Чаганов: Война.
  
   Глава 1.

   Дальний Восток, район Хабаровска.
  Курьерский поезд ?2.
  22 июля 1938 года, 19:00.

  - Чаганов, закрой окно дышать нечем,- вопит Оля, стараясь перекричать мерный стук железных колёс и шёлковый шорох трепещущей на ветру занавески.- заснул?
  'Хотелось бы, но не дано'...
  Подскакиваю к окну и с силой хлопаю фрамугой: поезд по широкой дуге, так что стали хорошо видны хвостовые вагоны, делает плавный поворот, следуя за извивом Амура, серебристая гладь которого время от времени возникает впереди на горизонте. Изменившийся встречный поток воздуха прижимает чёрный дым паровоза к окнам вагонов, в мгновение ока превратив светлый вечер в непроглядную ночь. Из соседних купе тоже послышались хлопки, крики и чихания. Подруга кошачьим прыжком с мягкого места достигает двери купе и дёргает ручку. На ширкающий звук открывшейся двери сразу же поворачиваются несколько голов курильщиков, из коридора к нам тут же вплывает облако едкого табачного дыма.
  'Как мёдом им здесь намазано, как будто нельзя покурить в другом месте, в тамбуре например'.
  - Добрый вечер, мальчики,- беззаботно улыбается Оля, глядя на остановившиеся взгляды соседей по вагону.- откройте пожалуйста окошко... нет-нет, здесь в коридоре, накурили- хоть топор вешай.
  Один 'мальчик' лет пятидесяти в гимнастёрке с тремя шпалами в петлицах, галифе и войлочных тапочках бросается выполнять её просьбу, остальные не могут оторваться от точёной фигурки девушки: штаны её спортивного костюма плотно облегают крутые бёдра, не скрывая почти ничего из того, что стремится увидеть всякий мужской взгляд, но почему-то все они как один сфокусированы на слегка разошедшейся шнуровке олиной волейбольной майки с буквой 'Д' на груди.
  'Я их не понимаю, лично мне претит концентрация на отдельных, пусть и выдающихся частях тела... это с их молчаливого согласия... б-р-р, вспомнил силиконовые сиськи и губы тех далёких 'красавиц'... слава богу всё это в прошлом, в смысле будущем, в общем так... пока я- депутат или нарком, неважно... буду калёным железом'...
  Расфокусировав взгляд, с любовью слежу как подруга решительно раздает приказы размякшим курильщикам с затуманенным взором, безропотно побежали выносить чугунную, наполненную окурками плевательницу (а чем ещё? жевательного табака уже и в помине нет), доставшуюся нам от царского режима. Излишне говорить, что Оля- единственная женщина в нашем вагоне, да как бы и ни в целом поезде. Дальний Восток- мужское царство. Государственная программа по вербовке незамужних женщин идёт со скрипом: призыв депутата Верховного Совета Валентины Хетагуровой услышан сознательными комсомолками, но предложение всё ещё слишком мало, чтобы удовлетворить ажиотажный спрос.
  Наш вагон- спальный, самый лучший в поезде: наряду с несколькими четырёхместными имеются два двухместных купе, в одном из них едут с инспекцией в штаб, месяц назад созданного, Краснознамённого Дальневосточного фронта начальник Главного Политического Управления Красной Армии Лев Мехлис и комкор Иосиф Апанасенко, а во втором- мы с Олей на срочный запуск в эксплуатацию (так мы думали) в Хабаровском филиале НИИ-48 вычислительной машины , способной ломать японские шифры. Обстановка на Дальнем Востоке за последние недели резко обострилась, но буквально взорвалась она 15 июля, в день нашего отъезда из Москвы, когда на границе с Маньчжурией у озера Хасан на нашей стороне советским пограничником был убит японский жандарм. Японская сторона утверждала другое- пограничник убит на территории Маньчжоу-Го и обвинило нас в военной провокации.
  Узнали мы об этом на следующее утро уже в Свердловске, когда курьерский поезд (неслыханное дело) был задержан на тридцать минут пока Мехлис и Апанасенко со Сталиным и мы с Олей (раздельно!) с Берией говорили по ВЧ в кабинете начальника станции. Не знаю уж о чём шла речь у них со Сталиным, (Оля считает, что о смещёнии Блюхера и назначении Апанасенко командующим фронта), но по итогам нашего с Берией- мы получили новое задание (плакал наш 'медовый месяц')- теперь в дополнение ко всему будем ещё инспектировать Управление НКВД по Хабаровскому краю и его начальника Григория Горбача: я- официально и чисто формально, Оля- неофициально и глубоко. Похоже, Берия хочет подстраховаться и на всякий случай вывести из игры 'ежовского кадра', спешно поставленного на место предателя Курского, которого органы арестовали год назад на границе при попытке бегства к японцам.
  - Сергеич, распишем пулю?- В открытую дверь проникает майор Пётр Григоренко, слушатель Академии Генерального Штаба, на время каникулярного отпуска прикомандированный к инспекции комкора Апанасенко.
  'Мутная личность. Я понимаю, что уже на второй день восьмидневного путешествия все в вагоне прекращают чиниться, отсюда эти 'Сергеич', 'мальчики' и тому подобное, но предлагать мне опять сыграть в преферанс может только законченный мазохист'.
  В первой же игре в 'Ленинград' я, чтобы избавиться от новых подобных предложений, включив все свои способности, на первой раздаче запоминаю особенности рубашек не новой колоды и со второй- начинаю методично раздевать 'зубров' (наверняка заранее сговорились между собой обчистить меня, большинство пассажиров вагона знакомы, не в первый раз едут вместе в 'СВ'): каперанг, пожилой финансист и военюрист после расчёта пули остались должны мне триста рублей. Шепотом наотрез отказываюсь от денег: 'Вы что, Мехлис узнает- нам всем конец. Советую играть с закрытыми дверьми и с проверенными людьми'. Лица 'Зубров' светлеют, они крепко жмут мне руку и тихо исчезают за дверью, но слухи об их фиаско, моей феноменальной памяти и сверхъестественном чутье на 'фишку' быстро распростанились в замкнутом пространстве. Больше мне никто за всю дорогу играть не предлагал.
  'Подлизаться хочет'.
  В эту минуту из коридора доносится скрипучий голос проводника.
  - Через полчаса Хабаровск, стоянка поезда тридцать пять минут.- Последнее слово тонет в металлическом скрежете, поезд тормозит, останавливается и тяжело дыша медленно вползает на Амурский мост.
  * * *
  Хмурые Мехлис и Апанасенко, сопровождаемые своими порученцами, неслышно ступают по ковровой дорожке вагона, пассажиры дисциплинированно остаются в купе, пропуская начальство вперёд к выходу. Поворачивают головы назад, не задержался ли кто и привычно уже замирают с расширенными глазами и отвисшими челюстями. На красной дорожке появляется Оля в форме лейтенанта госбезопасности: краповые петлицы, эмалевая шпала, зелёная гимнастёрка, синяя юбка до колен.
  'В первый раз увидели в форме, а всё продожают смотреть на её грудь... на сверкающий орден Ленина'.
  - До свидание, товарищи,- серьезно, без тени улыбки кивает она головой безмолвным попутчикам.- спасибо за компанию.
  В тамбуре подруга останавливается, поджидая меня с двумя чемоданами.
  - Здравия желаю, товарищ Мехлис,- доносится снизу приятный моложавый голос.- как доехали? Я- член военного совета, дивизионный комиссар Мазепов.
  - Здравствуйте, товарищ член военного совета,- голова начальника ГПУ Красной Армии едва заметно дёрнулась.- а где командующий фронтом?
  - Мне полчаса назад позвонил адъютант маршала и попросил вас встретить,- виновато наклоняет голову Мазепов.
  - Здравия желаю, товарищи,- из толпы пассажиров поезда, идущих по перрону выныривает плотная фигура военного.- начштаба фронта комкор Штерн.
  - Понятно,- заключает Мехлис голосом, не предвещающим ничего хорошего.- тоже, значит поручил... ну ведите нас тогда с Иосифом Родионовичем куда поручено.
  С верхней площадки кручу головой в поисках нашего встречающего.
  - Товарищ Чаганов,- машет мне рукой из-за фонарного столба Ким.- я здесь.
  - Анна Мальцева, Роман Ким...- Передаю ему Олин чемодан.- вас случайно не Горбач прислал?
  - Нет я сам по себе,- рассекает толпу мой подчинённый.- как пришла от вас шифровка, так я и стал готовиться. Остановитесь у меня, я живу один в трёхкомнатной квартире при 'институте'... места всем хватит.
  - Кто не успел, тот опоздал... - в последний раз оглядываюсь по сторонам.
  'Вот не поверю, чтобы из секретариата Берии не прислали уведомления о нашем прибытии, что расстание от Москвы с людьми делает'...
  Коротким путём, минуя зал ожидания красивого железнодорожного вокзала, Ким выводит нас на большую привокзальную площадь, заполненную машинами и конными повозками, направлется к одной из них- видавшей виды пролётке со сложенным гармошкой верхом. Предлагает нам с Олей садиться, сам укладывает сзади чемоданы и, наконец, усаживается впереди рядом с кучером.
  - Хабаровск- наименее интересное место на Дальнем Востоке,...- начинает Роман тоном экскурсовода, когда повозка трогается.
  'На Олю хочет впечатление произвести... они тут все озабоченные'.
  - ... в городе три горы, три улицы и тридцать тысяч портфелей...
  Подруга улыбается, 'водитель кобыл' неопределённо хмыкает.
  - ... нет, в Хабаровске, конечно больше улиц, но городских только три...
  Подковы ритмично стучат по булыжнику, подрессоренная пролётка мягко покачивается.
  - ... остальные деревенские. После дождя на них отчаянейшая грязь, которую можно преодолеть разве что на танке...
  - Эт-да-а...- подтверждает кучер.
  - ... Главная из городских- улица Карла Маркса, на которую мы сейчас и выезжаем. Это широкая улица сплошь состоит из новых домов, архитектура которых представляет собою, как любят выражаться местные искусствоведы,- ценный памятник времён борьбы голого формализма с голым классицизмом. К сожалению, преобладают образцы 'раннего' формализма...
  Оля заливисто хохочет, показывая ровные белые зубы.
  'И что ему не нравится? Строгие геометрические формы, новые трёх-четырёх-пятиэтажные кирпичные! здания, всяко лучше старорежимных облезлых особнячков с греческими колоннами и облупившейся штукатуркой'.
  Дорога плавно катиться под гору, незаметно приближаясь к реке.
  - ... портфеленосцы составляют значительную часть населения Хабаровска...- заливается соловьём Ким, развернувшись к нам всем корпусом и с непроницаемым лицом жадно ловит взглядом Олину реакцию.- они никогда не выпускают портфель из рук, даже танцуют с ним: в правой руке дама, в левой- портфель...
  'Разошёлся ни на шутку. ..Что это впереди? Туман на Амуре'?
  Белое покрывало над рекой в постоянном движении и кое-где светится жёлтым светом: мириады мотыльков носятся над водой, скрывая от взгляда, но не от слуха бульканья и шлепки по воде, вышедшей на охоту рыбы.
  - Где-то я такое уже слышала,- морщит лобик подруга.- ах да, Женя Петров мне рассказывал об их с Ильфом поездке на Дальний Восток, слово в слово...
  - Тпру-у, окаянная!- Кучер натягивает вожжи, Ким едва не слетает с козел.
  * * *
  - Скажите, Роман Николаевич, куда это мы идём?- Напрягаю зрение чтобы разглядеть его идущего впереди в кромешной темноте.
  - Тут недалеко, на соседней улице... не хочу раскрывать посторонним местоположение секретного объекта... мы же в форме...
  'Разумно. Бли-ин, так и есть- типичный представитель голой классики. Надеюсь без клопов'.
  Охранник у ворот, разглядев начальство, без вопросов открывает перед нами калитку, под ногами зашуршал гравий садовой дорожки, ведущей к двухэтажному особняку.
  - ...Правда мне с моей физиономией без формы ещё хуже...- сквозь смех слышится тяжёлое дыхание Кима.- милиционеры документы проверяют на каждом шагу, а от пацанов так вообще спасенья нет... хуже филёров из охранки.
  'Может действительно лучше было разместить Центр Дешифровки в Владивостоке или, в крайнем случае, в Ворошилове (Уссурийске)'?
  * * *
  - Все наши в сборе, товарищ Чаганов.- В свой кабинет, в котором временно расположился я, заглядывает Ким.
  - Чуть позже. Заходите, Роман Николаевич, в общем я переговорил сейчас с товарищем Берией, ситуация на данный момент такова: японцы потребовали отвода наших войск от сопки Заозёрная. Их посол заявил дословно, что 'у Японии имеются права и обязанности перед Маньчжоу-Го, по которым она может прибегнуть к силе и заставить советские войска эвакуироваться с незаконно занятой ими территории'.
  - Звучит как ультиматум.
  - Точно,- киваю я головой.- час назад НКИД передал японцам ответную ноту, в которой отклонил все их требования. От нас руководство требует ускорить работу по дешифровке радиограмм. С этого момента работы будут вестись круглосуточно, в три смены. Всех радиограмм,... не только японского Мида. В районе Владивостока сейчас завершает подготовку к работе отдельная рота радиоразведки, у которой имеются большие возможности по радиопрехвату, скоро японские шифровки пойдут сплошным потоком. Второй этаж у вас свободен? Хорошо... думаю, что надо перевести наших сотрудников на казарменное положение, до особого распоряжения. 'Фиолетовую' ещё не распаковывали? Ей я сам займусь.

  Хабаровск, штаб Краснознамённого
  Дальневосточного Фронта,
  Улица Шевченко, дом 20.
  23 июля 1938 года, 10:00.

  - Нет, товарищ маршал, нельзя...- адъютант решительно машет головой головой в ответ на просительный взгляд командующего.- через полчаса прибудут инспектора.
  Блюхер раздражённо хекает, тянется через стол к гафину, разливая воду наполняет стакан и жадно пьёт, его дряблая шея и обвислые щёки колышатся в такт глоткам.
  - Кх-кхм...- прочищает горло и поднимает страдальческий взгляд на неумолимое лицо дородного полковника с прямым пробором в редеющих волосах и зло продолжает.- Что слышно от Горбача?
  - Сегодня с рассветом Григорий Фёдорович с начальником погранотряда выехали на место гибели японца,- облегчённо выдыхает адъютант, радуясь смене темы.- к вечеру, если не будет дождя, должны быть во Владивостоке.
  - Куда Мехлиса поместил?- Блюхер, тяжело ступая по 'версальскому' паркету бывшего кабинета управляющего банком, возвращается к письменному столу.
  - Всё чин чином, в коммунальной гостинице ?2 в люксе...
  - Майор этот с ними?- Маршал тяжело плюхается в кресло.
  - Какой майор? Чаганов?- Забеспокоился полковник.- Так его из управления НКВД должны были встретить...
  - Встретили или нет?- Начинает распаляться Блюхер, повышая голос.- Где этот Чаганов сейчас?
  - Сейчас уточню...- срывается с места адъютант.
  * * *
  - Ну как ночь провела?- Откидываюсь на спинку стула, привычно расфокусирую взгляд и сразу замечаю у подруги несколько свежих комариных укусов на ногах, руках и шее.
  - Ты представляешь,- жизнерадостно улыбается она.- вышла в сад поискать полыни, так ты не поверишь не узнала её: стебель в руку толщиной, высотой в человеческий рост! В пору топором рубить...
  Вчера решили с Олей не идти в квартиру Кима, а остановиться здесь в небольшом флигельке, надёжно укрытом от посторонних глаз, как я подумал в темноте, высоким кустарником.
  Перехватив мой взгляд на покосившееся 'удобство на улице', подруга безапеляционно отрезала: '... начинай привыкать 'к тяготам и лишениям военной службы''.
  'Ну такими 'лишениями' меня не запугать, 'все удобства' постоянно вошли в мою жизнь в уже зрелом возрасте, а насчёт искупаться- Амур в двухстах шагах. Курорт'!
  - ... Полынь- первейшее средство против блох, тараканов и моли!
  'Значит ещё и блохи с тараканами,... надеюсь хоть они не 'высотой в человеческий рост''...
  Подруга с удовольствием следит за изменениями на моём лице.
  - Пойдём пройдёмся.- Разговаривать в помещение на серьёзные темы мы отвыкли давно.
  Выходим в заброшенный, заросший буйной растительностью сад неспеша идём по дорожке, иногда спотыкаясь о корни деревьев и перепыгивая через неширокие промоины, оставленные недавно прошедшим дождём.
  - Выкладывай, что тебе известно по событиям на озере Хасан...- Останавливаемся у старой скамейки, в самой гуще парка, но сесть на неё не решаемся.
  Через пятнадцать минут замечаем сквозь деревья замечаем худую фигуру Кима, он, как Дерсу Узала идёт по нашему следу низко склонив голову к земле.
  - Товарищ Чаганов, вас срочно вызывают в штаб фронта!- Кричит он издалека, почуяв наши с Олей взгляды.
  * * *
  - Разрешите, товарищ маршал?- В глаза бросается обилие антикварной мебели изящной отделки: инкрустации, бронза, хрусталь светильников.
  'Откуда у бывшего деревенского паренька такая тяга к роскошной жизни? Во истину- покажи свой кабинет- скажу кто ты'.
  - Заходите,- грубый голос, одутловатое лицо и мутные глаза Блюхера ничего не выражают.- я тут сейчас вместе с Военным Советом и товарищами из Москвы имел разговор по Бодо с маршалом Будённым... так что там у вас за новые данные за такие появились?
  Уже под утро, перебробовав с десяток вариантов ключей из шифровального блокнота Идзуми удалось подобрать нужные установки 'Фиолетовой'. Сведения, содержащиеся в трёх последних по времени радиограммах, перехваченных радиоразведкой Разведупра, дислоцированной во Владивостоке, были настолько важными, что я немедля по БеБо передал их Берии, а прямо перед отъездом сюда получил от него разрешение ознакомить членов Военного Совета КДФ с этой информацией без раскрытия источника.
  Пять пар глаз испытующе смотрят на меня: Штерн и Мазепов копируют своего начальника, на их лицах- непроницаемая важность и значительность, а Мехлис и Апанасенко похоже удивлены, что все они, люди в немалых чинах, вынуждены получать секретные сведения от какого-то майора, пусть и госбезопасности.
  'А чему удивляться-то? По-моему всё логично, дешифровка уже в Хабаровске, зачем её гонять по каналам связи взад-вперёд... да и сам факт, что тогда в Свердловске меня вызвали из вагона на преговоры с Москвой вместе с ними о многом говорит. Так, приглашения присесть я видно не дождусь, ну не очень-то и хотелось'....
  - По нашим разведданным,...- беру на вооружение 'покерфейс' по-дальневосточному.- на участке Посьетского погранотряда нам противостоит 19-ая пехотная дивизия Корейской армии... На лицах местных товарищей заиграла снисходительная усмешка.
  - ... завтра ночью со стороны Харбина на станцию Мудандзянь...
  Под трёхметровым потолком кабинета раздался громкий хохот четырёх лужёных глоток, Мехлис слегка улыбнулся.
  - Как-как... говоришь,... Мудо-что?- Ловит синеватыми губами воздух Блюхер, вытирая слёзы.
  - Дзинь...- Посказывает Мазепов.
  - ... и станцию Нансевосандоо...- невозмутимо продолжаю я, выждав небольшую паузу.- начнут прибывать эшелоны с частями 15-ой и 20-ой пехотных дивизий, механизированной бригады, гаубичного и кавалерийского полка...
  По мере перечисления всё новых частей и подразделений весёлые улыбки начали постепенно сползать с лиц собравшихся.
  - ... всего японский Генеральный штаб планирует создать на участке ответственности Посьетского погранотряда группировку численностью до тридцати восьми тысяч штыков. Кроме того, к устью реки Туманной для возможной огневой поддержки сухопутных войск направляется отряд японских кораблей в составе одного крейсера, 14 миноносцев и 15 военных катеров. Группировку в воздухе будет поддерживать авиация: до семидесяти самолётов, в основном- истребители. Дата готовности к боевым действиям- 29 июля.
  - Откуда это всё?- Лицо маршала побагровело.
  'Из дешифровки, конечно. Оля кроме начала и окончания боевых действий больше ничего полезного вспомнить не смогла'.
  - Прошу прощения, товарищ маршал, не в праве этого раскрывать.
  Блюхер раздражённо хватает лежащую под рукой картонную папку, пытается развязать тесёмки, не получается и он отрывает ону из них.
  - Вот! Почитайте, майор, что пишет Гребенник...- комфронта, помахав в воздухе каким-то документом, вернул его в папку.
  'Поковник Гребенник- начальник Посьетского погранотряда'.
  - ... 'ввиду того, что японское командование в Хуньчуне (пограничный город в Маньчжоу-Го) открыто заявляет о намерении взять боем Заозёрную, прошу из состава роты поддержки один взвод выбросить на усилиние гарнизона высоты'. Один взвод! Считает что сил у него для обороны достаточно. А вы тут о трёх дивизиях речь завели. У вас что в наркомате правая рука не ведает что творит левая? Хотите чтобы на меня пальцем показывали когда я против 'почтальонов' войска двину.
  ''Японцы-почтальоны'- безоружные местные жители, среди которых наверняка были и шпионы- нарушители границы, которые имели при себе лишь письмо с требованием 'очистить' маньчжурскую территорию. В последнее время буквально наводнили штаб отряда. Рота... взвод. Через неделю тут бои начнутся. Он что действительно не знаком с обстановкой'?
  - Считаю, что данным, о которых я вам сообщил, товарищ маршал, можно доверять.- Делаю морду кирпичом.
  - Может быть усилить авиаразведку, товарищ командующий?- Подаёт голос Штерн. Щёки Блюхера побагровели.
  - Спасибо, товарищ Чаганов,- он справляется с раздражением и говорит почти спокойно.- можете быть свободны.
  Останавливаюсь у стола секретаря комфронта, чтобы спросить о машине, но тот, прижимая телефонную трубку к уху, делает знак подождать.
  - Есть вызвать, товарища Смушкевича...
  'Не знал что Смушкевич уже вернулся из Испании... судя по всему теперь он- командующий ВВС фронта... значит авиаразведку, всё-таки, усилят'.
  * * *
  Вечером уже в сумерках решили с Олей выйти, пройтись по парку (местный охраник на воротах очень рекомендовал), который находится совсем неподалёку под 'высоким берегом Амура'. По случаю субботнего вечера, совпавшего с пятым днём шестидневки на улице довольно многолюдно. Значительную часть прохожих, ничуть не уступающую 'портфеленосцам', составляют моряки Амурской флотилии: у всех как у одного бескозырки низко надвинуты на лоб, клеши отутюжены, походка боцманская. Мы с подругой в гражданке, чтобы не привлекать внимания, но похоже её совершенная фигура, облитая белым шёлком от 'графини Орловой' привлекает местных даже больше, чем орден Ленина соседей по вагону.
  - Ну как прошёл твой день, дорогая?- На всякий случай крепко прижимаю её локоток к себе.- Не обижали?
  - Обижать? Меня?- Фыркает Оля.- Нет, но поначалу пытались заболтать... налетели 'один-два крупных, три-четыре мелких' и жужжат... пришлось звонить Меркулову чтоб получить доступ к личным делам. Горбача нет на месте, уехал с инспекцией на границу... Красиво ка-ак! Останавливаемся у деревянной ограды, отделяющей тротуар от обрыва и смотрим вдаль: противоположный берег широкой реки теряется в дымке. Сзади, над главными аллеями и уютными местечками парка зажигаются огни и откуда-то из его глубины доносятся первые нестройные звуки бостона.
  - А мы с тобой никогда не танцевали,- неожиданно всхлипывает Оля.- никогда... вечно когда заиграет музыка вокруг тебя столпотворение из каких-то крашеных блондинок с трясущимися телесами.
  'Да-а, было дело... неужели с трясущимися? Не замечал'.
  - Так в чём проблема? Исправим это дело...- Увлекаю подругу за собой в тёмную аллею.
  Огромная площадка под открытым небом сплошь занята танцующими, вокруг неё на скамейках сидят в основном зрительницы лет двенадцати-тринадцати и широко раскрытыми глазами наблюдают за движениями пар. Духовой оркестр в форме пожарных старательно выводит мелодию 'В парке Чаир'...
  - Ой, а я не умею танцевать фокстрот...- тормозит Оля в двух шагах от дощатого настила.
  - Поздно,- подхватываю её за талию и выношу на помост.- на вальс похоже, только без вращений и музыка другая. Та-ак на четыре такта, медленно... танцуем слоуфокс... повторяй за мной...
  - Ну-у во-от,- подбадриваю подругу шёпотом.- ра-аз-два-три-и... четыре. Назад с левой. Всё отлично, с твоей физической подготовкой- это пара пустяков.
  Олина скованость куда-то улетучилась, глаза затуманились, эйфория... на нас с завистью начинают поглядывать соседние пары.
  'Неужели японцы мне дезу скормили?... Если погонят отовсюду, пойду работать учителем танцев'.

  Хабаровск, штаб Краснознамённого
  Дальневосточного Фронта,
  Улица Шевченко, дом 20.
  24 июля 1938 года, 10:00.

  'Как на работу сюда хожу'...
  В голове продолжает крутиться вчерашняя мелодия: '... так значит завтра, на том же месте, в тот же час'.
  Поднимаюсь по отделанной мрамором лестнице на второй этаж, на полпути меня встречает, спускающаяся сверху вчерашняя компания, с примкнувшим к ней незнакомым старшим майором госбезопасности, во главе с улыбающимся маршалом Блюхером.
  - Опять, кажется, твоя бандура не фурычит!- Радостно сообщает он.- Идём, будем с Москвой по Бодо говорить.
  'Они что 'Айфон' специально из строя выводят? Луддиты хреновы'...
  В комнате спецсвязи на первом этаже знакомый по моему первому приезду капитан-секретчик расстроенно разводит руками... нет связи.
  - Сначала начались замирания,- докладывает он, а потом вообще связь прервалась.
  - Частоты меняли?
  - Да что мы только не делали...
  - Я ж говорил...- потирает руки Блюхер.- негодная техника. Давай нашу старую Бодягу разворачивай.
  В этот момент телетайп начал печатать.
  - Будённый: Сеанс связи начнётся через полчаса,- читает с ленты оператор.- ожидаем товарища Сталина.
  - Так, пошли все во двор,- даёт команду маршал.- перекур тридцать минут.
  - У вас есть свободная линия ВЧ?- Пытаю капитана, когда военные выходят из комнаты.
  - Сейчас нет, но могу организовать.- Вопросительно смотрит он на меня.- а зачем вам, товарищ майор госбезопасности?
  - Подключим 'Айфон' к ВЧ.- Подхожу к шкафам установки.
  - А так можно?- Удивляется дежурный.
  - Имеется такая недокументированная возможность, да вы не беспокойтесь, товарищ капитан, всю ответственность беру на себя. Итак отключаем радиостанцию...
  Дозваниваюсь до узла связи наркомата обороны и договариваюсь о переходе на проводную связь. Дело в том, что комплект поставки 'Айфона' включает все необходимые адаптеры для связи по ВЧ, но на время опытно-войсковой эксплуатации мы хотим лучше обкатать беспроводную связь, как наиболее технически трудную.
  ... у вас тут должен быть специальный переходник, он находится там же, где набор запасных ламп.
  * * *
  - Товарищи,- обвожу взглядом собравшихся.- связь с наркоматом обороны по прибору 'Айфон' установлена. Некоторые из вас уже имеют опыт работы с ним, для остальных повторюсь: звук из Москвы выведен в громкоговоритель трубки телефонного аппарата, что стоит перед каждым из вас...
  'Хватило на всех в обрез'.
  - ... в трубке имеется микрофон, в него вы будете говорить когда загорится лампочка напротив вас. То есть, чтобы поддерживать порядок в эфире, когда кто-нибудь захочет что-то сказать, то он поднимает руку, я включаю ему микрофон, подтверждая это светом лампочки.
  - Детский сад...- Ворчит маршал.
  - Поскольку звук вашего голоса будет искажён в канале связи, то перед тем как что-нибудь сказать называйте своё имя. Вопросы? Нет тогда берём трубки. Москва, мы готовы.
  - Здесь Будённый,- послышался чистый и громкий голос наркома.- товарищ Блюхер доложите обстановку.
  - Нормальная обстановка, спокойная...- Комфронта, забыв поднять руку и представиться, начинает шепелявить в трубку.- несмотря на панические сообщения некоторых прикомандированных товарищей. Сегодня с сопки Заозёрной вернулись адъютант командующего Первой армией, начальник погранотряда и начальник Управления НКВД по Приморскому краю. Они расследовали обстоятельства пограничного ин-цин-дента, что случился 15 июля. Комиссия, значит, дала своё заключение, что наши окопы и заграждения из колючки на сопке находятся на сопредельной стороне. На три метра залезли к ним. Ошиблись, бывает... надо садить наших и ихних нкидовцев за стол и пусть договариваются. Я кончил.
  - Сталин здесь. Вы что же, товарищ Блюхер, подвергаете сомнению законность действий наших пограничников?...
  - Комиссия установила...- бубнит комфронта в выключенный микрофон, я с запозданием щёлкаю тумблером.- Горбач, Гребенник и этот, как его? Забыл...
  - Эти люди что сами по себе собрались в комиссию и поехали на границу?- Несмотря на искажения, сталинские интонации вполне можно распознать.
  - Нет не сами, я их попросил...- оставляю микрофон комфронта включённым.
  - Вы что, товарищ Блюхер, адвокатом к японцам записались?...- Чеканит слова вождь, по щеке Горбача скользнула вниз капелька пота.
  - Нет, я хотел...
  - Вы дослушайте меня, потом будете возражать. Вы- командующий фронтом, вам вверенными войсками надо управлять, а для того чтобы переговоры вести с японцами у нас другие люди есть...
  Лицо маршала исказилось от злости, но он сдержался, промолчал.
  - ... Продолжайте, товарищ Будённый.- В трубке послышался треск.
  'Надеюсь не разбил её'.
  - Будённый говорит. Сейчас будете отвечать начальнику Генерального штаба.
  - Шапошников на проводе. Сегодня курьерским из Москвы в Хабаровск выезжает группа 'операторов' под командованием полковника Василевского. Прошу встретить и оказать им всяческое содействие.
  - С какой целью?- Морщится Блюхер.
  - Для проверки и оценки действий штабов всех уровней вверенного вам фронта. - Даже синтезатор речи не смог скрыть холодности тона начальника Генштаба.
  - Не доверяете нам...
  'Блин, что он несёт? Совсем берега потерял'.
  - Вопрос к начштафронта Штерну,- Шапошников игнорирует замечание Блюхера.- что у вас происходит со связью с 1-й Армией? Наш оперативный отдел в течении ночи не может связаться с командующим Подласом и его штабом.
  - Штерн у аппарата, повреждение на линии ВЧ между Хабаровском и Ворошиловым,- заметно волнуется начальник штаба.- делаем всё возможное для восстановления связи: повреждённый участок обнаружен, туда направлены ремонтные бригады, обещаю...
  Краем глаза замечаю как в переговорную быстро входит взволнованный капитан-секретчик с листом бумаги в руках и идёт к маршалу.
  - Что ещё?- Раздражённо бурчит Блюхер, выхватывая у того бланк телефонограммы, по мере чтения его лицо всё более мрачнеет.
  - По обычному телефону...- Шепчет капитан.
  - Он сам это говорил?
  - Точно так, голос комдива Подласа я знаю.
  - Ступай.- Маршал с минуту отрешённо смотрит прямо перед собой, затем заметив мой внимательный взгляд тянет руку вверх.
  - Здесь Блюхер, - щёлкаю тумблером, прерывая Штерна на полуслове.- только что получено собщение от Подласа. Сегодня ночью, около двух часов, японцы силами до двух пехотных полков после артиллерийской подготовки начала штурм пограничных сопок Заозёрная, Безымянная и рядом стоящих высот и к семи утра захватили их...
  'Вот тебе и тридцатое июля... всю нашу с Олей память пора выбрасывать на свалку'. В эфире возникла полная тишина, затем через десяток секунд, как бы издалека, послышался чей-то властный голос: 'Перерыв пятнадцать минут'.
  - Товарищ маршал,- обращаюсь к Блюхеру, поднявшемуся с места.- можно мне на минуту телефонограмму? Хочу отправить её в Москву по фототелеграфу.
  'Ничего не понял? Ну понятно, не 'царское' это дело в детали вникать, а мне пора уже опробовать в деле шифрофотототелеграф завода 'Темп' (обычный фототелеграф плюс блок шифрования от 'Бебо')'...
  - А чего уж там...- Комфронта сокрушённо машет рукой, оставляя бланк на месте, и тяжёлой походкой идёт к двери, где его перехватывает Мехлис.
  * * *
  - Будённый на проводе. Слушайте приказ Народного Комиссара Обороны Союза ССР ?29 от 24 июля 1938 года. Город Москва. Приказываю: в целях усиления мероприятий по оборонной подготовке Дальневосточного театра и улучшения управляемости войсками КДФ утвердить комкора Апанасенко заместителем командующего Краснознамённым Дальневосточным Фронтом, командующим Группой Войск в Приморье и подчинить ему в оперативном отношении 1-ю армию, Тихоокеанский флот и части Пограничные войск. Управление ГВП дислоцировать- г. Ворошилов, в состав включить Уссурийскую область, части Хабаровской и Приморской областей, разграничительная линия со 2-й армией по реке Бикин. Народный комиссар обороны СССР маршал С.Будённый. Начальник Генеральеого штаба РККА командарм 1-го ранга Б. Шапошников.
  Блюхер под жёстким взглядом Мехлиса опускает голову.
  - Данный приказ уже передаётся по фототелеграфу.
  'Слово 'фототелеграф' уже вошло в состав 'героических'- выделено Семёном Михайловичем громкостью. Надеюсь и качество документа 'героическое' устройство обеспечит'.
  - Товарищ Будённый, Чаганов на проводе,- пользуюсь моментом, что все собравшиеся, кроме Блюхера, отходят к аппарату и наблюдают как на их глазах рождается документ.- вы помните, я послал вам записку о приборе оптической разведки 'Алмаз'?
  - Помню,- быстро отвечает он.- это которая на бомбовозе...
  'Хорошая память, о таких системах ему наверное много довелось бумаг прочесть... Выделяет он меня, хотя с другой стороны и прибор прорывной- тепловизор на самолёте в хорошем разрешении пишет тепловой профиль местности, над которой он пролетает на обычную киноплёнку'.
  - ...Так точно. Через месяц у нас намечены полигонные испытания 'Алмаза' на Софринском полигоне. Самолёт ДБ-3 и прибор уже готовы и находятся у меня в Подлипках. Прошу дать распоряжение совместить эти испытания с войсковыми и провести их здесь в Приморье в боевой обстановке.
  - Как же ты, Алексей, собираешься перегнать бомбовоз на Дальний Восток? Ты хоть знаешь сколько времени готовил Коккинаки свою 'Москву' для перелёта?
  - Товарищ маршал, я не предлагаю беспосадочный перелёт, пусть будет обычный с посадками по маршруту 'Аэрофлота' дня за три-четыре.
  - Не могу тебе ответить сейчас, мне надо с Головановым посоветоваться, но предложение хорошее. Молодец.
  - И ещё, я знаю, что здесь в Приморье где-то находится один из 'Подсолнухов'. Неплохо было бы его тоже проверить в боевой обстановке. Хотел бы с вашего позволения поучаствовать в этом.
  - Я тебе, Алексей, не командир, у своего начальства отпрашивайся, а со своей стороны дам распоряжение чтоб не препятствовали.

  Уссурийская область, г. Ворошилов.
  Штаб 1-й Армии, улица Чичерина 54.
  28 июля 1938 года, 12:00.

  'Новая метла', комкор Иосиф Апанасенко, отрывается от карты, проводит рукой по гладко выбритой голове и суровым взглядом обводит собравшихся, высших военных руководителей Приморья: дюжина комкоров, комдивов и флагманов (я со своим ромбом картины не портил) напряглась.
  - Нет узкоколейки на юг в сторону границы?- Карие глаза замкомфронта буравят фигуру немолодого комдива, мгновенно взмокшего от этих слов.- Как же вы собирались границу прикрывать?
  - От нас и от Владивостока к границе ведут две грунтовки...- Выдавливает из себя Кузьма Подлас, недавно назначенный командующим 1-й армии, и замолкает.
  - Разрешите мне?- Подаёт голос Яков Смушкевич, комкор, поправляя орден Ленина на груди и дождавшись кивка Апанасенко продолжает.- Я получил приказ передислоцировать авиацию фронта поближе к театру боевых действий, было намечено несколько несколько передовых заранее выбранных площадок для штурмовиков и истребителей: в Новокиевке и заимке Филипповского. Самолёты на месте, но снабжение организовать не удаётся. Из-за дождей дороги раскисли, также с площадками отсутствует телефонная связь.
  У Апанасенко над воротником гимнастёрки появилась красная полоса, которая, расширяясь, быстро поползла вверх окрашивая щёки, нос и лоб.
  - Дальний Восток-крепость?! Граница на замке?!- Глаза командующего ГВП налились кровью а губы беззвучно зашевелились.- От кого? От нас с вами?
  Собравшиеся втянули шею в плечи.
  - Товарищ Молев,- краска начала сходить с лица Апанасенко, с места поднялся высокий худощавый комбриг лет пятидесяти, военный инженер из Ленинграда, с которым мы ехали в одном вагоне на Дальний Восток.- делай что хочешь, но чтобы вот эта дорога до Краскино через три дня была в порядке, понял нет? А чтоб твои подчинённые не заскучали, проложишь рядом с грунтовкой узкоколейку, понял да? Короче, неделю на подготовку, месяц- на строительство...
  Молев, закусив губу, встревоженно смотрит на карту-километровку, что-то прикидывая в голове.
  - ... а ты,- командующий поворачивается к что-то записывающему Григоренко, сидящему не за столом для совещаний, а за приставным столиком.- первого сентября садишься на паровоз и дуешь в Краскино, оттуда мне звонишь. Еслм он не доедет, Молев, я не завидую твоей судьбе... Комдив хотел что-то возразить, но быстро передумал.
  - ... а список тех, кто виновен, что дорога не построена, имей в кармане.- Апанасенко делает эффектную паузу, вновь обводит нас взглядом.- Это твою судьбу не облегчит, но не так скучно будет там, куда я тебя загоню.
  - Но я смотрю человек ты сурьёзный,- продолжает заботливым тоном комкор.- поэтому вот тебе мой совет: всем кто участвует в строительстве нарежь участки и установи сроки. Что нужно для стройки, составь заявку и веди строгий контроль. У меня на столе каждый день должна быть сводка выполнения плана и отдельно- список не выполнивших план.
  - ... Теперь с лётчиками,- Апанасенко встаёт напротив Смушкевича, покачиваясь с каблука на носок и обратно.- у вас, товарищ комкор, Новокиевка кажется на берегу в бухте Экспедиции находится, да-нет? Я б на твоём месте не ждал пока Молев дорогу починит, а договорился бы с моряками. Подсобишь, товарищ Кузнецов, своему товарищу, да-нет?
  - Обязательно поможем, товарищ командующий,- с места встаёт Николай Кузнецов, флагман второго ранга, высокий статный красавец, недавно назначенный на Тихоокеанский флот.- тем более что одно наше судно уже готово туда к отплытию с грузом Чаганова.
  'Опоздал, Иосиф Родионович, я первый догадался попросить своего знакомого по Испании Кузнецова перебросить 'Подсолнух' в Краскино по морю'.
  - Вот видишь, товарищ Смушкевич, какая молодёжь у нас шустрая,- подмигнул мне Апанасенко правым, подвижным глазом, левый же продолжал смотреть в сторону.- и ты тоже не зевай, попороси у Чаганова радиостанций, вот и выйдешь из положения со связью, понял нет?
  - Сам хотел предложить, товарищ командующий,- подскакиваю со стула.- только вы меня опередили.
  'Не слишком по лизоблюдски прозвучало? Я правда хотел'.
  - ...Предлагаю разместить по одному взводу радиоразведки на площадках, про которые товарищ Смушкевич говорил. В отдельной роте их четыре штуки: один взвод оставить здесь в Ворошилове, а три где более всего нужны. Вот и товарищ комкор получит надёжную шифрованную радиосвязь с ародромами.
  - Одобряю, действуйте... сам лично проверь связь.- Апанасенко оборачивается снова к Подласу.- А мы вернёмся к нашим баранам...
  'Не похоже, что командующий цитирует средневековый французский фарс, скорее понимает фразу буквально'...

  Глава 2.

  Приморье, район аэродрома 'Новокиевский'.
  30 июля 1938 года, 11:00.

  - Снижаюсь, не видно ни хрена...- в переговорной трубке раздаётся грубый голос майора Рычагова, командира истребительного авиаполка, сидящего за штурвалом У-2.
  - В Краскино? Доставлю в лучшем виде,- Говорил он мне час назад на аэродроме близ Ворошилова, насмешливо улыбаясь и поглаживая орден Красного Знамени на своей груди.- мне самому туда с проверкой лететь. За час домчу.
  'Домчит,... типа сто километров по прямой, да за час... Это ж какая средняя скорость выходит? А-а, понятно, летим на У-2'.
  Легко, как акробат, едва коснувшись фюзеляжа лётчик взлетает в кабину, одним движением застёгивает молнию кожаной куртки, явно привезённой из Испании, живо поворячивается назад с лукавым выражением на лице. Техник поправляет на мне лямки парашюта, помогает разместить в ногах радиостанцию 'Северок', спрятанную в двух холщовых сумках (на стержневых лампах с фиксированными частотами, не тяжёлая, с батареей не больше шести кило), проводит краткий инструктаж по технике безопасности, мол вы, товарищ майор госбезопасности, крепче держитесь за сиденье и, довольный собой, спрыгнул с крыла.
  - Выключено?- Хором спрашивают у Рычагова техник и моторист, подходя к винту.
  - Выключено.- Отвечает он мгновенно посерьёзнев, те, упираясь, вместе начинают проворачивать лопасти по ходу. Послышались чавкающие звуки заливного насоса.
  - Винт на компрессию, поздний угол опережения, от винта!- Полетели команды. Мотор заработал сразу, лётчик убрал газ, техники прыснули в стороны. Самолёт плавно стронулся и, покачиваясь на кочках, резво побежал по полю. Через пару минут он остановился, мотор заработал на полных оборотах и пошёл на взлёт.
  Первая половина пути прошла довольно гладко: облачность высокая, под крылом неторопливо плывущего на высоте тысячи метров самолёта вьётся грунтовка, слева вдали- свинцовые воды Тихого океана.
  'Хорошо, душа поёт'.
  Но потом что-то пошло не так. За пять минут с моря на сушу вылез мохнатый туман, видимость упала до ста метров. Лётчик невозмутимо, твёрдой рукой продолжает вести воздушный корабль к цели.
  'Что это я забеспокоился, впереди за штурвалом сидит сам Рычагов- лётчик от бога. Мотор гудит ровно, запас высоты есть... но дай-ка включу рацию, прогрею на всякий случай'... Подключаю батарею, выпускаю потихоньку длинную проволочную антенну с тяжёлым наболдашником на конце и щёлкаю тумблером радиостанции, с которой не расстаюсь ни на минуту. Только с этим условием я был отпущен в Приморье- всегла быть на связи и... заранее предупреждать о всех своих перемещениях.
  'Вот с этим хуже, о своём полёте в Краскино я Кима не предупредил. Время для его ежедневного отчёта Москве ещё есть, было... Подумал что свяжусь с аэродрома по прилёте'. Застёгиваю шинель на все пуговицы, затягиваю ремешки лётных очков- стёкла быстро покрываются мелкой водяной пылью. На часах полдень- должны быть уже в районе аэродрома.
  - Антошка вызывает Подсолнух, Антошка вызывает Подсолнух. Приём.- В наушниках слышится громкий шум и треск.
  Каждую минуту вызываю РЛС, которая по идее уже должна была начать свою работу на Новокиевском аэродроме, что под Краскино. Краем глаза, привалившись к стенке кабины, смотрю вниз- не появится ли разрыв в сплошной облачности, окутавшей землю и самолёт.
  'Тишина... Точнее, сплошной шум'.
  Скручиваю потихоньку антенну, вставляю другой кварц и перехожу на запасную частоту на коротких волнах: шум в наушниках немного поутих, но РЛС попрежнему молчит.
  ''Северок'- не самолётная рация,... те, что скоро мы начнём выпускать по американской лицензии на радиозаводе Орджоникидзе, будут с частотной модуляцией в КВ и УКВ диапазонах. Там, конечно, уровень помех, создаваемых двигателем, будет намного ниже... Но всё равно, надо поговорить с мотористами, что могут сделать они со своей стороны'...
  Рычагов начинает делать плавные развороты 'блинчиком', плавно снижаясь, тоже видно понял, что мы где-то рядом с целью. Туман по мере снижения реже на становится, сдвигаю с уха один наушник и наклоняюсь к переговорной трубе..
  - Опущусь метров до ста,- разговаривает как бы сам с собой ас.- если видимости не будет то летим обратно.
  - Подсолнух ответьте Антошке, Подсолнух ответьте Антошке. Приём.
  - Я- Подсолнух, я- Подсолнух,- вдруг минут через пятнадцать сквозь завывания и карканье в эфире прорывается чей-то голос.- слышу вас, Антошка. Приём.
  - Нахожусь в воздухе где-то над вашим районом, как поняли меня? Приём.
  - Вас понял, вы в нашем районе, приём.
  - Сплошная облачность... если вы видите нас, то сориентируйте по месту. Как поняли? Приём.
  - Вас понял,...- в наушниках громко и отчетливо зазвучал голос майора Сергеева начальника РЛС.- переключаюсь на круговой обзор. Приём.
  И тут я понимаю, что последняя фраза майора прозвучала чисто, без помех. Мы проваливаемся вниз, сердце йокает. Лихорадочно срываю наушники и сквозь свист ветра слышу окончание фразы Рычагова, сказанной невозмутимым голосом: '... отрезало. Падаем'. Но ещё до того момента, как я понял смысл этих слов, самолёт вырывается из молочного марева на свет и в десятке метров под нами блеснула зеленоватая водная гладь и поросшие лесом сопки.
  'Рация'!
  Щёлкаю выключателем, не отделяя анодную батарею сую 'Северок' в сумку, второй- пустой накрываю радиостанцию сверху.
  - Держись!- Кричит Рычагов.
  Ещё успеваю ногами прижать сумку к спинке сидения лётчика, согнуться вперёд, насколько позволила шинель и ремни парашюта, и упереться руками во что-то впереди. Сильный сдвоенный удар самолёта о воду подбрасывает меня вверх, дальше- непередаваемое ощущение свободного полёта, земля и небо во время него несколько раз меняются местами, и неожиданно мягкое приземление на спину, которое всё же выбивает из груди весь воздух.
  На мгновение тёплая мутная, пахнущая болотом вода заливает глаза и рот, но тут же сильные руки поднимают меня наверх, а сила инерции всё тащит вперёд, но и она пасует перед сплошной стеной озёрного камыша. Ошупываю себя: руки-ноги целы, позвоночник гнётся, голова? Что с ней сделается- наверное уже привыкла к своему беспокойному хозяину...
  Освобождаюсь от парашюта, удобно устроившегося в подколенных ямках, и по дорожке, проложенной моим телом, заправив полы щинели за ремень, быстро, как мне кажется, двигаюсь к самолёту. Шаг, другой, третий... ноги вязнут в белесых вывороченных корнях камыша, руки обжигают колючие верхушки осоки. Двигатель самолёта наполовину зарылся в бурую тину, на винт намоталась зелёная борода, хвост- слегка приподнят.
  В кабине лётчика какое-то шевеление, хватаюсь за край кабины и на руках с усилием, едва не потеряв сапоги, с трудом вырываюсь из объятий трясины: она нехотя, с громким чавканьем, отпускает меня.
  - Паша, ты как?- Вглядываюсь в его мутные глаза. Лётные очки на шее, его глаза заливает кровь, струящаяся из под кожаного шлема, и он непослушными руками никак не может расстегнуть ремни парашюта.
  - Я- в порядке...- Хрипит он.
  - Хорошо, хорошо,- с моей помощью Рычагов оказывается на притопленном крыле, стоит держась руками за фюзеляж и мотает головой.- ты погоди минуту, я за рацией. Перевешиваюсь через стенку пассажирской кабины, руками нащупываю сумку, выпрямляюсь и вешаю её на плечо.
  - Аптечка, носимый аварийный запас есть?- Подхватаю за плечи, чуть не упавшего лётчика.
  - Нет... ракетница там. 'Я бы не вспомнил'.
  Едва успели отойти от самолёта на пять метров, как откуда-то сверху со стороны берега по самолёту ударил пулемёт, поначалу забурлила вода, затем полетели срезанные свинцом стебли и, наконец разлохматился перкаль, приподнятого хвостового оперения.
  'Подальше отсюда,... хрен нас кто здесь в этих зарослях найдёт... до берега метров пятьдесят, сплошь камыш и осока на многие километры... прорвёмся'.
  Заметно, что каждый шаг даётся лётчику с трудом, но он, тяжело дыша и сжав зубы, продолжает, держась за мой ремень, упорно переставлять ноги. Пулемётчик, расстреляв ленту, делает паузу и начинает обрабатывать окрестности нашего приземления, но мы уже в сотне шагов оттуда. Удовлетворённый видом размочаленного хвоста самолёта, японский пулемётчик прекращает огонь, останавиваемся и мы. Паша стаскивает с головы, тыльной стороно кисти проводит по лбу, размазывая кровь.
  - Погоди, дай посмотрю,- вешаю на шею сумку с рацией, споласкиваю руки в коричневой от взбаламученной нами грязи воде и отвожу наверх слипшиеся от крови волосы лётчика.- просто ссадина, ещё что-то болит?
  - Бок... ударился об ручку управления.- С трудом выдавливает из себя Рычагов, держась за левый бок.
  'Надеюсь ребро, а не разрыв селезёнки, в любом случае долго стоять он не сможет'.
  Стаскиваю шлем с головы и тут же надеваю его обратно: комары, мошки и слепни с высоким мерзким жужжанием бросаются в атаку.
  - Как думаешь, Паша, где мы? Я пока мы падали по сторонам не успел посмотреть...
  - Озеро Хасан,... западный берег...- шепчет лётчик, чувствуется, что каждое слово доставляет ему боль.- сели... у сопки Заозёрной.
  'Как же нас сюда занесло? Хотя от Краскино до сюда по прямой всего лишь пятнадцать километров'.
  Вытягиваю шею, силясь за зелёной стеной разглядеть сопку.
  - Не туда, Лёш, смотришь... у тебя за спиной,... а до другого берега Хасана отсюда километра два.
  Сегодня утром японцы крупными силами вновь захватили сопки Безымянная и Заозёрная, откуда пять дней назад были выбиты нашими. В направлении границы который день по раскисшим дорогам идут войска, по моим сведениям настуаление планируется начать через два дня.
  'Сумеем ли продержаться эти два дня? Будь я один, то утопив бы секретную рацию, тяжелючую генеральскую шинель и сапоги, в темноте белым лебедем переплыл бы эту мелководную лужу, говорят, что максимальная глубина здесь восемь метров. У берега совсем не глубоко, мне по... в общем, Паше по пояс будет. Но в сложившейся обстановке другого выхода, похоже, нет: придётся остановиться тут, принимать грязевые ванны, сдавать кровь летающим и плавающим кровососущим и загорать стоя, застегнувшись на все пуговицы и с гирей на шее'...
  Рычагов начинает потихоньку заваливаться назад.
  * * *
  - Доложите обстановку, товарищ Мошляк.
  Немолодой лейтенант-пограничник в забрызганной бурой грязью гимнастёрке и галифе, но на удивление чистых сапогах, попытался вскочить на ноги, но я его удержал. Через ча после нашей вынужденной посадки два рослых бойца, посланных Мошляком, отыскали нас с Рычаговым в камышёвых джунглях. Взвалив на спину лётчика и забрав у меня рацию в сумке, чьи ручки успели оставить на моей шее 'странгуляционную' борозду, пограничники по камышам, обходя открытый всем взорам участок песчаного с галькой пляжа, быстро вывели нас на небольшую сухую полянку, сплошь поросшую высокой в человеческий рост травой.
  В центре поляны на очищееном от растительности пятачке расположились трое бойцов во главе с лейтенантом, стены убежища переплетены травой наподобии плетня, сверху на срезанных прутках дубняка, который покрывает окрестные сопки, растянуты две плащ-палатки.
  'Хорошо устроились, в десяти метров мимо пройдёшь не заметишь'.
  Рычагова напоили водой и уложили на подстилку.
  - Обстановка такая, товарищ майор государственной безопасности,- суровеет его лицо.- сегодня ночью крупный отряд японских самураев вновь захватил сопки Безымянную, Заозёрную и высоту 62 и 8. Наши части героически сражались, но из-за того, что японцев было много больше вынуждены были отступить.
  - Так вы не с Заозёрной? Как здесь оказались?
  - Вчера ночью был послан командиром 118 стрелкового полка мойором Солёновым и комиссаром товарищем Бондаренко в разведку,- обстоятельно начал лейтенант.- во главе взвода разведки. Вы, говорят, товарищ Мошляк, местность хорошо знаете... А как не знать с 1934 года здесь на Хасане служу, каждый кустик знаю... Возьмите подразделение и отправляйтесь на правый фланг. Надо разведать дорогу, огневые точки противника. Под моим началом двадцать бойцов, есть два станковых пулемёта, гранаты...
  'А жизнь-то, налаживается'.
  - ... остальные в секретах,- поясняет Мошляк и неспеша продолжает.- ночь светлая была, лунная. По открытому месту идти нельзя- увидят. Мы свернули к озеру и зашагали прямо по воде, по прибрежным трясинам. Я хоть сапоги скинул, а в темноте не доглядел, как многие в сапогах по колено в грязи брели. Хорошо, тихо прошли самое узкое место- там до японских позиций не больше сотни метров. Помогло ещё. Что грохот боя стоял всю ночь. Утром послал дозоры: японцы начали укрепляться на вершинах сопок, вниз к озеру пока не идут: проволочные заграждения ставят, окопы роют, пулемётные точки всюду понатыкали. Вы разрешите, товарищ майор госбезопасности, отлучится? Секреты надо проверить, а то люди больше суток без сна, как бы как в фильме 'Чапаев' не вышло.
  - Ступайте, товарищ лейтенант.
  'Мне тоже есть чем заняться. Надеюсь, что радиостанция выдержала жёсткую посадку'.
  И тут до меня доходит, что продолжаю стоять в шинели, с которой крупными каплями стекает грязная вода. Снимаю её вместе с 'разгрузкой Вассермана', брезентовой жилеткой с множеством карманчиков разной величины, застегнутых на маленькие металлические пуговки. Пожилой лет тридцати старшина, хлопотавший возле Рычагова, увидев разгрузку одобрительно крякнул.
  'Чёрт'!
  Тяжёлый кирпич совмещённой анодно-накальной батареи оторвался от корпуса радиостанции, оставив на месте преступления несколько изломанных проводов, торчащих из нитяной оплётки, и сам получил приличную вмятину на боковой грани.
  Старшина так и замер, неотрывно следя за тем как из жилетки наружу стали появляться разные чудесные вещи: пузатый швейцарский складной нож с белым крестом на чёрной пластмассовой ручке, целлофановые пакетики с таблетками сухого спирта тоже, к сожалению, иностранного производства...
  'А почему? Уротропин Бутлеров получил ещё в прошлом веке, добавь немного парафина, вот тебе и сухой спирт- компактный мощный источник тепла. Не заинтересовало никого, чай не в пустыне живём, вокруг у нас всегда много дров'...
  Чиркаю зажигалкой 'Zippo' и ставлю паяльник на нагрев. Паяльником выступает медный цилиндр в форме крупнокалиберной пули с закруглённым концом. Лезвием с тупым концом отворачиваю винты, осторожно вытаскиваю из корпуса рации стальное шасси с лампами и прикрепленной к нему лицевой панелью. Мой намётанный и 'усиленный' взгляд сразу отмечает что механических повреждений электронных компонентов нет. Осторожно возвращаю шасси обратно в корпус.
  'Чтобы я делал в случае если хоть одна лампа разбилась? Рация совершенно не приспособлена для ремонта в полевых условиях'.
  - Фу-у-х...- облегченно выдыхаю и подношу к лицу обрывки проводов от клемм накала.
  Язык почувствовал неприятное пощипывание- с накалом тоже всё в порядке. Быстро прикасаюсь руками к анодным клеммам.
  'Напряжение имеется, но какое? Батарея 90-вольтовая, шестьдесят сухих элементов типа Лекланше, соединённых последовательно, но по крайней мере один из них поврежден- сквозь лопнувший цинковый корпус, как зубная паста из тюбика выступает серая деполяризационная масса вперемешку с зеленоватым желеобразным электролитом'.
  После получаса напряжённой работы: пайки лужёных медных проводов (перемычек на повреждённые сухие элементы анодной батареи), восстановления антенны, частью утерянной при пасадке, картина прояснилась: батарея сможет выдать напряжение не более шестидесяти вольт.
  'Стержневые лампы, конечно работают при пониженном напряжении, но не все и не всегда'.
  - Ну как, товарищ майор госбезопасности, будет связь?- Напряжённо смотрит на меня лейтенант Мошляк, вернувшийся в штабной шалаш.- Возвратились дозоры с севера и юга, японцы вышли там к самому берегу.
  - Будем пробовать!- Решительно поднимаюсь я с колен.- Товарищ лейтенант, нужна ваша помощь. Где тут поблизости самое высокое дерево? Надо антенну закрепить.
  * * *
  'В эфире на средних и коротких волнах работающих станций немного (в основном радиовещательные): инерция сознания, только вчера был отменён приказ прежнего руководства о запрете пользования радиостанциями из соображений секретности. Что удивляет, так это полная тишина на 'моих' частотах. Ни я, ни меня никто не слышит. Неужели до сих пор не хватились? Быть того не может, уже прошло часа три с момента последнего выхода на связь'.
  Напрягаю свой слух, но могу уловить лишь неразборчивый шорох на границе слышимости.
  'Упала чувствительность приёмника и выходная мощность передатчика? Без всякого сомнения, что-то предпринять'?
  'Сколько километров до Новокиевского? 12- 15'...
  Высота нашей и их атенны метров по пять... это даёт дальность около 18 километров по прямой. В режиме отражении от ионосферы, даже без учёта потерь на это- минимум 120 километров. Таким образом, не зная реальной выходной мощности передатчика и чувствительности приёмника, предпочтительнее иметь связь на прямой видимости. Но тут другая проблема- при прохождении радиоволны вдоль поверхности земли она испытывает дополнительное поглощение. Уже на расстоянии пяти километров между станциями надо учитывать кривизну земли, а учитывая длину волны моей станции (18 метров) и другие препятствия типа холмов и высоких деревьев.
  'Первое, что приходит на ум- это поднять высоту антенны над землёй'.
  - Товарищ лейтенант, не добивает сигнал,- щёлкаю тумблером 'Северка'.- надо бы забраться повыше по склону, хотя бы метров на двадцать, попробовать там.
  - Бобарыко,- лишь на секунду задумался Мошляк.- пулей к первому секрету, передай мой приказ сержанту Лукашенко: пройти вверх по тропе на сорок метров. Поможешь бойцам перенести пулемёт и сразу обратно. Выполнять. Васильев, на дерево сматывай антенну.
  * * *
  - Антошка, Антошка, ответьте Подсолнуху, приём.- Явственно, но очень тихо прозвучали в эфире долгожданные слова.
  - Я- Антошка.- Закричал я в микрофон, краем глаза вижу как лейтенант хватается за голову.- Как слышите меня, Подсолнух. Приём.
  Тридцать секунд проходят в томительном ожидании.
  - Антошка, Антошка, ответьте Подсолнуху, приём.- Продолжает монотонно бубнить мой корреспондент.
  'Не слышит меня'...
  Отключаю микрофон и хватаюсь за телеграфный ключ и передаю вызов открытым текстом.
  Почти сразу в наушниках зазвучала хорошо различимая морзянка- подтверждение приёма.
  Кратко сообщаю, что мы с Рычаговым соверили вынужденную посадку у сопки Заозёрная, находимся в расположении взвода разведки под командованием лейтенанта Мошляка...
  'А что скрывать, кто перехватит это сообщение, если даже на дальности, которая едва достигает 15 километров по прямой приходится работать на ключе'?
  Напоследок передаю координаты некоторых огневых, обнаруженных разведгруппой, ставлю подпись и переключаюсь на приём.
  'Опять молчание... Не факт, что радист с 'Подсолнуха' всё принял... Повторить'?
  Тут откуда-то сверху послышались громкие крики, затем винтовочный выстрел и, наконец, очередью ударил 'Максим'.
  - Васильев, спускайтесь с майором в лагерь,- в руках Мошляка тускло сверкнула воронёная сталь нагана.- ждёте меня там. Выполнять.
  Где-то совсем рядом, зацокали пули и нам на головы посыпались срезанные ветки дубняка. Выдёргиваю из разъёма антенну, отбрасываю провод в сторону поднимаю к груди рацию и кручу головой в поисках сумки. В этот момент сильный удар вырывает железный ящик из рук, который на излёте пребольно токает меня в живот. Не шевелясь, потрясённо гляжу под ноги: пуля пробила одну тонкую стальную стенку корпуса радиостанции, оставив на второй внушительную вмятину.
  - Тащ майор, бежим...- дёргает меня за плечо боец.- бросайте её!
  'Как же, бросай... за утерю техники особой секретности по головке... хм... не погладят'!
  Оторванная батарея летит под откос, железный ящик- в сумку, едва различимая козья тропа извивается по склону, ветки хлещут по лицу, мелкая каменная крошка плывёт по каблуками сапог. Вниз- не вверх, через три минуты мы с Васильевым врываемся в высокие заросли осоки, волнующейся под внезапно поднявшимся ветерком, и останавливаемся только в штабном шалаше, нас встречают стоящие старшина и Рычагов. Трое бойцов продолжают спать на песке, подлжив вещмешки под головы.
  - Подвинь накидку,- командует лётчик, не обращая на нас внимания, морщась и держась за бок.- мои подходят...
  Старшина убирает одну плащ-палатку с кольев, открывается небольшое участок синего неба... без единой тучки.
  'Повезло нам с туманом'...
  - ... вот-вот, слышишь? И15-бис, мои сорок восьмой ипэ и ещё, кажись, штурмовики. Вместе со свежим воздухом и шумом камыша и звуком недалёкого боя в штаб проникло явственное гудение авиационных моторов.
  - Ну сейчас мои ребята покажут япошкам!...- Совсем повеселел Рычагов. На небе появились чёрные точки самолётов, разделённые на две группы машин по двадцать в каждой: первая шла выше и южнее, вторая со снижением- прямо на нас.
  Через пару минут шум двигателей полностью заглушил все остальные звуки и невооружённым взглядом можно было легко разглядеть первую девятку атакующих бипланов с прямыми без 'чайки' верхними крыльями. Ещё через короткое время от самолёта ведущей тройки отлелились десяток маленьких точек, быстро устремившихся к земле. Повторяя действия командира бомбы сбросила вся девятка.
  - АО- десятые пошли... - Тоном комментатора начал Рычагов и вдруг заорал, неловко оседая на пол.- ложись!
  Через секунду по всей округе загрохотали небольшие взрывы, поднимая в воздух заряды воды и песка. Мириады смертоносных осколков и гальки принялись косить осоку и камыш, пронзительно засвистели над нашими головами. Один из бойцов, отдыхавших после дежурства, спросонья пытается вскочить на ноги, но сильная рука старшины удерживает его внизу. Сверху на нас проливается грязный ливень из бурой тины, белых кореньев и жёлтого песка, забивающий глаза, уши, нос. Во вдруг возникшей тишине с трудом разлепляю глаза и прямо перед собой вижу крупного чебака, бьющего хвостом по земле.
  - Никто не ранен?- Стою на четвереньках и трясу головой из стороны в сторону, как собака.
  - Нет, нет, в руку...- как глухие, громко отвечают бойцы, старшина бросается к последнему.
  Пошатываясь, поднимаюсь на ноги и поднимаю голову: истребители, выстроившись в большую карусель над плоской вершиной Заозёрный, по очереди срываются вниз в пикирование и поливают огнём своих пулемётов что-то внизу. Послышались хлопки японских зениток, но клубки разрывов видны значительно выше и в стороне. Бомбовый удар второй девятки И-15 пришёлся по склону сопки, метрах в сорока над нами, в сплошном зелёном лесном покрывале образовалась внушительная проплешина.
  - Товарищ старшина, вы тут заканчивайте,- тот умело и споро бинтует руку раненому.- и на второй секрет, а мы с Васильевым на первый... Им может быть помощь нужна, последние бомбы куда-то туда упали.
  * * *
  Как выяснилось, одна из бомб упала на тропу, разделявшую наш секрет и позицию, где залегла цепь японских солдат, прочёсывавшая склоны Заозёрной и напоровшаяся на наш огонь. Этот взрыв прекратил атаку японцев, убив и ранив нескольких нападавших, не причинил никакого вреда нам, но к тому моменту в строю осталось лишь двое красноармейцев из пяти: был убит Бобарыко и тяжело ранен сержант и легко- ещё один боец. Лейтенант Мошляк встал за пулемёт и короткими точными очередями сбил на время боевой пыл самураев, но те перегруппировались и, подбадривая себя криками 'банзай', бросились вниз на наши позиции.
  - Одного прямо... в десяти шагах снял,- тяжело дышит лейтенант, сам легко раненый в плечо, шагая рядом с плащ-палаткой, на которой мы с Васильевым несём потерявшего сознание Лукашенко.- он скатился по склону... мне прямо под ноги,... а у него на поясе фляжка на тонком ремешке... лёгкая из белого железа... в брезентовом чехле... дай, думаю, воды испью,... я, значит, колпачок отвернул, пробку вынул,... а она в нос шибает... водка там была ихняя, саки называется... Васильев вдруг заходится в нервном смехе и роняет свой конец плащ-палатки. Мошляк, деловито снимает фляжку, наливает в колпачок мутноватую жидкость и заставляет моего напарника сделать глоток.
  - ... такой вот значит он есть, этот 'самурайский дух',- вновь пускаемся в путь.- пьяные они в атаку идут... потому так громко кричат... храбрости им сс... водка добавляет. Уже почти в самом низу, на выходе из дубняка, оставив двоих бойцов с 'Максимом' на тропе делаем привал. Выглядываю из травы и смотрю на небо: не послышалось, горизонт чернеет от множества едва различимых на глаз точек.
  'Сколько же там самолётов? Сто... двести'? Через несколько минут, когда воздушная армада занимает половину небосклона и становятся видны очертания самолётов, картина проясняется: в первой и второй волнах- до сотни серебристых СБ, сверху и снизу их прикрывают десятки юрких истребителей, а замыкают строй полсотни огромных угловатых архаичных ТБ-3, призванных видимо, как слоны Ганнибала, сокрушить любую оборону противника.
  'Приплыли... сам видел сегодня на аэродроме в Ворошилове как оружейники при помощи лебёдок подвешивали к подкрыльевым бомбодержателям этих слонов трёхметровые сигары ФАБ-1000'...
  - П***ц.- Вторит моим мыслям кто-то сзади.
  'Как же так... ну, положим, И-15-ые были уже в воздухе, когда я передавал радиограмму, наверняка, все они были без раций, но на то, чтобы бомберам сообщить, времени же было предостаточно. Что с ними не так'?
  - Разговорчики!- Прикрикнул Мошляк.- Отдаю боевой приказ: всему личному составу укрыться в русле того ручья...
  Лейтенант неосторожно дёргает раненой рукой в направлении небольшой заросшей расщелины, сбегающей вниз с вершины сопки, лицо его мертвецки бледнеет.
  - Чаганов, на вас бойцы из лагеря, Васильев- первый секрет,...- полетели команды Мошляка.
  - А что, может и получиться... русло глубокое и узкое,... вьётся вниз по склону и впадает в Хасан неподалёку от нашего убежища,... воды по щиколотку, - стучат мысли по темечку в такт буханью моих сапог по каменистой тропинке.
  Не таясь, пролетаю с десяток метров по открытому месту до зарослей камыша и врываюсь в 'штаб' сквозь 'стену'.
  - Подъём! Все за мной! Старшина, поможешь майору! С собой взять только оружие и боеприпасы!- Противореча своему приказу, левой рукой хватаю 'разгрузку Вассермана', а правой продолжаю прижимать к груди искорёженную рацию.- Не отставать!
  * * *
  - Лейтенант госбезопасности Мальцева на проводе,- тонкие пальцы девушки, крепко сжимающие деревянную ручку телефонной трубки, белеют.- соедините с комкором Смушкевичем.
  - Товарищ Смушкевич в кабинете у командующего,- укоризненно отвечает его секретарь.- позвоните часа так через два, сейчас я могу только принять телефонограмму...
  - Послушай меня, капитан,- зашипела Оля, как змея.- я звоню по поручению Генерального комиссара госбезопасности товарища Берия. Если ты прямо сейчас не позовёшь комкора к аппарату, я тебя в лагерную пыль сотру...
  Стоящий рядом Ким невольно вздрогнул от разительной перемены, которая произошла за секунду в облике милой девушки.
  - Одну секундочку...- в голосе секретаря одновременно послышались раздражение и испуг.
  - Ну что?- Оля прикрывает трубку ладошкой, поворачивается к Киму, склонившемуся над 'Бебо'.
  - Товарищ Меркулов уже едет в Управление, будет на связи минут через десять.
  - Комкор Смушкевич на проводе...
  - Здравия желаю, товарищ Смушкевич,- глаза Кима лезут на лоб: это уже третья интонация и громкость, которыми окрашивается голос девушки за последнюю минуту, теперь это- голос коллеги, знающего себе цену.
  - ... Мальцева здесь. Мне из особого отдела доложили, что майор госбезопасности Чаганов вылетел с майором Рычаговым на самолёте У-2 с аэродрома Воздвиженка вылетел в Новокиевку, где должен был приземлиться в полдень. Что вам известно об этом? Где Чаганов, Рычагов, самолёт?
  - Ничего неизвестно,- замялся комкор.- да, я распорядился помочь, но...
  - Нашей службой около 13:00 перехвачена японская радиограмма,- в последних словах Оли зазвучали металлические нотки.- что советский двухместный самолёт с бортовым номером 29 был сбит зенитчиками, его обломки упали в озеро Хасан у подножия высоты 150. Это сопка Заозёрная, так?
  - Я сейчас уточню,- в трубке послышалось шуршание и едва различимые слова.- почему сразу не доложили?...
  - Вы что-то скрываете от органов, комкор?- Голос Оли снова вернулся к первой интонации.- Не советую, происшествие находятся на личном контроле товарища Берии.
  - Нет-нет, я ничего не скрываю, товарищ Мальцева,- голос Смушкевича дрогнул.- вот, в 12:30 Чаганов вышел на связь, доложил, что самолёт попал в туман и просил начальника ВНОС сориентировать их по месту, но связь быстро прервалась. Затем... в 13:40 получена радиограмма от Чаганова, что они с Рычаговым живы и находятся районе сопки Заозёрная, в подразделении лейтенанта Мошляка. Врут японцы, живы они! Правда в данный момент с трёх сторон охвачены вражескими войсками.
  - Немедленно вышлите туда самолёт- разведчик, гидросамолёт, истребители. Необходимо срочно эвакуировать товарища Чаганова!
  - Кхм, тут такое дело...- виновато добавляет комкор.- В 14:05, как только позволила погода, согласно приказа командующего начались бомбовые и артиллерийские удары по японским войскам...
  - И по Заозёрной тоже?- Повысила голос девушка.
  - Да, тоже.
  - Почему же вы не отменили удар?- Почти кричит она.
  - Мне не доложили... я был на совещании в кабинете у товарища Апанасенко...
  - Отменяйте сейчас, у вас же есть связь!
  - Хорошо, я только доложу командующему. Начальника шифровального отдела ко мне...- вторая часть фразы командующего авиацией прозвучала совсем тихо.
  - Зачем шифровка, просто открытым текстом отмените операцию!- Взрывается девушка.
  - Но я не в праве... это дело командующего Группой Войск... в открытую запрещено... и как я могу действовать через голову командиров авиаполков.
  - Делайте что хотите, но, если в результате вашей бомбардировки пострадает товарищ Чаганов, вас ждёт трибунал. Мой вам совет, действуйте быстро и ничего не бойтесь, товарищ Берия в эту минуту уже звонит наркому обороны.- Оля расстроенно кладёт трубку.
  - Товарищ Ким,- девушка уже на ногах.- доложите товарищу Меркулова, что я выезжаю на железнодорожный вокзал, надеюсь утром быть в Ворошилове.
  * * *
  - С-сука,- Смушкевич раздражённо бросает трубку ВЧ на рычаг.- советует она, знаешь куда засунь свои советы...
  - Что же делать, товарищ командующий?- Подаёт голос капитан, заботливо подставляя стул начальству.
  - Что делать, что делать? Выполнять указания... всяких б***ей...- Скрежещет зубами комкор.- Пиши приказ...
  - Но бомбовозы уже в воздухе,- секретарь растерянно смотрит на часы.- а радиосвязи с ними всё равно нет.
  - Дошло наконец,- криво усмехается Смушкевич.- передашь телефонограммы в Кневичи, Ново-Никольск и Шкотово. Всё чтоб было чин чином, время передачи, кто принял. Ой чует моё сердце, что эта мадам ещё много крови у нас выпьет, особенно если с её хахалем что-то случится...
  - Так может вам лучше, товарищ командующий,- вкрадчивым голосом продолжает секретарь.- поручить это дело Сорокину? Это ж в основном его подчинённые из 1-й Армии будут наносить бомбовые удары. Он всё равно в Кневичах прохлаждается...
  - Дело говоришь...- веселеет комкор.
  - ... просто так кратко и передать приказание,- воодушевляется капитан.- 'приостановить бомбовые удары по району сопки Заозёрная до особого распоряжения. Ответственным за доведение и исполнение данного распоряжения назначить комдива Сорокина'.
  * * *
  Ударная волна от близкого взрыва огромной бомбы вначале оттолкнула меня от стенки нашего убежища, к которую мы вжались в ожидании конца света, а через мгновение дважды сильно сверху хлопнула по ушам. День за секунду превратился в ночь, каменная пыль абразивом прошлась по открытым глазам, обожгла глотку и забила ноздри. Недолгое затишье и вдруг в полной темноте подо мной задрожала земля, это сверху по ней забарабанили, поднятые взрывом в воздух камни. Накрываю 'хрустальный сосуд' руками, сворачиваюсь в позу сидячего эмбриона: ноги прикрывают причинное место, на плечах- разгрузка Вассермана. С каждой секундой сила ударов каменного дождя неуклонно ослабевает, в наше убежище начинает проникать свет.
  - Кхм-кхм, есть кто живой?- Сбрасываю жилет и как собака отряхиваюсь.
  Прямо передо мной, на том месте, где сидел Рычагов- земляной холмик, из которого торчит его грязная пятка. Берусь за неё двумя руками и изо всех сил тяну на себя.
  'Застонал, дышит... значит, будет жить'.
  Перехожу к соседнему холмику, кто-то начинает мне помогать... русло пересохшего ручья начинает оживать, послышались хриплые команды лейтенанта, которые почти никто не исполняет, думаю, по причине массовой контузии- не слышат просто. Через четверть 'реанимационных' мероприятий обнаружилось, что в строю осталось десять человек, четверо бойцов, включая Бобарыко, погибли, остальные- легко и тяжело ранены. За это время справа и слева от нас в отдалении раздалось ещё несколько подобных по мощности взрывов.
  'Предположим, что скорость звука в скальных породах в десять раз выше, чем в воздухе, тогда выходит, что остальные 'царь-бомбы' взорвались примерно в километре от нас на севере и юге, то есть в районе 'бутылочных горлышек', где граница проходит буквально в сотне метров от берега озера'.
  - Товарищ Чаганов,- уставший лейтенант приваливается к отвесной земляной стенке, рядом с ним присаживается на корточки старшина.- пошептаться надо.
  'Пошептаться... как же, кричит как иерихонская труба'.
  Мошляк левой здоровой рукой лезет в сапог и достаёт аккуратно сложенную карту, старшина помогает ему её развернуть. Сажусь сам рядом и с удовольствием вытягиваю ноги.
  - Значица так,- указательный палец лейтенанта с чёрным ногтем заскользил бумаге.- мы сейчас находимся здесь. Основной задачей вверенного мне головного отряда первого батальона 118 стрелкового полка было скрытно пройти узкий участок границы, разведать обстановку и выслать проводников для обеспечения прохода усиленной роты нашего полка. Задумка была такая, чтоб в случае обострения обстановки усилить гарнизон на отбитой нами сопке Заозёрная. Но японские милитаристы опередили нас: под покровом ночи вновь захватили сопку и отрезали наш отряд от основных сил полка...
  - Товарищ майор, как же так?- Неподалёку от нас трое бойцов окружили Рычагова.- Почему ваши продолжают бить по своим? Вам же послали радио... Что теперь их родным мы скажем? Все обернулись на четыре трупа, лежащих в стороне.
  - Молчать!- В лесу загремел голос Мошляка.- Видите, ранетый он. Вам троим, я смотрю, больше всего повезло... Берите оружие и давайте наверх, шагов на двадцать разойдётесь... охранение организуйте. Японцы тоже могут скоро в себя прийти...
  Бойцы без пререканий сразу подхватили винтовки и, цепляясь за корни деревьев, стали карабкаться наверх по крутому склону. Из уголка глаза лётчика скользнула вниз по щеке коричневая слеза.
  - ... Короче,- грустно выдохнул лейтенант.- на текущий момент во вверенном мне подразделении половина бойцов неходячие, бросить их и прорываться к своим мы не можем...
  - Так и оставаться нам здеся нельзя,- покусывает ус старшина.- сами же говорите, очухаются японцы и снова полезут.
  - Это я так просто сказал...- морщится от боли Мошляк.- не до нас им скоро будет. Наступление скоро наше начнётся, аккурат после того, как бомбовозы назад к себе повернут...
  И действительно, в этот момент вновь раздалось гудение авиационных двигателей, сквозь рассеявшийся дым проклюнулось голубое небо и в нём несколько серебристых СБ, плывущих на восток.
  - ..., но, конечно, начеку нам всем быть нужно.
  'Я бы на этот счёт не был так уверен. Не дай бог прознают японцы, кто здесь и тогда точно не пожалеют сил и средств чтоб захватить меня в плен'.
  - Товарищ лейтенант, не мешало бы нам запасной план составить,...- лейтенант со старшиной удивлённо повернулись ко мне.
  - Что за план?
  - А такой, я- довольно хороший пловец-разрядник,- гордо расправляю плечи.- минут за тридцать это озерцо свободно переплыву, помощь вызову.
  - Заливаешь...- читаю по глазам у своих собеседников.
  - Я серьёзно,- хмурю брови.- в 25 метровом бассейне кролем 400 метров за четыре с половиной минут проплывал...
  'Стоп, что я несу? Это в семидесятых- норматив перворазрядника, а сейчас, по-моему,- как бы не мировой рекорд... Хотя мои слова протеста у слушателей не вызывают... не в теме они'.
  - Как бы, товарищ Чаганов, не вышло с вами как с Чапаем,- качает головой Мошляк.- японцы с вершины из пулемёта всё вокруг пристреляли... Видели что с вашим самолётом сделали?
  - Решето,- согласно кивает старшина.- а что, если, товарищ лейтенант, поплыть ночью? Хотя без напарника всё равно опасно... помочь-то случись что, некому. Мы тут все в нашем полку- степняки из Туркестана, плавать толком не могём... один Лукашенко из Белоруссии, сказывает у них там на море крабы да ботаны (креветки)... во-о, почище местных Дальневосточных... да только вот ноги ему перебило- не пловец он.
  - Поставят нас со старшиной к стенке если не убережём вас, товарищ Чаганов,- тяжело вздыхает лейтенант.- и правильно сделают...
  'Вполне вероятно'.
  - В общем так,- с трудом поднимается на ноги командир.- отряду подъём, перекатами по десять шагов по руслу выступаем к камышовому лагерю. Старшина, командуешь арьергардом. Мне выпала задача переносить неходячих раненых и их оружие, медленно со всеми предосторожностями минут за двадцать спустились к заросшему камышом устью ручья, где чуть не напоролись на японских солдат, вдруг загомонивших неподалёку. Сквозь жиденькую зелёную завесу с высоты своего роста я смог видеть двух вражеских пехотинцев: оба в тонкой серой обтягивающей форме, рыжих ботинках и касках в чехле. В одной руке они держали длинные с примкнутым штыком винтовки, а другой- растягивали мою шинель, изрешечённую осколками и политую кровью Рычагова.

   Глава 3.

  Район озера Хасан,
  Штаб 118-го стрелкового полка.
  31 июля 1938 года, 01:00.

  - Доложите обстановку, товарищ Базаров.- Апанасенко опирается на край стола, всю поверхность которого занимает большая карта, столешница заскрипела и накренилась.
  Сгрудившиеся вокруг карты командиры подхватили керосиновые лампы, стоящие по углам столешницы, по брезентовым сводам палатки заметались большеголовые тени. Командир 40-й стрелковой дивизий полковник лет сорока с орденом Красной Звезды подался вперёд и выдвинулся на свет из-за плеча Мехлиса, стоящего рядом командующим.
  - Вверенная мне дивизия,- резво начал полковник.- силами 118-го полка при поддержке 40-го отдельного танкового батальона сегодня в 17:00 вступила в огневой бой с японцев милитаристами.
  - Где 119-й и 120-й полки? Гаубичный полк?
  - На марше,- из тени на помощь Базарову пришёл начштаба, майор.- прибытие ожидается сегодня, начиная с 16:00.
  - ... Противник оказывает бешеное сопротивление...- продолжил командир дивизии.
  - Собаки бешеные их что ли покусали?- Недовольно прерывает его Апанасенко.- Ты мне на карте покажи.
  Базаров, начальник штаба дивизии, комполка и старший лейтенант танкист совместными усилиями, согнувшись над картой и забирая друг у друга резную деревянную указку, показывают армейскому начальству обстановку.
  - Что вам известно о группе Мошляка?- Мехлис берёт за рукав комполка Солёнова и отводит его от стола.
  - После того, как японцы отрезали его от основных сил полка ничего не известно. Состав группы: 20 штыков, два станковых пулемёта. Лейтенант Мошляк, опытный надёжный командир, коммунист.
  - Та-а-к... понятно,- выпрямляется Апанасенко, грозно постукивая указкой по ладони.- давай я тебе, полковник, своими словами расскажу, что ты тут натворил. Ты без разведки противника, без артподготовки, на участке шириной в сто пятьдесят шагов бросил в атаку в лоб двадцать танков и две роты бойцов. Десять танков застряли в болоте и их сейчас добивают японцы, остальные- не смогли преодолеть противотанковых заграждений и отошли назад. У пехоты- двадцать пять убитых, сорок раненых. Тоже вернулись на исходные и ещё у тебя боеприпасы на исходе. Правильно я говорю? Да-нет?
  Базаров молчит, опустив голову.
  - Товарищ командующий, товарищ армейский комиссар 1-го ранга,- из тени появляются лысая голова и петлицы бригадного комиссара.- мы выправим положение. Мы вызвали на соревнование 32-ю дивизию полковника Берзарина, мы вам торжественно клянёмся, что первыми водрузим красный флаг на вершине сопки Заозёрной!
  - Да итить... твою мать!- Апанасенко с силой стучит указкой по столу, пробивая дыру в карте, точно попав в злополучную вершину.
  Тёмная полоса появилась над воротом гимнастёрки комкора и, расширяясь, быстро поползла наверх захватывая всё его лицо. Все, включая Мехлиса, с опаской вжимают голову в плечи и завороженно смотрят на остриё указки. В палатке становится так тихо, что снаружи проникает многоголосый комариный писк.
  - Ну тогда слушай, чего я командовать буду...- с трудом справляется с гневом комкор.- война идёт, нет больше границы! Бить будешь вдоль берега реки Туманной, вот эту понтонную переправу разнесёшь на... понял нет? Ты сам ставишь задачи и даёшь цели своим пушкарям. Да пусть не скромничают, лупят на всю глубину докуда дотянуться смогут, хоть бы и на другой стороне реки, жэдэ станцию- в первую очередь. Чего сам не сможешь достать, обращайся к летунам, к Сорокину... я распорядился, чтоб твои заявки на бомбёжку исполнял вне очереди. Апанасенко переводит дух.
  - А Берзарин будет бить тебе навстречу. Вот когда вы встретитесь вот здесь, окружите японцев, тогда вместе и пойдёте на штурм Заозёрной, если к тому времени они лапки вверх не подымут, понял да? Дальше, свяжись с моим начальником оперативного отдела, он тебе данные сообщит о выявленных огневых точках противника, что твой лейтенант по радио передал. Сам тоже на жопе не сиди: разведка- вот что для тебя главное. Ещё одно... ровно в два ноль-ноль организуй огневой налёт на своём фронте из всех стволов, самолёт разведчик будет сверху летать фотографировать всё, понял нет?
  - Не было у Мошляка рации,- шепчет на ухо начштабу майор Солёнов.- да и не пойму я как разведчик будет ночью снимки делать? Темно ведь...
  Тот недовольно шикает на комполка.
  - Корпусное управление разворачивается в Краскино,- по тону Апанасенко стало понятно, что совещание заканчивается.- завтра в 16:00 жду вас там с предложениями по операции.
  - Товарищ командующий,- адъютант поспешно прикрывает за собой полог палатки.- есть связь с Москвой!
  У части собравшихся от удивления вытягиваются лица.
  * * *
  - Хорошо тут у тебя, капитан, прохладно,- Апанасенко с сожалением поднимается из удобного вращающегося кресла.- жалко, что твой ледник в дороге не работает, а то б нас с товарищем Мехлисом отсюда б пушкой не выбили, правильно я говорю? Благодарю за службу! Через полчаса выезжаем.
  Вагонная дверь прицепа передвижного 'Айфона' мягко поехала в сторону и в лицо военным пахнул тёплый липкий воздух. От штабной палатки отделились две фигуры в морской форме и поспешили навстречу, но путь им преграждают рослые бойцы комендантской роты.
  - Товарищ комкор, капитан 3-го ранга Горшков по-вашему приказанию прибыл ...- начал доклад высокий моряк, Апанасенко делает удивлённое лицо.
  - Вы от Кузнецова?- Перебивает его Мехлис.- Пропустите, это по моей просьбе они здесь, Иосиф Родионович... пройдёмте в палатку. Так прошу всех покинуть помещение... Ваня, проследи чтобы нам никто не помешал.
  В центре палатки у карты остаются четверо.
  - Представьте вашего спутника, товарищ Горшков.- Мехлис берёт в руки указку.
  - Старшина Пётр Бойченко, лучший пловец и вообще спортсмен в моей бригаде...
  - Постойте-постойте,- Апанасенко хлопает себе по щеке, убивая комара.- это не тот ли Бойченко, который чемпион страны по плаванию?
  - Это мой брат.- Расправляет плечи старшина.
  - ... его команда каждый год побеждает гонки на шлюпках, ворошиловский стрелок, комсомолец, не женат,- продолжает доклад капитан 3-го ранга,- согласно распоряжения начальника Политуправления Тихоокеанского флота, мною также отобраны двадцать лучших матросов с кораблей 7-ой бригады. Также по его приказу отобрал две небольшие плоскодонки типа 'Кавасаки' и вооружил их пулемётом 'Максим' на носу.
  Горшков замолкает, теперь уже все вопросительно смотрят на Мехлиса.
  - О том, что вы сейчас услышите, никто кроме нас четырёх узнать не должен,- карикатурно большеносый деформированный профиль армейского комиссара на брезентовом куполе палатки заколыхался под ударами дождевых капель.- даже ваше начальство, эти сведения совершенно секретны. Вчера в полдень в районе сопки Заозёрная потерпел крушения наш самолёт У-2, на борту которого находился майор госбезопасности Чаганов. Пилот и пассажир выжили и попали в расположение разведгруппы лейтенанта Мошляка, Чаганов позднее выходил на связь по радио и сообщил об этом, но сеанс неожиданно прервался. Есть подозрение, что японцы начали охоту за ним с целью взять в плен. Чаганов является носителем высших государственных секретов, поэтому его попадание в руки врага необходимо не допустить в любом случае. Не жалея ни своей, ни чужой жизни, вы, старшина, обязаны спасти товарища Чаганова. Как заместитель наркома обороны, приказываю: группе старшины Бойченко на двух рыбачьих судах сегодня ночью пересечь озеро Хасан, высадиться на берегу в районе сопки Заозёрная, произвести поиск и найти Чаганова. Доставить его на борт судна и вывезти на нашу сторону. По возможности, организовать эвакуацию всей группы Мошляка в количестве 20-ти человек. Товарищ Горшков организует связь с группой и обеспечение её всем необходимым. Повторяю: без самого Чаганова или без... его тела вам, старшина, лучше не возвращаться. Товарищ Апанасенко, обеспечьте запрет на полёты авиации на этим районом.
  * * *
  'Что за чёрт? Скоро уже светать будет, а ДБ-3, звук двигателей которого третий час доносится с неба, как будто нарочно обходит наше новое убежище стороной'.
   Вчера, счастливо избежав встречи с японским патрулём, мы, стараясь не шуметь, поднялись метров на двадцать метров вверх по склону по дну ручья и свернули в его старое русло, ещё больше заросшее травой и кустарником.
  - Вмиг нас найдут,- перевёл дух Мошляк на развилке, глядя на глубокие следы на влажном песке, оставленные отрядом,- одна надежда на ливень...
   И через час, как по заказу, разверзлись хляби небесные, едва мы успели разбить новый лагерь: неплохо расположились, на склоне, в углублении, образованном корнями упавшего под откос, дерева. Даже перекусить не успели, хотя в общем-то особо и нечем было... большая часть съестного осталась в вещмешках в старом лагере, где сейчас хозяйничают японцы. За какие-то минуты высохшее русло ручья превратилось в бурную горную реку, сметающую всё на своём пути, увлекающую за собой крупные камни и валуны.
  Скрепя сердце, ввиду нехватки оставшихся в строю бойцов, Мошляк был вынужден поставить меня на 'собачью вахту' в нижний секрет вторым номером к пулемётчику Аниськину. Молодой обстоятельный боец грамотно выбрал позицию на пригорке: в сектор обстрела его 'Максима' попала большая часть, ставшего мне почти родным, галечного пляжа, сильно пострадавшего от мини-Хиросимы.
  'Клюёт носом 'деревенский детектив'... Ничего, пусть подремлет немного, так даже лучше... его постоянное кряхтение и нервные почёсывания прекратились наконец и стали слышны далёкие звуки'.
  Плоский фонарь идёт в карман галифе, инфракрасный фильтр от него заворачиваю в фетровый футляр и кладу в нагрудный карман- звук моторов бомбера, гулкие выстрелы и разрывы растаяли вдали.
  'Не вышло подать знак... И что Мошляк упирается? Всё равно другого выхода из создавшейся ситуации, чем отправить меня вплавь за подмогой,- нет. Лукашенко совсем плох, а из лекарств в 'жилетке'- один аспирин... нет еды, мало боеприпасов. Ударить кулаком по столу? Не прокатит... устав бойцы знают на зубок'.
  Со стороны воды слышится едва различимый стук мотора, но вскоре вновь наступает тишина.
  'Интересно, Оля уже здесь? Вполне вероятно, что уже ставит на уши местное начальство. Провожая сюда, давала разные советы по выживанию, а под конец незаметно меня перекрестила... Ким, кажется, заметил, но виду не подал'.
  С громким шипением в небо со стороны сопки взмывает осветительная ракета, освещая жёлтым светом всё вокруг, в том числе две деревянные посудины с пулемётами на носу метрах в трёхстах от берега. Они бесшумно по инерции, как "летучие голландцы", скользят к берегу. Толкаю в бок Аниськина и командую: 'Подъём'!
  В то же мгновение с горы по воде ударил японский пулемёт.
  - Вон он там, наверху!- Тычу рукой в сторону огневой точки врага, Аниськин крутит ствол, но он упирается в пригорок в трёх метрах от нас.
  - Давай, разом взяли!- Вскакивает на ноги пулемётчик. Вместе с двух сторон берёмся за колёса, зарывшиеся в тяжёлый грунт, рывком поднимаем пулемёт и, скользя в грязи, тащим его наверх. Со стороны озера раздаются ответные очереди, ракета гаснет и наступает полная темнота.
  - Где? Где? Не вижу...- крутит головой пулемётчик.
  Глаза, привыкшие к темноте, снова слепит жёлтая ракета, взлетевшая с плоской вершины сопки.
  'Сам не вижу...- замелькали в голове обрывки мыслей, разгоняемые адреналином,- как их разглядишь в этих зарослях,... а наши- как на ладони, не спрячешь большие лодки в камышах... Сколько от них до японцев? С полкилометра? Даже поменьше... Как нарочно поджидали. Ловушка?... Перебьют всех как в тире'...
  Нос первой лодки утыкается в заросли камыша в десятке метров от остова У-2 к очередям пулемёта добавились винтовочные хлопки. Вода между лодками вспухает от десятков фонтанов, деревянная рубка брызнула битым стеклом и крупными щепками.
  - Полундра!- Через низкий борт в воду посыпались люди в чёрных бушлатах, пулемёт на носу замолк.
  Мотор, идущей следом лодки, громко затарахтел, она резко тормозит, останавливается в паре метров от зарослей и начинает медленно сдавать назад, при этом её пулемётчик продолжает палить в белый свет как в копеечку.
  - Не вижу...- трясёт головой Аниськин.
  - Какая разница, бей на звук, жги самураев!
  Громкий глухой звук застучавшего 'Максима' закладывает уши ватой, брезентовая патронная лента рвётся из рук, огненная корона у дульного среза пулемёта подсвечивает дьявольским светом безумный профиль 'детектива' с вылезшими из орбит глазами и ощерившимся ртом. Двести пятьдесят патронов на ленте пропадают в ненасытном чреве пулемёта меньше, чем за минуту и вот я уже скольжу на заднице вниз по мокрой траве за вторым коробом.
  'Последний, больше нет'.
  У японцев, судя по звуку, недостатка в боеприпасах нет- к первому ручнику присоединяются ещё два с вершины сопки. Подхватываю свою длинную винтовку и- в обратный путь.
  'Точно ждали их,... шинель!...- вдруг, как молния, пронизывает меня догадка,- сложили два и два... поняли что подстрелили крупную птицу... быть может даже фамилию мою сумели прочитать на подкладке... если так, то просчитали, что наши наверняка пошлют помощь... с другой стороны, должны были и на наш поиск выставить крупные силы... не успели до темноты, да и дождь мог помешать... тогда жди облавы с рассветом'...
  - За смертью посылать...- бурчит себе под нос Аниськин.
  'Да сколько меня не было то, минуту?... А как всё изменилось вокруг'. Предрассветная прохлада с гор достигла озера, сгущая невидимую дымку водяного пара, клубящегося над тёплой водой, в молоко непроницаемого для осветительной ракеты тумана.
  'Как не повезло морякам! Всего бы десяток минут повременили и высадились бы по-тихому, а так постреляли всех как уток... понятно, что торопились, хотели успеть до рассвета'. Дальний берег озера окрашивается лёгким розовым цветом, как на акварели: чем ближе к зрителю, тем темнее тон. Японцы прекращают огонь, лишь изредка вновь возникшую тишину разрывает короткая беспокоящая очередь.
  - Что тут у вас?- Близкий знакомый шёпот сзади застаёт нас с первым номером врасплох.
  - Тут такое было, тащ старшина...- начинает многословно докладывать Аниськин. 'А может и не всех постреляли... остался кто-то в зарослях... в помощи нуждается'.
   - Значица так,- после небольшого раздумья заключает старшина,- командир считает, что японцы утром начнут нас искать. Здесь на сопке мы долго не продержимся, поэтому пока есть время будем отступать в камыши. Думаю, если из морячков кто в живых остался, тоже там будет прятаться. Отсюда приказ- выдвигаемся в лагерь.
  Напарник, ещё не отошедший от горячки боя, порывисто вскакивает на ноги, левой рукой хлопает по прицельной планке, правой- берётся за ленту... Неожиданно тёплая волна накрывает меня сверху, липкой пахучей гущей брызжет в лицо, растекается по груди, наваливается всей тяжестью, опрокидывает на спину и только после этого по ушам бьёт сухой треск пулемётной очереди.
  - Майор, ты жив?- сильные руки тянут с меня тело Аниськина, голова которого безвольно мотнулась на шее, открывая обезображенное выходным отверстием пули лицо.
  - Я в порядке...- и тут же острый желудочный спазм выворачивает меня на изнанку.
  - Прямо в затылок, не почувствовал ничего...- шепчет старшина, а сам уже колдует над пулемётом и не глядя суёт мне свою фляжку.- ты на вот, выпей чуть.
  Успеваю сделать два больших глотка прежде, чем спирт перехватывает дыхание и обжигает горло.
  - Давай, берись за ноги, спрячем его в расщелине.
  - Нет, старшина, погоди,- расстегнув пуговицы на вороте и манжетах гимнастёрки, стягиваю её с себя через голову.- снимай с него...
  - Это правильно, товарищ Чаганов,- мгновенно схватывает мою мысль старшина,- это чтоб самураи подумали, что убили вас, хорошо придумали... и документы оставляете? Тоже верно, не узнать теперь Аниськина по фотографии.
  'Кроме партбилета, у него нынче особая цена'.
  * * *
  - Лейтенант госбезопасности Мальцева,- кричит Оля, стараясь заглушить работающий неподалёку электрогенератор, быстро проводит перед глазами адъютанта заместителя наркома обороны своим служебным удостоверением и прячет его в нагрудный карман гимнастёрки,- товарищ Мехлис ждёт меня.
  - Да-да, конечно,- кадык молодого полковника дёргается вверх, карие глаза мутнеют от гипнотического блеска ордена Ленина на груди девушки,- только там сейчас...
  Оля решительно поднимает полог палатки и проскальзывает под ним внутрь, в нос ударяет сильный запах карболки. На хирургическом столе, ярко освещённом электрическим светом, лежит тело, укрытое с головой серой простынёй. Девушка, не обращая внимания ни на стоящего у стола человека в белом халате и маске, ни на группу военных, переступающих с ноги на ногу чуть поодаль, стремительным неслышным шагом приближается к телу и без колебаний откидывает простыню, все находящиеся в операционной, кроме неё и врача, дёргаются и отводят глаза в сторону.
  - Это не Чаганов.- облегчённо выдыхает она.
  - Как не Чаганов?- загремел на всю палатку голос Мехлиса.- А кто же тогда? Старшина!
  Все поворачиваются к невысокому широкоплечему моряку, стоящему у выхода, человек в белом халате с тревогой вглядывается в бледное лицо девушки.
  - Как же так,- растерянно разводит руками Бойченко,- а обмундирование,... а удостоверение, что было при нём? Мы же тело это у японцев отбили, тех, что несли его, значит, в ножи по-тихому взяли, остальные ничего и не заметили...
  - Не он это, у Чаганова вот здесь над ухом след остался от пули, от которой он товарища Кирова заслонял...
  - Выходит, старшина, провели вас японцы?...- чёрные брови Мехлиса встретились у переносицы, подбородок Бойченко падает вниз, упираясь в грудь.- Я сразу почуял неладное, мандат есть, а партбилета нет.
  - Вполне может статься, что и не японцы,- приходит на помощь моряку Оля.- а сам Чаганов... да-да, хотел их с толку сбить... представить дело так, что убит он.
  - Зачем это ему? Непонятно...- подаёт голос высокий капитан 3-го ранга, продолжая смотреть в сторону.
  - Наши разведчики сумели подключиться к вражеской телефонной линии,- девушка быстрым движением накрывает труп простынёй.- и подслушали разговор, в котором командир полуроты Танака докладывает в штаб, что неподалёку от упавшего самолёта японцы нашли шинель 'русского генерала'. Сумели буквы разобрать на подкладке, но прочесть фамилию правильно не смогли: Чанг-Кан у них вышло.
  - Считаете, товарищ лейтенант госбезопасности, ждали самураи нас? - старшина вопросительно смотрит на Олю.- Мне тоже так показалось.
  - Может быть,- согласно кивает она,- но главное в том, что Чаганов- жив и нам надо поторопиться. Судя по всему, за группой Мошляка идёт охота, раз уж у них появились убитые.
  - Да я хоть сейчас, был бы приказ...- Бойченко переводит взгляд с Горшкова на Мехлиса и обратно.
  - Мне надо идти...- в голосе девушки появились металлические нотки.- никто не знает Чаганова лучше меня.
  - Я- категорически против, товарищ армейский комиссар 1-го ранга,- взрывается от возмущения Горшков,- в подобной операции могут принимать участие только подготовленные краснофлотцы, владеющие рукопашным боем, отличные стрелки и пловцы! Я не сомневаюсь в личной смелости товарища лейтенанта госбезопасности, но её же придётся всё время охранять, а это- отвлечение от основной задачи.
   - Действительно,- Мехлис с сомнением смерил Олю взглядом,- направлять вас во вражеский тыл, товарищ Мальцева, будет опрометчиво...
  - Моя боевая подготовка, товарищ Горшков,- поджимает губы девушка,- ни в чём не уступает вашим морякам, желаете проверить?
  - Можно и проверить,- зло сжимает кулаки Бойченко, рукава тёмно-синей фланелевки взбухают под напором напрягшихся бицепсов,- драться с девушками я, конечно, не буду, но своё мастерство в плавании и стрельбе вам предъявить придётся.
  - Принимается,- глаза Оли сузились,- но уж раз вы, старшина, меня вызываете, то я выбираю оружие. Из нагана, с тридцати пяти шагов, стоя, грудная мишень, семь патронов, по секунде на выстрел, идёт?
  - Идёт,- голос старшина теряет кураж,- тут на заставе стрельбище есть в лощине.
  - А за ним озерцо небольшое,- подхватывает девушка,- до того берега и обратно метров триста, даже не устанем...
  Голова доктора в марлевой маске, следящего за словесной дуэлью, мотается из стороны в сторону, как у зрителя на теннисном корте.
  - Разрешите, товарищ армейский комиссар 1-го ранга?- Оля смиренно опускает глаза.
  - А давайте, прямо сейчас, надо торопиться.
  * * *
  - Огонь!- Мехлис, стоящий за спиной соперников, зачем-то машет рукой. Бойченко, повернувшись правым боком к цели, первым хватает свой револьвер с подставки, привычным движением поднимает правую руку вверх, сгибает её в локте и начинает опускать её к точке прицела. Оля стоит к цели лицом, левая руку повисла вдоль тела, правая- с наганом, по кратчайшей прямой летит к линии прицеливания и, достигнув её, без паузы жмёт на спусковой крючок.
  К моменту, когда все семь пуль, выпущенных из револьвера девушки, уже ушли в сторону мишени, раздался первый выстрел старшины. Все болельщики, откуда-то прознавшие о соревновании, в основном военнослужащие армейского госпиталя из Ворошилова и командированные доктора из Москвы, вне зависимости от половой принадлежности, восхищённо загудели. Бойченко, сжав зубы, в своём темпе заканчивает упражнение.
  - Оружие к осмотру!- командует Горшков и через пару секунд,- Смена, к мишеням бегом марш!
  По этой команде люди в белых халатах и без них, обгоняя соперников, ломанулись к мишеням.
  - Динамо- 64, ЦДКА-62!- Послышался вскоре чей-то насмешливый девичий голос. Красный, как рак, Бойченко растерянно переводит взгляд со своей мишени на мишень соперницы, на Олиных плечах повисают медсёстры, поедая её восторженными глазами.
  - Отличная стрельба! Товарищ Мальцева, нет слов, никогда такого не видел,- подошедший Мехлис с удивлением разглядывает семь отверстий от пуль (шесть- через равные промежутки по кругу девяти очковой зоны и одно в самом центре мишени),- так что, старшина, будем проверять как товарищ лейтенант плавает или на слово поверим?
  - Да не знаю...- неуверенно начинает моряк.
  - Дрейфишь!- хором закричала женская половина болельщиков.
  - Кто-я?- Бойченко одним движением за длинный ворот срывает фланелевку, под тельняшкой заиграли его мощные грудные мышцы и насмешливо смотрит на девушек.- Не дождётесь!
  - Загородите меня!- по Олиной команде за секунду её окружает импровизированный редут из плотно сомкнутых тел медицинских работниц.
  Из-за крепостной стены слышится клацанье замков чемоданчика, мелькают снятая зелёная гимнастёрка, поднятые вверх белые девичьи руки. Мужские шеи по-гусиному вытягиваются, вызывая недовольный ропот женской половины.
  - Готово!- Сквозь распавшийся строй вперёд выступает босая Оля, облитая тонким тёмно-синим спортивным трико с буквой 'Д' на груди.- Старшина, ты ботинки сними, неудобно плыть. В наступившей тишине, подсвеченная клонящимся к горизонту солнцем, девушка спускается с невысокого песчаного берега, подходит к деревянным мосткам, вступает на них и оборачивается к публике, ничуть не удивляясь изумлённым взглядам, в равной степени принадлежащим представителям обоих полов.
  - Товарищ армейский комиссар 1-го ранга, командуйте старт.- хмурится она.
  - Старт.- Послушно повторяет последнее слово Мехлис.
  - Ну?- Оля поворачивается к Бойченко, застывшему на месте. Под её недовольным взглядом старшина срывается с места и, как танк, врезается в воду, скрываясь из виду в поднятой им туче брызг. Девушка незаметно толкается от помоста, на мгновение зависает в воздухе и почти без всплеска и шума скрывается в зеленоватой озёрной воде.
  - Да где ж она?- Заволновались через полминуты медички, тревожно вглядываясь вдаль и закрываясь от солнца ладошкой.
  На изумрудной глади, подкрашенной кое-где по берегам кувшинками и нависающими над ними розовыми цветами лотоса, видны лишь размашистые саженки старшины, успевшего проплыть уже четверть расстояния до противоположного берега.
  - Вон она!- радостно кричит, начавший уже тревожиться, Горшков, его голос тонет в торжествующем рёве болельщиков,- что творит девка!...
  Голова Оли неожиданно появляется на поверхности воды метрах в пяти впереди Бойченко и начинает энергично работать руками.
  - ... Настоящая пловчиха... скользит на водой... смотри как поворот сделала... под водой!- бормочет себе под нос капитан 3-го ранга,- давай, давай, девочка... жми!
  На последней стометровке девушка заметно сдаёт и Бойченко финиширует первым, обогнав соперницу на два корпуса. Тяжело дыша, он с трудом выходит на берег, прячась за ним из воды спиной вперёд появляется Оля- спортивный костюм облепил её тело, как на конкурсе 'мисс мокрая майка'... Ей на выручку бросаются счастливые медсёстры, срывая с себя на ходу белые халаты.
  - Кх-кхм,- Мехлис смущённо отводит глаза,- приводите себя в порядок... через десять минут жду соперников в штабе, пойдёмте товарищ Горшков.
  * * *
  Из небольшой лощины в полусотне метров от нашей стоянки рощице вновь зазвучали громкие гортанные выкрики японских офицеров, собирающих солдат.
  - Не отстанут они от нас,- бледный лейтенант привалился к скату небольшой воронки, вырытой взрывом 10-килограммовой авиабомбы во влажном грунте,- непременно живьём вас, товарищ Чаганов, хотят взять. Заметили, что в последнюю атаку японцы шли с лопатками в руках? Им стрелять запретили.
  'Заметил... да и у нас уже патроны на исходе'.
  Пулемётные ленты расстреляли ещё в полдень, пришлось оставить 'Максимы' в зарослях на берегу, выбросив затворы в воду, винтовочных патронов в россыпь- по десятку на каждую из двух оставшихся мосинок. За день наш отряд сократился до четырёх человек: двое Мошляк и Рычагов- ранены, но остаются в строю м мы со старшиной, основной ударной силой. Главные потери отряд понёс утром, когда японцы, забросав гранатами второй наш секрет внезапно ворвались в основной лагерь, взяв в плен наших раненых. Пятеро бойцов во главе с лейтенантом и Рычагов, пользуясь туманом, сумели прорваться через японский заслон к берегу озера. Там в камышах мы со старшиной с ними и встретились, отчаявшись найти кого-нибудь в живых из морского десанта.
  Когда рассвело, японцы принялись обстреливать прибрежные заросли из пулемётов, забрасывать минами с вершины сопки. Командир, оценив создавшуюся обстановку, решил вести отряд на север, на соединение с нашими частями в районе сопки Безымянной, откуда доносилась громкая канонада. За четыре часа, преодолевая лесные завалы, глубокие лощины и обходя топкие заливчики, удалось пройти метров пятьсот, подняться на пригорок, где мы и были окружены с трёх сторон японской пехотой. Приняли бой, понесли потери и израсходовали почти все боеприпасы.
  'Ну вот и всё...- ласково поглаживаю бакелитовые накладки рукояти нагана,- очередная жизнь подходит к концу... крайняя- была особенно яркой и цельной... много ещё чего полезного мог бы сделать Алексей Чаганов, если бы не... трагическая случайность?... Да-а, скорее всего так и есть. Была, конечно, возможность переплыть эту лужу в одиночку... бросив ребят... типа, мигом смотаюсь за помощью,... но как-то это сильно на бегство с поля боя смахивает... хотя, допускаю, что никто бы и слова не сказал... Не-ет, сам не смогу потом людям в глаза смотреть'.
  - Старшина,- хрипит Рычагов, поглаживая бок,- дай гранату, я в плен не хочу.
  - А вы, товарищ майор, умеете с ней обращаться?- проводит он рукой по мокрому лбу, размазывая грязь.
  - Нет, ты мне расскажи.
  Старшина подсаживается рядом с лётчиком и вытаскивает из подсумка зелёную гранату с ребристой рубашкой.
  - РГД-33,- заученным тоном, как на занятиях, начинает он,- осколочная наступательно- оборонительная граната...
  '... Знания из будущего- вещь безусловно полезная, но не абсолютная. Чтобы превратить их в новое оружие, боевую технику, боеприпасы и снаряжение, необходим труд сотен тысяч учёных, инженеров и рабочих. Один в поле не воин. К тому же ещё не факт, что моё вмешательство в ход истории пойдёт на пользу стране: а ну как в решающий момент не разоблачённые в 37-ом предатели ударят в спину? Или средств у страны (которые по моему требованию направлены на радиопромышленность) не хватит на производство пушек, патронов или взрывчатки, на обучение войск. Легко представить себе картину, когда полуграмотный командир запрещает включать рацию, чтобы не навести на штаб бомбардировщики врага. Да даже и представлять не надо: именно так поступали они здесь в Приморье, пока, вступивший в командование, Апанасенко ни издал приказ о борьбе с 'радиобоязнью'. А может случиться ещё более худшее: знания попадут к врагам, которые быстрее смогут пустить их в дело против нас... А что если смерть в грядущем бою- единственная для меня возможность сделать что-то действительно нужное и достойное'?
  - Вот так поворачиваете чеку на рукоятке, товарищ майор, видите красненький значок появился на рукоятке? Всё, граната готова к бою: теперь, когда вы замахнётесь для броска, ударник, значит, накалывает капсюль запала и остаётся четыре секунды до взрыва...
  'Две гранаты, две винтовки, два нагана... не рано ли я начал умирать? Ну хорошо, обложили они с фронта и тыла, отрезали от берега, но вверх-то по склону путь сто процентов свободен! Даром что, в конце его окопавшиеся на вершине самураи... Ничего, нам бы хоть ещё пару часов продержаться, а дальше уже начнёт смеркаться'.
  - Ты давай покороче, времени мало...
  - Эй, хлопцы,- вдруг в тишине раздался низкий зычный голос,- к вам обращается атаман Семёнов, слыхали о таком?
  Рука лейтенанта тянется к кобуре.
  - Тихо, все,- грозно шепчу зашевелившимся было соратникам и уже во всю глотку,- ну слыхали и чо?
  'Атаман Семёнов,- в голове возникает ориентировка, которую дала мне прочесть Оля перед отъездом в Ворошилов,- что там было в конце? ... С 1932 года в Маньчжоу-Го, с 1934- в Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурии (БРЭМ), по сути японском центре подготовки разведывательно-диверсионных групп из числа белоэмигрантов для заброски на территорию СССР. Встречался с главой японской мисси в Харбине генералом Андо'.
  - А то,- срывается атаман на грозный тон, но тут же берёт себя в руки, продолжая вкрадчивым голосом,- что я от лица маньчжурского командования предлагаю вам сдаться. Хватит лить православную кровь. Гарантирую жизнь и свободу всем, кроме комиссаров...
  - Значит так,- быстро перемещаюсь к Рычагову и призывно машу рукой Мошляку,- как старший по званию, временно принимаю командование на себя. Лейтенант и майор ползком вот по этой ложбинке скрытно поднимаются наверх с собой у вас только по пистолету, мы со старшиной остаёмся на месте. Я начинаю переговоры с Семёновым, чтобы дать вам время на подъём. Затем по моей команде мы бросаем по гранате и догоняем вас. Всё, выполнять.
  Старшина вновь ставит гранату на предохранитель и протягивает её мне.
  - А не врёшь?- перекладываю наган в карман и беру в руку гранату,- много чего про тебя рассказывали.
  - Больше верь комиссарским байкам, атаман Семёнов простых подневольных солдат не трогает. Так есть среди вас комиссары, аль нет?
  - А если правду баешь, атаман, то приведи кого-нить из наших, что в лагере захватил, пусть они подтвердят.
  С минуту из лощины не было слышно ни звука.
  - Послал за вашими... Слышь, солдат, ты зря время тянешь... не вырваться вам отсюда. Выдавай своих краснопузых и лети на свободу белым лебедем. Напрягаю зрение, чтобы разглядеть склон сопки в направлении, куда уползли Мошляк с Рычаговым, ни одна веточка не колышется.
  - Старшина, давай потихоньку за нашими...- шепчу напарнику.
  - А нету у нас здеся партийных...- я ложусь на землю делаю руки рупором, направляя голос в сторону озера,- вышли все, последний, лейтенант, в болоте утоп, я тут за старшего- красноармеец Аниськин.
  - Брешешь, Аниськин,- голос Семёнова снова становится жёстким,- ещё двое должно остаться: лётчик-майор и комбриг, что на аэроплане летели.
  'Не понял, они что труп не нашли'?
  - Собака брешет...- добавляю драматизма в голос,- комбрига того нынче ночью убило, мы с ним в секрете были, так ему пуля всю черепушку разнесла, там его и оставил. А лётчик- ранетый, отстал от нас где-то уже поутру...
  Старшина длинной винтовкой с примкнутым штыком цепляет ветки кустарника, оступается и сползает в соседнюю воронку. В это же мгновение снизу по зарослям орешника, где мы прятались, короткими очередями начинают бить два пулемёта, сверху на голову сыпятся срубленные свинцом ветки.
  'К земле огнём прижать хотят... поближе подобраться под его прикрытием... выходит, это не я тут время тянул, а они ждали пока отставшие ручники подоспеют'.
  Краем глаза, как при замедленной съёмке, вижу, как крепкая фигура старшины поднимается над землёй, рука с зажатой в ней гранатой идёт назад и тут же- резко летит вперёд. Взгляд напарника следующую секунду ещё провожает её, пущенную по дуге в сторону пулемётов, но вдруг какая-то невидимая сила бьёт бойца в грудь и, как сломанный манекен, отбрасывает его назад и вниз. Взрыв гранаты происходит в то же мгновение, как голова старшины скрывается из виду. Пулемёты сразу замолкают, я, пользуясь возникшей паузой, ныряю в воронку старшины, чтобы застать последний толчок его сердца, заливающего алой кровью продырявленную гимнастёрку, и последнее движение глаз с расширенными зрачками в мою сторону.
  - Банзай!- Раздаётся совсем рядом.
  Торопясь, кручу рукоятку и ставлю гранату на боевой взвод, резко отвожу руку в сторону, рука чувствует легкий щелчок ударной пружины...
  Поднимаюсь на ватных ногах, вижу совсем рядом нескольких, поднявшихся на колени самураев, меня ведёт вперёд,... граната выскальзывает из мокрой ладони, шлёпается на землю и катится под откос в сторону японцев. Кто-то раскалённым прутом протыкает меня насквозь, падаю навзничь на старшину и до взрыва успеваю увидеть быстро падающее на меня черное небо.
  * * *
  - По сторонам гляди...- недовольно шипит Оля, глядя на тяжело дышащего ей в спину моряка.
  Они только что проплыли полкилометра, в основном под водой, и пробежали метров триста в гору и, обшарив всё неподалёку, оказываются на небольшой полянке. Нагнувшись, девушка достаёт из сброшенного с плеча мешка спортивное трико и в два-три приёма быстрыми сильными скручивающими движениями досуха выжимает одежду, остро пахнущую болотом. Бойченко застывает, ослеплённый новым ракурсом прекрасного женского тела.
  - Кому сказала...
  Старшина, очнувшись, лезет в свой мешок, достаёт полотняные штаны не выжимая воды суёт ногу в широкую брючину, вторая нога скользит по камню, и он шлёпается на задницу. Через минуту, облачившись в форму и подняв глаза, он с сожалением видит уже одетую девушку, застёгивающую под коленом ремешок от ножен.
  - Держи...- Оля поднимает с земли прорезиненный контейнер, расслабляет застёжки и достаёт оттуда два револьвера с длинными цилиндрическими насадками на стволе.
  - Сухие...- удивлённо протягивает Бойченко, принимая один из них и две коробки с необычными остроносыми пулями.
  - Заряжай, быстро...- из контейнера появляется небольшой чёрный фонарик с непрозрачным фильтром.
  - Где наши?- девушка напрягает зрение чтобы разглядеть ещё тусклые в сумерках огоньки на противоположном берегу озера.
  Где-то там сейчас расположился пост приёма инфракрасного излучения, срочно переброшенный из Краскино для испытания системы ик-связи в боевых условиях, состоящий из теплопеленгатора и фонарика с фильтром. При этом скрытной связь получается только в одном направлении: от фонарика к пеленгатору- создать портативный ик-приёмник пока не удалось.
  - Вон видишь два красных?- рядом встаёт Бойченко,- они где-то посередине.
  - Давай сам семафорь, ты привычный,- Оля садится на камень и тянется к своим тяжёлым ботинкам, лежащим на земле,- передавай: 'вышли на точку, происшествий нет, начинаем поиск'.
  - И не торопись, одна буква в секунду,- девушка выливает воду из ботинок,- там детектор медленный, дождись подтверждения приёма кодом.
  Через минуту между красными огоньками замигал ещё один- зелёный.
  - Попрыгали...- выпрямляется Оля, спрятав фонарик в брезентовый подсумок на ремне.
  Вечернюю тишину разрывают пулемётные очереди, многократно повторённые горным эхом, затем два глухих взрыва и снова всё замолкает.
  - Ходу!- срывается с места девушка.
  * * *
  - Слышь, Петрович, а чего это мы по темну тащим этого бугая? Он же мёртвый, до утра что ль не мог подождать?- из темноты доносится молодой звонкий голос.
  - Значит не мог,- сквозь зубы отвечает тот.
  - А что ты вообще вызвался? Вон пусть корейцы бы и мудохались с ним? Я что обязан? Я вообще-то ординарец атаманов, да и ты тоже... Ну что молчишь, язык что ли проглотил? Хоть бы другого выбрал, тот помельче вроде был.
  - Дурак ты, Васька,- отвечает пожилой прокуренный голос.- ты видал какие у нашего сапоги? Новые хромовые, кожа тонкая, генеральские... я на них сразу глаз положил, а у второго- яловые, сношенные.
  - А чего ждём-то тогда,- не обиделся на 'дурака' молодой,- сымать надо, окоченеет бугай- голенище резать придётся.
  - Фу-ух, и то дело,- выдыхает с присвистом 'пожилой',- посвети-ка мне, Василий.
  - Чем я тебе посвечу? У меня коробок пустой.
  - Не жмись, Васька, слыхал я, когда ты давеча шкондылял, какой он у тебя пустой.
  - Ничего от тебя не скроешь, Петрович.- лезет в карман молодой.
  - А сапоги-то, Василий, как на меня пошиты!- удовлетворённо хмыкает пожилой казак, прикладывая подошву снятого сапога к себе.
  На землю с металлическим звуком шлепается что-то тяжёлое.
  - Глянь-ка ножик!- вскрикнул молодой.
  - Не ножик, а стилет! Ручка какая интересная, с кастетом и ножны кожаные с рисунком.
  - Мой ножик!- Василий тянется к стилету, спичка гаснет.
  - Да забери,- пожилой споро стягивает свои сапоги и надевает трофейные,- пособи-ка...
   Быстро наощупь, сорвав портянки, напарники кое-как обувают труп.
  - Поспешать надо, как бы не хватились нас.
  * * *
  - Здесь был бой,- шепчет Оля на ухо старшине, неожиданно появившись у того за спиной,- все трупы уже забрали, но судя по свежим следам крови, их не менее десяти должно быть. - Кровь-то ты как заметила? Не видно ж ни зги.
  - Тихо,- девушка легонько стучит напарника по спине,- есть тут кто-то, слышишь стон. Прекрати сопеть, ртом дыши... остаёшься на месте, я мигом.
  Моряк весь превращается в слух, вытягивает шею, поворачивает голову из стороны в сторону, но как ни стараетя, не может выделить в обычных лесных звуках ни одного постороннего.
  - Давай за мной,- через десять минут томительного ожидания сзади снова раздаётся командный голос лейтенанта госбезопасности,- ближе держись.
  Оля включает фонарик, тусклый красный свет которого едва достигает земли. Поднявшись метров на двадцать в гору по едва различимой тропинке, они выходят на заросшую кустарником ровную площадку, где моряк чуть не натыкается на одну из двух лежащих на земле фигур.
  - Осторожно,- хватает она старшину за плечо,- товарищ Мошляк, докладывайте... с момента, когда встретили Чаганова.
  - Товарищи, а водички у вас не найдётся?- хрипит лейтенант, приподнявшись на левом локте.
  - Бойченко, майора напои...- девушка достаёт из заплечного мешка литровую баклажку и передаёт ее раненому.
  Мошляк застучал зубами по металлу, а Оля, пощупав ему лоб и посчитав пульс переходит к Рычагову.
  - Вы рассказывайте, рассказывайте я слушаю...
  Минут через десятьт она снова оказывается за спиной у сторожащего тропинку старшины.
  - Майору совсем плохо становится, берешь обоих, спускаешься вниз и вызываешь лодку...- девушка на секунду задумывается,- на ней пусть пришлют трёх бойцов из твоей команды, думаю хватит... жду тебя через час на этом месте, я покамест буду искать Чаганова... всё, держи фонарь.
  * * *
  - Господин Семёнов, ваши подчинённые совершенно не знают дисциплины,- ни один мускул на лице капитана Накамуры, куратора БРЭМа из разведывательного отдела Генштаба Сухопутных Войск Императорской армии Японии, не выдал его крайнего раздражения,- вот взгляните, что один из них только что пытался продать носильщику-корейцу. Японец аккуратно выложил перед собой на маленький раскладной походный столик нож в изящных кожаных ножнах.
  - Похоже на М1918,- спокойно отвечает атаман,- армейский стилет, я видел такие в Америке.
  - Я не об этом,- русский язык Накамуры хорош, говорит почти без акцента,- взгляните на надпись на ножнах.
  Семёнов подносит нож поближе к свету керосиновой лампы и близоруко щурится. Брезентовые стены армейской палатки легонько колышутся под легким ветерком.
  - 'На память товарищу Че от товарища Доницетти. 1936 год'...- атаман непонимающе поднимает голову на капитана.
  - Доницетти- это псевдоним начальника Разведупра Берзина, под которым он находился в Испании, а Че- так называли там Чаганова. Вы осознаёте то, что ваши люди занимаются мародёрством и при этом скрывают важнейшие улики. Всё что касается Чаганова вызывает повышенный интерес в Токио и не только, сегодня ночью сюда прибывает порученец германского атташе.
  - Господин Накамура,- залебезил Семёнов, подобострастно заглядывая в глаза японца,- дозвольте мне самому во всём разобраться... я клянусь, не подведу.
  * * *
  'Где я?- с трудом размыкаю слипшиеся веки и судорожно вдыхаю густой влажный воздух,- темно как у... нет, светлее,... как ночью в тёмном помещении... на трепещущемся потолке изредка возникают всполохи красного света... комната какая-то странная... пол и стены земляные... и смрад-то такой, невыносимый... ну зрение и обоняние в порядке- уже хорошо... что с руками и, самое главное, с ногами'?
  Осторожно пробую пошевелить пальцами правой ноги: с каждой следующей попыткой и вдохом движения обретают новую силу, застучало сердце...
  'Сколько времени я был без сознания? Чёрт знает, надеюсь не неделю как тогда в декабре 1934-го в Ленинграде'.
  Доктор Дембо, ассистент профессора Ланга, рассказывал при выписке, что при поступлении в больницу у меня не было пульса и дыхания, однако симптом 'кошачьего глаза' отсутствовал. Медсестра Вера, держащая тогда мою холодную руку, вдруг ойкнула: 'Доктор, мне кажется у больного сердце сократилось'. Подставив зеркало к лицу, он выяснил, что и дыхание присутствует, только поверхностное и очень редкое: два-три вдоха в минуту.
  - Понимаете, Алексей Сергеевич,- с жаром говорил доктор,- ваш организм по непонятной причине, вследствие развивающегося у вас болевого шока, перешёл на экономный режим работы: температура упала до 33-х градусов, понизилось давление, нервная система почти перестала реагировать на внешние раздражители, поэтому ослабла боль. Приехавший вскоре по вызову профессор Ланг, предложил воздержаться от реанимационных мероприятий на время, а пока просто наблюдать. На следующий день, ночь прошла без ухудшения состояния, врачи стали, используя искусственное дыхание, добавлять число сердечных сокращений и вдохов-выдохов так, что к концу недели все мои параметры пришли в норму. К этому же сроку вернулось и сознание.
  - У-у-уй...- из моей груди вырывается сдавленный стон, попытка шевельнуть правой рукой заканчивается взрывом нестерпимой боли.
  'История повторяется,- сдерживаю дыхание,- похоже, что механизм, зачем-то заложенный иновременцами (на мой взгляд коэффициент выживаемости у мошенников и так повышенный) в свою программу, снова спасает мне жизнь. Надолго ли'?
  - Господин атаман, Григорий Михайлович,- неподалёку раздаётся хриплый истеричный возглас,- бес попутал, только вот эти сапоги взял, а Василий тот нож. Остальное всё отдали и евоный мандат, портупею и наган... ничего не утаил, Христом-богом клянусь.
  - Сказывали, что нож из сапога выпал?- раздался знакомый грозный рык.
  - Так точно, господин атаман,- вступает третий голос, более молодой,- а может из галифе, когда мы с господином вахмистром сапоги с покойника стаскивали.
  - Вот что, казаки,- атаман Семёнов меняет тон на отеческий,- о трофеях своих забудьте пока, если всё обойдётся, то получите их обратно... Постой, Иван Петрович, а где ж твои сапоги?
  - Эта, значица, на того мертвяка надел, господин атаман.
  - А он был не против?- смеётся Семёнов,-...
  - Никак нет, согласный.
  - ... ладно, хлопцы, мертвяка вон в ту палатку на осмотр и во весь опор на то место, где сапоги с него сымали, землю носом рыть, всё там обыскать...
  * * *
  - Дурак ты, Василий,- громко, не таясь, выговаривает напарнику пожилой казак,- сам обмишулился и меня за собой потянул...
  Молодой напарник обиженно сопит, быстро перебирая ногами по залитой лунным светом тропинке.
  - ...Сколько хоть просил-то за стилет?
  - Пятьдесят фыней...- неразборчиво бурчит Василий.
  - Тьфу!- плюёт в сердцах старший и передразнивает младшего,- 'фыней'... Юань надо было просить, такой Сан-Франциско двадцать пять центов стоит.
  - Так мы, чай, не в Америке...- огрызается Василий.
  - Стой, пришли кажись. Что Григорий Михайлович сказал? 'Землю рыть'... Вот давай начинай, держи-ка...- вахмистр с наслаждением опирается о теплый валун, лезет в карман и достаёт оттуда маленький фонарик с ручкой,- жми шибче, ярче светить станет.
  Под мерное жужжание фонаря и неразборчивое ворчание молодого напарника, начавшего обследование окрестностей, голова казака начинает клониться книзу.
  - Нашёл!- кричит Василий, вахмистр дёргается назад и ударяется затылком о камень.
  - Чего нашёл-то?- морщится он, потирая ушибленное место.
  - Портянки нашёл... этого мертвяка,- Василий радостно спешит обратно к валуну, с тряпками в вытянутых вперёд руках.
  - Да не тычь ты мне их в нос... ну-ка, разворачивай...- из портянок на землю им под ноги летит книжица.
  - Читай у тебя глаза молодые.
  - Всесоюзная Коммунистическая Партия Бэ,- бойко начинает читать молодой казак,- ...
  - Чего бэ?
  - ...написано тут скобках буква 'б', большевиков значит. Секция Коммунистического Интернационала.
  - Ты фамилию читай, горе луковое...
  - Чаганов Алексей Сергеевич,- разворачивает красную книжицу Василий.- фотография... слушай, Петрович, это ж тот, мертвяк, что мы с тобой тащили... а не тот ли это комбриг, которого всё начальство ищет?
  - Я сразу заметил, что сапоги у него генеральские...
  - Сапоги?!- взревел молодой жужжание фонаря на мгновение прекратилось,- Иван Петрович, да за него мы бы по сто японских йен получили, а не пять юаней, это ты дурак!
  В образовавшейся темноте глаза казаков, ослеплённые электрическим светом, не заметили чёрную фигуру, внезапно возникшую рядом с ними и каждый пропустил по одному свистящему удару по темени, нанесённому умелой рукой.
  * * *
  - Это точно Чаганов,- щека Эрвина Штольце, помощника германского военного атташе в Японии, обезображенная длинным вертикальным шрамом, непроизвольно задёргалась, взгляд потемнел,- я видел его в Испании также близко как вас сейчас, господин капитан.
  Карьера Штольце после провалов его агентуры в республиканском Генеральном штабе, неудачей с поимкой Чаганова и не вполне удавшегося штурма штаб-квартиры Советов в Валенсии покатилась под гору. Сам Канарис, проморгавший разгром 'Легиона Кондор', едва удержался в своём кресле и ничем не мог помочь своему подчиненному, когда гиммлеровские ставленники, назначенные к нему заместителями в Абвер, начали разрушение лучшей в мире разведки.
  Штольце, разжалованный в лейтенанты, был послан в посольство в Токио порученцем в аппарат военного атташе, где в сферу его деятельности вошли частые командировки в Маньчжоу-Го для встреч с агентурой: немецкими коммерсантами и журналистами. В сорок семь лет быть на побегушках- это почти приговор, спасти его карьеру могло лишь чудо и оно произошло, меньше суток назад, когда на русско-японской границе потерпел крушение самолёт с Чагановым на борту. Об этом ему сообщил Накамура, с которым они познакомились и подружились в Саламанке в ставке покойного Франко.
  Возникла реальная возможность отомстить виновнику всех его несчастий, отомстить и на коне вернуться в Берлин к настоящей работе в Абвер-2, которую он мог выполнить лучше, чем все эти эсэсовские тупицы... Надежда вспыхнула и тут же погасла: вместо пленного, имеющего доступ к высшим кремлёвским секретам, Чаганова, перед ним на походном столе лежит безмолвный труп.
  'Удача поманила и вновь повернулась задом'...
  - Вот видите этот след от пули,- по-русски говорит Штольце, Накамура и атаман Семёнов наклоняются над столом,- стоп, а почему нет трупного окоченения! А когда случился бой?...
  - Уже часа четыре как...- неуверенно отвечает атаман, доставая часы из нагрудного кармана.
  - ... давно должен был окоченеть.
  - Действительно странно,- снимает очки японец,- мой доктор осмотрел тело два часа назад и дал заключение о смерти. Прошу меня извинить, господа, я вызову его снова.
  - Зачем такие сложности?- плотоядно улыбается атаман, берясь за короткую рукоятку кубанской нагайки, висящую на поясном ремне,- если живой, подскочит как ошпаренный.
  - Ни в коем случае, атаман,- хмурится Штольце,- вы можете добить Чаганова, а он нам нужен живой.
  Снаружи послышались отрывистые команды Накамуры.
  * * *
  Сорвав со спины заплечный мешок, Оля бросает на землю два мешочка с песком на ремешках, доставая из него пучок верёвочных вязок. Затем разворачивает тела, лежащих поперёк тропы казаков, спиной друг другу и, начиная со старшего, отработанным до автоматизма движениями, намертво приматывает его правую кисть к левой и их вместе к щиколотке его левой ноги, хрустнувшей хрящами от выворачивания назад к ягодице. Ту же операцию, только с правой ногой, она проделывает над уже начинающим шевелиться Василием, встаёт на ноги, в её руке сверкает лунным золотом лезвие узкого финского ножа.
  Девушка, задрав старшему казаку на спине гимнастёрку, суёт за оттянутый пояс финку и рывком к себе разрезает сзади его шаровары вдоль бедра до подколенной ямки. Затем, надавив за ушами, Оля разжимает казаку рот и сует в него мешочек, двойной ремешок которого обхватив голову уже затягивается на коротко стриженном затылке, превращаясь в импровизированный кляп. От треска разрезаемой на заду материи молодой окончательно приходит в себя.
  - Ты чего это, девка, задумала?- с трудом выдавливает из себя слова Василий, выворачивая шею и ощущая ветерок на заголившимся заду,- не смей...
  Нож, брошенный девушкой, оцарапав ему ухо, входит по рукоятку в податливую почву.
  - Цыц,- поднятая финка замелькала перед глазами казака,- я здесь задаю вопросы. Где Чаганов?
  - Какой Чаганов?
  - Тот самый, чей партбилет ты только что нашёл!- Оля поднимает с земли красную книжицу и подносит её к глазам Василия.
  - А, этот мертвяк,- зачастил он, проглатывая слова,- так мы его в лагере снесли, там он... ты не думай, это не мы его... он сам себя взорвал гранатой... многих он япошек положил вокруг... а мы уж потом подошли... люди подневольные, сказали тащить, мы тащим.
  - Где лагерь?- остриё ножа замерло в сантиметре от его шеи.
  - Здесь недалече, с полверсты будет...
  - На сопке?- холодная сталь коснулась нежной кожи казака.
  - ... нет, с той стороны в роще, озерцо тама небольшое у Богомольной горки... энта тропинка прямо к ему выведет...
  - Сколько человек лагерь охраняет? Какое у них оружие?- вопросы девушки сыплются без перерыва, не давая Василию перевести дух.
   - ...Взвод японский десять коней, тридцать штыков, три пулемёта,- с подобострастием начинает докладывать он,- наших четверо: атаман Семёнов, адъютант его Мищенко и мы с Петровичем,... дальше, начальник БРЭМа капитан Накамура,... ещё недавно прибыл какой-то немец и десять корейских носильщиков. Всё, кажись.
  - Как звать-то тебя, казак?- Оля, приняв решение, переводит взгляд на фосфоресцирующие стрелки своих наручных часов.
  - Василием кличут,... я много чего интересного об их рассказать могу... слышь, не губи, нет на мне вашей крови,...
  - И мыслей таких не было, живи себе на здоровье,- девушка поднимает с земли кожаный мешочек,- лежи тут тихо с товарищем, придут за вами скоро. Спросят, скажешь, что пошла товарища Чаганова вызволять. Да, на всякий случай я гранату между вами привязала, будете дёргаться- на воздух взлетите. А теперь рот открой... Вот и умница!
  Кляп плотно затыкает рот, ремешок растягивает щёки.
  - Мищенко, говоришь? Не может быть...- Оля выпрямляется, суёт финку в ножны, в её правой руке тускло сверкает револьвер, и беззвучно исчезает в темноте.
  * * * 'Тук-тук-тук,... застучало сердце... больно-то как... как будто кто-то раскалённым прутом ковыряется под ключицей'.
  Открываю глаза, лежу на траве рядом с обломившейся вертикальной стойкой палатки, брезентовый полог, едва не касается моего лица. Земля сотрясается от далёких взрывов, с неба доносится непрерывный самолётный гул, а совсем рядом короткие пулемётные очереди перемежаются одиночными винтовочными хлопками.
  - Что, очухался, краснопузый?- сильная рука отводит в сторону брезентовый занавес и на сцене на фоне утреннего неба появляется толстая усатая морда в папахе, шипящая голосом атамана Семёнова.- Живой он, господин капитан.
  - Атаман, вы отвечаете за Чаганова,- командует невидимый с небольшим японским акцентом,- а вы, господин Штольце, тоже будьте рядом. Красные начали штурм наших позиций на севере и юге, рядом появились диверсанты, их снайперы обстреливают лагерь, так что будьте осторожны. Я получил приказ об эвакуации, вы, господа, не дожидаясь нас немедля на конях выступаете к переправе.
  Скребя зубами и помогая левой рукой раненой правой, подношу их к голове: 'Надо скорее унять эту нестерпимую боль чтобы опять не потерять сознание'. В последний раз это случилось, когда два казака тащили меня из могилы, грубо схватив за руки.
  - Не советую идти к переправе, господин Семёнов,- сбоку раздался, судя по сильному немецкому акценту, хриплый голос Штольце,- русские уже полчаса её бомбят, и вообще, шум боя быстро смещается в западном направлении, как бы вскоре мы не оказались в окружении. Поэтому я бы советовал выдвигаться к реке по кратчайшему пути и поторопиться.
  'А ружейная стрельба усиливается, однако... сколько же здесь диверсантов собралось'?
  - Господин атаман,- слышится низкий голос с южнорусским выговором,- уходить надо. Обходят нас...
  - Погоди, Мищенко, капитан приказал этого с собой взять.- получаю от Семёнова сапогом по пятке.
  - Постойте, господа!- пускает 'петуха' Штольце,- я- офицер германского генерального штаба и очень заинтересован в сведениях, которые может сообщить этот человек. Если вы поможете мне доставить живого Чаганова в Германию, то можете рассчитывать на высокооплачиваемую работу в Абвере. Адмирал Канарис- мой давний товарищ. Здесь неподалёку в приграничной полосе в Юки у меня есть конспиративная квартира, там доктор осмотрит пленного, подлечит если надо, там же в порту вас будет ждать голландское судно и через месяц- здравствуй Европа, прощай Азия! Решайтесь, господа, времени мало.
  - В Юки у меня казачья школа,...- нерешительно произносит атаман.
  - Пусть так, я найду вас там...- проглатывает слоги Штольце.
  - Григорий Михайлович,- нетерпеливо перебивает его Мищенко,- мы ж сами хотели, столько раз обсуждали... когда ещё такой случай подвернётся? Скажем Накамуре, что мол утоп краснопузый при переправе... да даже ничего и говорить не надо, не найдёт он нас, погибли при бомбёжке, и семьи вывезем по-тихому...
  - А-а-а, семь бед- один ответ,- вдруг облегчённо выдыхает Семёнов, принимая решение,- седлай коней!
  'Твою же мать... слетал, называется, с инспекцией радиолокационной станции'. Начинаю незаметно напрягать и расслаблять затёкшие мышцы рук и ног. Кто-то очень сильный легко подхватывает меня за шкирку, перед глазами мелькает лошадиная голова, грива и седло. Напрягшийся пресс смягчает удар и тело само соскальзывает с передней луки к сиденью.
  'Почти не больно'!
  - Свяжи его на всякий случай,- звучит команда атамана, повисшие руки и ноги сковывает верёвка.
  'Что делать'?
  Пятки и ладони царапают жёсткие стебли осоки, понукаемая твёрдой рукой Мищенко, лошадь с трудом переставляет ноги, проваливаясь по брюхо прибрежном иле реки Туманной.
  - Тут островок есть,- шепчет он, повернувшись назад к выбившемуся из сил Штольце, держащегося за гриву своей лошадки,- на него пешком выйдем, а там до другого берега метров сто всего.
  Атамана мы потеряли когда почти у самого берега нас настигла погоня: из кустов наперерез выскочили трое матросов в тельняшках. Мищенко успел направить коня, которого он вёл под уздцы, в камыши, а Семёнов замешкался и упал. Последнее, что я успел заметить это- атаман, размахивающий шашкой и целящие в него из наганов, моряки.
  'Что же делать? Нет ответа на извечный русский вопрос, одно хорошо- боль начисто прошла, хотя правый плечевой сустав работает плохо'...
  Связанными руками безуспешно пытаюсь достать овода, впившегося в шею, моя лошадь справляется с подобной задачей не в пример лучше: её хвост то и дело гулко постукивает по крупу. Мищенко подхватывает левой рукой узду коня Штольце и, показалось, сам выталкивает его на песчаный берег длинной косы, намытый течением реки и, не переведя духа, продолжает гнать нас вперёд. Казак, ловко орудуя шашкой, прокладывает путь сквозь сплошные заросли низкорослого кустарника, и через десяток шагов ступаем на узкий жёлтый пляж, омываемый мутной водой.
  - Руки ему развяжи,- кивает на меня немец, обессиленно опускаясь на песок,- смоет с седла...
  - Подъём, не время отдыхать,- Мищенко одним движением сабли перерезает вязки на мои руках, кладёт её в ножны и , приложив ладонь ко лбу, смотрит на подёрнутую туманом противоположную сторону,- привал будет на том берегу. А ты, за стремя держись.
  Лошади, фырча от удовольствия, послушно пошли за ним с каждым шагом быстро погружаясь в воду, оттолкнулись ото дна и поплыли. Я хватаюсь за верхнюю луку седла, набежавший поток прижимает к боку коня, Мищенко отпускает уздечку, хватается за стремя, натягивая путлище, Штольце с его конём сразу относит от нас метров на пять вниз по течению.
  - Не стрелять!- с берега доносится легко узнаваемый женский голос. Оборачиваясь, вижу знакомый до боли силуэт с поднятым на уровень глаз револьвером и тут же ныряю в мутную воду. Волнообразно работая руками, телом и связанными ногами, подныриваю под брюхом лошади и в этот момент слышу несколько негромких хлопков, как от пробки, вылетающей из бутылки шампанского. Открываю глаза: на светло-зелёном фоне видны близкие две черные тени человека и лошади и, увеличивающееся в размерах, красное пятно между ними.
  'Мищенко, говоришь? Ну сейчас посмотрим какой ты Мищенко'.
  Вновь захлопали пробки из-под шампанского.
  'По Штольце что ли лупят? Штольце- прежде всего, забудь о Мищенко'...
  Но тело работает быстрее мыслей, подхватываю повод, тянущийся от морды тонущего коня, сворачиваю петлей и накидываю на ногу барахтающегося казака. Наши глаза на мгновение встречаются под водой на противоходе: он ещё пытается ухватить меня растопыренной пятернёй, но тщетно, я уворачиваюсь и тут- последние силы покидают меня.
  С трудом выныриваю и, показывая на немца, шепчу плывущим ко мне морякам: 'Это Штольце, запомните- это Штольце'.

  Глава 4.

  Посьетский залив,
  Тральщик 'Баклан'.
  2 августа 1938 года, 23:00.

  - Товарищ Юдин,- драматический шепоток подруги в коридоре возвращает меня в сознание,- неужели вы как доктор не понимаете, что пятичасовая погрузка и восьмичасовой переход от Посьета до Владивостока делают бессмысленной эвакуацию тяжелораненых морем в военно-морской госпиталь: если они не умрут в пути, то такая большая задержка самым серьёзным образом скажется на исходе лечения и сроках выздоровления. Хирургический стол не влезает в кают-компанию, носилки не проходят по узким трапам, ранбольные на палубе лежат под брезентовым навесом. Не лучше ли их было оставить на месте в медсанбатах?
  - Не лучше, голубушка,- отвечает ей добродушный низкий голос,- нет никаких медико-санитарных батальонов, они ликвидированы согласно распоряжения Генерального штаба от 1936 года о реформе Санитарной службы РККА, последний, кстати, у нас на Дальнем Востоке расформирован в феврале этого года. Но это, увы, не самое страшное: хуже всего то, что санинструкторы выведены из штата стрелковых рот. Сейчас стрелковые дивизии, по сути, лишены всякого санитарного обеспечения: в результате раненые на месте ранения перевязываются в порядке само- или взаимопомощи, а то и остаются вообще без первой медицинской помощи. Флота, слава богу, эта реорганизация не коснулась, но мы оказались не готовы к последствиям таких масштабных боевых действий на суше: нет оборудованных судов для перевозки раненых, подготовленных медицинских бригад. И всё равно, эвакуация морем в наш морской госпиталь, который находится, по сути, у причала, это единственный выход, так как он здесь в Приморье самый быстрый.
  - Призовите специалистов с гражданки...
  - К сожалению, Санитарное управление медицинскими кадрами больше тоже не распоряжается, эти вопросы переданы в Управление кадров и Мобилизационное управление Красной Армии, мы подали заявки, но пока ответа нет.
  - ... так что, ничего сделать нельзя?
  - Ну почему же, я слышал, что нам выделяется пассажирский пароход 'Франц Меринг', там просторная кают-компания, широкие коридоры и проходы, каюты второго и третьего класса, так что мы за один рейс до трёхсот раненых сможем взять. Флотское командование дало распоряжение формировать из матросов бригады, которые будут нам помогать при загрузке и выгрузке раненых, в госпиталь идут добровольцы: жёны командиров, жители Владивостока. В помощниках у нас недостатка нет, чего не хватает, так это перекиси водорода, противогангренозной сыворотки, гигроскопической ваты, хирургических инструментов.
  - Вы, Игорь Юрьевич,- снижает напор Оля,- напишите, что вам ещё требуется, я лично позвоню товарищу Мехлису.
  'Дела... а тут я еще со своим 'сквозным ранением'... меня в Посьете заштопали, пуля прошла под ключицей, чуть задев лёгкое и вышла под лопаткой... от эвакуации самолётом я решительно отказался, так как в срочной помощи не нуждался... нормально я себя чувствовал... только уже во время погрузки на тральщик отметил, что поднимается жар и голова становится чугунной'...
  * * *
  Открываю глаза, передо мной- аккуратно побеленный потолок, подкрашенный розовым светом, проникшим сквозь приоткрытое окно, через пустой крюк на месте отсутствующей люстры перекинуты скрученные электрические провода с тусклой лампочкой на конце. Скашиваю взгляд в сторону- жёлтые стены, окно, отдёрнутые белые шторы, чуть приподнимаю голову- рядом со мной мирно сопит носиком симпатичная девушка лет восемнадцати, в небольшой пустоватой палате (кровать, стол и тумбочка с телефоном) мы с ней одни. Девушка в длинном белом халате с завязками на спине сидит на стуле, её руки мирно сложены на прикроватной тумбочке, на них покоится голова с закрытыми глазами, она улыбается во сне.
  'Утро уже... я что спал'?
  Стараясь не разбудить медсестру, тихо опускаю ноги на пол, отвожу в сторону простыню.
  'Где моя одежда, где я'?
  С трудом поднимаюсь на ноги, сжимая в кулаке концы импровизированной туники, и бочком ковыляю к подоконнику. Всё пространство немаленького парка, раскинувшегося позади трёхэтажного здания лечебного корпуса, занимают десятки палаток с красными крестами, а у приёмного отделения выстроилась очередь из нескольких санитарных машин, из которых дюжие мужики достают всё новые носилки с ранеными.
  'Небось больные уже в коридорах лежат, а я тут в отдельном флигельке целую палату оккупировал'.
  Сзади слышится шум открываемой двери, створка окна хлопает перед носом и в отражении я вижу перед собой бледное измождённое лицо незнакомого мне человека.
  - Чаганов,- обеими руками Оля держится за дверной косяк и слёзы катятся по её щекам,- очнулся...
  - Ой, товарищ Чаганов, вы зачем встали...- пищит испуганная медсестра.
  'Двое из трёх меня узнали, и это уже не плохо, вон и на карточке, что висит в изголовье кровати, написано: Чаганов А.С., чуть ниже- табличка, в последней заполненной клетке которой выведено химическим карандашом: 11/8-38, 03:00, температура-41,3. Я что здесь уже больше недели? С температурой... комфорта змеи'?
  * * *
  - ... ну я тогда позвонила Ермольевой,- глотает слёзы подруга, поднимает одеяло, упавшее под колёса моего кресла-каталки,- спросила сколько у неё наработано вещества... она говорит двадцать пять грамм...
  - Постой,- беру Олю за руку,- ты же говорила, что она только к концу года получит 'жёлтый, аморфный', смесь четырёх субстанций, из которых только один активен in vivo.
  - Слава богу, память у тебя не пострадала... всё правильно, но речь шла о полупромышленной установке, а в лаборатории для исследований в пробирке по нескольку грамм она уже год как это вещество получает. Так вот, я без объяснений попросила подготовить всё что есть, а сама- звонить Берии, он сразу запретил, тогда я- Кирову, говорю, так мол и так, умирает Чаганов от воспаления лёгких, есть только одно лекарство, которое может его спасти, но его только на мышах ещё испытывали. Киров сразу всё понял и сам позвонил Чкалову, короче, вчера утром- ровно через сутки после моего звонка в Москву лекарство уже было здесь в госпитале. Местные врачи принялись меня отговаривать: мол, нельзя без испытаний лекарство использовать, к тому же, я сама понимаю, оно может вызывать повышение температуры, а ты и так уже весь горишь, к сорока градусам температура подбирается... Высказали они, значит, своё мнение и пропали, хотя как их можно осуждать- они и так с ног валятся, раненых- море, ну а я вижу, что тебе с каждым часом становится всё хуже и хуже, сама развела 'жёлтенького' дистиллированной водой, набрала в шприц, перекрестилась и на счёт раз-два-три вколола тебе...
  - Что три раза уколола?
  - Через каждые три часа...- не улыбается моей шутке подруга,- после первого укола температура у тебя подскочила аж до 41 градуса, мы тебя- в ванну с водой, Вера лёд ведром из ледника больничного носила... жар спадёт- тебя из ванны, растёт- обратно в неё, так до утра с ней и колотились, лишь под утро температура упала до 39-ти.
  Шедший сзади сержант НКВД помогает Оле поднять кресло на пару ступенек и оставляет нас наедине в увитой плющом беседке.
  - ... Тут ещё каждые пять минут телефон трезвонит: то из Москвы, то из Хабаровска, то из Ворошилова... в палату провели, чтобы значит информацию из первых рук получать... Звонит, значит, один адъютант и гнусавит, мол, оставайтесь у аппарата, с вами будет говорить товарищ Блюхер... а я тебя за руку держу, пульс сосчитать не могу, наверное к двумстам ударам в минуту подбирается... ну я и послала его на три последних буквы фамилии начальника. Мехлис, как услышал такое, передумал в палату заходить... ну и звонки как отрезало.
  - А что на фронте, бои закончились?- пытаюсь перевести стрелки.
  - Закончились,- как автомат кивает головой подруга,- ещё шестого числа,... тогда ещё надежда была, что ты сам выкарабкаешься,... вышли к берегу Туманной. В окружении оказались пять тысяч японцев, Заозёрную взять не удалось, но боевые действия прекратились. А когда я Кирову звонила, они уже запросили мира. Семёнов, Штольце и Накамура...
  - Что за Накамура?- стараюсь говорить тише, беречь дыхание.
  - ... он начальник разведывательного отдела, все у нас. В тот же день вывели в тыл, следом за нами, Безымянную-то наши сходу взяли уже к полудню, вот по этому проходу мы и вышли, ты в сознание уже в Посьете пришёл...
  - А Мищенко, скажи, он тот самый?
  - Не знаю, я считала, что Мищенко- собирательный образ... в общем, ушёл он, воспользовался суматохой и ушёл, я его уже на том берегу заметила, когда он из воды выходил.
  - Как Рычагов с Мошляком, остальные из его группы?
  - Нормально... лейтенант ранен не тяжело, а у майора перелом ребра, в общем, тоже терпимо. Оба здесь в госпитале. Переживают за тебя, говорят, что ты их спаситель, японцы-то тех ваших из группы, что раньше в плен взяли, успели тот берег переправить. Рычагова к особисту вызывали...
  - Что-то серьёзное?
  - ... не думаю, но помидорами точно не отделается, как пить дать разжалуют и в должности понизят. Слыхала, что и Смушкевича уже трясут, не взирая на прежние заслуги...
  - Всё,- Оля решительно поднимается со скамейки,- пора на уколы!
  - Погоди, как мы теперь будем появление пенициллин объяснять? Священной книгой из Тибета или дневниковыми записями из библиотеки Института Экспериментальной Медицины?
  - Не знаю,- тяжело вздыхает подруга,- об этом я совсем не думала, когда звонила Ермольевой. Я просила её, конечно, помалкивать обо мне, но надежды на это, когда за неё возьмутся серьёзные следаки с Лубянки, нет никакой. Я б на их месте просто сказала, что ты умер и она бы сразу в подробностях всё выложила.
   - Да-а, штамм пенициллина в чашке Петри, что ты передала Ермольевой объяснить трудно, это тебе не инструкция как синтезировать тубазид в домашних условиях, такое в книге не найдёшь... Мне показалось, что и в мой рассказ о чудесном нахождении лекарства от туберкулёза они поверили с трудом... да, нужно искать другое решение. А у меня ещё на подходе СВС процесс и многое другое. Итак, с этого момента наша легенда состоит в том, что ты только выполняешь мои указания, ты моя помощница и откуда берутся информация или там штаммы- не знаешь.
  - Это правильно, обо всём заранее не условишься, по обстоятельствам будешь решать что да как...- послышался шум мотора подъехавшего автомобиля,- кажется по нашу душу. Краем глаза замечаю, что на дорожке, ведущей к нашей беседке, показалась процессия людей в военной форме и в белых халатах во главе с Мехлисом.
  - Слушай, а чего они у тебя такие болючие...- делаю вид что не замечаю посетителей.
  - А ты походи по базару,- подыгрывает мне Оля,- может быть найдёшь в виде порошка с сосновым экстрактом.
  - Лучше уж мазь,- вхожу в образ и тянусь всем телом к подруге,- ну чтобы втирать в тело, после молодильных ванн. Кто у нас сегодня из медсестёр дежурит?
  - Баба Нюра!- смеётся Оля, показывая ряд ровных белых зубов. - Не-ет, а как же Верочка?- шепчу я изо всех сил.
  - О, я вижу дела у Чаганова пошли на поправку,- заскрипела деревянная ступенька беседки,- если медсёстрами начал интересоваться, молодец!
  Мехлис легонько стучит газетой по моему плечу, сопровождающие дисциплинированно хохочут над шуткой начальства.
  - Здравия желаю, товарищ Армейский комиссар 1-го ранга,- нестройно приветствуем Мехлиса, я- из кресла, подруга- подскочив с места.
  - Очень рад что всё обошлось,- искренне улыбается он,- только что говорил по спецсвязи с наркомом он просил передавать вам, товарищ Чаганов, пожелания полного выздоровления, а с вами, товарищ Мальцева, у маршала будет особый разговор, ну вы, я думаю, догадываетесь о чём пойдёт речь.
  'Реабилитируют, наконец, подготовку разведчиков-диверсантов в Красной Армии'.
  В 1936-ом после ареста Якира и Уборевича, которые лично курировали отбор курсантов в элитные школы по подготовке диверсантов, они были расформированы: одна часть выпускников была уволена из армии, другая- направлена служить не в Разведупр, а в обычные строевые части. У руководства страны имелись серьёзные сомнения в их лояльности. Но, видимо, ситуация, когда выяснилось, что в армии просто не осталось подготовленных людей, которых можно послать за линию фронта в тыл врагу с любым заданием, заставила Будённого задуматься об этой проблеме.
  - Вы меня извините, пожалуйста,- обращается Оля к обступившим нас посетителям в белых халатах,- никаких подробностей о лекарстве, которое было применено при лечении товарища Чаганова, я сообщить не могу... кроме того, что это наш отечественный препарат, который позволит нам успешно бороться с пневмониями. Препарат экспериментальный, на людях применён впервые, применён успешно, но на его появление в ближайшее время в аптеках рассчитывать нельзя. Снова прошу нас извинить, больному пора на процедуры.
  - Слово врача в больнице- закон,- поднимает руки Мехлис,- я заехал перед разговором с товарищем Сталиным, чтобы самому, так сказать, убедиться... Ну выздоравливай, Алексей, вот тебе свежая 'Правда', почитай, сессия Верховного Совета открылась, ты же депутат... Да ещё , вот главврач предлагает тебя перевести в санаторий...
  - 'Океанский',- вставляет, выглянувший из-за спины Мехлиса, доктор с двумя шпалами в петлицах,- это рядом, в десяти километрах на берегу океана...
  'Рад, небось, от меня избавиться, да и то, сколько персонала я тут, похоже, отвлекаю'...
  - ... через полчаса машина будет для вас готова,- главврач лезет в карман халата за платком и, сняв шапочку, вытирает мокрую от пота лысину.
  * * *
  - Кто вы? Где Чаганов? - Хмурится Оля, обводя взглядом больничную палату.
  Со стула поднимается невысокий плотный мужчина с лысиной на полголовы, лет тридцати пяти в форме старшего лейтенанта госбезопасности, его масляные карие глаза, внимательно рассматривают на девушку, а пухлые губы растягиваются в снисходительную усмешку.
  - Моя фамилия Родос,- неторопливо цедит слова он,- а Чаганова уже везут на карете скорой помощи в санаторий.
  - Вы контрразведчик из Москвы, из группы Цикановского,- понимающе кивает Оля и протягивает руку старшему лейтенанту,- так я думала у вас в Хабаровске работы по горло по Горбачу, а-а поняла: вы следствие по делу атамана Семёнова здесь будете вести, в любом случае, приятно познакомиться.
  В палату входят два вохровца с наганами в кабурах и встают за спиной у девушки.
  - Ваши обвинения в отношении товарища Горбача не получили подтверждения,- Родос демонстративно прячет правую руку за спиной,- а вот относительно вас в Москве возникли серьёзные вопросы. Сдайте оружие, сейчас мы проедем в Управление НКВД, где я проведу официальный допрос.
  * * *
  - Вы не могли бы не курить в машине, товарищ Горбач...
  Майор, молча сидящий на переднем сиденье 'эмки' недовольно кривится и выбрасывает папиросу в открытое окно.
  'Что за ерунда? Откуда он вообще здесь взялся, помнится Оля перед моим отъездом в Приморье сказала, что у неё в отношении Горбача есть подозрение в его участии в 'заговоре Гамарника' и что группа Главного Управления Госбезопасности, которую она вызвала из Москвы должна была заняться им вплотную. А тут он на свободе и на территории соседнего Приморья... Подозрительно'.
  Гамарник, бывший начальник Политуправления РККА, успевший застрелиться перед своим неминуемым арестом, унёс с собой в могилу имена многих людей, связанных с ним. Оля говорила, что настоящим мозговым центром заговорщиков был вовсе не Тухачевский, а Гамарник. По его замыслу, переворот должен был начаться с волнений на Дальнем Востоке, в самом отдалённом от Москвы регионе, охватить Восточную Сибирь и только затем должен был последовать 'дворцовый переворот', физическое устранение растерявшейся и дезориентированной к тому времени 'сталинской группы'. Тухачевский, поначалу предлагавший подождать для выступления начала войны на Западе, в итоге согласился с мнением более опытного в политических вопросах Гамарника, так как этот план позволял контролировать время начала и место переворота.
  Для осуществления своего плана, заговорщикам как воздух была нужна опора в армии: сорок дивизий ОКДВА были главной силой, способной решить исход восстания, поэтому лучшим вариантом для путчистов было участие в нём Блюхера, но вот с этим возникли основные проблемы. Строптивый маршал долгое время не соглашался на уговоры Гамарника, который на протяжении десяти лет сам был связан по работе с Дальним Востоком, ежегодно совершал туда инспекторские поездки, где непременно встречался с Блюхером, но тот тянул время, не мешая, но и не принимая активного участия в подготовке заговора. Мои магнитофонные плёнки дали в руки правительства неопровержимые доказательства против путчистов, вдребезги разбили их планы, но оставили не прояснённым 'план Гамарника' и роль, которую он играл в заговоре. Впоследствии арестованные военные, не назвали имени Блюхера на суде, видимо до последнего надеясь на снисхождение от него (маршал входил в состав трибунала).
  - Ты действительно веришь во всё это, видела какие-нибудь документы?- спросил я Олю тогда.
  - Раньше не верила, думала байки, пока не нашла показания Оскара Тарханова, здесь в Хабаровске в материалах Особого отдела. Он служил в разведывательном отделе ОКДВА, был одним из связников Гамарника, всё подробно рассказал на допросе, вот только почему-то эти признания не вызвали интереса у следователей, я нашла протоколе резолюцию Горбача: 'В архив'.
  - А почему в архив? Не проще ли было его уничтожить?
  - Не проще,- отвечала подруга,- уничтожить единицу хранения трудно, надо вносить изменения в реестры, а так- документ навсегда оседает на полке, доступ к нему никто не имеет... ну за исключением неожиданного и очень усердного ревизора из центра, да и то имеющего поддержку наркома.
  'Всё подозрительно,... медсестра Вера, сидящая слева от меня то и дело, как бы невзначай, прижимается ко мне бедром, мрачный сержант справа, время от времени поправляющий кобуру... или у меня паранойя'?
  - Приехали,- облегчённо выдыхает майор, 'эмка', не останавливаясь, ныряет под заранее поднятый шлагбаум.
  'Санаторий 'Океанский',- успеваю прочесть я,- красиво... пальмы и сосны рядом растут'.
  Водитель глушит мотор и из-за открытой двери машины доносится рокот невидимого океана, а к резкому запаху табака в салоне примешивается аромат цветов. Перед небольшим одноэтажным срубом раскинулась круглая клумба с экзотическими цветами, за ним поднимается сосновый бор.
  'Лепота,- полной грудью вдыхаю просоленный воздух,- мнительный ты стал, Сидор'...

  Владивосток, ул. Суханова д.8,
  УНКВД по Приморской области.
  11 августа 1938 года, 14:00.

  - Та-ак... не желаешь, значит, правду говорить,- Родос встаёт из-за стола, подходит к окну, за которым открывается великолепный вид на бухту 'Золотой рог', и открывает форточку. В тишину кабинета тут же проникают портовые шумы, звук пароходного гудка и шорох морского прибоя.
  - Мне нечего добавить к тому, что я уже сказала, товарищ старший лейтенант госбезопасности,-...
  - Тамбовский волк тебе товарищ!- кричит следователь, брызжа слюной вокруг.
  - ... чашка Петри с штаммами бактерий, что я передала доктору медицинских наук Ермольевой, взята мной из лаборатории НИИ-48 по указанию товарища Чаганова, ,- устало повторяет Оля, не обращая внимания на крики,- они предназначалась для проведения опытов по тематике Всесоюзного Института Экспериментальной Медицины... Я что арестована? Почему у меня изъяли орден, знаки различия и ремень?
  - Нет, про 'арестована' и дальше не надо...- Родос бегом возвращается к столу и заглядывает из-за спины стенографистки в протокол.
  Его взгляд на секунду тонет в вырезе её летнего платья, вольнонаёмная сотрудница поощряющее расправляет плечи.
  - Кхм, о чём это я? Ах да,- спохватывается следователь,- на этой чашке английское клеймо и надпись: 'лаборатория доктора Флеминга'. Кто такой этот доктор Флеминг?
  - Не было там никакой надписи...- отвечает Оля, не поднимая головы.
  - Вот на таких мелочах шпионы обычно и засыпаются, это тоже не пиши, Катенька,- молодая симпатичная девушка зарделась,- а наши специалисты не поленились, внимательно под микроскопом изучили чашку и надпись нашли...
  Закончив фразу, стенографистка поднимает голову.
  - ... Итак, гражданка Мальцева,- продолжает красоваться перед ней Родос,- вы продолжаете утверждать, что, передавая эту чашку Петри в ВИЭМ гражданке Ермольевой, вы выполняли задание своего начальника Чаганова?... Что молчите? Да или нет?... Не хотите отвечать... Хорошо, давайте узнаем, что по этому поводу показывает ваш начальник.
  - Начиная со 'что молчите?' писать не надо, правильно, Борис Вениаминович? Наградив подчинённую поощрительным кивком, следователь величественно движется к телефону.
  - Соедините меня с санаторием 'Океанский',- грозно произносит он в трубку,- пусть пригласят к аппарату майора госбезопасности Горбача.
  - Горбач тоже в 'Океанском'?- захрипела Оля,- можно воды, пожалуйста?
  - Что, нет на месте?- следователь кивает и указывает стенографисте на графин с водой,- разыщите, передайте что его вызывает следователь по особо важным делам Родос из Москвы. Это срочно!
  - Вы отпустили заговорщика,- желваки заиграли на скулах девушки,- Чаганов в опасности.
  - Прекратите нести бред,- взрывается он, бросая трубку на рычаг,- мы ничего не нашли на Горбача! Он- чист!
  - Горбач- заговорщик!- поднимается со стула Оля.
  - Молчать!- загораются чёрные глаза Родоса, а его рука тянется к кнопке вызова охранника.
  Маленький девичий кулачок снизу вверх подбрасывает тяжёлый подбородок мужчины, открывая гладко выбритую скулу, в которую тут же пикой впивается её острый локоток. Следователь ойкает, его грузное тело валится назад и начинает безвольно оседать на пол, скребя ремнями портупеи по тумбе письменного стола и царапая паркет каблуками сапог. Оля бросается к стенографистке, стоящей к ним спиной и наливающей воду в стакан.
  - Только пикни,- у носа Кати появляется остро заточенный карандаш,- и не будет глаза. Тихонько опускаешь стакан... молодец, будешь слушаться и тогда всё у тебя будет хорошо, пойдём...
  Оля, приобняв за талию, ведёт стенографистку к стулу, та замечает лежащего на полу Родоса, её глаза широко раскрываются...
  - А-а-а!- Пронзительный девичий крик прерывается мозолистой ладонью.
  - Я всё расскажу, гражданин начальник,- без паузы вступает Оля, взяв Катю за горло,- только не бейте! (и шёпотом) Знаешь вохровца, что сидит за дверью? (та отрицательно машет головой) Платье снимай. (глаза стенографистки снова округляются) Давай, быстро.
  Девушка дрожащими руками хватается за подол и, путаясь, тянет платье через голову, Оля тем временем достаёт из верхнего ящика письменного стола своё удостоверение, орден и наган.
  - А как же я буду?- глотает слёзы Катя, видя, как быстро скинув гимнастёрку и юбку, похитительница облачается в её платье.
  - Я верну, обещаю... туфельки тоже давай... и это, надень пока моё. Катя, а тебе форма идёт... Ну-ну, не плачь... садись вот так... хорошо, смотри мне в глаза... (Оля нащупывает две точки на затылке девушки и слегка придавливает их)... дыши глубже... вот так... поспи.
  Обмякшее тело стенографистки, поддержанное крепкой рукой, сползает на пол рядом с начавшим шевелиться и мычать Родосом. Оля рывком обрывает телефонный провод, сгребает свои вещи в Катину матерчатую сумку, суёт листки протокола допроса в папку, лежащую на столе и, прижав их к груди по дороге к двери слегка задевает ногой приподнявшуюся голову Родоса.
  - Хорошо, Борис Вениаминович,- 'стенографистка' на секунду замирает в двери,- одна нога здесь другая там.
  Поднявшийся со стула вохровец так и замирает, не спуская глаз со стройных ног девушки, летящей по коридору к боковой лестнице.
  'Нечего даже пытаться выйти отсюда через проходную по Катиному удостоверению,- девушка в нерешительности останавливается на лестничной клетке,- спиной к вохровцу не повернёшься, будут сличать лица внимательно... Здание Управления стоит на крутом обрыве, спускающемся к заливу, потому все машины подъезжают к центральному входу. На нижних этажах окна забраны решёткой, на верхних, кажется, нет и есть ещё крыша. Тогда быстрее наверх, молодые девушки на Дальнем Востоке- предмет пристального внимания'...
  Два молодых водителя, больше часа 'загоравших' в ожидании начальства на небольшом 'пятачке' сбоку от Управления, застывают с открытыми ртами при виде представления, разыгрывающегося перед их взорами: молодая девушка, не обращая внимания на всплывающий пузырями подол голубого шёлкового платья, начинает спускаться по водосточной трубе с крыши. Её голые ноги в туфельках под цвет платья сами находят опору, ступая на чугунные ухваты, вбитые в каменную стену, а мускулистые руки уверенно перебирают по жестяной трубе.
  - Ах...- синхронно выдыхают парни, когда кусок штукатурки из-под ноги отважной скалолазки летит вниз к их ногам.
  Третий этаж... второй... первый... Последний раз сверкнув белыми бёдрами и обеими руками обуздав взлетевший к поясу подол, Оля оборачивается к застывшим водителям.
  - Поспорила с девчонками из вохра,- девушка снимает с шеи болтающуюся сумку, достаёт красное удостоверение и трясёт им перед оловянными глазами парней,- мальчики, будете моими свидетелями...
  - ...ой, лиф у платья немного порвался,- Оля прикрывает руками грудь,- кто из вас свободен? Тут недалеко, я покажу...
  * * *
  - Как я люблю это место,- маршал облегчённо откидывается на спинку бамбукового кресла и любуется открывшимся видом на Амурский залив с террасы трёхэтажного особняка белого камня, который в санатории называют 'домиком Блюхера',- тишина, спокойствие...
  - Да, красота,- в один голос поддакнули расположившийся рядом Горбач и стоящий рядом адъютант маршала.
  Последний даёт знак двум девушкам, закончившим сервировать стол, чтобы уходили.
  - Ты тоже садись, Михаил,- кивает ему Блюхер,- выпьем вместе в первый и, может быть, в последний раз, как пить дать, погонит меня со службы Сталин. - Не говорите так, товарищ маршал...- деланно пугается адъютант, споро наполняя рюмки и подкладывая на тарелку шефа вяленого лосося и красной икры.
  - Вы видели, как сегодня на переговорах,- перебивает его Блюхер и залпом, как воду, выпивает рюмку водки,- товарищ Апанасенко- то, товарищ Апанасенко- сё. Тут рядом стоит командующий фронтом, маршал, но его никто не замечает, как нету его... никому не интересно его мнение... ни Сталину, ни Будённому, никому...
  Блюхер вновь резко наклоняется к столу и выпивает рюмку адъютанта.
  - Думаете, что всё так серьёзно, товарищ маршал?- Горбач поспешно берёт свою в руки.
  - Звоню Поскрёбышеву, он отвечает- у Сталина совещание. Понятно, что занят, только раньше находилась у него минутка поговорить с товарищем Блюхером, откладывал все дела, а сейчас- короткий разговор. И трубку бросает... холуи хорошо чуют, настроения хозяина.
  - Так, может быть, с другой стороны зайти?- старший майор греет в руках рюмку.
  - С какой такой другой?- Блюхер наливает себе из запотевшего графинчика.
  - Помните, товарищ маршал, майора госбезопасности Чаганова? Того, что товарища Кирова спас? Так он сейчас в этом санатории долечивается, здесь неподалёку, в одном из охотничьих домиков. Пригласите его к себе, скажем, на морскую прогулку, и поговорите с ним в непринуждённой обстановке. Не откажется майор личное письмо передать...
  - А что, дело говоришь, майор,- Блюхер прикрывает глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям после третьей выпитой, и медленно выдыхает,- организуй это дело...
  - Товарищ Горбач,- на террасе появляется порученец маршала,- вас к телефону.
  - ... это ты отлично придумал!- счастливо улыбается маршал,- рано ещё списывать Блюхера со счетов.
  - Разрешите ответить на звонок, товарищ маршал?- поднимается со стула старший майор.
  - Давай быстро,- большая голова Блюхера утвердительно мотнулась.
  Адъютант начинает потчевать шефа закусками, Горбач спешит на выход и, проходя мимо порученца, шепчет: 'Останься, послушай тут'.
  - Как в больнице?! Как это произошло? А Мальцева в сознании? Стенографистка исчезла...- костяшки пальцев старшего майора, сжимающие трубку, побелели,- Цикановскому уже доложили? Он выезжает? Хорошо, держите меня в курсе.
  * * *
  - Ну ещё, Верочка, один кружок,- поднимаю голову и искоса смотрю на сержанта НКВД, неотступно следовавшего за нами во время прогулки по аллеям парка, а теперь присевшего на скамейку, откуда виден весь наш маршрут,- и на сегодня хватит.
  - Ой, товарищ Чаганов,- защебетала медсестра,- будет мне на гоняй за это от Анны Алексеевны: только первый день как кризис миновал, а вы от каталки отказались и уже такую нагрузку себе даёте...
  - ... 'и звала его не по имени и даже не имени отчеству, а по фамилии: товарищ Бендер'. Кстати, Вера, а почему вы Аню по имени отчеству называете, а она вас просто по имени? Вы же почти ровесники.
  - Потому, товарищ Чаганов,- охотно отвечает она,- что в больнице по имени-отчеству называют только врачей, а медсёстры до пенсии остаются Надями и Верами.
  'Куда Оля запропастилась, четыре часа уже прошло'?
  - А где и когда ты Анну Алексеевну в последний раз видела?- мелкая гравийная крошка скрипит под нашими ногами.
  - Так перед самым отъездом в коридоре, она с какими-то военными уходила. Крикнула мне, что сама приедет в санаторий через час из кого-то БэДэ...
  'Большой Дом? В НКВД'?
  - В каком звании были те военные?- спрашиваю я безразличным голосом.
  - В сапогах, двое молодых, а один такой солидный...- закусила губу девушка,- фуражка с синим верхом и красным кантиком. А ещё смешной такой случай со мной случился: я тут в санатории перед уколом в главный корпус бегала шприцы стерилизовать и там встретила товарища Горбача, а с ним рядом- ну вылитый вы, товарищ Чаганов. Фигура, рост, цвет волос, глаз... причёска- не отличишь... даже отметина на голове. Я опешила, стою смотрю на него, глазами хлопаю, а он внимание на меня не обращает, нос задрал, привык, видно, что его с вами путают.
  - Горбач видел тебя тогда?
  - Нет, он спиной ко мне стоял,- насторожилась Вера, заметив моё озабоченность,- сказал тому, похожему, что б был готов к шести, встречаемся, мол, на причале и так, не оборачиваясь, пошёл по коридору...
  - Во что был одет тот похожий?
  - В форму военную... сапоги, фуражка...
  'Мой двойник из 'НИИ-ЧаВо'? Если да, то что он здесь делает с Горбачом'?
  - Сколько времени?- мои швейцарские часы растворились в тумане войны.
  - Около шести, я думаю...
  'Надо делать ноги, но как оторваться от соглядатая'?
  Из боковой аллеи появляется женская фигура в белом халате, подходит к нашему сержанту, развалившемуся на скамейке, и склоняется над ним.
  - Чаганов, Вера, помогите!- раздаётся до боли знакомый командный голос.
  - Анна Алексеевна, ну наконец-то!- радостно взвизгивает медсестра,- пациент меня совсем не слушается! А что с товарищем случилось?
  * * *
  Медсестра круглыми глазами смотрит на разгром, учинённый в доме в наше отсутствие: сломанный стул, перевёрнутый стол, разбитый графин и стаканы. На полу лежит связанный полотенцами Горбач с кляпом во рту и что-то мычит, Оля привычными движениями на автомате вяжет руки и ноги сержанту, выпрямляется и смотрит на часы.
  - Шесть пятнадцать,- выдыхает она, перехватывает взгляд Веры и подмигивает ей,- так надо, это японские шпионы, а я- лейтенант госбезопасности. Чаганов подтверди. Вера начинает заваливаться назад, и я едва успеваю подхватить её.
  Горбач начинает биться на полу и рычать, Оля вынимает кляп из его рта.
  - Мальцева, ё* *ь, ты сорвала операцию, которую мы готовили полгода!
Москва, Кремль, кабинет Сталина. 11 августа 1938 года, 18:00.

  - Проходите, товарищ Берия,- Сталин, вопреки обыкновению встречать гостей в центре кабинета и здороваться с ними за руку, остался сидеть за письменным столом,- докладывайте. Нарком, не глядя на собравшихся членов Политбюро, быстрым шагом проходит к столу для заседаний и встаёт у его дальнего от вождя торца.
  - Как вы все, товарищи, уже наверно слышали,- хриплым голосом начал он,- три часа назад во Владивостоке застрелился маршал Блюхер...
  - Это точно? Сам застрелился?- перебивает его Ворошилов в непривычном для него, но также тщательно отглаженном, как раньше военная форма, гражданском костюме,- или, может быть, помогли ему?
  - Судмедэксперт ещё не дал своего заключения, но, как докладывает Цикановский, на первый взгляд- сам.
  - Это который Минаев, что под началом Курского работал? Бывший эсэр...- подаёт голос Пятницкий.
  - Рассказывайте всё с начала, товарищ Берия,- хмурится Сталин и поднимается со стула,- всю предысторию.
  - Хорошо,- кивает нарком,- примерно полгода назад, пересматривая дела арестованных при товарище Ежове военных, вновь назначенный начальник Управления НКВД по Дальневосточному краю старший майор Горбач обнаружил протокол допроса расстрелянного полковника Разведупра Тарханова. В нём полковник показывает, что на Дальнем Востоке бывшим начальником Политуправления РККА Гамарником в армии, НКВД, партийных и советских органах была создана глубоко законспирированная подпольная организация,...
  - Этот мог,- вздыхает Молотов,- царь и бог был на Дальнем Востоке. В одном лице совмещал и партийную, и советскую власть. Блюхер при нём на побегушках был.
  - ... которая ставила целью захват власти в стране, путём вооружённого мятежа на Дальнем Востоке, в Сибири и подготовки условий для переворота в Москве. Организация, как я уже сказал, была разбита иерархические ячейки, где каждый её член знал...
  - Нам не надо объяснять, товарищ Берия,- улыбается Киров,- тут все с младых ногтей в таких состояли.
  В кабинете раздался весёлый смех, который подбодрил насупленного наркома.
  - ... короче, после самоубийства Гамарника при товарище Ежове удалось выявить лишь несколько таких ячеек. Перед нами товарищем Сталиным была поставлена задача вскрыть эту организацию, не прибегая к арестам без разбора, как это планировалось при прежнем руководстве НКВД. Поэтому показания Тарханова были засекречены, тем более конкретных данных они содержали мало. Работа по проникновению в организацию продвигалась медленно, точнее, просто стояла на месте...
  - Надо было тебе, Лаврентий, Блюхера арестовать,- почёсывает скулу, сидящий рядом Микоян,- и допросить его хорошенько...
  - ... у нас не было уверенности, что Блюхер вообще состоит в организации,- нарком тянется за графином,- слишком явно он конфликтовал с Тухачевским... В общем решили мы 'в тёмную', не раскрывая целей операции, подключить еще одного нашего сотрудника, точнее, сотрудницу чтобы она могла свежим взглядом взглянуть на ситуацию... нет ли саботажа в Управлении Дальневосточного края.
  - И она вмиг разоблачила Горбача, который скрыл важный документ, так?- из-за спины Берии раздался насмешливый голос Сталина.
  - С Минаева надо было начинать,- ворчит Пятницкий, дождавшись когда стихнет смех,- он у вас, товарищ Берия, продолжает возглавлять контрразведку без утверждения в ЦК.
  - Временно исполняющим обязанности,- жадно глотает воду вспотевший Берия,- не хватает опытных людей... Затем после отказа двигателя самолёт с Чагановым...
  - Более чем странного отказа...
  - Подождите, товарищ Пятницкий, не мешайте,- на выручку наркому приходит Ворошилов,- он и так сбивается всё время.
  - ...Расследование этого авиапроисшествия продолжается,... кхм, в результате совместной с моряками операции Чаганов был освобождён и, кроме того, нами были захвачены в плен атаман Семёнов, японский офицер генштаба капитан Накамура и германский дипломат Штольце, сотрудник военной разведки...
  - Хороший улов.- потирает руками Каганович, ловя взгляд вождя.
  - ...но наиболее ценной добычей оказался шифроблокнот японца. Все радиограммы он успел уничтожить, однако в блокноте остались несколько неиспользованных листов. Самого капитана нам всё равно придётся отпустить, японская сторона согласилась выдать за него ближайших соратников атамана, на чьих руках кровь сотен советских людей, но пока он находится у нас, мы решили устроить радиоигру. Органам было известно, что с нашей территории время от времени, ведутся радиопередачи, причём корреспондентом является радиостанция на территории Маньчжоу-Го: удалось запеленговать место откуда приходит подтверждение приёма, так называемая 'квитанция', последняя такая- пришла из района озера Хасан. Считалось, что передачи ведут японские шпионы, поскольку основным местом выхода в эфир был район Владивостока, где проживает довольно большое число японцев. Поскольку Накамура давать показания отказался, то мы вплотную занялись его радистом, также попавшим в плен. И вот на допросе он показал, что все передачи велись на русском языке...
  - Свои, значит...- загудели собравшиеся.
  - ...да свои,- продолжил Берия, дождавшись тишины,- поэтому видимо нам и не удавалось расшифровать эти радиограммы. Японский радист не понимал, что передаёт и принимает, поэтому ничего больше полезного сообщить не смог, кроме частоты и времени следующего сеанса связи. И вот, наконец, два дня назад пришла шифровка, в которой некто Пансоф сообщает о предложениях Апанасенко в Москву по линии разграничения войск и по уточнённой линии границы, почти дословно цитирует.
  - Тогда выходит, Коба, что хвалёный 'Айфон' постороннему прослушать можно?- привстаёт с места Молотов.
  - Или, что вероятнее,- быстро отвечает Берия,- утечка произошла из штаба армии или фронта... А в конце радиограммы он просит срочно передать ему денег, пятьсот тысяч рублей на непредвиденные расходы...
  - Ничего себе аппетиты,- присвистнул Каганович.
  - ... мы за эту срочность сразу уцепились и предложили через три дня встретиться в море в нейтральных водах у одного из небольших островов. Ещё мы задали вопросы о здоровье Чаганова и его местоположении... Пообещали за его голову десять миллионов рублей.
  - Вы что же это, сознательно натравливали их на Чаганова?- возмущённо кричит Киров.
  - И в мыслях не было, мы планировали использовать в качестве приманки двойника Чаганова, нашего сотрудника. Понимаете, товарищи, мы хотели чтобы враги проявили свою суть, это называется у нас 'момент истины'...
  - На живца решили ловить,- понимающе кивает Ворошилов,- и что дальше случилось?
  - Случилось то, чего мы не ожидали,- опускает голову Берия,- поскольку Чаганов личность известная, а в госпитале могли быть глаза и уши заговорщиков, то решили на всякий случай его открыто перевезти из больницы в тот же санаторий, где планировалась операция, чтобы уже там произвести подмену. Мальцеву, которая тоже, как и Чаганов, была не в курсе нашей операции, пригласили в местное управление НКВД, для прояснения некоторых вопросов, возникших к ней. В ходе беседы, наш сотрудник, случайно упомянул, что Чаганова в санаторий 'Океанский' повёз старший майор Горбач. Мальцева, которая считала Горбача заговорщиком, возмутилась этим: между ней и следователем Родосом возник конфликт. Надо отметить, что Родос превысил свои полномочия, вёл себя с Мальцевой грубо и пытался арестовать её: в результате она нейтрализовала следователя и отправилась на помощь Чаганову...
  - Постойте, постойте, как это 'нейтрализовала и отправилась'?- Пятницкий вытаращил глаза на наркома,- а где была охрана Управления? Как ваш следователь позволил ей себя 'нейтрализовать'?
  Последнее слово секретаря ЦК было буквально пропитано ядом.
  - Если вас интересуют детали, товарищ Пятницкий,- глаза Берии потемнели от злости,- то Мальцева отправила его ударом кулака в нокаут, затем заставила обменяться одеждой стенографистку, которая тоже находилась в кабинете, её она каким-то образом усыпила без рукоприкладства. Вышла из допросной, дежурный вохровец принял её за стенографистку, поднялась на крышу и спустилась по водосточной трубе. И всё это при свете дня...
  - Не может быть... без посторонней помощи? - ... почему без помощи, с помощью,- в голосе Берии неожиданно послышались завистливые нотки,- спрыгнув на землю, Мальцева попросила водителя начальника городского Управления НКВД Гвишиани подвезти её в санаторий 'Океанский', что находится в 20 километрах от Владивостока, тот охотно согласился...
  В кабинете послышали негромкие смешки.
  - ... к тому времени пришла в себя стенографистка и сообщила, что Мальцева называла Горбача заговорщиком и намеревалась отправиться в 'Океанский' спасать Чаганова. Капитан госбезопасности Гвишиани дал приказ срочно выставить охрану на въезде в санаторий, у палаты Чаганова и на всякий случай у 'домика маршала'. Запретил без его разрешения впускать кого бы то ни было внутрь. Но Мальцевой на его автомобиле уже удалось проникнуть внутрь санатория...
  - Почему Горбач и Гвишиани не поставили вас в известность о происходящем?- подал голос, молчавший до сих пор Жданов.
  - Они пытались связаться с Цикановским, но он был недоступен, ехал на поезде из Хабаровска во Владивосток.
  - А что дальше-то было? С водителем?- интересуется Каганович, оглядываясь по сторонам.
  - Мальцева 'нейтрализовала' Горбача и освободила Чаганова,- зло усмехнулся Пятницкий,- а Блюхер со страху застрелился... или его застрелили чтоб не болтал. НКВД оказалось не на высоте.
  - Да, здесь вы правы, товарищ Пятницкий,- сжимает кулаки Берия,- ответственность за провал операции лежит полностью на мне. Прошу Политбюро рассмотреть вопрос о моём снятии с работы.
  На лицах собравшихся отражается весь спектр чувств: от злорадства до сожаления и от интереса до скуки.
  - Спасибо, товарищ Берия,- Сталин подходит к наркому и жмёт ему руку,- ступайте и продолжайте работать, мы сообщим вам о нашем решении.
  * * *
  - Ну рассказывай, Лаврентий,- вождь открывает стеклянную дверцу посудного шкафа и достаёт хрустальный графин с рубиновой жидкостью,- какая муха тебя укусила сегодня на политбюро? Попробуй, какое вино из Гори мне на прошлой неделе прислали...
  Невысокий резной столик в кабинете Кремлёвской квартиры уставлен вазами с южными фруктами, лёгкая штора слегка колышется под летним ветерком из открытой форточки.
  - Товарищ Сталин,- нарком не замечает налитого бокала,- вы же сами обещали при моём назначении отпустить, если не будет получаться... отвык я от чекистской работы. Правильно товарищ Пятницкий говорит... я же строитель, а не...
  - Пятница у нас, конечно, товарищ в этом деле авторитетный,- мягко перебивает его Сталин,- но в вопросах кто друг, а кто враг и сам не раз попадал впросак. Ты, Лаврентий, угощайся. Чует моё сердце дело не только в этом, так?
  - Да вы правы, товарищ Сталин,- делает глоток из бокала Берия,- не только... Не чувствую я себе хозяином в наркомате. Некоторые сотрудники, чувствуя поддержку высоких покровителей, творят что хотят. Например, вот этот случай со следователем Родосом: согласен, что он превысил полномочия и перелом челюсти ещё долго ему будет об этом напоминать, но если бы это была не Мальцева, то его действия можно было бы рассматривать вполне законными.
  - Что такое?- хмурится вождь.
  - Дело в том, что когда эта девушка обратилась напрямую к товарищу Кирову по поводу 'панацеи' для Чаганова, я приказал провести проверку. Оказалось, что уже почти год, то есть с того момента как я вступил в должность, в микробиологической лаборатории Всесоюзного Института Экспериментальной Медицины ведутся работы по этой теме... по договору с ОКБ Чаганова. Полгода назад Мальцева принесла Ермольевой, заведующей этой лаборатории, принесла чашку Петри, такое плоское блюдце с крышкой, с образцом какой-то бактерии, которая очень помогла продвинутся в работе над лекарством. Наши люди отыскали эту чашку, Мальцева по какой-то причине, видимо в связи с отъездом, не успела забрать её обратно, изучили её и обнаружили на ней интересные надписи на английском языке...
  Сталин берёт папиросу 'Герцеговина Флор' и чиркает спичкой.
  - ... надписи были незаметны при обычном освещении, но при скользящем, то есть при угле падении луча близком к нулю, удалось их прочитать. Оказалось, что чашка эта из лаборатории доктора Флеминга, английского микробиолога из Лондона...
  Вождь глубоко затягивается и медленно выпускает дым через нос.
  - ... Вы понимаете, товарищ Сталин, сотрудники НКВД без ведома начальника вступают в контакт с представителями иностранного государства: пятьдесят восьмая статья. Допускаю, что они действуют в нашу пользу, но как я могу работать в таких условиях?
  - Я вас понял, товарищ Берия,- тремя большими затяжками вождь заканчивает папиросу,- наверное действительно давно уже следовало забрать их от вас... Поступим, следующим образом: вы даёте им отпуск для поправки здоровья в сочинский санаторий, а я за это время подумаю куда перевести Чаганова с Мальцевой от вас. По рукам?
  - По рукам, товарищ Сталин.- облегчённо улыбается нарком.
  - Одну вещь я не понял из твоей записки, Лаврентий,- вождь поднимается со стула, давая понять что разговор окончен,- этот Флеминг тоже работает над 'панацеей'?
  - Достоверно неизвестно,- тоже встаёт Берия,- после открытия им в 1928 году лекарственного вещества, пенициллина, публикации в научных журналах постепенно сошли на нет, но я дал задание нашей резидентуре в Лондоне проверить ситуацию, вполне может быть что секретятся англичане.

  Глава 5.

  Сочи, дача Сталина.
  4 сентября 1938 года, 21:00.

  Проливной дождь не успевает вымочить нас за те пару секунд, что мы с подругой бежали от машины вождя к крыльцу, под навесом которого нас встречает Власик.
  - Исхудал то как,- попадаю в объятия располневшего начальника охраны, его взгляд при этом одобрительно скользит по Олиной фигурке,- кожа да кости... нет-нет, это я не про тебя, милая, у тебя то как раз всё при всём... это я к тому, что плохо кормишь... мужа?
  - Не берёт меня замуж Чаганов,- в тон Власику отвечает подруга,- не нагулялся видно ещё... а зачем мне чужого мужика кормить...
  За его спиной прыскает в передник Валентина Истомина, кухарка вождя, тоже немного располневшая с нашей прошлой встречи год назад.
  - Ошибаетесь, товарищ Мальцева,- Власик широким движением приглашает нас внутрь,- путь к сердцу мужчины лежит...
  - ... вот от этого Чаганов и худеет,- окончание Олиной фразы тонет в громком низком ржании начальника охраны и высоком тонком писке Валентины.
  'Умеет находить общий язык с людьми, мне- учиться и учиться'.
  - Добрый вечер, товарищ Сталин.
  Из-за двери, улыбаясь, на нас внимательно глядит вождь.
  * * *
  После плотного ужина, названного хозяином дачи обедом, перемещаемся на застеклённую веранду, где уже сервирован столик с вином, минеральной водой и фруктами.
  - Пригласил я вас сюда, молодёжь,- с удовольствием пыхнул ароматным дымом Сталин,- чтобы предложить перейти на другую работу...
  'Права, значит, была Оля: гонит нас Берия из НКВД. И то сказать, какому начальнику нужны такие подчинённые, которые нарушают инструкции о запрете полётов для некоторых категорий должностных лиц, не ставят его в известность о своих действиях за границей, да и лояльность которых под вопросом? Берия- человек амбициозный, наверняка рассчитывает стать преемником Сталина (почему нет? Сталин же смог) или, по крайней мере, 'серым кардиналом', правящим из-за спины номинального главы. Зачем ему иметь у себя под боком людей Кирова, его возможного соперника в борьбе за власть'?
  Мы с подругой вежливо молчим, ожидая продолжения.
  - ... но прежде, чем говорить об этом,- голос вождя становится жёстче,- мне бы хотелось прояснить с вами некоторые вопросы. Второй раз за очень короткий срок из недр вашей организации, как чёрт из табакерки, выпрыгивает новое лекарство, причём такое, что способно произвести переворот в лечении самых опасных в мире болезней. Кроме лекарств, как из рога изобилия сыплются сплавы, с небывалыми свойствами, невиданные приборы и технологии в десятке разных отраслей. Это всё уже нельзя объяснить случайным стечением обстоятельств или счастливым озарением...
  'Полностью согласен'.
  - ... трудно также объяснить все эти чудеса злыми замыслами наших врагов, которые пытаются внедрить своих агентов в правительство нашей страны: всё это можно было сделать с куда меньшими затратами. Ваша скрытность в разговорах между собой наедине и применение специальных приёмов и средств чтобы избежать прослушки вызывают, однако, подозрения, что вам есть что скрывать. Думаю, что настало время нам объясниться.
  В глазах вождя сверкнула молния, в доме погас свет, а через секунду нас накрыл оглушительный раскат грома. Хлопнула дверь в гостиную, в ней с подсвечником в руках появилась Валентина. На лестнице раздались голоса, затопали сапоги и через минуту неподалёку застучал генератор и тускло загорелась лампочка над столиком.
  'Что ж настало так настало, времени на раздумье мне не надо, к этому разговору мы с Олей давно готовы: мы сознательно с некоторых пор почти прекратили дозировать информацию из будущего и даже без пенициллина у Сталина возникли бы те же самые вопросы'.
  - Это случилось 1-го декабря 1934 года...- начал я, отхлебнув 'Нарзана'.
  Если вкратце, то суть моего рассказа сводилась к следующему: во время сеанса в кинотеатре 'Арс', где я был с друзьями, потерял сознание или заснул, очнулся, когда фильм уже закончился, сильно болела голова и так далее. После известных событий, выйдя из больницы обнаружил у себя, необычные способности: феноменальную память, быстроту мыслей, улучшенное зрение, слух, улучшилась мускульная сила, реакция. Начисто пропал сон...
  - Вообще не спите?- Сталин повернул голову в сторону Оли.
  - Вообще, товарищ Сталин,- кивает подруга,- достаточно часок полежать с закрытыми глазами и чувствуешь будто проспал шесть часов.
  - ... затем в голове стали появляться обрывки, а иногда довольно полные описания технологических процессов, приборов... всё больше по электронной технике...
  - А у меня по физкультуре, медицине и химии,- даёт мне передышку подруга,- было многое непонятно, поэтому пошла в медицинский институт, многое изучала самостоятельно...
  - ... я пытался ставить эксперименты, проверять данные... многое оказалось верным. Стал делиться этими знаниями с другими инженерами, выдавая их за сведения, полученные оперативным путём за кордоном. Поначалу считал, что причиной моей 'гениальности' было ранение головы, но затем узнал о болезни Любы Щербаковой, встретился с Аней. Она сама меня нашла, не знала к кому обратиться за помощью пока не прочла обо мне заметку в газете, рассказала о себе, о схожих 'симптомах'. Я-то хотя бы заканчивал институт, а она вообще едва читать умела до этого, поэтому меня так поразили её успехи... взял её к себе, помог с документами.
  - Вы же не были знакомы до 'Арса', так?- испытывающе смотрит на нас вождь.
  - Так, товарищ Сталин, я в кинотеатре рядом с их компанией сидела... а познакомились мы позже, когда я вышла из тюрьмы...
  'Даже бровью не повёл, ожидаемо, Киров ему всё рассказал, да и не только он, всех наверно допросили'...
  - ... там у меня как будто глаза открылись на мою жалкую жизнь, решила поменять всё...
  - Как вам удалось вылечить Щербакову?- неожиданно перебивает её вождь.
  'Сколько же томов насчитывает наше с Олей дело'?
  - В который раз, в первый или во второй?- беру инициативу на себя.
  - В обоих,- мячик снова на моём поле.
  - В первый раз, в Ленинграде в больнице всё вышло само собой. Думаю, там сыграло роль моё появление ведь Люба меня тогда любила. Это помогло ей прийти в себя, болезнь отступила, но полностью не прошла, а во второй- товарищ Мальцева испытала на ней свою силу гипнотизёра, где вместо хрустального шара использовался проектор и картины Малевича.
  Мы отошли на следующий рубеж обороны, от идеи рассказывать о нашей жизни в будущем отказались сразу: если такая информация даже случайно попадёт к соратникам вождя, то нам не жить... Решили ограничиться пока наукой и техникой и без всяких объяснений.
   Сталин встаёт с плетёного кресла и начинает в задумчивости ходить по веранде, мы с Олей замираем в ожидании.
  - Хм,- наконец прерывает молчание вождь после длинной паузы,- несмотря на своё духовное образование, я, всё-таки, убеждённый материалист и к мистике для объяснения ситуации прибегать не стану. Случай действительно очень необычный: три человека в одно и то же время, в одном и том же месте подверглись воздействию неизвестных лучей. На двоих они повлияли благотворно, третья- попала в психиатрическую больницу, где ей помог поправиться раненый в голову возлюбленный, который лечил её наложением рук...
  - Один китаец научил в Ташкенте, где я беспризорничал, шарлатан... первое, что в голову пришло при виде Любы.
  'Неужели и китайца того нашли'?- замечаю утвердительный кивок вождя.
  - ... Девушку вылечили,- продолжает Сталин,- но такой же талантливой, как её соседи по креслу в кинотеатре, она не стала. Похоже на неудачную попытку... чего?
  - Товарищ Сталин, наши нашли что-то необычное в зрительном зале?- прерываю вновь воцарившееся на веранде молчание.- Мы сидели на первом ряду, никто больше не пострадал, то есть облучатель находился, вероятнее всего на сцене перед нами на сцене за экраном...
  - Что? Нет, ничего не нашли...- рассеянно отвечает он,- хорошо, оставим это пока, но напоследок не могу ни задать несколько вопросов: почему вы три года назад не пришли ко мне и не рассказали всё? Зачем было столько сил тратить на сокрытие своих мыслей, дел, рисковать жизнью?
  - А вы, товарищ Сталин, были готовы были тогда просто выслушать нашу историю, в изложении студента-недоучки, несовершеннолетней уголовницы и пациентки психбольницы?
  - Резонно, хотя подобная рассудительность нехарактерна для людей столь молодого возраста...
  'Зато мои последние приключения на Дальнем Востоке вполне себе соответствуют... прикрывает веки, похоже мы подумали об одном и том же'.
  - ... Хм,- под кожаными сапожками вождя едва слышно поскрипывает деревянный настил веранды,- есть мнение, что служебные обязанности сотрудника НКВД отнимают у товарища Чаганова слишком много времени...
  'Покер фейс'.
  - ... поэтому возникло предложение переместить его на место, где бы его тяга к научной и инженерной деятельности была бы удовлетворена в наибольшей степени...
  Я замираю, боясь пошевелиться.
  'Неужели принимаются мои предложения, которые я послал в Секретариат вождя незадолго до командировки на Дальний Восток'?
  - ... Мы хотим вообще избавить НКВД от несвойственных ему функций, по крайней мере, части из них. Предлагается создать Спецкомитет ?2 при СНК по вопросам Радиопромышленности, Автоматики и Связи, в него войдёт также Центр дешифровки, который переименовывается в Лабораторию номер 1 и участок по подготовке ключей шифрования, который переименовывается в Лабораторию номер 2. На должность председателя Спецкомитета ?2 рассматривается кандидатура товарища Чаганова... 'Я же предлагал Завенягина, сейчас он замнаркома черной металлургии. Неужели всё же решили направить его в Норильск'?
  - А товарищ Завенягин,- 'прочитал' мои мысли Сталин,- возглавит Спецкомитет ?3 по вопросам цветной металлургии.
  * * *
  Неделю назад, прямо с поезда, заглянув к себе на Большую Татарскую, застаю на проходной взволнованного Пересыпкина, который обычно исполняет обязанности начальника СКБ во время моего отсутствия, нервно вышагивающего туда-сюда, рядом с ним вытирает пот со лба инженер Дричек.
  - Алексей Сергеевич, как хорошо, что вы приехали,- облегчённо вздыхает Пересыпкин,- понимаете, нас срочно вызывают к товарищу Молотову показывать 'сплав'.
  Наш трудовой подарок к Первомаю, инструментальная сталь для резцов и фрез, в наркомате машиностроения поначалу прошёл почти незамеченным: 'да, сталь неплохая, но где взять для его производства карбид титана? Покупать за золото за границей'? Всё вдруг изменилось после встречи с Иваном Гудовым, депутатом Верховного Совета, с которым я разговорился в спальном вагоне 'Красной стрелы' по дороге в Москву.
  - Так ты тот самый 'рабочий Гудов', что баллотировался по Ленинскому округу?- с первой минуты мы перешли с Иваном на ты.
  - Он самый,- отвечает большеголовый невысокий крепыш в майке, под которой заиграли тяжелые грудные мышцы тяжелоатлета,- первый раз, понимаешь, еду в самом вагоне, раньше только под ним...
  - Между угольными ящиками,- понимающе киваю я головой.
  - ... так ты что, тоже из беспризорников? Вот не думал, что Чаганов из наших, всем мы с тобой Советской власти обязаны. Вот взять меня...
  Гудов начал рассказывать о своей сиротской судьбе, коммуне для беспризорников, как когда подрос стал в ней воспитателем.
  - ... три года назад я был чернорабочим, тачку с деталями на станкостроительном заводе имени Орджоникидзе по пролёту возил, а теперь фрезеровщик- стахановец, орденоносец, депутат Верховного Совета. За руку здороваюсь с лучшими людьми страны! Сам нарком машиностроения товарищ Брускин советуется со мной.
  - Так ты фрезеровщик,- уцепился я за ключевое слово,- в газетах писали просто станочник, что девять норм в смену даёшь.
  - Фрезеровщик!- расправил плечи Гудов,- нас часто с токарями по металлу путают, а напрасно! У токаря режущий инструмент стоит на месте- вращается заготовка, из которой он делает деталь. У нас же фрезеровщиков- всё наоборот: вращается сам режущий инструмент, а обрабатываемая деталь стоит на месте. Есть фрезы хвостовые, торцевые, угловые...
  - А такие есть, чтобы разборными были, где режущая часть сменной была?
  - Есть, сборная называется,- вопросительно смотрит на меня Иван,- ещё головки фрезерные бывают со сменными пластинами, а тебе, Алексей, зачем?
  - Да вот замутили мы в КБ сплав стальной, хотим испытать его в деле.
   - Лёшка!- телефонная трубка чуть не взорвалась от Гудовского баса через три часа после нашего разговора,- твоя сталь такая быстрорежущая, что я теперь не девять норм буду давать, а три раза по девять!
  - Это ж сколько будет?
  - Приезжай на завод, сам увидишь!- не обращает внимания на мой подкол Иван.
  Но тогда встретиться нам не пришлось, снова нужно было ехать в Архангельск.
  К проходной, как океанский лайнер, разгоняющий портовые судёнышки- 'эмки', пришвартовался огромный правительственный 'Бьюик'.
  'Надо ехать,...- мощная машина мягко трогается,- не хотелось бы, конечно, зная прохладное отношение ко мне Молотова, обсуждать вопрос со сплавом без поддержки, но делать нечего- Пересыпкина никто вообще слушать не станет. Куда направляемся? В Кремль? Нет, объезжаем его, едем к Охотному ряду, а... понятно, к зданию Совета Труда и Обороны. СТиО уже нет, дом числится за Совнаркомом'.
  На входе вохровец внимательно смотрит на меня- не узнаёт, шутка ли, потерял почти двадцать килограмм. Проходим в просторную комнату на втором этаже, где вижу Гудова и группу людей с ним, наверное, со станкостроительного завода, тоже странно глядящих в мою сторону.
  - Что тут происходит? Я, как говорится, с корабля на бал.
  - Заседание Экономического Совета,- осторожно пожимает мне руку Иван, с тревогой заглядывая в глаза,- Вознесенский председательствует.
  'Живём! Как это я забыл: Сталин и Молотов всегда вместе выезжают из Москвы на отдых: один в Сочи, другой- в Ялту. На хозяйстве остаётся Киров'.
  Высокая, обитая кожей, дубовая дверь бесшумно открывается, из-за неё появляются красные, как из парной, люди в помятых костюмах, облегчённо вздыхают и торопятся к выходу. Подгоняемый референтами заместителя председателя Совнаркома, директор завода Ефремов формирует нашу колонну (мы с Гудовым впереди), под рассеянными взглядами наркомов и их заместителей, сидящих за столом для совещаний, рассаживаемся на стульях, расставленных у стены огромного кабинета.
  - Что тут у нас?- хозяин кабинета, высоколобый молодой человек в чёрном костюме без галстука, заглядывает в записи,- завод имени Орджоникидзе, кто будет докладывать?
  - Товарищ Гудов.- привстаёт с места директор.
  - Не так сели,- сбоку от меня вырастает проворный референт,- прошу вас за стол, товарищ Чаганов.
  - Стахановца, значит, заместо себя вперёд выставляете,- смеётся Вознесенский,- ладно, тогда позволю себе вопрос не по повестке: как вам, Иван Иванович, удаётся перевыполнять сменную норму в девять раз? В чём тут секрет?
  - Директор у него видно ушлый, - пробурчал себе под нос, мой сосед справа,- небось нормы последний раз менял при царе горохе.
  - Не стану говорить за всех,- Гудов, вышедший в центр комнаты, обиженно оглядывается на него,- наверное и такое случается, но отвечу за себя...
  В мгновение ока на столе перед нами появляются чертежи, таблицы и даже набор фрез. Подрагивающим иногда от обиды голосом Иван начинает подробно объяснять свой метод: одновременная работа сразу несколькими фрезами, внедрение поворотного столика, на котором во время обработки одной детали идёт установка другой, использование для резки прямого и обратного хода фрезы.
  - Да эти ваши рекорды только мешают ритмичной работе предприятия,- заводится мой сосед,- ну выполните вы за смену план по одной детали на полгода вперёд и что толку?
  - Позвольте,- встаёт со стула технический директор завода,- а почему о том, как спланировать работу цеха или завода должен думать рабочий у станка? Мы, инженеры, должно товарищу Гудову в ножки поклониться, он показал нам, что нормы и технологические карты, что мы получили от иностранцев вместе со станками- отсталые, составленные ими специально для русских, они на двадцать процентов ниже, чем для немцев. Что скорости резания в разы ниже, чем способен выдать станок.
  - Нельзя превращать завод в исследовательскую лабораторию!- почти кричит оппонент.
  - А без этого завода нет!- не сдаётся тех директор.
  - Позвольте мне,- вступает в разговор, молчавший до сих пор нарком машиностроения Брускин, грузный лысоватый человек лет сорока,- я внимательно изучил технологию, предложенную товарищем Гудовым.
Придумано вё просто отлично, но это не для них... Это вот, например, для Харьковского тракторного хорошо бы подошло. Затраты на такие приспособления могут быть оправданы при массовом производстве, но не в станкостроении.
  - Я смотрю вы, Александр Давидович,- лицо Вознесенского темнеет,- себя от завода своего наркомата отделять начали, 'не для них'... Так и остались директором ХТЗ? А известно ли вам сколько металлорежущих станков выпускается в СССР в год?
  - Пятьдесят пять тысяч триста станков,- быстро с вызовом отвечает Брускин,- могу привести данные по каждому типу, а их более двухсот, а...
  'Похвально, хорошая память, но... начальство не любит таких дерзких'.
  - Продолжайте, товарищ Гудов,- Вознесенский перебивает наркома.
  - Мы в нашем цеху создали бригаду из инженерно-технических работников и стахановцев. Руководство завода поставило перед нами задачу добиться стахановской производительности всем цехом, а не отдельными работниками. Самым главным в плане нашей бригады было: пересмотр техпроцессов изготовления деталей, совмещение операций, установление наиболее оптимальных режимов резания, перенесение обработки отдельных деталей на полуавтоматы и автоматы...
  - Ну и что же?- подбадривает его зампред Совнаркома.
  - ... в прошлом месяце наш цех выдал сто шестьдесят процентов плана.
  - Вот!- Вознесенский испепеляет взглядом своего оппонента,- простой рабочий понимает больше своего наркома. Стыдитесь, Брускин.
  Нарком вспыхивает, его массивный раздвоённый подбородок затрясся от возмущения.
  - Разрешите мне задать вопрос?- разряжаю я взрывоопасную обстановку,- так как показали себя наши фрезы?
  - Отлично показали!- поднимает большой палец Иван,- с ними мне удалось отработать всю смену на наивысшей для моего скорости резания сто метров в минуту. И это при нормальной скорости двадцать метров в минуту! Жаль только, что мало их.
  - Надо скорее наладить их производство, товарищ Чаганов!- Вознесенский переключается на меня,- легко сказать, пятикратный рост производительности! Что для этого нужно?
  'Отличный вопрос'.
  - А мы, Николай Алексеевич, уже направили наши предложения по этому поводу на имя Председателя Совнаркома...
  - Разыщите немедленно,- командует он референту,- не могли бы вы, товарищ Чаганов, вкратце описать основные пункты?
  'Легко, тем более что я сам принимал непосредственное участие в его составлении, под руководством профессора Сажина'.
  - Если кратко, то для того чтобы насытить наши заводы, этими чудо-резцами и чудо-фрезами, а также снабдить артиллерийские снаряды чудо- бронебойными сердечниками, способными пробивать любую сталь,- поджарый комдив, сидящий неподалёку, навострил уши,- необходимо в кратчайшие сроки расширить производство двух существующих магниевых заводов в Запорожье и Соликамске, а также построить третий- в Березниках. В Березниках также надо построить тепловую электростанцию. В каждом из этих заводов будут построены цеха по переработке ильменита, сырья для производства титана. Это всё.
  - А чем мы будем резать этот ваш сверхпрочный сплав?- ядовито улыбается мой сосед.
  - Резцы, наконечники и бронебойные сердечники можно будет отливать в формах в любой кустарной мастерской, технология проверена, потребуется лишь окончательная заточка, как для любого инструмента.