Чаганов: Война. Часть 3.
  

   Глава 1.
  

   Финляндия, Выборгский залив.
   район острова Койвисто.
   31 января 1940 года, 21:10.
  

  - Сюда, товарищ лейтенант,- сопровождающий приподнимает кусок брезента, лежащий на высоком сугробе, яркий в ночной темноте луч света, вырвавшийся наружу, слепит обоих,- голову поберегите.
  - Товарищ полковник,- громко рапортует вошедший в сторону тёмной фигуры, возившейся у жарко натопленной железной печки, в центре землянки,- командир сводной роты морской пехоты Тихоокеанского флота лейтенант Бойченко прибыл в ваше распоряжение.
  - Я- младший лейтенант Лиханов, командир сапёрного взвода, а товарищ полковник отдыхает,- машет он куда-то в бок.
  - Полковник Мамсуров,- сбрасывает с себя полушубок и рывком садится на топчане широкоплечий начинающий седеть брюнет,- вы опоздали на час и десять минут, лейтенант.
  - Виноват, товарищ полковник, последние десять километров пришлось идти на лыжах...
  - А мне вас рекомендовали как хорошо подготовленного командира,- резко перебивает его Мамсуров, внимательно глядя на Бойченко,- учтите, я нянчится ни с кем не собираюсь, предупреждаю об этом вас в первый и последний раз. Сколько бойцов вместе с вами?
  - Шестьдесят два, товарищ полковник.
  - Кричевский! Вацлав!- кричит полковник с места, из-за полога появляется обветренное лицо провожающего,- устройте людей лейтенанта.
  - Уже, греются в сарае.
  - Хорошо, тогда прошу к столу,- Мамсуров раскрывает свёрнутую пополам карту,- мы находимся вот здесь, на острове Безымянный. Это финский остров, необитаемый, но из-за того, что он такой маленький метров 800 на 200 в самом широком месте постоянного гарнизона на нём нет. Раньше здесь был пограничный пост, который на ночь уходил на остров Койвисто, но вот уже с месяц- никого. В этом узком до полукилометра проливе, который отделяет его от Безымянного, довольно сильное течение и поэтому даже в эти морозы очень тонкий лёд...
  - У берега сантиметров 40-45, а в середине пролива даже полыньи встречаются под снегом,- подтверждает словоохотливый лейтенант.
  - ... Остров Койвисто,- чеканит слова Мамсуров, сурово взглянув на недавно призванного в армию сапёра,- на нём расположены две финские береговые батареи 254-х и 152-х миллиметровых пушек. На этом полуострове, тоже Койвисто, ещё одна- третья. Все они являются нашей целью... Для уничтожения этих и других береговых батарей, расположенных на северном побережье Финского залива, будет привлечена авиация Ленинградского военного округа и Балтийского флота. Воздушные удары начнутся в пять часов утра 2 февраля...
  - Наконец-то,- вырывается у Лиханова, он тихонько подталкивает морпеха в плечо.
  - ... Наша задача,- продолжает Мамсуров,- дать при помощи огней целеуказание бомбардировщикам, батареи хорошо замаскированы в хвойных лесах и на этой карте их расположение показано приблизительно. О первых двух достоверно известно лишь то, что они расположены на юго-восточной оконечности острова Койвисто в двух километрах от деревни Саренпя. Местоположение третьей батареи известно точно- на берегу залива неподалёку от железной дороги Ленинград- Выборг у станции Куолемаярви. Для выполнения задачи сегодня и завтра в течении тёмного времени суток взвод лейтенанта Лиханова начинает разминирование подходов к каменным надолбам, здесь и здесь в стороне от дзотов, и обеспечивает проходы в проволочных заграждениях...
  - Товарищ полковник,- не выдерживает сапёр,- я считаю, что из-за высокого снежного покрова в этих местах разминирование вряд ли возможно, да и не нужно, снег сильно уменьшает давление на взрыватель мины.
  - ... Хорошо, под вашу личную ответственность,- тяжело вздыхает Мамсуров,- учтите, товарищ лейтенант, если кто-нибудь из моих диверсантов или морских пехотинцев подорвётся на мине, то я по законам военного времени расстреляю вас перед строем. Товарищ Бойченко, вы будете прикрывать сапёров, в случае их обнаружения отвлекаете противника огнём. Надеюсь, что этого не случится, так как это поставит под угрозу выполнение боевой задачи.
  * * *

  Ленинградская область,
  Район станции Лебяжья.
  1 февраля 1940 года 19:00.

  - Товарищи,- напрягает голос капитан Филатов, пытаясь перекричать железнодорожные шумы у себя за спиной,- слушайте приказ командующего Северо-Западного фронта...
  Сдавленный гул проносится на пристанционной площади.
  - ... командарма второго ранга Захарова и члена военного совета товарища Жданова...
  Тусклый свет фонарей неясно освещает шеренги танкистов в чёрных стёганых штанах, бушлатах и утеплённых шлемах, тёмные силуэты танков за их спинами лишь едва угадываются.
  - 'Терпению советского народа и Красной армии пришёл конец. Пора проучить зарвавшихся и обнаглевших политических картёжников, бросивших наглый вызов советскому народу, и в корне уничтожить очаг антисоветских провокаций и угроз Ленинграду! Товарищи красноармейцы, командиры, комиссары и политработники! Выполняя священную волю Советского правительства и нашего великого народа, приказываю: войскам Северо-Западного фронта перейти границу, разгромить финские войска и раз и навсегда обеспечить безопасность наших границ и города Ленинграда- колыбели пролетарской революции. Мы идём в Финляндию не как завоеватели, а как друзья и освободители финского народа от гнёта помещиков и капиталистов. Мы идём не против финского народа, а против правительства, угнетающего финский народ и спровоцировавшего войну с СССР. Мы уважаем свободу и независимость Финляндии, полученную финским народом в результате Октябрьской революции. За нашу любимую Родину! За великого Сталина! Вперёд сыны Советского народа, воины Красной Армии, на полное уничтожение врага'!
  Комбат опускает листок сприказом, в который ни разу в течение своей речи не заглянул.
  - Вольно, разойдись! Командиры рот ко мне.
  * * *
  - Мехкорпус получил задачу,- обступившие Филатова командиры склоняются над картой,- форсировать Финский залив, захватить посёлок Ино, вот здесь, и оседлать приморскую железную дорогу. Затем во взаимодействии с частями 7-ой армии наступать вдоль неё на Выборг и далее на Хельсинки. Наш батальон идёт в авангарде мехкорпуса сразу за разведротой мотострелков взводом сапёр, которые уже проверили путь. Толщина льда по маршруту достигает 80 сантиметров, этого достаточно чтобы выдержать наши танки, конечно, при условии соблюдения между ними установленной дистанции. Ледовая дорога очищена от снега тракторами до берега за исключением последнего километра, чтобы раньше времени не раскрыть свои планы. В местах, где лёд ещё недостаточно крепок установлены деревянные настилы, рядом с которыми будут регулировщики из штаба корпуса. Предупреждаю: ни в коем случае не уходить с полосы влево... Если лёд затрещит,- не останавливаясь, делать поворот вправо и полным ходом идти обратно. Не доходя до белофинского берега, остановиться и тщательно просмотреть берег на предмет поиска удобных выходов на него. Дождаться сигнала от корпусной разведки- две зелёные ракеты, это означает, что сапёры проверили толщину льда, обычно лёд у берега толще, чем на глубине. По этому сигналу вперёд колонны выходят трактора с треугольными снего-отвалами, за ними- танки. В случае если противник обнаружит пехоту и откроет по ней огонь, поротно разворачиваемся в боевой порядок: первая рота направо от дороги, вторая налево, третья и четвёртая соответственно и на максимальной возможной скорости идём на штурм. По данным разведки никаких надолбов и минных полей на участке от Ино до Сартавала нет, имеются лишь обычные проволочные заграждения и пограничная стража. Берег пологий, песчанный. Напоминаю об особой важности поддержания постоянной радиосвязи как внутри рот, так и со штабом батальона.
  - Здравствуйте, товарищи,- в дверях появляется жилистая фигура командира 25 механизированного корпуса комдив Соломатин в сопровождении незнакомого капитана,- Филатов, пусть твои люди подождут пока в коридоре.
  - Покурите на перроне,- кивает комбат подчинённым.
  - Знакомься, капитан Маргелов, командир отдельного лыжного батальона,- хмурится Соломатин,- командующий фронтом поставил перед нами задачу обеспечить ему выход к железнодорожной станции Ино. Маргелову выделен автотранспорт для перевозки, он пойдёт в твоих тылах. Дальше ваши пути расходятся, лыжный батальон идёт на восток в сторону Терийоки.
  * * *
  - Хорошие у тебя ребята, Маргелов,- прощаются два комбата у развалин старого форта, а мимо них мелькают белые фигуры с вещмешками и карабинами за спиной из передового охранения лыжного батальона.
  - Сам отбирал,- польщённо кивает тот, поправляя глубокую деревянную кобуру от маузера,- все спортсмены- лыжники, даже мастера спорта имеются.
  - Слушай, а что это за карту такую диковинную, ты из валенка доставал?
  - А эта,- Маргелов вытаскивает из-за голенища блеснувшую в лунном свете карту на вощённой бумаге,- финская, туристическая в Ленинграде в магазине купил, подробная, лучше нашей из разведотдела. Комиссар, дай-ка свою такую. Вот, это моя благодарность тебе за помощь, капитан. Значит, чтоб удача тебе не изменяла, надеюсь встретимся ещё. Пора мне, а то боюсь не догоню своих орлов.
  - Спасибо, тебе тоже, бывай,- Филатов смотрит вслед поднимает голову к небу, прислушиваясь к новому шуму в добавок к рёву двигателей , выходящих на берег танков,- наши... ТБ-3.
  * * *
  - Товарищ капитан, нашли,- изо рта высокого широкоплечего разведчика валит пар,- нашли их логово, там, где вы и отметили на карте. В сосновом бору, на вершине холма... большая бревенчатая изба, крыша черепичная на ней огромная антенна и рядом на земле несколько высоких, столбы с проводами, похоже по ним электричество получают, дальше караулка. Проволочные заграждения вокруг, по дорожке ходят двое часовых. Расчищенная дорога ведёт вниз в Терийоку, на ней следы от автомобильных шин.
  - Веди,- сильно толкается лыжными палками комбат.
  * * *
  - Перед нами пункт радиоперехвата финской армии,- шепчет Маргелов, сгрудившимся вокруг командирам,- который шпионит за нашими войсками и флотом. Командующий фронтом поставил перед нами задачу захватить его, но захватить так, чтобы ни один волос не упал с тех, кто нём служит, за исключением наружной охраны, конечно. В целости и сохранности должны остаться не только люди, но и вся техника, что имеется на объекте и вся документация. Ни один листок бумаги не должен быть уничтожен. После штурма батальон занимает круговую оборону до момента соединения с частями Красной Армии. Штурмовать пост будет разведвзвод лейтенанта Петрова, первая рота седлает дорогу, вторая- держит оборону по периметру.
  
  Ленинград, Штаб Ленинградского военного округа,
  Площадь Урицкого, 10.
  2 февраля 1940 года, 03:45.
  

  - Товарищ Голованов,- член Военного совета Северо-Западного фронта Жданов нервно облизывает пересохшие губы,- объясните мне из каких таких соображений вы выбирали цели подчинённой вам авиации. Почему надо в первую очередь надо бомбить какие-то береговые батареи по всему побережью Финского залива, если весь Балтийский флот, по крайней мере, ещё месяц будет прикован к своим базам? Разве не умнее было бы заняться сперва бомбардировкой финских войск на Карельском перешейке?
  Захаров опускает голову, делая вид, что читает, лежащий перед документ.
  - Военная наука говорит, что нет, не умнее,- начальник ВВС, не дождавшись поддержки от командующего, отвечает сам,- она утверждает, что на первом этапе при таком численном преимуществе над финской авиацией нам следует сосредоточиться на завоевании господства в воздухе. Для этого мы должны разделить наши силы в определённой пропорции по двум задачам: нанесении ударов по аэродромам и противовоздушной обороне противника, а также защитой своих баз.
  - Какое отношение береговые батареи имеют к финской авиации?- бледное лицо секретаря ЦК стало ещё белее.
  - Они имеют отношение к противовоздушной обороне противника, товарищ Член военного совета. Эти батареи защищают крупные укреплённые районы, вокруг таких городов как Выборг, Хельсинки, причём в свою очередь защищены зенитными батареями. Причём почти все береговые батареи могут обстреливать не только море, но и сушу, так что косвенно при их атаке мы оказываем поддержку и нашим сухопутным войскам...
  - Понимаю,- немного успокаивается Жданов и делает маленький глоток из стоящего перед ним стакана с водой,- как вы, товарищ Голованов, вообще оцениваете финскую авиацию?
  - Организационно боевая авиация Финляндии делится на три полка. Первый находится возле Выборга, в его составе около 80 самолётов, в основном бипланы голландского производства устаревших конструкций...
  - Учтите, что с началом боевых действий количество самолётов у финнов может сильно увеличиться, капиталисты всех стран не упустят момент, чтобы навредить Советскому союзу...
  - Да, мы учитываем такую возможность, товарищ Член военного совета, все цифры я привожу по данным воздушной разведки на текущий момент... Этот полк отвечает за непосредственное прикрытие войск противника. Второй полк, который находится между Хельсинки и Выборгом, примерно в 20 километрах севернее Котки, имеет на вооружении около 60 современных истребителей-монопланов. Он отвечает за противовоздушную оборону Финляндии. Наконец, третий авиаполк, бомбардировочный находится у города Иматра, что в 60 километрах от Выборга и предназначен для действий по тылам противника. В его составе около 20 двухмоторных английских бомбардировщиков. Ещё на вооружении противника до 40 гидросамолётов, разбросанных по всей стране от Аландских островов до Печенеги. Как показывает авиаразведка большинство самолётов противника на сегодня оснащено лыжами и рассредоточено по полевым аэродромам, в качестве которых выступают замёрзшие озёра...
  - Так что же вы собрались бомбить, озёра?- снова хмурится Жданов.
  - Штабы на базовых аэродромах и самолёты на выявленных полевых. Так как все они находятся в зоне видимости наших радиоуловителей, мы сможем засекать места их взлётов и посадок, а также перехватывать самолёты противника в воздухе.
  * * *
  - Уходят вроде, товарищ полковник,- шепчет Бойченко, прислушиваясь к затихающему гулу самолётов, снимает каску и сдвигает набок шерстяной подшлемник.
  - Это не наши,- Мамсуров напряжённо глядит в бойницу 'крепости', сооружённой сапёрами из, вырезанных в слежавшемся снегу, 'кирпичей' в двухстах метрах от острова,- нашим ещё рано.
  - Товарищ полковник,- в 'крепость', потолок которой составляла белая простыня, вползает возбуждённый Лиханов,- прошли наши, хорошо прошли!
  - Тихо! Сам вижу,- резко обрывает его Мамсуров, бросив быстрый взгляд на фосфоресцирующие стрелки своих часов.
  - Бойченко,- шепчет сапёр, толкая в бок лейтенанта,- а бомберы-то наши не заблукают, ночь всё-таки, как думаешь?
  Полковник, не поворачиваясь, с размаху бьёт сидящего на корточках Лиханова по лбу кулаком, тот от неожиданности валится на спину.
  - Ещё одно слово,- так же не поворачиваясь шипит он,- пристрелю. Сапёр сзади обиженно засопел.
  - Букет, ответьте садовнику, приём,- полковник надевает наушники, висящие на шее, и щёлкает тангентой, подключённой к портативной радиостанции,- где бобры? Понял, отбой. По местам, готовность десять минут, сверим часы, сейчас 5: 50... Через несколько минут Бойченко, энергично работая локтями и коленями, уже почти достиг места, где в сугробах притаились его бойцы, когда в небо с громким шипение взвились две сигнальные ракеты- зелёная и красная.
  Вскоре плавно спускающийся к морю каменистый берег, поросшего высокими елями острова, окрасился яркими синеватыми огнями. За несколько минут очаги пламени разрослись и пожелтели, охватив кроны деревьев. Со стороны острова донеслись далёкие крики, заглушаемые хлёсткими выстрелами. В тот же момент возле пылающих елей как шляпки грибов стали вспухать и расти кверху мигающие серые облака, а через пару секунд по ушам больно ударила взрывная волна.
  - Вперёд!- громко крикнул Бойченко, напрягая все силы и не прячась, то и дело проваливаясь в высоком снегу, он побежал по направлению к приметным надолбам на берегу.
  'У-2',- мелькнуло в мозгу удивлённого морпеха, когда над головой промелькнули хорошо узнаваемые силуэты самолётов, подсвеченные неровным светом горящих деревьев.
  * * *
  - Это чем же мы их так?- повторяет, сидящий на бетонном бортике артиллерийского дворика, Лиханов, потрясённый видом валяющихся тут и там обгоревших тел артиллерийской прислуги.
  - Товарищ лейтенант,- к Бойченко подбегает боец в порванном на локтях маскхалате,- в башне есть живые...
  - Веди сюда.
  - ... они это, не могут идти, контуженные из ушей и носа кровища, головой трясут, ползают по полу, тыкаются в стены, не видят, похоже, ничего.
  - Дзот на берегу сгорел, живых тоже нет... На шестидюймовой батарее никого не осталось, повреждён ствол одного орудия,- понеслись доклады от командиров взводов.
  'Вот тебе и У-2,- лейтенант привычным движением забрасывает самозарядку за спину,- техника стоит целая, а живую силу пожгло всю, действительно, чем это мы их'?
  Откуда-то из глубины острова раздалась пулемётная очередь.
  - Товарищ полковник,- Бойченко обращается к Мамсурову, что-то говорящему обступившим его штатским в военной форме,- разрешите продолжить выполнение задачи?
  - Давай лейтенант, удачи, весь остров прочесать, чтобы ни один... Лиханов, хватит сиднем сидеть, проверить и восстановить, если потребуется, все огневые точки. Выполнять!


  Хельсинки, Брюнспарк,
  Министерство обороны.
  2 февраля 1940 года, 10:00.

  - Господин министр,- разменявший восьмой десяток бодрый и подтянутый Маннергейм выглядел моложе своего пятидесятилетнего собеседника,- я явился сюда чтобы возложить на себя обязанности главнокомандующего финской армии.
  - Прошу вас, фельдмаршал, присаживайтесь,- министр обороны Ниукканен указывает дрожащей рукой на стул,- мне кажется вы немного торопитесь...
  - Я расцениваю бомбардировки наших береговых батарей Россией как объявление нам войны,- презрительно поджимает губы Маннергейм, оставаясь стоять,- со мной письменное распоряжение президента Свинхувуда об автоматическом назначении меня главнокомандующим в случае войны.
  - Но позвольте, барон,- министр обороны 'пускает петуха',- Россия не объявляла нам войны, возможно это всего лишь провокация русских, давление на нас с целью получения уступок на переговорах. Кроме того, я не уверен, что президент Каллио и премьер Каяндер готовы согласиться с вашим назначением. Прошу понять меня правильно, но по данному вопросу должно быть решение действующего президента, поддержанное голосованием кабинета министров.
  - Но промедление в этом вопросе, может иметь непоправимые последствия для нашего государства...
  - Я немедленно свяжусь с президентом по данному вопросу, фельдмаршал,- голос Ниукканена обретает твёрдость,- правила должны быть соблюдены.
  - Позвольте мне хотя бы ознакомиться с данными Генерального штаба о текущем положении на границах.
  - Моё разрешение не требуется, фельдмаршал, запросите их в установленном порядке, вы имеете на это право, ведь вы председатель Совета Обороны,- наклоняет голову министр показывая, что аудиенция закончена.
  * * *
  - Толмачёв, переводи,- Маргелов сбрасывает маскхалат на пустой письменный стол, занимающий половину тесной комнатки с маленьким окошком под потолком, и садится на единственной стул,- фамилия, звание, должность.
  - Майор Халламаа, комендант данного пункта армейской связи,- опережает переводчика плотный финн с кровоподтёком под правым глазом и руками, связанными за спиной,- я говорю по-русски.
  - Пункта связи, говоришь, ну-ну,- довольно улыбается капитан, сличая фотографию на документах и оригинал,- а у меня есть другие сведения.
  Лицо майора закаменело, сзади скрипнула дверь и в комнатку заглядывает комиссар.
  - Вот смотри, Иван Петрович, какого жирного гуся мы с тобой ущучили. Перед нами сам майор Рейно Халламаа, начальник отдела радиоразведки финского Генерального штаба. Глаз с него не спускать, Толмачёв, увести. Давай, комиссар, показывай, что тут ещё у нас в сети попалось.
  - Приёмники, товарищ капитан, американские, - глаза батальонного радиста горят,- 'Натионал НэХэ- 100', сорок штук и один радиопеленгатор 'Маркони', два мощных радиопередатчика, один коротковолновый. Две шифровальные машинки, одна совсем новая.
  - Люди?- Маргелов оборачивается к лейтенанту Петрову.
  - Двенадцать операторов, работали по четыре часа в сутки, трое дешифровщиков, один из них профессор математики, два шифровальщика, три офицера...
  - Хорошо, офицеров отделить, остальных- в сарай под замок,- комбат обводит взглядом большую комнату, уставленную радиоаппаратурой,- а наше радио тут послушать можно?
  - Конечно,- радист щёлкает тумблером и крутит ручку настройки приёмника.
  '... Образование Народного Правительства Финляндии,- в комнате зазвучал бархатный голос диктора Левитана,- сегодня в городе Терийоки'...
  - Терийоки, слышали это ж где мы...
  - '... по соглашению ряда левых партий и восставших финских солдат образовано народное правительство Финляндской Демократической республики. В его состав вошли-Отто Куусинен, председатель правительства и министр иностранных дел, Маури Розенберг- министр финансов'...
  * * *
  - Дозорный, больше ход,- поправляет очки командир танковой роты старший лейтенант Иванович, заметив, что расстояние между ним и разведчиками начинает сокращаться. 'До Сартавала ещё километров восемь,- думает он, упираясь руками в крышку люка и напряжённо всматриваясь в еловую стену справа, начинающую розоветь на самом верху, мимо которых несётся его радийный БТ-7,- хорошо бы успеть подойти к посёлку до рассвета'. Комроты снимает рукавицу, лезет в карман комбинезона, надетого поверх ватника и бросает в рот кусочек шоколада.
  'Горький,...- морщится он,- но работает что надо. Почитай, уже десять часов в машине, а голова свежая, никакой усталости. Годная штука, слышал, что только для лётчиков и нас танкистов, да и то не для всех, только тех, кто служит в мехкорпусах. Ценят нас... а что, такое задание обычной танковой бригаде не дашь... форсировать по льду Финский залив, выйти на приморское шоссе, совершить марш по нему на запад и, преодолев оборону противника в Сартавала и Сейвясте, к полудню завязать бои на основной линии обороны финнов у Маурилы. А что, силёнок у нашей... 'тактической группы', раньше и не слыхали про такие, предостаточно: восемьдесят танков нашего батальона, дивизион гаубиц, батальон мотострелков на тяжёлых грузовиках и разведрота на бронемашинах. Это если не считать сапёрную и автомобильную роты. Всё своё везём с собой: и горючее, и боеприпасы, и питание. А в случае чего и мост можем починить, и дорогу от мин и снега расчистить. Во главе нашей ТГ- капитан Филатов, герой Халхин-Гола, уважает его командир мехкорпуса, поэтому и ставит перед нами самые ответственные задачи. Считаю, что сам-то он будет ожидать подхода главных сил корпуса у Ино, а уж затем стает двигаться вслед за нами. Хотя откуда мне знать, вполне может так статься, что главные силы ударят финнам в тыл'...
  - Товарищ старший лейтенант, мины на дороге,- в шлемофоне Ивановича раздался встревоженный голос командира разведчиков,- дальше за ними лесной завал.
  - Чёрт,- комроты щёлкает тумблером на рации,- комбат, минированный лесной завал впереди.
  - Всем стоп,- мгновенно реагирует Филатов,- командир сапёрной роты, организовать разведку проходов через минное поле. Там справа по карте болото отмечено, проверь, может быстрее будет обойти по нему этот участок, если выдержит танки. Мотострелки, занять оборону на опушке леса. Остальным- усилить наблюдение за воздухом, быть готовыми к атаке спереди, флангов и тыла.
  * * *
  - Сможешь разминировать, лейтенант?- танк Ивановича вплотную подъезжает к месту остановки головного отряда.
  - Попробую,- неуверенно отвечает тот, не отрывает головы от круглой металлической, припорошенной снежком мины, похожей на большую перевёрнутую эмалированную тарелку,- только я с такими раньше не встречался, наверное- английские.
  'Брёвна толстенные, свежий спил. Ох намучаемся мы с ними пока столкнём с дороги. Попробовать через болото',- крутит головой комроты.
  - Товарищ командир,- на полотно дороги взбираются два сапера в наушниках, с тяжёлыми рюкзаками за спиной и длинными металлическими штангами с кольцом на конце,- есть проход!
  - Точно?- строго спрашивает их командир, поднимаясь с колен.
  - Точно, миноискатель не врёт,- любовно поглаживает штангу высокий розовощёкий сапёр,- мы его флажками пометили.
  - Надо ещё лёд на болоте проверить,- крутит головой лейтенант, ища заместителя- так, старшина возьми двух бойцов и быстро за пешнями...
  - Постой, лейтенант,- останавливает его Иванович,- Преображенский, как думаешь, твои разведчики на БА-30 смогут пройти?
  Откуда-то из-за завала послышались одиночные выстрелы, командир сапёров, стоящий спиной к завалу, дёргает головой, и начинает валиться на комроты.
  - Ложись,... все за броню,- кричит комроты, бросаясь на землю, ему на ноги падает тело лейтенанта.
  Преображенский ныряет в открытую дверь броневика, ревёт, работающий на холостом ходу, двигатель и грозная машина мягко скользит на лыжах по пологому склону вниз, оставляя за собой на снегу гусеничный след. Колонна взрывается пулемётными очередями и пушечными выстрелами.
  - Прекратить огонь,- несётся по радио команда Филатова, через минуту стрельба наконец прекращается,- командиры подразделений, у меня через десять минут. Последними в высокий штабной фургон на базе ЗИС-5 поднимается запыхавшийся командир артдивизиона.
  - Опаздываете, капитан Корейский,...- хмурится командир группы, дожидаясь пока тот втиснется между командирами танковых рот, сидящих на узкой скамейки вдоль борта.
  Когда Филатов сердился на кого-нибудь он переходил с провинившимся на вы.
  -...Докладывай, Преображенский.
  - Болото замёрзшее, товарищ капитан,- заторопился командир разведбата,- танк держит. Дальше за завалом ручей, мост через него взорван, на той стороне проволочные заграждения и эскарп, за ним позиции пехоты. По моему броневику огонь открыли два станкача, точно били надо отметить, так что делаю вывод артиллерии у них на этом участке нет...
  - Младший лейтенант,- Филатов переводит взгляд на пожилого сапёра из штатских, заменившего убитого командира,- тебе долго мост наводить?
  - День, не меньше,- неторопливо отвечает тот.
  - Ясно,- насупился капитан, гоняя языком потухшую папиросину из одного угла рта в другой, слушайте, чего я командовать буду.
  - Преображенский, продолжай выявлять огневые точки противника. Иванович, ищи по флангам подходящее место, где танки пройдут, надо обходить эту позицию, надеюсь на тебя, так как возиться со взрывом эскарпа и строительством аппарели времени у нас нет. В крайнем случае будешь обходить позицию по льду залива. Капитан Корейский, ваш дивизион организует короткий артиллерийский удар по позициям противника. Вторая танковая рота, поддержишь его огнём прямой наводкой. В это время мотострелки силами роты под прикрытием брони выходят на берег и броском форсируют речку, накапливаются у эскарпа, затем по окончанию артподготовки- атака. На подготовку даю два часа. Время начала операции 12:00. Остальным не расслабляться, проверить технику, дозоры по обе стороны дороги. Свободны.
  Разом поднявшиеся с места командиры занимают всё пространство фургона.
  - Петрович,- дождавшись когда все выйдут, Филатов поворачивается к начальнику штаба танкового батальона,- доложи обо всём наверх и это, лично проверь связь со всеми подразделениями. А я проеду вдоль колонны, посмотрю... Растянулись мы шибко, километров на пять, думаю...

  Выборгский залив, остров Койвисто.
  3 февраля 1940 года, 09:00.

  - Слушай, лейтенант, а что это они так долго,- Мамсуров кивает на повреждённую взрывом башню управления батареи и флотских прикомандированных, копошащихся возле длинной металлической трубы, опирающейся посередине на массивную стойку,- не ладится у них что-то?
  - Да нет, товарищ полковник,- успокаивает его Бойченко,- просто наладка оптического дальномера очень кропотливое дело и забирает много времени. К тому же, уцелел только один прибор, тот, который стоял на десятидюймовой батарее...
  - Ты лучше скажи, зачем они этот дальномер сюда притащили, стоял бы на месте.
  - С той башни вид только на море, почти совсем берега не видно, склон холма мешает, товарищ полковник, а эта находится выше, с неё дальше видно, но главное- дальномерная башня поворотная, её можно на ост довернуть, то есть берег отсюда виден.
  - А чего они ночью настраивают, не видно ж ничего?
  - Ночью они проверяют настройки на бесконечно далёкий объект, сейчас луна есть, её удобнее использовать чем звёзды, а когда рассветёт уже будут измерять расстояние до цели.
  - Всё равно не пойму, так они здесь будут расстояние мерить...
  - Так точно, товарищ полковник, но пересчитать установки наведения для пушек другой батареи несложно, а те будут стрелять с закрытых позиций, без видимости цели...
  - А дальше, лейтенант, как в той оперетте: 'трубка 15, прицел 120, бац-бац и мимо'...
  - Вот чтоб такого не случилось, они и колдуют над дальномером. Точность измерения от много чего зависит, ту же температуры воздуха взять. Случается, что в течении дня приходится несколько раз подстраивать дальномер. Правда на корабле артиллеристам ещё труднее, чем береговикам, тут хотя бы ни пушку не трясёт и цель не убегает.
  - Товарищ полковник,- к ним подбегает посыльный из штаба,- разрешите обратиться к товарищу лейтенанту, финны зашевелились. На лыжах идут, не таятся, в составе примерно полуроты.
  - Давай, Бойченко, удачи тебе,- хлопает его по плечу Мамсуров.

  Финляндия, город Миккели,
  Ставка Главнокомандования финской армии.
  4 февраля 1940 года, 14:00.

  В учительскую, на скорую руку превращённую в кабинет Маннергейма, врывается возбуждённый полковник Талвела, начальник штаба Ставки, приглаживая редкие волосы, не прикрывающие красную лысину.
  - Слава богу, мой маршал, вы живы,- облегчённо выдыхает он, сбрасывая на ходу свою шинель адъютанту,- что у вас с головой?
  - Со мной всё прекрасно, лёгкая царапина,- счастливо улыбается Главнокомандующий, осторожно прикасаясь к марлевой повязке,- а вот офицерам оперативного отдела генерального штаба, которые ехали в последнем вагоне повезло меньше, ударной волной от бомбы его сбросило с насыпи, много раненых и убитых. Пришлось добираться сюда на дрезине.
  - Я думаю, это предательство,- недоверчиво смотрит полковник на обычно депрессивного шефа,- спецпоезд выехал из Хельсинки ночью, о его маршруте знало всего несколько...
  - Пусть об этом думают жандармы, Талвела,- легкомысленно машет рукой Маннергейм,- какие последние новости с фронта?
  - Прошу вас к карте, фельдмаршал...
  'Он счастлив,- в голове полковника мелькает догадка,- война- вот его жизнь'.
  - На севере наши войска...
  - Начните с Карельского перешейка, именно там решается судьба Финляндии,- перебивает его Маннергейм.
  - Слушаюсь,- Талвела берёт в руку учительскую указку,- за последние сутки линия фронта на юге претерпела значительные изменения. Русские, развивая своё наступление силами одной моторизованной и одной пехотной дивизии вдоль приморского шоссе, вышли к укреплённому району Инкиля. К Куоккала, Терийоке, Лауторанта и Ино добавились Сартавала и Сейвясте...
  - Что с центром радиоразведки в Терийоки?- хмурится маршал.
  - Посланный в разведку самолёт обнаружил на его месте огромную воронку.
  - Понятно, а с пунктом в Ланденпохье?
  - С ним всё в порядке, продолжает работать, мой маршал.
  - Лучше бы и его тоже. Русские нас водили за нос, а наши центры , как послушные дети, передавали их дезинформацию в генштаб. Подумать только, премьер за две недели до начала войны настаивал на демобилизации, свернул все работы в укрепрайонах... Послушайте, полковник, насчёт дивизий русских перед нашими позициями у Инкиля. Может так статься, что и тут наша разведка занижает их силы?
  - ... Эти сведения получены непосредственно от разведорганов частей, противостоящих там русским. Так что, зная привычки наших офицеров, я думаю, они скорее преувеличивают численность противника. Русские вчера попытались сходу захватить укрепрайон, но наткнувшись на убийственный огонь из наших новейших дотов, с большими потерями откатились на исходные позиции...
  - Я вообще не понимаю на что они рассчитывали,- качает головой фельдмаршал, поглядывая на карту,- наверное у них тоже с разведкой не всё в порядке. Здесь у нас самые мощные укрепления на всём перешейке, целых восемь укрепрайонов, 63 дота.
  - Они рассчитывали на артиллерию,- по лицу Талвелы пробегает тень,- на нашу артиллерию. Оказалось, что часть орудий береговой батареи на острове Койвисто остались невредимыми...
  - Каковы в целом потери наших береговых батарей?
  - ... Я бы оценил их процентов в двадцать от живой силы и орудий. Батареи западнее Хельсинки не пострадали совершенно. Наибольшие потери понесли батареи на островах близ Виипури, но не на острове Койвисто...
  - Полковник, говорите уже, не делайте драматических пауз.
  - ... Эти орудия уже сутки ведут обстрел наших прибрежных укрепрайонов, фельдмаршал,- выдыхает он,- выведены из строя два новейших дота: трёхамбразурный двухэтажный номер 6 и двухамбразурный номер 7, поврежден дот номер 5...
  - Что?!- воскликнул обычно выдержанный Маннергейм,- русские расчистили себе путь на Виипури, их разведка, в отличие от нашей, своё дело знает хорошо. Всё что осталось у них на пути это- одноамбразурное старьё фронтального огня.
  - Ваша оценка, мой маршал,- опускает голову Талвела,- как всегда точна.
  - Что вы предприняли, полковник?
  - Мои полномочия для передислокации войск не подтверждены документально... к тому же мой штабной опыт достаточно скромен... прошу направить меня в войска, в район Суоярви, он вчера был оставлен без боя. Вы же знаете, что этот пункт является ключевым в нашей обороне севернее Ладоги. Если мы сейчас же не отобьём его обратно, то русские прорвутся в тыл нашей основной линии оборны...
  - А с кем я останусь в Ставке, кого пошлю на Карельский перешеек?- начинает терять терпение Маннергейм.
  - В Ставке может остаться генерал-лейтенант Эш,- набычился полковник, не обращая внимания на то, что фельдмаршал готов взорваться,- в конце концов он является начальником генерального штаба.
  - Паркетные генералы хороши в мирное время,- тяжело вздыхает маршал, усилием воли справляясь со своими чувствами,- я не могу доверить войска человеку, у которого весь боевой опыт заключается в командовании запасным батальоном в тылу. Эш также не имеет достаточной штабной подготовки... хотя, признаюсь, не это главное. Боюсь, что я не смогу простить ему того, что он, профессиональный военный, стал палачом своих товарищей, которые выступили в Мянтсяля в 1932-ом против засилья красных в Финляндии. Я бы вышвырнул его из армии не раздумывая, но у Эша много покровителей в правительстве...
  Талвела согласно кивает головой.
  - ... Пааво,- Маннергейм впервые назвал полковника по имени,- я тебя прошу вступить в командование 'Армией перешейка', а генерала Эстермана я заберу к себе в Ставку в качестве начальника штаба, он всё же поспособнее Эша...
  - Но почему я? Есть много...
  - Потому что ты финн,- не даёт ему закончить фразу фельдмаршал,- тебя знают в армии, ты- народный герой. У тебя есть воля и ум чтобы восстановить положение на главном участке фронта. Надо во что бы ни стало не допустить прорыва основной позиции, я понимаю, что первую и вторую позицию в предполье нам уже не удержать, русские танки уже в их тылу. Твоя первоначальная задача не допустить окружения войск прикрытия, отвести их в укрепрайоны основной позиции...
  - Как же быть с обороной Севера Ладоги?- полковник с тревогой глядит в глаза Маннергейма.
  - Обещаю, что Ставка поможет генералу Хегглунду. Сегодня же дам приказ о передаче резервной дивизии с запада Виипури в состав 4-го корпуса и... о назначении генерал-лейтенанта командиром этой дивизии. По рукам?
  - Слушаюсь, мой маршал,- щёлкает каблуками Талвела.

  Посёлок Сейвясте,
  штаб ТГ 25 мехкорпуса.
  5 февраля 1940 года, 8:00.

  - Явился, Иванович,- Филатов исподлобья смотрит на остановившегося в центре комнаты командира танковой роты,- давай, докладывай, как ты умудрился про... потерять пять танков. Какой был приказ?
  - Провести разведку боем, товарищ капитан,- лейтенант опускает голову,- лучший комвзвода... прошёл в ложбине между разбитыми дотами, пехотное прикрытие драпануло. Подошёл вплотную к второй линии, что севернее Маурилы, а тут... в общем бронепоезд финский долбанул прямой наводкой... не было его там вечером, как из-под земли вырос...
  - Твою ж... курсирующий, значит... что экипажи?
  - Три механика остались, товарищ капитан,- оживляется Иванович, поднимая голову,- весь день просидели в кустах, а ночью сумели завести один танк, что меньше всего пострадал. Машина за день охолодела, масло остыло, стартер отказал, так они попеременно три часа рукоятку крутили. Наконец застучал мотор, сначала на двух свечах, отогрелся, потом на трёх. По дороге пятерых раненых подобрали, пехота соседа справа, на задней броне вывезли. Так что не пять, четыре танка потерял, а пятый, наши ремонтники сказали, что легко починят...
  - Хорошо устроился, Филатов,- в клубах пара в бревенчатую избушку ввалиливаются две фигуры в белых полушубках.
  - Здравия желаю, товарищ комбриг!- вытягивается капитан и тихонько добавляет,- свободен Иванович.
  - Знакомься,- Соломатин снимает меховую шапку с опущенными ушами,- командир 39-ой отдельной легкотанковой бригады полковник Лелюшенко, сменщик твой. В общем, передаёшь в течение дня свой участок полковнику. Надулся, ты успокойся, Филатов, у тебя другая задача будет. Пусть твой начштаба введёт товарища Лелюшенко в курс дела, а мы с тобой тем делом о ней и поговорим. Доставай карту...
  - Прошу сюда, товарищ комбриг.
  - Хватит тебе, Филатов, заниматься несвойственными на задачами. Прорывать укреплённую оборону противника должна пехота и танковые бригады её поддерживающие. Мы же должны не на месте сидеть, а двигаться, громить врага там, где он слаб, где не ждёт нас. Короче, заправляешься топливом, пополняешься боеприпасами и к 20:00 будь готов к выполнению новой задачи.
  * * *
  В глубине леса, перепаханного гусеницами танков, бело -зелёной вереницей выстроились боевые машины. Со стороны дороги к бревенчатой финской избушке, ломая по пути мелкие деревца, подъезжает командирский БТ. Из люка танка ловко, по-кавалерийски выпрыгивает Лелюшенко.
  - Пошли посмотрим, лейтенант, на супостата,- широко улыбается он, пожимая руку Ивановичу.
  - Без маскхалата нельзя, товарищ полковник.
  Это правильно, - командир бригады передаёт порученцу белый полушубок,- говорят, что белофинны охоту устроили на командный состав, тех кто в тулупчиках, давай веди на НП. Командиры, выйдя на опушку леса, пригнулись, легли и поползли вперёд к наблюдательному пункту. В небе над их головами загудел и пошёл в сторону противника Р-5, возле которого серебристые истребители устроили карусель.
  - Это артиллерийский корректировщик, товарищ полковник,- спрыгивает в замаскированный окоп перекрытый сверху еловыми лапами,- опять сейчас начнёт их позиции долбать. У наших на островах батарея крупнокалиберная, точно бьёт все доты перед нами уничтожила...
  - А что ж вы вперёд не идёте?- отрывает бинокль от глаз полковник.
  - Да, попробовали вчера,- вздыхает Иванович,- но тут неподалёку, вон за тем леском ихний бронепоезд повадился к нам в гости, даст пару залпов и в кусты. Танки наши жжёт гад, никак не можем его прищучить. И вообще, по данным разведки большое подкреплении к противнику подходит, все станции на нашем участке войсками забиты.
  Впереди за лесом показался чёрный дым, через несколько секунд доносится звук разрыва. Пара истребителей тут же переходит в пике, из их носов вниз полетели яркие молнии, вторая- отворачивает вправо, в сторону моря, а третья- бросается на перехват бипланов, показавшихся вдалеке над самыми верхушками деревьев.
  - 'Ястреб-1', 'ястреб-1',- возбуждённо закричал в микрофон стоящий неподалёку командир с побелевшими щеками,- почему бросили 'Филина'?
  * * *
  - Не забыл ещё Маргелова, Филатов?- Соломатин кивает на знакомую фигуру, молодцевато выпрыгнувшую из кабины грузовика,- он пойдёт вместе с тобой.

  Выборгский залив,
  Район мыса Ристиниеми.
  7 февраля 1940 года, 01:00.

  - Филатов вас вызывает, товарищ капитан,- Маргелов принимает от радиста тёплую гарнитуру.
  - Ну как там Филатов?- лежащий рядом комиссар едва дождался пока командир закончит короткий разговор, похожий на абракадабру.
  - Со снегом воюет, один трактор сломался, сейчас работает только один уголок, рассчитывают подойти завтра к вечеру. Разведчики на бронемашинах уже на подходе, но они нам не сильно помогут нам здесь со своими пулемётами, тут пушки с осколочными снарядами нужны.
  Оба осторожно выглядывают из-за торосов в двухстах метров от берега, который можно различить лишь по верхушкам кольев проволочных заграждений, утонувших в высоком снегу. Эти торосы явились настоящим спасением для передового отряда лыжников, когда двое суток назад неожиданно невдалеке вспыхнувший прожектор с мыса Ристиниеми, где расположилась двенадцатидюймовая финская береговая батарея, и ливень ружейно-пулемётного огня отделил его от остального батальона.
  Конечно, под покровом ночи, особенно когда зайдёт луна, вполне можно было вывести бойцов из мешка, но Маргелов решил оставить разведчиков здесь, чтобы отвлечь врага от разведгрупп, направленных в обе стороны в поисках другого места, подходящего для выхода танков на берег. Танкам мехкорпуса по замыслу командования фронта предстояло перерезать шоссе и железную дорогу, вьющиеся вдоль побережья и соединяющие Выборг и Хельсинки. Лыжникам же была поставлена задача захватить батарею, перекрывающую своим огнём весь Выборгский залив аж до острова Койвисто.
  Двое суток разведчики провели на льду, прячась за торосами. Достаточно было бойцу приподнять над снегом шлем, чтобы о него чиркнула пуля снайпера или короткой очередью хлестнул пулемёт из амбразуры дзота. Эти метры ровного льда впереди казались непреодолимыми, но разведчики твёрдо решили преодолеть это страшное голое пространство и решение было найдено. Способ назвали 'подснежное плавание'. Выбрав участок, где торосы подходили к берегу на ближайшее расстояние, бойцы вырывали снежную яму, ложились в неё и, прижавшись подбородком к груди, опустив голову, начинали сверлить надетым на нее стальным шлемом ход в снежной стене.
  С наступлением темноты, медленно, метр за метром, как кроты, ползли они в снегу, в то время как их товарищи из автоматических винтовок отвлекали на себя внимание белофиннов. Один за одним, по трём едва заметным траншеям, бойцы отряда проползали открытое пространство, добирались до берега и там окапывались.
  - Будем танкистов дожидаться или сами попробуем, командир?- волнуется комиссар.
  - Если не обнаружат 'пловцов', то будем ждать,- сквозь зубы отвечает Маргелов,- ну а если...
  * * *
  - Здесь главнокомандующий,- полковник Талвела подхватывает рукой тонкую бумажную ленту, которая полезла из аппарата Бодо,- доложите обстановку.
  - Нахожусь со штабом на железнодорожном вокзале в Виипури,- пожилой телеграфист быстро застучал по клавишам печатающего устройства,- обстановка напряжённая, все крупные станции на восток и запад от города подвергаются бомбёжкам. Переброска подкреплений и снабжение боеприпасами фронта по железным дорогам через Виипури остановлена. Ввиду нехватки автотранспорта воинские части передвигаются в пешем порядке, грузы перевозятся гужевым транспортом, в основном в тёмное время суток из-за чего на дорогах возникают заторы, а скорость движения падает ещё больше. Русская авиация господствует в воздухе, нашу я в последнее время даже не видел. На севере и в центре перешейка наши войска отошли на основную позицию и вполне организованно занимают оборону. Главную тревогу вызывает положение на южном участке основной позиции. Не прекращающийся огонь береговых батарей с острова Койвисто практически уничтожил укрепрайон Инкиля основной позиции и серьёзно повредил наши укрепления на линии Энкеля. Нет никакой надежды, что наша авиация сможет решить эту проблему. Разведка обнаружила большое количество русских танков у Мурилы, которые растянулись на много километров по приморскому шоссе. С востока по восстановленной русскими железнодорожной ветке Терийоки-Койвисто началась переброска стрелковой дивизии противника, наши же войска, которые я направил на южный фланг всё ещё находятся у Йоханнеса, поэтому предлагаю без промедления начать отвод наших войск на юге с линии Энкеля на тыловую позицию Няюки- Колккала, а ещё лучше на позицию Суммакюля- Ремпётти. Прошу немедленно начать переброску в этот район 6-ой резервной дивизии, без неё нам основную позицию не удержать. Каково положение наших войск на Ладоге и Севере, есть ли возможность получить подкрепление оттуда?
  - В Лапландии события развиваются крайне неудачно. Наши малочисленные силы не выдержали удара стрелковой дивизии и танковой бригады русских. Полуострова Мотка и Средний, город Петсамо потеряны, мы остались без выхода к Баренцеву морю. Противник, не встречая на своём пути сопротивления, продолжает продвигаться вглубь нашей территории. Дальше на юг до севера Ладоги ситуация неплохая. Русские не проявляют особой активности, возможно это связано со снежными заносами на немногочисленных дорогах. Наши силы там также немногочисленны- неполная дивизия, у русских, по крайней мере, три стрелковые дивизии. Единственная возможность откуда можно снять войска- северное Приладожье, но это было бы крайне неосмотрительно, русские вдвое превосходят нас на этом участке, а в случае переброски наших войск на перешеек их преимущество станет подавляющим. Поэтому предлагаю вам рассчитывать на свои силы, маневрируйте войсками на перешейке, снимайте с пассивных участков. Шестая резервная дивизия остаётся в моём подчинение, он начала выдвижение в район юго-восточнее Виипури с целью занятия второй оборонительной позиции. Удачи и да поможет вам бог!
  * * *
  - Господин фельдмаршал,- в дверях кабинета появляются адъютант с начальником шифровального отдела,- вам личное послание от рейхсмаршала Геринга.
  - Радиограмма?- поднял брови Маннергейм, получая бланк с расшифровкой.
  Дождавшись, когда оба выйдут, маршал быстро пробегает глазами длинное сообщение.
  - Срочно соедините меня с премьер-министром,- хватается он за телефон,- да, я жду у аппарата.
  - Что стряслось, господин главнокомандующий?- в трубке раздаётся встревоженный голос Рюти.
  - Кое-что произошло,- несмотря на неплохое знание Маннергеймом финского языка, гласные он всё-таки произносил по-шведски,- я не имею возможности в данный момент покинуть ставку, а говорить по телефону...
  - Я немедленно выезжаю к вам, фельдмаршал.
  - ... Советую воспользоваться автомобилем, господин премьер-министр, русские устроили настоящую охоту за нашими паровозами.
  'Может быть и не стоило звонить Рюти,- телефонная трубка ложится на рычаги,- лучше было позвонить президенту? Нет, премьер молод и энергичен, он не станет затягивать решение вопроса. Доводы Геринга неоспоримы- кстати, его осведомлённость о положении дел на фронте поразительна. Не иначе как кто-то из нашего Генштаба делится ей с германцами. Хотя чему удивляться, по сути, всё наше военное руководство в Великую войну служило в Прусском егерском батальоне- вот только его совет идти на любые условия ради соглашения с Россией о перемирии- это просто неслыханно. Но что самое удивительное его совет идёт в разрез с интересами Германии, так как чем сильнее Россия будет связана войной на Севере и дольше длится наша война, тем безопаснее будут тылы их армии, изготовившейся для удара по Франции, а то что такой удар скоро состоится не вызывает сомнения ни у кого из серьёзных политиков в Европе'.
  Рука фельдмаршала потянулась к коробке кубинских сигар.
  'Скорее всего Геринг смотрит в будущее, он опасается большевизации Финляндии в случае нашего поражения, что неизбежно бы привело к появлению русских в долине реки Торнио, то есть на расстоянии четырнадцати миль от столь важных для немцев залежей железной руды. Рейхсмаршал так низко оценивает финскую армию и сильно переоценивает свою? Трудно сказать, но пока факты говорят, что последние шесть лет все прогнозы и замыслы руководителей Третьего Рейха неизменно воплощаются в жизнь'.
  Маннергейм с наслаждением пыхнул сигарой.
  'А германцы неплохо осведомлены не только о финской армии. В радиограмме Геринг перечисляет номера и состав русских дивизий, не только уже брошенных в бой, но и только готовящихся вступить в него. Без всякого сомнения они имеют очень серьёзные источники в Советах на самом верху, видимо, в русском Генеральном штабе... и ещё там в самом конце был такой лёгкий намёк- '... любые ваши территориальные потери будут временными'... Что это значит, если не раскрытие своих планов, что следующей целью Гитлера будет Россия'?

  Глава 2.

  Москва, Кремль,
  Приёмная Сталина.
  9 февраля 1940 года 16:30.

  Бросаю вопросительный взгляд на Поскрёбышева, тот кивает на дверь в кабинет- можно заходить. Сталин в точности тем же движением указывает на стул.
  'Интересно, кто кого копирует'?
  У вождя кроме меня единственный посетитель- комкор Смородинов, начальник Оперативного управления, оба стоят у расстеленной на столе карте.
  - Таким образом, форсировав по льду Выборгский залив,- докладывает комкор,- 25-ый мехкорпус под командованием комдива Соломатина, с боем вышел на берег, и пройдя по руслу замёрзшей реки, сегодня к 14:00 перерезал Приморское шоссе. Затем, выставив заслон в сторону Выборга, начал по нему наступление в сторону Котки, не встречая при этом организованного сопротивления...
  - Прошляпили,- удовлетворённо хмыкнул Сталин.
  - ... Действующий вместе с ним отдельный лыжный батальон, командир капитан Маргелов, штурмом взял береговую батарею на мысе Ристиниеми, захватив исправной одну из двух 305-миллиметровых пушек. По нашим прикидкам, эта пушка позволит нам вести огонь по полуострову Койвисто и воспретить движение поездов, вот в этом месте, по железнодорожной ветке, от Выборга к городу Койвисто...
  - Хорошо, хорошо,- с удовольствием затянулся папиросой вождь.
  - ... что затруднит переброску пополнения и снабжение последнего укрепрайона, стоящего на пути наших войск к городу Выборг. По сообщению из штаба Северо-западного фронта, которое я получил перед выездом, танковая бригада полковника Лелюшенко завязала бои за город Койвисто.
  - Надо непременно наградить отличившихся, товарищ Смородинов,- прощаясь с начальником Оперативного управления, вождь задерживает руку комкора.
  - Слушаюсь, товарищ Сталин.
  'Приносить хорошие вести, конечно, легко и приятно',- тяжело вздыхаю я.
  - Что у вас, товарищ Чаганов?- чутко реагирует на это вождь.
  'Третий раз перечитывает'.
  - Вот значит как,- наконец размыкает сжатые губы вождь,- дезинформации быть не может?
  - Полностью исключать этого, конечно, нельзя, товарищ Сталин. Доподлинно известно от станции радиоперехвата Разведывательного управления в Ленинграде, что передача велась из Берлина на частоте, на которой работает передатчик Имперского министерства авиации. Подтверждение приёма радиограммы получено из района Миккели, куда на днях переместилась из Хельсинки Ставка Главнокомандования финской армии. Связь осуществлялась с использованием немецкой шифровальной машинки 'Энигма', причём применялись новые роторы, образцы которых нам удалось захватить на финской станции радиоперехвата в Терийоки.
  - Задержите Смородинова,- вождь берётся за телефонную трубку,- пусть зайдёт ко мне... в течение часа никого ко мне не пускать.
  - Сведения совершенно точные,- выдыхает Сталин когда за начальником Оперативного отдела закрывается дверь,- выходит, недостаточно мы чистили военных. Просто уму непостижимо, немецкий агент сидит в Генеральном штабе Красной Армии.
  - Или в штабе Северо-Западного фронта...
  - Тоже возможно,- согласно кивает головой вождь,- вот только непонятно как мы будем искать шпиона. С одной стороны, число имеющих доступ к таким сведениям лиц невелико, а с другой, если начать проверку, то надо привлечь к этому делу контрразведчиков из НКВД, всем станет ясно, что в Генштабе ищут шпиона, к тому же их надо вводить в курс дела, допускать к, так сказать, святая святых... как бы только хуже не стало. Это не говоря о том, что о проверке сразу станет известно немцам.
  - Товарищ Сталин, поручите это дело Мальцевой, она справится. Помните, как она за два дня вычислила Волкова. Если, например, товарищ Шапошников возьмёт в свой секретариат новую помощницу, то на неё никто и внимания обращать не станет. То есть, конечно, станет, но не в том смысле...
  - И никто не узнает?- усмехнулся вождь,- Мальцева личность у нас известная.
  - Не узнает, ручаюсь, товарищ Сталин. Пострижётся, покрасит волосы, родной муж не узнает. Кроме нас троих и товарища Шапошникова о проверке знать не будет.
  * * *
  - Товарищ Куусинен,- вождь остановился и внимательно взглянул на собеседника,- что вам известно о Петриченко, что он за человек?
  - Лично я с ним никогда не встречался,- глава Финляндской Демократической Республики, чутко уловив недовольные нотки в голосе Сталина, мгновенно встал в оборонительную позицию,- из справки НКВД о нём мне известно, что в 1917 году он был в числе руководителей Советской республики матросов на острове Нарген, примыкал к анархо-коммунистам. В 1918-ом после захвата германцами Таллина, на кораблях Балтийского флота ушёл в Хельсинки, затем в Кронштадт. Через три года возглавил Кронштадтский мятеж, после его разгрома бежал в Финляндию. Живёт в Хельсинки пользуется большим авторитетом в среде русских моряков, за свои просоветские взгляды сидел в белофинской тюрьме.
  - Это понятно, я тоже прочёл эту справку, но вот что мне непонятно, почему вы включили в свою записку о положении в Финляндии мнение Петриченко о том, что якобы в Финляндии созрела революционная ситуация, будто бы трудящиеся готовы с оружием в руках выступить против буржуазного правительства, что солдаты воткнут штыки в землю, а население радостно встретит Красную Армию. Это ваши слова, товарищ Куусинен?
  - Мои, товарищ Сталин. Для своей записки я воспользовался материалами Разведупра Красной Армии, ведь Петриченко агент военной разведки, причём ещё с 20-х годов. Коминтерн тогда направил...
  - Так вот,- вождь недовольно прерывает сбивчивую речь собеседника,- по итогам первой недели военных действий ничего подобного не происходит. Несмотря на неудачный для белофиннов их ход в плен никто не сдаётся, а в городах не отмечается никаких волнений гражданского населения. Более того, рабочие, часто сверхурочно, продолжают трудиться на военных производствах. С чем по-вашему, товарищ Куусинен, это связано? На кого ваше правительство собирается опираться?
  - ... Разведупр...,- закашлялся глава правительства.
  - Оставим в стороне Разведупр,- жёстко обрывает его Сталин,- за свои ошибки он будет отвечать сам.
  - ... Будем опираться на городское население,- продолжил Куусинен более уверенно,- я знаю свой народ, он поддержит любое финское правительство, которое обеспечит ему сытую и безбедную жизнь.
  - Городское население, значит,- скептически усмехнулся вождь,- а если городскому населению, например Швеция, предложит более сытую жизнь, то долго ваше правительство удержится у власти?
  - Сразу с приходом к власти в столице начнём разворачивать антишведскую пропаганду, товарищ Сталин,- голос главы республики обретает силу,- мы не станем сразу призывать к классовой борьбе, просто выступим с заявлением, что 5 процентов шведского населения Финляндии владеет 80-ю процентами всех её богатств...
  - Разве?- брови вождя прыгают кверху.
  - ... Точные цифры объявит специально назначенная комиссия министерства финансов.
  - Хм,- вождь прячет улыбку в усах,- получается, что не классовая, а национально-освободительная борьба, интересно... Национализировать их богатство станете? Швеция воспротивится...
  - Нет, товарищ Сталин, не станем,- глава правительства расправляет плечи,- предложим Швеции решить этот вопрос выделением крупного несвязанного кредита... Купим в СССР пшеницу, в Америке машины, нахлебниками не станем.
  - Это вы всё сейчас на ходу придумали, товарищ Куусинен?
  - Про Швецию вы, товарищ Сталин, на мысль навели, а про кредит уже думали с министром финансов, только хотели у вас просить.

  Москва, Антипьевский переулок д.2,
  Кабинет начальника Генерального Штаба.
  10 Февраля 1940 года, 14:00.

  - Вот, товарищ Черников,- сидящий за столом Шапошников кивает вошедшему в кабинет седому комдиву,- знакомьтесь, это товарищ Мальцева... Комдив растерянно пожимает руку молодой девушке в военной форме.
  - ... Она будет временно прикомандирована к вашему отделу. Поручите товарищу Мальцевой разбор личных дел действующего командно-начальствующего состава Генштаба. Вы уже получили их из 5-го Управления?
  - Так точно.
  - Я вас, Александр Никифорович, прошу без промедления предоставлять любые документы, которые она попросит. Возможные отлучки товарища Мальцевой и вопросы о ней объяснять тем, что она жена большого начальника. Вам понятен приказ, вопросы есть?
  - Никак нет, товарищ командарм первого ранга.
  * * *
  - Вот, товарищ сержант,- Черников открывает ключом кованую железом дверь, за которой обнаруживается просторная комната без окон,- здесь и находятся личные дела... В
   свете вспыхнувшей под потолком тусклой электрической лампы Оля замечает три груды связанных шпагатом картонных папок, лежащих прямо на цементном полу.
  - Вы не удивляйтесь,- Черников берёт с единственного стула, другой мебели в комнате не было, толстую папку,- отдел кадров в Генштабе организовался только вчера. Нет правильнее сказать восстановлен только вчера. После известных событий 1936 года, наш отдел был расформирован, а все дела переданы в 5-е кадровое управление Красной Армии. Штат отдела кадров Генерального штаба ещё не утверждён, кроме нас с тобой имеется ещё два командира, позже я представлю вас им. Раз уж вам всё равно разбирать эти дела, то позвоните в хозчасть и пусть выделят вам шкафы или полки какие-нибудь. Здесь у нас старший командующий состав, эта побольше- средний и в углу Академия Генерального штаба. Вручаю вам папку с перечнем личных дел, ключ от архива, его в конце дня сдавать в комендатуру и печать, дверь в архив должна быть на ночь ею опечатана. Телефон пока только в моём кабинете. Успехов, сержант.
  - Спасибо, товарищ комдив.
  'С какой кучи начать? Здесь где-то спрятался мой шпион,- Оля с хищным нетерпением взглянула на папки,- стоп, прежде всего стеллажи, потом Оперативный отдел, начиная с головы, Академию в последнюю очередь'.
  * * *
  'Ну вот начало положено,- девушка с удовлетворением обводит взглядом полки с аккуратно расставленными по алфавиту личными делами и бросает взгляд на часы,- что, уже семь утра? Надо позвонить Чаганову и перехватить чего-нибудь'.
  За дверью раздаётся чей-то надсадный кашель.
  - Вы что же, голубушка,- Шапошников заглядывает в полуоткрытую дверь,- и домой не уходили? Завтракали? Нет, а буфет у нас работает круглосуточно, знаете что, давайте-ка лучше пойдём ко мне, я угощу вас отличным кофе.
  - С удовольствием, сейчас только архив опечатаю.
  - Борис Михайлович,- Оля с наслаждением вдыхает аромат напитка,- что вы можете сказать по поводу радиограммы? Можно ли по её тексту определить, что из себя представляет наш объект, где служит, какой у него опыт?
  - Знаете, голубушка, я об этом со вчерашнего дня только и думаю,- Шапошников достаёт из ящика письменного стола коробку папирос,- понимаете какое тут дело, текст безусловно составлял очень информированный военный специалист. Ему известны номера и состав наших воинских частей действующих на Карельском перешейке, на основе этих данных он дал довольно точный прогноз как будут развиваться события на этом участке. Это сразу наводит на мысль, что шпион сидит либо в оперативном отделе Генштаба, либо в штабе Северо-Западного фронта, что сразу сужает поиск. Но трудность здесь в том, что перехваченная радиограмма послана не шпионом, а дошла до нас в пересказе. Вот представьте, сидит такой технический работник, например, в управлении военных сообщений Генштаба или штаба фронта, и просто записывает в блокнот график движения поездов с нашими частями. Или даже в военно-топографическом управлении, хотя зачем, он может быть обычным чертёжником, который готовит карты для начальства... Передаёт их немцам, а анализом поступивших сведений занимается уже немецкий Генеральный штаб. Вот у нас и создаётся впечатление, что мы имеем дело с предательством на самом верху....
   - Борис Михайлович, вы же на тубазиде,- укоризненно качает головой девушка,- с таким диагнозом вам категорически нельзя курить.
  - Да мне уж всё равно,- машет он рукой,- за такое расстреливать мало...
  - Я найду этого гада, товарищ командарм первого ранга,- Оля, перегнувшись через стол, решительно забирает папиросы,- не сомневайтесь. Будет он петь как канарейка, под наш аккомпанемент. Пусть Кейтель стреляется...
  * * *
  - Товарищ Мальцева,- навстречу поднимающейся по лестнице Оле бежит сильно надушенная секретарша Черникова,- вас к телефону, из аппарата товарища Кирова...
  'Да что ж ты на меня смотришь с такой ненавистью, никто у тебя начальника отбивать не собирается'.
  - ... вот здесь аппарат...
  - Слушаю,- девушка грациозно опирается о краешек стола.
  - Аня?- в трубке слышится голос Свешникова,- соединяю с Сергеем Мироновичем.
  - Папа, ну как ты себя сегодня чувствуешь?- быстро говорит Оля и вопросительно смотрит на затаившую дыхание секретаршу.
  - Отлично чувствую, дочка,- рассмеялся Киров.

  Финляндия, станция Каукола,
  Неподалёку от Котки.
  12 февраля 1940 года, 07:00.

  - Это что за маскарад?- брови комдива Соломатина грозно сошлись на переносице.
  - Разрешите представиться, товарищ комдив, заместитель командира 1-го финского корпуса Народной армии Финляндии полковник Мерецков.
  - А почему форма польская?- взгляд командира мехкорпуса остановился на шитых серебром погонах парадной формы.
  - Такую выдали, товарищ комдив.
  - Садись, полковник, в ногах правды нет,- Соломатин указывает на скамейку, идущую вдоль борта штабного фургона,- так ты что по-фински говоришь?
  - Да нет, все по-русски понимают,- Мерецков трёт побелевшие уши,- костяк-то корпуса состоит из моей бывшей горнострелковой дивизии.
  - Тогда понятно, чаю дайте товарищу Мерецкову. Послушай, я приказ из штаба фронта получил, ну чтобы организовать поддержку твоим частям, но мне неясно какие у тебя силы, какая твоя задача?
  - Мой приказ простой, товарищ комдив,- полковник двумя руками обхватил эмалированную кружку, согревая озябшие руки,- водрузить знамя корпуса на крыше Президентского дворца в Хельсинки. Основные силы корпуса находятся на Карельском перешейке, где ведут бои вместе с 39-ой легкотанковой бригадой...
  - С Лелюшенко?
  - Так точно, товарищ комдив,- Мерецков шумно отхлёбывает из кружки,- а сюда по льду переброшен только 1-й горнострелковый полк и лёгкая артиллерийская батарея 45-и миллиметровых пушек, две с половиной тысячи штыков.
  - Не густо,- с шумом выдыхает Соломатин, принимая от начштаба карту с нанесённой обстановкой,- я думал мне подкрепление посылают... ладно, ситуация у меня такая... мы с тобой вот здесь находимся. Как видишь, мои хлопцы захватили станцию Коувола и перерезали железную дорогу, которая соединяет Выборг, Хельсинки, а также запад и центр Финляндии между собой. Белофинны, конечно, пытаются выбить нас со станции, но пока сил у них на этом участке немного.
  В фургон, быстро закрывая за собой дверь, вваливается молодой чернявый военный в белом полушубке.
  Знакомься, товарищ Мерецков, это мой заместитель майор Черняховский. Далее... по данным разведки по Приморскому шоссе от Котки до Хельсинки никаких частей финской армии не замечено. Лишь у посёлка Порвоо у деревянного моста есть небольшой заслон, состоящий из шюцкора, так что тут у твоего полка трудностей быть не должно.
  * * *
  - А-а-ня,- Оля оборачивается на крик.
  На выходе из здания наркомата обороны она замечает женскую фигуру в беличьей шубке.
  - Марианна? Ты чего тут делаешь?- девушка легко сбегает по гранитной лестнице на тротуар.
  - Мужа жду,- улыбается Толстая, разглядывая её военную форму,- он служит здесь в Генеральном штабе, а мы к папе собрались на дачу. А ты почему тут, да в таком наряде?
   - Кхм-кхм,- сзади раздалось вежливое покашливание, два высоких военных комдив и комбриг вопросительно смотрят на Олю.
  - Женя...,- защебетала Марианна, глядя на комдива,- это моя приятельница Аня Мальцева, она у нас в институте работает заместителем по режиму. А это мой муж- Евгений Александрович Шиловский, его сослуживец- Фёдор Иванович Трухин.
  'Вот же влипла',- опускает глаза Оля, успев отметить, как вдруг отхлынула кровь от лица комбрига.
  - Увы уже нет, не справилась с обязанностями,- вымученно улыбается она и всхлипывает,- теперь служу здесь в отделе кадров.
  - Не отчаивайтесь, сержант,- сочувственно улыбается комбриг, худой с узким лицом, длинным носом и глубоко посаженными маленькими глазками,- военная карьера она такая, череда взлётов и падений, а вы ещё так молоды.
  - Вас подвезти до метро?- вежливо предлагает Шиловский, открывая дверь подъехавшей к обочине 'эмки'.
  Марианна, чуть не плача, берёт Олю под руку.
  - Нет, спасибо, я здесь живу неподалёку.
  'Молчи лучше... сержант проживает в центре Москвы,- Оля, ничего не видя перед собой, бредёт вдоль длинной строительной ограды вокруг строительства Дворца Советов,- а что было говорить? Ну, конечно, они мне не поверили, но даже виду не подали, хотя должны были сразу понять... в режиме и отделе кадров работают люди из госбезопасности... А Трухин, типа, об этом не догадывается... 'военная карьера она такая'... Шиловский и Трухин, откуда они? Что-то не припомню таких... скорее всего из академии Генштаба, только их дела я ещё не просматривала... Но если из академии, то каким боком они имеют доступ к оперативной информации на фронтах? Никаким. А летом, когда мы с Шейниным искали убийцу Киры... что тогда сказала Марианна? 'Отпуск у мужа отменили, так как он выехал в войска на инспекцию'. Из Академии Генштаба преподавателей направляют в войска для инспекции! Стоп, куда это я бегу? К Черникову мне надо, приказы посмотреть'...
  * * *
  - Будете говорить с товарищем первым,- телефонист передаёт трубку Соломатину.
  - Как ранен?- рычит комдив в трубку,- я его пятнадцать минут назад видел... угу, угу... Черняховский, погоди. Ты вот что, комиссар, жди у аппарата.
  - Слушай, майор, сюда. Мерецкова ранили тяжело, комполка убит. 'Кукушка' подстерегла, они, понимаешь, вдвоём рекогносцировку устроили, верхом решили перед колонной погарцевать... Полковника лишь то спасло, что нога у него в стремени запуталась, потому и жив остался, вынес его конь из под обстрела. Комиссар у него из гражданских, так что, принимай командование...
  - Товарищ комдив, я же танкист,- взмолился майор.
  - ... возьмёшь танковую роту у Филатова. Приказ слышал? Водрузить красное знамя над главным финским дворцом.
  - Преображенского на броневиках, лыжников Маргелова и автомобильный батальон,- загорелись глаза у Черняховского.
  - Хорошо, забирай, но автобат вернёшь, как только до Хельсинки дойдёшь,- на секунду помедлил с ответом Соломатин,- но остальные два финских полка я забираю себе, поставлю их станцию оборонять, не пристало мехкорпусу в пехоту превращаться. Встретимся в столице, начальник штаба пишите приказ.
  - Что там с Мерецковым?- вслед за вышедшим Черняховским в фургон заглядывает начмед в круглых очках с мгновенно запотевшими стёклами.
  - Надо срочно эвакуировать в Ленинград, товарищ комдив, в Военно-медицинскую Академию. Автотранспортом не довезём, кровь нужно переливать. Без 'Стрекозы' не обойтись.
  - Какой ещё стрекозы?
  - Скорой воздушной помощи, товарищ комдив.
  - А где я тебе тут посадочную площадку для самолёта найду?
  - 'Стрекозе' не нужна площадка, она может сесть прямо на шоссе. Нам её в январе на курсах переподготовки показывали. Товарищ комдив, свяжитесь с штабом армии.
  - Радист,- не поворачиваясь приказывает Соломатин,- вызывай штаб фронта.
  - Ну что встал в дверях- не лето, товарищ Вассерман,- за занавеской монотонно бубнит радист,- садись, докладывай, что у нас с потнрями.
  - На данный момент,- военврач, устало опустившись на скамейку, начинает тряпочкой протирать стёкла очков,- на текущий момент имеем 24 убитых и умерших от ран, 77 раненых из них...
  * * *
  - Лаврентий Павлович, Мальцева на проводе,- зачастила Оля,- помощь ваша нужна.
  - Что тебе, быстро говори?
  - Нужен допуск к делам оперативного учёта.
  - Ладно, заходи,- в трубке слышится тяжёлый вздох Берии,- нет, иди сразу к Новаку, я распоряжусь.
  * * *
  - Здравствуй и прощай, тороплюсь, я на неделю в Ленинград,- торопливо чмокаю в щёчку супругу, с которой сталкиваюсь в прихожей.
  - Постой-постой, тебе фамилия Трухин ничего не говорит? Комбриг, старший преподаватель кафедры оперативного искусства Академии Генерального штаба?
  - Это который власовец что ли?- ставлю 'тревожный' чемоданчик на пол.
  - Власовец, что ты о нём знаешь?- не мигая смотрит на меня Оля.
  - Он был то ли правой рукой Власова, то ли сам Власов- правой рукой Трухина, так сказать, 'мозговой' центр русской освободительной армии. А почему ты спрашиваешь? Думаешь он есть 'крот'?
  - Не уверена, но доступ к оперативной информации с Северо-Западного фронта у него есть. В данный момент он прикомандирован к группе 'операторов', поддерживающих связь Генштаба с фронтом. Посмотрела его личное дело, странное оно, родственники- сплошные враги народа: брат и отец расстреляны как организаторы контрреволюционного восстания, другой брат уволен из армии, а Шапошников берёт его, беспартийного, по рекомендации Шиловского в Генштаб. Причём Трухин был курсовым командиром и у Власова, и Буняченко, ещё одного власовца. Берия разрешил посмотреть свои материалы по Трухину, в них нашла два рапорта сексотов о том, что он в бытность в конце 20-х начштаба 7-й стрелковой дивизии в Украинском военном округе, на окружных учениях имел неформальные контакты, не поверишь, с немецкими военными атташе Кёстрингом и Нидермайером. Потом я сама выяснила, что и Шиловский был на одном из этих учений войсковым посредником, всё одно к одному...
  - Так чего ты ждёшь? Хватай их и коли,- беру в руки чемоданчик.
  - Нет, чувствую я, что это 'пустышка'. Схватить подозреваемого много ума не надо, только вот скрыть этот факт вряд ли удастся, коллектив Генштаба небольшой, но очень информированный... Настоящий агент затаится, его хозяева заподозрят утечку, начнут вдумчиво её искать, дальше продолжать? Я должна быть уверена, что он на самом деле немецкий агент, тогда можно будет через него дезу скармливать.
  - Всё, пока, реально опаздываю,- прижимаю Олю к себе,- жалко, конечно, что без тебя, ты бы мне очень помогла...
  * * *
  - Это просто сказка какая-то, товарищи,- начмед с обмороженным лицом просовывает руки в рукава халата, а медсестра помогает завязать его сзади,- представьте себе странный такой самолёт с винтом на крыше и в хвосте, точнёхонько садится на площадку в десять на десять метров. Спереди пилот, спиной к нему сидит военфельдшер. Винты ещё продолжают крутиться, а он открывает боковой люк в кабине и машет нам, мол, давайте носилки. Спрашивает у меня знаками- раненный крови много потерял?- открывает ящик, там ампула с кровью, с двух сторон от неё трубки резиновые отходят, на одном конце игла от шприца, на другом- манометр и резиновая груша. Вводит иглу в локтевую вену, пару раз надавил на грушу...
  - Что вот так холодную кровь?- вытаскивает изо рта папиросу пожилая военврач с мелкими пятнами крови на халате.
  - ... Я им тоже об этом кричу, а он мне, мол в этом ящике подогреватель крови стоит. Вы понимаете, в этой 'стрекозе' имеется передвижная система для переливания крови с подогревом!
  - А у нас даже в дивизионном медпункте такого нет,- с досадой тушит папиросу она.
  - Какое-то совсем новое изобретение, я такого даже в НИИ переливания крови не видел,- грустно кивает другой доктор,- нам рассказывали на курсах, что 'стрекозу' эту в Москве испытывали, в институте Экспериментальной Медицины.
  - Ну, значит, и у нас скоро будет, товарищи,- уверенно говорит Вассерман,- испытают в полевых условиях, проверят всё и запустят в производство.
  - Так что с Мерецковым-то?
  - Думаю всё будет в порядке, через минуту у него уже щеки порозовели, наполнение пульса улучшилось, дыхание выровнялось... Да, совсем забыл, у фельдшера этого видел такой необычный прибор для измерения артериального давления: манжета с грушей от аппарата Рива-Роччи, только вместо ртутного манометра стрелочный...
  - Ну наконец-то,- загудели доктора,- сколько мы их побили уже.

  Ленинград, Штаб Ленинградского военного округа,
  Площадь Урицкого, 10.
  13 февраля 1940 года, 07:45.

  - Кто у нас следующий, товарищ Моргунов?- обращаюсь к начальнику Управления военно-технического снабжения Северо-западного фронта.
  - Инженер Макаров,- коренастый пожилой комбриг достаёт очередную бумагу из высокой кипы,- предложение по уничтожению огневых точек.
  'Любопытно'.
  В кабинет влетает худой высокий брюнет в помятом костюме, прижимая к груди свёрнутыми листами ватмана.
  - У вас пять минут,- строго предупреждает его Моргунов. Макаров поспешно прикрепляет, вытащенными из кармана кнопками, листы, его с лёгкой сумасшедшинкой взгляд упирается в комкора.
  - Сухопутная торпеда!- громко провозглашает он, указывая пальцем на чертёж,- способна с лёгкостью уничтожать белофинские доты! Четыре электродвигателя смогут независимо управлять по радио четырьмя колёсами и разгонять торпеду, несущую около тонны взрывчатки до 40 километров в час и поражать цель на расстоянии до трёх километров...
  - Вынужден отклонить этот проект, товарищ Макаров,- прерываю инженера,- он очень сложен в реализации. Не понятно, как такая тяжёлая торпеда по заснеженной пересечённой местности сможет преодолеть это расстояние не перевернувшись. К тому же электродвигатели потребуют мощных аккумуляторов, что ещё более утяжелит конструкцию.
  - 'Заснеженной',- счастливо улыбается он, поднимая указательный палец кверху,- на этот случай у меня подготовлен ещё один вариант торпеды- снеговой: на лыжах... и с реактивным двигателем! Её скорость достигнет двухсот километров в час, а направление её движения будет удерживаться гироскопом!
  - А вот это интересное предложение, товарищ Макаров,- поощрительно прихлопываю рукой по столу,- только где ж её чертежи?
  - Они ещё не готовы.
  - Понимаю вы были заняты колёсным вариантом... что ж продолжайте работать, как будете готовы, советую послать материалы прямиком в ракетный институт. До свидания, товарищ Макаров.
  - Товарищ Чаганов,- осторожно поглядывает на меня Моргунов,- там же глубокое изрытие местности перед укреплениями противника будет, зароется торпеда в землю...
  - Непременно застрянет, Радион Николаевич.
  - Так зачем вы его обнадёживаете?
  - Если мы откажем ему категорически, то он тут же бросится жалобы товарищам Жданову и Кузнецову кляузы писать, мол, вредительством мы тут с вами занимаемся. А так пока он будет свои мысли на бумаге оформлять война закончится. В спокойной же обстановке такое предложение у специалиста сразу в корзину для мусора пойдёт, я прослежу.
  - Здравствуйте, товарищи,- в комнате появляется седой старичок с военной выправкой,- моя фамилия Фёдоров, я изобретатель, член ВОИЗ...
  'Всесоюзное общество изобретателей'.
  - Хотел бы напомнить военному руководству о своём изобретении, которое я сделал в 1897 году: саморазогревающаяся консервная банка. Прошу заметить, что в 1915 году российская промышленность начала выпускать тушёнку в таких банках для армии, но вскоре прекратила по причине недостатка жести и продуктов. Между тем её устройство очень простое: консервная банка имеет двойное дно, под первое помещается негашёная известь и вода. При повороте днища они смешиваются с выделением тепла, достаточного для разогрева мяса. Всё это происходит без выделения дыма и быстрее, чем при разведении огня.
  - У вас чертежи с собой, товарищ Фёдоров? Отлично, обещаю вам, что сейчас же лично позвоню товарищу Микояну по этому вопросу, уверен, что он без промедления даст команду одному из ленинградских предприятий для организации производства ваших банок...
  * * *
  - Иванович,- в наушниках раздаётся голос Черняховского,- сено подвезли для твоих лошадок, встречай телеги...
  - Товарищ майор, разрешите сделать остановку в двух километрах дальше по дороге, здесь сужение лес прямо к обочине подступает...
  - Добро.
  - Стой,- щёлкает тумблером комроты, когда хвост колонны показывается из леса,- командиры взводов, подготовиться к встрече топливозаправщиков, прижаться к обочине, держать дистанцию. Преображенский, ко мне. На танках, растянувшихся вдоль шоссе на полкилометра, начали лязгать башенные люки, Иванович, сняв шлемофон, полез наружу. В хвосте колонны показалась вереница грузовиков, с металлическими бочками в кузове.
  - Как думаете, товарищ старший лейтенант,- из переднего люка показалась голова мехвода,- что это громыхает?
  - Кажись со стороны железки,- неуверенно замечает комроты, прислушиваясь к далёким взрывам,- белофинны лупят по нашим основным силам... со стороны моря... крупный калибр.
  - А по нам могут шандарахнуть?
  - Это вряд ли, мы скрытно идём, в основном по ночам, дистанцию держим. Это как из пушки по воробьям,- Иванович вдруг насупился,- разговорчики, готовьте танк к заправке, товарищ Бойко...
  В эту секунду со стороны соснового бора, что метрах в ста от дороги затрещали станковые пулемёты, огненная метла прошлась по колонне по копошившимся у своих машин танкистам.
  - К бою!- кричит Иванович, бросаясь к броне, но его голос тонет в грохоте боя.
  Тяжёлая пуля обжигает грудь, его отбрасывает назад прямо на руки подбежавшего к нему Преображенского. В хвосте колонны раздаётся сильный взрыв, огненный гриб вырастает над топливозаправщиком.
  - Товарищ командир, товарищ командир,- повторяет тот, глядя в помертвевшее лицо Ивановича,- мехвод, в машину!
  В два прыжка разведчик взлетает на броню, ныряет в люк и ловким движением втыкает штекер шлемофона в рацию.
  - Товарищ майор, докладывает лейтенант Преображенский, я в машине комроты, он убит.
  - Преображенский,- облегчённый вздох слышится в наушнике,- принимай командование ротой, выясни обстановку, прими меры к отражению атаки...
  - Взводные, ответьте, я за командира,- переключается на ротную сеть лейтенант.
  - Второй на связи, Преображенский, ты?
  - Я, подавить пулемёты противника справа.
  - Третий слушает...
  - Прикрой заправщики, они возле тебя.
  - Где четвёртый?
  - Четвёртый слушает...
  - Занять оборону по левую сторону дороги...
  - Разведчики, кто меня слышит?- немного успокаивается Преображенский.
  - Сержант Васин, товарищ лейтенант. Финские танки у нас, семь штук, занимают позиции для атаки.
  - Понял тебя, сержант, назначаю тебя командиром взвода, приказываю огнём из пушек и пулемётов уничтожить танки противника.
  - Четвёртый докладывает, вижу лыжников со стороны моря.
  - Встреть их как следует, четвёртый.
  * * *
  - Три танка, два заправщика, двенадцать убитых и раненых,- полковой комиссар, сжимая кулаки, наступает на опустившего голову Преображенского,- да тебя за это надо под суд отдать, нет, расстрелять перед строем...
  - Товарищ Терёшкин,- главный редактор корпусной газеты берёт комиссара за локоть.
  - Моя фамилия Тервонен,- зло выдёргивает руку комиссар,- а ваша, между прочим, Лахти!
  - Не виноват лейтенант в этих потерях,- рубит слова Лахти,- наоборот, товарищ Преображенский возглавил роту взамен погибшего командира и организовал отпор врагу. Рота подбила пять танков, остальных обратила в бегство, уничтожено до сорока белофиннов...
  - Достоверно подтверждено подбитие только двух танков,- качает головой Преображенский,- второй наехал на пенёк и застрял...
  - Молчи лейтенант,- хором рявкнули на него комиссар с редактором.
  - ... Мой корреспондент уточнил потери врага в штабе,- тоном, не терпящем возражений, продолжил главный редактор,- бригадный комиссар Егоров, то есть Аалто, поздравил нас с успехом, завтра в нашей газете 'Народная армия' будет материал об этой победе. Товарищ Аалто приказал готовить представление отличившихся к награде, свободны лейтенант...
  
  - Слушаюсь,- расправляет плечи Черняховский.
  - Как, майор, собираетесь выполнять приказ о взятии Хельсинки,- редактор важно поворачивается к майору.
  - Работаем над этим...
  - Ну-ну, работайте, только учтите, у вас остаётся трое суток, на 17 февраля товарищем Куусиненом намечена ратификация советско-финляндского договора, она должна произойти в столице в Президентском дворце.
  * * *
  - Кто-нибудь знает, где он хоть находится этот дворец?- Черняховский обводит взглядом подчинённых.
  - Я знаю, товарищ майор,- Маргелов достаёт свою туристическую карту из-за голенища валенка,- вот здесь на самом берегу, на портовой площади.
  - Действительно,- Черняховский ставит химическим карандашом точку на своей карте,- прямо на берегу, опрометчиво как-то...
  - Президента там наверняка нет,- скребёт небритую щёку капитан,- прячется где-нибудь, что не подумаешь.
  - Пусть прячется, Маргелов, он нам и даром не нужен. Договор мы не с ним подписывать собираемся. А пустое здание охранять больших сил не отрядят, как думаешь?
  - Всё-таки порт рядом, его точно без охраны не оставят, товарищ майор. Потом, как до этого дворца добраться-то? Кругом островов тьма и на каждом, небось, не большой, но гарнизон. Разведать бы надо путь...
  - Так, какое от нас до дворца расстояние?- Черняховский берёт в руку курвиметр и начинает прокладывать маршрут в обход островов,- выходит 27 километров...
  - Даже если идти налегке, то за ночь, ну чтобы туда и обратно, не управимся, товарищ майор. Сами посудите, снег высокий, торосы...
  - Это если весь путь на лыжах идти, а мы твоих хлопцев на санях по морю доставим на бронеавтомобилях. Конечно, остаток пути к дворцу надо будет идти на своих двоих.
  - С броневиком другое дело, тут тебе и рация, и пулемёт станковый, а на ваших я и пушку видел. Взрывчатку, опять же, взять с собой можно. Реальное дело, за ночь легко обернёмся.

  Хельсинки, Торговая площадь,
  Президентский дворец.
  15 февраля 1940 года, 20:45.

  - Господин фельдмаршал,- президент Каллио, пожилой статный мужчина с длинными седыми, как у Дон-Кихота, усами, едва сдерживается, чтобы не закричать в трубку,- я- президент Финляндии, я имею право знать истинное положение на фронте. Оставьте эти ваши отговорки. Красные уже находятся в двадцати километрах от столицы по Приморскому шоссе, по железной дороге расстояние ещё меньше...
  - Господин президент,- закашлялся Маннергейм,- вы меня давно знаете, я никогда не ставил под сомнение это ваше право. То, что я вам докладываю, это не отговорки. Это реальная ситуация, которая у столицы значительно более устойчивая, чем на Карельском перешейке, на севере Ладоги и в Лапландии. Войск у красных на подступах к Хельсинки совершенно недостаточно, они не смогут захватить столицу, я совершенно в этом уверен. Мы перебросили с островов и запада страны силы, которые равны их силам или даже превосходят их...
  - Хорошо, что у вас есть такая уверенность, барон,- уже более спокойным тоном отвечает Каллио.
  - ... Но на Карельском перешейке назревает кризис. Русские сосредоточили крупные силы пехоты на центральном участке основной оборонительной позиции от Суммы до Вяйсянена, подтягивают к ней крупнокалиберную артиллерию. Прорыв нашей обороны в центре- вопрос времени. Противник вышел к городу Койвисто, наши войска здесь отступают на вторую оборонительную позицию на подступах к Виипури. Господин президент, надо активизировать переговоры с русскими, больше недели-двух нам не выстоять, с потерей Виипури путь на Хельсинки будет открыт и тогда вам придётся подписывать не мирное соглашение, а безоговорочную капитуляцию.
  - Как активизировать?- тяжело вздыхает Каллио,- русские не хотят вести с нами переговоров.
  - Совместными усилиями военных и дипломатов: мы снимаем корпус с севера Ладоги и по железной дороге перебрасываем его на юг к Виипури.
  - Отдать Ладогу? Как это возможно, господин фельдмаршал?
  - Именно так, этим мы укрепим оборону Виипури, возьмём в клещи группировку русских, прорвавшуюся к Хельсинки и уничтожим её. По моим данным в её составе находится так называемый 1-й финский корпус красных. Это будет победа, которую давно ждёт наш народ. После неё русские будут вынуждены пойти на переговоры с нами...
  - Вы что-то сказали о дипломатах, господин фельдмаршал?
  - ... Министр иностранных дел Эркко совершенно не подходящая фигура, он сначала войны сбежал в Швецию и мне непонятно чем он там занимается. Вдвоём с какой-то писательницей они обхаживают госпожу Коллонтай, которая ничего не решает, вместо того чтобы ехать в Великобританию, Францию, Германию, добиваясь чтобы они ускорили доставку нам военной помощи, вместе с Америкой организовали дипломатическое давлении на русских.
  В кабинет заглядывает секретарь и показывает президенту на часы.
  - Мы продолжим наш разговор позже, барон,- поднимается Каллио,- у меня скоро радиоэфир, обращение к нации...
  * * *
  - Поближе к микрофону, господин президент, хорошо,- ассистент кивает головой и садится к пульту,- три, два, один, эфир.
  - Господин президент, русские на Торговой площади, они атакуют президентский дворец!- в радиорубку влетает секретарь.
  - Как русские? Вы что пьяны?- глаза Каллио подозрительно сузились, через открытую дверь донеслась близкая пулемётная дробь и взрывы гранат.
  Оператор в панике срывается с места, отталкивает стоящего на пути секретаря и вылетает из радиорубки, за ним, спотыкаясь, ассистент с круглыми глазами.
  - Господин президент,- в дверях возникает запыхавшийся капитан, комендант дворца,- нас атакуют русские, неясно какими силами. Вам лучше пока оставаться в этой комнате, здесь нет окон. Я пришлю вам охрану.
  - Ты понимаешь, Юхани, что происходит,- вмиг постаревший Каллио обессиленно опускается на стул,- десять минут назад этот надутый индюк Маннергейм убеждал меня, что, мол, русские не смогут войти в столицу, что у них недостаточно сил для этого... Он предатель, он ради того, чтобы получить единоличную власть в стране готов сдать Хельсинки врагу,... может быть оно уже снюхался с русскими, они ему пообещали? Он слишком долго жил в России, его жена русская... шведам нельзя доверять... это они заплатили продажным политикам, чтобы отменить сухой закон в стране...
  - Что же нам делать, господин президент?- голос секретаря задрожал.
  - Я не знаю, Юхани,... у меня в кабинете был пистолет, принесите его, живым я не сдамся.
  - Не говорите так,- секретарь приседает от близкого взрыва,- вы нужны народу.
  - Я старый больной человек,- роняет голову на руки Каллио.
  * * *
  - 'БиБиСи Европейская Служба, слушайте блок на немецком языке, последние новости',- Маннергейм возвращается к письменному столу.
  - Господин фельдмаршал!- в кабинет Главнокомандующего врывается генерал Эш,- переключите на Хельсинки, выступление президента!
  - Вы, генерал, считаете, что у меня есть время слушать его проповеди для идиотов по четвергам?- Маннергейм окинул вошедшего холодным взглядом.
  Эш, не обращая внимания на это, бегом пересекает комнату, и щёлкает переключателем диапазонов.
  - Что вы себе позволяете!- подскакивает со стула фельдмаршал.
  - Русские ворвались в Президентский дворец!
  - '... Десять минут назад этот надутый индюк Маннергейм убеждал меня, что русские не смогут войти в столицу, что, мол, у них недостаточно сил для этого'... Главнокомандующий застывает с открытым ртом.
  - ...'Он- предатель'...
  - За-заткните глотку этому идиоту! Кто у нас командир батареи на острове Куйвасаари? Мериля? Прикажите ему стереть в порошок президентский дворец!
  - Господин фельдмаршал,- кровь отхлынула от лица генерала,- стрелять по Хельсинки, по Президентскому дворцу, лейтенант Мериля никогда не выполнит такой приказ!
  - ...'шведам нельзя доверять'...
  Маннергейм обессиленно падает на стул.
  - Один дурак может навредить Финляндии больше, чем целая армия русских,- загробным голосом говорит он, глядя в потолок.
  - Может быть следует связаться с президентом, господин Главнокомандующий?
  - Надо звонить премьер-министру,- поднимает голову Маннергейм,- вся надежда на Рюти, пусть объявит на всю страну, что Каллио сошёл с ума, что он берёт власть в стране в свои руки...
  - Премьер-министр ещё в пути из Оулу, в его канцелярии ожидают, что он прибудет в столицу завтра к полудню.
  - Ленарт,- Главнокомандующий окончательно берёт себя в руки,- приказываю вам связаться с командующим гарнизоном Хельсинки, русских в городе не может быть много, там наверняка небольшой отряд, прошедший по льду залива. Поставьте ему задачу освободить президента. Вы правы, при штурме дворца лучше обойтись без артиллерии.
  - Слушаюсь, господин фельдмаршал.
  * * *
  - Разрешите, господин генерал-лейтенант?- в кабинет, не дожидаясь приглашения, по очереди стали заходить штабные офицеры.
  - В чём дело, господа?- голос Эша предательски дрогнул.
  - Мы решили поговорить с вами,- вперёд решительно выдвинулся лысый коренастый полковник,- по нашему мнению, после ужасного выступления президента маршал Маннергейм больше не может занимать пост Главнокомандующего. Мы считаем, что он должен немедленно подать в отставку, передав свои обязанности вам как начальнику Генерального штаба. Президент тоже должен сложить свои полномочия.
   - Спасибо, конечно, за доверие,- облегчённо вздыхает Эш,- но не лучше ли будет, полковник Хенрихс, если такое решение примет парламент или премьер-министр?
  - Нет, господин генерал, время дорого. Чтобы предотвратить разложение на фронте и в тылу надо действовать быстро.

  Глава 3.

  Москва, Кремль, кабинет Сталина.
  16 февраля 1940 года, 16:00.

  - Вы уверены, товарищ Мальцева,- вождь остановился перед сидящей рядом с Игнатьевым Олей,- что Шиловский и Трухин не причастны к утечке сведений, имеющих стратегическое значение?
  - Да, товарищ Сталин, мы уверены. Ни тот, ни другой в период подготовки операции доступа к оперативной информации не имели. Точно установлено, что в то время Трухин находился в Мурманске, а Шиловский хоть и был в Ленинграде, но занимался инспекцией военных училищ.
  - Это хорошо,- вождь было двинулся к дальней стене кабинета, но остановился,- так может у них был сообщник?
  - Это полностью не исключено, товарищ Сталин,- твёрдо отвечает Оля,- и всё же мы склоняемся к мысли, что Шиловского и Трухина ничего не связывает, кроме служебных отношений в Академии Генерального штаба. Поэтому мы рассматривали их отдельно. Наибольшие подозрения у нас вызывал Трухин в связи с его близкими родственниками, расстрелянными за участие в контрреволюционном мятеже. Кроме того, в 1926 году на военных учениях под Киевом он был замечен наружкой ОГПУ в компании немецкого военного разведчика Кёстринга, который сейчас является военным атташе Германии в Москве...
  - Вот,- вождь взмахивает трубкой, зажатой в кулаке,- надо брать этого Трухина в оборот.
  - Безусловно надо, товарищ Сталин,- кивает головой девушка,- мы направили в НКВД соответствующее представление, но сейчас решили сконцентрироваться на источнике утечки. Одновременно с изучением личных дел работников генштаба наша наружка села на хвост наиболее активным сотрудникам германского посольства, так сказать, зашла с другой стороны. Одна из них, жена известного журналиста, хорошо владеющая русским языком, время от времени наведывалась в Новодевичий монастырь. Удалось выяснить, что она посещает квартиру известного в прошлом поэта Садовского, друга Александра Блока и Андрея Белого. Садовскому сейчас за 60, у него парализованы ноги. Германофил, монархист, очень религиозен. В честь победы германцев в Польше написал такое стихотворение:
  
  'Немцам
  Христос воскрес! Спешите братья!
  Из мглы кровавой октября
  Мы простираем к вам объятья,
  Зовём свободу, ждём царя!...'
  - Ну и так далее.
  - НКВД об этом 'бывшем' знает?- глаза вождя недобро сузились.
  - Знает, этим у них занимается секретно-политический отдел, но, насколько мне известно, их считают безобидными ворчунами, которых иногда используют для сбора информации.
  - Продолжайте, товарищ Мальцева.
   - ... Свою квартиру, а точнее просторный подвал монастыря, Садовский превратил в клуб для 'бывших'. Попасть туда человеку с улицы невозможно, только по рекомендации члена клуба, но доподлинно известно, что там устраиваются спиритические сеансы, гадания на картах, литературные чтения. Агент нашей службы Барченко из НИИ ЧаВо...
  Сталин усмехнулся.
  - ... известный в Москве медиум, несколько раз посещал этот клуб, устраивал там свои сеансы. С его помощью нашим 'установщикам' удалось вычислить большинство лиц, посещающих 'Воронью слободку'. Среди них оказалось известные люди, например, супруга товарища Микояна...
  - Что она там делала?- лицо вождя закаменело,- кто её рекомендовал?
  - Ей гадала на картах жена Садовского, товарищ Сталин. А вот по чьей рекомендации Ашхен Лазаревна попала в клуб установить не удалось.
  Губы вождя беззвучно зашевелились.
  - Мы понимали, что допрос жены члена Политбюро мог вызвать ненужный шум и раскрыть наше расследование, поэтому решили от этого отказаться. Помог случай. Один наш сотрудник...
  - Этот сотрудник вам сейчас докладывает, товарищ Сталин,- подал голос Игнатьев.
  - ... обратил внимание на запись в личном деле капитана Соболева, офицера связи начальника Генерального штаба, что его рекомендовал на должность товарищ Микоян. Дальше всё было просто, мы быстро выяснили, что Соболев- двоюродный брат одной из посетительниц клуба. Он имел доступ к картам финской операции. Негласный обыск квартиры капитана ничего не дал, поиск тайника мог занять много времени, поэтому решили применить технические средства- невидимые метки. Пометили ими подошвы немцев, для этого использовали коврики перед дверью квартиры Соболева и служебных квартир немцев. Особый прибор, который 'видит' метки, помог нам обнаружить тайник, служивший для передачи сообщений. Полагаю, что задержание немецкого шпиона и его дальнейшего использование следует поручить НКВД...
  - Вы что же, товарищ Мальцева, считаете, что товарищ Микоян причастен к этому делу?
  - Нет, не считаю. Наверное он просто выполнял просьбу жены: 'помочь хорошему мальчику, сыну её подруги'. Но это тоже потребует разбирательства.

  Карельский перешеек, станция Кямяря.
  16 февраля 1940 года, 17:00.

  Ко входу одноэтажного каменного вокзала, освещаемого неровным светом от горящих на путях вагонов, подъезжает колонна из трёх бронемашин.
  - Товарищ красноармеец, где комполка?- из среднего броневика слышится властный голос.
  - Здесь в здании, товарищ командир,- часовой в высоких валенках перестаёт переминаться с ноги на ногу.
  - Здравия желаю, товарищ комбриг,- командир полка майор Рослый спешит через зал ожидания к командиру дивизии,- прошу в мой штаб.
  - Молодец, майор,- расстёгивает на груди полушубок комбриг Алябушев,- твой полк первым в нашем корпусе прорвал основную линию финской обороны. Товарищ Жданов лично позвонил и попросил меня передать вам и вашему полку поздравления от Военного Совета фронта.
  - Служу Советскому Союзу!- невысокий комполка становится по стойке смирно.
  - Но почивать на лаврах не советую,- продолжает комбриг, неодобрительно осматривая кабинет начальника станции с добротной тяжёлой мебелью,- командование фронта поставило перед нашей дивизии новую задачу, сходу прорвать вторую линию обороны противника и выйти к городу Выборг. Твой полк находится на острие нашего наступления, и он ближе всего ко второй линии противника, до неё всего пара километров. Враг ещё не успел на всём протяжении линии отойти и занять укрепления, поэтому приказываю в течение ночи выдвинуться вперёд, а утром штурмом взять укрепления белофиннов.
  - Товарищ комбриг, как же так? Без подготовки, доразведки,- упавшим голосом спрашивает Рослый.
  - Как ты не понимаешь, майор,- сдвинул брови Алябушев,- время дорого. Нельзя допустить, чтобы враг успел изготовиться к обороне. Скажи, сильно тебе твоя доразведка помогла на основной линии? Много чего нового нашёл, что бы отличалось от данных из штаба корпуса?
  - А как быть с проходами для танков, подрывом надолбов, организацией артогня?
  - Насчёт мин не волнуйся, майор, корпус передаёт тебе штурмовой инженерно-сапёрный батальон, я его на полчаса обогнал, не больше. За ним идёт гаубичный полк, наш дивизионный. Извини, крупнокалиберную артиллерию не дали. Ты не тушуйся, ведь январе проводил учёбу и с теми, и с другими? Проводил... вот показывай на поле боя чему научился в Академии.
  * * *
  - Похоже пока отбились,- Маргелов осторожно выглядывает из чердачного окна Президентского дворца на Торговую площадь, освещённую неверным светом догорающей в порту постройки,- уже полчаса тихо. Но вы тут не расслабляйтесь, бдите внимательно. Когда тот сарай погаснет, зажигательными врежьте вон по той шхуне.
  - Есть не расслабляться, товарищ капитан,- пулемётчик ласково поглаживает приклад своего пулемёта,- не беспокойтесь, встретим как положено, если сунутся.
  - Я пошёл к Петрову,- комбат бесшумно исчезает в темноте, а следом за ним спешит порученец с трофейным финским автоматом.
  Четыре здания, в том числе и дворец, составляющие правительственный квартал, вплотную крышами и стенами прилепились друг к другу. Пулеметы на крышах, броневики на перекрёстках узких улочек вокруг квартала и мешки с песком в окнах первых этажей, превратили его в настоящую крепость, о стены которой разбились днём все атаки шюцкора.
  'С мешками повезло,- комбат подтягивается на поперечной балке, легко перебрасывает через неё своё тело и оказывается на чердаке Верховного суда,- вовремя они ремонт здесь устроили'.
  - Докладывай, Петров, обстановку,- напрягает зрение Маргелов, навстречу ему поднимается командир взвода разведки.
  * * *
  - С президентом что-то?- комбат, в очередной раз обойдя посты по периметру квартала, возвращается к штабу, устроенному в подвале дворца, и сталкивается с санинструктором.
  - Да сердце у него бьётся с перебоями, товарищ капитан, старый он, боюсь помрёт.
  - Ты постарайся, сержант,- кладёт ему на плечо руку командир,- живой он нам нужен.
  - Товарищ Маргелов,- из-за шторы, отделяющей медпункт, на голос комбата появляется голова Джека Алтаузена, фотографа, навязанного ему главным редактором,- я больше ждать не могу! Это ж такие кадры, им место на первой странице всех мировых газет! Красный флаг на флагштоке Президентского дворца! Прошу немедленно отправить мою плёнку в тыл!
  - Я своими бойцами так рисковать не могу,- тяжело вздыхает Маргелов,- мынаходимся в окружение.
  - Дайте мне броневик,- трясёт пышной шевелюрой фотограф,- я прорвусь!
  - Нет у меня лишнего броневика,- начинает злиться комбат,- и вообще, не буду я грех на душу брать.
  - Товарищ капитан,- издалека начинает кричать возбуждённый Петров,- уходят штурмовики!
  - Товарищ капитан,- с другой стороны коридора к Маргелову спешит радист,- наши ребята из мехкорпуса взяли железнодорожный вокзал!
  - Товарищ капитан?- Алтаузен просяще смотрит на комбата.

  Финляндия, город Миккели,
  Буфет гостиницы 'Кюлькюля'.
  17 февраля 1940 года, 14:00.

  - Любезный,- обращается к официанту Маннергейм, откладывая в сторону нож и вилку,- мне показалось или в самом деле был взрыв? Если это бомбёжка, то что-то я не услышал прежде сирену воздушной тревоги.
  - А-а-а!- тот, сломя голову, бежит из зала в сторону подсобки.
  Вдруг совсем неподалёку что-то ухает, от пулемётной очереди наверху звенят разбитые стёкла. Нахмурившись, фельдмаршал поднимается, неторопливо отсчитывает деньги и идёт к лестнице.
  - Странно,- оглянувшись, Маннергейм не находит рядом с собой охрану, приставленную к нему путчистами.
  Пройдя в свой номер, он подходит к шкафу достаёт с полки старый бинокль и осторожно выглядывает из окна.
  - Что за чёртовщина!- бормочет маршал, в его поле зрения попадает танк со свастикой на башне, ведущий огонь по зданию Ставки, из окон в него летит граната, а у входа в штаб распластались тела убитых солдат в финской форме,- диверсанты? С танком? Здесь? Как такое возможно? У входа в гостиницу резко тормозит легковой автомобиль, пролетев дальше по утоптанному снегу метров на тридцать, из него выскакивает трое вооружённых людей. Отпрянув от окна, Маннергейм обводит взглядом номер, его рука инстинктивно тянется к кобуре, но не находит пистолета, отобранного при аресте.
  'Нет, живым я русским не дамся',- он распахивает оконные створки и с трудом взбирается на высокий подоконник.
  - Мой маршал, вы свободны,- в комнату врывается полковник Талвела.
  Маннергейм поворачивается на голос, его правая нога скользит по жестяному оконному откосу, покрытому снегом. Нелепо взмахнув руками, он едва не падает вниз, но в последнее мгновение подбежавший полковник успевает схватить его за локоть.
  * * *
  - Пааво, почему ты здесь? Какова обстановка на Карельском перешейке?- бледный, вновь надевший форму Маннергейм, держась за перила, медленно спускается по гостиничной лестнице.
  - Разве вы не слыхали, господин фельдмаршал, что происходит в стране?
  - Нет, радио со вчерашнего дня молчит, газеты только местные...
  - После путча штабистов в армии началось брожения, сражаются только кадровики, среди призывников массовое дезертирство,- Талвела опускает голову,- русские разрезали мой корпус пополам, основная и тыловая позиции прорваны. Войска на западе перешейка отошли к Виипури, где в данный момент идут бои. Я с остатками одной дивизией отступил на север к станции Кавантсари чтобы по железной дороге отходить к Миккели. По отрывочным данным можно сделать вывод, что русские танки уже в Хельсинки.
  - Где Рюти, Каллио?- останавливается перевести дух Маннергейм.
  - Каллио, господин фельдмаршал, в плену у русских. Рюти с частью тыловиков, береговой пограничной стражи и шюцкором отступает к Турку...
  - Нужно срочно связаться с Рюти, - Маннергейм и Талвела выходят на воздух,- Турку- это тупик, он должен отходить к Тампере, только так мы сможем перехватить две основные железнодорожные магистрали ведущие на север и к шведской границе. Если русские займут Тампере, то через три дня будут в Оулу и прервут всякое сообщение с внешним миром. Оулу- ключевой пункт, без него мы будем не в состоянии обороняться... Постойте, что это? Ставка горит?
  Из окон двухэтажного здания школы, где размещается Ставка Главнокомандования финской армии, вырываются длинные языки пламени.
  - Предатели должны быть наказаны,- цедит полковник сквозь сжатые зубы,- я приказал уничтожить путчистов. Вы, господин фельдмаршал опасаетесь за связь? Ничего, мы свяжемся с Рюти по телеграфу, предлагаю проехать к на станцию...
  * * *
  - Граждане Финляндии,- несётся из репродуктора,- говорит Хельсинский радиоцентр, в 20:00 слушайте выступление президента... В зале ожидания железнодорожного вокзала Миккели повисает мёртвая тишина.
  - ... Повторяю, граждане Финляндии, говорит Хельсинский радиоцентр, в 20:00 слушайте выступление президента.
  * * *
  - Ну что будем делать, товарищи?- мягко спрашивает первый секретарь Ленинградского обкома, обводя колючим взглядом собравшихся,- будем выполнять задание ЦК или нет?
  'А что тут сделаешь?- с интересом краем глаза рассматриваю спартанскую обстановку бывшего кабинета Кирова,- умер Каллио, некому выступить по радио, задание выполнить невозможно, хотя'...
  - Разрешите мне, товарищ Жданов,- прерываю затянувшуюся паузу, во время которой все участники совещания сидели, понурив головы,- я хочу кое-что спросить у товарища Нусимовича...
  - Да, конечно, товарищ Чаганов,- в глазах Жданова вспыхивает надежда.
  - ... Скажите, у вас в Радиокомитете сохранились записи выступлений президента Каллио?
  - Разрешите уточнить?- как на пружине подскакивает с места тот.
  - Звоните отсюда,- кивает на столик с телефонами Жданов,- городской- крайний справа.
  - Имеются записи, товарищи- радостно сообщает Нусимович через минуту.
  - Отлично, я вот что подумал, при современном развитии техники из слов и предложений, которые произносит человек, можно составить любую речь, записать её на плёнку и выдать в эфир. Помнится мне мы в прошлом году выделили Ленинграду звукозаписывающее оборудование: магнитофоны, смесители, другие приборы. Вы, товарищ Нусимович, установили его у себя?
  - Установили, товарищ Чаганов, на улице Герцена. У нас на Радиовещательном узле очень им довольны.
  - Что-то я не понял, товарищи,- встряхивает шевелюрой Мехлис,- как это любую речь? А интонация, а громкость? Не похоже будет...
  - Надо попробовать, что мы в конце концов теряем?- вступает в разговор второй секретарь Кузнецов,- а так надежда есть...
  - Правильно, товарищ Кузнецов,- облегчённо вздыхает Жданов,- обеспечьте товарищам всё необходимое для работы, а вас, Алексей Сергеевич, я попрошу возглавить техническую сторону дела. Товарищ Мехлис, у вас речь с собой? До выхода в эфир, товарищи, времени осталось совсем мало, всего пять часов, надо торопиться...
  * * *
  - Никуда не годится,- со вздохом снимаю массивные наушники,- хоть я в финском и не бум-бум, но даже мне заметно разницу, когда он говорит фразу целиком, а когда мы составили её из кусков...
  Нусимович согласно закивал.
  - А мне кажется,- подаёт голос молодая черноволосая девушка-звукоинженер, стоящая у громоздкого шкафа с надписью 'Престо',- не так уж и плохо, поправить надо всего несколько мест в середине и конце записи. Так давайте пригласим артиста и перепишем их.
  - Что вы себе позволяете, товарищ Спектор?- как ужаленный подскакивает руководитель Ленинградского Радиокомитета,- товарищ Чаганов кажется ясно выразился...
  - Погодите, товарищ Нусимович, а ведь хорошая идея...
  - Где же мы найдём сейчас артиста со знанием финского языке?- сдувается он и сползает вниз по спинке стула.
  - Не нужно знание финского,- приободряется стушевавшаяся девушка,- достаточно чтоб он хорошо звукам подражал...
  - Постойте, куда вы? Товарища Нусимовича здесь нет,- из-за двери раздаётся громкий голос референта начальника Радиокомитета.
  - А мне сказали здесь,- в аппаратную распахивается дверь, на пороге появляется тщедушная фигура с очень знакомым лицом и рослого амбала, держащего того за руку,- так вот же он...
  - Аркадий, не до тебя,- раздражённо начинает Нусимович и вдруг осекается.
  Все находящиеся в помещении молча глядят на популярного артиста Райкина, два фильма которого, вышли на широкий экран в прошлом году.
  - Прошу прощения,- смущённо бормочет 'звезда',- а я думал Яша от меня прячется, платить не хочет... так мне подождать или я уже пойду?
  - Стойте,- хором отвечают все собравшиеся.
  * * *
  - Я призываю всех воинов Финляндской Республики,- в аппаратной мягко шипит тонфолевая пластинка,- честно выполнивших свой воинский долг, ради сохранения своих жизней, сложить оружие. Не поддаваться на разглагольствования политиканов о Великой Финляндии, о русских варварах и тому подобных сказках. Мы больше ста лет счастливо жили с русскими в одном государстве...
  Замерший Отто Куусинен внимательно вслушивается в каждой слово, несущееся из громкоговорителей.