему?
  - Потому что ожил Саммер.
  - А он здесь при чем?
  - Смотри, - Корнев решил, что пора и объяснить, - Саммер ожил после возвращения 'Звезды счастья' в реальный мир. Так?
  - Так, - подтвердила Хайди.
  - Мы вспомнили о кардиофлории после возвращения в реальный мир. Так?
  - Так, - Хайди, похоже, еще не вполне понимала, куда клонит муж.
  - И вспомнили не сразу, а спустя некоторое время. Так?
  - Так, - глаза жены стали явно шире.
  - Значит, что? - задался риторическим вопросом Корнев.
  - Что? - послушно повторила Хайди.
  - Значит, любимая моя, что первичны те мы, которые побывали в параллельном мире. Потому что именно такие мы вспомнили о том, что было в мире реальном вроде как без нас. Если бы первичны были мы, которые остались в мире реальном, вспомнили бы сразу, а точнее, чуть позже вспоминали бы про мир параллельный.
  На несколько секунд Хайди примолкла. Должно быть, обдумывала услышанное.
  - Хорошо, - наконец согласилась она. - Я с тобой согласна. Но я же не про то спрашивала, какие мы первичные или вторичные!
  - А вот от этого переходим к следующему, - продолжил Роман. - Раз мы, которые побывали там, первичны, значит, объединение воспоминаний доказывает, что первичные мы вернулись, но никак не остались. А вторичные остаться в параллельном мире просто не могли, потому что они там вообще не были!
  - Я поняла, - после еще нескольких секунд паузы с видимым облегчением сказала Хайди. - Но Саммер при чем здесь?
  - Саммер здесь, любимая, при том, что его судьба наглядно доказывает первичность и единственность именно тех, кто побывал в параллельном мире. Он там умер и когда соединился с тем Саммером, который в то время был в мире реальном, получилось то, что назвать живым никак нельзя.
  - То есть... - неуверенно начала Хайди и замолкла.
  - То есть, - продолжил Корнев, - когда соединились Саммер мертвый и Саммер живой, получился больше мертвец.
  Хайди аж поежилась. Ну да, она же умная, все прекрасно поняла. Что толку, если у человека бьется сердце, работают всякие легкие да кишки, если умерло его сознание, а с ним вместе и подсознание и что там еще? Такого и живым-то мертвецом не назовешь, строго говоря. Мертвец и есть мертвец, разве что какой-то нестандартный.
  - А знаешь, - Хайди неожиданно широко улыбнулась, но тут же посерьезнела, - я подумала, а если наоборот?
  - Это как? - не понял Корнев.
  - Ну... - Хайди вдруг покраснела. - Если бы там, в параллельном мире, ребенка... начали? Ну, сделали...
  - Зачали, - машинально поправил Роман и только потом до него дошло. - Что?!
  - Если бы там зачали ребенка, то после возвращения как бы он с тем, кого в этом мире тогда вообще не было, соединился? Душа без тела?
  
  Глава 23
  
  Со своим отношением к событиям последних дней коммандер Белл, честно говоря, определиться до сих пор никак не мог. Слишком уж все было, как бы это помягче выразиться, непривычно. Что именно? Да все!
  Во-первых, поданную им заявку на запчасти удовлетворили не просто в кратчайшие сроки, а можно сказать, что мгновенно. Ну с учетом, разумеется, времени, необходимого для полета на Хангнам... Откуда именно, Белл не знал и не хотел знать. Привезли все, что нужно, в необходимом количестве и (внимание!) новое. Даже те узлы и агрегаты, про которые Белл совершенно точно знал, что они уже много лет как сняты с производства. На каких складах они ждали своего часа, одному дьяволу известно. И еще интендантам.
  Во-вторых, прислали пополнение. Причем тоже в полном соответствии со списком, составленным лейтенантом Шелтоном - один лейтенант, один машинист, трое оружейников и восемь матросов. Что особенно приятно - ни одного черного.
  В-третьих, вместе с запчастями и пополнением прибыла группа специалистов для ускоренного и квалифицированного завершения ремонта. Это вообще относилось к разряду невероятного. По крайней мере, на памяти Белла такое было впервые и ему не приходилось слышать, чтобы нечто подобное случалось до того, как он попал на 'Джипси'.
  В-четвертых, в полном объеме были удовлетворены запросы почтеннейшего Лу Тяо, чтоб его черти взяли. То есть, не в полном, конечно же, до такой степени баловать хитрозадого старикашку никто, ясное дело, не собирался, но если сравнить с тем, на сколько процентов такие заявки от местных удовлетворялись раньше, можно считать, что Лу Тяо получил все, что запрашивал. В любом случае сам Лу Тяо тоже наверняка до сих пор пребывает в обалдении от такой неслыханной щедрости.
  Ну и самое главное: в-пятых, с пополнением, запчастями и ремонтниками прибыл безымянный мистер с нужным паролем и новым приказом. Ремонт надлежало завершить в кратчайшие сроки (ага, понятно теперь, почему прислали специалистов), после чего корабль переводился на резервную базу в совсем уж запредельно далеком и совершенно необжитом закоулке Желтого космоса. Строго говоря, назвать 'объект Ноль' базой значило бы чрезмерно ему польстить. На самом деле это было оборудованное на безжизненной луне столь же безжизненной планеты укрытие, позволявшее надежно упрятать крейсер от всех видов технической разведки. Вплоть до получения особого приказа корабль должен был находиться в этом укрытии в режиме полного молчания и сокращенного энергопотребления. Обоснование такой отсидки в тайном убежище было более чем резонным - русские всерьез взялись искать виновников гибели своего фрегата. К Хангнаму они пока не подобрались, но (и тут Белл полностью соглашался с безымянным мистером) лучше спрятаться заранее. Кстати, никакого разноса за самодеятельность с уничтожением русского корабля этот мистер Беллу не устроил, что радовало, поскольку недовольство неизвестного начальства могло закончиться для коммандера Белла принудительным убытием в неизвестном направлении, впрочем, в каком именно, Белл примерно представлял. Все в том же, откуда никто еще не вернулся, в каком же еще? Но по некотором размышлении Белл посчитал такую снисходительность вполне объяснимой - все же в своих действиях он исходил из необходимости сохранить инкогнито крейсера.
  Не забыли и Лу Тяо. Этому предводителю макак настоятельно посоветовали сидеть тихо и тщательно спрятать все, что могло бы указать на его связь с кораблем Белла. Причем особенно тщательно спрятать тех раненых, которых Беллу пришлось передать на лечение хангнамским врачам. Чертовы азиаты, хоть и пользовались какими-то дикими средневековыми методами, все же располагали несколько большими возможностями, чем лазарет на 'Джипси'. Интересно, подумал Белл, сам-то он увидит еще этих несчастных? Никогда не поймешь, что у местных макак на уме. Скажут им спрятать, они и спрячут... Метра на полтора-два под землю.
  Безымянный мистер, обращаться к коему Беллу приходилось исключительно 'сэр', даже лично сопроводил 'Джипси' до 'объекта Ноль'. И не на своем корабле, который шел рядом, а на самом крейсере. Его, этого сэра, очень интересовали подробности короткой схватки с русским фрегатом, причем все подробности, начиная с того, как на 'Джипси' получили сигнал со станции слежения и вплоть до прыжка обратно в гиперпространство. По уточняющим вопросам Белл сделал для себя вывод, что его безымянный начальник в обычной жизни носит не гражданский костюм, а мундир, причем почти наверняка адмиральский. Почему именно адмиральский? Ну, видно, что на военных кораблях служил, потому что специфику боя кораблей представляет себе профессионально, но оценивает подробности не с позиции офицера или даже командира корабля, а с несколько более высокого уровня.
  Услышанное визитеру явно понравилось. Действия Белла он оценил неплохо, особенно отметив его решительность и тщательное уничтожение обломков русского фрегата, и философски отнесся к тому, что одну русскую торпеду Белл все-таки поймал. Адмирал в штатском был настолько доволен, что даже соизволил просветить Белла насчет смысла той акции.
  - Видите ли, коммандер, - ну точно адмирал, штатский бы называл его Беллом, - с некоторых пор мы стали получать странные сообщения из Желтого и Исламского космоса. Якобы там время от времени неплохо резвятся наши пилоты,задавая жару разным плохим парням. Вот только почти во всех этих случаях ни наших пилотов, ни наших машин там не было. Вот и появились там, - безымянный сэр ткнул пальцем вверх, - подозрения, что истребители, пропавшие на Блэк Хэйвене, нашли себе новых пилотов и пилоты эти, скорее всего, говорят по-русски.
  - Но, сэр, - недоуменно перебил его Белл. В вонце концов, он же вроде бы не знает, что перед ним адмирал, и может допустить такую бестактность. - Неужели это русские осмелились устроить налет на Блэк Хэйвен?! Это же была бы война!
  - Я боюсь, коммандер, что никто так никогда и не узнает, кто устроил тот налет, в суматохе которого пропали наши птички. Все следы вели в Желтый космос, там же и оборвались. Кем бы эти налетчики ни были, действовали они на редкость грамотно и удачно. Во всяком случае официально предъявить русским у нас нечего, поэтому никакой официальной войны и нет. А неофициальная не прекращалась и не прекратится никогда. Но уж очень все ложится одно к одному. Некому это было сделать, кроме русских!
  Беллу оставалось только выругаться. Русских он не любил, но всегда признавал за ними умение и какую-то совершенно невероятную лихость. Но устроить такое - это уже слишком даже для русских!
  - Есть сообщения, - продолжал адмирал в штатском, - что эти 'мустанги' не так давно появлялись в тех местах Желтого космоса, где русских никогда раньше не было. Возможно, это русские разыскивают вас. Но, к сожалению, проверить эти сообщения мы пока не имели возможности. Зато точно известно, что русские как-то сумели привлечь к поискам вашего корабля маньчжур, корейцев и индийцев, я уже не говорю о чертовых немцах.
  Беллу снова захотелось выругаться, но на этот раз он все же сдержался. Немцы... Тоже тот еще источник проблем! И ведь, самое что неприятное, свои же, почти столь же цивилизованные люди! Воевали с русскими, да так, что только клочья летели от тех и других, потом еще воспитывали этих тевтонов полтора века, а теперь? Мало того, что с шумом, скандалом и чуть ли не с войной покинули сообщество цивилизованных народов, так еще и заключили противоестественный союз с русскими!
  Впрочем, как помнил Белл из курса истории в военном училище, в Райх ушли далеко не все немцы из Демократической Конфедерации, очень многие остались или в первые же годы эмигрировали из Райха. Вот только толку от них было... Обычные расслабленные и помешанные на пацифизме европейцы, даже, пожалуй, еще хуже. Какая там, к чертям, воинственность и дисциплина?! Они о военной службе и слышать не желают! Дерьмо, самое настоящее европейское дерьмо. Но черт с ними, с немцами, были вопросы, которые занимали Белла куда сильнее.
  - Сэр, - осторожно начал коммандер, - разрешите вопрос?
  Безымянный сэр несколько секунд внимательно рассматривал Белла, словно стараясь нагнать на коммандера страха. Есть такой тип начальников - запугают подчиненного и ждут реакции. Если после этого подчиненный продолжит свою линию, тут уже как повезет - в глазах одних командиров заработаешь себе такой смелостью дополнительные очки, а другие посчитают тебя неуправляемым и потому опасным анархистом и всю оставшуюся жизнь будут гнобить. Но Беллу повезло - адмирал-инкогнито, судя по всему, принадлежал к первым. Закончив просвечивать Белла взглядом, он благосклонно кивнул.
  - Можно хотя бы ориентировочно предположить, какое время кораблю придется провести в укрытии? Экипаж у меня весьма, хм, специфический и хотелось бы заранее составить план, чем занять людей во время вынужденного безделья.
  Сэр посмотрел на Белла с явным интересом. Похоже, довод показался ему резонным.
  - Называть какие-либо сроки я вам не стану, - безразличным голосом начал он, - но если вы составите план занятий недели на две с возможностью его периодического продления...
  Белл понял. Ну, или посчитал, что понял. Но две недели - это по минимуму. Интересно, а как его анонимное начальство собирается за это время устранить русскую угрозу? Судя по всему, последний вопрос безымянный сэр смог без особого труда прочитать на лице коммандера.
  - Будет отвлекающая операция. Русским подсунут приманку. Но это, коммандер, не ваша уже компетенция.
  Так, дальше испытывать благосклонность начальства на прочность уже, пожалуй, чревато. Белл, изобразив на лице высшую степень признательности, и тут же сменив маску на такую же степень сожаления, посетовал на необходимость присутствия в центральном посту.
  Да. Если в центральном посту и требовалось присутствие Белла, то исключительно для порядка. Нужные координаты были введены в память навигационного компьютера, с контролем за движением корабля неплохо справлялся лейтенант-коммандер (1) Саймон, а Белл, прибыв на центральный лишь обозначил, что начальство бдит, все видит и все запоминает. Полезно, чтобы подчиненные не расслаблялись.
  
  (1) Звание в военно-космическом флоте Демократической Конфедерации, соответствующее капитану третьего ранга.
  
  Кстати, о том, чтобы они не расслаблялись... Надо и правда составить план занятий, чтобы никто не бездельничал, пока 'Джипси' будет отлеживаться в норе. Но это не так и сложно. Тренировки по своей и смежной специальности должны чередоваться с физическими упражнениями с таким расчетом, чтобы к концу дня каждый матрос мечтал добраться до койки и был бы счастлив уже тому, что эта его мечта наконец-то сбылась. Потому что экипаж 'Джипси' был действительно специфическим. Почти для всех, кто сейчас находился под началом Белла, служба на корабле-призраке была альтернативой смертной казни, тюремному сроку никак не меньше лет двадцати или, в лучшем случае, увольнению с флота с позором. Последнее, впрочем, касалось только офицеров, и то не всех. А за что обычно грозит тюрьма и тем более смертельная инъекция рядовому матросу или даже старшине? Правильно, за всякую уголовщину, почти наверняка связанную с убийством. Были и на 'Джипси' случаи, когда матросы, особенно негры, пытались решать свои разногласия с помощью подручных предметов, но на это имелась специальная команда крепких парней во главе с мастер-старшиной (2) Мартинесом. Эти ребята пресекали любую драку быстро и безжалостно, а затем, бывало, по приказу Белла отправляли ее зачинщиков охлаждать пыл в открытый космос. Без скафандров. После таких случаев следующая драка происходила, как правило, уже не скоро.
  
  (2) Одно из высших званий старшинского состава в военно-космическом флоте Демократической Конфедерации.
  
  Зато когда матросов отпускали в увольнение на Хангнам, любители помахать кулаками и всяческими колюще-режущими железками отводили душу. Местные драчуны собирались толпами, не меньше чем по трое-четверо на одного матроса с 'Джипси', но даже при таком соотношении сил подчиненные коммандера Белла почти всегда выходили победителями. Все-таки по сравнению с низкорослыми азиатами здоровенные белые и негры имели преимущество не только в длине рук ног, но и в силе удара. Да и просто были тяжелее - даже ударив изо всей силы, легкий и верткий хангнамец далеко не всегда мог свалить с ног верзилу в полтора-два раза тяжелее себя. А сам, поймав ответный удар, бывало, отлетал метра на три-четыре. Случалось, конечно, что некоторых матросов после увольнения приодилось лечить, кого-то даже списывали в безвозвратные потери, но не так уж и часто. Местным доставалось больше и чаще.
  С офицерами было проще и на корабле, и в увольнении. На корабле сказывался куда более длительный, нежели у матросов, опыт жизни в условиях военной дисциплины, а в увольнении джентльмены находили себе менее опасные развлечения, главными среди которых были запои, из которых потом выводили в корабельном лазарете, и загулы с проститутками обоего пола. Впрочем, были среди офицеров и уникумы, проводившие свободное время нестандартно и по-своему изысканно - тот же лейтенант Шелтон с его пристрастием к насилию над малолетними рабынями или энсин (3) Каротти, старательно перенимавший у местных специалистов мастерство пыточного дела. Не сказать, чтобы коммандер Белл был в восторге от таких увлечений своих подчиненных, но поскольку страдали тут исключительно местные, то не считал это недопустимым. Раз уж желтые макаки терпят у себя такое, да еще и берут за это деньги, что ему до этого? А то, что деньги берут одни макаки, а страдания достаются макакам другим, так макаки и есть макаки. Это их проблемы,а никак не его.
  
  (3) Звание в военно-космическом флоте Демократической Конфедерации, соответствующее мичману.
  
  Главное - экипаж, несмотря на всю свою специфичность, службу нес, дело свое знал, и вполне подчинялся своему командиру. Такое положение Белла целиком и полностью устраивало, и он собирался сохранять его и дальше. Потому что чем дольше ему это будет удаваться, тем больше он будет нужен всем этим безымянным мистерам, адмиралам в штатском, большим шишкам из ОРС и черт его знает, кому еще. В конце концов когда-то один такой мистер намекнул Беллу, что жизнь может продолжаться и после капитанской должности на корабле-призраке. Все зависит от того, каких результатов Белл на этой должности достигнет...
  
  Глава 24
  
  - Ты что такое себе придумала?! - оторопел Корнев. - Какая еще, на хрен, душа без тела?! Ты вообще соображаешь, что говоришь?!
  - Прости, Рома, - Хайди, кажется, сама поняла, что сказала явно не то и совершенно не к месту. - Но я так подумала... Как это сказать? Только предположение...
  Предположение у нее, видите ли... Нет, сам факт, что любимая жена заговорила о ребенке, Корнев воспринял нормально. Пусть и решили они, что сначала Хайди надо доучиться, а потом уже дети, но женщина все же, материнский никуда не денешь. Тем более инстинкт, грамотно и старательно развитый - об этой стороне обучения в германских женских гимназиях Хайди ему много интересного рассказывала. Но вот эти ее измышления... Немного подумав, Роман отнес их на счет общего нервного напряжения жены. Все-таки, как бы прекрасно Хайди ни держалась, видно же, что этот хренов параллельный мир со всеми сушеными финансистами, сумасшедшими учеными, пластиковыми куклами-отравительницами и оживающими покойниками стоил ей немалого напряжения. Вот организм и обратился к одному из глубочайших инстинктов. А дурацкие мысли насчет души без тела - просто побочный эффект этой нервотрепки да вчерашнего алкоголя. Ладно, хорошо хоть, сама понимает...
  Пискнул коммуникатор. Так, что там? О, ротмистр Сергеев! Корнев открыл сообщение, оказавшееся списком постояльцев гостиницы тексалерского космопорта 'Хилл-сити' на день убийства Уизлера. Черт, сплошь незнакомые фамилии... Хотя это же Фронтир, тут назваться можно как угодно. Ага, вот и сам Илья приписал, что список в настоящее время проверяется. Роман просмотрел список еще раз, более внимательно. Имя-то любое назвать можно, а вот откуда ты прибыл, указать придется - в портовых гостиницах базы данных почти везде объединены с космопортовскими. Нет, с Корела или Нью-Либерти нет никого. Так, а откуда у нас Бейкер и Хаксли? Хм, с Нью-Аризоны или Кларксона опять-таки никого. М-да, неудачно вышло...
  Впрочем, пока Хайди собиралась ко второму завтраку, Корнев утешил себя тем, что отсутствие результата - тоже результат. А раз так, думать надлежало несколько о другом. О том, например, что если ты назвался не своим именем, то все у тебя будет нормально до тех пор, пока расплачиваешься наличными. Так, а это уже интереснее... Ведь если платить наиболее распространенной на Фронтире универсальной картой, так она, помимо платежного средства, еще и личность удостоверяет. Конечно, как раз из-за того, что карты эти как на Фронтире, так и на Западе выпускают все кому не лень, получить такую на вымышленное имя никакого труда не составляет, вот только есть маленькая такая загвоздка - карты эти снабжены голоснимком и биометрией. Можно, конечно, одновременно и имя, и внешность поменять, но это довольно хлопотно, потому как внешность менять придется и при получении, и при использовании карты. А вот изменить биометрию - это уже задачка на пару порядков сложнее. В принципе, расплатиться можно и простой банковской картой, но она хоть и без биометрии, но голоснимок есть и на ней. Да и получить такую на Фронтире непросто - банков, выпускающих эти карты, тут раз-два и обчелся, и что эти банки, что филиалы банков западных кому попало такие карты не выдают. Там надо и личность удостоверить, и платежеспособность подтвердить...
  И самое главное - если ты расплатился картой, все равно, какой именно, то данные этой карты остаются в компьютерной памяти получателя денег. Насколько представлял себе Корнев, проникнуть в систему, не имеющую настоящей защиты, особого труда для специалиста не составит. Разумеется, все это должен понимать и Сергеев, да еще и лучше него, но напомнить не помешает.
  ...На втором завтраке собрались все. Интересно, присутствовал кто-нибудь на первом? Глядя на вчерашних 'героев' - Бейкера и Дюбуа, Корнев подумал, что француза (ну, разумеется, и его маленькой жены) уж точно не было. Даже сейчас он имел слегка помятый вид, а как он выглядел с утра, лучше и не пытаться себе представить. Бейкер смотрелся получше, так он и напился вчера не так сильно.
  Впрочем, последствия неравных боев с зеленым змием, в той или иной степени заметные на лицах пассажиров, никак не мешали видеть на этих лицах искреннюю и неподдельную радость от того, что все проблемы разрешились, круиз продолжается и впереди его участников ждет еще масса удовольствий. Сегодня, например, когда 'Звезда счастья' встанет на заправку, их отвезут в 'Блю Маунтин пэрадайз' - роскошный курорт в Голубых горах. Там их ждут обед в ресторане и катание на снегоходах, а желающим даже дадут порезвиться на горных лыжах. Правда, эти развлечения ждут уже не всех, но Саммера, похоже, успели позабыть. Обычное человеческое свойство быстро выбрасывать из головы чужие неприятности, да еще и умноженное на западный индивидуализм, чтоб его!
  Что-то не так, показалось Роману. Ну да, черт возьми! Не такими они должны быть сейчас. Они, мать их, должны быть в растерянности и недоумении. Они, гады, переживать должны за свое драгоценнейшее душевное здоровье! Не только же у него и Хайди появились ложные воспоминания, в конце-то концов!
  Почти сразу Корнев поймал себя на том, что злится, строго говоря, совсем не по делу. Ну, вот кто тут те гады, которым он только что желал всяческих неприятных переживаний? Компашка 'Финансисты и физик'? Ага, как же! Им-то Хаксли все уже объяснил, так что никакое нарушение душевного равновесия этим упырям не грозит. Вот и получается, что злился он на Вителли и Дюбуа. На неплохих, в общем-то, людей. Да уж, видно, и его вся эта нервотрепка подзамотала...
  Кстати, Вителли, похоже, о чем-то таком переживают. Вроде и улыбки на лицах не приклеенные, а настоящие, но вот девочка нет-нет, да и начинает озираться по сторонам, даже пригнувшись чуть-чуть, а муж ее успокаивает, говорит ей что-то на ухо, она и снова улыбается, а потом опять... Надо будет с тезкой побеседовать, прочистить ему мозги. А Хайди сказать, чтобы поговорила по душам с его Моникой. По французам не разберешь - месье и так после вчерашнего не очень, а мадам, скорее всего, переживает именно из-за этого. Или прежде всего из-за этого.
  Так, ладно, на хороших людей посмотрели, поглядим теперь на гадов. Понять по лицам состояние обоих Недвицки было, как обычно, невозможно. Хаксли, пребывая в благодушной расслабленности, все-таки иногда погружался в некоторую задумчивость. Бейкер выглядел вполне довольным, время от времени откровенно ощупывая взглядом грудь сидевшей рядом Стоун. Самой этой гадюке в облике пластиковой куклы взгляды Бейкера явно нравились, и она периодически поощряла своего соседа, многообещающе стреляя глазами в его сторону. Кстати, о Стоун. Корнев вспомнил слова жены о том, что Стоун - плохая актриса, и с благодарностью посмотрел на Хайди. Получив в ответ вопросительный взгляд супруги, так же взглядом ответил - все,мол, в порядке, потом расскажу, - и вернулся в своих размышлениях к Стоун. А актриса из этой гадюки и правда не ахти. Не важно, сама она выбрала роль безмозглой куклы-содержанки или нет, важно, что играла эту роль Стоун не шибко убедительно. Во всяком случае, сейчас, на середине круиза, любой внимательный зритель мог заметить, что у Хайди, например, взятый с собой гардероб побольше, чем у мисс Стоун. По крайней мере, за эти дни сам Корнев, например, заметил. Но ведь у них с Саммером, когда они прибыли на 'Звезду счастья', на двоих было четыре чемодана! И, по идее, три из них должны были бы быть набиты шмотками молодой содержанки бывшего чемпиона. А она почти каждый раз надевает на выход в салон одно и то же платье. Значит, получается, что какую-то довольно громоздкую аппаратуру на корабль компания 'Фи-фи' протащила. Ну, или кучу аппаратуры относительно компактной... А что, это мысль!
  Извинившись перед женой, Корнев выбрался из-за стола и направился в сторону туалета, по пути переглянувшись с Кэтти. Стюардесса поняла все правильно, и Роману оставалось подождать ее всего с полминуты после того, как он завернул в коридор, который вел к обозначенной цели, и остановился, убедившись, что из салона его никто не видит. Словам Корнева о том, что он просит капитана о встрече наедине, Кэтти не удивилась, пояснив лишь, что просьбу сможет передать, только дождавшись окончания ланча.
  - Айвен, - спросил Корнев, когда они с капитаном поприветствовали друг друга и Ферри плотно закрыл дверь капитанской каюты, - а как поступили с вещами Саммера?
  - Отправили с ним, - пожал плечами капитан. - Дальше не мое дело уже.
  - Много вещей?
  - Один чемодан.
  - А вещи опознавала Стоун, - в исполнении Корнева фраза прозвучала не вопросом, а утверждением.
  - Разумеется, - недовольно проворчал капитан. Ну да, срывают тебя с мостика, задают идиотские вопросы... Поэтому Роман поспешил перейти ко второй части своего плана на беседу.
  - И зачем тебе это? - недоверчиво спросил капитан, когда Корнев изложил ему свою просьбу.
  - Если у Саммера объявятся наследники, они вполне могут посчитать, что эта Стоун отдала не все его вещи. Мы же с тобой не исключаем, что именно она его и отравила? Могла под это дело и присвоить что-нибудь ценное...
  - Ну не знаю... - Ферри задумчиво потер подбородок. - А если нет?
  - Айвен, но если это она Саммера и отравила, то зачем? Должна же у нее быть с этого какая-то выгода!
  Капитан Ферри снова задумался.
  - Ладно, - согласился он. - А остальные тут при чем?
  - Может, и ни при чем, - ответил Корнев. - А, может, и при чем. Бейкер уж точно может быть замешан. А к кому побежала Стоун жаловаться на твои вопросы? Правильно, к Недвицки...
  Упоминание Бейкера и Недвицки сработало. Явная неприязнь капитана к тем, кто так или иначе пытался оспорить его положение, вместе с желанием разобраться, что за чертовщина происходит на вверенном ему корабле, перевесили все сомнения. Если то, что предложил русский коллега, хоть как-то в этом поможет, то почему бы и нет? А не поможет - все равно никто ничего не узнает.
  ...Уж кто как, а Корнев собирался на горный курорт с удовольствием. Не потому, что сильно любил горные лыжи, а исключительно потому, что наконец-то можно было одеться попроще и поудобнее. Памятка, которую получили все пассажиры при прибытии на 'Звезду счастья', специально указывала, что выходные костюмы и соответствующие платья для поездки в 'Блю Маунтин пэрадайз' совершенно не обязательны, а желающие покататься на лыжах и снегоходах могут одеться соответствующим образом. Ну не одеться, конечно, а взять такую одежду с собой, чтобы не париться по дороге. Зато и в дорогу можно было одеться попроще, что Роману тоже очень даже нравилось. Хайди также оделась в спортивном стиле, но все же ухитрялась при этом выглядеть не юной девчонкой, а вполне себе дамой, пусть и очень молодой. Талант, однако.
  Крытый гравилет, в больших и удобных креслах которого с комфортом разместились пассажиры, доставил их на горный курорт за неполный час. Из-за скорости полета рассмотреть как следует всяческие красоты внизу не получилось, но все же видно было, что Корел себе не изменяет - все ярко, роскошно и во всех мыслимых оттенках зеленого. Однако уже вскоре изумрудное море внизу сменилось бледно-зеленоватыми с голубым отливом пятнами какой-то непонятной растительности на бурых камнях предгорий и как-то сразу после этого - на снег, такой ослепительно-белый, что Корнев даже зажмурился, а Хайди восторженно ахнула и еле удержалась от того, чтобы захлопать в ладоши.
  Выйдя из гравилета и осматриваясь, Роман отдал должное таланту архитектора, проектировавшего курорт. Построенные на нескольких уровнях по склону здания на редкость удачно вписывались в окружающий пейзаж, а многочисленные крытые лестницы и переходы, соединяющие их между собой, создавали причудливый орнамент, нанесенный прямо на местность. Комнаты, которые выделили пассажирам, после кают 'Звезды счастья' казались каморками, но поскольку предназначались только для переодевания и кратковременного отдыха, никто на это не обиделся. Уж Корневы не обиделись точно.
  Встать на горные лыжи решили только Корневы и Вителли. Причем, если Корневу когда-то, хоть и давненько уже, доводилось этим заниматься, то итальянцы честно признались инструкторам, что у них это первый раз. Инструкторы, два молодых, даже, пожалуй, слишком молодых, парня, явно братья, даже не пытались отговорить тезку с его Моникой, но когда взялись за свое дело, Корнев быстро поменял первоначальное мнение, что ребята в стремлении заработать не думают о безопасности неопытных подопечных. Как раз на безопасность и делали упор Боб и Джим, как их звали. Главные уроки, которые они преподавали, состояли в том, как удержаться на лыжах, и как, если что, правильно падать. Впрочем, насколько мог судить Корнев, в таких ботинках получить сколько-нибудь серьезную и опасную травму было вообще невозможно, правильно ты упал или нет. Сам Роман с помощью ребят быстренько вспомнил те же несложные правила, а Хайди вступила с ними в обсуждение таких нюансов, что Корневу даже показалось, будто о горных лыжах она знает побольше этих инструкторов.
  Склон для спуска им выделили опроще. Итальянцам явно помогала хорошая танцевальная школа - на лыжах они держались легко и даже умудрились ни разу не упасть. А вот Корневу пару раз пришлось покатиться по снегу отдельно от лыж и палок, зато когда он не падал, скорость спуска, особенно на поворотах, показал куда более высокую, чем новички. Но всех поразила Хайди. Скорость и ловкость, с которыми она лихо скользила по склону, в конце концов убедили инструкторов дать ей прокатиться по трассе более сложной, где она просто с блеском показала свое умение. Вителли восхищенно аплодировали и цокали языками, Дюбуа и Хаксли, пришедшие посмотреть, присоединились к аплодисментам, а Роману оставалось только принимать поздравления и прочие словесные восторги, раз уж сама жена не могла сейчас их слышать.
  Как это обычно бывает, когда одни отдыхают, другие работают. В то самое время, когда Хайди устраивала пассажирам 'Звезды счастья' горнолыжное шоу, стюардесса Кэтти занималась уборкой кают. Дело, в общем, не такое и сложное. Системы циркуляции воздуха снижали количество пыли до минимума, специальные покрытия мебели и полов облегчали их мытье, а особые моющие средства позволяли быстро и без каких-то затруднений вымыть всю сантехнику. Да, занятие несложное и привычное.
  Сегодня, однако же, уборка оказалась для Кэтти не совсем привычной. Дядя Айвен (ну для себя-то могла же она называть капитана Ферри именно так, а не сэром, как на людях!), дал ей задание сделать снимки чемоданов во всех каютах, где ей предстояло убираться, и указал, какие именно каюты убирает она, а какие Сьюзи. Зачем дяде это, Кэтти не особо вникала, хотя и предполагала, что руку к этому приложил мистер Корнев, пассажир из России. Что-то дядя стал часто общаться с этим мистером Корневым, приглашая его то на мостик, то к себе в каюту. Странно это... За все те полгода, что дядя устроил ее на 'Звезду счастья', такую его дружбу с пассажирами Кэтти видела впервые. Ну, в конце концов, не ее это дело. Кстати, этот мистер Корнев очень даже ничего, такой, хм, интересный. Кэтти даже жалела, что он здесь с женой. Вспомнив, как миссис Корнев пыталась сжечь ее взглядом, Кэтти пожалела уже не себя, а симпатичного русского, вынужденного жить с такой злобной мегерой.
  Но подобные раздумья не мешали девушке работать и никак не отвлекали ее от дела. Так, чемоданы в каюте, которую занимал бедолага Саммер вместе с мисс Стоун... Кстати, сейчас, похоже, тут все-таки живет мужчина, этот неприятный мистер Бейкер. Вот же какая тварь эта Стоун, только-только увезли ее мужика, как она сразу другого к себе в постель зазвала. Шлюха!
  От возмущения Кэтти далеко не сразу заметила, что с этими чемоданами что-то не так. Только закончив уборку в каюте мистера Бейкера и мистера и миссис Недвицки и перейдя в последнюю на сегодня каюту мистера Хаксли, она поняла, что именно ей не понравилось. Ну и ладно. Ей надо убраться и сделать снимки, а про чемоданы она потом дяде расскажет.
  
  Глава 25
  
  На 'Звезду счастья' вернулись уже довольно поздно. Ленни Грант, летавший в горы вместе с пассажирами, еще на обратном пути приглашал всех в салон, особо напирая на отсутствие необходимости одеваться по-вечернему. То ли поддавшись его напористым уговорам, то ли от желания как-то продлить, а скорее, переварить полученное удовольствие, в салон заявились все, даже Недвицки. Дождавшись появления в салоне капитана, Грант устроил целое представление для одного зрителя, расписывая достижения пассажиров в горнолыжном спорте, гонках на снегоходах и прочих видах активного отдыха. Пассажиры, надо сказать, узнали о себе и своем недавнем времяпровождении очень много нового, интересного, а самое главное - неожиданного. У обоих Вителли чуть челюсти не поотвисали, когда Грант расписывал, как их мастерством восхищались матерые завсегдатаи горных склонов, Хайди едва не подавилась пирожным, услышав, что ее приглашали на открытый чемпионат Корела по горнолыжному спорту, сам Корнев теперь-то уж точно знал, что в гонках на снегоходах победил именно он, а не опередивший его корпусов на пять гонщик из курортников, а Бейкер только вздыхал, потому что на бильярде выиграл всего сто двадцать долларов, а не пятьсот, как с восторженным придыханием поведал капитану Грант.
  Капитан Ферри, поддерживая игру, слушал Гранта только что не раскрыв рот, солидно кивая головой в знак согласия с тем, какие замечательные люди почтили 'Звезду счастья' своим присутствием, и всем своим видом показывая, что перевозить таких пассажиров для него ну просто величайшая честь. Как ни странно, понемногу втянулись в представление и сами пассажиры, обсуждая вояж в горы во все более восторженных тонах. Что ж, когда еще дедушка Крылов говорил про льстеца, который всегда отыщет уголок в сердце. Но усталость, пусть и приятная, сказала свое веское слово, и уже вскоре пассажиры разошлись по каютам.
  Корнев едва успел предупредить жену, что сейчас, скорее всего, последует приглашение от капитана, как пропищал сигнал внутренней связи. Дорогу до капитанской каюты Роман теперь мог найти и сам, но за дверью его уже поджидала Кэтти. Пока они шли, Корнев пытался думать о результатах разговоров, которые они с Хайди вели с Дюбуа и Вителли. Решение поговорить с итальянцами и французами по отдельности оказалось до крайности удачным, и Корнев с ужасом думал, что могло бы быть, устрой они общую беседу.
  Обоих Вителли очень быстро удалось убедить, что никакого раздвоения личности у них нет, и переживать за свое психическое здоровье им не стоит. Кстати, сделать это получилось даже проще, чем Роману было разъяснить все это жене. А вот с Дюбуа вышло куда как интереснее и непонятнее. Что французский коммерсант, что его маленькая мадам отреагировали на осторожные двусмысленные намеки, с которых Корневы начали разговор, таким образом, что Роман и Хайди абсолютно уверились в полном отсутствии у собеседников каких бы то ни было ложных воспоминаний. Вообще. И вот этого Корнев никак не понимал...
  - Знаешь, Роман, - сказал капитан, едва за Кэтти закрылась дверь, - все оказалось даже занятнее, чем ты предполагал.
  Корнев изобразил на лице самый живой и неподдельный интерес, тем более что актерствовать в этом ему не пришлось.
  - Вот смотри, - капитан протянул ему несколько снимков. Так, вроде ничего особенного. Надо будет потом вспомнить, какие из них чьи, хотя чемоданов Бейкера он не видел. Ничего, видел остальные, значит, оставшиеся и будут бейкеровскими.
  - Два дня назад Кэтти убиралась в этих каютах, - продолжил Ферри, - и она говорит, что тогда чемоданы стояли иначе.
  - А она может сказать, как именно? - Корневу с трудом удалось не показать свое нетерпение. Мать же в перемать, не ошибся!
  Вместо ответа капитан молча подошел к двери и открыл ее, пропуская ждавшую снаружи стюардессу.
  - Кэтти, покажи мистеру Корневу, какие чемоданы и где ты видела в прошлый раз.
  - В каюте мистера Хаксли, вот эти, - девушка уверенно тыкала изящным пальчиком в снимки. Корнев напряг память. Ну точно! Два из четырех чемоданов Саммера и Стоун. Один из трех чемоданов Недвицки. Один из двух чемоданов самого Хаксли. И еще один, который Корнев не помнил, надо полагать, принадлежал Бейкеру. Сошлось!
  - Спасибо, Кэтти, можешь идти отдыхать, - отпустил племянницу капитан, и, дождавшись ее ухода, повернулся к Корневу: - Роман, что, черт возьми, происходит на моем корабле?!
  Для продолжения беседы капитану, похоже, потребовался стимулятор. Ферри достал из шкафа бутылку джина, два бокала, молча плеснул в них чуть меньше половины и протянул один Корневу.
  - Пассажиры травят друг друга и меняются чемоданами, - недовольно продолжил капитан, когда они с Романом чокнулись и сделали по глотку, - корабль проваливается черт знает куда и черт знает каким образом вываливается обратно. Покойники оживают. В памяти компьютера появляется то, чего там не было и быть не должно. А теперь еще и люди помнят то, чего не было! Долбанное дерьмо!
  - Помнят, говоришь, то, чего не было...
  - Да, черт бы все это побрал! Извини, Роман. Давай выпьем еще и забудем об этом. А то будешь думать, что вокруг тебя сумасшедшие. Грант, правда, говорит, что это не сумасшествие, но верится с трудом. Тем более, - капитан невесело усмехнулся, -эти ложные воспоминания, как оказалось, не у всех. А у самого Гранта как раз есть.
  Да уж, даже такого железного мужика, как капитан, вся эта свистопляска довела. На людях молодцом держится, а тут решил дать слабину.
  - Успокойся, Айвен, - ответил Корнев. - Я так думать не буду. У меня самого ложные воспоминания. И у моей жены. Ты помнишь, как вручал ей духи из кардиофлории?
  - Помню, - Ферри посмотрел на Корнева с надеждой и благодарностью.
  - Вот и мы помним, - ответил Корнев и после крепкого рукопожатия в очередной раз, после Хайди и Вителли, растолковал капитану свое представление о смысле его, и не только его, воспоминаний о небывшем.
  - Может, мне тебя врачом взять вместо Гранта? - Ферри явно повеселел, было почти что видно, как с его души свалился огромный камень и покатился куда-то под гору.
  - Ну вот еще, - хмыкнул Корнев. - Меня нельзя, я ж первым делом Недвицки и Бейкера со Стоун напою смесью снотворного и слабительного.
  Шутка, конечно, плоская и не шибко смешная, но ржали оба как те еще кони.
  - Ладно, Айвен, я, пожалуй, пойду, - дожидаться, пока капитан нальет по второй, Корневу совершенно не хотелось. - Жена ждет.
  - Спасибо, Роман, - капитан уже и сам решил обойтись без допинга и убрал бутылку в шкаф. - Иди, конечно. Мои извинения супруге передай. А Гранту, - Ферри плотоядно ухмыльнулся, - я насчет снотворного со слабительным скажу. Тоже мне доктор, таких простых рецептов не знает.
  Пересказать жене разговор с капитаном и его племянницей Роман еще смог, но только на это его сил и хватило. Хайди тоже откровенно клевала носом, так что, даже не обсуждая итоги очередного общения с главным на 'Звезде счастья', супруги Корневы предались крепкому и здоровому сну, как и положено после физических упражнений на свежем воздухе и последовавшего умеренного винопития. Здоровая реакция здоровых человеческих организмов.
  Утро Романа и Хайди также могло бы служить образцом здоровой жизни. Раннее, почти с рассветом, пробуждение, радость от встречи нового дня, сладостные минуты любовной близости, завершившиеся оглушительным взрывом ощущений и эмоций, а потом - приятная расслабленность, теплая ванна, мягкие полотенца. Счастье, простое и естественное, а потому самое что ни на есть настоящее счастье...
  Разумеется, успели проголодаться, так что завтрак заказали в каюту. Вообще, появляться в малом салоне только ко второму завтраку вошло у Корневых в привычку. Еды на этот раз заказали побольше обычного и вообще решили побарствовать - приняв доставленный завтрак, Роман отнес его в спальню и они с Хайди поглощали еду, лежа в постели.
  - Рома, - сказала Хайди, когда с завтраком закончили, - капитан говорит, что не у всех среди экипажа ложные воспоминания?
  - Ну да, - подтвердил Роман.
  - Я подумала... - не очень уверенно начала жена, - ... я подумала вот что. Мы это помним, Вителли помнят, а Дюбуа нет. Капитан Ферри и Грант помнят, а кто-то еще нет. Мне кажется, я причину такой разности нашла.
  - Разницы, - машинально поправил супругу Роман, и только потом до него в полной мере дошло, что она сказала. - Ну-ка, подробнее....
  - Мы потом с Моникой и Мирей поговорили, когда ты гнал, прости, гонял на снегоходе... - ага, уже Мирей, а не 'маленькая француженка', с Моникой Вителли Хайди нормально общалась и ранее, - ...и вот что я узнала.
  Вот тут Корневу стало по-настоящему интересно. Роман высоко ценил недоступное ему самому умение любимой жены разбираться в хитросплетениях женских заморочек, так что узнать что-то, касающееся женской половины пассажиров, только через нее и мог.
  - Вителли, как и мы, в ту ночь гладили лосося, (1) - с легкой руки Хайди это смешное немецкое выражение прочно вошло в семейный язык Корневых, - и помнят удар, с которым корабль в параллельный мир ушел.
  
  (1) 'Гладить лосося' (den Lachs streicheln) - немецкая идиома, означающая 'заниматься сексом'.
  
  При этих словах Хайди этак хитренько усмехнулась, мечтательно сверкнув глазками, что Роман начал было строить самые неприличные предположения относительно того, почему же итальянка так запомнила тот толчок. А что, очень даже...
  - А Дюбуа закончили раньше и спали уже, - прервала Хайди полет фантазии мужа. - И я думаю, здесь связь может быть. Помнят два мира те, кто при переходе не спали, не помнят те, кто спали. Ты же можешь поговорить с капитаном. Пусть он прикажет Гранту среди всего экипажа это узнать.
  Вот это Хайди умница! Вот это молодчинка! Айвен через Гранта составит полный список имеющих и не имеющих ложные воспоминания, как и тех, кто спал или не спал в момент перехода. Точную численность экипажа 'Звезды счастья' Корнев не знал, но, по его прикидкам, она в любом случае была сопоставима с количеством пассажиров, если не больше. При таком статистическом материале связь между бодрствованием при переходе и ложными воспоминаниями можно будет совершенно точно подтвердить или столь же точно опровергнуть. Практическую ценность этих сведений Корнев, правда, представить не мог, но тут, пожалуй, любое знание лишним не будет. Хайди у него просто чудо!
  Выражая восхищение умом и наблюдательностью любимой супруги, Роман уже очень скоро от слов перешел к делу, поэтому через какое-то время Корневы вернулись к расслабленному блаженству, в полной мере насладившись всем тем, что творят влюбленные пары на пути к этому состоянию. И когда поглаженный лосось уже уплыл, лежали рядом, держась за руки, смотрели друг на друга сияющими глазами, и обоим ничего не хотелось ни говорить, ни делать. 'Так бы и всегда', - можно было прочитать в глазах обоих.
  Но, плохо это или хорошо, если уж человек привык пользоваться мозгами по их прямому назначению, длительных перерывов в этом деле он не потерпит. Вот и Роман, продолжая любоваться зеркальным отражением на лице супруги своего счастья и своей радости, вернулся в мыслях к суровой и, мать ее вдаль, не всегда понятной реальности. По идее, вся эта компания подпольных естествоиспытателей никак не должна была спать той ночью. Хаксли не спал совершенно точно, да и остальным вряд ли пришло бы в голову продрыхнуть такой исторический для них момент. Значит, у них, если права Хайди, ложные воспоминания должны иметься у всех. Вот только говорить с ними об этом не стоит: отправляться вслед за Уизлером и Саммером Корневу категорически не хотелось, а забирать с собой еще и Хайди - тем более. А с этих уродов станется...
  Можно, конечно, поговорить с капитаном, пускай натравит на них Гранта. Под предлогом заботы о душевном здоровье пассажиров, хе-хе. Или не стоит?
  - Хайди, - одному ему думать, что ли? - как ты смотришь на то, если Грант поговорит насчет ложных воспоминаний с остальными?
  - А почему Грант?
  - Сама хочешь поговорить? Со Стоун или с миссис Недвицки? - подначил супругу Роман.
  Лицо Хайди исказила гримаса отвращения. Нет, говорить ни с той, ни с другой у нее никакого желания не было.
  - Только тогда Грант должен со всеми говорить, - резонно заметила Хайди.
  - Конечно, - согласился Роман. - А как ты думаешь, сам этот разговор нужен?
  - Нужен, конечно! Если Недвицки, Хакси, Бейкер и Стоун узнают, что мы говорили об этом с Вителли и Дюбуа, будет подозрительно выглядеть, что мы не говорили с ними. А если со свеми поговорит Грант, потом станет уже все равно, кто и с кем обсуждает это. Только лучше, если Грант отдельно с каждым беседовать будет.
  Да уж, тут Хайди непробиваемо права. Значит, и эту мысль нужно капитану подкинуть. Все-таки это очень удачно, что удалось наладить с Айвеном взаимодействие. Нормальный он мужик, работать с ним можно и нужно, да и чисто по-человечески общаться с капитаном Ферри Корневу нравилось. Приятное с полезным, так сказать.
  От размышлений о пользе сотрудничества с капитаном Корнев плавно перешел к чемоданам с аппаратурой Хаксли. Вот если их каким-то образом присвоить... А что, было бы неплохо! Любой инженер по этой аппаратуре сможет разобраться в сути перехода в параллельный мир, а ведь, если он сможет эту технику захватить, работать с ней в России будут не просто ученые и инженеры, а лучшие специалисты!
  Перспективы смотрелись захватывающе, но Роман сразу же вернулся на грешную землю, то есть начал потихоньку соображать, как бы это провернуть. Сначала Корнев решил, что похищать чемоданы на 'Звезде счастья' смысла нет. И спрятать некуда, и потом вынести проблемно, и с капитаном портить отношения никак нельзя. Однакоуже вскоре понял, что сильно ошибается. Если вся эта компания сразу после окончания круиза разбежится кто куда, как он будет их отлавливать? А если не разбегутся сразу, единственное место на Кореле, где они могут еще какое-то время держаться вместе, это где-нибудь у Недвицки, потому что только эти мумии имеют недвижимость на Кореле. Ага, и как ему потом в их владения пробраться? Опять же, никакой гарантии, что в этом случае аппаратура так и останется в знакомых Корневу чемоданах, а не будет из них извлечена. Нет, получается, что захватывать чемоданы с такинственной техникой надо как раз-таки на 'Звезде счастья' до того, как все их хозяева окажутся недоступны. А раз надо, значит, думаем, как бы это половчее сделать. Время на такие раздумья еще есть.
  И, кстати, а почему думать над этим должен он один? Не так уж сильно Корневу хотелось вставать с кровати, но все-таки он встал и, прихватив по пути коммуникатор, отправился в ванную - составлять послание Лозинцеву. Такие операции - его епархия.
  
  Глава 26
  
  Как и большинство командиров, проверяющих выполнение своих приказов, проходившее в их отсутствие, подполковник Лозинцев искал, к чему бы придраться. Искал - и не находил, что его, в общем-то, радовало. Почему в общем, а не полностью? Ну вы и спросили... Потому что когда человек по-настоящему и полностью чему-то рад, он эту радость не скрывает. А вот господин подполковник показывать свою радость пока что не собирался. Ротмистр Сергеев, конечно, отличный офицер, сделал все в лучшем виде, но все-таки пусть малость помандражирует, соображая, все ли исполнено как надо. Может, кстати, и вспомнит какое-нибудь свое упущение, не замеченное подполковником. А не вспомнит - значит, никаких недоработок не было, что вообще прекрасно. Вот тогда уже и можно (и даже нужно!) будет показать ротмистру, что начальство им довольно. Но только тогда, а никак не раньше.
  Спецгруппа штабс-ротмистра Карапаева из пяти офицеров Отдельного корпуса жандармов уже разместилась на Кореле, получила вполне грамотно залегендированное прикрытие и приступила к работе - выявлению и взятию под контроль каналов связи фигурантов, изучению театра действий (пока еще не боевых, но мало ли?!), прогнозированию возможных ситуаций и планированию своей работы в каждой из них. Завтра на Корел должен был прибыть личный резерв подполковника. И пусть резерв этот состоял всего из двух человек, зато каких! Штабс-капитан Филатов и сотник Ерохин даже в спецназе ГРУ имели громкую славу на редкость лихих и удачливых мастеров тайных дел. Ну, разумеется, насколько вообще громкой могла быть слава у того, например, кто может без шума и суеты за неполные полчаса вскрыть две прочных двери с надежными замками, пробежаться с первого этажа на третий и обратно, оставив за собой с десяток мертвых тел, да так, чтобы в соседних комнатах никого не потревожить. Был со штабс-капитаном Филатовым такой случай. Где и когда - разглашению не подлежит. Никак не могла быть громкой и слава сотника Ерохина, хотя взрыв в Картерсвилле на Миллисенте прогремел знатно - как по звуковому эффекту, так и по последствиям. Но, строго говоря, а при чем тут сотник Ерохин? Его-то, когда со страшным грохотом отправилась в полном составе в преисподнюю одна из местных банд, на планете уже и не было. И вообще, как потом установило следствие, бомбу принес на бандитскую сходку один из ее же участников. Ох уж эти самодельные бомбы... Сплошь и рядом взрываются, когда им вздумается! Правда, открывая кейс, тот бандит сам не знал, что именно в нем притащил, ну да бывает и такое. А вот не надо, ох, не надо было той банде напрашиваться на совершенно необоснованное участие в доходах одной уважаемой местной компании, принявшей на себя представительство на планете интересов сразу нескольких поставщиков различных товаров из России. Не полезли бы, глядишь, и не прошумели бы так на весь городок. Но нет худа без добра - после того громкого взрыва на Миллисенте стало потише. В том смысле, что местный криминал потом на импортеров русских товаров даже посмотреть лишний раз как-то стеснялся.
  Подполковник Лозинцев, понятное дело, в глубине души надеялся, что на Кореле дело обойдется и без Филатова с Ерохиным, однако совершенно справедливо считал, что лучше в случае чего иметь их под рукой. Спокойнее, знаете ли. Уж эти двое, если что, сумеют справиться с самыми тяжелыми осложнениями хода событий и самыми неуместными отклонениями от его, Лозинцева, планов.
  Сам Лозинцев появляться на Кореле не планировал. Все же во второй своей ипостаси - подполковника Фомина - он был слишком уж заметной для западных и местных противников фигурой. На всякие изменения внешности, фальшивые документы и подделку биометрических данных всегда найдется противоядие, так что риск тут был неуместен. Жандармам и гээрушникам на Кореле будет чем заняться и без того, чтобы охранять своего шефа.
  Присутствие на Кореле ротмистра Сергеева подполковник тоже считал излишним, хотя и по другим причинам. Во-первых, штабс-ротмистр Карапаев и сам справится. Во-вторых, если что, вступят в дело штабс-капитан Филатов и сотник Ерохин. В-третьих, Сергееву пора уже учиться не только самому действовать, но и планировать операции так, чтобы их выполнение не требовало его личного руководства на месте. Для себя подполковник Лозинцев уже решил, что именно Сергеева будет готовить себе если уж не в преемники, то в самые близкие помощники, так что самое время начать учить его нелегкому ремеслу старшего командира. Нет, кое-какие операции ротмистр уже планировал, но тут масштаб повыше. Ну и, в-четвертых, командиров на Кореле и так хватит. Группой командует Карапаев, а общее руководство пусть осуществляет Корнев. В конце концов, что там и как, ему известно лучше чем кому бы то ни было, вот пусть и указывает, что делать, а уж как делать, Карапаев и тем более Филатов с Ерохиным, разберутся сами.
  Несколько озадачил подполковника буквально только что пришедший от генерала Николаева приказ об обязательном обеспечении безопасности Корнева и его жены, особенно содержащееся в приказе указание на соответствующее требование его величества. Что-то не помнил Лозинцев, чтобы раньше его величество обращал внимание на личности агентов в процессе выполнения ими своих заданий. Вот после выполнения - это да, тут государь император не упускал случая и лично наградить, если было за что. Самому Лозинцеву, тогда еще ротмистру, например, 'Георгия' вручал однажды. Однако же в том деле у ротмистра Лозинцева были все шансы погибнуть, и вроде бы император его безопасностью не интересовался. А тут вот так...
  Впрочем, никаких осложнений в свете требования его величества подполковник не видел. Он и сам не имел никакого желания терять такого агента. Что ни говори, а Корнев стал для русской разведки на Фронтире ценным приобретением. А кто его разглядел и привлек к делу? Вот то-то же! Так что обеспечит он безопасность и самого штабс-ротмистра, и его супруги, уж пусть генерал Николаев и его величество не сомневаются.
  Ну, теперь-то стараниями подполковника Лозинцева охранять супругов Корневых на Кореле уже было кому, и господин подполковник мог заняться другими делами, ради которых он, собственно, и прибыл на Тринидад. Надо ставить в ружье всю агентуру на Фронтире (и не только на Фронтире) и сплести паутину, в которую неминуемо попадет каждый, кто проявит хоть какой-то интерес к Корелу. Никаких признаков и тем более сведений о том, что инцидент со 'Звездой счастья' стал известен его западным коллегам-противникам, Лозинцев пока не видел и не имел, однако же поводом сидеть сложа руки это никак не считал. Так что, показав-таки ротмистру Сергееву свое удовлетворение его работой, подполковник Лозинцев тут же загрузил ротмистра новыми задачами, а сам засел за изучение последних рапортов и агентурных сообщений. Ему еще генералу Николаеву надо будет ежедневно докладывать...
  По странному капризу течения времени на разных планетах именно сейчас, когда подполковник Лозинцев напомнил сам себе о ежедневных докладах генералу Николаеву, сам генерал-лейтенант Николаев как раз докладывал императору. Было, конечно, у генерала и о чем доложить помимо последних новостей с Корела, но именно к событиям на Кореле его величество проявил наибольший интерес.
  - Вы говорите, штабс-ротмистр Корнев считает необходимым изъять аппаратуру, использованную Хаксли в ходе его эксперимента? - уточнил император.
  - Так точно, государь, - поскольку Константин Четвертый уже назвал генерала по имени-отчеству, титулование монарха было сокращено до предела.
  - Хм, а этот Корнев молодец... Прямо-таки дипломат, - задумчиво произнес император после некоторой паузы. Генерал Николаев, имея немалый опыт докладов его величеству, плавно переходящих в беседы, терпеливо ждал, когда государь продолжит. Вставить сейчас хоть слово было бы со стороны генерала недопустимой оплошностью.
  - Да, дипломат, - император подвел черту под своими размышлениями и принялся делиться с генералом их результатами. - Разумеется, изъять самого Хаксли было бы, наверное, проще, нежели пять чемоданов с аппаратурой, однако же Корнев предлагает завладеть именно аппаратурой. Я так понимаю, он отдает себе отчет в тех сложностях, которые были бы вызваны похищением профессора Хаксли.
  - Вы говорите о дипломатических сложностях, государь? - уточнил генерал.
  - Ну что же вы, Олег Анатольевич, думаете, раз я назвал Корнева дипломатом, то только дипломатические сложности имел в виду? - с укоризной спросил император. - Не только и не столько. Конечно, ваши специалисты вывезли бы Хаксли так, что доказать нашу причастность к его похищению было бы невозможно, в этом я не сомневаюсь. Вот только вы лучше меня знаете, что в таких делах доказательства для принятия ответных мер не требуются, все решается после ответа на вопрос 'кому выгодно'.
  Эту особенность тайной войны разведок генерал Николаев действительно знал лучше, так что промолчал, изобразив лицом полное понимание и согласие.
  - И вряд ли мы бы после такого похищения смогли наладить с этим Хаксли нормальные рабочие отношения. Я бы, например, не удивился, если бы он попытался увести нас в сторону, дать ложные сведения, совершить несколько преднамеренных ошибок в расчетах и так далее. Не удивился бы и посчитал профессора Хаксли в своем праве.
  Генерал-лейтенант вновь одним выражением лица признал правоту его величества. Это точно. Можно было бы, конечно, принять известные меры воздействия, чтобы принудить Хаксли к сотрудничеству. Нет, никакого физического насилия или психологического давления, Боже упаси! Но во многих случаях неплохо работают правильно подобранные медикаменты... С одной существенной оговоркой: чем более высоко организован интеллект человека, тем меньше от этих средств толку, зато больше побочных эффектов. И главное - тут ведь еще надо знать, о чем спрашивать, а те специалисты, которые пока что имелись в распоряжении генерала, даже возможность такого явления с трудом себе представляли. И как в таком случае ожидать от них толковых вопросов?
  А аппаратура - совсем другое дело. Железо, оно и есть железо, законы физики и свойства материалов одинаковы во всем космосе и уж тем более во всех государствах, так что, получив технику этого Хаксли, наши специалисты так или иначе разберутся, что там к чему и как оно работает. Тем более, тут никаких сомнений не было, к работе с этой аппаратурой привлекут самых лучших ученых и инженеров.
  Да и насчет того, что Хаксли был бы в своем праве, осложняя нашим специалистам жизнь и работу, его величество опять-таки прав. Любой нормальный человек в таком положении поступил бы именно так. Другое дело, что по роду службы генерал понимал - иной раз человека надо ломать. Ломать жестко и беспощадно. Но опять же, в данном случае на пользу делу это вряд ли пошло бы...
  - Есть еще и моральная сторона вопроса, - добавил, подумав, император. - Запад, конечно, нагадить и напакостить нам никогда не поленится, и никакими моральными сомнениями тут терзаться даже не подумает. И мы, разумеется, отвечать на такое увещеваниями никогда не будем. Вот только опускаться до их уровня не будем тоже. Дать подлецу по физиономии - это нормально. Выстрелить в ответ на оскорбление - во многих случаях также вполне уместно. Но отвечать на мерзость и подлость мерзостью и подлостью - уже нельзя, хотя, пожалуй, в редчайших случаях и допустимо. Но никогда нельзя делать подлость первыми.
  Вот тут генерал Николаев мог бы и поспорить, но делать этого не стал. У государя своя мера, у него, генерала тайной войны - своя.
  - Впрочем, вам, Олег Анатольевич, это не так интересно, как я понимаю, - с улыбкой добавил государь. - В любом случае даже без Хаксли на Западе рано или поздно придут к тому же, и скорее рано. Записи какие-то он все равно оставил, те или иные предварительные изыскания проводил, восстановить потом все это будет не настолько сложно. Уж если что-то один раз открыто в науке, этого уже не закрыть. Помните же, как ни берегли мы две с половиной сотни лет назад секрет полетов через гиперпространство, а все равно на Западе его раскрыли. Так что наша с вами задача - разобраться самим, а уж найти способ обойти западников в этом параллельном мире мы сумеем. Не первый раз, слава Богу. И потому аппаратура Хаксли нам просто необходима. Может быть, у вас есть что возразить?
  - Нет, государь, - просто ответил генерал. - Я и сам пришел к выводу о том, что лучше изъять аппаратуру Хаксли, а не его самого, правда, по другой причине.
  - Поделитесь, - заинтересованно сказал император.
  - Завладеть аппаратурой и вывезти ее с Корела так, чтобы это никак не было связано с Корневым, точнее, с Корневыми, нам будет проще, чем убедительно замаскировать причастность Корневых к похищению Хаксли.
  - Ну вот видите, Олег Анатольевич, если решение правильное, прийти к нему можно многими путями. Интересно, чем руководствовался здесь сам Корнев?
  Генерал Николаев постарался показать, что ему это тоже интересно, но никаких предположений по данному вопросу у него не имеется.
  - Впрочем, - усмехнулся его величество, - если вы еще не забыли о моем пожелании, я у него и сам еще спрошу.
  В ответ генерал изобразил вежливую улыбку и наклонил голову, демонстрируя, что шутку его величества понял. Ну, в самом деле, не мог же государь всерьез предположить, что генерал забыл недвусмысленно высказанное монаршее пожелание обеспечить безопасность Корнева и его жены! Однако же мысли генерал-лейтенанта занимал совсем другой вопрос. Вот хорошо это или плохо, что его величество проявляет такой интерес к персоне штабс-ротмистра Корнева? В смысле, хорошо это или плохо и для самого генерала Николаева и для возглавляемого им дела? Конечно, плюсов тут просматривалось куда больше, нежели минусов. Благосклонность государя к офицеру его, генерал-лейтенанта Николаева, отдела Главного разведуправления Генерального штаба - это награды не только штабс-ротмистру, но и самому генералу, это благосклонность ко всему отделу, это высочайшее разрешение на проведение многих, так сказать, смелых и нестандартных операций, за которыми последуют новые награды, да и чины с должностями тоже. Даже в его звании и должности генерал-лейтенанту было куда расти, а какой нормальный офицер откажется от повышения? Офицер без честолюбия - это и не офицер уже, а какое-то ходячее недоразумение...
  Но все эти блага прольются на генерала Николаева только при одном условии. Операция, главным действующим лицом в которой оказался штабс-ротмистр Корнев, должна завершиться успехом. Строго говоря, задачу, ему поставленную, штабс-ротмистр уже выполнил и выполнил с блеском. Провел наблюдение, сделал правильные выводы, предложил вполне разумное и целесообразное решение. Даже кандидата на вербовку нашел перспективного, капитана Ферри. Однако теперь, когда операция в силу открытых Корневым обстоятельств вышла на другой уровень, этого уже мало. Теперь с именем Корнева будет связываться получение доступа к выходу в параллельный мир, а это такие перспективы... Даже в случае неудачи (генерал, в общем-то чуждый всяческим суевериям, все-таки мысленно трижды сплюнул) штабс-ротмистр останется первым, кто добыл эти ценнейшие сведения, и наградами его не обойдут. Но только его одного. Так что работаем, делаем все, чтобы превратить открытие штабс-ротмистра в очередной тихий и незаметный триумф русской разведки.
  
  Глава 27
  
  - Spieglein, Spieglein an der Wand,
  Wer ist die Schönste hier im Land?
  Sag mir, was zieh' ich heut' an,
  Sag mir, was ich tragen kann... (1)

  Напевая немудреную веселую песенку, Хайди вертелась перед зеркалом, подбирая наряд к очередному выходу в салон. Роман, развалившись в кресле, с интересом наблюдал за попытками жены нарядиться сегодня как-нибудь ну просто совершенно по-особенному, да еще и применяя при этом крайне ограниченные ресурсы своего походного гардероба. Надо полагать, после того фурора, который Хайди произвела в салоне вчера, одеться пусть красиво и эффектно, но уже привычно для остальных пассажиров супруга считает недостаточным для поддержания на должном уровне своего резко повысившегося престижа.
  
  (1) Зеркальце, да на стене,
  Кто прекраснее всех в стране?
  Что мне надеть, подскажи,
  Что мне носить, покажи...
  Песня 'Spieglein, Spieglein' ('Зеркальце, зеркальце') группы Die Twinnies (Германия), 2009 год. Авторы Астрид Пастер и Франциска Паули, перевод автора книги.

  
  Вчера Ленни Грант решил устроить среди пассажиров что-то вроде конкурса талантов. Грамотно сработал, кстати, надо отдать ему должное. После очередного танцевального шедевра от Вителли Грант начал интересоваться, может ли кто-то еще из леди и джентльменов порадовать собратьев по круизу своими способностями, вот Хайди и вызвалась посидеть за синтезатором вместо Джины Корби. Что любимая жена хорошо играет, Роман, в общем-то, знал, но тут Хайди превзошла сама себя, как в технике игры, так и в репертуаре. Бодрые и веселые мелодии она играла настолько лихо и задорно, что те же Вителли, в очередной раз исполнив какой-то невероятно сложный танец, попросили Корнева утихомирить супругу, потому что больше не могут танцевать, а музыка, которую она играет, слишком уж настойчиво к танцам зовет. Бог их знает, всерьез они это говорили или в шутку, но смотрелись и правда выдохшимися, особенно Моника. А играя музыку медленную и лиричную, Хайди буквально отправляла слушателей в волшебный полет на крыльях мечты, да так, что Моника Вителли и Мирей Дюбуа даже расплакались от переизбытка чувств. Недвицки, и те вспомнили молодость (если, конечно, она у них когда-то была, в чем Корнев сильно сомневался) и соизволили медленно и осторожно покружиться в танце.
  Явно превзойдя мисс Корби в искусстве зажигания публики, Хайди не остановилась на достигнутом и, вновь уступая Джине ее законное место за синтезатором, сказала, что вот если бы тут был аккордеон, она бы и еще не такое смогла. Дальше все пошло как в кино - Грант подозвал к себе стюардессу Сьюзи, та куда-то ушла и минут через пять принесла аккордеон. Ну, тут Хайди и выдала...
  Честно говоря, Роман так и не смог оценить, на чем его супруга играла лучше - на аккордеоне или на синтезаторе. Ведь аккордеон хорош тем, что не требует от исполнителя сидеть на месте. Играть на аккордеоне можно и сидя, и стоя, и даже на ходу. И когда Хайди пошла по салону, лавируя между столиками и наяривая что-то разухабистое, всю мужскую половину пассажиров вместе с Грантом и капитаном Ферри занимало не желание вслушаться в бесшабашную музыку, а еще более сильное желание получше рассмотреть исполнительницу, особенно сзади - спереди-то она была прикрыта аккордеоном. Ну, казалось бы, что, не видали красивых женщин, что ли? Но даже Корнев глядел на жену с куда большим вожделением, чем обычно. Все же когда женщина стремится сохранять на ходу равновесие, которое в данном случае нарушал висящий впереди инструмент, это выглядит куда возбуждающе, чем даже хорошо поставленная походка 'от бедра'.
  Как ни странно, особой ревности Роман не испытывал. Он снисходительно поглядывал на этих несчастных, вынужденных лишь во все глаза пялиться на ту вызывающую красоту, что через час-другой будет принадлежать только ему. Однако в эту бочку меда тут же попала не ложка даже, а здоровенный половник дегтя - когда Корнев заметил, как на его жену смотрит этот чертов Бейкер. Точно Хайди сказала еще в первый вечер на 'Звезде счастья' - как на еду. Вот же ублюдок, мать его...
  Впрочем, острый приступ желания поковыряться в глазах Бейкера вилкой тут же сменился этаким довольным злорадством - взгляд Бейкера перехватила и сидевшая рядом Стоун и уже через мгновение этот подонок яростно сверкал глазами в сторону этой шлюхи. Похоже, она под столом пнула его ногой. Хороша парочка, нечего сказать! Вот было бы здорово, если он ее на хрен задушил, а она перед этим успела подсыпать ему лошадиную дозу той гадости, которой отравила Саммера!
  В общем, вечер вчера удался. А уж то, что они с Хайди устроили после него в кровати... Это была просто какая-то феерическая, неописуемая и непередаваемая роскошь, настоящее торжество дикого, необузданного и ничем не ограниченного восторга и счастья.
  Корнев поймал себя на том, что вот прямо сейчас лучше прошлую ночь не вспоминать, потому как желание, поднимающееся в нем с этими мыслями, стоило немедленно подавить. Не хватало еще, чтобы он оторвал жену от, кажется, близкого уже к завершению процесса выбора подходящего к случаю наряда. Что ж, похоже, второй вечер подряд ни у кого не будет сомнений, кто в салоне 'Звезды счастья' самая-самая...
  От грешных и сладких мыслей Роману, пусть и не сразу, помогли отвлечься воспоминания о вчерашнем дне и о том, что было сегодня вот до этого самого момента. Дни, кстати, что вчера, что сегодня, оказались вполне себе неплохими. Даже не в красотах природы Корела тут дело, хотя и они продолжали радовать своим буйством и разнообразием. Вообще, Корнев давно заметил, что на всех мирах Белого космоса, где ему довелось побывать - что на русских, что на немецких, что на Фронтире - люди предпочитали селиться там, где климат напоминал земные субтропики. Видимо, белым людям на Земле остро не хватало такого мягкого климата. Однако на Кореле природа поражала невероятным сочетанием привычной Корневу, да и не ему одному, мягкости климата с кричащей яркостью растительного и животного мира, на других планетах более свойственной широтам тропическим или экваториальным. По крайней мере, такого Роман не видел нигде.
  А еще вчера и сегодня Ленни Грант в своей медицинской ипостаси побеседовал со всеми пассажирами и всем экипажем 'Звезды счастья' и буквально два часа назад Корнев вернулся от капитана с полным подтверждением догадки любимой жены. То, что не признались в наличии ложных воспоминаний оба Недвицки и Стоун, картину, на взгляд Романа, никак не портило - мумии-финансисты вполне могли и спать в момент перехода, а Стоун, скорее всего, соврала. В остальном все сходилось - воспоминания о том, чего не было, присутствовали у тех, кто при переходе в параллельный мир бодрствовал, и начисто отсутствовали у тех, кто этот историческое событие проспал.
  Ясное дело, это известие только прибавило Хайди уверенности в себе и еще сильнее побуждало ее приложить все силы, чтобы сохранить за собой место 'первой леди' на корабле. А что, Роман был не против. Помимо всего прочего, такой образ, как представлялось Корневу, выводил его жену из-под возможных подозрений в какой-то особенной заинтересованности в происходящем на 'Звезде счастья'.
  С нарядом Хайди наконец определилась. На взгляд Романа - более чем удачно. В меру ярко и вызывающе, но вполне прилично, не создавая ощущения доступности, пусть и ложного. Помимо всего прочего, упаковка прекрасного тела супруги хорошо сочеталась с созданным ею сооружением из волос и нанесенной на лицо боевой раскраской. Осталось еще подобрать ко всему этому шедевру украшения и можно отправляться на неравную для всех остальных пассажирок битву за королевский трон. Так, пора бы и самому приодеться...
  Придумать что-то из ряда вон выходящее после вчерашнего было трудно, но Грант извернулся. Едва Корневы появились в салоне, Джина Корби, до этого игравшая что-то медленное и спокойное, поприветствовала их бодрящей мелодией, сопровождаемой аплодисментами собравшихся. Хайди ответила величественным, поистине королевским кивком, а Роман даже слегка оторопел. Как-то не замечал он никогда раньше за женой этаких царственных манер. Где, интересно, она такому научилась?
  Где-то через полчаса, явно по наущению Гранта, мисс Корби оставила свое место за синтезатором, подошла к столику, за которым сидели Корневы, вежливо извинилась перед Романом и попросила миссис Корневу показать некоторые незнакомые ей раньше мелодии. В результате они с Хайди уже очень скоро музицировали вдвоем - одна на синтезаторе, другая на аккордеоне. Играли тихо, не стараясь завести публику, больше для фона. Публика, откровенно говоря, и сама не спешила заводиться - должно быть, со вчерашнего дня впечатлений пока хватало.
  Стараниями Гранта пассажиры оказались перемешанными. Оба Недвицки, Бейкер и Жан-Кристоф Дюбуа уселись играть в бридж, Моника Вителли, Мирей Дюбуа и Стоун образовали женский междусобойчик, а Корнев образовал мужской клуб со своим итальянским тезкой и Хаксли.
  О чем там щебетали дамы и пластиковая шлюха, Роман даже не догадывался, а вот оба его собеседника начали с всяческих восхвалений в адрес неподражаемой миссис Аделаиды. Корнев с видом сытого кота принимал эти славословия, а затем попытался взять нить разговора в свои руки. Очень уж интересно было бы разговорить Хаксли.
  - Ну что вы, что вы, - в ответ на очередное выражение восторга со стороны тезки начал потихоньку Роман, - у нас здесь вообще все таланты. Уж как вы с Моникой танцуете - это же засмотреться можно! А помните, как замечательно пел наш добрый мистер Грант?
  - Оказавшийся, ко всем своим способностям, еще и врачом, - вставил Хаксли.
  - Кстати, мистер Хаксли... - начал было Вителли.
  - Бернард, - перебил Хаксли. - Просто Бернард.
  - Хорошо, Бернард. Я - Романо.
  - А я - Роман, - вставил Корнев.
  - О! - обмениваясь рукопожатиями с Корневым и Вителли, восхитился Хаксли. - Какое совпадение!
  - А давайте-ка пересядем, - предложил Корнев. - Бернард, поменяемся местами.
  - Зачем? - не понял Хаксли.
  - У нас, русских, примета такая. Если кто-то займет место между двумя людьми с одинаковыми именами, его ждет удача.
  - Спасибо! - Хаксли идея явно понравилась. - Если внезапно разбогатею, обязательно выплачу обоим комиссионные.
  - Будем ждать, - с готовностью отозвался Корнев. - Но, Романо, извини, я тебя перебил. Ты вроде что-то начинал говорить?
  - Да, конечно. Бернард, а ты как думаешь, что тогда с нами произошло? Вот Роман говорит, что было возмущение магнитного поля планеты, из-за этого корабль сбился с курса и не было связи.
  - Интересно, - Хаксли повернулся к Корневу. - А почему вы так считаете?
  - Я капитан-пилот. У нас такие ситуации бывают или из-за гравитации или из-за магнитных полей и излучений. Никогда не слышал, чтобы были какие-то гравитационные катаклизмы на планетах, так что только магнитные возмущения и остаются.
  - Вот что значит практика, - усмехнулся Хаксли. - Я профессор физики и подошел к этой гипотезе не сразу, а вы моментально определили две возможности и с полным на то основанием исключили одну их них. Мои поздравления, Роман!
  Ага, вот ты, дружок, и попался! - злорадно подумал Корнев. - Признал, что физик, и тут же согласился с моей бредовой теорией. Ну-ну. Вслух, разумеется, сказал совсем другое:
  - Давайте выпьем за союз теории и практики!
  Предложение было с радостью принято, стюардесса с напитками подоспела вовремя, и когда вино во взятых бокалах уполовинилось, Роман с самым невинным видом продолжил раскручивать Хаксли.
  - Наверное, преподавать физику - нелегкое дело? Я помню себя студентом - балбес балбесом!
  - Кто-то же должен заботиться и о балбесах, - рассмеялся Хаксли. - И потом, это хороший заработок. Если бы я занимался только экспериментами и теоретическими изысканиями, на этот круиз не заработал бы ни за что. И кстати, Роман, лично мне кажется, что управлять в одиночку космическим кораблем куда сложнее.
  - Ну, кому что, - Корнев решил поддержать Хаксли в его явном стремлении уйти от продолжения темы. - Хотя да, бывают и свои сложности. Вот, помню, был у меня случай...
  Рассказывая космические байки, Роман исподволь осмотрелся. Хм, надо же, не заметил, как Хайди оказалась за столиком женского клуба. Дико было видеть жену, оживленно болтающую с чертовой гадюкой Стоун. Надо бы напомнить Хайди об осторожности, от этой шлюхи можно ожидать любой гадости. Так, сейчас аккуратно закруглить байку и быстро придумать предлог отвлечь супругу...
  Тут на помощь Корневу неожиданно пришел Грант, захлебывающимся от радости голосом (и как ему это удается, мать его?!) сообщивший публике о блистательной победе мистера и миссис Недвицки в игре против мистера Бейкера и мистера Дюбуа. После положенных по такому случаю аплодисментов высушенные финансисты чинно и с достоинством удалились, впервые на памяти Корнева попрощавшись с остальными пассажирами. Почти сразу раздосадованный француз увел свою маленькую жену, прямо по пути начавшую его успокаивать, Стоун с до крайности недовольной миной покинула дамское собрание и уселась за столик с Бейкером, периодически поглядывая на Хайди не со злобой даже, а с каким-то недоумением, Моника и Хайди, веселые и довольные, подошли к столику, занятому их мужьями и Хаксли.
  - Caro mio, (2) пойдем? Я что-то устала, - наклонилась Моника к мужу.
  - Да, конечно. Роман, Бернард, прошу меня извинить, до завтра! - торопливо попрощался Романо.
  
  (2) Caro mio - дорогой мой (итал.).
  
  Почти сразу откланялся Хаксли, а через пару минут к выходу потянулись и Бейкер со Стоун, так и не сумевшей спрятать выражение полного непонимания происходящего.
  - Подожди, - сказала Хайди, когда Роман приобнял ее. - Я не попрощалась с Джиной.
  Прощание затянулось на несколько минут. Корнев уже подумывал, не показать ли нетерпение, когда жена вернулась.
  - Хайди, а зачем... - начал было Роман, увидев в руке жены бокал с шампанским, но Хайди приложила палец к губам и мгновенно стерла с лица веселье и жизнерадостность.
  - Что случилось? - встревоженно спросил Корнев, едва они вошли в каюту.
  - Я незаметно выпила из другого бокала, - улыбнулась Хайди и вновь посерьезнела. - А этот спрятала за синтезатором. Отдай его капитану, пусть Грант проверит, что там.
  Роман не успел задать следующий вопрос, как жена шумно вздохнула и продолжила:
  - Ты сам говорил мне, из рук Стоун напитки не брать. Этот бокал мне дала она. Может быть, зря я переживаю, но мне кажется, эта... - Хайди наморщила лоб, вспоминая подходящее слово, - эта стерва пыталась меня отравить.
  
  Глава 28
  
  - Слабительное.
  - Что?! - не понял Корнев.
  - Слабительное, - повторил капитан Ферри. - Эта сука пыталась напоить твою жену убойной порцией слабительного.
  Роман выругался. Незамысловато и очень злобно. Естественно, по-русски. Но капитан понял все правильно.
  - Черт, кто бы мог подумать... Но жена у тебя быстро сориентировалась, молодец.
  - Я ей сказал, чтобы из рук Стоун не брала напитков. Хватит с нас Саммера.
  Однако же Стоун и падаль... И дура. Из-за бабского бзика пойти на такое! Не вышло у нее стать королевой красоты, мать ее проститутскую, так решила настоящую королеву обгадить... А ты сама, сучья гнида, хоть что-то пыталась сделать, чтобы такой королевой стать?! Или думала, что и так самая-самая?! Ну, погоди же, сука...
  - Да, тут ты прав. Думаешь, все-таки, это она его?
  - А кто еще? Айвен, ты еще сомневаешься?
  - Нет, Роман, уже не сомневаюсь. Черт! - капитан стукнул по столу кулаком. - Не рейс, а сплошной кошмар... Провал этот... Психопатка-убийца на борту... Идиотские выкрутасы с памятью... Дерьмо!
  - Дерьмо? - деланно удивился Корнев. - Нет, Айвен, это еще не дерьмо.
  - Что еще? - нервно дернулся капитан.
  - Я вчера с Хаксли поговорил, - Корнев дал капитану пару секунд, чтобы тот переключил внимание и вспомнил, кто такой вообще этот Хаксли, - так вот, он - физик. Профессор физики.
  - И что? - не понял Ферри.
  - Что? Айвен, а тебе не кажется странным, что он молчал, когда ты уверял пассажиров, что все будет хорошо? Бейкер вылез, а Хаксли молчал?
  - А ведь верно...
  - И знаешь, я ему вчера высказал совершенно идиотскую идею, что 'Звезда счастья' просто сбилась с курса из-за возмущения магнитного поля планеты...
  Капитан хищно хмыкнул, соглашаясь с тем, что идея и вправду идиотская.
  - А он согласился, - добавил Роман. - Еще и хвалил меня за догадливость и сообразительность.
  - Ничего себе... - недоуменно протянул Ферри.
  - Какие мысли по этому поводу? - поинтересовался Корнев.
  - Хм... Хочешь сказать, он знал? Или сам устроил?
  - Ну сам не сам, а знал - это точно. И, Айвен, заметь: знал заранее.
  - Почему заранее? - капитан честно старался справиться с обрушившейся на него информацией, но получалось пока что не очень.
  - А почему именно у Хаксли стояли пять чемоданов разных людей? И именно когда 'Звезда счастья' провалилась черт знает куда? Айвен, я готов на любые деньги поспорить, что в этих чемоданах никаких шмоток нет - только какая-то чертова аппаратура!
  - Посмотреть предлагаешь? - ага, молодец, капитан, справился все-таки.
  - Неплохо бы, - кивнул Корнев. - Только, боюсь, там хитрые замки.
  - Боишься? Или знаешь? - нет, капитан точно пришел в себя.
  - Так и ты знаешь, - пожал Корнев плечами. - Снимки-то ты видел.
  - Видел, - согласился Ферри. - Только не обратил на это внимание. А ты обратил.
  - Я не только на это обратил, - веско сказал Корнев. - Я вот обратил внимание еще на то, что Хаксли, Недвицки, Бейкер, Стоун и тот же Саммер - это одна компания. И все твои, Айвен, проблемы в этом замечательном рейсе растут из одного места.
  - Я понял тебя, - медленно, с растяжкой произнес капитан и уже решительно продолжил: - Извини, Роман, мне надо все это обдумать. Насчет этой суки Стоун я скажу Гранту и Кэтти, за ней будут присматривать и, если что, помешают. Черт, пока не приложу ума, что с этой тварью делать... Ладно. Если сам что придумаешь - скажешь мне, я помогу.
  - Хорошо, Айвен, спасибо.
  Возвращаясь в каюту, Корнев не торопился. Он примерно представлял, как воспримет Хайди известие о том, что именно готовила для нее эта безмозглая гадюка, и потому понимал, что какое-то время ему будет не до размышлений. А поразмыслить было над чем. Что-то такое мелькнуло в голове, пока он говорил с капитаном. Черт, но вот что... Ладно, как ни печально, но придется подумать об этом попозже.
  Жена ожиданий Романа не обманула. Она долго ругалась, восполняя недостаточное знание русских ругательств и нехватку умения ими пользоваться широким применением немецких слов и оборотов, при всем их грозном и тяжеловесном звучании не лишенных некоторого злобного изящества. Впрочем, и по-русски Хайди иной раз выдавала нечто особенно забористое, причем Роман с удивлением отметил, что кое-какие словечки и выражения жена позаимствовала явно не из его репертуара. Интересно, кто это в женской гимназии научил Аделаиду Генриховну так высказываться - милейшие учительницы или очаровательные гимназистки?
  Весьма богатой оказалась и фантазия супруги в плане того, как, по ее мнению, следовало бы наказать пластиковую шлюху. Роман даже не подозревал о таких садистских наклонностях любимой жены, пусть даже и проявлявшихся лишь на словах. Утопление в дерьме, например, было самой гуманной карой из озвученного перечня.
  Закончив делиться с мужем своими впечатлениями и фантазиями, Хайди сразу перешла к делу.
  - Что будем делать? - поинтересовалась она, едва переведя дыхание.
  - Не обижайся, но пока ничего, - ответил Роман. - Капитан приказал Гранту и Кэтти следить за ней и аккуратно вмешиваться, если она попробует вручить тебе, а может, и кому-то еще, бокал с любым питьем. Сама ты и так ведешь себя осторожно. Вот так пока и продолжим.
  - Да, - немного подумав, согласилась Хайди. - Я понимаю, надо так. Но, Рома, я при первой же возможности хотя бы просто разобью ее морду!
  На взгляд Романа, спорить тут было не с чем, и потому, закончив разговор на этой оптимистической ноте, супруги Корневы принялись собираться. Сегодня их, как и остальных пассажиров 'Звезды счастья', ждал берег местного океана.
  С фантазией у хозяев огромного курортно-развлекательного комплекса на океанском берегу все было неплохо - комплекс носил гордое название 'Стелла Марис'. Хайди, вспомнив гимназическую латынь, опознала в этом звучном имени морскую звезду. Не иглокожее животное в виде пятиконечной звезды, а просто морскую звезду. Или, если угодно, 'Звезду моря'. Сплошные звезды тут у них, однако...
  Купаться в соленой океанской воде оказалось поинтереснее, чем в прошлый раз в озере, а вот от обеда впечатление осталось двойственным. Небольшой кораблик-ресторанчик, неторопливо шедший вдоль берега, Корневым очень понравился своей уютной обстановкой, а легкое, почти незаметное покачивание палубы под ногами создавало куда более романтичное настроение, чем почти такое покачивание палубы на 'Звезде счастья'. То есть впечатление от ресторана как такового осталось более чем положительным.
  Сказать так же о самом обеде не получалось. Блюда из морепродуктов показались Корневу какими-то безвкусными, Хайди, поначалу проявившая больше энтузиазма в поедании морских гадов, тоже довольно быстро это дело забросила. Что-то рыбное оказалось уже интереснее, но тоже как-то не особо. К счастью, видимо, специально для таких случаев, кухня предлагала и пару мясных блюд, иначе обед для Корневых прошел бы почти впустую.
  Но совершенно уже в полный тупик поставило Романа поведение гадины. Мисс Стоун, если без эмоций. Началось с того, что смотрелась сегодня она еще более пластиковой, чем обычно, как будто надела плохо сделанную маску. Да и дальше было занимательно. Ну ладно, периодически она посматривала в сторону Хайди полным ненависти взглядом, это понятно. А вот почему она такими же горящими от злобы глазами время от времени пыталась прожечь дырку в Бейкере, Корнев понять не мог. Хайди старательно делала вид, что этой ненависти не замечает, а когда видела, что Стоун на нее не смотрит, только что язычок не высовывала от удовольствия. Еще одним поводом строить самые невероятные предположения относительно причин странного поведения мерзкой шлюхи стало ее нежелание купаться - в воду она так ни разу и не вошла. А ведь плавала, как помнил Роман, очень даже неплохо, и тогда, на озере, видно было, что это ей нравится.
  ...Всю обратную дорогу на 'Звезду счастья' Хайди хитренько улыбалась и пару раз даже тихонько посмеивалась, прикрывая рот ладошкой, всячески пресекая попытки мужа узнать причину своей радости. А едва войдя в каюту, заливисто и неудержимо засмеялась. Заржала, - сказал бы Корнев, если бы речь шла не о его жене, а о какой-то другой женщине.
  - Рома, ты что, так ничего и не заметил?! - кое-как отсмеявшись, спросила она.
  - А что я, по-твоему, должен был заметить? - недоуменно поинтересовался Корнев.
  - Ох, Рома, какие же мужчины невнимательные... Даже мой любимый муж! - Хайди компенсировала критику поцелуем. - У нее же синяк на половину ее глупой морды! Она и не купалась поэтому! Чтобы макияж не смыть, ха-ха!
  Тут уже ржать, именно что ржать, принялся и Роман. Так вот почему эта гадюка с ненавистью пялилась на Бейкера! Ну да, пожаловалась ему, что не подействовал фокус со слабительным, а он, значит, такую дурь не одобрил, хе-хе. Но тоже тот еще подонок, мать его. Как ни относись к этой шлюхе и убийце, мужчина, способный ударить женщину - это человек конченный. Застрелить бы обоих на хрен, чтобы рук не пачкать - и все дела...
  Пассажирам заранее объявили, что сегодня вечер в большом салоне пройдет по упрощенному варианту, с исключением обязательных вечерних туалетов для дам и строгих костюмов для господ. То ли решили дать леди и джентльменам полностью расслабиться и отдохнуть, то ли Грант таким образом стремился снизить градус ненависти между Хайди и Стоун, лишив их, хотя бы на этот вечер, возможности соперничать. Точнее, лишив Стоун возможности думать, будто она соперничает с Хайди. В любом случае Корнева такое упрощение более чем устраивало.
  Но человек, как известно, предполагает, а дальше с его предположениями может произойти все что угодно. Не этому самому человеку угодно, что характерно. Вот и все планы Корнева относительно салона пошли наперекосяк. Хотелось еще поговорить с Хаксли, были для этого разговора заготовлены у Романа кое-какие наводящие вопросы - не вышло. Профессор, в последние дни заметно повеселевший и освоившийся, наконец, на 'Звезде счастья', поразил Корнева тем, что вовсю ухлестывал за стюардессой Сьюзи и ни на что другое практически не отвлекался. Пришлось Роману беседовать с мсье Дюбуа, проявившим вдруг интерес к некоторым особенностям грузоперевозок на Фронтире. Совсем бесполезным разговор с французом не остался, тот в качестве ответной любезности поделился с Корневым некоторыми фокусами, которыми иногда пользуются отправители грузов, чтобы сэкономить при фрахтовке кораблей, однако к концу этой беседы Роман слегка притомился - слишком уж много слов вылил на него собеседник, все это можно было сказать гораздо короче.
  Госпожа Корнева, мадам Дюбуа и синьора Вителли снова устроили дамский кружок, за пределами которого периодически были слышны веселенькие смешки, а иной раз и звонкий смех на три голоса. Роман даже не оглядывался в их сторону, заранее зная, что заводилой там выступает самая младшая - его дражайшая половина.
  Гадюка Стоун, когда до нее доносились эти радостные звуки, кривилась, как будто ела лимон, кусая его как яблоко. Они с Бейкером и Недвицки образовали еще одну группку, причем пластиковая шлюха в общей беседе не участвовала. Интересно, ей нечего сказать, или ее никто и не спрашивает? Скорее всего, и то, и другое. Послушать бы, о чем там речь идет... Ну да, мечтать, как говорится, не вредно.
  Месье Дюбуа оставил, наконец, Корнева в покое, изъял из дамского общества свою маленькую супругу и они неспешно танцевали, своей парой разбавляя Хаксли и Сьюзи, до того танцевавших в гордом одиночестве. Роман, воспользовавшись избавлением от многословного француза, попытался вернуться к недодуманной утром мысли. Что же именно в разговоре с капитаном показалось ему требующим такого осмысления?
  Так, вспоминаем... Ну да, вот это самое! Айвен спросил, не хочет ли он, Корнев, сказать, что именно Хаксли устроил провал в параллельный мир. А почему это показалось важным? Вроде бы предположение Хайди на эту тему Корнев уже давно раскритиковал? Ну да, раскритиковал. Потому как находился под влиянием слова того же Айвена о том, что провал неизвестно куда напоминает вход в гиперпространство и собственного опыта регулярных входов в это самое гиперпространство. Но время-то прошло, и то, что за эти дни Роман узнал об этом параллельном мире, ничего общего с гиперпространством не имело. Ничегошеньки!
  Не было у тех, кто побывал в гиперпространстве, никаких ложных воспоминаний. Не оживали тела тех, кто в гиперпространстве умирал. Не появлялись из ниоткуда вещи и записи в компьютерах. Уже этого более чем хватало, чтобы признать: параллельный мир - не гиперпространство. А раз так, то и переход в этот чертов параллельный мир может, да, в общем-то, и должен не иметь ничего общего с уходом космического корабля в прыжок!
  Но тогда и оборудование для этого перехода может и должно отличаться от гиперпривода. Ведь именно несопоставимость габаритов нескольких чемоданов и гиперпривода вместе с его огромным энергопотреблением и были причинами, по которым Роман определил предположение жены как неправильное! А получается-то, что Хайди вполне может оказаться права. Ну что ж, тем важнее это оборудование захватить.
  Корнев вспомнил, как боролся сам с собой, решая, привлекать жену к делу или нет. Дурак был, конечно, что спорил... Зато в итоге решение принял правильное - привлечь. Золото у него Хайди, настоящее золото! Кстати, а вот и она идет. О, а народ уже и расходиться начал! Так что идет жена забирать его в каюту. Хм, а что это она такая вся довольная? Нет, не просто довольная. Вот точно такое же лицо было у Хайди, когда она выудила из Вителли и Дюбуа все подробности о ночи перехода. Неужели опять раскопала что-то интересное?
  Расспрашивать супругу прямо здесь, да и по пути до каюты смысла не имело. Идя по коридору, Роман приобнял жену, чтобы за этим проявлением нежности не так бросался в глаза его глуповатый вид. Это женщин нетерпеливое любопытство по-особенному красит, мужчины в аналогичных ситуациях выглядят, мягко говоря, не самыми умными. И все же Корнев заставил себя не требовать от жены объяснений, едва за ними закрылась дверь каюты. Сама узнала - сама и расскажет. Если бы было что-то срочное, Хайди бы сказала сразу. Не сказала - значит, пока оно терпит. Ну и он потерпит тоже.
  В конце концов столь длительное терпение почти заставило Романа забыть, чем именно оно должно закончиться. И уже через полтора часа, а может, и через целую вечность, когда они лежали в ванне, тихо наслаждаясь своим счастьем, Хайди, как будто бы вдруг что-то вспомнив, несильно пихнула мужа локтем и, изображая легкую обиду, все-таки поинтересовалась:
  - Милый, а почему ты меня не спросишь, что я узнала нового?
  - Ну, и что же такого ты узнала? - подчеркнуто спокойным голосом спросил Роман. Ну вот, его терпение принесло плоды - жена не выдержала первой.
  - Помнишь, ты был недоволен, когда я про зачатого в параллельном мире ребенка говорила?
  Вот же... Нашла, о чем вспомнить. Стоп. А к чему это?!
  То ли почувствовав встревоженное состояние мужа, то ли просто решив, что молчание - знак согласия, Хайди продолжила:
  - Моника беременна.
  
  Глава 29
  
  Четвертая. После ранения ротмистра Зайнетдинова, неудачно повстречавшегося с чужим беспилотником, это уже четвертая планета, которую проверяли в здешнем секторе. Проверяли тщательно и обстоятельно, ну насколько это позволяли имеющиеся силы. Сил, кстати, прибавилось - почуяв запах добычи, командование дополнительно к имеющимя силам расщедрилось на десантный корабль и пару фрегатов. А то вдруг на проверяемой планете власти откажутся принимать русскую делегацию? Но пока что везде принимали - а попробуй, не прими, когда у тебя на орбите висит целая эскадра аргументов! Опять же и делегация выглядела куда солиднее в сопровождении бравых десантников, эскадрильи-другой истребителей да зашедшего в атмосферу фрегата. Нет-нет, никого специально не запугивали, но дипломаты, среди которых даже человека три штатских было, уверяли, что с таким эскортом переговоры всегда проходят в очень конструктивном русле.
  Понятно, что ни тема переговоров, ни то, что использовалось на этих переговорах в качестве пряника (с кнутом-то все как раз ясно), поручику известным не становилось. Так на то он и поручик, чему ж тут удивляться? Какие сведения приносили с собой переговорщики после встреч с аборигенами, Воронин тоже не знал, однако же понимал, что вот-вот грядут серьезные изменения. Ну не понимал, конечно, а скорее, чувствовал.
  А пока не наступили изменения серьезные, поручик наслаждался изменениями, приятными лично для себя. Летать ему теперь приходилось в основном на родных 'филиппках', по которым Воронин успел соскучиться. Все-таки 'мустанги' и 'совы', при всех их замечательных свойствах, так и оставались для поручика чужими, а об азиатских машинах и вспоминать лишний раз не хотелось. То ли дело истребитель Филиппова, модель тридцать девятая! Приборы говорят и показывают по-русски, все показатели, которые можно выжать из истребителя, давно и накрепко записаны на подкорке, всю дурь, что можно проявить в управлении, выбили еще в первые полгода службы. Родная машина и есть родная - придуманная и сделанная своими для своих, этим все сказано. Да и разнообразие хоть какое-то появилось. В атмосфере полетать, поглядеть на чужие миры - все ж веселее, чем прочесывать безжизненные просторы космоса. Пострелять, правда, так и не довелось пока что, ну и ладно. В глубине души Воронин надеялся, что еще успеет.
  В этот раз все прошло, как и раньше, тихо и спокойно. Истребители вернулись на авианосец 'Чкалов', эскадра перестроилась в походный порядок и уже через пару часов ушла в гиперпространство. Поручик Воронин, получив свободное время, не стал морочить себе голову в попытках придумать, как его лучше провести, и отправился прямиком в кают-компанию. Посидеть, выпить разрешенную свободным от дежурства и не назначенным на вылет в ближайшее время пилотам кружку пива, пообщаться с другими пилотами и флотскими - вполне неплохая программа развлечений, а в имеющихся условиях еще и единственно доступная.
  Судя по обилию народ в кают-компании, так же считали и остальные свободные офицеры на 'Чкалове', ну или, по крайней мере, большинство из них. Повертев головой, Воронин направился к столу, за которым сидела смешанная компания из летчиков и флотских - во-первых, потому что в компании хватало знакомых, а, во-вторых, там, судя по всему, шел какой-то интересный разговор.
  - ...Я и говорю, у местных тут, что на этой планете, что на всех предыдущих, интерес на самом деле один - чтобы мы поскорее отсюда убрались, вещал незнакомый капитан-лейтенант из флотских. - На всех следующих планетах будет то же самое.
  - Ну, это понятно, - подал голос еще один незнакомый флотский в чине лейтенанта. - Но так ведь им же тогда выгодно слить нам все, что они знают, чтобы второй раз мы к ним не наведались.
  - Не скажи, Дима, - возразил каплей. - По их представлениям, мы самым наглым образом лезем не в свои дела. Они считают, что привлекать чужих, то есть нас, к своим разборкам ни коем случае нельзя. Поэтому молчать будут даже те, кто от этого крейсера-призрака пострадал.
  - Это кто? - тихонько поинтересовался Воронин у Вали Хомича, рядом с которым присел.
  - Каплей Савельев из штаба Второго флота. Я так понял, он входил во все эти делегации.
  - А какой смысл тогда вести с ними переговоры? - не понял незнакомый лейтенант. - Если они все равно юлят и врут?
  - Так мы же заранее знаем, что они будут юлить и врать, - усмехнулся Савельев. - Вот и анализируем потом, что именно они пытались скрыть от нас, в зависимости от содержания вранья.
  - И до чего доанализировались? - с плохо скрытой иронией спросил ротмистр Юрьев из второй эскадрильи.
  - Результаты до вас потом доведут в виде приказов, - Савельев решил показать, что подначить его безнаказанно не получится, но тут же поспешил сгладить углы. - Одно скажу точно: район наиболее вероятного базирования крейсера-призрака мы более-менее установили. Если здесь его нет, значит, он, скорее всего, ушел на Запад
  - 'Более-менее', 'скорее всего'... - недовольно проворчал старший лейтенант Клепиков из БЧ-1 'Чкалова'. (1) Это сколько лаптей по карте?
  
  (1) БЧ-1 (боевая часть-1) - на российских кораблях отвечает за штурманскую работу.
  
  - Да сколько бы ни было, - отмахнулся Савельев. - Везде, куда вы на карте сможете пристроить лапти, висят станции слежения и петляют беспилотники. К сожалению, - посерьезнел он, - с учетом местных особенностей это еще можно считать довольно точным результатом.
  - А на Западе этому крейсеру что делать? - кто именно задал этот вопрос с другого конца стола, Воронин не увидел.
  - Ремонтироваться. Торпеду с 'Гусара' он же поймал.
  - А здесь ему почему бы не встать на ремонт?
  - Чтобы мы его обнаружили? Да еще считай что со спущенными штанами? И потом, нигде мы еще не встречали орбитальных верфей, на которых мог бы ремонтироваться крейсер западной постройки.
  - А точно западной? - кто это там такой въедливый? А, штабс-ротмистр из штурмовой эскадрильи. Поручик напрягся и вспомнил фамилию - Шанин.
  - Западной. Теперь уже можно утверждать это почти однозначно. Все, что мы знаем о крейсере-призраке, говорит в пользу именно этой версии.
  Вот с этим никто, включая Воронина, не спорил, поэтому уже минут через десять общая беседа за столом сошла на нет по старому принципу: 'нет спора - нет и разговора'. Поручик еще какое-то время пообщался со знакомыми пилотами и решил пойти отдыхать. Времени, остававшегося до назначения в дежурную группу, как раз хватит и книжку почитать или кино посмотреть, и поспать еще потом. Но книжка как-то не пошла, от кино поручик, прислушавшись к своим ощущениям, тоже решил отказаться, так что единственным доступным, да и желательным сейчас видом досуга осталось гонять по собственной голове мысли - строем и врассыпную.
  По всему выходило, что скоро эта подзатянувшаяся история с поисками крейсера-призрака начнет ускоряться. Как ни относись к штабным, тем более к разведчикам, а для него, как для любого строевого летчика, такое отношение обязано было представлять смесь легкого недоверия и мягкой снисходительности, дело свое они знают и работать умеют. И если этот урод не ушел на Запад, то не так уж долго осталось ждать близкого с ним знакомства. Причем процедуру знакомства этот долбанный крейсер пережить не должен, это в любом случае.
  Койка под размышляющим Ворониным легонько качнулась. Ага, 'Чкалов' со всей эскадрой вышел из гиперпространства для приема сообщения со станций слежения. Вот интересно, кстати: корабли ходят через гиперпространство, связь идет через него же, но прием сообщений в гипере невозможен. Ну, наверное, все-таки возможен, оптимистично уточнил сам для себя Воронин, просто еще не придумали, как это сделать. Как бы там ни было, сейчас на эскадре примут очередной пакет данных и соответственно скорректируют курс. Или продолжат движение по курсу прежнему, это уж как получится.
  ...Держась сзади-справа своего ведущего ротмистра Терехова, поручик Воронин привычно отслеживал обстановку. Еще какое-то время это можно будет делать вдумчиво и спокойно, а потом... Черт его знает, что там будет потом. Не хотелось спугнуть удачу, но, кажется (тьфу-тьфу-тьфу!), его ждет что-то интересное. Не зря же вместо дежурной группы подняли аж три эскадрильи, да еще и безо всякой маскировки под кого-то - обе истребительных вылетели на 'филиппках', штурмовая - на 'шкафах'. Эскадрилья общей поддержки была в резерве и ее пилоты сейчас сидели в кабинах своих истребителей и штурмовиков на летной палубе 'Чкалова'.
  Перед вылетом до пилотов довели боевой приказ. Суть его состояла в том, что буквально на самом-самом пределе эффективной дальности своей работы станции слежения, которыми нашпиговали этот сектор, показали непонятную активность как минимум одного крупного корабля и нескольких более мелких. Сто первому полку надлежало первыми прибыть на место, осмотреться, при необходимости связать противника боем, воспрепятствовав его уходу в гиперпространство до появления эскадры. Набор инструментов для выполнения задачи подобрали соответствующий - часть штурмовиков несла масс-бомбы, под крылья и фюзеляжи остальных штурмовиков и истребителей по максимуму подвесили торпеды и тяжелые ракеты.
  Ага, вот и пришли уточнения по координатам входа в микропрыжок и выхода из него. Запустив функцию прыжка по внешней команде, Воронин строго выдерживал курс в ожидании перехода в гиперпространство. Команду на прыжок должен был подать полковник Малежко, лично возглавивший вылет трех эскадрилий. Быстро оглядевшись, поручик увидел, что машины идут четко, как на параде. Что ж, значит, все пилоты уже готовы. Ждем.
  Истребитель тряхнуло и все поле обзора заполнили серо-белые разводы. Ну что ж, вот они и в гиперпространстве, и есть еще пять минут (пять минут и девять секунд, если уж точно) перед... А вот заодно и увидим, перед чем именно. Воронин был готов к чему угодно, лишь бы опять не бороздить пустоту без толку. Его 'филиппок', как и машины всего третьего звена первой эскадрильи, получил подвесное вооружение в универсальном варианте - для крупных и средних кораблей под фюзеляжем висели две тяжелых ракеты, а если там вдруг встретятся истребители или мелкие кораблики, то и для них найдется угощение в виде восьми легких ракет, по четыре под каждым крылом.
  Да мать твою перемать! Ну что за невезуха! Первым же, что увидел Воронин, вывалившись из гиперпространства, оказались дюзы какой-то галоши, издевательски сверкнувшие ему на прощание перед прыжком. Черт, получается, как минимум одному уроду удалось вовремя свалить с праздника. Однако тут же ведущий резко принял левее и рванул вперед, поручик, естественно, устремился за ним, осматриваясь на ходу.
  Ого, а тут веселье в разгаре! Штук пять относительно небольших корабликов, по виду явно немилосердно битых жизнью и кем-то еще, активно суетились вокруг груды искореженного металла, отдаленно напоминающей военный корабль никак не меньше крейсера, и еще с десяток таких же потрепанных фрахтовиков с разной степенью шустрости улепетывали вдаль, таща на буксирных фермах какие-то непонятные железяки.
  Обе истребительные эскадрильи пошли по дуге, обходя всю эту возню, чтобы занять удобное исходное положение для атаки, а заодно и дать проход штурмовикам. Пилоты 'шкафов' тут же воспользовались возможностью, столь любезно предоставленной им 'филиппками', и рванули напрямую, разбрасывая по пути масс-бомбы. Черт, а ведь надолго этих масс-бомб не хватит... Мощность бомб, которые несли штурмовики, далеко не та, что у тех, которыми могли пальнуть эсминцы или фрегаты. Ну что ж, придется, значит, удерживать эту кодлу на месте менее гуманными способами. Вот и займемся...
  Ну мать же их в гроб! Еще одному повезло смотаться! Нет уж, хватит! Так же, видимо, думало и начальство - звено получило цель и приказ атаковать, по возможности, не уничтожая свою жертву полностью. Целью стало довольно здоровое корыто, волочившее какую-то железную конструкцию размером чуть ли не с себя.
  Поскольку никаких вражеских истребителей тут не было, использовать предназначенные против них легкие управляемые ракеты командир звена майор Лесков решил по-другому. Развернувшись в линию, звено пустило все тридцать две таких ракеты, чтобы ободрать с фрахтовика щиты. Идея сработала с блеском, после чего осталось только аккуратно обездвижить лишенную защиты лайбу, что и было сделано. Тяжелые ракеты и корабельные движки, как известно, настолько люто ненавидят друг друга, что встречу не переживают ни первые, ни вторые - разлетаются в клочья от злобы. Вот и сейчас встреча движков посудины с четырьмя тяжелыми ракетами закончилась предсказуемо - те и другие прекратили свое существование. Так, одна пара в звене теперь могла работать только пушками, но у второй, как раз у Воронина и его ведущего Терехова, ракеты еще оставались. И куда же мы их потратим? Ага, Терехов, кажется, нашел подходящую цель.
  Да ни хрена ж себе! С полумертвого корабля, болтающегося с раскуроченными, едва ли не вывернутыми наружу движками, по 'филиппку' ротмистра Терехова хлестнула длинная очередь из автоматической лазерной пушки. Воронин на автомате захватил в прицел огневую точку, зафиксировал захват и пустил ракету, тут же вывалившись резко вправо и проскочив почти впритирку с кораблем, чтобы на таком малом расстоянии чертов стрелок не успел прицелиться. Сзади рвануло. Вылетев далеко вперед, поручик повертел головой, проверяя результат своей работы. Нормальный результат - там, где была пушечная установка, зияла рваная дыра с оплавленными краями. Теперь надо глянуть, что с ведущим.
  'Филиппок' Терехова, нелепо кувыркающийся и разбрасывающий вокруг себя искры из разодранного правого движка, по инерции несло в сторону от побоища, что, в общем-то, было неплохо. Уж там добить его будет некому. А раз так, поручик решил довести наказание этих ублюдков до конца.
  Лихо развернувшись, Воронин присмотрелся, проверяя то, что краем глаза заметил, проносясь мимо посудины. Ну да, здоровенные панели стеклостали, а значит, и мостик корабля. Не закрытый пост управления, где капитан и прочие оценивают обстановку, глядя в обзорные экраны, а вынесенная вперед рубка с прозрачными стенками. Ну да, обходится дешевле защищенного поста, но сейчас эта экономия выйдет им боком. Отдавал капитан корабля приказ стрелять или нет, неважно. Все равно именно капитан отвечает за все, что происходит на корабле и с кораблем. Вот сейчас и ответит, - злорадно подумал Воронин, захватывая здоровенный лист стеклостали в прицел. Пуск!
  Удовлетворенно отметив распустившийся цветок взрыва, поручик обратил внимание, что 'филиппков' и 'шкафов' прибавилось. Полковник, стало быть, вызвал четвертую эскадрилью. Ну что ж, значит, и фрегатов с эсминцами ждать осталось недолго и можно заняться ведущим.
  - Семнадцатый, ты как? - вызвал поручик ротмистра.
  - Нормально, не ранен, - дальше пошел поток ругани по адресу стрелка, перешедший в сеанс столь же экспрессивной самокритики. Ну да, встретить здесь вооруженный фрахтовик нетрудно, думать надо было, выбирая дорогу.
  Однако ж, допустив эту ошибку, дальше ротмистр действовал вполне профессионально. Кувыркание истребителя ему удалось прекратить, а скорость, с которой тот несся неведомо куда, снизить. Однако же стоит и помочь ведущему. Сбросив скорость, Воронин подвел свой 'филиппок' почти вплотную к поврежденному истребителю и аккуратно пристроился спереди, струей ионизированного газа отталкивая машину ведущего в нужную сторону.
  
  Глава 30
  
  - Как?! - только и смог сказать Роман.
  - Ну, как обычно, - хихикнув, ответила Хайди. - Они уже давно хотели ребенка, вот и собирались сделать это на 'Звезде счастья'.
  - Точно? Ошибки быть не может? - Роман все-таки вернул себе способность задавать осмысленные вопросы.
  - Не может, - мотнула головой Хайди. - Моника перед круизом вживила тестер.
  Да уж, раз так, то точно никакой ошибки. Вживленные тестеры не ошибаются. Вот же романтики, чтоб их! Не просто на роскошное путешествие решили деньги потратить, а еще и ребенка при этом сделать, чтобы уж запомнилось, так запомнилось. Но вообще молодцы! Вот только сами не представляют, что вокруг этого может завертеться...
  - Кто еще знает?
  - Сам Романо, конечно, и еще Мирей.
  Ну да. А значит, и муж маленькой француженки тоже, а скоро и вся 'Звезда счастья' будет в курсе. Как там говорят у Хайди на родине? 'Что знают двое, знает и свинья'
  - А когда... - начал было Корнев, но жена его опередила:
  - В ту самую ночь. И уже после перехода.
  - Слава Богу! - с чувством произнес Роман, и, глядя на непонимающее лицо жены, пояснил: - Если тестер определил беременность, никакой души без тела не будет.
  - Не напоминай мне о той глупости, - Хайди виновато потерлась носом о плечо мужа. - Я тогда не подумав сказала, расстроена была.
  - Ладно, - смилостивился Роман, - не буду.
  Не будет, конечно. Мало ли какую глупость можно на нервах сморозить, да еще и женщине, пусть даже такой умной, как его жена. Кстати...
  - А что с ее беременностью в ложных воспоминаниях? - поинтересовался Корнев.
  - Не знаю, - развела руками Хайди. - Моника об этом не говорила.
  - Узнай. Только чтобы никто не слышал, - поставил задачу Роман. - И Монике скажи, чтобы она о разговоре с тобой никому.
  Хайли послушно кивнула. Ну да, она-то разузнает... А вот что будет, когда о беременности Моники узнает компашка 'Фи-фи'? Понятно, конечно, что Хайди у него умница, но если ей стало интересно, каким будет ребенок, зачатый в параллельном мире, то и там найдется кому заинтересоваться. Ну да ладно, утро, как известно, вечера мудренее. Утром и будем с этим разбираться, а сейчас - в ванную и спать...
  Сон, однако, предательски не шел. Хайди уже давно сладко сопела и смешно причмокивала губками, а Корнев, помаявшись некоторое время вопросом, что же такого могло сейчас сниться любимой жене, вернулся к текущим, так сказать, событиям. С мыслью о том, что именно Хаксли устроил этот переход, Корнев в общем и целом уже смирился, свыкся и сросся. И не только потому, что нашел кучу технических отличий между переходом в параллельный мир и в гиперпространство, но и потому, что очень уж изменилось поведение господина профессора, мать его справа налево. Ишь, как раздухарился, прямо не узнать! Интересно, кстати, для Сьюзи необременительные и взаимно приятные отношения с пассажирами - это дополнительный заработок или чисто удовольствие?
  Ну что там и как для Сьюзи, это вопрос номер предпоследний. А вот Хаксли разошелся не просто так. Он, судя по всему, относится к тому типу людей, у которых все успехи или неуспехи в личной жизни зависят исключительно от успехов и неуспехов в профессиональной деятельности. То есть пока у него в плане стоял эксперимент с неясным, хоть и просчитанным результатом, он был тем неуверенным в себе человечком, каким его помнил Корнев по первой встрече. А сейчас, когда эксперимент блестяще завершился, взялись неведомо откуда и уверенность, и жизнерадостность и вообще... Черт, не натворил бы чего не того на радостях!
  А вот Стоун... Эта сука-гадюка Корнева откровенным образом пугала. И ничего для себя постыдного Роман в этом своем страхе не видел. Чем страшен враг глупый и решительный, так это тем, что его действия невозможно предсказать. Именно из-за его глупости. И то, что после очередной выходки этой безмозглой гадины она получит синячище на вторую половину своей пластиковой морды, представлялось Роману утешением крайне слабым. Таким не синяки надо ставить, а бирку на ногу цеплять у патологоанатома на столе - надежнее будет.
  Кстати... Роман постарался устроиться поудобнее, но так, чтобы не потревожить жену, и вернулся к внезапно пришедшей в голову мысли. Очень уж быстро и где-то даже лихо эта пластиковая гадюка действует. Саммеру отраву считай что у всех на глазах подсыпала, со слабительным для Хайди так же самая история. Не шибко похоже на начинающую отравительницу, а, господин штабс-ротмистр? А не тянется ли за мисс Стоун шлейф из близко знакомых с ней жертв случайной передозировки эйфоринов?
  Аккуратно и тихо выбравшись из кровати, Корнев вооружился коммуникатором и отписал очередное сообщение Илье Сергееву. Пусть жандармы покопаются в биографии Нэнси Стоун, лишним не будет.
  С размышлений о вполне вероятном преступном опыте пластиковой гадины Корнев естественным путем съехал на мысли о Саммере. Точнее, о том, на кого бы мог Железный Винс подрабатывать, да так, что заработал себе на смертный приговор, исполнение которого превратилось вообще в какую-то особо издевательскую казнь. На правительство Демконфедерации? Вот уж вряд ли. С правительственным агентом не рискнули бы так поступить ни Недвицки, ни Бейкер. На конкурентов? А на каких? На тех, кто мог бы вложить в это дело деньги вместо Недвицки, или на тех, кто решил вложить деньги в одного лишь шпиона и потом упредить старичков в продаже открытия? И, кстати, продажи кому? Хотя с этим-то вопросом, пожалуй, проще всего. Продать такое за реальную стоимость можно только все тому же правительству все той же Демконфедерации.
  Хайди заворочалась, что-то неразборчиво пробормотав во сне. Ну вот еще, не хватало жену разбудить скрежетом, с которым проворачивались мысли у Романа в голове. Тихо покинув спальню, Корнев устроился в кресле в гостиной.
  Да и черт бы с ним, с тем Саммером! Тут на самом деле другое важно. Разматывать этот змеиный клубок надо не с того конца. Разматывать его надо, выясняя почему и как Хаксли связался с Недвицки, ну или, наоборот, они связались с ним. Не с улицы же господин профессор к ним пришел! А если мумифицированные финансовые воротилы первыми на него вышли, то о его изысканиях тоже не из новостных выпусков узнали. Какая-то цепочка посредников и общих знакомых тут иметься просто обязана. И вскрыть ее нужно. Зачем? Затем, хотя бы, чтобы не осталось безнаказанным убийство Уизлера, с которого для Корнева началась вся эта эпопея. Не должно оно сойти с рук ни непосредственному убийце, ни тем, кто его послал. Тут для Корнева никаких сомнений не было: не должно - и все.
  Хотя, если уж напрягать мозги, то шевелить извилинами надо в сторону похищения аппаратуры соблазнителя стюардесс. Это сейчас все-таки самое главное. В том числе, кстати, и потому, что как только чемоданы с этой техникой окажутся в надежных руках, его, штабс-ротмистра Корнева, руки освободятся для поиска и наказания убийц Уизлера. Хайди он отправит домой, а сам насядет на Сергеева, а если понадобится - и на Лозинцева. Должны же они понимать, что возмездие за смерть Уизлера важно не только с целью торжества справедливости, но и для дела полезно. Те, кому надо, получат очередное подтверждение простейшего правила: нападать безнаказанно на русских и на тех, кто русским помогает, нельзя.
  Незаметно подкралась подзабытая за время всех этих размышлений потребность в сне, чему Роман даже обрадовался. Что ни говори, а мысли ему в последние полтора часа приходили в голову исключительно умные, и отдых его хорошо потрудившийся мозг честно заслужил. Вернувшись в спальню, Корнев осторожно пристроился под бочок к любимой жене, тут же его обнявшей, и вскоре уже провалился в приятное забытье...
  Народная мудрость сработала безошибочно - утро оказалось если и не мудренее вечера, то уж точно полезнее. Уже когда они с женой заканчивали с завтраком, по установившейся традиции доставленном в каюту, пришло сообщение от штабс-ротмистра Карапаева, командира спецгруппы, приданной Корневу в помощь. Карапаев доложил о прибытии своей группы на Корел, сообщил данные, необходимые для оперативной связи, а самое главное - похвастался уже выполненными задачами. Корнев затруднялся предположить, кто именно Карапаеву эти задачи ставил - Сергеев или же сам Лозинцев, но задумано было с умом и размахом: ребята развернули соответствующую аппаратуру и установили круглосуточное наблюдение за поместьем Недвицки, отслеживая и происходящее в нем, и все виды обмена информацией поместья с внешним миром. Ничего интересно для Корнева, правда, пока не обнаружили, но все равно хорошо. На всякий случай взяли под контроль и обмен сообщениями между 'Звездой счастья' и внешним миром, где пока тоже зацепиться было не за что. Особенно порадовало Романа уведомление о том, что по его первому приказу группа автоматически переходит к нему в подчинение. Что ж, у него появился великолепный инструмент, так что теперь надо им грамотно воспользоваться. А что, и воспользуется, благо, кое-какие мысли в голове Корнева уже заработали в этом направлении.
  Посмотреть второе сообщение, несколько позже пришедшее от ротмистра Сергеева, у Романа хватило ума, пока Хайди собиралась на выход ко второму завтраку. Потому что хоть он иной раз и не сдерживался, выражая при жене свои негативные эмоции при помощи известных русских словосочетаний, но старался делать это как можно реже. А тут... Илья прислал вытащенные из памяти компьютера гостиницы тексалерского космопорта 'Хилл-сити' данные о постояльцах, проживавших в этом малопочтенном временном пристанище в день убийства Джеймса Уизлера. Причем данные с универсальных карт, то есть со снимками. И когда Корнев дошел до некой мисс Лэмби, прибывшей с Мориона, то те самые словосочетания полились из него неудержимым мутным потоком. Потому что с объемной сферы, повисшей над коммуникатором, на него смотрела, мать ее куда положено и не положено, да чтоб в трусы наложено, до чертиков надоевшая пластиковая физиономия Нэнси Стоун.
  Что ж, вопрос о том, кто убил Уизлера можно считать закрытым. Но тут же перед Корневым встали плотным строем вопросы новые. Ну, например, как поступить с этой гадиной. Организовать ее доставку на Тексалеру и выдачу тамошним властям? Суд у них там скорый, и не позже чем через пару недель после попадания чертовой куклы в цепкие руки тексалерского правосудия жизнедеятельность ее организма принудительно прекратят, это понятно. Другой вопрос - какими именно сведениями Стоун попытается купить себе жизнь? Ну поскольку суд на Тексалере не только скорый, но и справедливый, один хрен не купит, однако ж наболтает много такого, что для лишних ушей не предназначено. Похоже, вопрос с наказанием убийцы Уизлера придется решать иначе. Честно говоря, марать об нее руки Корневу не особо и хотелось, но и никаких моральных препятствий к этому он тоже не видел. Уизлера она так или иначе убила, Хайди нагадить пыталась, да и черт ее разберет, что еще выкинуть может. Ладно, о том, кто такая мисс Лэмби на самом деле, он Сергееву отпишет, а там и видно будет.
  Еще один вопрос - почему на Тексалере Стоун схватилась за искровик, а не подсыпала Уизлеру яд? Да мало ли почему! Может, не те у них были отношения, чтобы пить вместе. Хотя, конечно, знакомы-то они были, тут у Корнева никаких сомнений не оставалось. Вот же мать ее в койку к дохлой обезьяне, здесь бы не начала искровиком размахивать...
  Хорошо хоть, применительно к 'Звезде счастья' (как подозревал Корнев, ко многим другим развлечениям для особо платежеспособных клиентов тоже) на Кореле изрядно ограничили священное и незыблемое по всему остальному Фронтиру право на оружие. При покупке билетов на круиз это правило оговаривалось особо, и не приняв его, купить билет было просто невозможно. Прибыл на Корел с оружием - право твое, никто его не оспаривает, но перед посадкой на 'Звезду счастья' будь добр оставить его в специальном хранилище в космопорту. Обратно, если захочешь, тебе его даже принесут в любое удобное место, но - после твоего схода со 'Звезды счастья', никак не раньше. Никто тебя, ясное дело, обыскивать не станет, но детектор на посадке в электроавтобус, возящий пассажиров к гравилету, Корнев помнил. И в данном случае это было хорошо. Очень, очень и очень хорошо, мать его!
  Следующим на очереди оказался вопрос, как подать это жене. Предупредить ее надо, тут-то как раз вопроса и не было, но вот как... Чтобы и бдительности не теряла, и не напугалась до крайности, потому как испуганная Хайди одним своим видом и поведением провалит его задание. Черти бы побрали Лозинцева, отправившего его сюда с Хайди! Ну да, жена ему тут помогла и помогла здорово, ничего не скажешь. Но сейчас, когда рядом ошивается психованная вздорная девка, как минимум дважды показавшая способность к убийству, Корнев за жену по-настоящему испугался. Вот что, а ведь никто не мешает ему сказать пару слов на этот счет капитану, не так ли? Конечно, нехорошо прибавлять Айвену головной боли, но придется. Раз уж угораздило его стать капитаном 'Звезды счастья', пусть теперь этим самым счастьем и питается в изрядных количествах. Но не повезло мужику с рейсом, ох, не повезло...
  Ладно. Осталось четыре дня, считая этот. Продержимся.
  - Рома! - в голосе супруги отчетливо слышалось недовольство. - Ты вообще думаешь собираться? Я уже готова!
  Ох ты ж... Роман как раз составлял сообщение Илье Сергееву относительно личности убийцы Уизлера. И даже почти что закончил, но в данном случае это самое 'почти' Хайди может и не засчитать. Немецкая пунктуальность, что уж тут поделать...
  - Хайди, любимая, я быстро, - бодро начал Корнев, но видя, что недовольство жены не спешит улетучиваться, попробовал перевести тему в шутливое русло: - Голому собраться - только ж подпоясаться!
  Кажется, подействовало. Брови любимая жена все-таки нахмурила, но только для того, чтобы скрыть попытки удержаться от улыбки.
  - Время идет! - Хайди аж ножкой притопнула.
  - Сколько раз говорить, правильно - 'время пошло'! - закончив с сообщением, Корнев начал собираться.
  - Пошло оно давно. А сейчас просто идет, - не унималась супруга.
  - Jawohl, Frau Kornew! (1)
  - Не 'jawohl', а 'zu Befehl'! (2) - дала мужу словесной сдачи Хайди и тут же, не в силах больше удерживаться, рассмеялась. - И давай уже подпоясывайся скорее!
  
  (1) Так точно, госпожа Корнева! (нем.).
  (2) Слушаюсь! (нем.).

  
   Глава 31
  
  За вторым завтраком Корнев обратил внимание на то, что уже несколько дней подряд не только ни одно вечернее сборище в большом салоне, но и ни одна трапеза в салоне малом не обходились без стюардессы Кэтти, и если даже девушка не участвовала в обслуживании пассажиров, то все равно маячила так, чтобы было видно - она тут. Похоже, капитан Ферри каждый раз отряжал племянницу дежурить. Корнев был почти уверен, что так оно и есть, и причиной тому его скромная персона. Точнее, готовность капитана сразу же принять своего нового друга Романа, как только тот пожелает. Что ж, приятно - ценит, стало быть.
  Вот и сейчас Кэтти скромно отсвечивала в сторонке, стараясь, чтобы ее было видно Корневу и по возможности не видно остальным. Переглянувшись с капитанской племянницей и дождавшись от нее еле заметного понимающего кивка, Роман принялся размышлять, почему Айвен не использует для связи коммуникатор. Понятное дело, причин тому Корневу пришло в голову множество, так что он решил просто поинтересоваться при случае у капитана, а пока заняться наблюдением за остальными пассажирами.
  Ничего нового он не увидел, разве что Хаксли был куда более весел и раскован, чем раньше. Впрочем, с недавних пор и это перестало быть новостью. Интересно было понаблюдать за Вителли. Там и раньше-то видно было, что любят они друг друга по-настоящему и сильно, но сейчас тезка просто сиял рядом со своей Моникой и всячески старался за женой поухаживать, чтобы она, не дай Бог, какого лишнего движения не сделала. Что же за ребенок у них будет, раз уж угораздило не родившегося еще человечка начать свою жизнь в неведомом нигде?
  Со второго завтрака Корневы уходили последними, так что Роман смог перекинуться несколькими словами с Кэтти, объяснив ей, что просит встречи с капитаном, но не срочно, а когда тому будет удобно. В результате Роман с Хайди успели и не спеша вернуться в каюту, где Корнев, мысленно перекрестившись, и рассказал жене, что на счету Стоун вовсе не одно убийство, а как минимум два.
  - Знаешь, Рома, - начала было Хайди, но тут же замолчала, обдумывая, как бы точнее выразить свои мысли. Роман терпеливо ждал.
  - Я понимаю, что не должна показывать страх, - наконец заговорила Хайди. - Мы должны вести себя точно так, как ничего не знаем. Мне труднее, чем тебе, это будет, но я тоже смогу...
  Роману только и оставалось, что обнять жену и привлечь к себе. Все равно любые слова были бы тут лишними, кроме тех самых трех - вечных и волшебных.
  - ...Да, смогу, - решительно кивнула Хайди. - Но, честное слово, я очень хочу убить ее. Ты же научил меня стрелять из искровика. Давай, ты убьешь Бейкера, а я Стоун? Рома, я точно уверена: если их не убить, они еще много гадостей сделают. И нам с тобой тоже. Ты говорил, она убила вашего человека. А я тебе скажу - Бейкер ей приказал.
  Хайди уткнулась лицом в плечо мужа, отдавая своему мужчине право решать и напоминая об обязанности этим правом пользоваться. А ведь она права. Стоун - только исполнительница, получающая приказы от Бейкера, как и сам Бейкер лишь исполняет приказы Недвицки. Хотя... Черт, а ведь эти мумии могут сами и не лезть в такие вопросы. Поставили Бейкера руководить безопасностью проекта, а дальше их волнует только эффективность защиты своих вложений. Ладно, разбираться так или иначе придется и с этим. Вот прямо сейчас главное для него - чтобы жена успокоилась.
  Успокоилась. Быстро, а главное - вовремя. Они еще успели обменяться впечатлениями о поведении итальянского тезки Корнева, когда заголосил сигнал вызова от капитана.
  ...Реакция Айвена на известие о том, что его пассажирка застрелила на Тексалере человека, Корнева просто изумила. Более-менее узнав капитана поближе, Роман ожидал нескольких энергичных слов на тему как самой Стоун, так и всех мыслимых неприятностей, выпавших на его долю в этом чертовом рейсе, а также пессимистичного прогноза относительно перспектив наказания убийцы, но услышал совсем другое.
  - На Тексалере?! - рявкнул капитан. - Ты хочешь сказать, что именно эта сука убила Джимми Уизлера?!
  - Ты его знал? - удивился Корнев.
  - Он был на 'Звезде счастья' старшим механиком. Мы восемь лет ходили на нашем корабле вместе. А ты его откуда знал?
  - Я не знал его. Уизлер нашел работу в русской компании на Тринидаде и я должен был его туда отвезти. А получилось так, что он у меня на руках умер.
  - Вот как, - задумчиво сказал капитан. - Я узнал о смерти Джимми незадолго до этого рейса, когда тело доставили на Корел для похорон.
  Роман мысленно поставил себе плюс за то, что положил в карман коммуникатор, поставленный на поиск и подавление прослушки. В случае обнаружения технической слежки прибор должен был завибрировать, беззвучно, но ощутимо предупреждая владельца о чьем-то нездоровом интересе к его разговору с капитаном. А разговор и вправду будет ну очень интересным...
  - У него кто-то остался? - спросил Корнев.
  - Дочь. Маленькая еще, одиннадцать лет. С женой Джимми давно разошелся, но она все-таки организовала похороны.
  Пауза, возникшая в разговоре, стала своего рода минутой молчания в память о бывшем старшем механике 'Звезды счастья'. О чем сейчас думал капитан, Корнев примерно представлял, а вот у самого Романа мысли сцепились в очередной схватке. С одной стороны, он ощущал себя горе-шпионом, проколовшимся на мелочи. Ну вот кто, кто дергал его за язык спрашивать Айвена, знал ли тот Уизлера?! Правильно, никто, по собственной инициативе спросил, чем и показал капитану, что знает слишком много. С другой стороны, как раз сейчас есть за что зацепить капитана в плане вербовки. Черт, не шибко красиво, конечно, в плане морали... Но, может, даже и лучше, если Айвен начнет на него работать, желая отомстить за друга, чем польстившись на деньги. Да, так, пожалуй, точно лучше.
  - А теперь убийца Джимми на моем же корабле считай что убила Железного Винса... Черт! - Ферри от души врезал кулаком по столу. - В каком же дерьме я оказался, а?
  Так, а сейчас дружище Айвен достанет бутылку джина... Ну точно!
  - Вот что, Роман, - капитан сделал нехилый глоток прямо из горлышка, как будто воды отхлебнул, - мне все равно, на кого ты работаешь. Но я хочу тебе помочь. И я помогу. Надо тебе чемоданы этих уродов вскрыть - пожалуйста. Захочешь эту долбанную аппаратуру себе забрать - забирай к чертовой матери. Что хочешь, делай, чтобы этой компашке нагадить. Мне наплевать уже на все! Что там боссы скажут, что им эти старые пердуны Недвицки наплетут... Мне от тебя нужно только одно: голова этой шлюхи. Сам ее завалишь или устроишь выдачу на Тексалеру - мне опять же все равно. Но она должна сдохнуть и желательно поскорее. Единственная просьба - не грохни ее на моем корабле. По возможности.
  А ведь он все это всерьез говорит, в здравом, что называется, уме и твердой памяти. Не рисовка это и не пьяный бред. Корнев, правда, не замечал, чтобы капитан приятельствовал с кем-то из экипажа, но так он и куда чаще общался с Айвеном один на один, чем, например, бывал на мостике. Но все равно, если бы у капитана с теми же Джексоном и Бэнксом были какие-то отношения помимо служебных, это было бы заметно, как это заметно в случае с Кэтти. А с Уизлером Айвен, похоже, дружил. Кстати, потому, может быть, больше и не искал себе друзей среди подчиненных...
  - Хорошо, Айвен, - Роман показал глазами на бутылку, которую капитан так и продолжал держать в руке. Ферри поставил ее на стол, но за бокалами не полез.
  - Хорошо, - повторил Корнев. - Я принимаю твои условия. Будет тебе голова этой гадины, и не на твоем корабле. А чемоданы, ты прав, мне пригодятся. Но вот о них-то мы поговорим попозже. Время у нас пока есть. И вот еще что... - Роман вновь выразительно посмотрел на бутылку. Надо ему выпить сейчас, немного совсем, но надо.
  До Айвена, наконец, дошло, что от него требуется. Он рывком встал, достал бокалы, плеснул в каждый пальца на два джина.
  - Чтобы ты знал, Айвен, - Корнев взял бокал и задумчиво повертел его перед лицом, - я здесь, потому что Уизлер перед смертью успел назвать твой корабль. Только назвать 'Звезду счастья' и день начала рейса.
  - То есть Джимми знал, что тут затевается... - медленно проговорил Ферри.
  - Знал. И чтобы успеть рассказать об этом мне, вколол себе две дозы 'ласт спэра'.
  - Черт! - вырвалось у капитана.
  - Его убили, потому что он знал. Убила Стоун. Ей приказал Бейкер. Бейкер действовал в интересах Недвицки. Наверняка в этом участвовал и Саммер. И все это для того, чтобы на твоем корабле проводил свои эксперименты Хаксли, который сам, скорее всего, не в курсе всего этого. Тебя втемную играли те, кто убил твоего друга. Уизлер ведь был твоим другом?
  - Да, - просто сказал Айвен.
  Выпили, молча посидели еще с полминуты.
  - Тогда пусть оставшиеся дни Кэтти убирается в тех самых каютах, - поставил Корнев первую задачу своему новому агенту, - и за перемещением чемоданов посматривает. Ну и вообще... Если что-то еще необычное заметит, сразу тебе.
  Капитан Ферри молчаливым кивком подтвердил, что задачу понял.
  - Да, вот что еще... Есть какой-то способ связаться с тобой помимо Кэтти? - Роман перешел к решению едва ли не главной проблемы что наших героических разведчиков, что подлых вражеских шпионов - проблемы связи. - А то каждый раз ее искать... Да и лучше пускай ее пореже около меня видят.
  Ферри залез в выдвижной ящик стола и довольно долго там копался, грохоча какими-то железками. Наконец он вытащил нечто, напоминающее коммуникатор, еще минуты три совершал с ним какие-то манипуляции ('Настраивает', - сообразил Корнев), и затем протянул это Роману.
  - Это внутренний коммуникатор. Он работает только на корабле и в радиусе полусотни ярдов вокруг. Смотри, вот кнопка включения-выключения, - капитан нажал ее и на лицевой панели прибора замигал синий огонек. Потом нажал снова - огонек погас. Ну да, в принципе все понятно.
  - Лучше держи его выключенным, - посоветовал Ферри. - Буду нужен, включи, вызов на меня пойдет автоматически. Подержи пару секунд и выключай. Говорить ничего не надо, соединение идет через корабельный компьютер, все разговоры пишутся. А так никто даже не поймет, у кого этот коммуникатор. Я тебе, если что, по-прежнему дам знать - или в каюту или через Кэтти.
  А что, нормально, пойдет. В конце-то концов, кому, как не Айвену, лучше знать, что и как на 'Звезде счастья' работает, а делиться со здешним компьютером подробностями их с капитаном общения совершенно точно не стоит...
  - Рома, а мы разве не русские? - Хайди встретила вернувшегося в каюту мужа совершенно неожиданным вопросом. Особенно неожиданным именно в ее устах, хе-хе.
  - Почему мы общаемся с нашими новыми друзьями только в салонах или на открытой палубе? - пояснила она, сообразив, что никаких наводящих вопросов любимый супруг подкидывать ей не собирается. - Давай пригласим Вителли к нам? Посидим, поболтаем спокойно, а?
  - Давай, - сразу согласился Роман. А что, это идея! Посидеть и поговорить с приятными людьми без того, чтобы где-то поблизости отсвечивали своими гнусными мордами Бейкер и Стоун, без постороннего шума и гама, без Ленни Гранта и стюардесс, и даже без Дюбуа. Жена у француза, конечно, миленькая, но сам он до безобразия многословен...
  - Тогда после обеда подойдем к ним и пригласим? - поинтересовалась Хайди.
  Роман согласился. Умница у него Хайди! Ну, в самом деле, зачем привлекать внимание остальных, приглашая итальянцев прямо на обеде? Вот как раз потом, когда кто-то пойдет на открытую палубу, кто-то вернется к себе, а кто-то захочет продолжить обед небольшой выпивкой, позвать в гости тезку с женой можно будет по-тихому, без чужих ушей.
  Да и свои дела он как раз до обеда сделать успеет. Надо сообщить Сергееву последние новости и навалить на него поиск еще кое-каких сведений. Так, что у нас с новостями... Убийца Уизлера известен. Известна, то есть. Капитан Ферри завербован. По крайней мере, привлечен к сотрудничеству на эту операцию. Кроме капитана, привлечена и его племянница, причем задания она будет получать от своего дяди и начальника, а никак не от Корнева. Кстати... Роман мысленно выругался. Что он знает об этой девочке, кроме имени и родства с Айвеном? Ничего, фамилию даже не знает. А это никак не есть хорошо. Никак! Ладно, это как раз для штабс-ротмистра Карапаева работа. Пусть нароет на нее все, что есть, да желательно поскорее.
  Дальше поехали. Что надо от Ильи? А надо от него сведения о втором лице, то есть о второй морде пластиковой гадины - той самой мисс Лэмби, под именем которой эта сука побывала на Тексалере. Очень может быть, что и за этой 'мисс' тоже тянется тот еще хвост... Самое главное, от ротмистра нужна санкция на выполнение условия, под которое завербовался Айвен. Нужно уничтожить эту гадюку. Она действительно опасна, смерть вполне заслужила, а вот выдавать ее тексалерцам смысла нет. Ликвидировать Стоун надо здесь, на Кореле, но никак не на 'Звезде счастья', тут Корнев был полностью согласен с капитаном. Так, пока что вроде все.
  - Рома, - руки жены мягко легли ему на плечи, - можно тебя спросить?
  Отложив коммуникатор, Роман аккуратно усадил супругу к себе на колени.
  - Ну ты же сама знаешь, - обняв любимую женщину, улыбнулся он, - спросить всегда можно. А получить ответ - это уж как получится...
  - Я не про то, о чем ты с капитаном говорил, - Хайди, хоть и коротко улыбнулась в ответ, шутку не поддержала. - Я хочу спросить, что дальше будет?
  Ох... Все-таки какая же она у него... Сильная, крепкая, умная, и все равно женщина. Слабая женщина, ждущая от своего мужчины защиты. Не ждущая даже, а верящая в то, что он ее непременно защитит. Не оправдать эти ожидания? Такой вариант Роман даже не рассматривал. Защитит. Да Хайди и сама это знает. Но подтвердить лишний раз не помешает... Обоим только лучше будет.
  - Хайди, - он устроил жену поудобнее и бережно привлек ближе. - Человек, которого эта тварь застрелила на Тексалере, был другом Айвена... капитана Ферри. Капитан готов мне помочь, но требует, чтобы ее уничтожили.
  - Ты будешь ее убивать? Или я? - Господи, ну что она себе думает!
  - Этим займутся. Нам в этом деле светиться нельзя, - рассказывать жене всяческие подробности Роман, разумеется, не собирался.
  - Хорошо, - на этот раз Хайди улыбнулась по-настоящему - открыто и искренне. - Так будет правильно. Я... я не знаю, смогла бы я. Ты бы смог, но...
  Корнев заткнул рот жене долгим поцелуем. Вот еще, не хватало им для полного счастья в таком-то положении разговаривать о всякой нечисти!
  
  Глава 32
  
  Уффф... Поручик Воронин самым отвратительным образом замотался. Ну, то есть, это еще слишком мягко сказано - замотался. Словцо, которым сам поручик обозначил бы сейчас свое состояние, было бы куда более грубым, но и более точным тоже. А что вы хотите? 'Филиппок' - это истребитель, то есть машина, по определению скоростная. Более того, скорость - едва ли не главный для истребителя показатель. Именно ради достижения как можно более высокой скорости особенно сильно буйствует конструкторская мысль, жертвуя ради лишней полусотни-другой километров в час либо огневой мощью, как на 'сове', либо общей простотой конструкции и легкостью управления, как на 'носатом'. У 'филиппка' скорость пусть и чуть поменьше, чем у этих двух, но тоже ого-го! А тут приходится всячески изощряться, чтобы не лететь, и не ползти даже, а буквально делать по полшага вправо-влево да вперед-назад, как в чинном старинном танце.
  Смысл всего этого действа состоял в том, что, не дав подбитому истребителю своего ведущего улететь слишком далеко, поручик отогнал его немного не туда, куда хотелось бы, и потому сейчас Воронину пришлось заниматься исправлением этой ошибки. Слишком уж близко 'филиппок' ротмистра Терехова повис возле полуразбитого фрахтовика, у которого внутри что-то подозрительно и угрожающе искрило, а также целого роя каких-то бесформенных обломков. Конечно, спасательный бот смог бы взять машину ротмистра на буксир и в таких условиях, но почему бы не облегчить спасателям работу, особенно, если больше и заняться-то нечем? Все кораблики, не успевшие скрыться в гиперпространстве, обездвижены, свои корабли вот-вот появятся, патрулировать есть кому - можно и потанцевать вокруг тереховского 'филиппка'.
  - Пятьдесят второй, я смотрю, тебе понравилось? - на связь вышел комэск-один подполковник Аникин. Да уж, вот что значит опыт... Сумел же командир как-то сообразить, что хоть и замотался поручик до крайности, но странным образом его это издевательство над природой истребителя даже увлекло.
  - Так точно, есть немного, - несколько легкомысленно ответил поручик. - Сейчас уже заканчиваю...
  И то правда - 'филиппок' ведущего удалось пристроить на более-менее свободное пространство, теперь тщательно выверить положение своей машины... чуть-чуть поиграть реверсом правого движка... теперь реверсом левого... обоих... есть! Поехали! Плавно выведя двигатели на среднюю скорость, Воронин одновременно и сам покинул захламленный участок, и вытолкнул ведущего на свободу. Все, теперь очередь за спасателями.
  - Молодец, пятьдесят второй! - похвалил комэск. - А теперь прошвырнись вокруг самого большого битого корыта, да пройдись за ним.
  - Есть прошвырнуться вокруг самого большого корыта и пройтись за ним! - поддержать шутку начальника никогда не зазорно, если не переборщить.
  Так... Что, кстати, тут у нас за кораблик-то был? Черт! Вот же гадство! Ну, мать же перемать, раз пятнадцать расстрелять! Больше всего раздолбанный остов большого корабля напоминал как раз тот самый легкий крейсер типа 'Нэшвилл'. Не-е-ет, только не это... Черт, неужели кто-то без него и вообще без них всех урыл этого призрака?! Зависть, черная злобная зависть хлынула в душу поручика. Ну кто?! Кто в этом тухлом никому не нужном углу Желтого космоса, в этой вонючей дыре смог уделать западный крейсер?!
  Со злости Воронин дал своему 'филиппку' полный газ, рванув в сторону от битого крейсера. Полегчало. Так, не совсем, но все же. Когда более-менее отпустило, поручик заметил, что слишком уж, пожалуй удалился. Ну и хорошо - заложить сейчас резкий вираж тоже сгодится для улучшения настроения.
  Заложил, извращенно наслаждаясь перегрузкой, которую полностью не снимала даже противоперегрузочная система. Зато отлегло. Все, Сережа, - приказал себе поручик, - крейсер из башки выкинул, займись делом. Каким? Да вот хотя бы просто по сторонам осматривайся! Ты, господин поручик, грязное длинное ругательство, в патруле сейчас на самом деле или кто?!
  Ну да, в патруле...Стараясь лишний раз не травить душу видом раскуроченного крейсера (сапог нечищеный в глотку всем тем, кто его ухайдакал!), Воронин старался сосредоточиться на наблюдении за происходящими в стороне от него событиями. Хорошо хоть, было за какими - на самом дальнем краю места побоища из гиперпространства вывалились эсминцы и резво устремились вперед, освобождая место для остальных кораблей эскадры, каковые и не замедлили появиться пару минут спустя. Ну сейчас, значит, и спасателей за Тереховым вышлют.
  Поручик повернул голову налево. Нет, ничего интересного. Обычная, стандартная, до боли знакомая чернота космоса, слегка разбавленная россыпями звезд. Ну разве только вот то серое пятно несколько разнообразит картину... Стоп. Какое еще пятно? Нет никакого пятна! Хм, или есть?
  Осмотревшись, поручик развернулся и пошел обратно, стараясь повторить в обратном направлении свой маршрут. Ага, все-таки есть! Ну и хорошо, а то только галлюцинаций ему для полного счастья не хватало...
  А что за пятнышко такое у нас, а? Черт, опять пропало! Очередная петля разворота - и снова серое пятно промелькнуло мимо. Не сказать, чтобы поручик был таким уж знатоком космических явлений, но как офицер летного флота, кое-что о них знал. И такие вот пятна в его знания ну никак не укладывались. Ну-ка, а если вот так?..
  Воронин отлетел подальше, чтобы получить запас времени на сброс скорости. Заложив разворот, пустил оба движка на реверс, но плавно, чтобы не попятиться назад, а пусть и медленно, но продвигаться вперед.
  В этот раз пятно удалось разглядеть повнимательнее. Вот только никакой ясности это не принесло. Пятно, строго говоря, оказалось и не пятном, а шаром, заметно сплюснутым сверху и снизу, насколько вообще понятия 'верх' и 'низ' можно применить к космосу. Было оно, как это с первого раза заметил Воронин, серым, а сейчас бросалось в глаза еще и его тусклое мерцание вместе с размытостью внешней поверхности. Черт, вообще-то естественных космических объектов с такой правильной формой не бывает...
  - Девятый, я пятьдесят второй, - вызвал поручик комэска. - Наблюдаю аномальный объект неясного происхождения.
  - Пятьдесят второй, дай изображение, - отозвался подполковник.
  Дал. Пока комэск пытался понять, что он видит, поручик попробовал просканировать выдаваемое объектом излучение, если бы таковое было. Нет, стандартное оборудование 'филиппка' тут явно слабовато.
  Что-то комэск молчит. От нечего делать Воронин решил попробовать подобраться к непонятному объекту поближе. По чуть-чуть, на самой малой мощности давая движкам тягу, он прямо-таки подкрадывался к серому пятну. Еще шажок, еще, маленькая пауза и еще один...
  Черт! Поручик буквально чувствовал, как на нем шевелятся волосы, причем не только на голове. Серое мерцание вдруг дернулось и пропало, а вместо непонятного пятна перед Ворониным вырос округлый, с многочисленными наростами и торчащими в разные стороны антеннами корпус чужой станции слежения.
  Аккуратненько, по капельке, давая обоим двигателям реверс, Воронин на своем 'филиппке' начал отползать назад, молясь про себя, чтобы не рвануло. По идее, самоликвидация на таких станциях включается с небольшой задержкой, уничтожая аппарат лишь тогда, когда его электронные мозги фиксируют явный и недвусмысленный чужой интерес.
  - Пятьдесят второй, в твою сторону идет фрегат 'Охотник', - отвечать комэску у поручика не хватало сил, он целиком сосредоточился на управлении истребителем.
  Самое главное сейчас - не поддаться искушению и не дать реверс на полную. Потому что хрен его знает, как отреагирует станция на резкое движение рядом с собой. Строго говоря, она и на это переползание может ответить большим взрывом, но раз пока не отвечает, так и ползем...
  - Пятьдесят второй? - повысил голос подполковник Аникин.
  - Я пятьдесят второй, - фу, пронесло, надо и командиру ответить, - это станция слежения. Видна с близкого расстояния, видел ее с полкилометра, еще плюс столько - видна как серое пятно, дальше не видна вообще!
  Подполковник незамысловато, но зато от всей души ругнулся.
  - Сережа, переключаю тебя на 'Охотник', попробуй навести их на станцию.
  - Есть навести на станцию!
  В поле зрения вплыла тушка фрегата, и почти сразу в ушах раздался новый голос:
  - Фрегат 'Охотник', лейтенант Волобуев. Что там у вас за станция-невидимка?
  - Поручик Воронин. Не у меня, а у нас всех. Ты меня видишь?
  - Вижу.
  - Восемьсот семьдесят прямо по моему носу.
  - Поручик, мы сейчас по твоей наводке дадим выстрел импульсным. В тебя не попадем, гарантирую.
  - Понял. Попадете - должен будешь.
  - Не дождешься!
  Верхнее носовое орудие фрегата повернулось в сторону Воронина. Сказать по правде, поручику было страшновато. Черт их знает, этих флотских, как они там прицеливаются... Поймать импульсный выстрел из лучевой пушки очень уж не хотелось бы. Истребитель - машинка куда более хрупкая, чем обычные цели для таких орудий, импульс снесет все его системы к известной матери. И что ему тогда делать - без системы жизнеобеспечения? Минут пять, конечно, у него будет, а дальше начнется увлекательная игра - кто успеет первым: спасатели или удушье?
  Голубоватая молния импульсного выстрела прочертила пустоту примерно посередине между 'филиппком' Воронина и станцией.
  - Лейтенант, вы там совсем охренели?! - взревел поручик. - Еще четыреста тридцать от меня!
  - Не попали в тебя сразу, не попадем и сейчас, - хороший способ успокоить, мать их флотскую!
  На этот раз выстрела пришлось подождать чуть дольше, видимо, на 'Охотнике' очень уж тщательно прицеливались. И не зря - вторая молния воткнулась прямо в серое пятно, сразу же окутавшееся синеватыми разрядами, а через секунду перед поручиком вновь висела станция, уже безо всякой маскировки. Вот только не мигали на ее поверхности всякие огоньки и сигналы, не вращались антенны локаторов, не искали цель камеры. Импульсный заряд вышиб из станции ее искусственную электронную душу, оставив тело вроде бы как в сохранности.
  - Ну вот, поручик, видишь, не попали же в тебя! - лейтенанта Волобуева явно переполняла радость. - Теперь станцию и мы видим. Спасибо тебе!
  - Да всегда пожалуйста, - проворчал Воронин.
  - Извини, поручик. Ну не предназначены эти пушки для такой стрельбы, и то, видишь, все сделали как надо.
  - Да ладно тебе, лейтенант, оправдываться-то. Сделали и сделали, сам же вижу.
  - Так, хватит любезничать, - вклинился подполковник Аникин. - Сергей, собираемся на 'Чкалов'.
  Ну собираемся, так собираемся. Если Воронин понимал ситуацию правильно, сейчас фрегат и эсминцы выпустят целое войско беспилотников и те начнут искать серые пятна других станций-невидимок, а мертвую станцию заберут для дальнейшего исследования.
  Не ошибся, ага. Он как раз нарезал круги вокруг 'Чкалова', дожидаясь очереди на посадку, когда десятки беспилотных разведчиков вылетели прочесывать пространство. Поручик еще успел поразмышлять, хватит ли машинных мозгов беспилотников на то, чтобы повторять возле серых пятен его танцы, как увидел мгновенно распустившийся и тут же исчезнувший огненный цветок взрыва. Да уж, у одного точно не хватило...
  Как выяснилось потом, не хватило и у остальных. Однако же гибель беспилотников подтвердила не только тот общеизвестный факт, что их электронные мозги не способны к самообучению, но и полное исчезновение неприятельских станций слежения из этого сектора. Единственной станцией, которой в какой-то степени удалось уцелеть, оказалась как раз находка поручика Воронина. Десантный корабль 'Денис Давыдов' отправил к ней абордажный бот с саперами, и те, воспользовавшись выходом станции из строя после полученной импульсной плюхи, аккуратно демонтировали ее систему самоликвидации - береженого, как говорится, и Бог бережет. А потом станция отправилась на тот же 'Давыдов' в качестве трофея. Что ж, теперь стало понятным, почему несчастный 'Гусар' не заметил никаких станций слежения перед своей гибелью. Куда менее понятным оставалось другое.
  Останки крупного корабля, как и предполагал Воронин, были идентифицированы как принадлежащие легкому крейсеру типа 'Нэшвилл'. Судя по результатам первого осмотра, свою смерть корабль встретил относительно недавно, получив множество торпедных попаданий - кто-то на торпедах явно не экономил.
  Те лоханки, которые обездвижили пилоты сто первого полка, занимались, как удалось выяснить, поиском на разбитом крейсера любого оборудования, представлявшего хоть какую-то ценность, а также присвоением найденного и его вывозом. Установить, кто организовал это коммерческое предприятие, пока не представлялось возможным из-за дьявольской предусмотрительности этих самых организаторов. В вентиляционные системы всех доставшихся русским посудин были хитро встроены распылители ядовитых газов, запускавшиеся при открытии внутренних дверей шлюзовых камер, то есть появление на каждом судне абордажной команды, которой как раз-таки через шлюзовые камеры и было проще всего вломиться, означало быструю и гарантированную смерть всему экипажу. Самим десантникам от этого было ни холодно, ни жарко, так как работали они в штурмовых скафандрах, но офицеры разведки ругались распоследними словами - допрашивать им было некого. Компьютеры всех упомянутых галош тоже представляли интерес разве что в качестве экспонатов музея древней техники - одновременно с распылителями газа запускались упрятанные в них термитные заряды, выжигавшие накопители памяти. Все концы были обрублены грамотно и безжалостно.
  На русской эскадре абсолютно все, в том числе и поручик Воронин, чувствовали себя обворованными. Кто-то увел у них из-под носа их законную добычу и при этом ухитрился остаться не то что безнаказанным, но попросту неизвестным. Но человеческий ум всегда сможет утешить сам себя в любом, даже самом безнадежном положении. Вот и поползли среди пилотов, флотских и десантников разговорчики о том, что все это - грандиозная подстава, что западники угробили списанного много лет назад близнеца крейсера-призрака, не дошедшего до разделки на металл, а сам крейсер где-то прячется. Что по этому поводу думало себе начальство, никто не знал, но пресекать подобные разговоры командиры не спешили, и это вселяло в души проблеск надежды.
  Сам поручик первые пару суток после всех этих событий наслаждался честно заслуженным положением героя дня, однако, замучившись уже к концу вторых суток бессчетное количество раз пересказывать историю о том, как он раскрыл станцию-невидимку, был только рад падению общего интереса к нему и его достижениям. Душу Воронина согревало лишь то, что представление к награде на него с рекордной скоростью проскочило через все положенные инстанции на эскадре и благополучно отправилось туда, где раздавали ордена и звездочки на погоны.
  
  Глава 33
  
  'Скорее бы уже все это кончалось!' - вот примерно так, в самом сжатом виде, если убрать ругательства и иные очень грубые, хоть и вполне литературные, выражения, звучало мысленное приветствие, которым Корнев встретил свой очередной, двенадцатый по счету, день на 'Звезде счастья'. Проснувшись раньше Хайди, Роман не спешил вставать, лежал и размышлял. О том, как он соскучился по своему кораблю. О том, с каким бы удовольствием он вот прямо сейчас поменял бы эту люксовую каюту на тесную и уютную каморку, носившей гордое имя капитанской каюты на родном 'Чеглоке'. О том, как надоели ему остальные пассажиры 'Звезды счастья'. Ну разве что кроме обоих Вителли, но вот кое-какие другие персонажи, называть не будем, надоели до такой крайности, что и думать о них противно. О том, как было бы здорово вдвоем с любимой женой умотать куда-нибудь на 'Чеглоке', где они были бы только вдвоем. И почти полчаса умственной деятельности в таком направлении. Ну да ничего. Сегодня, завтра, да полдня послезавтра - и все. Отпуск у него еще будет неделю почти, у Хайди тем более, и они успеют пожить в свое полное и безраздельное удовольствие. А пока... Пока у него еще оставались дела, которые надо завершить.
  Справедливости ради стоило признать (и Корнев это честно признавал), что в названных делах у него теперь появились помощники в виде группы штабс-ротмистра Карапаева. Точнее, именно эта группа и будет заниматься изъятием аппаратуры мистера Хаксли, как и ликвидацией Стоун, работа самого Корнева тут предполагалась не особо и трудная. Примерный план похищения тех самых чемоданов Карапаев уже набросал и передал Корневу вчера к вечеру, и в оставшееся время на 'Звезде счастья' Роману надо было только обеспечить помощь со стороны капитана Ферри. Что там с планами штабс-ротмистра и его группы относительно чертовой куклы, Корневу пока не сообщали.
  Кстати, капитан вчера так и не появился в вечернем салоне, хотя раньше всегда выходил к развлекающимся пассажирам хотя бы ненадолго. Что ж, Корнев его понимал. Видеть убийцу своего друга и делать вид, что все в порядке - такое дано не каждому. Да и ладно. Зато сам Роман вчера вечером очень продуктивно побеседовал с Хаксли...
  - Бернард, я вот чего никак не пойму, - после нескольких дежурных фраз о погоде и прочей ерунде заговорил тогда Корнев, - ладно, аппаратура корабля из-за магнитного возмущения дурила. А как тогда получилось с этими ложными воспоминаниями? Я уж начинал думать, что с ума схожу, пока меня Грант не успокоил.
  - А как он тебя успокоил? - с явным интересом спросил Хаксли.
  - Сказал, что не я один такой, - усмехнулся Роман.
  - Мне он говорил то же самое, - кивнул Хаксли. - А еще добавил, что если я помню реальные события, то воспоминания о том, чего не было, не могут считаться расстройством психики.
  - Да понятно, - Корнев небрежно махнул рукой, - но вот ты что об этом думаешь?
  - Знаешь, Роман, все это требует изучения, - ушел от прямого ответа Хаксли. - Характеристики этих возмущений магнитного поля пока неизвестны, нужно все это внимательно исследовать. Я сегодня говорил с капитаном Ферри, он от имени владельцев 'Звезды счастья' предложил мне войти в комиссию по изучению инцидента.
  Вот как раз это Корнев знал. После обеда Айвен его пригласил и рассказал, что боссы компании 'Корел скайшипс' поручили ему сделать такое предложение профессору Хаксли. Посмеялись тогда они с капитаном от души. Это ж надо было придумать - пустить козла в огород сторожить капусту, нечего сказать! Хотя на самом деле, скорее всего, просто решили не расширять круг посвященных. Наверняка не обошлось и без старичков Недвицки, они-то, скорее всего, и подсказали хозяевам корабля эту мыслишку.
  - О, поздравляю! - Роман сделал вид, что для него слова профессора стали новостью. - Знаешь, Бернард, я тебе даже завидую...
  - Почему?
  - Ну, ты же в отличие от нас точно узнаешь, что с кораблем и всеми нами произошло.
  - Я думаю, результаты работы комиссии будут опубликованы, - успокоил Романа профессор.
  Да... Идея строить из себя при разговорах с Хаксли этакого космического рубаху-парня, кроме управления своим кораблем ничего толком не понимающего, сработала. Физик так и не понял, что именно он выболтал в общем-то неплохому, хоть и не слишком умному, русскому. Да, именно что выболтал. Хоть Корнев и знал о предложении владельцев 'Звезды счастья' заранее, но главным тут было ясно видимое удовлетворение, которое Хаксли испытывал от такого оборота событий. Очень может быть, кстати, что сам и подкинул эту идею мумиям-финансистам, а те и рады - платить-то Хаксли будет 'Корел скайшипс', так что для Недвицки тут прямая экономия.
  А вот Корнев теперь понимал, что эксперимент над 'Звездой счастья' с ее экипажем и пассажирами вовсе не был завершением работы профессора Хаксли. Что-то еще осталось тут самому экспериментатору непонятным. И раз Хаксли собрался изучать вопрос и дальше, то похищение его аппаратуры не только сильно замедлит саму эту работу, но и изрядно оттянет продажу ее результатов правительству Демконфедерации. А значит, у России будет запас времени на собственные изыскания. Что ж, такое положение нельзя было не признать очень даже приемлемым. Положительным, ха-ха-ха, положением.
  В общем, разговор с Хаксли получился удачным. С Вителли они еще до вечерних посиделок в большом салоне тоже поговорили неплохо. Тезка и его Моника прониклись ужасами, которыми от души потчевали их гостеприимные русские, рассказывавшие душераздирающие истории о назойливости всяческих репортеров и журналистов, жутко портившей им жизнь после истории с бегством из пиратского логова. И пусть истории эти были в лучшем случае наглым преувеличением, а по большей части просто бессовестными выдумками, в умы итальянцев, кажется, удалось внедрить мысль о том, что беременность Моники афишировать не следует. Поскольку ужастики про настырных пронырливых репортеров предназначались в основном для прекрасной половины супругов Вителли, первую скрипку в описаниях этих кошмаров играла Хайди. Может, жене стоит податься в писатели? С фантазией у нее все в порядке, Корнев, откровенно говоря, даже не ожидал от супруги таких способностей. Что ж, тем и лучше - приятно же узнавать о любимой женщине что-то новое и интересное, прожив с ней уже столько времени.
  Но это все было вчера. Наступил новый день и надо готовиться к событиям, которые ждут их сегодня. Будто подслушав эту мудрую мысль мужа, Хайди заворочалась, открыла глаза и сладко потянулась.
  - Доброе утро, любимый!
  - Доброе утро, солнышко!
  После этих слов утро и впрямь стало добрым. Добрым и невыразимо приятным... И, как обычно, завтрак пришлось заказывать в каюту...
  Сегодня вечером пассажиров 'Звезды счастья' ждал Форчун-сити - целый город игорных домов, построенный прямо среди степи. Вчера в салоне Ленни Грант, как всегда, с пафосом и восторгом, объявил о подарке каждому пассажиру от компании 'Корел скайшипс' - бонусных фишках для игры по тысяче долларов на каждого. Впрямую напоминать о недавних необъяснимых событиях Грант не стал, но сумел довести до собравшихся в салоне мысль о том, что эти фишки - некая компенсация за те самые прожитые неведомо где трое суток.
  Любителями азартных игр ни Роман, ни Хайди не были, Бог от такой страсти миловал, но, честно говоря, обоим стало даже интересно. Тем более, неожиданный подарок в виде игровых фишек позволял испытать удачу без ущерба для собственного кармана - никаких своих денег, помимо того, что им досталось от щедрот владельцев 'Звезды счастья', Корневы тратить на игру уж точно не собирались. Однако же все время, остававшееся до визита в игорное заведение, Роман и Хайди провели в каком-то будоражащем и волнующем ожидании. Все-таки возможность испытать удачу всегда порождает в людях надежду, а то и кажущееся предчувствие выигрыша. Не было бы такого - не был бы прибыльным игорный бизнес.
  Казино 'Джефрис пэлэс', куда их доставили комфортабельным открытым гравилетом из космопорта, где осталась 'Звезда счастья', просто поражало. Трудно сказать, у кого там была больная фантазия - у архитектора, заказчика или обоих сразу, но выглядел игорный дом, хоть и роскошно, но, мягко говоря, необычно. Казалось, что фасад, состоящий исключительно из кривых линий, держится и не падает только благодаря украшающим его колоннам и статуям, несимметричные боковые крылья создавали ощущение какой-то подвижности здания, вот прямо только что слегка притормозившего свое движение непонятно куда. В сочетании с подсветкой фасада разноцветными прожекторами все это смотрелось уже совершенно нереально, напоминая запечатленные в камне галлюцинации.
  Внутреннее убранство игорного дома полностью соответствовало внешнему виду. Когда пассажиры 'Звезды счастья' поднимались по парадной лестнице, изобилующей всяческими изгибами и то и дело меняющей свою ширину и крутизну, Корнев, хотя и видел, куда именно она ведет, так до конца и не был уверен, что попадут они именно туда. Перила как будто бы были когда-то жидкими и просто стекали вниз, пока не застыли в своем нынешнем виде, ковровая дорожка на ступеньках переливалась всеми цветами радуги, а многочисленные боковые галереи и переходы проектировал не иначе как кто-то из фанатичных последователей Мориса Эшера. (1)
  
  (1) Морис (Мауриц) Эшер - голландский художник-график (1898-1972), непревзойденный мастер изображения 'невозможных фигур' в архитектурных пейзажах.
  
  Сам игровой зал, куда они попали из столь фантасмагористического вестибюля, выглядел слегка поскромнее, хоть и был выдержан в том же стиле. Корневы сначала просто ходили по залу, изучая различные виды азартных игр, предлагавшиеся посетителям, и прикидывая, в каких именно стоит попытать счастья. Столы с карточными играми поначалу заинтересовали Романа, но когда он понял, что ничего общего с привычными ему играми, где надо думать и считать, ни покер, ни блэкджек, ни баккара не имеют, интерес сам собой прошел. Зато игральные автоматы показались обоим куда более привлекательными, каковая привлекательность обошлась Роману в триста проигранных долларов. Хайди, в отличие от мужа, повезло - она смогла даже полсотни выиграть.
  Еще больше заинтересовала обоих рулетка. Нет, не заинтересовала даже, а просто притянула к столу с вращающимся колесом и скачущим по нему шариком. Корневу приходилось читать и слышать, что именно рулетка - настоящая королева азартных игр, и теперь, столкнувшись с ней живьем, он в это поверил. За что и заплатил, проиграв полтораста долларов, да еще столько же потеряла Хайди. Да уж, королева азарта и подношений требовала королевских, мать ее через пень-колоду, но не на свободу.
  Как это и должно быть с людьми нормальными, не подверженными бездумному азарту, проигрыш поспособствовал некоторому прочищению мозгов, и супруги Корневы, отойдя от стола, начали посматривать по сторонам в поисках остальных пассажиров, по крайней мере, Вителли и Дюбуа. Где там пропали Недвицки с компанией, и Роману, и Хайди было, откровенно говоря, все равно.
  Наконец, Хайди заметила Монику. Как она умудрилась высмотреть итальянку в толпе, собравшейся через несколько столов, Роман даже не понял. Зато, подойдя к этой толпе, понял другое. Все, что он читал и слышал про рулетку - неправда. Если и была рулетка среди азартных игр особой монарших кровей, то уж никак не королевой, а в лучшем случае принцессой. Настоящую королеву он увидел сейчас.
  Строго говоря, это тоже была рулетка. Только вместо колеса над столом висела прозрачная сфера, разделенная на разноцветные поля, и шарик находился внутри нее. Подчиняясь пульту в руке крупье, сфера с тихим свистом вращалась со всех направлениях, то ускоряя, то замедляя обороты, мельтешение цветных полей делало почти невидимым движение шарика по ее внутренней поверхности, но когда вращение сферы наконец прекращалось, шарик занимал место в одном из полей - к радости или разочарованию игроков. Корневы аж скривились, глядя, как чуть не подпрыгивает от радости Стоун, только что выигравшая, и, судя по всему, немало.
  - Да вы жульничаете! - громко возмутилась молодая эффектная брюнетка в ярко-голубом платье. - Крупье, вы куда смотрите?! Уже третий раз подряд шар остановился с одним и тем же поворотом! У вас на глазах эта девка управляет шаровой рулеткой, а вы даже не замечаете!
  - Совсем с ума сошла, сука?! - взвилась Стоун. Да уж, с манерами у нее... - Не везет в игре, так думаешь, можно клеветать?! Да я тебе сейчас...
  - Простите, мэм, просим сохранять спокойствие, - охрана в количестве четырех боевых единиц - двух крепких мордоворотов и двух нехилого сложения барышень - буквально материализовалась возле стола, как корабли из гиперпространства. Свою вежливую просьбу они сразу подкрепили тем, что барышни крепко схватили за руки пластиковую куклу и брюнетку. Инициаторша скандала вела себя спокойно, а вот Стоун попыталась было вырваться. Ага, с таким же успехом она могла бы попробовать разорвать руками стальные наручники.
  Один из мордоворотов выудил из кармана сканер, что-то там активировал и под издаваемое прибором попискивание принялся водить им вверх-вниз и в стороны. Когда попискивание перешло в сплошной и крайне мерзкий на слух звук, он плотоядно хмыкнул.
  - Это ваша сумочка, мэм? - обратился он к Стоун. Вопрос был чисто протокольным, поскольку сумочку он просто взял из ее руки.
  - Моя! И по какому праву... - под тяжелым взглядом охранника Стоун на полуслове замолкла.
  - Дамы и господа, обратите внимание, - с этими словами охранник вытащил из сумочки почти такой же пульт, как у крупье. Пояснять дальше было уже незачем.
  Второй мордоворот тут же сделал коммуникатором снимок незадачливой шулерши, затем провел вдоль ее лица и рук биосканером.
  - С какой суммой она начала игру? - спросил первый мордоворот у крупье.
  - Пятьсот пятьдесят долларов.
  - Верните ей фишки на эту сумму.
  Крупье быстро отсчитал требуемое количество фишек и положил их на край стола возле Стоун.
  - Мэм, вас проводят в расчетный офис, где вы сможете получить ваши деньги. Затем вам придется покинуть казино. Подождать ваших спутников вы сможете в баре, это справа от главного входа. Отныне и навсегда доступ в игорные дома компании 'Джефрис геймс' вам запрещен. А вы, мэм, - охранник повернулся к брюнетке, - примите наши извинения. Ваши фишки вам сейчас вернут, как и другим игрокам.
  Барышня-охранница сразу же отпустила руки брюнетки, крупье начал быстро отсчитывать фишки, с поклоном выставляя их на краю стола перед каждым из игроков, начав с шибко внимательной дамочки. Ему, конечно, сегодня тоже достанется, но уже потом, не на виду у посетителей. Однако же молодцы ребята, оперативно работают.
  Пластиковая гадюка, то ли поняв, наконец, что спорить бесполезно, то ли оставшись без поддержки Бейкера, смотревшего на нее тяжелым испепеляющим взглядом, смирилась со своим провалом. Под присмотром обеих охранниц и одного из мордоворотов Нэнси Стоун отправилась на выход.
  Больше ее пассажиры 'Звезды счастья' не видели.
  
  Глава 34
  
  Из Форчун-сити 'Звезда счастья' ушла с опозданием почти на полтора часа - мисс Стоун так и не появилась. Честно говоря, Корнев сейчас меньше всего на свете хотел бы оказаться на месте капитана Ферри, представляя, как Айвен в душе разрывается между необходимостью дождаться не явившейся вовремя пассажирки и тайной надеждой, что с убийцей его друга произойдет что-то неприятное. В конце концов, капитан решил, что семеро одного не ждут (а вот интересно, в английском языке есть аналогичная пословица?), и приказал продолжить круиз, предварительно связавшись с местными властями и получив от них заверения в том, что как только мисс Стоун найдут, ее немедленно самым скоростным гравилетом отправят 'Звезде счастья' вдогонку.
  Корнев, однако, еще до отправления корабля прекрасно знал, что если Стоун и найдут, то отправлять на 'Звезду счастья' уж точно не станут. Пришедшее на коммуникатор короткое сообщение от штабс-ротмистра Карапаева о том, что условие капитана выполнено, никаких сомнений в этом не оставляло. И в самом деле - зачем везти на 'Звезду счастья' покойницу?
  Капитану Роман пока решил не говорить. На его взгляд, сначала стоило дождаться от того же Карапаева плана похищения аппаратуры профессора Хаксли, точнее, изложения действий, которые для осуществления этого плана должен предпринять капитан Ферри. Но получилось все несколько по-другому. Во-первых, план этот Корнев получил уже ночью, когда никак не мог заснуть и всячески завидовал сладко спящей жене. Во-вторых, почти сразу же, ну, может, минут через пять, капитан сам пригласил его по внутренней связи.
  - Извини, что поздно, - едва поздоровавшись, начал капитан, - пришлось беседовать с Недвицки. Но черт с ними. Спасибо тебе за эту стерву! Или не тебе? - капитан попытался изобразить невинное удивление. Не вышло.
  - Откуда знаешь? - проигнорировал Корнев вопрос капитана.
  - Шериф Форчун-сити сообщил. Ее нашли где-то на задворках города. Застрелена из искровика. Шериф считает, что это шулерские разборки.
  Корнев про себя усмехнулся. Да уж, самое логичное предположение. Наверняка и ссору в казино та дамочка устроила, чтобы именно так все и выглядело. И пульт управления шаровой рулеткой в сумочку чертовой кукле сама же и подсунула. Ловко сработано!
  - Пусть считает, - сказал он вслух. - Я не против, думаю, и ты тоже.
  Ферри злорадно ухмыльнулся.
  - Кстати, не хочешь узнать, зачем приходили Недвицки? - поинтересовался он у Корнева.
  - А я и так знаю, - широко улыбнулся Роман. - Настоятельно просили не сообщать пассажирам о смерти мисс Стоун.
  - С тобой неинтересно, - махнул рукой капитан.
  - Это с Недвицки неинтересно, - возразил Корнев. - Ничего нового придумать не могут. Кстати, они-то откуда узнали?
  - Роман, это Корел. Здесь эту парочку знают все и все стараются не портить с ними отношения. Так что шериф и им отчитался.
  - Да и черт с ними, - беззлобно отмахнулся Корнев. - Кстати, я так понимаю, ты с ними спорить не стал?
  - Не стал, - согласился капитан.
  - И правильно, - одобрил Корнев. - А пассажирам что скажешь?
  - Отказалась продолжать круиз без объяснения причин.
  - Сойдет, - Корнев решил перейти к делам более важным. - Я выполнил твое условие?
  Капитан молча кивнул.
  - Айвен, я знаю, что когда пассажиры покидают твой корабль, их вещи грузят перед посадкой в автобус. Так вот, мне нужно, чтобы между погрузкой чемоданов и посадкой в автобус прошло не меньше десяти минут. Лучше - пятнадцать. И чтобы пассажиры погрузку чемоданов не видели. Сможешь устроить?
  Ферри ненадолго призадумался.
  - Смогу. Гранта задействую, пусть устроит что-нибудь на прощание, - наконец сказал он. - А вещи как раз в это время и отнесут. Кстати, чемоданы этой... тоже вместе с другими отвезут в космопорт. Уже там их заберут люди компании.
  - Хорошо, - ответил Корнев. - И вот еще что... Ты же публику разную возишь, но в любом случае не бедную. Если иногда я поинтересуюсь некоторыми твоими будущими пассажирами? Или кто-то от меня?
  - Вот как? И это все будет за ту же Стоун? - скептически поинтересовался капитан.
  - Ну что ты, нет, разумеется, - спокойно возразил Корнев. - Просто Кэтти сможет оплатить учебу в университете сразу, а не в рассрочку. Ей же так меньше придется потратить? Тем более, не из своих денег... Да и не из твоих тоже.
  - Даже так? - удивился капитан.
  - А что? Девочка неплохая, почему бы и не помочь, - улыбнулся Роман. - Но если, не дай Бог, конечно, что-то будет серьезное, как в этот раз, найдем, чем компенсировать...
  - Мне сейчас отвечать? Или подумать можно?
  - Да как хочешь.
  Резко встав, капитан Ферри, прошелся по каюте. Эх, вот же человеку повезло, каюта у него нормальная, не то, что у Корнева на 'Чеглоке'...
  - Хорошо, Роман. Я согласен, - руку Корневу Ферри протянул решительным и быстрым движением, как будто отсекая все сомнения.
  - Отлично, Айвен. Сработаемся! - Роман с удовольствием сцепил с капитаном пятерню.
  ...К себе Корнев вернулся в не лучшем настроении, несмотря на явный успех вербовки капитана. Просто еще по дороге в каюту Роман понял, что уснуть долго не сможет - как-то слишком уж извращенно любимый организм отреагировал на все нервотрепки, обильно достававшиеся ему за эти дни. Но тут на помощь ему неожиданно пришел все тот же штабс-ротмистр Карапаев, приславший текст записи допроса Стоун, благодаря чему у Корнева появилось чем занять мозг, вместо того, чтобы попусту мучиться бессонницей.
  А текст был интересный. Даже не так. Он, этот самый текст, вверг Корнева в полное обалдение. Нет, Роман никогда не подозревал ныне уже мертвую пластиковую куклу в излишнем изнурении своего мозга умственными упражнениями, но и не представлял по-настоящему, насколько же она была глупа на самом деле. Глупость там зашкаливала просто неимоверно. Например, признавшись в том, что застрелила Уизлера и отравила Саммера, как и в том, что оба раза действовала по приказу Бейкера, Стоун так и не смогла не то что внятно объяснить, а даже хотя бы относительно правдоподобно предположить, почему такие приказы последовали. Причем на эти рискованные преступления шла даже не из-за размера их оплаты, а в уверенности, что такая исполнительность позволит ей стать любовницей Бейкера! Ну, стала, и что? Корнев прекрасно понимал, что после круиза она в любом случае это положение утратила бы, причем почти наверняка вместе с жизнью.
  Но еще больше Корнева поразила какая-то примитивная бесчеловечность Стоун. Сама, за язык ее не тянули, рассказала, что убив Уизлера, вошла во вкус, и Саммера, до этого почти три года бывшего ее любовником, убивала уже с интересом и чуть ли не с удовольствием. Да уж... Как говорится, без комментариев. Дура, любящая убивать - это страшно. Таких и правда надо отстреливать. Так что короткую и бессмысленную жизнь Нэнси Стоун прекратили хоть и поздновато, но совершенно справедливо.
  А он, Роман Корнев, было дело, даже танцевал с ней. Корнева аж передернуло. Черт, вот же некстати вспомнил!
  Кстати, по словам Стоун выходило, что и Винсента Саммера назвать светочем мысли никакой возможности не просматривалось. И вот это Корнева очень и очень сильно озадачивало. Непонятно. Совершенно непонятно, какой смысл был Бейкеру, которого как раз в глупости не заподозришь, брать эту парочку в дело? Ну ладно, охранникам шибко много ума вроде бы как и не положено, но ведь ни Саммер, ни Стоун никогда раньше в охране не работали! Саммер без особого успеха пытался оборачивать в деньги свою еще сохранявшуюся на Западе популярность, но основную часть его доходов составляли дивиденды из инвестиционного фонда, куда он откладывал деньги в бытность свою профессиональным спортсменом. Стоун зарабатывала не только проституцией, причем даже будучи любовницей Саммера, но и продажей наркотиков своим клиентам. За те деньги, которые платил им Бейкер, можно было нанять опытных и сообразительных безопасников, причем размер оплаты вполне обеспечивал бы их лояльность работодателю. Нет, правда, непонятно. Эксперимент, можно сказать, эпохального значения, инвесторы, которые сами изволили присутствовать, несмотря на возраст и наверняка имеющуюся занятость делами, гениальный, черти бы его взяли, ученый-исполнитель - и при этом охрана типа 'два дебила - это сила'. Непонятно, мать его слева направо до полного расплава!
  Все эти раздумья, несмотря на свою тягостную безнадежность, неожиданно обернулись для Корнева и светлой стороной - ему наконец-то захотелось спать. Аккуратно и осторожно, стараясь не потревожить спящую жену, Роман залез в постель и сразу же не погрузился даже, а просто-таки провалился в сон...
  Новостью о судьбе пластиковой куклы Корнев поделился с женой сразу после завтрака. Хайди, как Роман и ожидал, восприняла известие о смерти Нэнси Стоун спокойно, особого злорадства не высказывала и не показывала, но и ни малейшего сожаления не проявила. Надо - значит, надо. А вот запись допроса несостоявшейся маньячки вызвала у госпожи Корневой куда более эмоциональную реакцию. Пока любимая жена читала, Роман с интересом наблюдал, как на ее лице сменяли друг друга то кривая ухмылка, то гримаса брезгливости, то искреннее недоумение, а то и темная холодная ненависть.
  - Рома, помнишь, ты застрелил пиратку, которая меня держала? - Корнев ожидал от супруги чего угодно, но в любом случае не воспоминаний об обстоятельствах их первой встречи. - Меня вырвало тогда... Сейчас очень похожее чувство. Нет, спасибо, не надо, - Хайди с виноватой улыбкой остановила мужа, схватившегося за салфетки. - Просто очень противно...
  Роман понимающе покивал. А что тут скажешь? Вот именно, что ничего...
  - Но ты не просто так дал мне эту гадость читать? - Хайди, судя по всему решила, что лучший способ изгнать мерзкое ощущение - заняться делом. Или хотя бы поговорить о деле.
  - Не просто, - подтвердил Корнев. - Хайди, я на Фронтире три года, видел тут много такого, о чем тебе лучше не знать. Вот уж найти здесь настоящих специалистов по таким делам, - Роман презрительно отмахнулся рукой в сторону коммуникатора, - никаких трудностей нет. И я не понимаю, почему Бейкер нанял Стоун и Саммера.
  - Потому что они были глупые и опыта не имели?
  - Да, - Корнев даже не удивился, насколько быстро Хайди поняла суть терзающего его вопроса.
  - Тебе отдохнуть пора, - сочувственно промолвила Хайди и с хитренькой улыбочкой уставилась на мужа. - Сам еще не понял? - ехидно поинтересовалась она через несколько секунд.
  А вот теперь Роман своего удивления скрыть не мог. Да и не хотел, если честно. От кого скрывать-то? А главное - что же такое сразу поняла Хайди, чего не может понять он?
  - И как бы среди пассажиров 'Звезды счастья' такие специалисты смотрелись? - Хайди старательно изображала саму невинность, даже ресницами, чтобы из образа не выйти, похлопала, но в ее голосе так и звенела медь победных фанфар.
  Ну, мать же перемать, а ведь и верно! Точно, отдохнуть пора... Нет, понятно, что настоящие профессионалы в таких делах вовсе не выглядят угрюмыми громилами, но вот как раз свойственная им невыразительная и незапоминающаяся внешность мгновенно бросилась бы в глаза на фоне явных миллионеров Недвицки, представительного Бейкера, преуспевающих Дюбуа, восторженных Вителли и, чего уж тут скромничать, довольных жизнью и собой Корневых. Тот же Хаксли вон как в первые дни на этом фоне выделялся, прямо белая ворона в образцово-показательном исполнении. И совсем другое дело - популярный в недавнем прошлом спортсмен с молодой любовницей. Ну, Хайди, ну, молодчинка!
  - Не подумал, - честно признался Роман, - А ты у меня умница!
  - С таким мужем дурой быть нельзя, - улыбнулась Хайди.
  - И опять ты права, - согласился Роман. - Но все-таки... Что-то тут еще должно быть. Не хватает хотя бы еще одной причины, почему Бейкер взял сюда именно этих. Может, потому, что потом их было бы не жалко?
  - Рома, Бейкеру никого не жалко, - возразила жена уже совершенно серьезно. - Я и сейчас его боюсь, даже когда этой Стоун у него нет. Милый, пожалуйста, не забывай: он среди них самый опасный.
  - Я помню, - да уж, правильно Хайди говорит, забывать об этом не стоит. - И все равно, не понимаю, что же тут еще...
  - Ты поймешь, - Хайди плавно, едва касаясь, провела теплой ладошкой по голове мужа. - Я тоже подумаю, может быть, и сама пойму. Скорее бы все это кончалось...
  Да уж скоро и кончится, что тут говорить. Вот прямо завтра. Ладно, решил Корнев, раз умные мысли пока обходят его голову стороной, не будем зря эту часть тела напрягать. Да и собираться потихоньку начать не помешает. Выйти на второй завтрак, посмотреть, что и как у нас с почтеннейшей публикой, да и вообще... Сегодня их ждал пикник наподобие того, что был, как теперь казалось Корневу, давным-давно, а всего-то прошло - он посчитал, сам себе не поверил и посчитал снова - одиннадцать дней. Ну ничего ж себе!
  И как он не понимал многого в начале этого замечательного, чтоб ему ни дна ни покрышки, круиза, так и теперь, к его завершению, всяческих непонятных моментов более чем хватало. Черт, ну почему Стоун была такой дурой! Оказалась бы хоть чуть поумнее, из нее извлекли бы куда больше сведений. А так... Она не знала, откуда вообще взялся Бейкер, как именно он вышел на них с Саммером, - ничего, за что можно было бы зацепиться. Кстати, никакой интересной информации о Бейкере не смог нарыть и друг Илья, ротмистр Сергеев. Тоже, кстати, деталька характерная. Этакий человек-невидимка. Точнее, полуневидимка: официальная жизнь на виду, а чем занимался в свободное от этой жизни время - информации ноль.
  Похоже, что в данном случае задача Бейкера как раз в том и состояла, чтобы информации было ноль. Узнал что-то Уизлер - к нему отправлена Стоун с искровиком. Что-то больше положенного пронюхал Саммер - та же Стоун его травит. Да и саму Стоун Бейкер бы наверняка зачистил после всего, вот уж в этом-то Корнев не сомневался. И не забываем об опасности Бейкера - не на пустом месте Хайди напоминает об этом не первый уже раз. Хм, а ведь господин профессор очень даже может оказаться и следующим... Да, кстати, и не он один. Или нет? Вроде бы не такой дурак Бейкер, чтобы привлекать к этому и без того необычному круизу чужое внимание невероятной чередой смертей?
  Впрочем, на взгляд Корнева, еще одну смерть среди участников круиза организовать не помешало бы. Смерть Кевина Бейкера. Вот уж после нее других смертей точно не будет. Заманчиво... Или нет? Внимание точно привлечет...
  Корнев прикинул еще раз и решил: пусть Бейкер поживет. Как минимум до тех пор, пока аппаратура профессора Хаксли не окажется в нужных руках, а они с Хайди, или хотя бы только Хайди, на безопасном удалении от Корела. А там и посмотрим, в зависимости от обстоятельств. Но, мать его, скорее всего, ликвидировать Бейкера придется...
  
  Глава 35
  
  Ну что, спрашивается, за невезуха?! Поручик Воронин мысленно костерил высокое начальство в хвост и в гриву, поносил его на чем свет стоит и только что не проклинал. Это ж надо было подложить ему и всей эскадрилье такую свинью! Нет, любой офицер знает, что с начальственных высот не только ниспадают светлые потоки неизъяснимой мудрости, но и время от времени мутными оползнями низвергаются приказы непонятные, несвоевременные, а то и просто, как бы это помягче выразиться, неуместные. Однако же в данном случае в организации стихийных бедствий для подчиненных начальство, чтоб его, превзошло само себя.
  Нет, ну это же надо, а?! Поручик только-только начал понимать (не верить, верил-то он с самого начала, а именно понимать), что с разбитым остовом крейсера типа 'Нэшвилл' его пытались самым наглым образом надуть; не успел еще по-настоящему обрадоваться, что, кто бы этот фокус ни устроил, ничего у него не вышло; едва начал предвкушать продолжение поисков крейсера-призрака - и на тебе: приказ о переводе первой эскадрильи на Фронтир! Правда, перевод объявлялся временным, но на какое именно время, командиры разъяснить не изволили. А время, оно, знаете ли, разным бывает. Поручика аж корежило при мысли, что получиться может и так, что призрака найдут и угробят без него. Ну что за гадство, в самом-то деле, мать их генеральскую да адмиральскую вразнос-перенос!..
  После танцев поручика с 'филиппком' ведущего, а затем с призрачной станцией слежения работать стало, с одной стороны, вроде бы как и тяжелее, а с другой, так даже попроще. Теперь каждый район поиска перед появлением там кораблей и истребителей нафаршировывался беспилотниками, которые буквально прочесывали его во всех направлениях, убеждаясь в наличии или отсутствии станций-призраков. И хотя чаще все-таки убеждались в отсутствии, но уже вот-вот беспилотному воинству должны были прислать пополнение, потому как и в наличии таких станций, было дело, убеждались, а при таком раскладе поголовье роботов- разведчиков сразу же сокращалось. Да уж, далеко не всегда беспилотникам удавалось проскочить мимо станции-невидимки так, что и заметно ее было по серому кокону, и взорваться она не успевала. Куда чаще обнаружение беспилотником такой станции заканчивалось ее самоликвидацией и, соответственно, бесславным концом станции и героической гибелью разведчика.
  Станции, маскировку с которых удавалось сорвать, поражались импульсными выстрелами из корабельных лучевых пушек, в результате чего коллекция таких трофеев на эскадре постепенно пополнялась, к вящей радости и пилотов, и флотских. Чем больше этого добра они соберут, тем быстрее наши спецы разберутся, что там с этой маскировкой и к чему, а потом и обязательно найдут способ обнаружения станций-невидимок, не требующий долгой и часто самоубийственной работы беспилотников. Ну и, понятное дело, свои сделают, да не такие, а еще и лучше.
  Самое же главное тут было другое. Раскрыв сам факт наличия у противника невидимых станций слежения и кое-как научившись делать их видимыми, русские быстро сообразили, что как раз по присутствию таких стражей космоса можно определить, насколько интересен тот или иной район поиска. В самом деле, если враг прикрывается стражами-невидимками, значит, чем-то этот уголок космоса для него важен.
  Понятно, конечно, что и западники, узнав, что секрет невидимых станций раскрыт, могут насовать их для отвода глаз там, где искать на самом деле некого и нечего. Но, в конце концов, количество таких станций у них наверняка не бесконечное! Да и рассчитать по расположению станций, где они действительно висят по делу, а где для отвлечения внимания, вполне реально, насколько представлял себе Воронин.
  В общем, как говорят спортсмены, у всех на эскадре открылось второе дыхание. Никто, ну, или почти никто уже не думал, что объект их поиска - те самые обломки, рядом с которыми поручик совершил свое открытие. Почти все были уверены, что это фокус, и фокус уже раскрытый. Еще какое-то время - и мы найдем это корыто, и разделаем его так, что ни в сказке сказать, ни в рапорте написать. А теперь вот он, поручик Воронин, первооткрыватель чертовых невидимок, рискует пропустить этот праздник. Так же нечестно, мать вашу!
  Да, нечестно. А еще непонятно. Ну что такого может случиться на Фронтире, что требует присутствия пилотов и машин сто первого полка? Уж там-то, слава Богу, маскироваться под западников русским никакой нужды нет. Или есть?
  - Володя, ты что-нибудь понимаешь? - обескуражено спросил Воронин ротмистра Терехова после того, как им объявили приказ.
  - Хрена лысого! - честно признался ведущий и громко ретранслировал вопрос своего ведомого, пока пилоты первой эскадрильи не успели разойтись: - Кто-нибудь что-нибудь понимает?
  Нестройный хор ответов содержал все мыслимые оттенки недоумения - от выражений, вполне себе пристойных до откровенно матерных, а то и вообще не слов, а каких-то невразумительных междометий.
  - Командир? - теперь Терехов адресовал вопрос одному только подполковнику Аникину. Уж комэск точно должен знать хотя бы чуть больше остальных пилотов.
  - Ни малейшего представления, - развел руками подполковник.
  - Вот же развели секретность, - недоверчиво буркнул ротмистр.
  Пилоты, сообразив, что если комэск что и знает, то в любом случае не расскажет, разочарованно расползлись кто куда. Непонятный приказ был объявлен как раз когда эскадрилья по графику отдыхала, так что, не получив разъяснений, господа офицеры занялись теми делами, которые заранее запланировали на время отдыха.
  Потом была перетасовка всего полка, потому что первой эскадрилье для перемещения на Фронтир выделили все тот же 'Пластун'. Авианосец принял почти полный комплект 'филиппков', а к нему в придачу десять штук 'мустангов' и четыре 'совы', из чего не так трудно было сделать вывод о том, что маскироваться эскадрилье, если что, придется именно под западников. Одного 'филиппка' не хватало - как раз ротмистру Терехову, так что при сбросе маскировки ведущий Воронина оставался безлошадным. Сам авианосец опять изображал из себя контейнеровоз, на этот раз под флагом Силенсии. Довольно удобная маскировка - использовать флаг планеты, где, как известно, за почти символическую плату регистрацию мог получить любой корабль. Возможностью этой охотно пользовались все кому не лень, обилие желающих сэкономить обеспечивало властям планеты неплохой доход, так что посудина под красно-зеленым с белым крестом флагом имела хорошие шансы не привлекать к себе особого внимания - слишком уж много таких посудин передвигалось по Фронтиру. Поручик Воронин, кстати, ничуть не удивился бы, узнав, что 'Пластун' изображает из себя какой-нибудь вполне реальный корабль, которого в данное время на Фронтире совершенно точно не будет. Уж для ГРУ заплатить за удобный флаг для своих дел было бы никак не обременительно.
  Все эти маскировочные ухищрения несколько примирили пилотов с временным выбыванием из охоты на крейсер-призрак. Раз уж так начальство так тщательно заметает все следы, ведущие в сторону России, значит, и дело им предстоит, скорее всего, интересное. Ну и ладно. Главное тут - успеть вернуться на охоту, пока она не закончится, а остальное не так уж и важно.
  Ожиданию особо интересной работы поспособствовало и какое-то совершенно нездоровое нагнетание секретности. Пока замаскированный 'Пластун' пробирался сквозь гиперпространство, пилотам объявили, что они направляются в необитаемую по причине отсутствия подходящих для жизни планет систему STX1003, где до них и будет доведен боевой приказ. Такая таинственность, которой не припоминали даже старожилы эскадрильи, почти сразу же породила массу предположений и догадок, обсуждение которых стало любимым развлечением пилотов в свободное от почти что подзабытых занятий на тренажерах время.
  Кстати, занятия эти наводили на некоторые мысли о предстоящем задании. Чаще всего приходилось отрабатывать ситуации, связанные с небольшими транспортами. Иногда это было сопровождение такого транспорта и охрана его от неприятельских истребителей, патрульных катеров или даже корветов. Иногда приходилось, наоборот, иметь дело с вражеским транспортом, который нужно было принудить к изменению курса, посадке на планету или авианосец. А иногда транспорт следовало уничтожить, но так, чтобы ни при каких обстоятельствах не повредить грузовой трюм. Что характерно, противник далеко не всегда обозначался как западники, гораздо чаще это были пираты, то есть вооруженные фрахтовики без опознавательных знаков. Откуда на Фронтире могли бы взяться пираты, никто из пилотов правдоподобно предположить не мог, хотя многие и пытались. В общем, несмотря на некоторое прояснение обстановки с будущей работой, туман вокруг нее полностью рассеиваться даже и не думал.
  Поручика Воронина все эти неясности как-то не особо и занимали. Нет, он как и все, добросовестно отрабатывал на тренажерах все вводные, иной раз участвовал в попытках пилотов совместными усилиями угадать смысл предстоящего им дела, но все его мысли оставались там, на задворках Желтого космоса, где прятался крейсер-призрак. Эх, где же этот урод прячется? Должен же командир проклятого корабля понимать, что от него не отстанут и рано или поздно найдут? О чем он вообще думает, вот что интересно...
  ...Думал коммандер Белл о многом, но вот именно сейчас он вспоминал, что когда-то, еще в прошлой жизни, ему приходилось слышать, будто по-настоящему проклясть человека можно, только назвав его при этом по имени. Бессмыслица, конечно же, но уже минут пятнадцать коммандер остро жалел, что не знает имен своих таинственных начальников. Вот уж кого он с удовольствием проклял бы, дьявол их всех побери оптом и в розницу! Они, эти проклятые начальники, загнали Белла и его корабль в такую задницу, выбраться из которой он теперь сможет только, если ему невероятно повезет. Никаких других способов выбраться Белл теперь уже не видел.
  С центрального поста ему в каюту передали очередные сообщения от станций слежения, развешанных там, где ожидалось появление русских. Коммандер с горечью вспоминал, какие преимущества давали ему эти невидимые станции раньше. Да, именно что вот так, в прошедшем времени, потому что сейчас все былые преимущества бесповоротно исчезли. Черт, а если хорошо подумать, то и в заднице он сейчас сидит как раз благодаря чертовым станциям! Не будь у него этих невидимок, он бы тогда вышел из гиперпространства несколько раньше, чтобы издали оценить обстановку. Тогда бы он смог заметить, что вместо сухогруза в том проклятом месте болтается русский фрегат. Черта с два бы он полез в бой, даже будучи сильнее! Ушел бы по-тихому и все... Или выслал бы беспилотники - с тем же результатом.
  Нет, в том, что фрегат пришлось уничтожить, никакой ошибки не было. Раз уж он на этот корабль нарвался, оставлять свидетелей не стоило. Ошибка была в том, что оставаясь невидимыми, станции не видели ничего и сами, передавая только характеристики объекта по массе, а также скорости и направлению движения. В результате по данным, полученным на 'Джипси', вполне можно было спутать сухогруз с фрегатом, что он и сделал. Будь русский корабль на ходу, никакой путаницы, конечно бы, не возникло - сухогрузы такого размера двигаться со скоростью военного корабля не могут, но фрегат просто висел на месте, представляя собой идеальную цель, что и побудило Белла выйти в реальное пространство и атаковать. Тут-то все понятно.
  Другое непонятно. Почему русские с такой скоростью связали уничтожение своего фрегата с Желтым космосом? Вроде бы он тщательно прочесал лазерными скорострелками все обломки, и никого там остаться в живых не могло. С другой стороны, а где еще можно искать таких безбашенных пиратов, как не здесь? Куда больше Белла тревожили участившиеся случаи самоликвидации станций, причем, судя по последним данным, которые каждая погибшая станция отправляла перед самоубийством, около нее вертелся, судя по массе, беспилотник. Самое же неприятное здесь было в том, что складывалось впечатление, будто русские беспилотники целенаправленно ищут невидимые станции на ощупь и ничуть не жалеют о размене их один к одному. И теперь именно по этим станциям и ищут 'Джипси'.
  Тут, правда, таинственные начальники отреагировали оперативно и понавешали станции-невидимки там, где присутствие 'Джипси' даже не предполагалось, чтобы пустить русских по ложному следу. Вот только Белл прекрасно понимал, что ему это дает не избавление от пристального внимания противника, а всего лишь отсрочку. Судя по имеющимся данным, русские не пожалели выслать на поиски целую эскадру и потому рано или поздно его найдут. Раскрыли невидимые станции - могут раскрыть и нынешнее его укрытие.
  Укрытие, впрочем, сделано было на совесть. Проблема в том, что сидеть тут вечно он не сможет. Пусть сейчас корабль и потребляет энергию в режиме крайней экономии, а значит, и топливо на ее производство расходует по капелькам, но продовольствие для экипажа все равно закончится раньше, чем опустеют топливные баки. А еще раньше у офицеров кончится возможность держать этот специфический экипаж в узде. Был у коммандера Белла козырь и на такой случай - заблокировать матросские кубрики и накачать туда газ, однако при подобном раскладе, только с офицерами и старшинами, боевая ценность крейсера сводилась к исчезающе малой величине. Потому что управлять кораблем командиры, оставшись без матросов, еще смогут, а вот вести бой - уже нет.
  Поэтому единственным вариантом, при котором Белл сохранял корабль как полноценную боевую единицу, было бы то, что русские, не обнаружив его, плюнут, выругаются по-своему, да и повернут назад. Вариант, на самом деле, вполне возможный, но... Но никак не зависящий от его, коммандера Белла, действий и решений. Именно это и представляло самую мерзкую особенность его нынешнего положения. И ни в малейшей степени ему не нравилось.
  
  Глава 36
  
  - Знаешь, Рома, мне кажется, я поняла, почему Бейкеру понадобились именно Саммер и Стоун, - вот уж чего другого ожидал Роман услышать от жены, только не это.
  Они вдвоем лежали в ванне, довольные, расслабленные, буквально каких-то минут двадцать назад отпустив в свободное плавание тщательно поглаженного лосося, и просто наслаждались удовольствием ленивым и спокойным после удовольствий, куда более беспокойных и деятельных.
  Вообще, день пока что из одних удовольствий и состоял, ну разве что за вычетом утреннего времени, когда Хайди пришлось окунуться в чтение записи допроса пластиковой гадюки, а Роман потратил немало времени и нервов на так и не приведшие его к более-менее удовлетворительному результату размышления.
  Зато потом с удовольствиями и радостями все наладилось. Прекрасно прошел пикник, на взгляд Корнева, ничуть не хуже, чем в прошлый раз. Такое же оборудованное место располагалось тоже на берегу, но не озера, а реки с чистейшей водой и зарослями каких-то ярких кустов на другом берегу. Солнце светило, но не припекало, трава буйно зеленела, всевозможные цветы, как им и положено, цвели и благоухали, барбекю, хоть и не в полной мере отвечало вкусам Корневых, все равно получилось очень-очень неплохо. Даже поганая рожа Бейкера не так сильно портила впечатление, более того, Роман с удивлением отметил для себя, что при иных обстоятельствах эта рожа вполне могла бы показаться ему лицом с правильными чертами и некоторым оттенком аристократизма, что, в общем-то, часто встречалось у англичан. Именно у англичан, а не англосаксов в целом.
  Кстати, физиономия Бейкера не портила впечатление не только потому, что так прямо хорош был сам пикник. Не только и не столько - очень уж явственно на лице упомянутого мистера читались недовольство, и даже какая-то не то растерянность, не то подавленность. Ну да, он-то в отличие от Дюбуа и Вителли наверняка знал, что на самом деле Стоун мертва. Что бы кто бы ни говорил, созерцание переживаемых врагом неприятностей радует почти всегда и почти всех, вот и Корнев не стал исключением. Приятно ему было видеть Бейкера в таком состоянии, что уж тут скрывать. Причем особенно эффектно смотрелось не лучшее, мягко говоря, состояние Бейкера на фоне откровенно довольных Хаксли и Недвицки. А вот это уже удивляло. Трудно сказать насчет Хаксли, он наверняка все еще радуется успеху своего эксперимента, а вот с чего бы сиять сушеным лицам финансистов? Про Стоун они в курсе, но даже и не думают переживать. Естественно, Корнев ни на секунду не поверил бы, что любого из этой компании смерть пластиковой куклы опечалила сама по себе, но раз уж она участвовала в общем для всех них деле, то и ее гибель должна бы, по идее, быть общей неприятностью, а вот этого-то и не наблюдалось.
  В общем, пикник удался. Поели, попили, искупались, погрелись на солнышке - красота! А вернувшись на корабль, Роман с Хайди предались любовным радостям, да с такой страстью, как будто крайний раз перед этим такие радости были у них не сегодня же утром, а давным-давно, и вот теперь отмокали в ванне. Понятно, что слова, сказанные женой, были при таких обстоятельствах до крайности неожиданными.
  - И почему же? - удивился Роман.
  - Потому что они были глупыми и не понимали, чем занимаются.
  - Объясни, - с ходу врубиться в мудрость любимой жены у Корнева не вышло.
  - Мы же решили, что они охрана? - уточнила Хайди, и, дождавшись от мужа 'угу', продолжила: - А кого и от кого они охраняли?
  Ну, женушка, ну молодчинка! Вопрос-то, как говорится, в ребро! Ну ладно, кого они охраняли, известно. А от кого? Кто на 'Звезде счастья' представлял для них какую-то опасность? Вот именно, что никто! Просто потому, что никто ничего не знал! Да... А единственная проблема в плане безопасности у компании имени Недвицки возникла как раз в собственном составе! Но об этом он еще подумать успеет, сейчас Роману куда интереснее было послушать продолжение рассуждений супруги - раз уж она обозначила неожиданный вопрос, значит, и ответ заготовила, который представляется ей правильным.
  - Вопрос хороший, - согласился Корнев с женой. - А сама что думаешь?
  - Они охраняли Хаксли. Но не как охрана от кого-то, а как охрана в тюрьме.
  Так, приехали... Что-то сегодня супруга выдает неожиданности одну за другой, прямо конвейер какой-то. Не успел еще Роман определиться, насколько правдоподобным кажется ему такой вариант, как Хайди кинулась развивать тему.
  - Ты же помнишь, он и прибыл на корабль под их охраной, да еще с этими Недвицки, - напомнила жена, - и помнишь, какой он был первое время.
  - А при чем тут глупость Саммера и Стоун? - Роман решил вернуть жену к тому, с чего она начала.
  - Они сами не понимали, в чем смысл их присутствия, - с хода ответила Хайди. - А Хаксли было достаточно их видеть и знать, что они его под контролем держат.
  М-да, вроде бы и логично, но логика тут явно женская. Однако же что-то такое в рассуждениях супруги есть...
  - Хорошо, я подумаю. Интересную мысль ты мне подсказала, спасибо, - выдал наконец Корнев, чтобы поставить в этом разговоре точку. Даже не точку поставить, а временно этот разговор отложить, получив паузу для размышлений. Потому как подумать тут было над чем. То, что причудливые особенности женского мышления завели любимую жену в какие-то невообразимые дебри, на самом деле не важно. Важно тут то, что женским чутьем Хайди нащупала главное - Саммер и Стоун действительно вряд ли понимали истинный смысл своего присутствия на 'Звезде счастья', и именно из-за этого Бейкер и вовлек их в дело. А уж женскому чутью, тем более чутью своей Хайди, Корнев доверял куда больше, нежели женской логике.
  - Что бы я без тебя делал? - Роман привлек жену к себе. - Я люблю тебя.
  - И я тебя люблю, - просто сказала Хайди.
  Конечно, она видела, что Рома ее идеей полностью так и не проникся. Ну и ничего, успеет еще. Вот когда она говорила, что это Хаксли устроил провал в параллельный мир, он тоже не поверил и даже убедительно объяснил ей, почему она не права. А потом все равно оказалось, что именно ее мнение и было правильным. Просто Рома тогда не знал многого, а когда узнал и обдумал, то все понял и признал ее правоту. И сейчас он тоже подумает, узнает больше и поймет, что снова она права. И даже если она ошибается, ее подсказка поможет Роме найти истину. Потому что он у нее самый-самый лучший. Он обязательно все выяснит и во всем разберется, а она ему в этом поможет. Он же любит ее, а она любит его, своего Рому, своего самого умного и сильного на свете мужчину. Хайди осторожно заворочалась, поудобнее устраиваясь рядом с мужем и только что не мурлыча от удовольствия.
  Однако же, каким блаженством ни было вот так вдвоем лежать в ванне, вскоре пришлось выбираться. Сегодня их ждал традиционный вечер в большом салоне, последний в этом круизе. Да, именно последний, а не крайний, как по все еще сохранявшейся после службы в летном флоте привычке говорил, а иногда даже и думал Корнев. Хайди же сама себя съест, если по такому случаю не придаст себе какой-то ну просто до невозможности эффектный вид, так что времени на сборы ей потребуется немало. Ему же лучше - пока жена собирается, он как следует поработает головой.
  Мысль о том, что Саммер и Стоун сами не понимали смысл своего присутствия на 'Звезде счастья', Корневу, откровенно говоря, нравилась. Да не то слово - это озарение любимой жены приводило его в восторг! Все-таки иногда женская логика отличается от логики железной именно тем, что не ржавеет, хе-хе. Только с такой точки зрения привлечение Бейкером столь недалеких персонажей выглядело оправданным и разумным. Дело оставалось лишь за тем, чтобы понять этот смысл самому. Ага, самая малость, мать ее...
  Роман попробовал выстроить известные ему события по порядку, чтобы посмотреть под подсказанным женой углом на всю цепочку. Итак, компания 'Фи-фи' выходит на бывшего старшего механика 'Звезды счастья' Джеймса Уизлера. Кто выходит персонально? Скорее всего, Недвицки, потому что они, как и Уизлер, живут на Кореле. Уизлер участвовать в авантюре отказывается и вылетает на Тексалеру, чтобы сообщить известные ему факты нашим. Знал он, судя по всему, немало, раз его решили убить. Выболтали ему старички лишнего, получается? Нет, не получается. Закаленные во всяческих махинациях финансисты и недержание информации - это вообще из разных вселенных. Значит, кто-то еще... И скорее всего, все та же пластиковая гадюка. Потому что знакомы они с Уизлером были, это почти наверняка. Нет, не сходится. Она сказала, что не знает, почему Бейкер приказал убить Уизлера. Или сходится? Могла же и соврать... А может быть, попросту не понимала. Бейкер приказал убрать Уизлера и не сказал, за что, а исполнительница не удосужилась самостоятельно это обдумать. Ладно, это, в общем, не настолько важно. Важно то, что Уизлера она убивает. Да, хорошо, что у Бейкера не было под рукой убийцы опытного и Уизлер смог продержаться до прихода их с Петеличем. Хм, а ведь из этого следует, что Стоун, а с ней и Саммер, работали на компашку уже тогда. То есть их участие Бейкер спланировал и организовал еще на стадии подготовки эксперимента. Корнев прервался, чтобы отправить Карапаеву запрос - узнать, когда эта умственно ограниченная парочка перебралась на Корел.
  Так, едем дальше. Уизлера убивают и спокойно готовятся дальше. На 'Звезду счастья' билеты покупают в полном составе, все шестеро. Почему? То есть, зачем при эксперименте необходимо присутствие Хаксли, даже не обсуждается. Саммер и Стоун - то ли надзиратели за профессором, как это считает Хайди, то ли охрана. Бейкер тоже нужен - оставлять такую охрану без личного руководства и контроля просто опасно. А Недвицки-то тут зачем? Вот как раз их присутствие и непонятно!
  Сделав мысленную зарубку на этом месте, Корнев двинулся дальше. Итак, эксперимент начался успешно - огромный гравилет удалось загнать черт знает куда. А дальше начались накладки. Сейчас Корнев был уже уверен в том, что возвращение из параллельного мира в нормальный Хаксли планировал в ту же ночь. Не зря же и сам переход был устроен в такое время, когда нормальные люди должны были спать, а неувязки с навигационным оборудованием заметил бы только экипаж, а никак не пассажиры. Ну да, экипаж зависит от руководства компании 'Корел скайшипс', а для этих, как говорит дружище Айвен, слово Недвицки кое-что значит. То есть обеспечить молчание что капитана, что стюардессы можно, а вот с пассажирами это сложнее.
  Но какие-то концы у Хаксли не сходятся, и для пассажиров начинаются приключения неведомо где. В это время что-то ему не предназначенное узнает Саммер, и Стоун, повинуясь Бейкеру, травит своего любовника. Старички-финансисты давят на капитана, требуя скрыть смерть Саммера от пассажиров. Вот тут уже возможны варианты... Хрен его знает, может, так и планировалось? И скрывать эту смерть было нужно именно потому, что ожидалось возвращение бывшего спортсмена к жизни? Тоже эксперимент? Так, это придется пока отложить до лучших времен, сделав очередную пометку в памяти. Все-таки что-то такое Саммер то ли разнюхал, то ли, скорее всего, узнал случайно, а дальше либо проболтался (вот он как раз мог), либо попробовал прижать Бейкера или всю компашку - мол, не дадите денег, расскажу кому надо и не надо.
  Дальше... Дальше профессору Хаксли все-таки удается вытащить корабль из параллельного мира. Оживает тело Железного Винса, но именно и только тело. У пассажиров и членов экипажа появляются ложные воспоминания, как и у корабельного компьютера. Ну вот здесь Корнев был пас, это уже для ученых работа, а не для него.
  Продолжаем, - скомандовал сам себе Корнев. Стоун по дури пытается устроить Хайди пакость со слабительным, за что получает по морде от хозяина, любовницей которого пластиковая шлюха все-таки стала. Капитан, узнав, что Стоун убила Уизлера, требует ее голову за помощь и голову эту получает. Но почему-то выбывание Стоун расстраивает только Бейкера, денежным мумиям от этого ни холодно ни жарко. Хаксли просит у Недвицки устроить его в комиссию по расследованию инцидента со 'Звездой счастья', создаваемую владельцами корабля, чтобы иметь доступ к информации о том, что и как происходило с кораблем в реальном мире, пока он торчал в мире параллельном. Да, диковато звучит... Ну уж как есть. Все? Вроде все. И куда тут вставлять пользу, которую всему этому предприятию принесла глупость Винсента Саммера и Нэнси Стоун? В какое такое отверстие? 'Молчать, господа офицеры!' - вспомнился Корневу старый анекдот.
  Уж в какие только отверстия Корнев ни пытался впихивать пользу от глупости бейкеровских наемников, но получалось, честно говоря, не так чтобы очень. Совсем не получалось, если отбросить всяческие иносказания. Прикинув, сколько еще времени понадобится Хайди, чтобы привести свой внешний вид в боеготовое состояние, Роман решил попить кофе и немного отдохнуть. И ведь сработало!
  Мысль, пришедшая Корневу на ум, пока он подпитывал организм кофеином, поначалу показалась ему достойной напарницей шедевров женской логики, однако чем дальше, тем больше начинала нравиться. А с чего это, собственно говоря, он ищет пользу от глупости мертвой уже парочки для всей этой, отнюдь не честной, компании? Кто их нанял? Бейкер. Стало быть, надо прикинуть, какую именно пользу они приносили своим недалеким умом Бейкеру и только Бейкеру.
  Результат Корнева поразил. Получалось, что Бейкер и был фактическим руководителм всего этого проекта. Просто потому, что все делалось через него. На Уизлера выходила Стоун - по приказу Бейкера. Не сама же она это придумала! Та же Стоун убила Уизлера - снова по приказу Бейкера. Именно Бейкер взял на себя подавление паники среди пассажиров и даже пытался при этом конкурировать с капитаном. Отравление Саммера - опять Бейкер, мать его! Стоун проявляет нездоровую самостоятельность с попыткой напоить Хайди слабительным - наказывает ее Бейкер.
  Нет, понятно же, что для того Недвицки и наняли Бейкера, чтобы он всем руководил. Вот только непонятно, зачем тогда они сами поперлись на 'Звезду счастья'. Так не делается. Если хозяева предприятия участвуют в его работе, а не только вкладывают деньги, то они всегда именно руководят, совмещая освоение финансовых средств с контролем и организацией получения прибылей. А если нанимают директора, то он и руководит, время от времени отчитываясь хозяевам о том, как работают и прирастают их деньги. Кроме того, неясно, за каким чертом мумифицированным хозяевам этого предприятия понадобилось светиться на публике. Оказывать давление на владельцев 'Корел скайшипс' они могли бы, и не появляясь на корабле, а оказывать давление на кпатана Ферри... А зачем, спрашивается? Ну, провел бы он расследование смерти Саммера, и что? Раскрыл бы? Не факт. И раскрыл бы, а дальше? А дальше старички устроили бы так, что результаты расследования владельцы корабля спустили в унитаз. Ненужны были Недвицки на 'Звезде счастья', ни с какого бока не нужны.
  Вот тут Корнев и вернулся к словам Хайди. Как ни странно, идея жены, сразу показавшаяся ему ошибочной, теперь уже представлялась вполне разумной. Хотя, похоже, одна ошибка в ней все-таки крылась. Не Хаксли стерегли Саммер и Стоун. Его-то стеречь не было смысла. Человека, которому дали возможность делать то, что он любит и умеет, да еще при этом проверить собственное открытие, стеречь не нужно - он сам работать будет не за страх, а за совесть безо всякого надзора и понукания. Но тогда... Тогда получалось, что бывший спортсмен и пластиковая гадюка стерегли Недвицки! И глупость их была полезна Бейкеру тем, что они сами не понимали, кто тут главный. Не понимали с самого начала, когда Стоун пыталась привлечь Уизлера.
  Ну Бейкер, ну сукин сын, мать его в реактор! Но раз так, то Хайди более чем права, говоря, что он опасен. Очень опасен. И надо быть особенно осторожным, потому что теперь, оставшись без Саммера и Стоун, этот гад будет действовать сам. И ликвидировать его надо тоже, это уже без вопросов. Зато когда Бейкер отправится по следам Стоун, очень может быть, что найдется о чем побеседовать с мистером и миссис Недвицки...
  
  Глава 37
  
  Ну вот, все дела, которые пока еще зависели от самого Корнева, он сделал, можно и повеселиться. Пока Хайди изволила собираться, Роман успел поработать головой, получить интересное сообщение от штабс-ротмистра Карапаева, воспользоваться по прямому назначению хитро модифицированным коммуникатором, что давал ему капитан, и, соответственно, встретиться и переговорить с тем же капитаном. Ну и сам еще собрался. Зато в большой салон вечером он отправился в сопровождении не королевы даже, а вообще то ли императрицы, то ли прямо сказочной феи. Хайди еще грамотно задержалась, чтобы они малость припоздали, явившись в салон последними, и у всех пассажиров была бы возможность как следует разглядеть ее вид и в должной степени проникнуться или обзавидоваться - это уж кому как.
  Войдя в салон, Аделаида Генриховна на пару секунд приостановилась, величаво оглядела присутствующих, показав лицом всемилостивейшее снисхождение солнцеподобной повелительницы к своим верным подданным. Когда и где Хайди такому научилась? Или это врожденный талант?
  Корнев состроил на лице выражение, с которым обычно стоят в строю, и, одними глазами осматривая салон, убедился, в том, что результат усилий любимой супруги оказался именно таким, какого она и добивалась. Тезка и мсье Дюбуа, нимало не стесняясь присутствия своих вторых половин, откровенно пялились на Хайди во все глаза, Бейкер, чтоб он околел, только усилием воли удерживал челюсть на месте, даже Юджин Недвицки попытался сверкнуть глазами, получилось, впрочем, неубедительно. Но в выражении восторга и преклонения всех превзошли хозяева салона - этим-то не было нужды сдерживаться, поэтому капитан Ферри отчетливым, вполне себе офицерским, движением приложил ладонь к козырьку фуражки, Ленни Грант совершил серию вычурных телодвижений, которые он сам, видимо, считал галантным поклоном, а Джина Корби сыграла фрагмент триумфального марша из 'Аиды'.
  Миссис Корнев милостиво приняла поклонение, торжественно взмахнув ресницами и обозначив благосклонный кивок, и величественной походкой проследовала к столику в сопровождении верного, благородного и мужественного паладина, которого, как мог, изображал Роман. Довольная улыбка, осветившая лицо Хайди, сразу, как она уселась (да нет, конечно же, не уселась, а воссела!) за столик, показала, что спектакль удался. Интересно, - подумал Роман, - а будет ли Хайди скучать без всего этого дома? Или просто забудет эти игры, пока не придет время играть в них снова?
  Дальше все пошло по накатанной колее, разве что настроение в салоне отличалось от обычного и, пожалуй, в лучшую сторону. Легкая грусть от близкого окончания сказочного путешествия, некоторая доля гордости от героически пережитого приключения с провалом неизвестно куда - все эти чувства Дюбуа и Вителли можно было, казалось, потрогать на ощупь. У итальянцев на это накладывалась вполне понятная радость от грядущего прибавления в семействе. Ощущением успеха и предвкушением скорого торжества светился Хаксли, довольным, несмотря ни на что, выглядел Бейкер и даже оба Недвицки слегка отсвечивали положительными эмоциями, пусть и распознаваемыми с некоторым трудом.
  - Дамы и господа! - возвестил Ленни Грант, дождавшись, пока пассажиры перенесут свое внимание с миссис Корнев на него и стоявшего рядом капитана. - Сегодня у нас особенная встреча! Завтра мы с сожалением проводим вас с нашего корабля. Я уверен, вы тоже немного жалеете, что этот замечательный круиз подходит к концу.
  Тут Гранту пришлось переждать стихийные и весьма нестройные, хотя и явно идущие от чистого сердца аплодисменты.
  - Да, нам всем пришлось пережить и неожиданное приключение! - пафосно напомнил Грант недавние события. - К сожалению, не все смогли справиться с этим, и поэтому я предлагаю поднять бокалы за вас, дамы и господа, за самых стойких и бесстрашных!
  Аплодисменты зазвучали явственно громче, пассажиры, кроме, естественно, Моники Вителли, живо разбирали шампанское с подносов в руках пошедших между столиками стюардесс.
  - Только присутствие на 'Звезде счастья' таких замечательных пассажиров, а также мужество и профессионализм капитана Ферри и всего экипажа помогли нам всем благополучно завершить небывалое в истории приключение! - а вот сейчас народ захлопал по-настоящему.
  - В знак искренней признательности за ваше бесстрашие компания 'Корел скайшипс' предлагает вам невероятный подарок! Внимание, слушаем нашего капитана!
  - Дамы и господа, - капитан начал свою речь без ложного пафоса, - компания 'Корел скайшипс' приглашает вас всех провести время до вашего отбытия с Корела в отеле 'Луизиана мэншенс' и гарантирует оплату вашего проживания сроком до семи дней включительно!
  Ах, ты ж черт! Не смог Корнев пронаблюдать реакцию Бейкера, Хаксли и Недвицки на эти слова, потому что Дюбуа, вскочив от избытка чувств из-за столика, загородил ему обзор. Однако ж, понять француза, как и завизжавшую от восторга его жену и недоуменно переглядывающихся Вителли, было можно - не каждый день представляется возможность бесплатно искупаться в роскоши. 'Луизиана мэншенс' был не только самым роскошным, но и самым дорогим отелем на Фронтире, если не во всем Белом космосе, и то, что владельцы 'Звезды счастья' расщедрились на такую немыслимую халяву, и правда, вполне можно было признать невероятным подарком. Да уж, озаботились они сохранением привлекательности своих услуг, еще как озаботились... Даже Корнев проникся, хотя благодаря сообщению Карапаева и знал, что такое приглашение последует. Связь 'Звезды счастья' с руководством компании русская спецгруппа контролировала надежно.
  А веселье продолжалось. Предложив пассажирам выпить за самих себя, Грант, как выяснилось, только начал сеанс восхваления столь блистательных персон, удостоивших 'Звезду счастья' своим присутствием. Потом последовали тосты за неустанно способствующих повышению благополучия всего Корела мистера и миссис Недвицки; за гения коммерческого успеха мистера Дюбуа и обаятельную миссис Дюбуа; за бесстрашного капитана-пилота мистера Корнева и обворожительную миссис Корнев; за блистательных мистера и миссис Вителли, показавших нам всем, что такое настоящие танцы; за непоколебимую уверенность мистера Бейкера и даже за мудрость и блестящий ум мистера Хаксли, хоть и не припоминал Корнев, чтобы Бернард проявлял названные качества публично. В общем, досталось всем. Тост за капитана Ферри на этом фоне прошел как дежурная вежливость, однако же был принят публикой на ура.
  Грант так и контролировал вечер до самого конца, проявляя чудеса изобретательности в комплиментах, без устали раздаваемых налево и направо всем и каждому, изощряясь в немудреных, но веселых шутках, мастерски играя на самолюбии пассажиров. Ясное дело, он снова устроил так, что Вителли блеснули своим танцевальным мастерством, а Хайди - игрой на синтезаторе и аккордеоне. Как и любая с душой и умением выполняемая работа, ухищрения Гранта вызвали у Корнева неподдельное уважение. Черт его знает, какой этот Грант врач, но вот уж ведущий таких праздников из него просто великолепный. Да и психолог он неплохой, чего уж там.
  Ну и мы кое-что умеем, - усмехался про себя Корнев, наблюдая, как ловко и непринужденно его Хайди умудрялась избегать тягостной необходимости танцевать с Бейкером. Она то вовремя оказывалась в дальнем от Бейкера конце зала, то оживленно беседовала с Джиной или Грантом, в общем, всегда была жутко занятой или не попадала в зону досягаемости мистера Бейкера, когда ее теоретически можно было бы пригласить на танец, причем все это выходило у нее как бы само собой. Зато Хайди танцевала с Бернардом Хаксли и даже о чем-то с ним оживленно и весьма мило трепалась. В качестве акции возмездия Корнев пригласил на танец Кэтти, вместе с Сьюзи составлявшей резерв дам для одиноких кавалеров, но Хайди отреагировала на такое провокационное поведение супруга лишь понимающим и откровенно насмешливым взглядом.
  Закончилось веселье уже за полночь, когда пассажиры, Грант и Сьюзи с Кэтти переместились на открытую палубу. Постояли, попили, подышали пахнущим экзотическими ароматами воздухом, и, выплеснув остатки вина из бокалов за борт (на счастье и чтобы еще раз побывать на Кореле), разошлись по каютам, слегка уставшие и невообразимо довольные.
  ...Проснулись Роман с Хайди поздно и только-только успели собраться ко второму завтраку. Ночь у них с прекращением праздника в салоне, естественно, не закончилась, и они устроили себе еще и свой собственный праздник для двоих, поэтому и проспали все на свете. Кстати, не они одни такими оказались - Вителли и Дюбуа явно тоже потратили все это время далеко не только на сон. За вторым завтраком Грант довольно четко и быстро организовал опрос пассажиров насчет их планов относительно отбытия с Корела и, соответственно, времени проживания в 'Луизиане'. Вителли и Дюбуа должны были улетать с Корела через три дня, Хаксли и Бейкер заявили, что пока со сроками отбытия не определились, Корнев как владелец и капитан-пилот собственного корабля, увязал свое отбытие с необходимостью найти выгодный фрахт, оценив сроки поиска дня в три-четыре, Недвицки озадачили всех заявлением, что поживут в 'Луизиане' вместе с остальными пассажирами. Корнев мысленно выругался - оно, конечно, приятно лишних пару-тройку дней пообщаться с теми же Вителли, но вот продление общения с Недвицки и особенно с Бейкером никакой радости у него не вызывало. Как и у Хайди, не удержавшейся и тихонечко ругнувшейся по-немецки.
  Когда после плавного разворота 'Звезды счастья' пассажиры, уже успевшие упаковать чемоданы и выбравшиеся на открытую палубу, увидели площадку, с которой две недели назад они отправились в круиз, Ленни Грант пригласил всех в малый салон. Капитан Ферри, как и в тот самый день, вырядившийся в парадную форму, толкнул прощальную речь. Ничего серьезного, но получилось у него неплохо. Сам, интересно, сочинял или Грант помог? Насколько понимал Корнев, прямо сейчас под прикрытием этой речи штабс-ротмистр Карапаев уводил те самые пять чемоданов. Как это происходило, Роман не представлял, и, честно говоря, немного волновался. Нет, понятно, что Карапаев и его люди знают, что и как делать, но все-таки...
  По внутренней трансляции заиграла торжественная мелодия и капитан, закончив свою речь, принялся прощаться с пассажирами в том же порядке, в каком он приветствовал их две недели назад. За исключением, ясное дело, двух выбывших. Каждому персонально капитан говорил несколько слов, честно и добросовестно отрабатывая оплату учебы своей племянницы в университете, так что, пока добрался до Корневых, после Недвицки и Дюбуа, затребованное Карапаевым время выбрал уже с изрядным перекрытием. Ну а что, не повредит.
  - До свидания, мистер Корнев, - капитан крепко пожал руку Роману. - До свидания, миссис Корнев, - руку Хайди он пожимал с видимой даже со стороны аккуратной осторожностью. - Спасибо тебе, Роман, и удачи! Надеюсь, еще увидимся! - тихо, чтобы никто не услышал, добавил Айвен.
  - И тебе удачи! - так же тихо ответил Корнев. - Если что - сообщай, я на связи.
  Ну да, копии всех протоколов, составленных что по провалу в параллельный мир, что по поводу смерти Саммера, Корнев увозил с собой. Мало ли...
  Потом еще какое-то время Ферри потратил на прощание с Вителли, Бейкером и Хаксли - с последними двумя вполне официально. Ну, вот и все...
  Провожать почтеннейшую публику капитан Ферри и Ленни Грант вышли на открытую палубу. У трапа уже стоял электроавтобус, в который пассажиры и загрузились без особой спешки. Дождавшись, пока все рассядутся, водитель медленно тронулся, капитан на прощание взял под козырек, Грант помахал рукой, пассажиры махали в ответ - в общем, обычная сцена, одному Богу известно, сколько таких уже было и сколько еще будет. Выехав на дорогу, уходящую не к космопорту 'Степп Даймонд', а куда-то в другую сторону, автобус заметно ускорился и уже через полчаса с небольшим подкатил к целому городку из небольших коттеджей и особняков покрупнее - тому самому отелю 'Луизиана мэншенс'.
  У въезда в автобус забрался сухопарый господин в безукоризненном костюме, вежливо проверил универсальные и паспортные, у кого какие были, карты пассажиров, и дал в коммуникатор команду открыть ворота. Углубившись вглубь утопающего в зелени и цветах квартальчика из одноэтажных небольших, но исключительно добротных домиков, автобус поочередно останавливался, высаживая тех, кому предстояло жить в каждом из этих домов. Тут же водитель открывал багажное отделение, стоявшие наготове слуги забирали вещи постояльцев и заносили в дом. Когда все теперь уже бывшие пассажиры 'Звезды счастья' были расселены, автобус повернул назад, у ворот высадил сухопарого господина и покатил обратно, увозя с собой оставшиеся в багажнике чемоданы Нэнси Стоун.
  До космопорта автобус, однако, не добрался. Осторожно съехав с дороги, он начал спускаться в довольно глубокую балку с пологими склонами. Там его уже ждали двое молодых мужчин и женщина, еще один мужчина лет тридцати и двое совсем молодых парней лежали на земле без видимых признаков жизни - лишь внимательно присмотревшись, можно было увидеть, что они редко и неглубоко дышат. Рядом стоял средних размеров грузопассажирский гравиход.
  Едва автобус остановился, водитель и дожидавшиеся его люди начали молча, быстро и сноровисто работать. Из багажного отделения вытащили чемоданы Стоун, два из них осторожно уложили в стандартные мини-контейнеры, пригодные для переноски вручную. Третий положили на землю и им занялась женщина. Ловко вскрыв замки, она принялась копаться в содержимом чемодана, каждую вещь проверяя сканером и прощупывая руками. Мужчины в это время открыли багажный отсек автобуса с другой стороны и извлекли из него еще три чемодана, так же упаковав их в переносные контейнеры. Пока они переносили контейнеры в гравиход и прятали их в двойном днище грузового кузова, женщина закончила обыскивать чемодан, быстро, но аккуратно уложив все вещи обратно, и еще чуть-чуть повозилась с замком, приводя его в исходное состояние.
  Мужчины, закончив с контейнерами, вернулись к автобусу, держа в руках распылители бионейтрализатора. От души обработав пассажирский салон, водительскую кабину и багажное отделение автобуса, а также землю и траву между автобусом и гравиходом, они с довольными лицами закинули опустевшие баллончики в такой же контейнер, как и те, в которые паковали чемоданы. Теперь обследовать автобус биосканером можно было сколько угодно - нулевой результат плотность обработки гарантировала. Спавших на земле людей перенесли в автобус.
  Затем поверх баллончиков из-под бионейтрализатора в том же контейнере оказалась одежда всех четверых - обычные рабочие комбинезоны. Женщина и двое мужчин, теперь одетые просто и неброско, но не в рабочую униформу, заняли места в гравиходе, а третий мужчина, самый молодой, аккуратно положил в контейнер с комбинезонами и пустыми баллончиками термитную гранату, закрыл крышку и успел отскочить в сторону на секунду раньше, чем из контейнера послышалось угрожающее гудение. Через двадцать секунд на месте контейнера осталось лишь черное пятно выжженной земли да небольшая кучка искореженного металла. Мужчина ловко забрался в гравиход, тот с тихим шипением приподнялся над землей и, медленно выбравшись из балки, двинулся в сторону космопорта, все сильнее и сильнее набирая скорость.
  За все это время не было произнесено ни слова - трое мужчин и женщина общались лишь на пальцах, и то изредка. Ну, как говорится, кто на что учился. Надо полагать, когда жандармы из группы штабс-ротмистра Карапаева учились своему делу, они ходили в отличниках.
  
  Глава 38
  
  - Три... два... один... Давай! - по команде лейтенанта Спенсера дверь между центральным постом и вторым коридором раскрылась и тут же лейтенант и еще двое офицеров открыли беглый огонь сразу из четырех лучевых пистолетов - Спенсер стрелял с двух рук, как ковбой в кино. Шквал огня разорвал в клочья бунтовщиков, пытавшихся вскрыть дверь и ворваться в центральный пост. Крики и вопли, грязные ругательства и жалобные стоны не мешали слышать мерзкое чавканье рвущейся человеческой плоти, хлюпанье крови, обильно хлещущей из огромных рваных ран, и глухой стук, с которым ударялись об пол и стены коридора оторванные конечности. И сразу створки двери снова съехались вместе.
  - Отлично! - Спенсер коротко хохотнул и принялся менять опустевшие обоймы в своих пистолетах. - Штук пятнадцать покойников сразу!
  - Тринадцать, - с улыбкой поправил его уоррент-офицер (1) Лигеро, всмотревшись в картинку на экране, показывавшем обстановку во втором коридоре. - Еще шестеро пока шевелятся, но это ненадолго.
  
  (1) Уоррент-офицер - звание в вооруженных силах Демократической Конфедерации, промежуточное между сержантами (старшинами в военно-космическом флоте) и офицерами, подразделяющееся на четыре класса. Уоррент-офицеры выполняют функции технических специалистов высших уровней квалификации, не командуя, в отличие от офицеров, подразделениями.
  
  'Вот же идиоты! - мысленно оценил восторг Спенсера и Лигеро коммандер Белл. - Чему радоваться? Перестреляли самых отмороженных и дурных, теперь веселятся... Остальные будут умнее и нам все равно конец...'
  Черт, команда все-таки взбунтовалась. И теперь Белл сидел по уши в дерьме. Отступать ему и другим остававшимся пока в живых офицерам некуда, держаться до прибытия корабля, который должен был эвакуировать офицеров и часть старшин, нужно было еще почти сутки, а самое поганое - Белл был почти уверен, что узнав о бунте на 'Джипси', начальство прикажет эвакуационному кораблю развернуться и уйти, а скорее всего, расстрелять его крейсер торпедами. Так, конечно, лучше, чем попасть в руки озверевших матросов, поэтому Белл молил давно забытого им Бога, чтобы для эвакуации, которая так и не состоится, прислали хотя бы фрегат, а не быстроходный транспорт. Да пусть даже и корвет, лишь бы с торпедами!
  Все началось, когда по защищенной связи пришел тот самый чертов приказ. Белл тогда не мог даже предположить, как и откуда в головы его таинственного начальства пришла сама идея этого приказа. Было ли это его, коммандера Белла, предвидением или же он сам, силой своей мысли, вызвал убийственный приказ из каких-то одному дьяволу известных глубин?
  Совсем недавно Белл рассуждал о том, что едва ли не единственная реальная возможность сделать так, чтобы русские не нашли его корабль - это оставить его здесь, в тайном убежище на безымянной луне безжизненной планеты на самом краю Желтого космоса, и увезти людей туда, где они могут пересидеть какое-то время. Рано или поздно русские все равно прекратят поиски, и, очень может быть, смирятся с мыслью о том, что подсунутые им обломки и есть останки разыскивавшегося ими крейсера. А что уничтожен крейсер неизвестно кем - да мало ли кому он еще насолил?
  Увозить и прятать в этом случае весь экипаж никакого смысла не было. Офицеров и старшин, разумеется, вывезти необходимо, слишком дорого обходится их подготовка и слишком ценным опытом они обладают. А вот матросами при таком раскладе вполне можно пожертвовать, их потом не так сложно будет набрать заново.
  Именно таким образом Беллу и приказали поступить. Офицеров эвакуировать в полном составе, список старшин, которым выпадало жить дальше, оставался на усмотрение коммандера, матросов приказано было ликвидировать всех. Закончить было приказано до прихода корабля для эвакуации.
  Получив приказ, Белл, будучи офицером, англосаксом, а еще и пиратом, не стал углубляться в самокопание и уж тем более как-то переживать. Да, приказ, конечно, преступный, но сколько уже преступных приказов он исполнил? Собственно, разница тут лишь в том, что раньше он убивал исключительно чужих, а сейчас ему приказали убить своих. Да и черт с ним, раз для дела надо, значит, надо. Есть вещи поважнее жизней его матросов.
  С учетом специфического состава экипажа на 'Джипси' была предусмотрена система пуска газа в матросские кубрики, как и блокировка кубриков с центрального поста. Вообще-то предполагалось, что газ будет слезоточивым, для быстрого и надежного приведения бунтовщиков в чувство. Но на крайний случай имелся запас ядовитого газа, который и предстояло применить во исполнение полученного приказа.
  Как и ожидалось, остальные офицеры приняли приказ без оговорок. Если у кого и были какие-то сомнения или иные неуместные мысли, их придерживали при себе. Поручив офицерам экстренно подготовить план консервации подведомственных им систем корабля, Белл приказал остаться лейтенанту Шелтону.
  - Лейтенант, - разводить на корабле вольницу в стиле древних пиратов из кино, Беллу и в голову не приходило, - через час жду от вас список старшин на эвакуацию. Вопросы?
  - Сэр, я бы посчитал нецелесообразным ликвидировать часть матросов. Я имею в виду команду мастер-старшины Мартинеса.
  Хм... Команда Мартинеса была, конечно, незаменимым орудием для пресечения своеволия и буйства, время от времени проявлявшихся среди матросов, однако какой смысл оставлять ее в живых? Предугадав вопрос командира, лейтенант продолжил:
  - Это самые дисциплинированные матросы. И самые психически устойчивые. Они пригодятся, чтобы убрать трупы. Мы же не будем оставлять их в кубриках? А ликвидировать эту команду можно и потом, не так их и много. На их эвакуации я не настаиваю. Но считаю необходимым заметить, что если команду Мартинеса ликвидировать, это нужно будет сделать быстро и решительно. У них не должно быть ни малейшей возможности сопротивляться.
  - Хорошо, лейтенант. Я еще подумаю, стоит ли ликвидировать Мартинеса с его командой или нет, но план ее ликвидации на всякий случай подготовьте тоже. Даю вам на это лишние полчаса.
  - Да, сэр!
  Вот почти после разговора с лейтенантом проблемы и начались. То есть это тогда Белл считал их проблемами, а на самом деле все произошедшие мелкие, как ему тогда казалось, неприятности, были первыми звоночками бунта...
  Белл, хотя теперь это было совершенно бесполезно, только сейчас понял, что пиратский капитан из него ни черта не получился. Он все-таки так и остался обычным флотским офицером, привыкшим воспринимать подчиненных, а в особенности матросов, некими винтиками огромного механизма, программа работы которого задана не ими и даже не им, коммандером Беллом. Ну да, во флоте так оно и было, да и сейчас есть, и всегда будет. А вот на корабле-одиночке, да еще с командой условно помилованных смертников, в дело вступили совсем другие законы и правила.
  На экране было видно, как бунтовщики пытаются тащить по коридору плазменный резак, толкая перед собой импровизированный щит из матрасов. Лейтенант Спенсер, обычно командовавший на 'Джипси' абордажными партиями, начал деловито отдавать команды дежурившим у двери офицерам. Знает свое дело, что тут скажешь.
  Дверь на секунду открылась, через нее полетела одна из немногих имевшихся у офицеров гранат. Как только в коридоре рвануло, дверь раскрылась снова, пропуская с десяток выстрелов из пистолетов. Разорванный гранатой матрасный щит бунтовщиков уже не прикрывал, поэтому ни один выстрел не пропал даром - двоих матросов отшвырнуло назад, но большая часть выстрелов, как и планировал Спенсер, попала в резак. Вот и хорошо. Мало того, что резак приведен в нерабочее состояние, так теперь и второй протащить будет куда труднее. А оружейный склад, судя по показаниям контрольных экранов, бунтовщики пока так и не вскрыли, значит, взорвать дверь гранатами смогут нескоро. Непонятно зачем, но офицеры выиграли для себя еще какое-то время.
  Да, правила и законы жизни матросов на пиратском корабле, одновременно выполнявшим функции этакого штрафбата, действовали совсем иные, чем на нормальных кораблях. Видимо, поэтому офицеры и прохлопали, когда и как матросам удалось выстроить свою собственную организацию, на манер тюремных группировок. Нет, чертово дерьмо, не офицеры, а именно он, коммандер Белл, потому что именно капитан отвечает за все на корабле. И плевать, на военном, на пиратском или вообще на торговой галоше. Даже то, что матросы сумели организоваться втайне от офицера по личному составу лейтенанта Шелтона, имевшего в кубриках своих осведомителей, Белл ставил в вину исключительно себе.
  Строго говоря, никаких доказательств существования этой тайной организации не было и сейчас. Кроме самого бунта. Не мог он начаться просто так! Не могли просто так вдруг выйти из строя системы газирования кубриков, черт бы их побрал! И блокировка кубриков тоже не сама по себе накрылась! Дерьмо! А еще, и насчет этого Белл был готов поспорить с кем угодно на любые деньги, матросы знали, когда именно их должны ликвидировать. То ли кто-то из офицеров продал, то ли каким-то умельцам удалось подключиться к командной информационной сети корабля, теперь уже не важно. Хотя, скорее, второе. Если бы среди офицеров завелась крыса, она бы уже давно обеспечила бунтовщикам доступ в центральный пост.
  Пустить газ в кубрики планировалось этой ночью. В космосе, понятно, день и ночь - понятия исключительно условные, определяемые биологическими часами. Ночь - это когда все, кроме вахтенных, спят. Вот и должен был матросский сон в эту ночь оказаться настолько крепким, что никто бы и не проснулся. Соответственно, офицеры собрались в центральном посту, команду Мартинеса, пока что пребывающую в неведении, собрали в один кубрик, лейтенант Спенсер и еще несколько офицеров и уоррент-офицеров запаслись оружием, чтобы, после того как Мартинес и его люди стащат трупы в заранее освобожденную кладовую N 2, немедленно расстрелять их, исключая самого Мартинеса. Мастер-старшину Белл, после некоторых раздумий, решил эвакуировать, чтобы потом было кому держать в узде самых безбашенных отморозков из нового экипажа.
  Но все и сразу пошло не так. Пуск газа и блокировка кубриков почему-то не сработали, матросы, совершенно не спавшие, повскакали с коек и, вооружившись ножами, а то и искровиками (черт, и где они прятали оружие?!), вырвались в коридоры и бросились к центральному посту, по пути перебив часть старшин. С наскока захватить центральный пост у них не вышло, и вот теперь офицеры и уоррент-офицеры почти в полном составе держали оборону.
  Белл попытался вступить с бунтовщиками в переговоры. Без толку. Требования матросов были невыполнимыми - они хотели, чтобы им на расправу выдали Мартинеса и его людей, а также двух особо ненавистных офицеров, прославившихся рапортами, по которым у матросов вычиталось из жалованья, а затем уйти в Черный космос и отсидеться там. Придурки, не понимают, что если русские не найдут корабль здесь, они будут искать и в Черном космосе, и еще где придется! Правда, Белл теперь знал, что расправиться с командой Мартинеса бунтовщикам не удалось, но это ничего не меняло. По крайней мере, связи с Мартинесом у центрального поста не было.
  Черт, а это еще что?! Палуба под ногами Белла вздрогнула и по кораблю на несколько секунда пронеслось приглушенное гудение. Прежде чем кто-то из офицеров доложил обстановку, Белл и сам понял, что крейсер пришел в движение. Дерьмо, дерьмо и еще раз дерьмо! Эти ублюдки сумели запустить двигатели! Идиоты! Кретины! Дебилы чертовы! Вся маскировка 'объекта Ноль' отправилась в задницу, и только чертям теперь известно, чем это обернется.
  Судя по показаниям обзорных экранов, 'Джипси' неуклюже отвалил от своего убежища, попросту разломав маскировочные конструкции. Это конец. Даже если каким-то чудом бунт удастся подавить, прятать корабль будет уже негде.
  - Капитан, сэр! - из состояния обреченного отупения Белла вывел крик младшего лейтенанта Лардье.
  На экране медленно разворачивалось огромное корыто, судя по всему контейнеровоз. Этот дурак что тут забыл?! Черт, и ведь ничего с ним не сделаешь, управлять оружием крейсера только с центрального поста, без участия орудийных расчетов, невозможно. А судя по силенсийскому флагу, корыто явно не из Желтого космоса, местные правила не признающее, стало быть, поднимет шум. Что-то подсказывало коммандеру, что русские окажутся не только первыми, но и единственными, кто на этот шум откликнется. Точно, конец.
  Контейнеровоз, впрочем, повел себя как-то странно. Вместо того, чтобы кинуться наутек, поднимая шум, ускорил разворот и с невероятной для такой галоши резвостью завернул за красную планету, вокруг которой вертелась луна с бывшим 'объектом Ноль'. А через пять минут из-за планеты вышла в боевом порядке эскадрилья истребителей.
  - Русские! 'Флэйры'! (2) Тринадцать машин, полная эскадрилья! - это видно и без Лардье. И наверняка это тот самый контейнеровоз, вместо которого пришлось уничтожить русский фрегат. Встретились все-таки... Вот и конец, хорошо, хоть, ждать себя не заставил. Или не конец?...
  
  (2) 'Flare' (вспышка, сигнальная ракета) - принятое в вооруженных силах Демократической Конфедерации прозвище русского истребителя ИФ-39.
  
  - Активировать защитно