Пролог.
  
   За 4 дня до православного Рождества в Кельне в газете Kоlnische Zeitung вышла со статьей с броским заголовком, гласящая о том, что переговоры об оборонительном союзе между Германией и Россией близки к завершению, и скоро можно ожидать подписание этого важного для обоих стран документа. За два последующих дня статья из Kоlnische Zeitung была перепечатана во множестве германских газет и стала чуть ли не главной обсуждаемой новостью сначала в Германии, а потом и во Франции, где эту гипотетическую сенсацию также перепечатали, но с большими купюрами и снабдили соответствующими комментариями. Газетчики в Германии сразу попытались докопаться до истины, но получали от властей либо уклончивые, либо противоречивые ответы. Именно таким образом с санкции русского Императора была слита информация об идущих русско-германских переговорах. Не факт, что в Париже о них не знали, но вот то, что переговоры близки к завершению - это была, конечно, бомба. На самом деле все было не так, но германское правительство не торопилось опровергать эту информацию перед предстоящей конференцией по Марокко. Ему подобная шумиха тоже была на руку. Когда же дошло до официальной реакции Парижа на эту шумиху в прессе, высшие российские чиновники вместе со всей страной дружно ушли на рождественские каникулы и стали недоступны для иностранных дипломатов. А праздники в России были длинными. Париж брали на испуг, ведь неизвестность всегда страшит. И судя по всему в Париже действительно испугались.
   Нельзя сказать, что в самой России на тот момент ситуация была так уж спокойна. В польских землях одна за одной шли забастовки на заводах. Но в силу особой специфики польских земель власти не слишком вмешивались в происходящее. А специфика заключалась в том, что большинство крупных предприятий принадлежало либо иностранцам, в основном немцам, либо находилось в совместной собственности с теми же иностранцами, либо принадлежало лицам из "богоизбранного народа". Так что если общественный порядок не нарушался, то ни полиция, ни жандармерия, ни тем более русские войска в эти дела пока не лезли за исключением отдельных случаев. Если эти работодатели не желают по-хорошему договориться со своими рабочими, то причем тут власти, коли порядок не нарушается? Но подобное благодушие властей не касалось агентурной работы и точечной работы по особым персоналиям. Как раз эта работа наоборот была значительно усилена, да так, что многие возможные лидеры были либо изолированы, либо вообще временно изъяты. Усилена была также цензура и проправительственная агитация. В общем русские власти пока не лезли в конфликт, опасаясь, что их вмешательство только взорвет ситуацию.
   Пять дней после Рождества русский Император держал паузу, наблюдая, как французские и английские дипломаты пытаются прорваться к тем высшим чиновникам России, которые вправе что-то решать. Заодно наружка наблюдала за тем, кому еще дипломаты из "Сердечного согласия" наносят визиты. На пятый день вечером состоялась встреча французского посла в России с русским Министром иностранных дел Ламсдорфом. Михаил II не стал пока менять Ламсдорфа на кого-то другого, но после возвращения министра с Дальнего Востока вкупе с благодарностью Императора за успешное заключение мира с Японией, Ламсдорф со товарищи чуть ли не каждый месяц получали "накачку" от Императора. Встреча прошла достаточно жестко. Владимир Николаевич подтвердил французам, что переговоры с немцами действительно ведутся, но категорически отказался сообщать о них какие-либо подробности, упомянув лишь, что делается это для обеспечения безопасности Империи и не несет угрозы для Франции. Стороны обменялись упреками о своеобразном видении своих союзнических обязательств перед друг другом. А дальше Ламсдорф известил оппонента о том, что напряженности между странами можно в дальнейшем избежать, если Франция примет не слишком отягащающие ее условия. Причем Париж вполне может получить поддержку Российской Империи на предстоящей конференции. Бумага с 7 требованиями России была передана французскому послу. Ознакомившись со списком, француз было заявил, что выполнение большинства русских требований по его мнению невозможно, на что Ламсдорф лишь пожал плечами и заметил, что сейчас все зависит от доброй воли России. И если Париж не готов поступиться такой малостью для восстановления нормальных отношений, то, видимо, русской дипломатии придется все-таки пойти навстречу германцам. На том встреча и была закончена. Список требований Российской стороны был таков:
   1. Французами как инициаторами строительства железной дороги Оренбург-Ташкент по политическим мотивам выкупается половина акций железнодорожного общества, которое достраивает эту дорогу.
   2. Сохраняются условия прежнего конвенционного таможенного договора между Францией и Россией на очередной срок.
   3. Французские банки выдают России льготный кредит в размере 350 млн франков под гарантии французского правительства с минимальной маржой банков за его размещение.
   4. Осуществляется передача двух специальных французских технологий русской казне на льготных условиях.
   5. Франция гарантирует беспошлинную работу русских предпринимателей в одной из французских колоний Африки.
   6. Непротивление французских акционеров допэмиссии акций Русско-Азиатского банка и компании Моноголор в пользу русского Госбанка, после чего контроль над обществами переходит от французов к русским.
   7. Политическая поддержка Францией перехода порта Асэб с окрестностями от Италии к России и возможность постройки ветки к Асэбу от французской ж.д., идущей вглубь Эфиопской территории.
   Россия же со своей стороны гарантирует прекращение переговоров с Германией об оборонительном союзе и поддержку Франции в вопросе о Марокко.
   И дальше до открытия конференции по Марокко и даже в ходе нее шел ожесточенный политический торг. В итоге с Францией договорились не по всем пунктам, а потому по результатам конференции Марокко хоть и стало на шаг ближе к статусу колонии, тем не менее сохранилось в качестве почти независимого государства. Германию на конференции явно поддержала только Австрия. Но и французы получили не все из того, что хотели. Как истинные торгаши они торговались за каждый франк. В итоге первый пункт был заменен на официальное признание Францией исключительных прав России в северной части Кореи. Второй пункт подвергся значительной коррекции, но смысл его в целом остался почти прежним. Беспошлинная работа русских предпринимателей во французской колонии была заменена на льготную в течении 25 лет на Мадагаскаре, а из шестого пункта исчезло упоминание о компании Монголор. Отдавать контроль над Русско-Азиатским банком французские банкиры тоже очень не хотели, но тут Ламсдорф уперся намертво, и французам пришлось уступить контроль в банке до соотношения 60/40 в пользу русских акционеров. В целом на данном этапе вроде бы вышла победа русской дипломатии. Оставалось только получить с Парижа последние 6 пунктов, поскольку о признании Франции за Россией исключительных прав на север Кореи было объявлено еще на международной конференции в испанском Альхесирасе. Сама конференция продолжалась почти два месяца. Теоретически Париж после закрытия конференции мог начать изворачиваться, дабы не выполнять обещанного, но и Россия вполне могла преподнести очень неприятный сюрприз своему "союзнику". В конце концов германцы только что получили урок и вполне могут отбросить истинно германскую прижимистость в отношениях с русскими, согласившись на их условия. Париж теоретически мог спровоцировать обвал российских государственных ценных бумаг, размещенных во Франции, но имелась вероятность, что их тут же кто-нибудь начнет скупать по-дешевке. Хотя бы те же германские банки. Да и английские вполне могли позариться на дешевизну. Так что без гарантии успеха подобные операции проводить крайне рискованно. Но, главное, после подобной подляны о России, как о союзнике Франция могла бы забыть навсегда. Кстати кредит в 350 млн франков русское правительство брало исключительно для того, чтоб расплатиться по короткому кредиту, взятому в том же Париже во время русско-японской войны. Часть ранее взятого кредита Минфин погашал из собственных средств, а на часть суммы приходилось брать кредит длинный.
   В первых числах декабря 1905 года начались неспешные консультации, а иными словами торг, России и САСШ по Аляске. Император озвучил свою цену - 130 миллионов долларов. Предложение американцев возросло с 50 миллионов до 75 и на этом уровне застыло. Больше платить янки не хотели. Начались предложения каких-то атоллов в южной части Тихого океана, не особо нужных американских товаров, услуг и политические заигрывания. К концу Альхесирасской конференции предложение Америки достигло 82,5 миллионов плюс всякая ерунда, а Михаил снизил запрос до 120 миллионов. И в этот момент американцев и прессу известили о том, что сделка по продаже Форта Росс американскому гражданину в 1841 году, оказывается, осталась неоплаченной. А коли так, то вообще-то она считается юридически ничтожной. То есть территорию надо бы вернуть Русско-Американской компании, читай России. По реакции американской прессы было похоже, что это был удар ниже пояса.
   В конце марта 1906 года американский Президент Рузвельт через своих дипломатов сделал Михаилу II предложение о том, что если Россия согласится на цену 90 миллионов плюс еще два за Форт Росс, то САСШ готовы заявить со своей стороны о не применении принципа "открытых дверей" в отношении Манчжурии еще на 10 лет. От русского Императора последовало встречное предложение: 110 миллионов, но архипелаг Александра, что находится у берегов Северной Америки, остается за Россией. Вообще-то это была явная провокация со стороны Михаила, подсказанная Агреневым. Согласиться на это в Вашингтоне явно не могли. Но формально это было реальное предложение со снижением цены. А тем временем в торг опять как бы включился Вильгельм II. Будучи в Мюнхене, он заявил, что Германия тоже заинтересована в Аляске и потому скоро начнет консультации с Россией на этот счет. Не совсем понятно, что он этим хотел сделать, поскольку никаких реальных предложений от Германии так и не последовало. Возможно, Вильгельм просто хотел посчитаться с Рузвельтом за поддержку Вашингтоном позиции Франции на конференции по Марокко. Но американцы отреагировали на это заявление достаточно нервно. Последовала еще одна серия переговоров, а потом наступила пауза.
   15 апреля выступая в Конгрессе, Теодор Рузвельт неожиданно заявил, что Россия не договороспособна, а поэтому Америка выходит из переговоров. Заодно он еще наговорил всяких не нужных слов про Россию и ее власти. На следующий день благодаря газетам об этом узнала наверно вся Америка. В этот же день вечером по дипломатическим каналам в Россию из Нью-Йорка и Филадельфии пришли первые сообщения о выходке американского президента. Вот только если б Рузвельт знал, что случится 18 апреля, он бы наверно никогда и ни за что не сделал того, что совершил 15 апреля.
   В шестом часу утра 18 апреля западное побережье САСШ сотрясло мощное землетрясение. Сан-Франциско был разрушен на 80%. Немалые разрушения были в Лос-Анжелесе и Сан-Хосе. А вообще толчки ощущались от Орегона до юга Калифорнии с севера на юг и вплоть до Невады на восток страны. Без крова осталось около 300 тысяч человек. До 3000 погибло. Потом, правда, выяснилось, что большая часть строений была не разрушена землетрясением, а сгорела, причем в немалой степени из-за того, что этому поспособствовали сами домовладельцы. Дело в том, что дома в основном застраховались от пожара, а не от землетрясений. Но поскольку строения в той или иной степени пострадали, то предприимчивые хозяева просто решили получить страховку, а не восстанавливать жилища за собственный счет. Надо сказать, что подобное поведение оказалось весьма массовым явлением. Вдобавок потеря инфраструктуры нескольких портов из-за землетрясения вкупе с еще не до конца восстановленным после взрыва портом Сиэтла сильно сказалась на экспортных возможностях Западного побережья САСШ.
   Трудно сказать, кто первый в Америке сказал, что землетрясение - это божья кара американцам за отказ привести Аляску под сень благословенной Америки, но через неделю об этом знали наверно все американцы. Одни в это свято верили, другие считали это дурью, но тем не менее Рузвельта начали "полоскать" и в Сенате и в Конгрессе и в прессе. Спустя некоторое время 8 мая в Санкт-Петербурге без всякой помпы был подписан договор о продаже Аляски и Форт Росса Штатам за 112 миллионов долларов. На следующий день об этом, конечно, было объявлено, но никто из этого праздника не делал. Была б возможность, ни за что бы не продали. Но, похоже, возможности такой действительно не было. Уже много позже Михаила II стали иногда называть царем, который продал Аляску. Впоследствии также выяснилось, что 52 миллиона из заплаченной суммы выделили крупные американские банки, которые достаточно быстро потом подгребли под себя всю золотодобычу на Аляске в соответствии с выданными им Конгрессом преференциями. И не только золотодобычу. Выкупные платежи за Аляску распределялись на три года примерно равными суммами. А после прихода последнего транша Император всея Руси должен был подписать акт передачи. При этом большая Алеутских островов осталась за Россией и в сделку включена не была.
   Ближе к концу Алхесирасской конференции в очень узких высших кругах Российской власти опять встал вопрос о том, как бы еще "тряхнуть" Пекин на деньги. Поскольку одновременно шел торг с Америкой за Аляску, процесс форсировать не торопились. Вот только к этому времени и форсировать было особо нечего. Подавляющая часть войск, участвовавших в русско-японской войне, уже покинуло Дальний Восток. Осталось примерно по две дополнительных дивизии на Формозе и в Северной Корее. А это фактически ничто. Можно, конечно, летом заново собрать группировку войск, вот только это обойдется скорее всего дороже той суммы, которую можно получить с Китая. Российский флот в основном тоже покинул те воды и ушел на Балтику или в Средиземное море. На потенциальном ТВД осталось 4 старых броненосца с тройкой крейсеров, миноносцами и тремя подводными лодками. К тому же имелась серьезная проблема. Ведь нельзя же было заявить, что русские только спустя полтора года после окончания войны с Японией вдруг вспомнили о китайских пригрешениях в ходе той войны. Подобного бы не поняли ни в Европе, ни в Китае. И как быть? Денег то слупить хочется. Тем более, что китайские пригрешения то серьезные. Вон с французов что-то получили, американцы того и гляди готовы раскошелиться, а про слабый Китай как бы забыли. Непорядок! Конечно, никто в России о Китае не забывал, но логика политических событий в мире не позволяла до окончания Алхесирасской конференции поднимать вопрос получения компенсации с Китая. А когда закончилась конференция, подошел решающий момент по Аляске. И пришлось опять китайские дела откладывать. Это, конечно, не значит, что с Китаем не велось вообще никаких переговоров. Кое-что все-таки сделать удалось. А именно удалось добиться согласия Пекина на переоформление русской доли китайской контрибуции за события 1900 года в ценные бумаги номиналом по 5 миллионов лян. И уже эти бумаги можно было впоследствии продать любому желающему. Дело в том, что к выплате контрибуции в пользу России в предыдущие годы Пекин относился не слишком обязательно, недоплачивая каждый год. И только в прошлом году удалось получить все сполна не только за 1905 год, но и за предыдущие года. Однако это было даже не главное. Главным было то, что если в будущем затевать отделение от Китая некоторых его северных частей, то обладание китайским долгом для России к этому моменту становилось невозможным. Китайцы бы просто перестали его выплачивать, а другие мировые державы с удовольствием бы поддержали в этом Китай. Секьюризация долга и разбивка его на мелкие доли позволяла значительно увеличить число потенциальных покупателей. Да, продавать бумаги придется с дисконтом, но это всяко лучше, чем потом вообще не получить ничего. А если учитывать, что в дальнейшем серебро будет только дешеветь, то избавление от чужих долгов, номинированных в серебре, это по-любому правильное решение, даже если с отделением Монголии и Манчжурии ничего не получится.
   А вот с возможностью получить с Китая новую контрибуцию пока дело было швах. Время уходило, а решения не было. И политический просчет себе записывать не хотелось. К тому же перевод долга Китая в ценные бумаги тоже требовал времени. Да и неплохо было бы хотя бы начать их продавать. А это опять отсрочка. И что потом? Устроить провокацию где-нибудь на границе или на КВЖД? Дык, и их и устраивать то не обязательно. Они сами собой периодически случаются. Можно после этого, конечно, раздуть из мухи слона, заявив, что русское терпение кончилось, и предъявить длинный счет, но в этом случае наверняка Китай обратится за международным арбитражем. Например, к тем же англичанам. Или к немцам. И что? Ждать, что британцы решат дело в пользу России слишком наивно. А если не так, то как иначе? Ответа не было. А тут еще начались проблемы в Персии. Причем если в районе Персидского залива пока было относительно тихо, то на севере Персии обстановка потихоньку накалялась. Очень похоже, что там начиналась Персидская революция. Александр про нее ни черта не помнил кроме факта, что она произошла уже после русско-японской войны, но до начала Первой мировой, и что наши туда даже вводили войска для ее подавления. Не факт, что она здесь пойдет тем же образом, что и ином варианте истории. Ведь тут большой северный сосед примера введения парламента и конституции персам не показал. Да и в Баку, где работало немало выходцев из Персии, все было тихо благодаря принятым мерам.
  
   Глава 1.
  
   С окончанием войны на Дальнем Востоке Правительству Империи пришлось официально снять режим экономии, который подразумевал отказ от ввоза немалого ряда иностранных товаров. Но хоть этот режим был снят, часть ограничений осталось. К тому же действие этого режима очень понравились Министерству финансов в плане сокращения излишнего импорта, за который приходилось платить валютой или золотом. Поэтому возникло желание его продлить тем или иным образом. А если не продлить, то хотя бы получить с этого дополнительный доход в казну после снятия ограничений. Потому при прямой поддержке Императора был введен налог на роскошь. Подобные налоги уже существовали во многих странах Европы. Да и в России был, хоть таковым и не считался, поскольку был весьма чахленьким. К этому Минфин подтолкнула необходимость наполнения бюджета страны. Возможно, Минфин бы в ином случае обложил бы очередным налогом непревилигированное население страны, но гайки и так уже были закручены еще Правительством Витте, и дальше крутить было бы чревато. Поэтому решено было обложить налогом богатых. Дополнительным стимулом поступить так, а не иначе, послужили сельскохозяйственные итоги года. Результат сбора хлебов в 1905 году оказался ниже среднего. Еще не неурожай, но ниже нормы последних лет.
   Одновременно Минфин решил провести эксперимент. Правительство снизило акциз на сахар. Стимулом к этому послужила положительная практика германской экономики, уже получившей хорошие результаты от введения подобной меры. Дело в том, что уже давно русские сахарозаводчики мучились из-за перепроизводства сахара в стране. Высокая таможенная пошлина преграждала ввоз сахара в страну, превышая 100% от его цены, а внутри действовал акциз. Спрос на сахар внутри страны рос не слишком большими темпами из-за высокой цены. А из-за перепроизводства продукта склады вечно были переполнены, и периодически сахар приходилось продавать на иностранных биржах ниже себестоимости только ради того, чтоб освободить место под продукт нового урожая. В Германии не так давно все было аналогично. А потом немцы снизили акциз, вслед за этим упала цена на сахар внутри страны, и внутреннее потребление выросло. При этом доходы немецкой казны даже увеличились. Вот и русское Правительство решило подобным образом убить сразу нескольких зайцев. Не факт, что получится, но попытаться стоило. Все же доходы среднего германца явно выше чем у такого же русского.
   Кроме того, подключившись еще в 1904 году к самостоятельной скупке хлеба с последующим его экспортом с целью получения дополнительных доходов и валюты в казну, Правительство вдруг неожиданно для себя обнаружило, что в Одессе, которая являлась основными воротами для перевозки хлебов Малороссии на экспорт, ценник на перевалку в порту просто конский - 6 копеек за пуд. В Санкт-Петербурге - 3.5 коп., в Новороссийске и Феодосии около 3 коп., а в "лучшем" российском порту Черного моря - 6! Коковцева такая несуразность цифр очень возмутила. А потому он совместно с жандармским управлением по-тихому собрал комиссию и отправил ее в Одессу. Причем состав комиссии был разделен на официальную часть и тайную. Последняя должна была поработать агентурными методами. В итоге комиссия проработала в городе около 7 месяцев, обнаружив огромные по своим масштабам махинации, злоупотребления, дурацкую припортовую инфраструктуру и круговую поруку местных предпринимателей и властей сверху до низу. После представления результатов проверки в октябре 1905 года в Одессе провели масштабную спецоперацию по разрушению этой фактически мафиозной структуры. Арестованных сразу вывозили в Севастополь и работали с ними уже там, ибо имелись серьезные опасения в том, что, если работать с ними будут в Одессе, то фигурантам громкого дела удастся либо отмазаться, либо их уберут, либо каким-то образом заставят молчать. Спецоперация очень быстро принесла свой результат, выражающийся в уменьшении цен перевалки хлебов в порту. Ценник на перевалку почти сразу упал до 4.7 коп. за пуд, имея неплохие шансы снизиться еще. Около половины припортовых гешефтмахеров оказалось из евреев. Впрочем, это было и немудрено, ибо Одесса входила в черту оседлости. Хотя кого среди этих гешефтмахеров только не было. Русские, армяне, греки, хохлы, иностранцы... А за их счет кормилось все местное начальство вплоть до губернского. При арестах иногда доходило даже до перестрелок. Да и бомбисты уже три раза успели в Одессе отметиться взрывами. Поэтому в помощь приезжим жандармам и полиции выделили казаков и моряков Черноморского флота. Следствие в Одессе и Севастополе шло уже несколько месяцев, но конца и края этому пока было не видно. Часть мелких фигурантов уже получила свое в суде и отправилось осваивать северные районы Сибири или Забайкалье. А вся пойманная "крупная рыба" пока содержалась по казематам морской крепости. Но кое-кого мафия ухитрилась достать даже там. Кроме отечественных гешефтмахеров, казнокрадов и взяточников следствие зацепило и несколько иностранных фирм, занимавшихся различными нелицеприятными делами. Причем дела двух из них попали в ведение молодой русской контрразведки.
   Работавшая в Одессе комиссия при всех выявленных злоупотреблениях однако делала вывод, что ценник на перевалку грузов в одесском порту не удастся опустить даже до среднего российского уровня без серьезной реконструкции порта и припортовых сооружений. При этом был также был сделан вывод о том, что без серьезной чистки властных структур начинать реконструкцию порта нельзя. Иначе выделенные деньги скорее всего будут частично разворованы и положительного результата достичь не удастся. А реконструкция порту явно была нужна, ибо за границей в крупных хорошо оборудованных портах стоимость перевалки редко превышала 1.5 копеек на русские деньги. Именно по этой причине часть русского экспорта хлебов на Балтике шла не через русские порты, а через германский Кенигсберг. Несмотря на трудности с бюджетом Коковцев уже на 1906 год предусмотрел расходную статью на начало реконструкции одесского порта.
   В конце 1905 года в закон о земельной реформе было внесено дополнение. Теперь крестьянам разрешалось выделиться на хутор или отруб. Правда, крестьян сразу предупредили, что дело выделения на отруб или хутор не самое быстрое. Земли, которой придется перемерить и составить кадастр много, а землемеров мало... Поэтому сначала будут приниматься заявки от общин, в которых описанным в законе способом захотят выделиться не менее 5% будущих собственников земли. Да и то происходить все будет не слишком быстро.
   Вообще через год после окончания войны складывалось впечатление, что господин Плеве был прав, говоря о том, что маленькая победоносная война сможет предотвратить смуту в Империи. По крайней мере серьезные надежды на это были. Империей правил новый молодой и уже показавший себя монарх. Рубль более менее стабилизировался. Он хоть и не имел опять золотого обеспечения, но это дело такое. Страна веками жила без золотого рубля и вполне к этому приспособилась. Рубль на иностранных биржах, конечно, колебался из-за сезонности и действий международных спекулянтов, но это тоже было привычным. Краткий миг в истории, когда рубль имел золотой стандарт, запомнился населению по последним трудностям, а именно по долгому экономическому кризису начала века. Так что особого сожаления от отмены золотого стандарта в обществе за небольшим исключением не было.
   С начала зимы 1905/1906 годов в Правительстве прошло несколько совещаний на тему обеспечения Северо-Западного района и балтийских портов углем. Агренев в этих совещаниях также участвовал не только как глава Антимонопольного комитета, но и как угледобытчик. Проблема состояла в том, что польского угля, добываемого в Домбровском бассейне, на весь экономический район не хватало, и каждый год приходилось закупать английский и немецкий уголь. Пока рубль был золотым, Правительству Витте приходилось с этим мириться. Но с отменой золотого стандарта ситуация ухудшилась. На закупку иностранного угля приходилось тратить валюту. И это никому в Правительстве не нравилось. Но и сделать, похоже, было ничего нельзя. Доставка угля с Донбасса выходила еще дороже даже несмотря на то, что он оплачивался условно "деревянными" рублями. Мало того, подобная перевозка излишне загружала железные дороги центральной части Империи. Пользуясь своим присутствием на заседаниях Правительства, князь постарался добиться того, чтобы вопрос был рассмотрен шире. И это ему удалось. За последние 10 лет промышленность Северо-Западного экономического района сильно выросла. На побережье Балтики было построено или расширено большое количество заводов и фабрик. Большей частью они строились на деньги или при содействии иностранного капитала. При этом они обеспечивались иностранным оборудованием, сырьем и топливом. Отечественными там были в основном работники. Такое положение обуславливало повышенную себестоимость производимой продукции и полную зависимость этих заводов от зарубежных поставок сырья и топлива. И за все это платило русское население. Случись что, может случится коллапс. Да и в мирное время территориальное расположение всех этих заводов явно не способствует конкурентности ее продукции в мире. До некоторых пор это можно было терпеть, но постоянно оплачивать нерациональное расположение промышленности за счет преференций казны и кармана русского потребителя было слишком накладно. И если нельзя перевезти уже построенные заводы в более удобное место, то нужно хотя бы каким-то образом воспретить там появление новых заводов и расширение старых. Не факт, что это сможет сделать "невидимая рука рынка", как это пропагандировал господин Витте. Как-то с этим у той руки пока получалось плохо. А если так, то стоит ей помочь, введя дополнительные налоги именно в этом районе. Это как минимум. И одновременно постараться различными экономическими и административными мерами поощрить открытие заводов поближе к русским источникам сырья и топлива. В общем, Агреневу удалось перевести вопрос снабжения углем Прибалтики в более широкую проблему, которая раньше в таком контексте не рассматривалась.
   С углем для обеспечения портов фактически так ничего нового и не придумали. Да и что тут можно предложить? Ну не было в Прибалтике своего угля за исключением польского, хотя министром земледелия и государственных имуществ Ермоловым и был предложен вариант начала разработки угля на Груманте. Он даже предложил взять сам архипелаг под русский флаг. Но последний вопрос отпал быстро. За Шпицберген еще с 17-го века конкурировали несколько европейских стран, но архипелаг до сих пор так и не стал чьей-либо собственностью. Да и постоянных поселений на нем никто не держал. Воды архипелага изобиловали рыбой, а потому рыболовство в том районе процветало уже несколько веков . Пытаться объявить его Российской землей было бессмысленно. Это означало настроить против России сразу несколько европейских стран при нулевом результате. Ведь теоретически на него могли претендовать и Британия и Голландия и Германия и Дания. И даже Норвегия, которая находилась в процессе развода со Швецией. Причем Норвегия формально находилась ближе всего к Шпицбергену. Да и тамошние викинги наряду с русскими поморами наверно первыми и пользовались Грумантом для каких-то своих целей. В общем этот вопрос отпал. Не дадут! Но про уголь Груманта разговор закончен не был, ибо Архангельску и Мурманску тоже нужен уголь. А месторождение Груманта к тем местам самое близкое. Правда, условия на архипелаге явно не комфортные, но ведь очень нужно... Камень был как раз в огород Агренева. Он ведь знатный угледобытчик, рыбодобытчик и вообще очень богатый человек. И даже что-то мутит с началом русского рыболовства с помощью траулеров на северах. Тут князю пришлось немало постараться, чтобы откреститься от такого "щедрого" предложения. Закончилось все тем, что Агренев пообещал поучаствовать деньгами и оборудованием, если найдется лицо или компания, готовая взяться за разработку угля на Груманте, но никак не заниматься самому организацией с нуля всего и вся.
   Однако частный вопрос по Груманту не отменял угольной проблемы всей русской Прибалтики. При рассмотрении вопроса Александр постарался направить русло обсуждения к необходимости строительства тепловых электростанций, которые бы использовали местные залежи торфа, а также гидроэлектростанций. Пришлось козырнуть наличием проекта постройки ГЭС на волховских порогах, и обратить внимание на то, что как минимум в столичной губернии гидроресурсов достаточно для снабжения энергией промышленности города, а не только для его освещения. Некоторые участники совещания тут же попытались обвинить князя, что с помощью принятого в 1904 году закона он на время стал чуть ли не монополистом в деле электрификации страны, но эту атаку он достаточно легко отбил. Ведь все равно никто пока в России не строил ГЭС большой мощности. Ни в столичной губернии, ни Прибалтике, ни где-то еще. Да и вообще он предлагает построить электростанцию на Волхове не первый месяц, но в ответ получает только отказы по причине отсутствия денег в казне. К тому же на Волхове мир клином не сошелся. Есть еще пороги реки Наровы, есть Свирь и другие реки. А электростанции, работающие на торфе, в столичной губернии строили и без него. Вот только они были очень слабосильные. А ведь ныне в Империи производятся турбины мощностью до 6.5 тысяч лошадиных сил. А потому грех их не использовать для выработки электроэнергии, которая бы приводила в движение станки и механизмы. Попытку пары заинтересованных лиц предъявить претензию на то, что раз князь такой умный, то отчего же он не построит свою ГЭС на Волхове, Агренев парировал оглашением цены постройки ГЭС и линий электропередач до столицы. Ценник был знатный такой. Такое только казне или большой группе акционеров по силам. А потому Александр и предложил собравшимся подумать, а не хотят ли они сами в это дело вложиться. Ведь один раз построил и лет 50 можно получать дивиденты, тратясь только по мелочи на текущий ремонт. Зато в этом случае можно серьезно сократить расходы валюты на покупку угля, который тратится на питание паровых двигателей, стоящих на заводах. Да, на металлургию и паровые суда все равно придется где-то покупать уголь, но объемы их уже будут явно меньшими. И в будущем всяко желательно не допускать в прибалтийском регионе строительство новых подобных заводов. Ибо место им где-нибудь поближе к Донбассу или Волге. И нагрузка на железные дороги будет всяко меньше, если правительство начнет думать о рациональном размещении промышленности на русской территории. Продвинул Агренев на заседании и другую мысль. Да, вот в польских землях есть и металл и уголь и работящий народ. Однако что будет, если начнется война? Ведь все эти земли потенциально попадают в район ведения боевых действий. А потому могут быть разрушены или даже попасть в руки врага. В лучшем же случае из-за проблем с транспортом в прифронтовой зоне заводы смогут работать лишь частично, а не на полную мощность. А ведь там находится четверть промышленного потенциала страны! И мы можем его потерять. А враг наоборот приобрести. И как это согласуется с идеей индустриализации страны? Более того, в случае войны мы точно лишимся привозного иностранного уголя и, возможно, польского. А это в свою очередь приведет к тому, что будет потеряна немалая часть промышленного потенциала всего Северо-Западного района, поскольку даже если в Донбассе вдруг смогут добыть недостающий уголь, железные дороги просто не смогут его перевезти на север. Нет у нас резервов пропускной мощности на это. И мы опять получим вариант, который сложился в русско-японскую войну. То есть у нас вроде все для победы есть, но расположено оно не там, где нужно. Привезти это быстро туда, куда нужно, мы не можем, поскольку пути сообщения не позволяют. А потому пора наконец начать думать относительно правильного размещения отечественной промышленности, ибо это есть задача государственной важности.
   После этого князю, правда, пришлось отбиваться от обвинений в пораженческих настроениях и усугублении ситуации против действительной. Но это ладно. В конце концов пришлось напомнить обвинителям, что он слов на ветер не пускает. А доклад, освещающий данные проблемы, находится на столе у государя. Но вот будет ли он распространен, сказать трудно. Возможно, что на него могут наложить гриф секретности, ибо причины для этого имеются.
   То совещание, конечно, так и закончилось ничем, если говорить о размещении промышленности. А за ним были еще три. Но пока решения не было, ибо не было денег. А так пути решения частично были нащупаны, но еще не приняты, хотя желательность постройки тех же электростанций к этому моменту уже никто не оспаривал. Однако переводить задуманное в практическую плоскость тоже не спешили даже в виде каких-то правительственных бумаг и планов.
   В середине января 1906 года вступил в действие подписанный Императором новый Антимонопольный закон. К сожалению Александра он был не столь радикален, как бы хотелось, но все равно по сравнению со старым это была небо и земля. Да и на фоне законодательств иных стран он выглядел достаточно авангардным. А под него уже пошли акты, которые конкретизировали его действие применительно к отдельным отраслям промышленности. Так на компании с иностранным участием в Донбассе и Кривбассе был наложен 4-летний мораторий на скупку месторождений угля и железной руды. Также иностранцам было запрещено строительство новых домен, увеличивающих их количество на принадлежащим им заводах. Теперь чтобы построить новую домну, нужно было сначала порушить ранее построенную устаревшей конструкции. Это был жест в сторону владельцев запрещенного ранее синдиката "Продамет". Его хоть формально разогнали, но хозяева входивших в него заводов никуда не делись.
   Было выделено несколько стратегических отраслей промышленности, которые контролировались Антимонопольным комитетом. В список попали черная металлургия, добыча угля, кокса и нефти, выработка меди и керосина, добыча марганцевых руд, производство железнодорожного подвижного состава и еще кое-что. Были планы у Агренева по расширению этого списка, но это дело будущее. По положениям закона запрещалось создание синдикатов и иных объединений, которые бы контролировали производство более 25 или 33% от вырабатываемого в стране объема продукции в своей сфере. После введения закона в силу первым постановлением Комитета был заранее запланированный курьез. На собрании сотрудников заместитель Агренева под аплодисменты и смешки собравшихся вручил своему боссу постановление, подписанное самим Агреневым о том, что не объявленный союз двух горных округов - Кыштымского и Сысертьского будет находиться под пристальным вниманием сотрудников ведомства, поскольку сей якобы синдикат производит более трети всей отечественной меди. Но поскольку цены заводов двух уральских округов на отпускаемую медь не превышают мировые, то требовать расформирования объединения ведомство пока не намерено.
   А вот следующие предписания Комитета были не столь радужны для их адресатов. Предписания от роспуске в срок 6 месяцев получили компания "Мазут", которую была образована Нобелями и Ротшильдами, а также синдикаты "Продуголь", "Продпаровоз", "Трубопродажа" и "Кровля". В сопроводительных документах говорилось о немалых штрафах, которые грозят участникам синдикатов, если полученные предписания ими не будут выполнены в срок. Также в бумагах говорилось, что объединения заводов тем не менее возможны, если они будут контролировать не более 25 или 33% от объема выпускаемой продукции и будут конкурировать между собой за заказы. А вот если будет обнаружен сговор между объединениями заводчиков, которые по идее должны между собой конкурировать на рынке, то всем участникам этого сговора очень быстро поплохеет. А поскольку новый Антимонопольный закон был составлен особым образом, то не новому государственному органу придется доказывать вину провинившихся участников рынка, а как раз объединениям и синдикатам придется оправдываться в том, что они белые и пушистые.
   Предписание Комитета были также отправлены в концерн бельгийца Сольве и пермскому купцу Любимову, которые на пару контролировали более 2/3 выработки соды в России. Разделить их концерн возможности явно не было, а потому им предписывалось в 3-месячный срок привести цены на соду к мировому уровню. А ежели господа не подчинятся, то пусть пеняют на себя...
   Вообще, был еще один не объявленный и никак не оформленный синдикат, объединяющий интересы компании "Мазут" и нефтедобывающих компаний Агренева. Но о его существовании посторонние могли только догадываться. А сам князь на данный момент не был уверен, что данный закулисный сговор вообще действителен. Формально он пока вроде бы сторонами соблюдался, но сколь долго продлится это состояние, было непонятно. В конце концов после смерти прежнего главы французского дома Ротшильдов возможно что угодно, поскольку его новый глава пока не торопился как-то подтверждать или опровергать прежние договоренности. Возможно, Эммануэль Нобель и знал об этом несколько больше Агренева, но делиться информацией пока не торопился. А самому Агреневу делать запрос Ротшильдами было сейчас явно не с руки. Он ведь и сам постройкой двух новых НПЗ в Баку и Грозном, а также освоением персидской нефти по сути готовил новый передел рынка нефтепродуктов. Да и Ротшильдов он отказал от нефти Персии. С другой стороны Агренев формально ничего пока не нарушал, поскольку оба новых НПЗ на Кавказе нацелены были на переработку новой нефти, которой либо раньше просто не было, либо той, которая раньше вообще не шла в переработку. Потому ситуация на данный ситуация находилась в неустойчивом равновесии, но грозила большим взрывом в будущем.
  
   --------------
  
   Двигались в Империи и военные дела. В конце 1905 года Император Михаил II начал перетряхивать армию. Начал он с того, что ему было ближе - с Главного Артиллерийского Управления. Генерал Альфатер был отправлен в отставку, а на его место назначен боевой генерал, герой Русско-японской войны Иванов Николай Иудович. Товарищем к нему назначили Костырко Петра Захаровича. Вообще изначально начальником ГАУ планировался именно генерал Костырко, но он вновь отказался от должности. Тем не менее он согласился стать заместителем Иванова, оставшись при этом отвечающим за испытание и принятие на вооружение новых образцов орудий. А как раз именно задача обновления парка и стояла в настоящий момент перед русской артиллерией. На должность Инспектора артиллерии неожиданно был назначен еще один герой недавней войны генерал Мрозовский, которому досрочно был присвоен чин генерал-лейтенанта.
   К февралю 1906 года удалось договориться с компанией Круппа о всяких разных делах. В обмен на похвалу русской легкой гаубицы перед османами немцы получили заказ на изготовление опытного образца своей тяжелой гаубицы в калибре 6 дюймов с удлиненным на пару калибров стволом и поршневым затвором. Плюс, и это было главным, компании Круппа пообещали отнестись со всем вниманием именно к немецкому предложению по оснащению оборудованием нового орудийного завода в Царицине. Международный конкурс по этому вопросу все равно предстоял, но ведь Крупп вполне может и не стать его победителем, даже если представит наилучшее предложение... В общем небольшой шантаж сработал, и немцы клюнули. Так что русская 42-линейная гаубица из наличия отправилась к туркам на испытание, а Мотовилиха начала срочно переконструирование ствола под калибр 105 мм. Если турки примут на вооружение русскую гаубицу - это будет прорыв! И не важно, что партия может составить всего от 18 до 32 орудий. Османы хотели использовать гаубицу в крепостной артиллерии. Для России важно, чтоб русские орудия вышли на мировой рынок. А репутация у гаубицы уже имелась неплохая. При этом она была единственной из всех легких гаубиц нового типа с откатом по линии ствола, прошедшей войну. Ну, а на то, что произведенным в Перми орудиям возможно придется когда-нибудь стрелять по русским войскам, никто из принимавших решения оглядываться не стал. Главное выйти на мировой рынок и постараться там закрепиться. Можно, конечно, продать батарею гаубиц тестю Михаила - черногорскому князю Николе I, но это фикция. Все ж понимают, что деньги на покупку русских орудий Черногории тоже даст именно Россия. А вот продать гаубицы туркам - это уже международное признание качества. До заказа еще, конечно, далеко. Да и компания Круппа на пару с Рейнметаллом может под конец что-нибудь эдакое отчебучить с подачи германских властей, но пока остается надеяться на лучшее.
   ГАУ еще в 1904 году было озадаченно Военведом созданием зенитной пушки. Это хорошо, когда только у твоей страны есть дирижабли-бомбардировщики, но этот миг истории краток. А, значит, нужно иметь и противодействие новому средству нападения. Первым, что получило ГАУ, были зенитные станки для крупнокалиберных пулеметов. Их просто достали со склада РОК и предоставили в распоряжение военных. Но вот самих крупняков у Военведа не было, ибо у РОК они их не заказывали. Зато крупняки были у РИФ. В итоге Русская Оружейная компания получила заказ Военведа на 72 крупнокалиберных пулемета и еще от Адмиралтейства на 48 штук. Вторым желанием ГАУ стала идея использовать качающуюся часть 47-мм морских пушек, которых немало имелось на складах Морведа, с новым специальным станком для зенитной стрельбы. И сейчас по слухам такая пушка вроде бы начала проходить испытания на каком-то полигоне. И наконец, Военвед пожелал иметь более мощную пушку. Но дело пока шло тяжело. К осени 1905 года только разобрались с калибром. Решили, что незачем отказываться от трехдюймового калибра. Есть ведь и полевая пушка и запас шрапнелей к ней. Так что Обуховскому заводу поручили взять качающуюся часть от трехдюймовки и создать под нее новый станок. Обуховцы взяли под козырек, и работа вроде бы началась.
   Вдруг активизировался брат Сандро Великий князь Сергей Михайлович, ставший начальником артиллерии Гвардии. Он за свои деньги притащил опять же из Германии на испытание две крупповских пушки: горную 75-мм и полевую 105-мм пушку, аналогичные тем, что уже заказали себе османы. Пушки он, конечно, не покупал, а вот доставку и снаряды для испытаний оплатил. Сам он это надумал или по совету своего брата, было неизвестно. Ну да то не столь важно. Михаил с Агреневым орудия осматривали и присутствовали на начале испытаний. Горная пушка Агреневу очень понравилась. Ладненькая такая. Все в ней было хорошо, если б не вес отдельных частей, на которые она разбиралась для перевозки во вьюках. Два вьюка выходили тяжелее установленного в русской армии норматива в 100 кг. Это скорее всего означало, что лошади переносить их не смогут. Могут мулы, но мулов в русской армии не использовали по причине их отсутствия. Ну, не занимался никто в Империи их разведением. Зато Александр сразу прикинул, что если орудие переделать под русский калибр и патрон, то пушка наверно как родная может использоваться в качестве полковой, благо вес в 450 кг позволял ее перемещать по полю боя усилиями орудийного расчета. Вообще на данный момент полковых орудий не было наверно ни в одной армии мира, но это только пока или еще. Лет 50 назад полковые пушки имелись. И лет через 15 они тоже появятся. В общем, тема хорошая! Еще пушка могла подойти в качестве противоштурмовой в крепости и наверно в качестве десантной на флоте или в морской пехоте. Да и кавалерии придется все равно принимать себе какую-то пушку. Полевая трехдюймовка для нее оказалась слишком тяжелая и не поспевала за конницей. Так что подумать было над чем.
   А вот 105-мм пушку русские артиллеристы сразу обхаяли. Она имела пружинный накатник. Со времен принятия на вооружение пушки Барановского артиллеристы относились к пружинным накатникам с явным предубеждением из-за того, что пружины частенько лопались в самый неподходящий момент, выводя орудие из строя. Зато князь посмотрел на пушку с другой стороны. Орудие все равно нужно. Не сейчас, так через несколько лет примут не его, так какое-то другое подобное. Но есть интересный вариант. Ежели наложить ствол этой пушки на лафет будущей тяжелой гаубицы, то вполне может получиться интересное орудие. Это, конечно, дилетантская точка зрения, но почему бы потом не попробовать? Вдруг получится? Говорить он об этом никому не стал. Не зачем пока.
   На полигоне Михаил рассказал Агреневу про казус, что недавно отчебучили спецы Путиловского завода. Этому заводу Морское ведомство заказало разработку морской 4-дюймовой пушки со стволом 45 калибров и поршневым затвором. И тут путиловцы неожиданно в кратчайшие сроки "выкатили" образец пушки калибра 105 мм с меньшей длиной ствола и иным затвором. Причем явно немецкой выделки. Фактически это была модификация старого крупповского орудия, принятого еще в 90-х годах, но с другим, как раз требуемым Морведом поршневым затвором. Видимо, крупповцы его где-то на своих складах разыскали и подогнали Путиловского заводу. Навярняка не за просто так. В итоге Сандро и адмиралы дружно обхаяли руководство завода за ту липу, которую им подсовывают. Зачем флоту старое германское орудие, если немцы в прошлом году себе создали новую модель? Тем более, что она то как раз со стволом в 45 калибров. В общем выволочка руководству завода получилась знатная. Путиловцев предупредили, что если они не возьмутся за ум, то заказ на разработку нового орудия у них просто заберут. А ежели завод сам не может создать пушку, то пускай тогда притаскивает от Круппа его новое орудие, но исключительно за собственный счет. Как они будут договариваться с иностранным производителем, Морвед не интересует. Как выяснилось, путиловцы к проектированию собственного орудия даже не приступали. Поэтому им решили облегчить задачу. Если они смогут договориться с Круппом или еще с кем-то на представление нового орудия, то адмиралы могут махнуть рукой на перестволение иностранного орудия под требуемый калибр в 4 дюйма и на вид затвора. Пусть притаскивают в любом похожем калибре, ибо броненосцы под установку этих орудий уже строятся, а самих орудий до сих пор нет даже в проекте. Да и запасов старых снарядов, которые можно было бы использовать под ранее заданный калибр, на складах Морведа все равно нет. Так что разница в калибре в пару линий не столь уж принципиальна.
   А вообще в хозяйстве у Сандро дела шли неплохо. Одни корабли строились, вернувшиеся с Дальнего Востока проходили ремонт, и началась постройка первого русского турбинного миноносца. На Невский завод с Охтенского притащили частично собранный корпус миноносца типа "Сокол" и начали его переоборудование под установку турбин и котлов Ярроу-Шухова, последние из которых сейчас изготавливались на Сестрорецком заводе князя. А в Коврове изготавливали необходимый комплект турбин. Прочие заказы для миноносца были размещены на столичных предприятиях. В начале марта в Ковров должны были приехать полтора десятка флотских мотористов для переобучения на специальность "паровые турбины".
   Еще в начале 1905 года Агренев узнал о том, что оборудованный его Русской Оружейной компанией на Ижевском оружейном заводе цех по выделке пистолетов марки РОК таки загнулся из-за целого комплекса причин. Главными среди них были неумение казенных заводов массово продавать свою продукцию и то, что пистолеты так и не были приняты на вооружение, хоть и допущены к ношению вне строя. Так что РОК опять стала единственным производителем этого вида орудия в Империи. И теперь Военное ведомство вынашивало планы переориентировать закрытое производство на выпуск пулеметов. Ведь в отличии от пистолетов количество пулеметов в армии должно было еще увеличиться, а мощностей Тульского оружейного завода для этого не хватало. Естественно еще были мощности РОК, но казна по своему обыкновению в мирные годы не слишком баловала частные заводы крупными заказами. Вообще, перепрофилирование цеха на еще одном оружейном заводе на выпуск пулеметов можно только приветствовать. В будущем это очень даже пойдет на пользу. А РОК просто будет выпускать и продавать больше пистолетов. Хотя и с пулеметами тоже возможно скоро наладится. С ручными пулеметами. В новообразованной морской пехоте шли испытания ручного пулемета Браунинга и все шло к тому, что он будет таки принят там на вооружение вопреки недовольству ГАУ. В Управлении хоть и сменилось руководство, но требование сохранения единого патрона в армии и флоте оно не перестало поддерживать. А Морвед в свою очередь считал, что его устроит и два разных патрона. Все равно снабжение морской пехоты будет идти из главных морских крепостей. А в них флот уж точно обеспечит наличие необходимых патронов, тем более, что меньший вес патрона 7.62*45 позволял морпеху иметь больший носимый запас патронов. В Морведе даже начали задумываться о том, что им вообще мощный винтовочный патрон вроде бы как и не особо нужен. Коль скоро личный состав морской пехоты предполагается вооружить карабинами, то может для карабина и уменьшенного патрона хватит? Ведь стрелять на целую милю морпехам из ручного оружия вроде как и не нужно. Да и матросам тоже. Для этого есть пушки Барановского и главный калибр броненосцев и крейсеров, которые будут поддерживать высадку десанта. А для досмотровых партий и патрульно-постовой службы этого патрона вообще за глаза. И тогда единообразие патрона во флоте будет более полным. Станковые пулеметы, конечно, так и останутся на винтовочном патроне, но это уже не суть. Ведь во флоте теперь есть и крупнокалиберные пулеметы. Их то к единому патрону все равно не приведешь. Вот так почти без всякого участия Агренева в Морведе вызревал "заговор" против русского винтовочного патрона. Что из этого получится - неизвестно, но все равно интересно.
   С конца 1905 года патронные заводы получили приказ начать в следующем году переход на выпуск нового штатного патрона обр. 1905 года с пулей оживальной формы. А Сестрорецкий казенный оружейный завод получил заказ на новые прицельные планки, позволяющие прицельно стрелять из имеющихся винтовок и карабинов обоими видами патронов - и старого образца и нового.
   За последние полгода Агренев несколько раз встречался с Мосиным. Сергей Иванович зимой 1903 года сильно простудился и подхватил инфлюенцию. Хоть новые лекарства его и вылечили, но, видимо, болезнь дала осложнение на сердце. Поэтому пост начальника казенного Сестрорецкого оружейного завода ему пришлось оставить, но с завода совсем он не ушел, а устроился при нем консультантом-оружейником. Мосин и поведал князю, что казенные заводы и отдельные оружейники-энтузиасты внимательно наблюдают за прогрессом в ручном оружии. И не просто наблюдают, но и стараются следовать в русле событий. В 1905 году Федоровым и Рощепеем были созданы и представлены высокой комиссии автоматические винтовки собственного изобретения под штатный винтовочный патрон. ГАУ это почин поддержало и оба энтузиаста были прикомандированы к Сестрорецкому заводу. Там они должны были улучшить свои изобретения, на что были отпущены казенные средства. Пришлось Агреневу выражать Сергею Ивановичу свой скептицизм в отношении выданных заданий на проектирование. Даже пришлось немного приврать, что в Русской оружейной компании уже немало думали над этой проблемой. На начало 20-го века создать автоматическую винтовку по патрон обр. 1905 года просто не удастся. Этот патрон слишком мощный, чтобы автоматическая стрельба из винтовки была точной и кучной. Можно создать таковую под более слабый патрон. Например, под тот же 7.62*45. Но цена выйдет такая, что армия откажется тратить деньги на ее покупку. Фактически это будет цена ручного пулемета Браунинга. Можно создать полуавтоматическую винтовку под штатный винтовочный патрон. Но цена тоже будет очень высокой, а точность ниже чем у "Агрени" или МАГ. Готова ли казна покупать такое оружие массово? Врядли. Более того, такую винтовку не вручишь первому попавшемуся бойцу. Он просто не сможет ее обслуживать. Разве одному из отделения или даже из взвода. А коли так, то этих подготовленных солдат лучше вооружить ручным пулеметом, а не полуавтоматической винтовкой. Все пользы будет больше, а цена будет примерна одинакова. В общем Мосина Агренев озадачил сильно. А если РОК предложат разработку чего-то подобного, то придется отказаться. Или придумывать нечто с отъемным магазином патронов на 10 и скобой Генри. Это выйдет всяко проще и дешевле, чем полуавтомат на винтовочном патроне. Пистолеты-пулеметы Мосина хоть и пришлись по душе воевавшим на Дальнем Востоке, но ГАУ они не нравятся из-за применяемого патрона и малой дальности стрельбы. Там пока продолжают считать, что это полицейское оружие. Что ж, не стоит торопиться. Тем более, что ценник на Мосинский ПП тоже весьма не маленький. Пусть пока все так и идет. А РОК стоит взяться за конструирование дешевого пистолета-пулемета. Он все равно понадобится, и нужно быть к этому готовым.
   Оставался вопрос про Федорова и Рощепея. В смысле сманить или оставить. Фамилию Рощепея он только слышал или когда-то читал. А вот про автомат Федорова не слышал только тот, кто не интересовался историей русского оружия. Однако же этот автомат так никогда и не пошел в большую серию. Да и сконструирован он был явно позже. Видимо, перед самой Первой Мировой. Вопрос в том, нужен ли Федоров с его автоматом. Промышленность у Германии всяко мощнее, чем у России. И если будет эта самая Первая Мировая, и там русские применят в более менее крупных масштабах подобный автомат, то как бы через год-полтора потом не пришлось пожалеть о содеянном, когда немцы его у себя скопируют и начнут производить в больших количествах. Или это все нехорошие предчувствия и перестраховка? Над этим князю предстояло серьезно подумать. Для тех же штурмовых отрядов вполне хватит ПП и помповиков. То есть вроде как Федоров и не нужен. Но ведь ему навярняка можно и иную задачу поставить...
   С заказом на винтовки для мексиканской армии у РОК сложилось наполовину. И то еще оставались вопросы по оплате. Так что Русская оружейная компания приняла заказ на половину требуемых "Агреней" под патрон 7*54, а вторую отдала швейцарцам из фирмы SIG вместе с заказом на изготовление самозарядной винтовки Мондрагона. Александр сделал это для снижения рисков. А ну как выкупать изготовленное передумают. С деньгами у Мексики все ж обстояло не слишком хорошо. Это с богатствами недр там неплохо. Но лезть туда разрабатывать концессию полиметаллических руд, которую предлагало местное правительство, в преддверии будущей мексиканской революции, да еще под бочок САСШ желания у него не было никакого.
  
   Александр давно хотел познакомиться с Владимиром Николаевичем Ипатьевым. Как бывший, хоть и недоучившийся химик, он эту фамилию прекрасно знал. Ипатьев был человеком, фактически создавшим своим трудом и своей настойчивостью в Первую Мировую войну военно-химическую промышленность России, а потом создавшим в США передовую нефтехимическую промышленность. Такая личность не может не вызывать искреннего уважения. Пусть пока Ипатьев еще вроде бы ничего такого не создал, но не использовать талант такой яркой личности явилось бы просто преступлением. Однако до русско-японской войны дело до знакомства как-то не дошло, а потом князя закрутил водоворот дел. И только в начале февраля 1906 года Александр наконец решил все-таки познакомиться с будущим гением лично. Через Дмитрия Ивановича Менделеева он навел справки о интересующем его человеке, и с рекомендацией от русского научного светила отправился на встречу.
   Владимир Николаевич служил в ГАУ и недавно получил звание полковника. При этом он совмещал исследовательскую работу с чтением лекций по химии в Санкт-Петербургском университете и Михайловской Академии. Подъехав к университету к окончанию лекций, удалось перехватить полковника и одновременно приват-доцента университета, дабы перекусить двоем в расположенном неподалеку ресторанчике. Первая встреча прошла неплохо и знакомство завязалось. Ипатьев оказался приятным человеком 38 лет от роду, живо интересующимся всем новым в сфере его деятельности. Поначалу он сдерживался, но потом попытался напроситься на осмотр химических предприятий князя. Особенно его интересовала промышленная установка получения аммиака из воздуха. Однако узнав, что при этом придется давать подписку о неразглашении сведений с драконовскими мерами, которые могут последовать в случае чего, он снизил напор. Да и вообще Агренев посоветовал химику немного подождать и летом посетить аналогичный казенный завод в Казани, который к этому времени должен войти в строй. Там тоже будут предприняты меры секретности, но навярняка не такие суровые, как в Кыштыме и Самаре. А в целом Ипатьев по крайней мере на данный момент похоже являлся почти типичным представителем русской науки данного времени несмотря на то, что носил погоны с несколькими звездами. Поскольку князь Агренев был не просто какой-то там князь, а вполне конкретный, активно развивающий в Империи отечественную химическую промышленность, спонсирующий науку и учебные заведения, сойтись с химиком удалось относительно легко. Владимир Николаевич желал признания своих пока не слишком больших заслуг в химии, довольно легко поддавался на небольшую лесть от почти коллеги и крупнейшего фабриканта Империи, явно жаждал международного успеха. При этом был явно благороден, принципиален и вообще обладал массой положительных качеств. Но это выяснилось уже потом. А через час знакомства Ипатьев был готов повести князя в свою лабораторию и показать буквально все, над чем он работал. У будущего гения обнаружились и чисто интеллигентские заморочки. Вообще в своих исследовательских работах уже добился в общем немалого и являлся автором десятка опубликанных работ. Однако собственную роль в науке он видел больше в том, чтобы новые открытия в химии имели русский приоритет. И только! Публиковался Владимир Николаевич в русских и иностранных химических журналах. Получение патента на результаты своих исследований его не интересовало совершено. А вот признание русских и зарубежных коллег ему явно импонировало. На вопрос, почему же он не берет патенты, последовал весьма удивительный ответ: "Я человек науки и хочу иметь свободу в своем в исследовании, иначе я буду связан в своем творчестве"... После этих слов Агреневу захотелось настучать по голове этому русскому интеллигенту в погонах. Но поскольку это была первая встреча, Александру пришлось сдержаться, иначе доброжелательная атмосфера встречи была бы нарушена. Сразу переубеждать химика он тоже не стал. Успеется еще. А вот занимался Ипатьев сейчас очень интересными вещами, а именно катализом органических веществ под давлением. На тот момент это была почти не исследованная тема, а потому Владимир Николаевич выступал в ней в качестве одного из пионеров. Конкретно сейчас он исследовал каталитическое превращение этилена и гидрогенизацию ароматических соединений под давлением . Полиэтилен для Агренева в качестве материала для исследований уже являлся делом прошлым. Старый патент на полимер у немцев в прошлом году был выкуплен, и сейчас в Самаре монтировались первая опытно-промышленная установка по его получению. Германский патент выкупить удалось легко и достаточно дешево, поскольку немцы так и не смогли найти полимеру применения. Вот и хорошо. А результаты исследований химиков его Концерна о синтезе полиэтилена нигде и никогда не публиковались, ибо пока незачем. Князю нужен был сам материал и технология его получения. А материалы исследований можно и потом будет опубликовать. Хрен их кто оспорит при уже полученных нескольких патентах, которые были оформлены без всякой огласки в прессе. А то, что Ипатьев исследует то же самое, ну так и ладно. Может найдет лучшие более экономически выгодные варианты производства. Говорить Владимиру Николаевичу он об этом не стал. Зачем же расстраивать ученого? Тем более он помнил, что в иные времена и в иной жизни полиэтилен получали при различных давлениях. Зато Александр немного рассказал и о том, чем занимаются его ученые, и о том, что выпускают и будут выпускать на химических заводах его "Химпрома".
   Ипатьев несмотря на собственные взгляды одновременно был и практиком, что не удивительно из-за его места службы. Он периодически ездил по различным заводам и рудникам, на месте консультируя их владельцев или даже помогая наладить работу их производств. Так именно от Ипатьева князь узнал, что в верховьях Кубани общество "Эльборус" добывает и перерабатывает свинцово-цинковые руды. В 1902 году химик ездил от казны обследовать эксплуатируемый обществом рудник, и нашел месторождение весьма благонадежным. Он даже дал положительную рекомендацию на его финансовую поддержку, дабы казна от общества начала получать столь необходимый свинец. Но что-то там в итоге не сложилось, и это производство так и не получило от казны финансовой подпитки для расширения собственной деятельности. Эта информация Агренева весьма заинтересовала. Если все так, как говорит Владимир Николаевич, и общество, эксплуатируя хороший рудник, пока не в состоянии расшириться, то грех не помочь его владельцам за долю в капитале. Вложить денег и подкинуть оборудования, а остальное дольщики сделают сами. Разве что контроль не помешает. Но это ведь не организовывать производство с нуля собственными силами.
   На третью встречу князю удалось подобрать ключик к будущему великому химику. Пришлось надавить на патриотизм, и наконец удалось убедить Ипатьева начать действовать наиболее выгодным для России способом. А заодно еще и для самого Агренева. Владимир Николаевич все равно не собирался брать патенты на свои технологии, но согласился передавать право на них русским химическим компаниям в обмен на финансирование исследований его и его коллег по работе. Правда, Ипатьев заранее твердо оговорил, что темы своих работ он будет выбирать сам, дабы на него не давили спонсоры. Взаимопонимания с химиком удалось достичь, рассказав и приведя конкретные цифры про то, сколько теряет Россия на том, что русские химики не патентуют свои технологии и прочее. Более того, заботясь лишь о собственном приоритете и приоритете страны, подобные русские бессеребрянники по сути вручают в чужие руки финансовое оружие, которым бьют его страну те же немцы. Рассказал Агренев Ипатьеву и о тихих битвах, которые приходится вести его "Химпрому" с германскими производителями красителей и прочих химических веществ. С 1904 года в этой сфере стало особо напряженно. Мало того, что, похоже, главные немецкие химические концерны договорились между собой и за кулисами поделили русский рынок, так они еще собственной политикой продаж фактически вынуждают потребителей покупать все только у них. Устроили гады политику "все или ничего". Но со вступлением Агренева на пост руководителя Антимонопольного комитета и принятием нового закона ситуация вроде бы немного выправилась. Похоже немцы если не испугались возможных последствий, то по крайней мере заняли осторожную выжидательную политику. А ну как и им от Комитета прилетит? И ладно бы Комитет возглавил кто-то другой. А тут выходит, что в случае чего принимать решения против них будет их прямой конкурент, пытающийся отвоевать у них кусок русского рынка химии. Договариваться немцы пока не приходили, но этот вариант не исключен.
   В общем с Ипатьевым удалось договориться к обоюдному удовлетворению. Князь пообещал Владимиру Николаевичу организовать доступ на пару своих химических заводов включая завод химических красителей, где ничего секретного в принципе не было. А вот переманить его к себе скорее всего не выйдет. Без работы в Артеллеристском Управлении и преподавательской работы он себя, похоже, не мыслит. К тому же он женат и имеет детей. Так что в Кыштым, Ковров или Самару его не заманишь. Ну, да и ладно. При необходимости вполне можно приглашать его приезжать в командировки. А диктовать темы исследований ему никто не собирается. Вполне можно заинтересовать перспективами некоторых работ и без всякого диктата. Он человек увлекающийся, так что на хорошую приманку клюнет, когда возникнет в этом нужда.
   А вообще с патентами в Империи обстояло все не слава Богу. Чтобы получить русский патент мало того, что нужно было предоставить образец или действующую установку, так еще нужно было умасливать чиновников, от которых зависела выдача или невыдача патента изобретателю. А вот в иных промышленно развитых странах при получении патента вполне можно обойтись чертежами. Одно это уже отсекало бедную часть русских изобретателей. Более того, патентная практика в России была такова, что при наличии схожих русского и иностранного патента практически всегда приоритет получал именно иностранный патент. Бред полный, но именно так и было. И раз уж Агренев попал во власть, он собирался постараться изменить эту порочную практику. Вон взять хотя бы САСШ. Там иностранные патенты вообще не признают. Так что если хочешь пользоваться плодами своих изобретений, будь добр регистрировать свои патенты там в обязательном порядке, иначе их будет использовать кто-то другой в этой самой Америке. И черта с два ты докажешь, что изобретение твое, если этого не сделал. Если же говорить о химических технологиях, очень часто иностранные патенты содержали неполное описание технологии, а иногда и заведомо не верное. А производство, организованное по таким патентам, очень хорошо охранялось от пристального внимания чужих глаз. Но это уже была больше германская особенность, хотя и в прочих странах этим не брезговали.
  
   Глава 2.
  
   2 апреля 1906 года сэр Генри сидел в кресле своего фамильного замка напротив камина, накрытый пледом, и размышлял. К нему со всех концов необъятной Империи и из иных стран стекались сведения о положении в тех или иных землях. Он был из тех, кто незаметно для окружающих вершил историю мира. Таких как он было не очень много. Власть придержащие в Британии старались прислушиваться к его советам и рекомендациям, ибо он был мозгом. А также одним из тех, кто многое знает и многое может помимо официальных каналов.
   Однако сейчас сэр Генри был в некотором затруднении. Закончившаяся русско-японская война привела не к тем результатам, которые бы хотелись. И даже не к тем, на которые рассчитывали в Вестминстере. Нет, формально вроде бы получилось не так уж и плохо, но явно хуже, чем задумывалось. Да, русские и косоглазые макаки схлестнулись в войне на Тихом океане. Империя от этого получила неплохой навар, многократно окупив вложения в Японию. Россия потратила очень немалые деньги на эту войну и, формально получив половину Кореи, осталась без денег на ее освоение и обрела новые долги. Более того, растратив деньги на войну, русские почти не упрочили свое положение в Манчжурии, хотя с виду могло показаться обратное. Но это впечатление обманчиво. Ведь если ты не в состоянии освоить территорию, то через некоторое время за тебя это будет делать кто-то другой. Однако все могло получиться намного лучше, если б не русские подводные лодки и дирижабли. Фактически их применение позволило русским выиграть врйну, порушив часть японской военной промышленности, и крайне затруднить в итоге снабжение японской армии на континенте. Если б не они, то японцы наверно могли бы даже выиграть. Ну, или по крайней мере не проиграть. А так Япония проиграла войну, лишившись большей части флота. И теперь ее, к сожалению, не получается использовать в интересах Британии. Обидно! Из-за этого очевидного проигрыша не удалось сделать из Японии затычку для русского флота на Тихом океане, каковой для Черноморского флота русских является турецкий Босфор.
   Русские же напротив потеряли немного кораблей, да еще завели себе с помощью дойчей подводные лодки, которые теоретически, да и, похоже, практически опасны для Королевского флота. А еще они хапнули Формозу, что вообще ни в какие рамки не лезет. Теперь в Метрополии никто не мог предложить достойного плана, что же делать с этой Японией. С одной стороны агрессивных косоглазых островитян было бы неплохо оставить потенциальной угрозой для русских, но с другой - как это сделать? Ведь главный кредитор у них теперь не Британия, а Россия. Да и лезть на тех, кто тебя уже один раз победил, захочет далеко не всякий. Нет, постепенно внушить желание реванша и уверенность в его благополучном исходе макакам можно, но не "поднимать" же их снова за собственный счет, тем более, что американцы их, похоже, списали со счетов. В принципе это, конечно, можно исправить, договорившись с Вашингтоном, но нужно ли?
   Можно, конечно, на все это плюнуть и сделать из Японии полуколонию, каковой ныне является Китай, однако в этом случае охранять собственные интересы в этом отдаленном районе мира придется самим и за собственный счет. А это явно не лучший вариант. Да и ничего особо полезного для экономики Британии на японских островах нет. И как потребитель британских товаров нищая Япония не слишком выгодный клиент. Потому выгода с такой полуколонии не будет большой.
   После войны Англия была намерена говорить с Россией с позиции силы, но и этого не получилось. Не получилось также инициировать у русских медведей революцию. В этой азиатской стране, как оказалось, имелась неплохая пропагандистская пресса, которая на волне успехов русской армии не дала создать в обществе чувство недовольства существующей властью. А без общественного недовольства пытаться разжечь в стране смуту слишком проблематично и дорого. Не факт, что это бы вообще получилось. При этом скрыть английский след во всем этом бы явно не удалось. Вообще в таких случаях лучше всего ликвидировать главу государства. Это уже не раз проделывали. Тогда бы все было намного проще. Ведь за царем Михаилом, считай, никого нет. У него, конечно, есть наследник, но младенец - это игрушка в руках придворной камарильи. И кто бы там одержал верх, это еще неизвестно. Да, можно было бы ликвидировать нового русского царя, но Эдуард VII не дал на это согласия. Ему, видите ли, этот способ решения проблемы претит. Чистоплюй, прости Господи. Британия всегда добивалась своих целей, а тут прямой запрет. Можно было бы решить этот вопрос и в обход воли Короля. Союзники у сэра Генри бы нашлись, и нашлись бы исполнители среди русских, но это было чревато опалой. А терять несколько лет жизни впустую в опале совершенно не хотелось. Мда. Нынешний русский царь хоть и молод, но не прост. Ой как не прост. Наш Король даже хотел поехать в этом году в Россию встретиться и поговорить с русским царем. Но отговорили. Не время сейчас, рано. Толку от поездки не будет.
   Вообще с этой азиатской страной в последнее время как-то не ладилось. Взять хотя бы ту же русскую нефтяную концессию у устья Шатт-эль-Араба. Английские компании искали нефть в Персии не один десяток лет, а нашли ее русские. Мало того, князь Агренев пригласил в партнеры по освоению месторождения немецкие банки. Это русские могут считать, что Нобели наполовину уже русские, хоть и имеют еще шведское гражданство. А сэр Генри точно знал, что за Нобелями стоят немалые германские капиталы. Попытки решить вопрос в Персидском заливе силовым методом провалились. И теперь не удается найти желающих среди аборигенов повторить налет на нефтепромыслы по крайней мере в нужных количествах. А ведь русские там с помощью шаха охрану еще усилили. Вот пришла сейчас в Кувейт эскадра Королевского флота. Это Грей (Прим.: Эдвард Грей - Министр иностранных дел Великобритании 1905-1916) решил понагнетать обстановку. И что толку? Разве что шах испугался. Все попытки склонить его к аннулированию концессию ни к чему не привели. Он слишком боится русских. Вернее он боится и нас и русских, так что дальнейшие попытки перехватить нефтепромыслы через персидские власти врядли к чему-то приведут. Потому раз не удалось решить вопрос просто и быстро, придется идти долгим путем. Все равно через пару-тройку лет Персия погрузится в смуту, а там либо русские с немцами сами откажутся от владения столь проблемным активом, либо им в этом придется дополнительно помочь. А вообще будет полезнее потом организовать на тех землях новый эммират по типу кувейтского, и тогда вопрос с персидской властью в тех местах больше не будет играть никакой роли. Правда, пока не понятно, сколько там этой самой нефти. Может ее и хватит всего на несколько лет, хотя Ротшильды считают, что в тех местах ее может быть много. И не учитывать мнение таких авторитетных людей нельзя. Впрочем, даже если ее и не слишком много, все равно нельзя позволять там укорениться русским и особенно дойчам. Этот район, как и все иракские земли, Богом предназначен для того, чтобы им владела Англия. И все шло хорошо до тех пор, пока там не появились эти русские нефтяники. Ну да ладно, недолго им там осталось. А вот дойчи - это серьезнее. Эдак в Берлине могут надумать, что железная дорога от Стамбула не должна заканчиваться в Багдаде, а ее следует продлить до берегов Персидского залива. Тем более, что и повод хороший появился. Но пока у них почти ничего с железкой не получается, ибо это не выгодно Англии.
   Но все это переферийные второстепенные игры. Германия - вот главный соперник. Уж слишком она быстро развивается. Строительство германского флота несет угрозу английскому морскому владычеству. Рейхстаг принял очередную программу увеличения флота. А это недопустимо. Что ж, Германия сама подписала себе приговор... А заодно она может сослужить для Британии неплохую службу на континенте, если смотреть стратегически. Нам уже удалось решить все проблемы с Парижем в колониях, и теперь французы за свой интерес в перспективе не прочь схлестнуться с германцами. Правда, русские их недавно неплохо взяли на испуг, но это все частности. Союз французов и русских тем не менее сохранился, хоть и стал менее крепким, но это ничего. И есть союз французов с нами. Мы их тоже пугнули, не обещая пока большой помощи против дойчей, однако это исключительно на пользу делу. Теперь именно лягушатники будут добиваться от Англии более крепкого союза, а заодно постараются подтянуть к этому союзу и русских. То есть делать за нас часть нашей работы. Но вот дальше пока непонятно. Лучше вариантом было бы вообще неучастие Англии в континентальной войне хотя бы на первом этапе или участие в ней исключительно флотом. Так можно будет заработать на участниках европейской войны просто колоссальные деньги, а заодно и получше приготовиться к боевым действиям на суше. Правда, у нас частенько звучат голоса, призывающие покончить с немецким флотом одним неожиданным мощным ударом, но это все ерунда. Часть германского флота мы таким образом, конечно, потопим, но мощь экономики Германии от этого никуда не денется. А ведь именно экономику нужно разрушить у дойчей. Для этого нужна Россия. Но участие русских в войне пока не очевидно. Да и дойчи пока явно не готовы задирать одновременно и французов и русских. Вильгельм, хоть и обижен ныне на своего русского кузена за то, что с ним обошлись не по-братски на конференции по Марокко, но прекрасно понимает, что к этому он сам в немалой степени приложил руку. Жадность дойчей и попытки урвать все что можно и нельзя тому причиной. Так что русский царь Михаил тем самым просто расплатился с Вильгельмом за новый двухсторонний торговый договор и всякое прочее. Хотя как знать. Может приглашение немцев к персидской нефти есть некие отступные русского царя Вильгельму? Вообще отчасти похоже, но ничего конкретного про это нашим агентам узнать не удалось. А то, что немцев позвали в Персию раньше, чем началась конференция по Марокко - это еще не показатель того, что все это не звенья одной цепи.
   В принципе со временем можно создать ситуацию, при которой дойчи сами объявят русским войну, и тогда Михаил просто не отвертится. Однако при этом нет уверенности, что те же французы без нашей помощи смогут выдержать удар германской армии и не выпасть из войны. Вот главная проблема! Если война будет быстрой и маневренной, то такое вполне возможно. И тогда наше неучастие в войне с самого начала может выйти нам боком. А ведь за Атлантикой набирает силу еще один хищник. Он пока должен Англии большие деньги, но если война пойдет непредвиденным образом, то именно САСШ, а не Англия может оказаться в итоге в экономическом выигрыше. И это тоже нужно учитывать. Военной промышленности у американцев, считай, нет. Ну кроме относящейся к флоту. Но торговать сырьем, оборудованием и мирной продукцией они вполне могут.
   В итоге для нас на будущее важно сближение с Россией. На время. Нужно, чтобы русские обязательно воевали с дойчами и воевали желательно за свой интерес. Но тут есть проблема. Уж больно эти русские мыслят прямолинейно. Если их где-то в чем-то обидели, они возводят эту обиду в абсолют, и говорить с ними об обоюдной выгоде в других местах после этого становится очень трудно. Они до сих пор не хотят поделить Османскую Империю, хотя вроде бы это в ихних же интересах. Последнее, конечно, не совсем так. И возможно они это даже понимают. Ну а то, что с османами им придется воевать главным образом самим, это уже частности. А вообще жаль. Хороший в 1895 году был план. Жаль, что старший брат нынешнего царя не польстился тогда на наши обещания заполучить Босфор и кусок Азии. Босфор бы он по-любому не получил, но так бы остался бы еще и без железной дороги на Тихий океан, ибо все деньги бы ушли на войну. А заодно бы наверно и без большей части металлургии на юге страны, которую русским настроили французы и бельгийцы. И тогда бы нашим интересам в Китае еще долго ничего бы не угрожало. Впрочем, жалеть о несбывшемся - дело пустое.
   Возвращаясь же к ситуации в Европе... Главная будущая цель - война в Европе. И теперь придется скрупулезно работать с этой Россией, потихоньку шаг за шагом втягивая ее в свою сферу интересов. Давление, угрозы, обещания, посулы, экономический шантаж... Все пойдет в ход. В общем обычные игры. А французы нам в этом помогут. Чем-то даже придется поступиться на время. Германию нужно победить и разорить. Не нужен нам этот конкурент в Европе, который мало того, что играет на противоречиях различных стран, так еще и год за годом оставляет нашу промышленность без вкусных заказов отсталых и второстепенных стран. Так что с русскими придется поиграть в дружбу. Однако ж играть, похоже, придется долго и не только с русскими. Недоверчивость у них, похоже в крови, как и открытость. Как это в них одновременно уживается, дьявол их знает. К сожалению, на время игры в дружбу придется отодвинуть планы по прямому отъему у них Формозы и нефти Персии. Но это не значит, что нужно оставить попытки принудить их к почти добровольному расставанию с этими активами. Это как раз делать нужно и должно. В конце концов они же сейчас продают ту же Аляску американцам, а значит могут продать и другие заморские активы. Но и их аппетиты вызывают тревогу. Асэб им, видите ли, нужен. А это между прочим опорная точка на пути к Индии! И итальянцы, похоже, не прочь продать этот порт. Крепко русские, похоже, зацепили итальянцев. И пряником и кнутом одновременно. А ссориться по-крупному ни с теми ни с другими в ближайшее время явно не желательно.
   Все это, конечно, не будет иметь никакого значения после большой войны. Тогда ни итальянцы, ни русские будут больше не нужны, и можно будет просто придти и забрать то, чем им владеть не положено, если, конечно, они сами раньше не откажутся от неправедно прибранного. Но даже временное владение русскими портом в Красном море крайне нежелательно. Поэтому стоит продолжать работу с итальянцами. Пожалуй, стоит предложить им еще кусочек африканской пустыни. Они ведь так хотят обладать колониями. Ну так можно им в этом помочь, благо бесполезные территории в Египте еще имеются. Вот только чем парировать русскую угрозу помощи султану? После анекдотичного поражения в Абиссинии от местных негров итальянцы стали уж больно осторожны. А тут целая Османская империя. Она хоть и далеко от тех мест и флота у осман, почитай, нет, но... Тут бы кого-то подрядить на помощь итальянцам. Чью-нибудь эскадру. Королевский флот все же использовать очень нежелательно. Пока нет окончательного решения по судьбе территорий Османской Империи, лучше с османами не ссориться по-крупному, иначе это окончательно приведет их в лагерь дойчей. Тут многое будет зависеть от времени, когда итальянцы решатся на захват африканских земель.
   Можно, конечно, пойти другим путем. Можно пообещать русским какой-нибудь кусок в обмен на их добровольный отказ от Асэба. Это пряник. А кнут - это то, что они вообще ничего не получат. Мда..., может подействовать, а может и нет. Уж больно целенаправленно они борются за этот порт. Значит кусок, который нужно предложить, должен быть тоже большим и привлекательным. Взять его... Ну, например, кусок в Монголии. Обладание им русскими не особо опасно для наших интересов в Китае и Индии, но еще больше поссорит русских с Пекином. Однако вот насчёт его привлекательности для русских возникнуть проблемы. Значит, придется обещать им что-то еще в Европе. Ну пообещать - это всегда можно. Никто ж не гарантирует, что обещанием можно будет воспользоваться. Всегда найдутся причины, почему это невозможно, либо стороны, которым это очень невыгодно. Например, можно пообещать учитывать приоритетные русские интересы в Сербии. Пусть русские попробуют их реализовать. Хе-хе! Они ведь так давно этого хотят. А реализуя, русские в конец испортят отношения и с Веной и с османами. И мы им в этом с удовольствием поможем. Сербы - те еще партнеры, а Балканы это уже давно пороховой погреб Европы. Да, пожалуй, это стоящий вариант, потому над ним стоит подумать отдельно.
   Теперь по поводу Формозы. Нашим людям наконец удалось докопаться, кто же на Филиппинах изначально помогал оружием местным бунтовщикам. Как оказалось, это была разведка русских, действующая через китайских бандитов. Мы там тоже под шумок отметились, но это знать никому не нужно. В итоге американцы получили головную боль в только что захваченной колонии. Значит, американцам стоит подсказать, по чьей вине они до сих пор вынуждены бороться с инсургентами. Но не сейчас и не за просто так. Всему своё время. Может через год... А сейчас стоит подкинуть на Формозу оружия, да хотя бы такого же китайского, и русские получат гемморой на свою задницу. Если снабжать инсургентов пусть и понемногу, но постоянно, то очень скоро русские поймут, какую головную боль они себе приобрели, отняв у Японии этот стратегически важный остров. И пусть себе расходуют деньги на подавление восстания местных китайцев, пока им не надоест. Чем дольше все это будет продолжаться, тем дешевле станет этот актив. Мы начнем, а потом отойдем в сторону. За нас дело продолжат американцы, которым мы подскажем виновников их убытков на Филиппинах. Чисто работать янки не умеют, а потому быстро проколятся. И пусть себе американцы с русскими гадят друг другу пока им не надоест, или пока они не договорятся. А потом опять можно будет вступить в дело самим. И вот тогда доказать собственную невиновность в поддержке инсургентов не сможет ни одна сторона. Ни русские, ни американцы. Что и требуется.
   Впоследствии Формозу можно будет даже выкупить, хотя Британия и не привыкла платить за колонии. Если это вообще понадобится к тому времени. Ну, да это ничего. Можно и заплатить, или пообещать заплатить, тем более, что потом эти деньги вернутся...
   Сэр Генри сидел еще долго, размышляя и глядя на языки пламени, пока дворецкий не позвал своего хозяина на файв о'клок.
  
   Глава 3.
  
   С окончанием русско-японской войны пропала необходимость поддерживать патриотический порыв подданных Российской Империи. Остались частные задачи, на которые идеологическая команда, собранная под крылом Сытин, смотрела как на отдых после дел праведных. Нет, конечно, когда поступал заказ она на время включалась на часть мощности, но это было не совсем то, на что она была способна. Акулы пера без долговременных заказов тоже расслабились. Мелкие заказы они отрабатывали на раз, не особо напрягаясь. И тут классика Советской... то есть российской литературы Льва Николаевича Толстого пробило на откровения. Он стал в либеральной прессе вещать о том, что власть несмотря на все предпринимаемые шаги по Земельной реформе плохо заботится о крестьянах, что не одаривает их землей, в том, что не прощает им все выкупным платежи и долги, что власти забыли о Боге, ну и так далее. "Свободная" пресса подняла писателя и вообще гору-человека на щит и тоже начала муссировать эту тему. Причем, похоже, что для либералов откровения Толстого стали всего лишь поводом для наезда на власти, потому как постепенно дошло и до разговоров о "народном представительстве", которое якобы сделает жизнь народа просто замечательной. Нет, царя и Правительство они сатрапами и душителями свободы еще не называли, поскольку это было чревато, но нечто такое между строк уже начало проглядывать.
   Заодно досталось и князю Агреневу как и всему Правительству. Его и Правительство консерваторов начали обвинять в подавлении предпринимательской деятельности, в запретах на синдикаты, которые якобы чуть ли не ежедневно пекутся о благе страны. Конкретно князя начали обвинять в монополизации отдельных областей экономики несмотря на то, что он как раз и должен бороться с этим явлением, в том, что, пользуясь близостью Императору, он прокручивает разные делишки, и так далее.
   В апреле команда идеологов, приютившемуся под крылом Сытина, получила команду "фас". Дотошные репортеры покопались сначала в грязном белье Толстого, а потом принялись, за редакторов и хозяев газет, которые представляли собой эту самую "свободную" прессу. Выяснилось, что почтенный писатель, хоть и призывал к всепрощению по отношению к крестьянам, но имея немалые земельные владения, ничего подобного у себя в имениях и не предполагал. Ни полного прощения выкупных платежей, ни долгов, ни одарения бывших крепостных дополнительной землей. И вот тут команда идеологов спустила на Толстого всех собак. Признавая за писателем немалый творческий талант, да и то в прошлом, газеты Сытина развернули настоящую травлю оного. Ведь если ты хороший писатель, то это еще не значит, что ты смыслишь в иных областях. А если так, то какого хрена ты полез в то, в чем ты не только ничего не понимаешь, но и сам не желаешь делать того, к чему ты призываешь. Где собственный пример? Или все это лишь для того, чтоб напомнить обществу о собственных взглядах?
   Началось все с Толстого, а потом досталось и всей либеральной и "свободной" прессе, причем местами поименно. Проправительственные и правительственные издания к этому тоже подключились. На свет вытащили очень многое. К июню месяцу некоторые редакторы "свободных" газет уже были не рады тому, что вообще включились в это дело. Нет, не то, чтобы у них упал тираж. Тираж то даже возрос, но измазали их с головы до ног. А репутация - это дело такое. Зарабатывается долго, а испортить ее можно очень быстро. Постоянные читатели, придерживающиеся либеральных взглядов, конечно, врядли перестанут читать издания, но.... Да и переходить в разряд второразрядных газетенок не хотелось никому.
   Одновременно общими усилиями удалось докопаться до того, кто это все инициировал. Ну тут никаких неожиданностей не было. Инициаторами наезда на власти выступили либеральное дворянство и "прогрессивная" буржуазия. Последняя была в основном из тех, кто тем или иным образом был завязан на сотрудничество с иностранным капиталом, который как раз и затрагивался недавними антимонопольными указами. Ну, и прочие примкнувшие к ним. Людям захотелось самим порулить страной. А то как же? Ведь во всех "цивилизованных" странах парламент есть, а в отсталой России ничего подобного нету. А они сами такие прогрессивные, что готовы привести Империю к всеобщему процветанию, если, конечно, им позволят.
   Что особенно интересно, Михаил II и сам с конца зимы начал подумывать о том, чтобы сменить некоторых консерваторов в Правительстве. Они, конечно, верные, но тот же Премьер-министр П.Н. Дурново в качестве создателя в мирное время это не то, что нужно. Это в войну без него как без рук. В мирное же время нужно строить новое, а он к этому морально не готов. Начавшаяся компания в прессе, носившая поначалу антиправительственное направление, произвела на Михаила не самое приятное впечатление. Ему то как раз докладывали, кто там и почему. Но пока он раздумывал, началась встречная компания по очернению газетных бузотеров. Новый накал страстей и война компроматов в прессе не несли в себе ничего положительного, а потому в конце мая Михаил запустил в общество новую тему. Мысли о возобновлении на Руси Патриаршества у него были давно. Теоретически он мог бы это вообще сделать сам, но зачем? А потому он просто дал интервью "Правительственному вестнику" о том, что он не прочь возобновить в церкви пост Партиарха в стране. Но как Император и как честный человек не хочет решать этот вопрос за весь русский народ. А потому он предлагает идею, а уж там дальше как решит народ. Государство как минимум на первых порах готово помочь финансово, а дальше уж как сложится.
   Разборки в прессе по поводу Льва Толстого, Агренева и прочих дел тут же были отодвинуты на задний план, и началось широкое обсуждение столь животрепещущей для Империи темы, как введение на Руси Патриарха.
   За непрекращающейся газетной шумихой в Империи некоторые важные события остались несколько в тени. Ту же продажу Аляски хоть и заметили, и даже попытались использовать в своих интересах, но как-то не пошло, замылилось. А уж сообщения о начале реализации в середине мая на Парижской бирже китайской контрибуции вообще заинтересовало только тех, кому это было важно по работе. Между тем тема была очень важной. Спрос оказался неплохой, к тому же русское правительство не торопилось выбрасывать на рынок значительные объемы контрибуции, переоформленного в ценные бумаги и раздробленного на части китайского долга, а действовало постепенно. Да и вообще подобные операции случались в мире ну очень редко. Так что бумаги уходили за 89-91% от номинала. И это не могло не радовать русского министра финансов Коковцева. Но он категорически при этом потребовал, чтобы никаких действий, которые могли бы привести к срыву реализации долга не проводилось. То есть чтоб Россия пока ничем не напрягала Китай и не третировала, да и вообще желательно, чтоб вела себя пока в мире сущей паинькой. Возражения тому если у кого и были, то не особо значимые. Так что лето должно было пройти спокойно. Тем более, что по весне виды на будущий урожай открывались хорошие.
  
   Молодая зелень деревьев и кустов радовала глаз. Погода была просто замечательная. Ласковый майский ветер теребил верхушки крон и иногда несильным порывом проносился по дорожкам парка. Двое неторопливо шли по дорожке Гатчинского парка и неспешно переговаривались.
   - Знаешь, Александэр, я тут недавно встречался с Аликс...
   - И как она?
   - Она до сих пор в трауре. Я хоть её и не особо люблю, но понимаю. Для нее смерть брата - это крушение всех надежд. Крушение мира, который её окружал. Она была Императрицей, а сейчас она фактически никто. Заложница. И ей сейчас не позволят выехать за границу с детьми. А без детей она сама не поедет. Maman ее никогда не любила, так что свою власть Аликс пыталась осуществлять исподволь, через Ники. Когда-то ей это удавалось, когда-то нет. Но вообще ее влияние на брата в последние годы было слишком велико. И за это ее еще больше не любили. Сейчас она немало времени проводит со своей старшей сестрой, которая была замужем за моим дядей, Сергеем Александровичем. И которая тоже потеряла мужа от рук террористов.
   "Ну да", - подумал про себя Александр. - "Ведь в России целых две "гессенских мухи". Слава Богу, теперь ни одна из них ничего не решает"
   - Ну, да ладно, -продолжил Император. - Я не про это. Так вот на последней встрече она поведала мне о пророчестве монаха Авеля, которое содержало письмо моего предка Павла I. По воле прадеда письмо должны были вскрыть в день 100-летней годовщины его смерти. Ники и Аликс вскрыли послание в апреле 1901 года. Правда, это не годовщина смерти моего прадеда, но не важно. Так вот письмо содержало описание пророчества Авеля о смерти всей Императорской семьи, о страшных бедствиях и о гибели России. Правда, там было сказано, что Империя впоследствии возродится, но уже без Романовых. И вообще без царей. При этом в письме говорилось, что Император, читающий это письмо, может ничего не бояться до осени 1917 года.
   Михаил замолчал и продолжал неторопливо идти по дорожке парка. Агренев тоже не торопился что-либо высказывать. В конце концов если его спросят, то ... Про себя же он подумал про еще одного вероятного попаданца. Хотя попаданец все-таки какой-то странный. Он ничего не хотел изменять? Или не мог? Или может этот Авель и не попаданец вовсе. Может личность попаданца в нем так и не проявилась, а все свелось к неким вещим снам? Хотя... Ведь мир тут немного отличается от известной ему истории. Может как раз из-за последствий воздействия этого Авеля тут крестьяне получили волю раньше? Да и судьба Аляски тут стала немного другой... Как это так могло случиться, если между посланием и остальными событиями прошло несколько десятилетий? Да какая разница...
   - В 1903 году, - продолжил Император, - уже мне в Сарове было передано послание якобы от прославленного святого земли Русской Серафима Саровского. Пакет с посланием был тщательно запечатан. Я вскрыл его вечером того же дня. Внутри было несколько свернутых листов пожелтевшей бумаги. Но на них не было ни строчки...
   "Оба-на! Круто! Если это оригинал, то похоже на то, что послание предназначалось Николаю, а потом .... Самоуничтожилось что-ли? А пакет и бумага остались. И как это возможно? Бред! "
   - А ведь я тебя давно не спрашивал о твоих снах, - Михаил бросил испытывающий взгляд на Александра. - Я, конечно, не столь верю в мистику, как Ники, но в Господа нашего Иисуса Христа верю...
   Михаил трижды перекрестился и опять бросил взгляд на собеседника.
   "Мда, придется отвечать и ... Ничего, выпутаюсь. В конце концов моя предыдущая реальность в этой жизни может считаться сном. Так что в некотором смысле я буду говорить правду и только правду. Не стоит осложнять жизнь Михаилу. Не нужны ему все эти пророчества, а то так и до дурки недалеко. Мистика эта, блин! Хотя ведь и я как-то сюда попал..."
   Через пару минут задумчивости князь начал отвечать.
   - Видишь ли, Михаил, был мне сон. Там, на войне. Но был он очень странный. В нем мы проиграли войну. А после проигрыша началась смута, а потом революция. Во сне на троне оставался твой покойный брат..."
   Михаил с изумлением посмотрел на своего друга, после чего долго шел в задумчивости.
   - Я, конечно, не Великий толкователь всех этих снов, посланий и пророчеств, но думаю так... - Агренев опять сделал длинную паузу. - Если письмо Императора Павла и было подлинным, то оно было адресовано явно не тебе.
   - А как может быть иначе? Я имею ввиду подлинность письма. - встрепенулся Император.
   Князь пожал плечами.
   - Всяко может быть. Если человек верит в мистику, то подобными посланиями можно заставить его делать то, что угодно кому-то, кто хочет манипулировать таким человеком, будь он даже сам государь. Ведь письмо больше никто не видел?
   - Да. Аликс сказала, что Ники его сжег, чтобы больше никто не смог его прочитать. То пророчество ее ужасно напугало.
   - Вот видишь, - промолвил Александр, - послания больше нет. И никто теперь не может сказать, подлинное оно было или это подделка, чтобы заставить Императора покориться судьбе.
   - Мда, - после некоторого раздумья проговорил Михаил. - Ники и правда верил в предначертания и в судьбу. Он бы наверно так и нес свой крест по жизни.
   - Возможно, - согласился Александр. - Но даже если пророчество и настоящее, то выходит, что своей мученической смертью твой брат изменил и свою судьбу и судьбу Империи. И в этом случае послание от преподобного Серафима Воровского, если оно подлинное, адресовано тоже не тебе, а Николаю. Но поскольку получил его уже ты, то в нем ничего не должно быть именно для тебя. Хотя с другой стороны, может оно и для тебя. Чистые листы. Ты можешь написать на них ту историю Империи, которую сможешь. Ты вершитель своей судьбы и судьбы России.
   Они остановились и Михаил озадаченно смотрел на князя.
   - А может это все и полная ерунда. Чьи-то дурные шутки. Или совсем даже не шутки. - улыбнулся Агренев. - Делай, что должно, Михаил. А что получится, узнаем потом.
   - Тебе легко говорить, - печально усмехнулся Император.
   - А ты не забивай голову не нужными вещами. Кстати, у тебя сохранилось послание от Саровского?
   - Не знаю, - пожал плечами Император. - Врядли. Хотя может где-то и валяется. А тебе зачем?
   - А мне и не нужно. Если вдруг найдешь, отдай листы жандармам. Пусть они исследуют бумагу. Именно саму бумагу. Вполне возможно, что она произведена сильно позже тех времён, когда жил старец. И тогда у охранки появятся интересные вопросы к тому, кто тебе это дал.
   - Хмм! - оживился Михаил. - И то правда! А если ...? Ну ты понимаешь.
   - Ты сначала их найди.
   Через несколько минут они вышли к пруду. Михаил вышел на берег и оглянулся.
   - Впрочем, я тебя позвал не только за этим. Вернее не только за этим. Ты же в курсе, что скоро от янки должен поступить первый транш за Аляску. Из тех денег 34 миллиона долларов моих, можно сказать личных. Можно было бы часть положить на депозит в иностранный банк, но как-то международная обстановка пока не располагает. Пяток миллионов я бы и сам нашел, куда пристроить, но тут целых 34! Так что я вынужден просить тебя о консультациях. А то уже вокруг меня началась возня. То туда предлагают "надежно" вложить, то сюда... Ну ты знаешь подобных прохвостов. Так что придется тебя просить о финансовой консультации.
   "Очень вовремя, надо сказать." - подумал Александр.
   - Это смотря чего ты хочешь...
   - А я и сам пока не знаю, - дёрнул плечами Михаил. - Первый раз такое. Может и последний. Так что если есть, что без подготовки сказать, говори.
   - Ну, предложения то есть. Возьмем твой Алтай. А конкретно Кузбасс. Это ведь земли кабинетные. В их освоении и развитии ты должен быть заинтересован как никто другой. В этом году началось строительство железной дороги до Гурьевска. Деньги на нее собраны. А вот от Гурьевска до Кузнецка дорога только в замыслах. Меж тем на этом отрезке очень много угольных месторождений отличного угля неглубокого залегания, которые можно разрабатывать не шахтами, а разносами. Цена угля в этом случае выходит дешевле, а объемы добычи в разы вырастают. А южнее Кузнецка верстах в 60-70 находится первое месторождение железной руды. Еще южнее их несколько. Так что у Кузнецка стоило бы поставить крупный металлургический завод. Да и в Гурьевске одну домну крупную. Там недалеко тоже железные руды есть, но их не столь много. Создав передовую металлургию в Кузбассе, ты станешь фактически монополистом от Урала до Амура. Никто по себестоимости с твоим металлом сравнится не сможет. А в Сибири стройки еще, можно сказать, только начинаются. Да там и не только черная металлургия. Вот, например, на Невском или Обуховскому заводах есть производство подвижного состава. Но по-хорошему оно в столице не нужно. Тут нет ни своего угля, ни своего металла. Все привозное. На Кузбассе оно больше к месту будет. А паровозы и вагоны потом сами до нужного места доедут. Людей, конечно, на Алтае много понадобится, но где они не нужны?
   Михаил кивнул, и пробурчал нечто похожее на "угу"
   - На юго-западе Персии нефти очень много... - князь заметил взгляд Императора и улыбнулся. - Но я тебе этого не говорил, а ты этого не слышал. Однако ж если ты всерьез хочешь, чтоб нас оттуда не турнули англичане, то я бы посоветовал тебе приобрести у меня 5-10% тамошней нефтяной компании. Тем самым ты многим дашь понять, как ты относишься к тому, что некоторые называют авантюрой. Думаю, за лет пять ты отобьешь все свои вложения. А может и раньше.
   - Хорошо, я подумаю.
   - Ну и наконец третье, что с ходу приходит на ум, это строительство ГЭС на Волхове и линия электропередач к столице. А при ГЭС завод по выделке алюминия. И еще завод по выпуску спецсталей методом электрометаллургии. Значительная часть оборудования для ранее мной перечисленного может быть произведена внутри страны. Так что золото в слитках можешь сдать казначейству, если хочешь. Но это, так сказать, навскидку. Более детально и широко могу за пару недель подготовить.
   - Да, Александэр, сделай одолжение. Кстати! В свои химические производства меня пустишь? В красители, в производство аммиака...
   - Да, пожалуйста. Только рад буду. В той же Самаре тогда можно будет вторую очередь аммиачного завода начать строить. Да и еще что-нибудь расширить. Кстати, раз уж зашел речь про экономику... Что ты решил про банки с иностранным участием? Ну, нельзя позволять им распоряжаться нашими внутренними накоплениями!
   Таким вот образом Агренев напоминал Михаилу о проблеме, которую он поднял в еще в начале русско-японской войны в своей пространной телеграмме-прогнозе с Дальнего Востока. А потом они еще несколько раз возвращались к этому вопросу после окончания войны. Он и сам несколько раз в этом году уже говорил на эту тему с Коковцевым...
   - Говорил я с Коковцевым на эту тему уже три раза, - недовольно ответил Император. - Он как бы и не против с одной стороны. Понимает, что постепенно захват нашей промышленности через банки вполне возможен. Но с другой приводит серьезные аргументы, почему это сейчас сделать нельзя. У нас, почитай, приток иностранных инвестиций сейчас превратился в чахлый ручеек. Кстати наше новое антимонопольное законодательство тоже одна из причин тому. А если мы сейчас еще и по части банков ударим, а там ведь не мелочь пузатая, а вполне себе солидные учреждения, то вообще капиталы от нас побегут. Даже те, которые тут уже устроились. И мы можем получить рукотворный финансовый кризис, который сами и спровоцировали.
   - Это он и мне говорил, - кивнул Александр. - Но, думается, что Владимир Николаевич сильно преувеличивает проблему. Если действовать мягко и поступательно, то никто никуда не побежит. Наша цель отделить иностранных мух от наших котлет. Отечественными накоплениями должны заниматься чисто русские же банки. А банки с иностранным участием пусть в первую, да и вторую очередь оперируют капиталом, привлеченным за границей. Там у них денег много. Это первое. И второе. Я ведь тебе, государь, уже не раз про эти иностранные инвестиции говорил. По большей части к нам эти иностранцы везут старое оборудование. В том числе уже у них самих поработавшее. А себе ставят новое, более производительное. Примеров подобного я тебе хоть сотню приведу. Таким образом страна заранее ставится в положение отставшей. Объясняют это тем, что наш рабочий современное оборудование не сможет освоить и запорет. Причем в основном это правда. Учить то они наших рабочих не очень хотят за собственный счет. И получается, что на старом оборудовании выпускаемая продукция выходит хуже и дороже заграничной. Либо другой вариант: свое производство иностранцы привязывают к получению из-за границы сырья, полуфабрикатов и так далее. Тем самым экономика Империи завязывается на импорт, и без него работать не способна. Ну или так называемая "отверточная сборка", про которую я тебе говорил. Да что тут говорить...
   Михаил с улыбкой смотрел на то, как Агренев его пытался убедить в собственной правоте, а потом подвел черту:
   - Ладно, Александэр, давай сделаем так. Через неделю я вызову Коковцева и тебя. И как следует вместе на тему иностранных банков подумаем.
   - Вот это дело! - удовлетворенно согласился князь.
  
   Глава 4
  
   29 июня Империю облетела весть об очередном злодеянии бомбистов. На этот раз финских. Вернее то, что они финские, стало известно несколько позднее. На Сестрорецком курорте бомбой в летнем кафе были убиты Великий князь Николай Михайлович и Министр внутренних дел В.К. Плеве.
   Агренев в этот день был на Алмазянском металлургическом заводе, который его соратники без его участия купили в позапрошлом году. Неделю назад здесь запустили самую крупную в России домну. К пуску первого металла он опоздал, но это было не столь важно. Любителем перерезания ленточек, каким в иной реальности был дорогой Леонид Ильич, Александр не являлся. Главное - домна заработала. Правда, новый мартеновский цех на заводе еще не достроен. К концу года вроде бы должен войти в строй. А домна - реально гигант. В САСШ и поболее есть, а вот в Европе сравнимых с этой можно пересчитать по пальцам одной руки. Вдвойне полезно и приятно, что ее конструкцию полностью со всей обвязкой разработали здесь, в России.
   Узнав о терракте, вечером князь уже садился в поезд, идущий в Столицу. ЧП явно имперского масштаба. Да и вообще не понятно. Ладно фон Плеве. Он Министр внутренних дел. За ним эсеры могли и должны были охотиться целенаправленно. Но старший брат Сандро то тут причем? Он года три как из Гвардии ушел. И вообще сейчас был занят историческими исследованиями и энтомологией. Его то за что? Оказался в том месте и не в то время?
   К возвращению князя в столицу ситуация прояснилась. Тут газеты уже вовсю трубили о злодеянии финских националистов, некоторые требовали проведения карательных мер и возвращения Выборгский губернии, неосмотрительно переданной в состав Великого Княжества Финлядского в 1811 году, а в кабинетах вовсю шли совещания на самом высшем уровне. Оказалось, что в терракте действительно сработала финская пятерка террористов, в которой был всего один русский. Он там за компанию был, не иначе. Он то как раз и кидал бомбу, и при её подрыве погиб. Еще одного террориста, прикрывавшего бомбометателя, застрелили на месте, и еще одного ранили - главного в пятерке. У кафе оказались несколько офицеров. Вот они и вступили в перестрелку с бомбистами. Еще одного бомбиста отловили на русско-финской границе при её переходе. Тоже раненного. И еще один ушел. С пойманными бомбистами не церемонились. Раскололи их быстро. Готовили к акции их два хорошо известных жандармам человека: Конни Циллиакус и Борис Савинков. Ищут этих двоих уже давно, но пока безуспешно. Финские националисты заочно приговорили фон Плеве к смерти еще по тем временам, когда он был в Финляндском княжестве генерал-губернатором. В середине июня Министр на несколько дней по делам приезжал в Гельсингфорс, а потом уехал отдохнуть на морской курорт. В столице княжества у бомбистов подобраться к Плеве не вышло из-за хорошей охраны, а вот потом его как-то отследили. С Великим князем Николаем Михайловичем Плеве встретился уже на курорте, где его, видимо, просто позвали за столик Великого князя в летнем кафе.
   Обстановка в высоких кабинетах была напряженная. Клан Михайловичей требовал крови. Правда, не совсем было понятно, чьей. Ну, да эти могли и сами устроить нечто такое. Ведь у одного в подчинении флот, у другого - гвардейская артиллерия, да и прочие братья тоже в армии служат. Через неделю после терракта страсти в высших сферах немного подутихли, и направление мыслей сменилось. Теперь решали не только вопросы, насколько следует увеличить численность Охранного отделения, и что вообще нужно для сокращения популяции инсургентов...
   Вообще население Великого княжества Финляндского говорило на шведском и финском языках, получало образование на них же. Княжество имело свою валюту, таможню, власти и финские военные части, а в быту почти не чувствовало того, что вообще то оно является частью Российской Империи. Ну а что? Авторитет Империи, Российский Императорский Флот и ее войска охраняют княжество от внешних врагов. Да и какие могут быть враги у тихой Финляндии? То есть нахождение в составе Империи для финнов было совершенно необременительным. Мало того, часть финского общества уже считала себя выше каких-то там русских и начала всерьез задумываться о возможности обретения независимости. Именно поэтому еще Николай II задумал и приступил к русификации Финляндии, чему финны начали сопротивляться как могли.
   Меж тем, финская граница проходила на Карельском перешейке всего в 30 с лишним верстах от Санкт-Петербурга. А казенный Сестрорецкий оружейный завод и Сестрорецкий курорт вообще находились почти на самой границе. Из-за подобного расположения оружейный завод давно уже хотели ликвидировать или перенести его куда-нибудь вглубь Империи. С территории Финляндии давно шла нелегальная литература, а теперь еще и оружие в адрес русских инсургентов. В само княжество частенько устремлялись инсургенты, скрываясь от охранки, благо паспорта для выезда в Финляндию на границе предъявлять было не нужно. Добиться же ареста любого лица там по ордеру, выданному в России было трудно. Нет, финские власти в преследовании фигурантов не отказывали, но делали все с такой медлительностью, что человек успевал сменить адрес своего пребывания.
   На совещаниях опять был поднят вопрос, что следует отрезать у Финляндии 1-2 уезда на Карельском перешейке для того, чтобы обезопасить столицу и Сестрорецкий курорт в частности. Вообще по Финляндии подобные мысли в верхах ходили уже давно. Впрочем, существовала и иная точка зрения. Высказывались мысли и вообще изъять Выборгскую губернию у Финляндии целиком, так неосмотрительно "подаренную" княжеству около сотни лет назад.
   На втором совещании в Высочайшем присутствии, на которое Михаил II пригласил Александра в качестве советника, князь, когда до него дошла очередь, высказал свое мнение. За длинным T-образным столом 16 пар глаз смотрели на Агренева. Кто-то глядел с интересом, кто-то с иронией, кто-то с безразличием.
   - Я думаю, что нужно поступить исходя из государственных интересов. Коль скоро финны все дальше отдаляются от нас, считая себя "цивилизованными" европейцами, то может случиться следующее. Нельзя исключить вероятность, что в будущем на какое-то время Россия ослабнет. Такое в прошлом случалось уже не раз. И в этот момент финны вполне могут отделиться от Империи. При сохранении нынешних границ мы получим внешнюю границу, которая будет проходить в 30 с лишним верстах от Столицы. Мы также лишимся стратегических островов в Финском заливе, которые могут быть использованы врагами Империи как военные базы. Мы лишимся Аландских островов и получим вдобавок границу, проходящую по середине Ладоги. Как вы понимаете, это не лучший расклад. Отодвигать границу на север еще верст на 30-50 особого смысла нет. Было 30 верст до Питера, станет 60-80. Разница невелика. С другой стороны вся Выборгская губерния России тоже врядли нужна. В ней проживает около 450 тысяч финнов и шведов, и всего 4 тысячи русских. Быстро заселить губернию русским населением у нас никак не получится. А финны, если и начнут уезжать с присоединенных к столичной губернии районов, то насколько массовым будет этот поток, сказать трудно. Я считаю, что от Выгоргской губернии нужно взять то, что требуется Империи, и установить границы там, где их удобно будет контролировать. В первую очередь России нужен сам русский Выборг. Это и порт и стоянка флота. Кстати, хочу довести до сведения присутствующих такую информацию. Я с компаньонами в следующем году намеревался поставить новый судостроительный завод на Неве. Он же, построенный в Выборге, а не на Неве, будет куда как к месту. Во-вторых, Империи нужна вся Вуокса. Особенно верхняя. На ней можно и нужно поставить несколько больших ГЭС, для снабжения электроэнергией столицы, Выборга и прочих мест. В третьих, Сайменский канал, как единственную водную артерию, ведущую из озера Сайма в Финский залив, желательно иметь под своей рукой. Тем более, что и построен он на казенные деньги. Тем самым можно будет контролировать грузопоток из внутренних частей Финляндии в Финский залив. Северную границу Выборгский губернии неплохо было бы провести по рекам и озеру Сайма. Многого там прирезать не нужно. Хватит и нескольких верст водной глади. Если забирать сам Выборг, то нужен безопасный выход судов и кораблей с тамошнего рейда. Это накладывает некоторые ограничения на то, как будут делиться северо-западные уезды губернии. Ну и нужно, естественно забирать Аланды и все острова в Финском заливе, которые не тяготеют к финскому побережью. По северо-восточным частям губернии вопрос спорный. С одной стороны вроде бы как граница по воде проще, но на севере Ладоги проходит железная дорога, имеются город Сердоболь, остров Валаам и так далее...
   - От такого передела взвоют не только финны, но и вся Европа. Отплевываться будем не успевать, - это подал голос Ламсдорф.
   - Я тоже против, - высказался Министр финансов. - Нам для реализации китайской контрибуции нужно спокойствие. А если мы сейчас начнем резать границы по-новому, на дыбы может встать как минимум часть Европы. И тогда про продажу китайской контрибуции придется временно забыть.
   - Немцы, да и англичане какую-нибудь гадость навярняка выкинут. А уж финнов точно станут призывать к сопротивлению. И получим мы очередной бунт. - добавил Ламсдорф.
   - Все это возможно, - согласился Агренев. - Но сколько бы мы не отрезали у финнов, все равно и в Княжестве и в Европе начнется хай. То есть хай от размера отрезанного не зависит. Все это несмотря на то, что это наше внутреннее дело, как нам следует проводить внутренние границы в Империи. Если отрежем совсем немного, то своих целей мы не достигнем, а обвинений в свой адрес от якобы "цивилизованных" стран получим вдоволь. Однако ж, не думаю, что нам вообще стоит подчеркнуто обращать внимание на то, что скажут там в Лондоне, Берлине и Стокгольме. Как говорят в народе, это не их собачье дело.
   - Александр Яковлевич, почему упоминаешь Аланды, понятно. Но они нам вроде бы как в нынешнем их статусе не слишком полезны. - задал вопрос Сандро. - Я бы их, конечно, не отказался использовать по прямому назначению, дабы построить там морскую крепость, но некоторые международные обязательства нам в этом препятствуют...
   - Мне думается, что в ближайшие годы нам представится возможность отбросить сковывающие нас обязательства. Но произойдет ли это переговорным путем или в качестве взаимных демаршей, сказать пока затруднительно.
   - Я как вы знаете, Министр иностранных дел. Но почему-то мне о подобных предпосылках неизвестно, - ядовито заметил Ламсдорф.
   - А вы, Владимир Николаевич, подумайте и сами придете к очевидной мысли. Вена развязала очередную таможенную войну с Сербией, которую уже успели обозвать "свиной войной". Будапешт рукоплещет Вене. У венгров опять увеличится прибыль от ихнего сельского хозяйства. И ладно бы торговая война, не в первый раз уже. Но эта просто так не закончится. Карагеоргиевичи считаются профранцузскими и почему-то еще прорусскими правителями Сербии, которая плотно завязана на экономику Австро-Венгрии. А тут сербы заказали артиллерию у Шнайдера, а не на заводе "Шкода". Оборудование для своего оружейного завода они тоже заказали у французов, ведут какие-то дела с Парижем по сельскому хозяйству, да еще о чем-то, похоже, договорились с болгарами. То есть, похоже на то, что Париж решил экономически и политически оторвать Белград от Австро-Венгрии. В Вене это, естественно, никому не понравилось. Так что дело будет долгим. А теперь посмотрим дальше... Если и когда австрийцами не удастся поставить Белград на место, то они могут сербов спровоцировать. Босния ведь давно находится под австрийской оккупацией, хотя формально она является османской территорией. А там половина населения сербского ...
   - Александр Яковлевич, - прервал риторику князя Ламсдорф, - я был бы не прочь обсудить этот вопрос тет-а-тет! Сейчас не время обсуждать сие...
   - Хорошо, Владимир Николаевич, почему бы и не обсудить?- усмехнулся Агренев.
   - И мне потом доложите, что вы там напридумывали, - дал команду Император, сидевший во главе обширного стола, - Оба! А сейчас возвращаемся к Финляндии.
   Несколько секунд над столом висела тишина, а потом Александр продолжил.
   - Если мне будет позволено продолжить, то хотел бы ответить Министру финансов.
   - Давай, не тяни, - бросил Николай Николаевич младший.
   - К сожалению, мы в который раз попадаем в ситуацию, когда нам хочется одного, а она требует позаботиться об ином. Иначе мы просто упустим момент. Сейчас нужен ответ за гибель члена семьи Романовых и министра внутренних дел. Отложить мы его не можем. И заодно решить некоторые собственные проблемы. Мы можем только как следует обосновать наши ходы для тех в Империи и в Европе, кто готов услышать это обоснование. Для других оно необязательно. Все равно они выльют на нас ушат помоев. Им нужен просто повод. А повод будет при любом изменении границы. Поэтому не нужно себя ограничивать опасениями того, что скажут про это на западе. Ничего хорошего мы от них все равно не услышим. А потому мы должны делать дело так, как нам нужно. Мы - Держава. Финляндия - наш задний двор. А дальше вы знаете... Нам бы, конечно, хотелось, чтоб финское общество почувствовало свою вину за это гнусное убийство и тихо покорилиось нашему решению. Но протестантская мораль финнов ни к чему подобному не располагает. Нам могла бы в какой-то мере помочь пресса. К сожалению, я хоть и имею влияние на некоторую часть прессы...
   В этот момент сразу трое из присутствующих ехидно хмыкнули.
   ... На финнов у меня средств воздействия нет. Поэтому придется делать, как сможем, придется резать по-живому. Количество обрезанного собравшиеся определят сами. А Государю придется решать, насколько мы тут все правы или не правы. С реализацией китайской контрибуции придется решать уже потом по ходу дела. Кстати, если волна в Европе поднимется сильная, то Аланды можно будет занять флотом и начать там строительство необходимых сооружений просто по факту для охраны рубежей Империи, ни на кого более не оглядываясь.
   - Александэр, - задал вопрос Император, - а что ты предлагаешь по успокоению населения Княжества, после того, как мы проведем перекройку границ?
   - Честно говоря, Ваше Императорское Величество, у меня недостает компетенции в подобных вопросах. Я просто не знаю тамошнюю обстановку в подробностях, ибо никогда ей не интересовался. А говорить какие-то общие слова не вижу смысла. В этом вопросе тут есть люди, которые смыслят намного больше, чем я.
   - Ладно. Тогда слово Николаю Николаевичу, - Михаил II обратил свой взор на Великого князя.
   Совещание закончилось поручением Императора всем соответствующим ведомствам проработать два варианта действий. То есть по перенесению границы на Карельском перешейке на север на 50-60 верст и по варианту, озвученному Агреневым, который поддержали еще пятеро собравшихся. А после совещания Михаил, уходя, поманил Александра за собой.
   Продолжили они разговор с Императором уже в его кабинете. Но про Финляндию говорили недолго. Очень скоро разговор свернул на иные темы. И причины тому были. Насколько весна была благоприятствовала будущему урожаю, настолько же лето оказывалось для страны поганым. На всем Поволжье от Нижнего Новгорода до Астрахани и на всем Придонье стояла жара без единого дождичка. Если в ближайшую неделю-полторы не пройдут дожди, то весь этот здоровенный регион может остаться без урожая. Поэтому Министр земледелия и госимуществ Ермолов уже получил задание подумать о мерах по борьбе с очередным вероятным голодом в данных губерниях. Об этом Михаил в общих чертах поведал князю. Агренев про ситуацию с засухой на части территории Империи уже знал и подкинул идею поставить заградительные пошлины на жмыхи и отруби, которые активно скупались в России иностранными компаниями. Тут ведь как... Крестьянин даже в самые тяжёлые годы старается сохранить свою скотину, кормя ее в том числе и тем, что отрывает от себя. Но если припасов мало, то скотина все равно до весны не доживает. Но то, чем могла кормиться крестьянская семья, она уже съела. Иностранцы же подчистую скупают и вывозят у нас жмыхи и отруби для развития собственного животноводства. А Россия остается ни с чем. Если запретить вывоз этих кормов, то крестьянину всяко проще будет. Наверное. Не каждому, но все-таки... И еще князь предложил подумать над ограничением вывоза ячменя и овса в этом году, дабы потом можно было заняться квотированием экспорта. А продажа квот - это всегда деньги в казну. Небольшие, но с учетом вероятного неурожая тоже не лишние.
   Вообще, если случится неурожай, то стране придется в очередной раз тяжело. Мало того, что казна не получит значительной части доходов, так еще придется выделять средства на борьбу с голодом. И вполне вероятно, что помощи от русских благотворителей в этот раз будет маловато. И в этом есть часть вины самих крестьян, которые местами с 1902 года успели местами набедокурить так, что врядли среди пострадавших помещиков найдутся желающие им после этого помогать... Да и с пополнением специально созданных губернских продовольственных магазинов крестьянские общины последние годы не слишком торопились.
   Во внешнеполитических делах Империи было тоже не все ладно. После успехов первой половины года пошли неудачи. Так, застопорились переговоры с итальянцами насчет продажи порта в Красном море. С одной стороны итальянцы вроде бы были и не прочь, но на них вовсю давят англичане, препятствуя проведению сделки. А потом у итальянцев в очередной раз сменилось правительство, и переговоры подвисли. Была в деле приобретения Асэба и еще одна заинтересованная сторона. Сам эфиопский негус Менелик II, страна которого находилась в окружении британских, итальянских и французских колоний, хоть в последнее время и отошел от непосредственного руководства своей страной, был обеими руками за то, чтоб Асэб с окрестностями перешел в русские руки. Он, видимо, считал, что раз уж не получилось самому заполучить выход к морю, так пусть лучше соседей у него прибавится. Тем более, что русские один раз ему уже по-братски помогли. Они ведь той же веры, что и большинство населения его страны. Так что, глядишь, от приобретения ими Асеба будет польза и Эфиопии.
   От англичан в июне в Санкт-Петербург приезжала небольшая делегация. С одной стороны их Министр иностранных дел Эдвард Грей недавно делал заявление, что хотел бы поправить двухсторонние отношения с Россией, а с другой англичане требуют многочисленных уступок. Хотят они много чего, начиная от отказа России от сделки с итальянцами по Асэбу до удаления немецких акционеров из компании по добычи нефти на юго-западе Персии. Да и вообще они не отказались бы от того, чтобы Россия признала весь юг Персии зоной британских интересов. Ну, или, например, британцы предлагали ввести международный контроль за доходами от японских таможен с организацией специального банка для этого. При этом не факт, что подобное предложение вообще не являлось чистой провокацией. В северной части Кореи они хотели бы, что им дозволили наконец воспользоваться концессией по добычи золота, которую британская компания получила от Коджона еще до русско-японской войны. Ну и так далее. Встречные предложения, конечно, у англичан были, но ничего, что можно было бы пощупать или уже сейчас этим воспользоваться, они не предлагали. Все было из разряда обещаний, хотя среди них и попадаются внешне заманчивые. Но вот с тем, что этими обещаниями можно было бы воспользоваться, обстояло плохо. Видя такое, наши дипломаты тоже не остались в долгу и подняли вопрос о том, как Британия собирается компенсировать весь тот вред, который она нанесла России во время русско-японской войны. И предложили свои варианты. Ответа, конечно, они не получили, да и не могли получить, потому как британцы вообще не считали себя чем-то обязанными русским. В общем, политический торг зашел в тупик, и никаких подвижек в двухсторонних отношениях достигнуто не было. Считай, как английская делегация дипломатов приехала, так и уехала, а отношения с Островом так и остались где-то на уровне плинтуса.
   Под конец встречи Император сообщил князю о том, что американцы прислали первый транш за Аляску. Из него Агренев может рассчитывать на 25 миллионов долларов. А потому Михаил ждет конкретных предложений с разблюдовкой, что, как и когда будет ему передано или начнет строиться в Империи.
  
   15 июля на территорию Финляндии начали вводиться дополнительные войска и Гвардия, а 17 числа был опубликован Указ Императора... Он гласил о расформировании Выборгский губернии, входившей ранее в состав Великого Княжества Финлядского. Вместо нее получались две примерно равные по территории части: Выборгский особый район, который переходил в состав столичной губернии и прочие куски на западе, севере и востоке бывшей Выборгский губернии. Эти куски присоединялись к трем соседним финским губерниям - Нюландской, Санкт-Михельской и Куопийской. Был еще 4-й кусок, но об этом позже. Новая граница между Санкт-Петербургской губернией и Финляндией теперь проходила следующим образом: ( https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/0/05/Map_of_Wyborg_Governorate%2C_1913.gif )
   В районе Финского залива она начиналась несколько восточнее селения Виролахти, потом шла на северо-северо-восток к городу Вильмандстранд, обходя его по восточной окраине, и выходя в озеро Сайма. По воде граница проходила в 2-5 км от южного берега озера и снова уходила на сушу на южной окраине селения Руоколакс. Далее она шла почти на восток, немного отклоняясь к югу к населенному пункту Копсала, находящемуся в шхерах Ладожского озера, выходила в озеро, потом шла по Ладоге на северо-восток к прибрежному селению Кителя и дальше по суше в этом же направлении почти по прямой до реки Шуя севернее села Инкола, спрямляя замысловатые изгибы старой границы. Отрезанный небольшой кусок бывшей финской территории на востоке Приладожья отходил к Олонецкой губернии. В особый Выборгский район также включались большинство островов Финского залива, которые не тяготели к побережью Финлядского княжества. А вот Аланды Император не стал трогать по каким-то своим соображениям.
   Таким образом Михаил учел пожелания своих министров и советников относительно Выборга, Сайменского канала и Вуоксы, при этом обойдясь минимально возможной прирезанной по такому варианту территорией и финско-шведским населением. Иноговорящего населения по прикидкам переходило из Финляндии в состав столичной губернии около 200 тысяч. Причем тысяч 40-50 из них теоретически кроме наличия работы на нынешнем месте ничего не держало. Остров Валаам на Ладоге с древним православным монастырем теперь оказывался пограничным русским островом, на котором можно было разместить озерный пограничный пост. При новых границах особый район временно оставался без собственной железной дороги с выходом к озеру Сайма. Но Министерству путей сообщения сразу было дано поручение о планировании такой дороги в облегченном варианте в промежутке между Сайменским каналом и рекой Вуокса, благо около трети пути там уже имелось, входя в ветку железной дороги Выборг-Сердоболь.
   Первые три дня в Финляндии и в особом Выборгском районе царила растерянность и проходили отдельные митинги протеста. Да и введенных в главные города русских войск население опасалось. К тому же была введена суровая цензура в прессе, а контролируемые газеты ежедневно печатали "успокаивающие" и разъясняющие сообщения и статьи. Российский Императорский Флот кораблями вплоть до защищенных крейсеров жестко блокировал финские территориальные воды, преграждая перевозку нежелательных грузов, а на финских таможнях "зверствовали" привлеченные русские таможенники. Но потом волна протеста стала нарастать. Начались забастовки и массовые митинги. Войска практически не вмешивались, если не нарушался общественный порядок. Правда, и простреливать "лесные братья" стали чаще. Но на этот случай в состав введенных войск были привлечены русские пограничники, егеря и егерьские (снайперские) пары, которых привезли около двухсот. Да и Охранное отделение уже успело завести себе подобную полезную новинку. И она была не единственной. Через 5 дней после выхода императорского указа собрался Финский сейм, а еще через день в Финляндии началась всеобщая забастовка, включая железные дороги и телеграф.
   С работниками финских железных дорог и почты поступили уже более решительно. По законам Империи они бастовать не имели права в принципе. Потому кого-то посадили под арест и завели уголовные дела, кого-то насильно принудили к выходу на работу. Тем более нечто подобное русскими властями предполагалось, поэтому постарались мобилизовать и привезти некоторое количество специалистов из русских и прибалтийских губерний. И все это на фоне не самой хорошей ситуации в самой Империи. Уже в середине июля стало понятно, что в Придонье и Приволжье будет неурожай. А август еще добавил проблем. Во время жатвы пошли сильные дожди, местами с градом, что еще усугубило ситуацию. 48 губерний в большей или меньшей степени оказались подвержены погодным катаклизмам. Тем не менее в западных районах Европейской части страны, а также в уральских губерниях и восточнее урожай вышел в целом неплохой, а где-то даже очень хороший. Проблемы осложнялись еще и тем, что в этот год сама Европа не пострадала от непогоды, и урожай в ней был неплохой. Так что цены на зерно в Европе несмотря на неурожай в Империи не повысились.
   Финский Сейм проголосовал за резолюцию к Императору Михаилу II с просьбой пожалеть своих финских подданных и вернуть все, как было. После того, как обращение было составлено и за него проголосовал Сейм, на заседании повторно выступил генерал-губернатор Княжества генерал-адьютант Бобриков Николай Иванович. Генерала финны активно не любили, поскольку он уже успел отличиться в проводении политики русификации княжества. Он попытался призвать Сейм успокоить население, но слушать его Сейм не захотел, освистав и поулулюкав. В этот же день генерал был застрелен в здании Финляндского сената мелким чиновником Эйгеном Шауманом, сыном финлядского сенатора, после чего террорист покончил с собой.
   Реакция на это последовала сразу. На следующий день появился еще один царский Указ. Действие финской конституции приостановливалось на 3 месяца, распускался Сенат, и на территории Княжества и особого Выборгского района вводилось особое положение. Вдобавок Император наделял себя законодательной инициативой в период приостановки действия Конституции. Был введен и такой атрибут особого положения, как военно-полевые суды. Финские части были на время разоружены, вернее сказать оставлены без оружия. Казаки и войска начали разгонять митингующих на улицах городов. Активно применялись привезенные из обоих русских столиц спецсредства типа гранат со слезоточивым газом, специальных щитов и дубинок, а также оружие, стреляющее несмываемой краской, для пометки особо буйных. С погромщиками, если таковые случались, вообще не церемонились, применяя табельное орудие на поражение.
   Через два дня после начала всеобщей забастовки в Финляндии, видя реакцию иностранной прессы, Император в интервью нескольким русским газетам однозначно и даже грубо ответил на все нападки зарубежных газетчиков, сказав, что это не их собачье дело, как мы проводим свои внутренние границы в Империи. Ведь кого ни возьми за границей, и них у самих рыло в пуху. Он также заявил, что несмотря ни на какие протесты внутри страны и за рубежом он своего решения не изменит. А о причинах его решения уже сказано достаточно, и ему к этому добавить нечего.
   В самой России даже прошло несколько политических забастовок с выражением солидарности финским борцам за свои права, но массовыми они не были, ибо в основном горожане придерживались принципа "Так финнам и надо, ибо нехрен". Реакция властей на политические забастовки была скорой. Их сразу купировали, а зачинщиков и активистов быстро выявили и поместили под арест. Новый Министр внутренних дел Борис Владимирович Штюрмер хоть и умел быть гибким в своей работе, в данном случае церемониться не собирался.
   У побережья Финляндии патрульными кораблями и на таможнях было задержено немало подрывной литературы, призывающий финнов к восстанию, а также несколько небольших партий оружия. В Або, Фридрихсгаме и теперь уже русском Выборге были предприняты слабо организованные попытки вооруженного восстания, которые однако были жестко подавлены за один-два дня. Массовое противостояние продолжалось около двух недель, а потом быстро пошло на спад, хотя отдельные его вспышки в различных финских городах продолжались еще очень долго. Впрочем, экономически все эти выступления особого вреда экономике Империи не нанесли. Дело в том, что поступления от Финляндии в российскую казну или в карман русского Императора, как сюзерена, были очень и очень незначительные. Поступления финских товаров были компенсированы из других источников или из запасов. Так что по сути экономически финны наказывали сами себя. Более того, через месяц после начала финского бардака вышел новый указ, уравнивающий таможенные пошлины Метрополии и Княжества. Так что Финляндия еще и потеряла на этом. А вот политический вред для России был, конечно, велик. Но и не ответить на демонстративное убийство финскими террористами нескольких высших чинов и члена семьи Романовых было нельзя. Тут уж приходилось выбирать лучший вариант из однозначно плохих.
   В то время, пока войска и жандармы приводили к порядку Финляндию и Выборгский особый район, в Санкт-Петербург приехал германский Кайзер Вильгельм. Перед отплытием из Ростока от дал интервью нескольким газетам, в которых заявил, что едет поговорить с своим царственным русским братом о судьбе финского народа, а также о двухсторонних отношениях между Германией и Россией.
   Вообще с международной реакцией на действия России в Финляндии все было на первый взгляд странно. Но со временем пришло понимание, почему пошло именно так, а ее иначе. Поначалу крайне негативными оценками финских событий разразились только Швеция и Австро-Венгрия. И власти и пресса в этих странах прямо таки взвыли в единодушном осуждении русских действий. Во Франции, понятно почему, превалировали осторожные оценки. А вот в Германии и Британии поначалу реакция вышла лучше всего описываемая выражением "кто в лес, кто по дрова". Более того, немецкие официальные лица уже через несколько дней перешли к осторожным оценкам и выражениям надежды, что русские не позволят себе излишних мер по отношению к возмущенному населению Финлядского Княжества. Германские газеты также разнились в оценках, а потом постепенно волна сошла почти на нет. В Британии все было наоборот. Такое впечатление, что в Англии власти сначала пытались подстроиться под негативную оценку германцев, дабы именно немцы возглавили дипломатический и газетный поход на Россию. Но в этом они просчитались. Немецкие власти быстро сориентировались и придавили излишний негатив в официальной риторике и подвластных им средствах массовой информации. Подстраиваться под такое отношение британцам показалось неуместным, и они через неделю запустили свою пропагандистскую машину обличения русских варваров на полную катушку.
   Почему так случилось, стало понятно, когда в Санкт-Петербург прибыл Вильгельм II. Собственно финны его не слишком интересовали. Нет, он бы наверно не отказался бы от самого жесткого варианта действий со стороны Михаила просто для того, чтоб русские сами себе наделали побольше внутренних проблем. Но поскольку ничего такого вроде бы не происходило, подстрекать Михаила жестко разобраться с финскими бунтовщикам он не стал. Видимо, понимал, что может сделать германским интересам только хуже, если его слова уплывут в прессу. А это было не исключено, потому речь он завел о совсем другом, о совместном противодействии агрессивной политике Британии. На эту тему и в России были не прочь поговорить, если, конечно, подобные разговоры не останутся просто разговорами, и Германия сама будет предпринимать соответствующие шаги, а не просто подталкивать русских к дальнейшей конфронтации с британским львом, как это происходило раньше. По ходу переговоров стало понятно, что в Берлине осознают, чем для них может закончиться сближение Лондона и Санкт-Петербурга. Вхождение России в "Сердечное согласие" сулило Германии в будущем войну на два фронта и потерю колоний. То, как русские "отблагодарили" Париж за невмешательство во время русско-японской войны и Германию за ухудшенный вариант таможенного договора в Берлине, видимо, оценили достаточно высоко если не по немецким меркам, то хотя бы по русским. А реакция Михаила на убийство члена Семьи Романовых и министра внутренних дел показывала, что русский царь не собирается в своей политике оглядываться на то, что о нем скажут "цивилизованные" страны. Так что, похоже, Вильгельм был готов договариваться по-настоящему. Немцы, конечно, постараются остаться при этом в выигрыше, но это естественное желание любого переговорщика. Так что шансы на хороший исход переговоров были.
   Со своей стороны Михаил II понимал, что России быстрое сближение с Англией сейчас совсем не нужно. Некоторая нормализация отношений, конечно, не помешает, но не за счет интересов России. И уж тем более ему сейчас не нужен был союз с британцами. Те всегда готовы повоевать со своим врагом чужими руками. В данном случае русскими руками с Берлином. Но России то это зачем? Да, Британия вышла из своей "блестящей изоляции", но это еще не повод бежать ей навстречу. И чем дольше продлится период неопределенности, тем Российской Империи лучше. В идеальном варианте вообще было бы неплохо как-то сгладить противоречия в Европе, но в то, что это удастся, верилось с трудом. А вот если попытаться запутать отношения в Европе с помощью заключения двухсторонних договоров, то их потом быстро не распутать. Да, Россия приняла на себя обязательство не заключать с Германией договоров, которые направлены непосредственно против Франции. Но вот ничего подобного в отношении Лондона царь никому и никогда не обещал. И обещать не собирался. А ежели удастся постепенно договориться с немцами о некоторых шагах против Англии, то потом британцам придется делать намного больше уступок России, чтобы русские отказались от блокирования с немцами против них. Как говорится, все имеет свою цену. Впрочем, также было очевидно, что никакого полноценного союзнического договора с немцами тоже быть не может, поскольку интересы Германии и России пересекаются во многих вопросах и местах, где найти компромисс скорее всего просто не удастся. Но это ладно. Даже частичное совпадение интересов и ограниченный договор - это тоже ценно. Да и конфликтовать с немцами теперь просто не было никакой нужды. И в этом русские интересы совпадали с германскими. К тому же если о чем-то реальном удастся договориться с Вильгельмом, то это рычаг воздействия не только на англичан, но и на французов. И весьма немалый. А это тоже очень ценно. Вот в такой обстановке и протекали русско-германские переговоры на высшем уровне.
   Кое о чем договориться удалось сразу. О других вопросах договорились позже после взаимных уступок. Но значительная часть вопросов так и осталась не разрешена. Каждая сторона всячески поощряла протекционизм в собственной экономике, поэтому Вильгельм категорически отказался что-либо менять во вступившем в действие таможенном договоре. Впрочем, Михаил на иное и не очень рассчитывал. Попытку пересмотра он сделал, но, увы, не сложилось. Также ни о чем не договорились и по так желаемой немцами железной дороге Стамбул-Багдад. Ныне интересы Германии и России непримиримо сталкивались в случае ее прокладки сразу в четырех местах. В районе Проливов, в районе русского Закавказья и в районе Персии аж в двух местах. Немцы были не прочь построить ответвления железной дороги в этих направлениях, но России такие германские желания были абсолютно не выгодны. Да и вообще у немцев с этой дорогой пока не ладилось категорически. Для ее постройки Османской Империя должна была гарантировать концессионеру коммерческую выгоду от ее использования. Сделать это можно было бы, только за счет увеличения турецких таможенных тарифов, которые составляли всего 8%. Но сами османы поднять ставки тарифов не могли, поскольку финансы Османской Империи находились под внешним управлением. От России, как и от Англии вопрос османских таможенных сборов зависел напрямую. Но обоим странам дорога Стамбул-Багдад была совершенно не нужна, тем более, что немцы уже начинали подумывать о прокладке железной дороги от Вены к Стамбулу в обход всех балканских стран только через территории Австро-Венгрии и Османской Империи. Так что в этом вопросе уже Вильгельм II вынужден был довольствоваться категорическим русским отказом.
   Михаил отказался также пускать германские компании в Манчжурию и Северную часть Кореи. Вообще немцы надеялись на то, что в Корею их пустят. Ну хотя бы чутка. У них там были две концессии. Одна на добычу железной руды и вторая железнодорожная, о которой они почти договорились с Коджоном перед началом русско-японской войны. Но и тут Вильгельм получил полный отказ. Корейская руда, добываемая в тех местах, нужна была и самой России, а подъездные пути к месторождению совпадали с направлением железной дороги Гензан-Сеул, которую русская казна намеревалась начать строить в следующем году. Да и зачем вообще России германские компании в Корее? Хотя последний вопрос в будущем был не так однозначен, как могло показаться на первый взгляд.
   Тем не менее двум Императорам удалось договориться о непротивлении Германии в получении Россией порта Асэб в Красном море, о будущих поставках нефтепродуктов из Персидского залива в Германскую Западную Африку и саму Германию, о совместных маневрах флотов в Балтийском море, о взаимной помощи в льготных поставках сырья, которое могло быть по тем или иным причинам временно недоступно какой-то стороне, о поставках русского леса в китайскую колонию Циндао, о возможности использования Великого Сибирского пути для доставки германских товаров в Китай через Владивосток и порт Дальний. Договорились также продолжить консультации по военно-морским и некоторым другим вопросам, по которым имелся шанс договориться к обоюдному удовлетворению. Но главное содержалось в секретной части договора. По нему в случае нападения Британии на одну из стран, подписавших договор, вторая должна была придерживаться в войне дружественного нейтралитета. Договор подписывался на 5 лет с возможностью пролонгации. В общем переговоры принесли не так уж и мало. Как дальше оно пойдет, неизвестно, но в целом обе стороны оказались довольны достигнутым.
  
   Глава 5.
  
   Двое сидели в кабинете на верхнем этаже административного здания столичного клуба "Колизей", закрытого сегодня на спецобслуживание, попивали клюквенный морс и вели неспешную беседу. Они извели на мишени сотни по три патронов и сейчас наслаждались отдыхом. За окном ветер трепал пожелтевшие листья кленов. Наступала осень.
   - Значит, говоришь, что не прочь пожертвовать миллион на помощь в освобождении какого-нибудь народа от британского ига? - с ироничной улыбкой проговорил Император, рассматривая уполовиненный высокий стакан. - Что ж, это дело весьма благородное, и для отчизны может быть полезным.
   - Да, Михаил, вот такой я патриот, - кивнул Агренев, принимая предложенный Михаилом ироничный тон, и ухмыльнулся. Александр не стал говорить Государю, что вопрос с Ирландией он решил "провентиллировать" самостоятельно. Но что-то пока в этом направлении не было вообще никаких успехов. Да, была куча недовольных или даже обозленных ирландцев по обе стороны Атлантического океана, но ни на какие группы ирландцев, которые хоть чего-то противоправное умышляли против английских властей, его людям пока выйти не удавалось. Причем создавалось впечатление, что их и вообще нет. По крайней мере не наблюдалось никаких ощутимых результатов их деятельности. И что ему в такой ситуации делать? Не создавать же условную ИРА с нуля собственными руками...
   - Что ж, дело мы тебе найдем. Вернее не тебе, а себе. Тебе лично наверно лезть в это дело не стоит. Ты и так уже англичанам досадил немало. Такого они вообще-то не прощают, хотя сами гадить горазды. Вот кстати... , - Император почесал за ухом, поставил стакан на столик и продолжил:
   - Только мы привели Формозу к спокойствию и порядку, как там опять начало всплывать оружие. Всякое разное. А если есть оружие, то оно начинает стрелять. Банды вновь какие-то начали образовываться... Вред наносят. Ну или по крайней мере пытаются... Впрочем, от этого даже некоторая польза есть. Если банда базируется на какое-то селение или даже местность, то все население, которое там проживало, но не доносило, куда следует, или тем паче само в разбое участвовует, сразу идет под выселение на материк. А земля переходит в казенную собственность. На ней мы начинаем расселять казаков из тех, кто там не прочь осесть, и крестьян, которых везем из наших южных губерний. Но вообще, конечно, нашим людям там приживаться будет трудновато, на Формозе этой. Климат, говорят, совсем другой. Там даже японцы, оказывается, не сразу привыкли хозяйство вести, когда ихние власти начали переселять своих гражданских на остров. А ведь сам понимаешь, что японцы то всяко больше привычные к тамошнему климату, чем наши из Одесской или Киевской губернии. Ну, да ладно. Это я все к чему? А к тому, что оружие на острове само собой появляться не может. Его кто-то поставляет. И в первых кандидатах на это там англичане числятся. И во вторых тоже. И только потом возможно американцы с Филиппин. Нет, оружие на остров, конечно, везут не англичане, а китайские контрабандисты, как и тот же опиум, который теперь запрещен не только на Формозе и в Корее. Его даже Пекин недавно запретил ввозить на китайскую территорию в течении 10 лет. Но ведь оружие контрабандисты и прочие хунхузы где-то берут. А там везде на побережье материка всяких английских контор и фирм обретается как блох на собаке. Контрабандой всего и вся англичане в Китае занимаются не один десяток лет, и на этом уже собаку съели. Так что как ни крути, а ушки британские за поставками оружия на нашу новую территорию видны издалека. Этого просто не скрыть. Однако именно в Китае отвечать мы англичанам наверно не будем. По крайней я так думаю. Хотя возможно наша разведка и иное решение примет. Вообще в этом году для подавления всяких мелких бандитских вылазок и мятежных устремлений в Манчжурии, Формозе и Корее мы начали в Корее создавать туземные войска. Набираем в эту часть только корейцев. В принципе для корейцев это даже привычно. Они, пока под китайцами ходили, составляли часть китайских войск. Аркебузерами что-ли у китайцев они были. Не помню точно. Да и в артиллеристами тоже вроде бы у китайцев состояли. Так вот про туземные войска... Как наберем и обучим бригаду, то привезем ее часть на Формозу. Наверно. А дальше все по британской системе: туземцы усмиряют туземцев, а джентльмены делят прибыли. Кстати полковник Петров из Охранного отделения Формозы сейчас пытается еще создать подобную часть из аборигенов Формозы. Не из китайцев, а именно из тамошних первичных аборигенов. Но пока дело идет трудно. Да и самих аборигенов там не так уж и много. Лицом и повадками они больше на каннибалов с островов Тихого океана смахивают. Да ростом покрупнее китайцев будут. Живут в горной местности и отчасти на восточном побережье. С одной стороны это было бы неплохо, но мы пока на острове власть новая. Нужно время, чтобы притереться. Если с теми аборигенами мы в согласие войдем, то и остров за собой наверно закрепим без особых проблем и навсегда. А вот ежели нет, то придется трудновато.
   Михаил ненадолго задумался, а потом продолжил:
   - Возможно мы твои денежки применим в Бенгалии. Там сейчас чуть ли не восстание поднялось против англичан. Но какое-то дурное. Не хотят аборигены браться за оружие. Считают, что мирным неповиновением и бойкотом английских товаров они могут чего-то добиться. Наивные...
   - А если подумать насчет Афганистана? - закинул удочку князь.
   - Афганистааан... - протянул Михаил. - Нет, это врядли. Там сейчас правит очень скользкий тип - Хабибулла-хан. В начале прошлого года он подписал с англичанами договор о том, что будет соотноситься с другими странами только через посредство англичан. За это ему вице-король Индии платит 175 тысяч фунтов ежегодно. Фактически это для Афганистана потеря суверинитета, но эмир пока об этом не сильно беспокоится. Если мы ему пошлем оружие, он скажет "спасибо" и ничего не будет делать. Для того, чтоб он слушал нас, а не англичан, ему нужно предложить еще большую сумму. Но и тогда он навярняка будет кивать, со всем соглашаться и ничего не делать. К тому же у нас в отличии от Британии с Афганистаном есть общая граница. И кто может сказать, как нам потом это оружие отзовется? Как бы и нам от этого плохо потом не стало. В общем, не вижу я смысла туда оружие предлагать. Пусть пока эмира англичане содержат за свой счет. У них денег много... Нам от этого покуда особого вреда нет. Хотя со специалистами Азиатского отдела наверно стоит переговорить.
   - Понятно, жаль, жаль...- покачал головой Александр.
   - А ты не жалей. Не о чем жалеть. Для правоверного мусульманина, тем более эмира страны, обмануть неверного - не грех, а обычное поведение. Пока самому эмиру не будет выгодно какое-то действие, он и пальцем не пошевельнет.
   Михаил замолчал, а потом сменил тему.
   - Если уж мы заговорили о заграничных делах.... Тут вот какое дело. У итальянцев правительства меняются как перчатки. Не успеешь с ихним Премьером наладить контакт, как он в отставку уходит вместе со всем правительством. Во многом поэтому мы никак и не можем решить дело по Асэбу. Правда, нынешний их Премьер-министр Джованни Джолитти уже держится на посту с мая и вроде бы никуда пока уходить не собирается. Так вот. Приезжал от него недавно человек с предложением. Джолитти предлагает обменять Асэб на итальянский сеттлемент в Корее и плюс 250 тысяч фунтов с нас. Ну, и, конечно, наше невмешательство в ливийские дела.
   - А итальянцам не жирно будет? И сеттлемент и деньги и Ливия и еще Албания за никому кроме нас не нужную дыру на берегу Красного моря плюс кусок пустыни?
   - Ну, ему так и сказали, что мы, конечно, уважаем итальянские аппетиты, но нам будет неприятно смотреть, как они подавятся от обжорства. И заметь, это даже без Албании. Об Албании речь уже не идет. Про нее как бы забыли. Так вот... Итальянцы это тоже, видимо, прекрасно понимали. Поэтому предусмотрительно нам было дополнительно предложено открыть еще два своих нефтяных терминала в Бари и Специи. Как ты сам понимаешь, это будут твои терминалы, потому как радеть за Нобелей и тем более за Ротшильдов мне вообще совсем не с руки. Это первое. И второе. Самый ранний срок сделки - осень следующего года.
   - Хмм! А почему так? В смысле - срок. И опять же... А этот Премьер дотянет до следующей осени то? Его точно в отставку не отправят?
   - Гарантий, конечно, никто не даст. А срок такой потому, что итальянцы у себя там затеяли большое дело. Они национализируют железные дороги и конвертируют свои государственные долги в бумаги с меньшим процентом. Если последнее им удастся, то им хватит денег на национализацию транспорта без дополнительных займов.
   - Ага, - прикинул князь, - а если не удастся, то вся конструкция рухнет и очередное итальянское Правительство уйдет в отставку...
   - Может и так, - согласился Михаил. - Даже наверное так. Ладно. Про такой размен что думаешь?
   Александр задумался. "А ведь действительно та еще задачка. Теоретически то вроде приемлимо получается. Взаимный допуск в контролируемые районы. Но те же нефтяные терминалы в Италии нужны и самим итальянцам. Правда, это нарушение негласного договора с Ротшильдами и Нобелями, но он же не сам его, так сказать, нарушает. Его туда направляют почти принудительно в политических целях. Да и рассыпется все равно договор, когда пойдет нефть и нефтепродукты из Персидского залива и Венесуэлы. Да-да, неделю назад Арчибальд Лунев прислал телеграмму, что 8-я пробуренная скважина дала наконец первую нефть. Причем нефть легкую. Примерно как техасская. Правда, в Венесуэле пока форсировать добычу и переработку не обязательно. Пусть пока идет, как идет. Это через лет восемь-десять там нужны будут объемы, а пока не особо и важно. Вот только страны Карибского бассейна - это, почитай, вотчина "Standart Oil", и Рокфеллеру там еще один конкурент не нужен... Ну, да ладно. Не о том сейчас речь. С итальянским предложением то что делать? Блин, как не хочется пускать итальянцев к себе. Но варианты то какие еще?"
   - Прям так сразу и не скажу, - задумчиво ответил Агренев. - Но ведь время пока терпит?
   - Да, время пока есть. Итальянцы таким образом отвязывают вопрос от Албании, а мы не будем связаны обязательствами по отношению к Стамбулу. Ведь, если мы не выкажем османам благожелательный нейтралитет во время их войны с Римом, то они нам Проливы закроют для нашего экспорта. А этого хотелось бы избежать. Султана, конечно, можно пугнуть Черноморским флотом, но не факт, что реакция на испуг будет для нас правильной. А при предложенном варианте итальянцам будет каким-то образом проще в отношениях с англичанами. Не знаю, каким, но... Впрочем, мы теперь фактически имеем добро на обладание Асэбом от немцев, итальянцев и французов. А англичане то завсегда против будут.
   - Все это так. Вот только я чего боюсь. Чем дальше оттягивается наша покупка, тем больше вероятность какой-нибудь пакости от британцев.
   - Например?
   - Например, придет в Асэб пара английских крейсеров или канонерок, высадят десант и захватят бухту. Итальянцы тамошние сопротивляться навярняка не будут превосходящим силам. А если захват пройдет мирно, то английские дипломаты найдут способ потом урегулировать ситуацию. Предложат итальянцам еще кусок суданской или египетской пустыни и дело с концом. А мы останемся с носом.
   Михаил посмурнел.
   - Умеешь ты, Александэр, настроение испортить...
  
   Меж тем это были не все международные дела, которые прямо или косвенно касались России. На севере Персии обстановка становилась все хуже, и как итог, Мозафереддин-шах вынужден был в середине сентября подписать положение о выборах в меджлис. И явно там этим дело не закончится.
   Удалось узнать, почему японцы так держатся за южную часть Кореи и при этом сдали России отвоеванную у Китая Формозу. Это сам барон Ито, ставший еще в прошлом году главой японского правительства, поведал нашему послу в Токио. Во-первых, после поражения в войне японцы опасались, что англичане или американцы у них силой отберут Формозу за долги. Теперь то флота для охраны одновременно и метрополии и Формозы у японцев нет. А южную часть Кореи можно охранять даже миноносцами. Но, главное, русские просто не дадут англосаксам завладеть южной частью Кореи. Это кстати они правильно просчитали. Причем и русских и англосаксов. Англосаксы просто не полезут отнимать у японцев корейские земли из опаски, что в итоге эти земли могут полностью отойти к России. И во-вторых, в Корее намного больше интересных полезных ископаемых именно для Японии. Да и под рукой все - через Корейский пролив. И хотя японцам уже пришлось одобрить англосаксам несколько концессий в южной части Кореи, но это для Японии выходило всяко лучше, чем остаться и без части Кореи и без Формозы.
   В конце сентября явно что-то пронюхав про некоторые договоренности русских и немцев, в Санкт-Петербург приехал Министр иностранных дел Франции Рувье в сопровождении известного парижского банкира Нецлина. Перед Рувье особо ничего не стали скрывать кроме секретной части заключенного договора, хотя и подтвердили, что Россия договорилась с Германией о ряде шагов, направленных против агрессивной политики Британии, тем самым подтвердив французские опасения на этот счет. Попытку наезда со стороны Франции, что, дескать, они так с Россией ее договаривались, удалось быстро свести на нет, ткнув французов носом в официальные бумаги. В них, естественно, ничего про обязательство России поддерживать союзников Франции не говорилось. А коль скоро Британия проводит антигерманскую и антирусскую политику, то нет ничего странного в том, что две страны решили "дружить" против нее. Понятно, что французам бы очень хотелось, чтобы русские поладили с англичанами, и тогда можно было бы привлечь Россию к "Сердечному согласию". А в свою очередь уже это могло превратить франко-русский союз из оборонительного по отношению к Германии, в наступательный. Но предпосылок к этому пока не просматривалось. Более того, Ламсдорф, руководствуясь поручением Государя, напрочь отмел все попытки уговорить его начать шаги к компромиссу с Англией. Ну какие могут быть со стороны России шаги, если Англия, почитай, ведет против нас не объявленную войну? Предложения новых французских кредитов тоже не заинтересовали русскую сторону. Французам разве что посоветовали попробовать воздействовать на Лондон, раз уж им так невтерпёж. Но Рувье, похоже, понимал, что если англичане сами того не захотят, то у него нет шансов понудить Британию пойти навстречу России. Теоретически можно создать ситуацию, когда помощь Лондона и Парижа станет кровно нужна русским. Но с этим имелись серьезные проблемы. Поэтому французский Министр иностранных дел вынужден был заняться частными вопросами подготовки будущей войны в Европе. В конце концов совсем уж русские от новых кредитов не отказывались. Поэтому за несколько дней французская делегация "родила" набросок плана постройки новой железной дороги, ведущей из центра России к ее западной границе с Германией. Эту тему французы предложили Коковцеву. Отказываться русский Министр финансов не стал. Да и зачем отказываться? Товарооборот с Европой растет. Дорога явно не помешает, но вот строить ее на французские кредиты увольте. Мы еще не закончили Оренбуржско-Ташкентскую, которую строили потому, что этого очень хотелось французам. А выкупать ее половину в начале года, когда это было им настоятельно предложено, французы отказались наотрез. И что? С этой новой железной дорогой так же будет? Ну, уж нет! Если она вам интересна, давайте строить ее в пополаме. От этого предложения уже отказались сами французы, хотя и обещали подумать. План то ведь был из пальца высосан на скорую руку.
   Единственное о чем договорились, так это об согласовании совместных шагов обоих стран на Балканах. И французы и русские были не прочь оторвать экономику Сербии, не имеющей собственного выхода к морю, от Австро-Венгрии. Что интересно, это даже финансово было выгодно обоим странам. В этом деле Париж имел существенно больше финансовых возможностей, а русские могли упирать на панславянство и угрозу балканским странам со стороны Вены и Стамбула.
   Попытки французов заговорить о получении новых концессию в Манчжурии не дали почти никакого результата. Там и старые то не очень развивались благодаря тому, что русские власти умело саботировали этот процесс. А уж новые... Париж ткнули в их же международную позицию. Вы Манчжурию и Монголию признали зоной, в которой не действует режим "свободы рук" в Китае? Нет? Ну тогда какие вопросы к нам? Причем Рувье, похоже, подозревал, что если Правительство Франции признает этот режим, то как бы французов вообще оттуда не попросили. И надо сказать правильно подозревал. Впрочем, французы по-любому попали в вилку. Пускать лягушатников в Манчжурию Михаил II не собирался ни в первом, ни во втором случае. Не нужны они в тех местах. Один раз пустишь, они тебе на хребет сядут, и не выгонишь их потом. Опять же если б они что-то полезное с собой приносили, но, этого, увы, нет.
   Были и иные международные дела, связанные с вооружением. Попытка всучить османам легкую русскую гаубицу провалилась. Причем, среди русских заинтересованных лиц царило почти единодушное убеждение в том, что эта подляна устроена даже не самими османами, а фирмой Круппа. И, возможно, с одобрения или даже прямой санкции германских официальных властей. Османы заявили, что их якобы не устраивает мощность снаряда и некоторые прочие характеристики. А потому они дозаказали Круппу еще его 105-мм пушек, а для полевой армии заказали крупповскую 120-мм гаубицу. И ладно бы эта 120-мм гаубица была хороша. Так нет, ее характеристики полная фигня. Пермский завод перестволением своей гаубицы под этот калибр бы явно лучше орудие сделал, если б это кому-то было интересно.
   Мало того, немцы отказались давать лицензию на свое новое 105-мм морское орудие. Вернее не отказались, а сделали так, чтоб отказались уже русские. Фирма Круппа предложила сначала заказать у нее 70 орудий и боекомплект к ним, а потом уже возможна передача лицензии. Подобное предложение русскому флоту и возможному русскому заводу-производителю не подходило категорически.
   Если бы на этом все с компанией Круппа заканчивалось, еще ладно. Но как теперь быть уже объявленным международным конкурсом на поставку оборудования для нового Царицинской орудийного завода? Ведь поди немцы из Эссена сделают лучшее предложение. А ведь им Военвед еще и образец новой 6-дюймовой гаубицы заказал. Спускать подляны с гаубицей и морской пушкой немцам нельзя! И как теперь быть? Переплачивать за оборудование условным французам, которые сделают не самое лучшее предложение? А если его все-таки покупать у Круппа, то в чем тогда должен состоять достойный ответ со стороны русских?
   Будь жив Фридрих Крупп, возможно, часть проблем можно было бы сгладить с помощью личных связей Агренева. Но после смерти предыдущего хозяина у компании из Эссена имелась несовершеннолетняя хозяйка, которой железяки были не слишком интересны, и суровые германские менеджеры, которые вели дело строго рационально и во благо своего немецкого Рейха.
   Еще несколько лет назад Александр обещал Императору, что хоть и не собирается строить собственный орудийный завод, но постарается пропихнуть русские орудия на международный рынок. И сейчас его оружейные профессионалы шарились по странам и континентам, предлагая трехдюймовку и легкую гаубицу. Особых успехов у парней пока не было, но некоторые перспективы проглядывали в Бразилии, Испании и Португалии. Однако перспективы перспективами, а покуда ни одна страна не брала орудия даже на испытания. Проблема состояла не только в самих русских орудиях, но и в кредитном сопровождении сделки. Условные Крупп или Шнейдер легко могли рассчитывать не только на свою репутацию, но и на продажу орудия в кредит, который предоставил бы один из банков страны производителя. А вот с кредитным сопровождением со стороны одного из русских банков было весьма туманно. Может дадут, если сверху попросят, а может и нет. Да и по кредитным ставкам наши банки конкурировать с иностранными просто не могли. И хоть иностранное оружия стоило явно дороже русского, но все-таки. Вот такая петрушка.
   10 октября случилось сразу два события. В Санкт-Петербург прибыла немногочисленная эфиопская делегация. Ее в том числе интересовали и полевые пушки. За это можно было бы порадоваться, если бы потом эфиопы не собирались навестить Париж...
   В этот же день на государственной верфи в английском Портсмуте был заложен новый эскадренный броненосец "Антейкэбл". Про него пока мало что было известно кроме того, что это корабль новой серии. Английская пресса в отличии от иных закладок кораблей прокомментировала эту достаточно скупо. Но у Агренева почему-то появилось подозрение, что несмотря на его усилия линкорная гонка все-таки началась. Тут можно было порадоваться лишь за то, что при некотором воображении перевод названия с английского мог звучать в среде морских зубоскалов не как "Неприступный", а как "Неприкасаемый", что для английского корабля выглядело весьма нелицеприятно. Да и новый класс кораблей по крайней мере в русском врядли теперь назовут "Антейкэблами". Это ведь язык сломаешь, выговаривая такое... А потом дней через десять Александр узнал, что русской разведке еще в середине прошлого года стало известно о том, что Конгресс САСШ выделил деньги на постройку двух броненосцев новой серии с 8 орудиями главного калибра в 4-х башнях. Но тогда особого значения этому никто не придал. Да и вообще корабли еще до сих пор не заложены. Это событие ожидается где-то в конце этого года... После постройки американской судоверфью "Ретвизана" для России русская разведка начала приглядывать в меру своих невеликих сил за тем, что делается по ту сторону океана.
   А вот что радовало, так это то, что разведчикам удалось утащить кое-какие общие планы и конструкцию ускорителей заряжания главного калибра. Вернее не утащить, а купить по-дешевке у одного из нуждающихся в деньгах клерков из компании-производителя.
  
   Глава 6.
   (короткая оппозиционная главка)
  
   Павел Николаевич Милюков сидел в зале одного из модных салонов столицы и обличал власть.
   - Вы только посмотрите, как жестоко подавила царская власть возмущение бедных финнов попранной конституцией, разорванной в клочья территориальной целостностью Великого Княжества Финлядского! Кровавые палачи нашего монарха безжалостно расправились с любыми попытками народа отстоять свои исконные права. Все цивилизованные страны дружно выступили против самоуправства наших сатрапов, но Михаил II и слышать не желает того, что ему советуют умудренные политики Европы. Разве подобное могло произойти в правовом государстве? Нет, господа! Я говорю, нет! Ни за что и никогда! Нашей стране как воздух, как вода, нужны народное представительство во власти и ответственное Правительство. Только такой порядок власти может привести нашу страну к настоящему процветанию...
   В начале года Павел Николаевич вернулся из-за границы, где читал лекции в Чикагском университете о проблемах Российской Империи. Да и вообще за последних три года он объездил несколько стран, где его с почетом принимали и понимали. С тех пор он не раз уже выступал с речами на подобных вечеринках. За несколько лет, проведенных за границей, он встречался со многими людьми. Людьми разными. Кто-то подходил ему по духу, кто-то был излишне мягок, кто-то наоборот проповедовал крайне экстремистские взгляды. Но все хотели одного - освобождения для своего народа. Правда, понимали как сам народ, так и освобождение по-своему. Там, за границей он сотрудничал с эмигрантским журналом "Освобождение". Он написал для него полтора десятка статей. Не все они попали в печать. Потом он вернулся в Империю и главное, что он мог себе занести в актив по возвращении, это дискуссия в прессе, вылившаяся в обличение правительства. И пусть ту дискуссию они фактически проиграли проправительственной прессе, но это не столь уж важно. Вода камень точит. Когда его принимали в некоторых домах Лондона, ему об этом же говорили члены английского парламента. Главное не сдаваться. Да и не собирался он сдаваться. Он уже выбрал свой путь. Тем более, что клубов, в которых его хотели слушать было весьма немало.
   - ... А посмотрите на то, как Россия победила маленькую Японию! Чтобы победить, пришлось затратить почти целый год и почти миллиард рублей. Год! Уму не постижимо. Как так можно довести великую Империю до такого развала и позора? И остановиться перед самым Токио, не утвердив сапог русского солдата на земле агрессора. Как, я вас спрашиваю?
   Вообще Милюкову было все равно о чем говорить. Ведь любой факт можно представить как достижение, а можно как провал. А поскольку Павел Николаевич был опытным оратором, он этим с удовольствием пользовался всегда и везде. Он вообще был амбициозным человеком, и считал, что он бы сделал лучше, чем проворовавшиеся царские генералы и чинуши. Сейчас он внушал свои мысли десятку слушателей. Не все из них, правда, были благодарными, ну да это ничего. Толпа и должна состоять из почитателей и недругов, иначе это не интересно. Его взгляды в той или иной степени разделяло немалое количество русской интеллигенции и дворянства. Но вот так как он говорить умели немногие.
   В это время в зале появилась парочка молодых людей - штабс-капитан артиллерист, который сопровождал молодую миловидную даму в розовом платье. Парочка устроилась в уголке и тоже решила послушать оратора, который и не думал останавливаться.
   - ... и мои друзья полностью разделяют эту точку зрения. Прогрессивная русская интеллигенция возмущена ... Как страна-победитель, Россия должна была после победы пользоваться ее благами. А мы что видим? В то время как Европа показывает высокие темпы роста своей экономики, а мы топчемся на месте. Это явное казнокрадство! А возьмите этого царского фаворита князя Агренева. Вместо того, чтобы дать экономике свободно развиваться, он поставил барьеры на этом пути своими новыми Антимонопольными законами. Нигде в мире нет такой дурости. Нигде! Я объездил за последние годы много стран. Никто и нигде сознательно не загоняет собственную промышленность в такие узкие рамки. И стоит ли удивляться тому, что в любых цивилизованных странах промышленность свободно развивается, а у нас есть только чахлые ростки.
   Штабс-капитан повернулся к своей спутнице и спросил на ушко.
   - Марина, а кто этот насыщенный индюк? Хотя нет, это не индюк. Это скорее тетерев на току.
   Дама слегка прыснула в кулачек и так же негромко ответила своему спутнику.
   - Это господин Милюков. Известный в определенных кругах оппозиционер. Частенько наведывается в разные клубы. Особенно его привечают в Английском Клубе. В 1901 году он даже успел отсидеть несколько месяцев в тюрьме за свои слова и дела. Так что к короне, как ты видишь, он не испытывает никакого уважения.
   - Хмм! Я его слушаю всего несколько минут, но мне уже кажется, что ему там самое место, - усмехнулся кавалер.
   - Фу, Дмитрий! Что за солдафонские шутки? - осудила дама своего кавалера, но глаза ее смеялись.
   Пока молодежь выясняла личность и деяния оратора, у того случился спор с одним из слушателей.
   - Но позвольте, - возмутился седой господин во фраке, - неужто вы считаете, что потратив значительные деньги на войну, мы сейчас из воздуха должны найти средства на то, чтобы...
   - Не позволю, Порфирий Иванович. Не позволю! Я твердо убежден, что если бы мы заняли Токио, то японцы бы быстро нашли деньги на репарации, а не растягивали их выплату на черт знает сколько лет. Правительство просто не компетентно. А молодой царь не имеет опыта управления Империей. Ему нужны решительные и компетентные помощники, такие как я, как Гучков, как Львов, как Струве, как другие наши компетентные соратники. Иначе страна так и будет стоять у края пропасти. За нами будущее, и история нас еще рассудит. Вы только подумайте, бывший лучший Министр финансов страны Витте якобы сидит на Кавказе на своей даче и никого не желает видеть. Ерунда! Он в ссылке, и никто не заставит меня думать по-иному. Лучшие люди Империи отстранены от управления ею, хотя именно за ними будущее. А еще будущее вот за такими молодыми людьми, как эта достойная пара, которая скромно стоит в уголке.
   Вот тут в ораторском запале Милюков сказал лишнего, за что тут же получил от артиллериста отповедь.
   - Если страна за нами, то уж точно не за вами, господин хороший.- подал голос штабс-капитан. - С вами, честно говоря, меня связывает только нахождение в одной комнате. Да и то это временное явление. Я в отличии от вас воевал с японцами и знаю, насколько трудно далась победа. Если б не моя офицерская честь, то я бы сообщил о ваших возмутительных речах в Охранное отделение. А уж там они пусть разбираются, достойны вы своего второго тюремного срока или нет.
   Лица слушателей в зале посмурнели. Им то, конечно, ничего не будет, ибо они только слушали, но даже в свидетели попадать - это не комильфо. А скандал, устроенный офицером на пустом месте? Фу, как это пошло!
   Последние слова он говорил, уже прекрасно видя в глазах собеседника страх. А потом повернул голову к своей спутнице и предложил,
   - Пойдемте, Марина. Мне с этим господином в одной комнате находиться противно. Право, думаю, мы найдем в этом доме более подходящую компанию. А если нет, то я, пожалуй, приглашу вас в один новый ресторан.
   Вцепившуюся в штабса во время его монолога Марину наконец отпустило. Она поняла, что на этом, похоже, возможные неприятности закончились. Молодые степенно повернулись и неторопливым шагом покинули залу.
   - Возмутительно! Совершенно возмутительно! - бурчал опомнившийся Павел Николаевич. - До чего низко пали нравы молодежи! Заслуженного человека так оскорбить... Будь моем месте был Гучков, он бы точно пристрелил этого молодого нахала.
   Собравшиеся оттаяли от неожиданного для них поступка офицера и начали переговариваться. В это время с кряхтением Порфирий Иванович поднялся на ноги и обращаясь ко всем присутствующим произнес.
   - А ведь этот молодой человек прав. Мне тоже придется вас покинуть. Честь имею!
   В чем был прав офицер, он не стал уточнять. Но и так было понятно, что раз старый помещик решил покинуть компанию вслед за офицером, то ... Перед выходом из залы Порфирий Иванович обернулся и некоторой ехидцей добавил.
   - Знаете, господин Милюков, возможно, я не буду столь же щепетилен как этот штабс-капитан. Так что у вас есть выбор. Либо новое дело, либо... Вас ведь наверно ждут во Франции срочные дела?
   Закончив свой монолог, он повернулся и вышел из залы. Тут уже засобирались многие, даже те, что был во всем согласен с Милюковым. Уж больно неприятными могли быть последствия заявления старого хрена. А кому охота портить себе нервы?
   Вернувшись к себе под вечер Павел Николаевич прокрутил в уме ситуацию в модном салоне и рассудил, что ничего ему не грозит. Да, в запале он наговорил лишнего, употребил излишне жесткие обороты, но никто не будет ничего сообщать в Охранное отделение. В конце концов к свержению власти он не призывал, и это главное. А фрондировать в той или иной степени перед властью русская знать не отказывала себе уже многие десятилетия. Вполне достаточно будет немного смягчить оценки и все. Кстати завтра нужно встретиться и переговорить с кое кем из единомышленников. А их то у него ой как немало. И узнать, не было ли чего-то подобного к них, или это только ему так свезло нарваться на боевого офицерика. Да и вообще стоит пару дней провести среди понимающего общества. А потом уж с новыми силами в бой. Статью еще нужно для журнала написать, но это погодит. В общем все нормально. Не стоит особо беспокоиться... Ерунда это все. Да что тут говорить, если его взгляды разделяют такие совершенно разные люди, как богатейший заводчик Морозов, как князья Павел Дмитриевич Долгоруков и Дмитрий Иванович Шаховской, как Кокошкин... А адвокаты порой в очередь становятся, чтобы стать защитником на суде таких борцов за свободу, как он и его соратники. Да-с, в очередь. Ибо на этом они делают себе имя, которое потом за дорого продают, участвуя в рассмотрении иных дел. А потому и дела против защитников народных рассыпаются, если их рассматривают в обычном порядке. Правда, теперь бывает еще особый порядок. Но об этом лучше не думать..
   Вообще главной задачей было завести массы. К сожалению, несмотря на нищету основной массы населения, народ так и не удалось завести в прошлом году. Не удалось, потому что не удалось победить этот чертов патриотизм, который так умело подогревался проправительственной прессой. И победа в войне на Дальнем Востоке, как итог этого патриотизма. И даже гениальная находка-провокация Струве по распространению слухов о том, что после победы крестьянам дадут землю себя по-настоящему не оправдала. Поэтому и приходится как жук-древоточец грызть дерево царизма в ожидании нового случая, новой бури, в надежде, что эта работа не пройдет даром и под новым порывом революционного ветра, дерево если не рухнет, то хотя бы надломится. А там... Все страны Европы проходили через это. Пройдет через это и Россия. И как знать, в каком тогда качестве будет выступать он - Милюков Павел Николаевич...
  
   Глава 7.
  
   Агренев сидел у себя в кабинете в кресле и играл с сыном - качал того на ноге. Кач-кач, кач-кач... Олежка всем своим видом выражал восторг от подобного вида игры. Ну так, как выражают его малые дети. Надя со своей сестрой Зинаидой Юсуповой секретничала о своем о женском в гардеробной. А поскольку обе еще примеривали кое-что из того, что Наде привезли из ее дома моды, то ходу туда Александру по понятным причинам не было. Зинаида приехала одна. Мужа ее - Феликса Феликсовича Агренев откровенно недолюбливал. И чего в нем Зина нашла? После потери своего шефа - Великого князя Сергея Александровича, убитого эсером-бомбистом в прошлом году, князь Юсупов все никак не мог куда-то пристроиться на как ему казалось достойное его сиятельство место. Пытался-пытался, но все у него как-то не выходило. Даже через Агренева как-бы по-родственному пытался, но и здесь ему ничего не обломилось. Александр даже не стал за это хлопотать. Не тот Феликс человек, чтоб за него просить. Да и не занимался князь никогда подобными вещами. Инвестор из старшего Юсупова тоже был еще тот. Все Юсуповские капиталы, которые вкладывались через Агренева, приносили дивиденты. А вот все, что Феликс Феликсович пытался инвестировать сам, приводило обычно в лучшем случае разве что к отсутствию убытков. В лучшем случае! Но отец семейства сдаваться не собирался и делал все новые попытки. Прям, мазохист. С женой он сегодня не приехал, поскольку был занят каким-то важным делом.
   В дверь кабинета постучали.
   - Да..., - бросил в направлении двери Александр.
   Дверь открылась и на пороге появилась гувернантка Мария.
   - Александр Яковлевич, Олегу пора кушать, а потом спать. Разрешите я его заберу.
   - Так, Олежка! Иди сюда, - Александр ссадил сына с ноги и взял его на руки.
   - Кач-Кач! - возмутился карапуз.
   - Нет, кач-кач будет завтра. Иди к Маше. Она тебя покормит и спать уложит.
   - Уууу..., - сын скорчил крайне недовольную гримасу.
   Мария подхватила обиженного в лучших чувствах Олега Александровича на руки и спросила,
   - Александр Яковлевич, я заходила к их сиятельствам. Освободятся они где-то через час. Ужин подавать к этому времени? Или вы в ресторан собираетесь?
   - Думаю, обойдемся ужином в домашних условиях. Соответственно и время трапезы подгадывай к тому времени, когда дамы освободятся, - ответил хозяин.
   Ну, да, дамы и мода - это проблема всех времен и народов. А уж если можно все проделывать на дому, то туда даже лучше и не соваться. Загрызут. Обе! Но Надя все равно молодец! Смогла раскрутиться со своим домом моды. Так что ей и лишний раз перед сестрой погордиться за собственную продукцию не грех.
   Когда за Марией закрылась дверь, князь встал и прошелся по кабинету туда-сюда. Срочных дел вроде бы нет. И это даже хорошо. Вчера с Григорием они подбивали итоги уходящего года. Не в плане финансов, а в плане начатых или наоборот оконченных дел.
   Вообще, если говорить глобально, то если б не серьезный неурожай этого года, то в наступающем году Империя могла бы начать серьезный экономический рост за счет государственных капиталовложений. Но, увы, неурожай и недобор налогов. На одну только помощь пострадавшим районам казна выделила 70 миллионов рублей. Плюс то, что собирают благотворители. Тем не менее вроде бы удалось сделать так, чтобы немалая часть этой помощи пришла к крестьянам не в виде продовольственных ссуд, а в виде возможности заработать на отхожих работах. В огромном районе, затронутом неурожаем, организованы всякие разные общественные работы, но главное там - строительство дорог и прочего. Причем дорог железных. Нет, это не прокладка новых путей, а отсыпка насыпи под вторую колею. Железные дороги в Империи пока в основном одноколейные. Расширять насыпи все равно когда-то придется. Так почему бы не совместить помощь нуждающимся со строительством нужного? На это удалось подбить даже владельцев нескольких частных железных дорог.
   В связи с необходимостью дать работу пострадавшим от неурожая Концерну пришлось начать несколько строек, которые намечалось начать только в следующем году. Важнейшие из них - два новых машиностроительных завода в Воронеже и Саратове. Сейчас то, конечно, морозы и стройка в основном прекратилась, но часть фундаментов уже заложена. В эти города частично переедет с последующим значительным расширением машиностроение с его Сестрорецкого завода. Причем с частью сестрорецких рабочих и инженеров. Ведь нельзя же призывать Правительство к рациональному размещению промышленности и при этом самому ничего в этом плане не делать. Вот и Сестрорецкий завод начнет разъезжаться. Это второй масштабный съезд с него. Во время первого такового многие производства уехали в Ковров. Да и потом были переезды, но малого масштаба. Обычно это происходило после того, как какое-то подразделение завода упиралось в пределы собственной производительности на данной конкретной площадке, а спрос на его продукцию продолжал расти.
   На Великом Сибирском пути Правительство решило уложить рельсы в две нитки хотя бы до Иркутска. Не спеша, но и не слишком растягивая это дело на долгий срок. Вообще для хозяйственных надобностей пока хватило бы и одного пути, но если что, то сразу образуется затык. На днях достроена и принята в эксплуатацию дорога Оренбург-Ташкент. Очень нужное направление, но проблем с эксплуатацией там железнодорожники нахватаются. Начато планирование Амурской железной дороги. Отправлены исследовательские партии для трассировки. По опыту постройки железных дорог в Сибири и Манчжурии сразу становится очевидным, насколько оживляется хозяйственная жизнь вокруг дороги. Но тут пока даже и оживлять нечего. Тут сначала территории заселить нужно. Первый участок планируют положить до Благовещенска. А то навигация по Амуру выше этого города оставляет желать лучшего. Ну, а потом, глядишь, и о последующих участках можно будет подумать.
   За последние полтора года прошло немало судебных процессов в отношении различных гешефтмахеров, которые поставляли в армию и на флот в войну всякое разное. Или не даже вовсе не поставляли, хотя и должны были после получения авансов. Работу, что называется, проводили не взирая на лица. Крику порой бывало много. В общем слегка почистили и поставщиков и интендантов. Выйдет ли из этого толк? Врядли. Воровали у нас всегда, и никакие кары не останавливали жадных до денег людишек, готовых погреть руки на чем угодно. Ну разве что в дальнейшем может не будут делать это не так тупо и откровенно, коль скоро власть показала, что мириться с подобным воровством не собирается. Аристарх Петрович говорил, что двое даже сами предложили вернуть ранее увопованное, когда к ним пришли. Чем там дело закончилось, Агренев уже у Горенина не интересовался.
   В Кыштыме пошел ванадий в промышленных масштабах. И это было здорово! Себе теперь точно хватит. После прокладки нескольких верст железнодорожной ветки к Черемшанскому никелевому месторождению и передачи арендованной площади из казны в распоряжение Кыштымского горного округа владельцы Сергинско-Уфалейского округа попробовали поднять скандал. Гинсбургам совсем не понравилось как с ними обошлась казна. Но скоро им стало не до периферийных скандалов. За них и и за Поляковых казна взялась серьезно и вдумчиво. Причем действовала казна больше по понятиям, а не по закону, хотя формально закон и не нарушался. И было за что. К началу экономического кризиса и те и другие накопили кучу долгов, настроили финансовых пирамид и прочих откровенно мошеннических схем. А когда их заложенные-перезаложенные якобы ценные бумаги упали и были предъявлены к погашению, оказалось, что бумаги те ничего не стоят. Кредиторам и казне в том числе достались компании-пустышки, на которых почти ничего кроме долгов не значилось, а реальные активы ушлые коммерсанты вывели на другие свои компании или перевели на родственников. В итоге к концу года из Поляковых вытрясали последнее и, похоже, миллионерами им уже не быть. Ну по крайней мере в России. А что там за границей, поди проверь. Гинзбурги, видя, что за них взялись всерьез, "добровольно" отписали в адрес казны половину принадлежавших им акций Ленских золотых приисков и тем самым урегулировали претензии к себе со стороны государства.
   В Сызрани летом следующего года даст первый ток новая электростанция. Но вот самой Сызрани в это году досталось страшно. Мало того, что в округе неурожай, так еще и город в результате катастрофического пожара выгорел на 2/3. Сгорело большинство деревянных построек. Помощь погорельцам кто только не оказывал. И Агренев в том числе. Средства шли со всей страны. И лес с другими стройматериалами был оперативно выделен.
   Начато строительство двух важнейших проектов: Волховский ГЭС (но там еще все только в зародыше) и продолжение железной дороги в Кузбассе до Кузнецка. Михаил также выкупил 6.5%-ый пакет акций персидских нефтепромыслов, тем самым показывая англичанам, что в развитии этого проекта он заинтересован лично. Врядли, конечно, их это остановит, если англичане соберутся пойти до конца в попытках отъема бизнеса, но посмотрим...
   Самарский НХЗ выдал под конец года сразу два пластика в более менее товарных количествах - полиэтилен и ПВХ. Пока пластики пошли только на кабельную продукцию. И сразу у Концерна полегчало с сырьем - с натуральным каучуком , которая до этого использовалась в производстве проводов. Но это наверно явление временное. Каучук еще много где нужен, а его вечно не хватает. Плантаторы всего мира просто не успевают за увеличением спросом, и цена на сырье только растет. Тем более, что своих плантаций гевей у Концерна вообще нет. Все приходится покупать за рубежом.
   А вот в Грозном где-то летом войдет в строй новый НПЗ. С окончанием стройки самого завода, начнут строиться сопутствующие производства: завод для выделки полиэтилена и аммиачный завод.
   На верхней Каме новое акционерное общество из 4-х акционеров роет шахту. Сведения о находке калийных солей пока удалось сохранить в секрете. А то, что АО "Соликамское" решило добывать соль не мокрой скважиной, как все, а шахтой - не такая уж невидаль. У товарищества Любимовых и Сольвей там теперь тоже шахта. Так что работам пока никто не мешает. Подумаешь, еще одна компания решила соль добывать... Начал строиться заводик и рядом с шахтой. Тоже не такая уж невидаль.
   На Карабугаз-голе тоже начались работы. Компания с несколькими акционерами взяла в концессию у казны северную половину залива с окрестностями. Весь залив специально подгребать под себя не стали. Зачем? Пусть, глядя на них, еще кто-то решит организовать добычу мирабилита. А так уже следующей осенью пойдет первый товарный сулфат натрия и сразу в немалых объемах.
   На Колыме добыли первые три с лишним пуда шлихового золота. Дорогу с берега Охотского моря туда уже натоптали, но еще не до конца проложили. Золотоносных ручьёв и речек в тех местах, похоже, много, но пока, видимо, главное золото там еще не найдено. Ну, да это ничего. Дирижабль между побережьем и прииском "Первый" уже летает. Дорогу в следующем году доделают и можно будет начать уже по настоящему промышленную добычу золота. Вот только теплый сезон уж больно короток. Как там вообще люди жили и работали круглый год?
   Морская пехота Империи приняла таки на вооружение ручной пулемет Браунинга под нестандартный патрон и заказала для начала 90 штук. Объем, конечно, незначительный, но это ладно. Тут главное факт принятия на вооружения и казенного заказа. Для некоторых возможных иностранных заказчиков этот факт очень важен. Да и внутри страны еще посмотрим. Может удастся продвинуть пулемет в кавалерию. Но это так. Наметки. Зато сам Браунинг уже начал конструировать пулемет с дисковым магазином под штатный русский винтовочный патрон. Может через год-два первые экземпляры выйдут на испытания. Греве с Мосиным взялись за новый пистолет-пулемет. У них задачка посложнее. Требуется дешевая конструкция с максимальным использованием штамповки. А придумать, как сделать сложную вещь дешево и просто - это всегда сложно.
   Постаревший, но все еще полный идей и энтузиазма Иммануил Викторович Герт с своими многочисленными учениками получил в этом году новое задание. Требовалось спроектировать и начать подготовку производства прессов для изготовления снарядов и гильз для артиллерии среднего калибра. Тут благо имелись германские образцы, и нужно было по образцу и подобию лучших сделать нечто свое. Если и когда начнется война в Европе, в лучшем случае подобное оборудование придется покупать за границей втридорога за золото с большущими сроками поставки. Это в лучшем случае. А вот ежели удастся наладить собственное производство, то можно будет подкинуть Императору мысль о развитии мобилизационной готовности русской промышленности в мирное время.
   Николаевский завод "Наваль" выдал проект турбинного минного крейсера, читай эсминца, в 800 тонн. Проект отдали на детальную доработку Балтийскому заводу, а чтоб "Наваль" не возмущался, черноморскую серию эсминцев по этому проекту обещали отдать этому заводу. Если навалевцы не накосячили в расчетах, то кораблик получается симпатичный. Орудий вот только под него пока нет.
   Обуховский завод спроектировал новое русское 12-дюймовое орудие и приступил к изготовлению первого экземпляра. Правда, заданные параметры оказались так велики, что ствол пришлось делать длиной не 45, а 47 калибров. Хотя может это даже и хорошо. Концерну кстати тоже достался заказик на часть ускорителя заряжания. Но в основном теперь дело за Обуховским заводом, а также Металлическим. Последнему заказали проектирование двухорудийной башни новой конструкции - граненой. А в Адмиралтействе сейчас идут тихие бои. Решают, заказывать ли кому-то проект линкора, или подождать и посмотреть, что выйдет у американцев и англичан. Да и вообще странно. Что у американцев, что у англичан вроде бы проекты не подразумевают установку турбин на корабль. И там и там обошлись паровыми машинами. В представлении Александра линкор с паровыми машинами точно России не нужен. Пусть их себе англосаксы строят. Причем в проектировании и постройке боевых кораблей Россия пока достаточно слаба. Есть очевидный лидер - Балтийский завод, а все остальные так себе. Если проект эсминца отдали балтийцам, то пока они его не сделают, заниматься другими проектами не могут. Тот же "Наваль" явно не сам разрабатывал проект эсминца. Навярняка для этого привлекали специалистов какой-то французской судоверфи.
   Тринклер и Луцкой сделали соляровый новый V-образный движок-восьмерку на 410 л.с. Он уже в металле на стенде. Конструкторы говорят, что если и будут изменения в конструкции, то незначительные. А это означает, что можно начинать проектировать новую подводную лодку. И здесь сразу вопрос - кому отдать проект? Или может браться самому, но привлекать для этого на собственный Николаевский судостроительный завод таких спецов как Бубнов и Беклемишев? И под какие торпеды? Вроде бы завод Лесснера получил по итогам войны заказ на новый калибр торпед - 21 дюйм. Но торпед пока нет. Да и непонятно, а согласятся ли под шпицем с очередным частным проектом, или начнут придумывать собственный под собственное понимание темы. Кстати на подлодку больших размеров чем "Щука" наверно можно будет уже ставить нормальную трехдюймовку. Ну или хотя бы что-то типа горной. Но ведь и ее нет даже проекте.
   В конце года, как и ожидалось, компания Круппа выиграла конкурс на поставки оборудования для Царицинской орудийного завода. На заводе, конечно, будет не только германское оборудование. Почти половина будет русской выделки в том числе и с заводов Концерна. В начале декабря Крупп представил и 6-дюймовую гаубицу под русский заказ с поршневым затвором и стволом длиной 14 калибров. Гаубица при этом прибавила в весе четверть тонны. Впрочем, это терпимо. У тех же французов аналогичная гаубица Римайло тяжелее русского варианта Круппа на тонну с четвертью. Теперь Артком будет наверно год испытывать, а потом закажет батарею или две под войсковые испытания. И где тут найти время для мести компании Круппа за их совместную с османами подлянку? А отвечать нужно. Спускать такое теперь уже конкуренту никак нельзя. Впрочем, шанс на ответку все-таки есть. ГАУ по каким-то своим соображениям выкупило у Круппа привезенные Великим князем Сергеем Михайловичем горную 75-мм пушку и полевую 105-мм пушку и вроде бы обещало немцам подумать на предмет желаемых русскими артиллеристами орудий на их базе. Так почему бы на основе имеющихся немецких образцов не сделать свои конструкции, не заплатив при это Круппу ни копейки за прототипы? Вполне себе нормальная ответка немцам выйдет. Правда, для этого еще нужно найти, кто возьмется за проектирование. С этим в России тоже большая проблема. Ведь что трехдюймовку, что легкую гаубицу делали, что называется, всем миром. А сейчас часть этих инженеров заняты дру...
   Дверь открылась и в кабинет вплыли две сестры в явных обновках.
   - Саш, как тебе? - Надежда сделала пару оборотов, показывая себя со всех сторон.
   "А ведь действительно здорово!"
   - Я сражен вашей красотой и грацией, дамы! У меня нет слов!
   Зинаида тоже сделала оборот, а потом они на пару с сестрой изобразили вальс без музыки.
  
   Глава 8.
  
   На девятый день после рождественских праздников Император собрал небольшое совещание. Присутствовали на нем всего 6 человек. Докладывал не очень хорошо выглядевший Министр иностранных дел Российской Империи Владимир Николаевич Ламсдорф.
   - Господа, как нам стало известно из надежных источников, а потом подтверждено с эфиопской стороны, перед Новым годом в Лондоне между Британией, Францией и Италией было заключен договор, который формально гарантировал Эфиопии территориальную целостность, но фактически страна была поделена на три зоны влияния. Соответственно, английскую, французскую и итальянскую. Обычно договора по разделению какой-то страны на зоны влияния предшествуют последующему их фактическому разделу. В данном случае вроде бы три страны гарантируют территориальную целостность Эфиопии, но это обычно тоже является неким промежуточным шагом в тот момент, когда ни одна из стран-подписантов договора не готова приступить к дележу будущей жертвы. Вы все также знаете, что в прошлом году была достигнута принципиальная договоренность о приобретении у Италии порта Асэб в Красном море с небольшим куском территории. Со стороны Франции было получено одобрение на это приобретение, а также на постройку железной дороги, подсоединяющейся к французской концессионной дороге Джубути-Аддис-Абеба. Более того, мы даже с Германией достигли соглашения о том, что с ее стороны возражений по занятию Асэба не будет. Оставался один противник, которому это поперек горла - Англия. Так все выглядело для нас до заключения этого Лондонского соглашения. После получения известия о том, что такой договор заключен, я попросил нашего посла в Париже выяснить в Министерстве иностранных дел Франции, каким образом соотносится этот договор с одобрением со стороны Парижа нашей сделки по приобретению Асэба. Ответ нами был получен. Формально французы не отказываются от своих обязательств, говоря при этом, что просто констатировали в договоре существующий порядок вещей. И не более того. Но мы то все знаем, насколько трудно что-то изменить в международных договорах, коль скоро они уже заключены. А если их участником является Британия, то шансов на пересмотр для нас почти нет. Это характерный момент. Кроме того, есть некоторые незначительные детали, которые намекают на то, что сделка по Асебу вообще может не состояться.
   - У нашей разведки, - дополнил доклад Ламсдорфа Начальник новообразованного Генерального Штаба генерал Палицин, - тоже имеются некоторые фактики и подозрения, что Асэб нам не отдадут. Причем эти данные нами получены во Франции, которая подписала определенные обязательства перед нами.
   - А как же посланец, который приезжал с предложением от якобы итальянского премьер-министра? - хмуро переспросил Сандро.
   - Вот с него, с этого предложения, возможно, и начинается интрига. - вмешался Император. - По крайней мере для нас. Вернее против нас. Мы получаем предложение от итальянцев, в котором говорится об осени этого года как о самом ближнем сроке сделки. Нам объясняют почему именно так. И мы ждем этого срока, ничем не мешая Риму. Причем именно не мешая, поскольку тоже заинтересованы в том, чтобы у итальянцев все получилось с их внутренними делами. Иначе нам придется в очередной раз заново договариваться с их новым Правительством. Мы ждем, а время идет. Но когда придет озвученный срок, может появиться новая причина, по которой в данное конкретное время сделка пока невозможна и ее требуется отложить. И нам могут опять предложить еще подождать. Если же сопоставить все мелкие фактики, что добыты нашей разведкой и дипломатами, намекающие на то, что Асэб нам не достанется, то можно сделать вывод, что для нас интригу начали вести с этого итальянского предложения. Нас фактически загнали в тупик с кольцевым коридором, который никуда не ведет, если мы будем действовать обычными цивилизованными средствами. То есть или мы ждем, но ничего не получаем, или мы начинаем активно мешать итальянцам в их внутренней политике, портить с ними отношения, после чего их Правительство уходит в отставку, а мы оказываемся опять в начальной точке, да еще с ухудшившимися отношениями с Италией. Как мне кажется, это уровень планирования уже не итальянский. Это с нами навярняка уже играют английские сэры. Выходит достаточно изящная схема. Просто конкретные итальянцы врядли могут планировать свои действия на достаточно большой срок, коль скоро у них правительства приходят и уходят. А вот англичане вполне могут...
   - А французов подключили к этому, видимо, уже после того, как Рувье и Нецлин вернулись от нас с ничем, - продолжил мысль царя Агренев. - К этому моменту скорее всего французы уже обозлились на нашу неуступчивость в экономике и политике, и решили поставить нас на место чужими руками. Благо в данном случае у Франции достаточно формальная роль. Они одобрили сделку по Асэбу, но никоим образом в ней не участвуют. То есть если что-то срывается, то они вроде и не причем, хотя это, видимо, не так.
   - Да, похоже на то, - кивнул Император. - Но это явно не все. Если против нас начали работать еще и французы, то срывом сделки по Асэбу все явно не закончится. Это только цветочки. Ягодки, боюсь, будут более ядовитыми.
   - Хотел бы отметить, Ваше Императорское Величество, - взял слово Ламсдорф, - что так, видимо, будет продолжаться до нового обострения международной обстановки. Либо до разрешения дела по Марокко, либо до решения вопроса по Триполитании и Киренаике. Только там веское слово России может понадобиться ведущим мировым игрокам. И только там мы сможем наконец выторгововать себе кусок земли в Красном море.
   - Или не сможем, вернее не сможем получить, потому что в Асэбе будет стоять английская эскадра, - пробурчал генерал Палицин.
   - Вот оно, значит, как..., - Великий князь Александр Михайлович озабоченно морщил лоб. - Наказать нас решили, гаденыши, за то, что мы не по ихним правилам стали играть.
  
   Дальше пошло обсуждение идей, как бы это воздействовать на итальянцев прямо сейчас. Обсудили даже возможность занятия островов Ханиш в Красном море. Ну, да, занять то их можно, но пресной воды на них нет. И населения нет или почти нет. То есть хоть там какая-то бухта и имеется, но для паровых судов стоянка совсем неудобная. И не факт, что удастся договориться с османами, которым и принадлежат в настоящее время эти острова. Расположение то у островов хорошее, но больше на них ничего хорошего нет, иначе бы их давно кто-нибудь прибрал к рукам. Или Англия или Франция. Причем этот варианта не давал России границу с территорией Эфиопии.
   Была обсуждена идея подвигнуть эфиопов на еще одну войну с итальянцами с целью, чтоб те сами себе отвоевали выход к морю. К сожалению, хоть мысль и интересная, но, вероятность ее осуществления пока непонятна. К тому же она дорогая, ибо именно России и придется за все это платить. Платить, обучать и вооружать эфиопскую армию. А потом еще вовремя нужно будет привести русскую эскадру в порт Асэб, чтобы по крайней мере в этом порту закончить боевые действия, разделив кораблями своим флотом враждующие стороны. Но поразмышлять об этом стоило. А заодно посчитать цену, которую придется за все это заплатить.
   По вооружению эфиопов и состоянию ихней псевдоармии дал справку глава Военного Ведомства генерал Редигер. Под конец он еще добавил:
   - Докладываю для тех кто не в курсе. Эфиопы заказали у нас 2 четырехорудийные батареи легких русских гаубиц с немалым боекомплектом. Также они проявляли интерес к нашим горным пушкам и ручным пулеметам Браунинга, что с месяц назад приняты на вооружение нашей морской пехотой. От нас эфиопская делегация направилась во Францию, где, видимо, закажет полевые пушки. Насчет горных пушек и пулеметов вопрос остается. Закажут или у нас или во Франции. Но денег или товаров на все желаемое у них не хватит. Кому-то придется выдавать эфиопам под поставки оружия кредит.
   В общем тут было над чем подумать. В крайнем случае, возможно, придется пробовать осуществить именно этот вариант. Скажете авантюра? Если действовать в лоб, то, несомненно. Но прямолинейно действовать не обязательно. Создание угрозы очередной войны может сподвигнуть итальянцев все-таки решить вопрос миром и продать Асэб России. Ведь итальянцам не нужны новая колониальная война и непредвиденные военные расходы. Но и тут есть нюансы. Ведь территорию можно захватывать по-разному. Для этого можно снарядить целую армию, а можно ограничится одним полком, большая часть которого будет всего лишь занимать отбитую у врага одним из его специальных батальонов территорию. По крайней мере в тех местах такое вполне могло выгореть. Вот только батальон тот должен состоять явно не из эфиопов. Хотя армию Менелика все равно придется вооружать, и делать это придется самим. Если сам Менелик не захочет, а он болеет уже не первый год, то почему бы это не сделать его преемнику перед вступлением на престол. Слава Великого воина и победителя итальянцев новому правителю Эфиопии лишней явно не будет. Но назвать приемника Менелика II не смогли ни Ламсдорф, ни Палицин, ибо его просто не было. А сам негус по этому поводу ничего пока не заявлял. И потом, как сподвигнуть на войну самих эфиопов? Тот еще вопрос!
   Обсудили вопрос преждевременного повторного поднятия вопроса по Марокко. В принципе такая возможность существует. Ведь навярняка, если там какая буза начнется, то французы не откажут себе в удовольствии под шумок окончательно решить этот вопрос. А немцы в свою очередь повторно поставят ребром вопрос о компенсациях в пользу Германии. Обсудить - обсудили, но не смогли найти приемлимых оснований для того, чтобы что-то получить для России. Вернее может они и обнаружатся, но после такой разборки русско-французские отношения станут совсем прохладными. А Франция как-никак союзник России в Европе, пусть и паршивый. До такого уровня их доводить не обязательно, тем более, что Россия формально уже получила за Марокко свои отступные. Правда, пока не все. Хотя если ядовитые ягодки для нас во французском саду созреют, то и на это придется пойти.
   Поговорили и о возможности аренды порта у османов на ливийском побережье. Но Сандро сразу сказал, что ловить там нечего. И портов, как таковых там нет, и нормальных бухт, и соседство с османами - вариант не самый лучший. Предупреждать османов о том, что на их территорию точит зубы Италия совсем не обязательно. В Стамбуле об этом и так знают. Но при этом ничего не делают. Да и что там сделаешь? Итальянский флот кроет османский как бык овцу. Так что на флот султан надеяться не может. Не может он надеяться на поддержку Германии. Между Османской Империей и Италией Берлин всегда выберет Италию. Разве что местные племена можно вооружить и обучить. Вот только местные потом османов сами оттуда могут выкинуть пинком под зад. Так что, почитай, и сделать ничего нельзя.
   - Можно попробовать помочь Бешенному мулле, который воюет с англичанами, оружием в Сомали. - предложил генерал Палицин. - Дать ему десяток-другой пулеметов. Только, боюсь, он совсем бешеный. Может и на эфиопов броситься, как это он это уже делал. Я дам команду проработать этот вопрос. Хотя это так, булавочный укол.
   - Нужны нестандартные ходы. Нужно как-то заставить поторопиться с ответом итальянцев, и одновременно как-то воздействовать на французов и англичан, - констатировал Михаил II, оглядывая собеседников.
   - Нестандартные ходы? А как насчет сиамского дела? - Агренев вопросительно посмотрел на Государя.
   -Ты имеешь ввиду остров? - переспросил царь.
   - А это как получится. По-хорошему ограничиваться только островом не обязательно...
   Император помассировал подбородок, явно размышляя. Да, ответа на предложение русских сдать архипелаг Лангкави в аренду от короля Сиама так и не последовало.
   - Я чего-то не знаю? - хитро спросил Сандро, оглядывая собеседников, но те на него не смотрели, а смотрели на Императора. Палицин и Редигер же тоже были не в курсе, но открыто не показывали любопытства.
   - Ну, можно попробовать поторопить сиамского короля с ответом, - после некоторого раздумья согласился Михаил. Затем он оглядел Великого князя, а заодно и обоих генералов и рассказал суть позапрошлогодней затеи об обретении в аренду сиамского архипелага Лангкави, предупредив, что если кто-то где-то хоть намеком проговорится, то командовать после этого ему придется разве что белыми медведями на Северном океане. Впрочем, рано или поздно тот же Александр Михайлович все равно бы узнал про эту комбинацию, ибо ему то как раз все это и претворять в жизнь, если король Сиама вообще согласится на сделку.
   Сандро впечатлился как возможными карами, так и масштабностью замысла. Ведь если удастся в конечном итоге заполучить и Лангкави и Асэб, то русский флот, как боевой, так и торговый, фактически может проходить из Средиземного моря на Дальний Восток, вообще не заходя в иностранные порты, а получать уголь или мазут только на русских станциях в Асэбе, Лангкави и Пескадорах. Ну или делать только одну бункеровку в чужом порту где-то на побережье Индии. А иметь свои базы около двух ключевых проливов Индийского океана - это вообще давняя мечта любого русского адмирала!
   Императора попросил Ламсдорфа ознакомить присутствующих с историей отношений России и Сиама.
   - Для начала скажу, - начал Ламсдорф, - что Сиам - весьма интересная страна. У нее нет государственного долга. Вообще нет. А государственные доходы всегда превышают расходы. Вот так! Теперь об истории. В 1891 году наследник престола ныне покойный Великий князь Николай Александрович в ходе своего путешествия на Дальний Восток был тепло принят в Сиаме королем этой страны. Летом этого же года первый высокопоставленный сиамский гость посетил Россию -- в Петербург прибыл принц Дамронг, брат сиамского короля Чулалонгкорна, которого принял наш император Александр III. Но в те времена ни о чем существенном договориться не получилось. В 1893 году между Сиамом, Англией и Францией был заключен договор. По нему к Англии отошли северные подвластные Сиаму территории, а к французскому Индокитаю все территории по левому берегу Меконга, плюс еще его правобережье в устье реки. На этом колонизаторы не остановились. В 1896 году независимость Сиама оказалась буквально на волоске. В Лондоне был подписан договор, предусматривавший раздел Сиама на три зоны -- британскую и французскую сферы влияния и нейтральную буферную территорию - бассейн реки Менам. Узнав об этом, сиамский король Чулалонгкорн решил найти поддержку и защиту в Европе, и отправился в турне по европейским государствам. В 1897 году король прибыл в Российскую империю. К этому времени на русском престоле находился Император Николай II, с которым сиамский король успел познакомиться шестью годами ранее. Встреча двух монархов оказалась куда более продуктивной, чем предыдущие знакомства российских и сиамских высокопоставленных персон. Стороны договорились об установлении дипломатических отношений между Российской империей и Сиамом. Ну и еще кое о чем по мелочи. Кроме того, фундаментальной основой для дальнейшего развития дружественных отношений становилась договоренность о приезде в Россию для получения военного образования сына сиамского короля принца Чакрабона. Он кстати до сих пор находится в Санкт-Петербурге и даже нашел себе тут русскую невесту. Родители наследного принца, правда, как вы понимаете, согласия брак не дают. Но это частности. В то время реальной защиты от территориальных притязаний со стороны Англии и Франции сиамский король в Европе так и не нашел, поскольку Чулалонгкорн желал обрести для своей страны некую форму легкого покровительства, в которой его страна почти ничего бы не была должна своему покровителю. Собственно, с 1893 года колониальные страны не прекращают нападок на Сиам, используя весь набор применяемых в таких случаях приёмов и не гнушаясь ничем. Особенно в этом активны французы. С 1898 года мы оказываем сиамской стороне значительные дипломатические услуги для сдерживания Франции. В 1904 году, пока Россия воевала с Японией, Франция захватила у Сиама еще несколько провинций.
   http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/2/2f/Siamese_territorial_concessions_%281867-1909%29.gif
   Кроме того еще в 1893 году Франция оккупировала у Сиама западную часть прибрежной провинции Чантабури. Сделали французы это явно из жадности.
   Провинция Чантабури:
   https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/6/69/Thailand_Chanthaburi_locator_map.svg
   Сама провинция никак с остальным французским Индокитаем не граничила, но местные прибрежные горы славились месторождениями драгоценных камней. По договору 1904 года французы обменяли ее на провинцию Трат, которая уже граничила с французскими колониями, а не являлась эксклавом в окружении сиамских владений.
   провинция Трат:
   https://en.wikipedia.org/wiki/Trat_Province#/media/File:Thailand_Trat_locator_map.svg
   Однако довольно скоро французы поняли свою ошибку. В этой провинции, также как и в провинции Чантабури проживало чисто тайское население, а потому при наличии по соседству независимого Сиама управлять ей было очень сложно. В настоящий же момент, как сообщает наш консул в Бангкоке, французы в очередной раз возобновили свои притязания на земли Сиама и требуют уступить им 3 кхмерских провинции в обмен на провинцию Трат. Англичане также ведут переговоры по уступке им трех вассальных Сиаму султанатов на Малайском полуострове. Поэтому если мы сможем оказать реальную дипломатическую помощь Сиаму, то, вероятно, можем рассчитывать на аренду Лангкави. Если же где-то мы допустим промашку, то окажемся в одном ряду с другими колониальные странами и врядли получим даже архипелаг. Как вы понимаете, при этом нам придется идти против интересов Англии и Франции. Да, еще одна ремарка. Все султанату и провинции, которые уже были отняты Францией и Англией у Сиама - это не чисто сиамские территории. Это вассальные земли, в разное время оказавшиеся по властью сиамской короны.
   - Владимир Николаевич, поподробнее осветите, пожалуйста, наши дипломатические усилия в этой стране. А также наши интересы в ней, - указал Михаил.
   Глава МИД начал подробный рассказ. Выходило следующее. Россия, зарабатывая себе дипломатический авторитет на юго-востоке Азии, старалась умерить аппетиты Франции и Англии в качестве посредника. Выходило не очень, но что-то выходило. При этом получалось, Сиам пытался играть на противоречиях мировых держав, защищая свою страну, а Россия играла против Франции, которая была ей союзником в Европе из чисто альтруистических соображений. Ведь обычно посредник получает больше всех. Но не в данном случае. При этом Россия в этой стране не имела ни серьезных экономических, ни серьезных политических интересов. Несмотря на оказываемую Сиаму дипломатическую помощь, Империя не имела вообще никаких привилегий от сиамских властей за это. Более того, ее экономические возможности в Сиаме были даже хуже, чем у прочих стран.
   По мере доклада Александр видел, как смурнеет лицо Михаила, несмотря на бодрый тон доклада об успехах. Потом Ламсдорф начал рассказывать о том, что, оказывается, Россия в этой стране еще представляется защиту интересам датского бизнеса. Причем его то как раз в тех местах было поболее, чем русского. С русскими торговыми интересами в стране было намного хуже. Русский керосин с сиамского рынка был уже вытеснен керосином с острова Суматра, а никаких взаимных более крупных поставок не осуществлялось. У Концерна Агренева тоже были некоторые торговые интересы в Сиаме, но пока они были незначительны.
   - Владимир Николаевич, - прервал доклад Ламсдорфа Император, - а почему я многое узнаю из вашего доклада только сейчас?
   - Ну, как же, Ваше Императорское Величество, я подавал вам расширенный доклад в начале вашего царствования. И периодически докладываю о нашей политике в ...
   Отмаза выглядела действительно дурацкой. В начале царствования Михаилу было явно не до какого-то там Сиама. Там был завал по всем делам. Потом война, потом экономика. Какой тут к черту Сиам? А русская дипломатия чего-то там делала, якобы для зарабатывания международного авторитета, но толку с того для России не было никакого. И Михаил это быстро просек.
   - Насколько я понимаю, на какой-то мелкий архипелаг в аренду наши дипломаты уже давно наработали, - констатировал Император, неодобрительно глядя на главу МИД. - И не только на него. А аппетиты Франции можно и реально умерить, увязав, например, с получением нами Асэба. Или как-то так. Три дня вам Владимир Николаевич, на подготовку полного доклада по Сиаму. Потом будем думать про стратегию игры в этом направлении.
   Государь задумался, потом глянул на Великого Князя...
   - Да за ради такого я отряд кораблей быстро соберу, - кровожадно ухмыльнулся Сандро. - Не полезут любители чужого добра буром на наши корабли. Предпочтут договориться по-тихому. Это, как мне кажется, шанс по Асэбу.
   - Не совсем так, Александр Михайлович, хотя это и не исключено, - не согласился глава МИД. - Для англичан контроль важных проливов важнее пары-тройки сиамских султанатов. Они не хотят видеть германцев в Марокко именно потому, что это слишком близко к Гибралтару. И вы это навярняка знаете.
   Возник небольшой спор, который так и не привел к единодушию. Но было ясно, что если влезть в этот колониальный вопрос, то тут России кое-что явно перепадет. Правда, Сандро под это дело сразу попросил увеличить финансирование флота. Ну хотя бы еще на пару бронепалубных крейсеров. На взгляд Агренева просил он правильно.
   - Среди нас, кстати, находится крупный предприниматель. Александр Яковлевич. - прервал военно-морские запросы Сандро государь. - Какие у Империи могут быть интересы в Сиаме?
   Про это у Агренева было что сказать. Правда, пока все больше в теории.
   - Как рынок сбыта русских изделий Сиам может быть и не плох. Кое-что наш Концерн там продает и покупает. Но, как вы понимаете, мои люди до роли Фигаро пока не доросли. А вот потенциально это очень интересный регион. Олово, вольфрам, каучук, некоторые виды продовольствия, хлопок, ценные породы дерева, опиум для медицины... Вот далеко не полный список того, что можно покупать в этой стране. Причем покупать не у англичан, а непосредственно у сиамцев, расплачиваясь частично русскими товарами. Там можно и свои концессии организовать. Ну и еще. В страну, насколько мне известно, приезжает немало китайцев и неплохо там приживается. При необходимости можно даже своих с Формозы туда сплавить. Частично, конечно.
  
   По результатам обсуждения Император раздал всем поручения. Ламсдорфу было поручено срочно подготовить и отправить в Сиам специального посланника. Начинать все равно нужно было с Лангкави. И вопрос перед сиамский королем ставить жестко. Либо сиамцы его сдают в аренду, либо пусть выясняют свои взаимоотношения с Францией и Англией самостоятельно. Сначала аренда архипелага, а потом помощь в переговорах. И только в такой последовательности. По сути ведь Империи не нужны чужие земли. Вполне достаточно того, чтоб эти земли принадлежали у самому Сиаму, и на них можно было выращивать или добывать нечто нужное обоим странам. А если в процессе удастся обрести еще что-то, то отказываться никто не будет.
   Германскому посольству был сформулирован ряд вопросов по Сиаму. Англия и Франция делят Сиам, основываясь только на двухстороннем договоре и "забыв", что в мире есть и другие интересанты. А как на это факт смотрят в Берлине? Но тут приходилось действовать с большой опаской. Это Россия не прочь, чтобы Сиам сохранил территориальную целостность. В этом случае права на доступ в экономику страны будут равные у всех, а некоторые защитники Сиама могут ведь могут стать первыми среди равных... С Германией было все намного сложнее. Это тот еще хищник, который считает, что ему досталось мало колоний. А кроме этого Берлин вполне может выступить в качестве провокатора, рассчитывая на дальнейшее ухудшение отношений между Россией и Францией. И пускай сейчас немцы вроде бы нуждаются в улучшении отношений с Россией, возможность очередной дипломатической подляны с их стороны учитывать все-таки нужно.
  
   Не успело рейсовое судно Доброфлота, увозящее в Сиам специального посланника русского Императора пройти черноморские проливы, как пришла весть о том, что из Бангкока в Россию отбыл специальный посланник короля Рама V Чулалонгкорна. А это наводило на очень интересные мысли. Видать, территориальные претензии Англии и Франции вконец достали сиамского короля. Но вот с чем едет его посланник в Россию, предугадать было сложно.
  
   Глава 9.
  
   Через три дня после совещания по Асэбу и Сиаму состоялось еще одно двухдневной совещание по международным делам. Тема - смута в Персии. По сути у южного соседа все началось в декабре 1905 года с приказа тегеранского генерал-губернатора Ала эд-Доуле бить палками по пяткам купцов, которые подняли цены на импортный сахар, якобы нарушив его предписание. Это вызвало волнения в Тегеране, которые постепенно нарастали к лету 1906 года. Если зимой толпа требовала создать судебную палату, перед которой все будут равны, отставки премьер-министра Айн эд-Доуле и главы таможен бельгийца Науса, посаженного на свое место с помощью русских, то летом в Тегеране начались открытые демонстрации с требованием принятия конституции и созыва меджлиса -- парламента. За всем этим еще летом чувствовалась управляющая рука.
   Опасаясь арестов, в июле 1906 года девять купцов укрылись в бест в саду дипломатической миссии Великобритании. К началу августа к ним присоединилось около 4000 человек. В то же время около 200 авторитетных священнослужителей в знак протеста против политики шаха покинули столицу и уехали в священный город Кум. Нарастающая смута и настойчивые советы русских советников наконец вынудили персидского шаха Мозафереддин-шаха начать действовать. Английская дипмиссия была окружена шахскими войсками. В нее был ограничен ввоз продуктов питания и прекращен доступ подданных шаха. То есть англичане сами могли жрать хоть в два горла, а вот для укрывшихся в дипмиссии многочисленных персов продовольствие уже не пропускали. Британцы естественно не раз протестовали, негодовали, пытались угрожать и давить, но результата так и не добились. Шахские власти сумели выдержать прессинг англичан. Им просто рекомендовали выгнать неожиданных нахлебников. А ведь 4 тысячи голодных персидских ртов, многие из которых вообще не привыкли себя в чем-то ограничивать, - это тот еще контингент. Запасы продуктов в английской дипмиссии закончились меньше чем за неделю. Среди сторонников севших в бест в английской миссии нашлись находчивые люди. И еду начали забрасывать через ограду посольства в мешках. К ограде подбегал какой-нибудь бедняк или малолетка, согласившийся за пару монет на несложную минутную работу, метал мешок забор и убегал. Кого-то ловили, кого-то нет. Да и что такому метателю можно было сделать кроме выдачи пары пинков? Однако и в противоположном лагере, который поддерживали русские агенты, тоже нашлись находчивые и остроумные люди. Очень скоро через забор полетели мешки с заведомо испорченными продуктами, дерьмом или даже собачьими головами. Да и не каждый уважающий себя перс станет вкушать то, что кто-то ему бросили с той стороны забора и это успело поваляться на земле, пусть даже и в мешке.
   Англичане опять пытались протестовать, что кто-то забрасывает на английскую землю, а земля дипмиссии считалась таковой, всякое дерьмо, но власти только разводили руки и отвечали, что не справляются с самодеятельными метателями. Уж больно их много развелось. Но виноваты во всем этом все равно сами англичане, коль скоро сами собрали у себя такую свору протестующих. В итоге из посольства потек обратный ручеек оголодавших "сидельцев". А новых в дипмиссию власти не пропускали. Реагируя на мирную осаду дипмиссии, англичане начали выписывать английские паспорта очутившимся на ее территории будущим оппозиционерам. Не всем, конечно. Видимо, самым полезным с английской точки зрения. Персидские власти обнаружили это не сразу. К тому времени почти половина "сидельцев" уже успела покинуть территорию посольства, и только часть из них была задержана. Нужно сказать, что в Персии иностранцы и иные люди с паспортами иностранных государств личной экстерриториальностью не пользовались. Когда английские паспорта у задержанных обнаружились чисто случайно, "сидельцев" стали шмонать по-серьезному и отбирать новенькие английские документы. Все протесты свежеиспеченных английских подданных и дипломатов напрочь отметались. Уж один перс другого от англичанина или индуса отличить вполне может. А ежели у тебя английский документ, то как ты вообще попал в столицу? Нелегально? Ха! Тогда тебе в тюрьме самое место. Выписали паспорта в дипмиссии? Ты не иначе хочешь, чтоб тебя выслали из страны? Так что часть второй половины "сидельцев" отправилась прямиком из дипмиссии в тюрьму.
   И все бы ничего, но на улицах столицы Персии не прекращались всякие сборища и демонстрации, а власти страны находились под двойным мощным прессингом. С одной стороны английским, с другой стороны русским. Русский оказался не таким мощным и более мягким, но в данном случае это уравновешивалось чувством самосохранения у представителей власти. Они то как раз были кровно заинтересованы в сохранении собственных постов. Кроме того проблема состояла в представителях духовной власти. Чем англичане смогли распропагандировать или соблазнить многочисленное духовенство, что оно стало в резкую оппозицию режиму, было пока не очень понятно. Это еще предстояло выяснить. Да и вообще по-хорошему правящая династия Каджаров не имела за собой реальной социальной базы и была вынуждена лавировать между аристократическими родами, натравливая их друг на друга. В результате такой политики Персия к началу XX века фактически стала конгломератом племен и правителей, связанных, как правило, только родовыми и личными узами. А национальная буржуазия оказалась в корне задушена иностранными монополиями. Вот в такой обстановке англичане смогли инициировать передел власти между родами и группировками, вылившийся на улицы городов. Но англичане в отличии от местных имели в этом свой интерес. Они тем самым пытались восстановить статус кво в с русскими в Персии, который сохранялся до англо-бурской войны, уменьшить возможности и стабильность верховной власти, а заодно поиметь с этого дополнительную прибыль. Тем более, что основная смута пока происходила в основном на севере Персии, где в силу того, что эта часть страны заведомо находилась в русской сфере влияния, британцы были заинтересованы в создании максимального напряжения. В остальных регионах Персии было более спокойно.
   Напряженная обстановка вынудила Мозафереддин-шаха 19 сентября издать положение о выборах в меджлис. В ноябре меджлисом был разработан проект конституции, ограничивающий деятельность шаха и правительства. Ну, как разработан? Разрабатывали его основу явно не сами местные депутаты, иначе б он не появился столь быстро. Это уже явно были английские проделки. Так или иначе проект все-таки появился, однако шахский двор не торопился принимать этот проект. Особенность ситуации заключалась в том, что Мозафереддин-шах был тяжело болен и должен был скоро умереть, а на его место придти Мухаммед-Али мирза, чьим воспитателем, являлся российский агент Сергей Маркович Шапшал.
   Болезнь шаха затягивалась, но после внесения изменений без согласования с меджлисом 30 декабря Мозафереддин-шах подписал первую часть конституции -- положение о правах и полномочиях меджлиса, после чего через пять дней скончался. Первая часть Основного закона регулировала деятельность меджлиса, отдавала в его компетенцию финансовые вопросы, передачу государственного имущества, изменение границ государства, выдачу концессий и заключение займов, строительство шоссейных и железных дорог. Нужно сказать, что изменения, внесенные в Конституцию с подачи русских агентов, были достаточно существенными, хоть в глаза прямо не бросались. Тут уже поработали русские агенты. Внесенные с подачи русского посла изменения были направлены на то, чтобы урезать или ограничить возможности, которые себе нарисовал в проекте конституции меджлис.
   По получении подписанной шахом первой части Конституции в меджлисе разгорелись ожесточенные споры. К тому моменту, когда депутаты пришли к единому мнению о неприемлимости исправленного варианта Конституции, старый шах уже умер, а новый просто сослался на волю покойного. То есть первая часть Конституции теперь у Персии была, но она не устраивала парламент страны, а новый шах, поддерживаемый "русской партией", вообще не слишком жаловал "прогрессивная общественность". Почувствовавшая безнаказанность и подстрекаемая англичанами эта самая "прогрессивная общественность", видя, что шахская власть пассует перед "общественным возмущением", устроила новый раунд противостояния. В этот момент Мухаммед-Али-шах, понимая, что в одиночку он с разгулявшейся вольницей может и не справиться, обратился за помощью к России.
   А у самой России теперь имелись серьезные интересы не только на севере Персии, но и на юго-западе страны. В Арабистане, где компания "Gulf oil" уже начала промышленную добычу нефти, ситуация пока выглядела более спокойно, чем на севере. С приходом новых игроков на юго-западе Персии для населения стало получше с работой и возможностью продажи товаров собственного производства. Если раньше англичане безраздельно властвовали на местных рынках и потому фактически устанавливали местные цены, то на 1907 год все было уже не так. Английским товарам приходилось конкурировать с другими европейскими и в том числе русскими товарами, а потому цены на импорт снизились. Одновременно приподнялись цены скупки сельско-хозяйственной продукции у местных купцов и крестьян. В настоящее время наибольшую озабоченность руководства нефтяной компании вызывало множество откуда-то взявшихся проповедников включая бродячих дервишей, которые пытались возбуждать вражду к неверным. При этом английские торговцы как-то все резко слиняли на османский берег Шатт-эль-Араба или в Кувейт. А поскольку главными неверными конкретно в Арабистане сейчас были сотрудники нефтяной компании и русские купцы, то меры пришлось принимать довольно быстро. При этом там же в начале зимы началась скупка зерна по явно завышенным ценам, что было совершенно необъяснимо с экономической точки зрения. Не иначе, британцы решили устроить повторение ситуации 1897 года, когда они скупили на юге Персии все излишки зерна и тем самым спровоцировали голодную зиму и осень. Тогда они, правда, сильно нуждались в зерне из-за недорода хлебов в Индии, а сейчас реальной потребности в этом явно не было.
   К началу 1907 года нефтяная компания стала выдавать нефть и керосин в некоторых более менее товарных количествах. Керосин пока производился на небольшом выкупленном и перевезенном из Баку НПЗ самоварного типа, который был оперативно смонтирован и запущен под Аббаданом. Крупный нефтеперегонный завод пока только строился в порту Махшехр.
   Вообще в регионе Месопотамии все было очень непросто. До начала 20-го века в южных Ираке и Персии властвовал английский капитал. Потом в этих местах появились русские купцы. Взять хотя бы тот же керосин. На нынешний момент керосин сюда возила компания Royal Dutch Shell с Суматры и из Баку. Плюс русские поставки из Баку. А теперь ещё пошел местный керосин, но пока в небольших количествах. Однако всем игрокам уже было ясно, что как только "Gulf Oil" увеличит количество рабочих скважин и запустит в строй большой НПЗ, так она быстро вытеснит из Персии, Месопотамии и Персидского залива весь привозной продукт. Разве это могло понравиться британцам, которые не так давно тут всем рулили? Впрочем и у британцев тоже были свои козыри. Уже давно концессией на пароходное сообщение по рекам Шатт-Эль-Араб, Тигр, Евфрат и Карун владела английская компания Линча. И это было очень важно, поскольку сама река Шатт-эль-Араб за небольшим исключением была османской. Правда, пароходная концессия была не абсолютной. Местные арабы и персы как с османской стороны, так и с персидской вполне могли ходить по реке на своих парусных или весельных судах. Да и нефтяная компания, как непосредственный производитель товара, тоже могла перевозить свой товар по реке самостоятельно, но не на пароходах. Поэтому сейчас "Gulf Oil" намеревалась получить у османских властей концессию на использование на Шатт-эль-Арабе, Тигре и Евфрате буксиров-теплоходов. Ну, а что? Теплоход - это совсем не пароход. Почему бы под него не выдать отдельную лицензию на речное судоходство? Весельные и парусные суда ведь ходят по местным рекам, и ничего. Но вопрос пока не был решен даже принципиально. Большие османские начальники, которые могли выписать такой документ, требовали немалый бакшиш, а у "Gulf oil" пока не был запущен в работу большой НПЗ, чтоб было что возить в больших объемах. И тут еще англичане смуту в Персии настойчиво устраивают.
   Вот в таких условиях и проходило январское совещание в российских верхах. Прекрасно было понятно, кто все это устроил в Персии, но вот как дальше поступать, вопрос был очень серьезный. Да и сама смута уже начала жить своей собственной жизнью. Правительство Империи во мнениях разделилось на две неравные части. Первая предлагала просто задавить смуту в Персии введением войск, благо повод был. Меньшая часть во главе с Императором желала действовать более тонко. Ведь очевидно, что начни вводить войска просто для наведения порядка в соседней стране, воевать придется как бы не со всей страной, которую баламутят англичане. А, значит, нужно, во-первых, действовать более тонко, а во-вторых, так, чтобы повторять подобное у англичан больше не возникало соблазна. То есть по окончании смуты русские позиции в Персии должны еще больше усилиться. У самой России, конечно, был немалый опыт подавления всяких восстаний, но вот именно международный опыт в таких делах был явно неудачным. Достаточно вспомнить практику подавления смуты в Австро-Венгрии и посмотреть, к чему это все в итоге привело. Повторять печальный австрийский опыт желания ни у кого не было. Тем более, что необходимо было учитывать особенности конкретной исламской страны и в частности - не слишком хорошую поддержку в стране самой династии Каджаров и мешанину племён и народов в Персии. Кроме того хитрый генерал Палицин обратил внимание участников совещания на два момента. Он предложил не ориентироваться только на Мухаммед-Али-шаха, а поддержать еще одну влиятельную силу. Именно так часто действуют англичане. И если у них не получается с главным фигурантом, то они всегда могут рассчитывать на теневого претендента. Да и действовать одним кнутом начальник Генштаба крайне не советовал, иначе вместо положительного результата вмешательства можно получить озлобление персидского общества. А русским купцам и промышленникам все это потом расхлебывать. В этом министр финансов Коковцев поддержал Палицина, уточнив, что если уж дальше не получится действовать как раньше, то Минфин может сменить тактику работы в Персии. Тем более, что назревает необходимость постройки железных дорог в Персии, которые ранее в стране не строились принципиально. Ведь если в Арабистане нефти действительно так много, как утверждает князь Агренев, то желательно иметь железную дорогу от русской границы до устья Шатт-эль-Араба, дабы при необходимости можно было перевозить на юг сухопутным путем не только товары, но и войска. И вот на этом вполне можно сыграть. Как? Предложить хоть шаху, хоть меджлису постройку железной дороги от Джульфы до Тегерана, а потом постепенно продлить ее до Ахваза или Аббадана. Если мы не потеряем за это время нефтяные месторождения Арабистане, то постройка этой дороги будет и в русских и в персидских интересах. А вот англичане напротив будут всячески препятствовать продолжению ее на юг, ибо тогда они не смогут более мечтать о том, чтобы выкинуть русских из устья Шатт-эль-Араба силой. Правда, денег на постройку этой железной дороги в бюджете нет, но есть некоторые мысли, как смягчить данный вопрос. Меджлис ведь разработал проект создания национального банка? Вот и пусть этот банк частично оплачивает постройку железной дороги. Глядишь, на иное у персов денег не останется. Тем более можно строить дорогу только с северного конца, постепенно уходя все дальше на юг.
   Кроме того был обсужден более частный вопрос. Как еще можно отбить у англичан желание воспроизводить вариант персидской смуты в Персии или в другом месте? Стоит ли пробовать выделить из Персии нефтеносный и занимающий стратегическое положение Арабистан в качестве отдельного эмирата, ориентированного на Россию, как это уже сделали англичане с Кувейтом и некоторыми другими эмиратами? В самом Арабистане местный эмир Шейх-Хазал и вторая Персидская казачья бригада полностью на стороне русских. Шейх-Хазал наверное от Персии отделился бы с удовольствием, если бы кто-то смог гарантировать, что его эмират никто не тронет, а доходы с нефти не будут миновать его карман. Но такое пока гарантировать никто не сможет. Однако показать начало отделения территории от Персии наверно можно. В итоге вопрос подлежал глубокой проработке со всех сторон.
   Исходя из всех этих предпосылок предложено было делать следующее:
   - поскольку новый шах пока имеет прорусскую ориентацию, его следует активно поддержать. Что делают колониальные страны в том случае, если в какой-то не слишком независимой от них стране начинается смута? Вводят войска для защиты собственных граждан и капиталов. Ну и за чем дело встало? Но в самой стране действовать следует по-другому, поскольку шах все-таки пророссийский. Следует помочь подавить смуту, и одновременно нужно что-то дать или пообещать местной буржуазии и некоторым влиятельным родам, выступив в качестве арбитра между враждующими сторонами. При этом необходимо спровоцировать увеличение внешнего долга Персии, поскольку это увеличивает зависимость страны от конкретного "союзника". Собственно все так и делают. Ну, не бесплатно же русские будут усмирять расшалившееся население чужой страны. Не по-честному, скажете? Ну, в общем, да. Но ведь действовать приходится не только против самостийных бунтовщиков, а против англичан, которые все это затеяли. Так что увеличение зависимости Персии от России это не русская прихоть, а насущная стратегическая необходимость.
   - вторым действием, вернее даже первым, следует осуществить реальную защиту персидских нефтепромыслов и русских торговых домов в Арабистане от теоретически возможной беснующейся толпы и английских войск вторжения. Ну а как иначе? Провинция ценная, защищать ее нужно. Да, если англичане буром попрут ее воевать, то мы ее не удержим. Это абсолютно точно. Но ведь в компенсацию такой наглости можно пригрозить отобрать у английских компаний всю их собственность в России. И вот тут наступает острый момент. С одной стороны решимость России защищать свою собственность и собственность своих подданных за рубежом, а с другой - полный разрыв отношений с англичанами. Ведь конфискацию собственности своих компаний и граждан в России Лондон никогда не простит. И все это начнет попахивать ситуацией времен убийства Павла I. Однако выбора нет. Отступать нельзя ни в коем случае. Это вопрос международного престижа. Да и в отличии от Индии, на юг Персии наши войска дойти все-таки могут, хотя это крайне неудобно без наличия железной дороги в Персии. Впрочем, тут может сложиться интересный казус - может сработать русско-германский договор. И сработать не просто в варианте благожелательного нейтралитета, а в полном союзническом варианте. Вообще-то такого варианта нет и никогда не сушествовало, но при некоторых условиях он возможен. И совсем не факт, что англичане могут себе позволить играть одновременно против России и Германии.
   Намечено было также пойти на диалог с духовенством Персии. Одна из причин их недовольства - это то, что большую часть полученных кредитов предыдущий шах тратил на собственные нужды. Но ведь России совершенно не принципиально, кто будет тратить новые кредиты на русские изделия - шах или меджлис. Главное, чтоб покупали русское. А что это будет: драгоценности или паровозы с вагонами - для России, как для государства, абсолютно все равно. Разница есть только для конкретных производителей и продавцов. И не более того.
   Аналогично требовалось попробовать найти общий язык хотя бы с частью представителей крупнейших родов и группировок в Персии. Как оно там выйдет, пока не знает никто, но начинать разговор должен и шах и русские.
   Совещание продолжалось долго. Были розданы десятки поручений министерствам и ведомствам. Для начала выделялись две бригады для действий в Тегеране и в направлении Тебриза. Но наготове должна быть еще 1-2 дивизии и средства для их переброски в Персию просто на всякий случай. Одновременно частично закрывалась российско-персидская граница, чтобы через нее не шастали лишние подданные обоих корон. Товар в обе стороны - это всегда пожалуйста, но лишним путешественникам и гастрабайтерам пока придется посидеть там, где они оказались на данный момент времени. Усиливалась команда Охранного отделения в Баку. Снаряжался и отправлялся в Арабистан дополнительный войсковой транспорт под охраной небольшой канонерки. Этот транспорт кроме всего прочего должен был доставить в Арабистан новое вооружение, которое недавно представил на испытания Концерн Агренева - 3 пулеметных броневика. Крайним сроком для начала переброски первой бригады в каспийской порт для следования на Тегеран было названо 23 января.
  
   Глава 10.
  

   В середине января 1907 года Михаил отклонил новую десятилетнюю программу развития военного флота, подготовленную управляющим Морским ведомством Григоровичем. Но это было фактически предопределено. Причина была в том, что программа готовилась долго и подразумевала в том числе строительство новых эскадренных броненосцев. Однако вести из САСШ и смутные слухи из Британии о постройке новых броненосных кораблей с большим количеством стволов главного калибра естественным образом перечеркивали всю программу строительства нового русского броненосного флота. Зачем строить броненосцы с 4 орудиями главного калибра, если англосаксы уже начали строить корабли с 8-ю 12-дюймовыми пушками? Но это была не единственная причина. Была и еще как минимум одна. За последние годы британцы понастроили 30 с лишним новых броненосных крейсеров различных серий. Реально ответить на это было нечем, поскольку английские крейсера получались от серии к серии все сильнее и быстрее. Дело естественно было не в количестве кораблей. За количеством никто гнаться не собирался, поскольку соперничать в этом с Британией, уже давно заявившей о двухдержавном стандарте, было бессмысленно. Вопрос был в качестве. Если бы имелся проект броненосного крейсера, который бы был сильнее английского, его бы возможно начали строить. Но такового проекта пока просто не было. Вообще Сандро говорил, что в недрах Адмиралтейства что-то такое зреет, но пока показать было нечего. По мнению Агренева единственное, что тут могло удивить и обеспокоить законодательницу морских мод Британию, это создание корабля с тремя/четырьмя башнями главного калибра, расположенными в диаметральной плоскости. Но пока Александр предпочитал помалкивать о своем послезнании. Денег на флот все равно выделяют достаточно мало, так зачем суетиться? Вон для тех же 8-дюймовых орудий только осенью прошлого года наконец введены новые не облегченные снаряды обтекаемой формы. Но нормальных ускорителей заряжания для башенных орудий пока нет, да и сами орудия с башнями тоже новизной не блещут...
   С крупными броненосными кораблями у России вообще намечались проблемы. На Черноморскому флоте собирались списывать сразу 3 старых броненосца типа "Чесма". И что на Черном море после этого останется? 5 броненосцев, один из которых еще находится на стапеле, еще два годятся разве что для обстрела берега, но никак не для эскадренного сражения, а "Ростислав" имеет главный калибр 10 дюймов, а не 12. Император все это тоже понимал, но что он мог сделать? Не закладывать же на верфях Николаева и Севастополя заведомо устаревшие корабли. Да и на Балтике оба броненосца типа "Император Александр II" тоже уже просились на перевод в учебные корабли. Но это то ладно. На Балтике все-таки эскадра не слабая, хотя и однозначно слабее германской.
   Оставались крейсера 2-го ранга, канонерки и более мелкие корабли. Однако и тут имелись свои ньюансы. Канонерки с минными крейсерами и миноносцами и так строились. На апрель была намечена закладка на Невском заводе турбинного эсминца в 800 тонн. А через месяц- другой еще одного. И на Балтике и на Черном море строились подводные лодки типа "Щука". Активно решался вопрос по началу проектирования более крупной подводной лодки с новыми двигателями Тринклера. С бронепалубными крейсерами было хуже. Хоть и в 1905 году и было заявлено, что крейсера 2-го ранга должны нести хотя бы легкую броню по ватерлинии, вопрос пока так и не был решен практически. То, что выходило из соединения легкой брони и стандартных "двух червонцев", получалось дороговато, а сам крейсер не только формально, но и реально переходил по водоизмещению в корабли 1-й ранга. Либо для снижения водоизмещения требовалось уменьшить вооружение крейсера с десяти шестидюймовок до восьми, чего МТК делать совсем не хотелось. Более того, дальнейшее использование паровых машин в качестве двигателей приводило к тому, что каждый дополнительный узел скорости крейсера становился просто золотым. К тому же корабли выходили длинными и узкими, что не слишком способствовало мореходности и управляемости на малых ходах. А скорость была явно нужна, поскольку последние английские броненосные крейсера уже достигали скорости в 23 узла. И зачем тогда России закладывать относительно небольшие заведомо более слабые бронепалубные корабли с аналогичной скоростью? Поэтому в конце прошлого года под шпицем наконец решились попробовать турбины на бронепалубных крейсерах. Дабы не сильно мудрить Балтийскому заводу было поручено скрестить улучшенную версию корпуса бронепалубного шеститысячника с Ковровскими турбинами.
   Кое-как двигалось дело и с артиллерийским вооружением кораблей. Перед рождественскими праздниками Морвед смог договориться с компанией Виккерса о лицензии на английские 120-мм орудия нового типа с длиной ствола в 50 калибров. Виккерсу, видимо, было разрешено их продать, а вот новые 50-калиберные шестидюймовки этой же фирмы британские власти продавать русским запретили. Ни сами орудия, ни лицензию на них. Узнав о новых 120-миллиметровках, Агренев быстренько набросал в блокноте-напоминалке идею нового турбинного эсминца с 4-мя линейно-возвышенными орудиями 120-мм в диаметральной плоскости по две на баке и на юте. Ну, а что? По бортовому залпу такой эсминец будет равен "Новику". При этом он окажется быстрее его, а по водоизмещению раза в два меньше. Прямая выгода на его дилетантский взгляд. А, значит, таких корабликов можно построить раза в полтора больше чем крейсеров-скаутов, которых после русско-японской войны в России так больше и не закладывали. Вроде должно неплохо получиться неплохо, если во внутренности влезут 3-4 комплекта ковровских турбин и потребное количество котлов, работающих на мазуте.
   В связи со всем выше изложенным этим Император внял наконец мольбам адмиралов. Но поскольку новых приемлемых проектов броненосных кораблей пока не было, он поручил Коковцеву выделить деньги на постройку 4 бронепалубных крейсеров в 6 тысяч тонн. 2 на Черное море, 1 на Балтику и 1 для Мурманска. На Черное море и в Мурманск точно пойдут 6-тысячники последней модификации. Для Балтийского же флота Морское ведомство желало построить крейсер с легкой броней по ватерлинии. А поскольку и для Балтики и для Мурманска строить крейсера все равно будут на столичных судоверфях, а также для того, чтобы не плодить разносортицу на соседних стапелях, мурманский крейсер тоже желательно было строить однотипным с балтийским. Посему сейчас в Адмиралтействе и на Балтийском заводе творился аврал. Деньги, можно сказать, выделены, а проекта нового крейсера до сих пор, можно сказать, нет. Караул! А ведь до тех пор, пока проект окончательно не утвержден, теперь в Империи начинать постройку корабля было запрещено, ибо РИФ уже нахлебался неприятностей в подобных ситуациях.
   На Дальнем Востоке флот ни в 1905, ни в 1906 годах так и не смог поднять затопленный броненосец "Багратион", хотя привлекал не только черноморских водолазов, но и лучших профессиональных корейских ныряльщиц с острова Квельпарт. И больше пробовать не будет. Так что корабль списан окончательно. Однако дальневосточная эскадра все-таки пополнилась еще одним кораблем. По репарациям в 1906 году от Японии получен крейсер "Отова", принявший в русском флоте имя "Гиацинт". Что интересно, японцы сами предложили корабль, а наши не стали отказываться. Разве что забирали крейсер без принятой у японцев во флоте английской артиллерии, и сейчас в Порт-Артуре корабль перевооружали на 8*120-мм орудий Кане.
   По итогам русско-японской войны тоннаж торгового флота в России несмотря на военные потери увеличился на треть за счет трофеев и реквизированных судов с военной контрабандой. Какие только суда не пошли в призы: японские, английские, германские, американские, норвежские. Даже под греческим флагом захватили две штуки. Причем и брали то в основном только достаточно новые и крупные суда. Увеличение тоннажа могло бы быть и больше, если б в то время было куда вести суда для решения призового суда. Но и так получилось очень неплохо. Причем это увеличение тоннажа пришлось очень кстати. Более того, к началу 1907 года на трех российских заводах благодаря снижению цен на черный металл, достаточно низкой цене рабочей силы и применению передового инструментария, который выпускали заводы Агренева либо привозили из-за границы, себестоимость изготовления корпусов судов и части механизмов вплотную приблизилась к среднеевропейской. Машины пока, правда, применяли в большинстве своем импортные. Потому в конце прошлого года Министерство торговли и промышленности получило задание найти способы поддержки русского судостроения и покупателей, которые выбирают для себя крупные суда русской постройки. Причем задание было непростым из-за того, что Правительство было не готово платить большие премии отечественным покупателям русских судов, как это практиковалось, например, в Германии или САСШ.
   Применительно же к Концерну Агренева это значило немало. Свой судостроительный завод в Николаеве у князя уже был и как раз входил в вышеупомянутую тройку ССЗ, которая по себестоимости изготовления корпусов судов приблизилась к среднеевропейскому уровню. Кроме того летом прошлого года было достигнуто соглашение с богатыми русскими купцами Стахеевыми о постройке на Неве нового судостроительного завода. Но в связи с тем, что Выборг из финского вдруг стал российским, решение переиграли. Все же Выборг для строительства морских судов подходил намного лучше, чем Нева. Да и речные суда при необходимости там тоже можно строить. Так что весной 1907 года в районе Выборга начнется большое строительство. Значительный участок земли был уже выкуплен у города Выборга. Пока решено ставить два больших эллинга, один малый стапель и жилье для рабочих. Сразу ставить сопутствующие судостроению производства в Выборге не требовалось. Рядом имелся и собственный Сестрорецкий завод, и вся столичная промышленность, готовая произвести чуть ли не все, что будет заказано. Только деньги плати. Так что как минимум на первых порах без сопутствующих производств в Выборге вполне можно обойтись. А может и не только на первых порах. Причем если на Балтике в ближайшие пару-тройку лет не развернется крупное строительство военно-морского флота, то персонал для нового завода легко можно будет набрать в Санкт-Петербурге. К настоящему времени бывшая половинка финской Выборгский губернии, ставшая Особым Выборгский районом уже приведена к спокойствию. Правда, часть обитавших здесь финнов и шведов решила перебраться "обратно" в Финляндию, но это даже к лучшему. Коковцев уже пообещал выдать льготный кредит на 5 лет на организацию нового завода. И Императору и Правительству выгодно заселение Выборга православным населением. Ведь они то знают, что Агренев будет набирать персонал для завода именно в России. Так что с постройкой Выборгского ССЗ в планах получалось все очень даже неплохо.
   Вообще с экономикой Империи обстояло весьма неплохо. После стагнации 1905 года в 1906-м экономика показала рост особенно во втором полугодии. Наиболее активно в гору пошло городское строительство. Но в бочке отечественного меда имелась и ложка импортного дегтя. В начале зимы Банк Англии резко поднял учетную ставку. А за ним это сделали и госбанки прочих крупных европейских держав. По всей видимости это было сделано из-за последствий крупного землетрясения на западном побережье САСШ. В Америке началось восстановление разрушенного, выплата очень значительных страховых выплат и так далее. Видимо, британцы не захотели в этом участвовать собственными деньгами задешево и резко подняли учетную ставку. И вот в связи с этим князь Агренев начал сомневаться в том, что он правильно подсчитал сроки очередного экономического кризиса. Ведь высокие учетные ставки до добра обычно не доводят. Их увеличение обычно приводит к оттоку средств из стран заемщиков в страны-кредиторы. В данном случае в Англию и Францию. А за этим спустя некоторое время следует экономический кризис. И коль скоро Америка стала резко нуждаться в деньгах, а деньги скоро потекут из нее в Европу, то именно в САСШ этот самый кризис и начнется. А потом скорее всего перевернется и на Европу, для которой высокие учетные ставки тоже не сахар. И все это отразится на иных странах включая Россию. Хотя, возможно, на России не так сильно из-за рубля, который опять стал "деревянным". А причина этого в том, что в данном экономическом цикле крупные иностранные капиталы в экономику Империи так и не пришли. А потому и уводить из страны особо нечего.
   Похожих взглядов придерживался и главный брокер Концерна Василий Иванович Мезенцев. И хоть раньше САСШ в его сферу деятельности не входили, но сейчас он был не против того, чтоб сыграть в Америке на понижение и начал приглядываться к тамошнему рынку, выбирая потенциальные жертвы. Выбирать явно было из чего. И хоть пока американский рынок не показывал очевидного движения вниз, это как раз было даже неплохо. Было время для того, чтоб как следует развернуться. Правда, и в данном деле имелись определенные ньюансы. Ведь теперь власти САСШ должны были выплатить Михаилу II еще 74 миллиона долларов за Аляску и Форт-Росс в течении ближайших двух лет. Что будет с этими платежами, если в Америке начнется серьезный экономический кризис? Бумажные или безналичные доллары ведь никому в России не нужны. Данная валюта пока не доросла до мировой. Тем более в САСШ доллары имеют право печатать немалое количество банков. Напечатать бумажки Агренев мог и сам...
   Кстати, это весьма интересная мысль! Над ней Александр собирался обязательно поразмыслить! Тут главное себе и Империи хуже не сделать...
  
  
   В конце января Мухаммед-Али-шах, которого русскому послу удалось таки уговорить действовать определенным образом, встретился с представителями меджлиса. В стране и в самом Тегеране продолжалась своеобразная восточная смута, но встреча все-таки состоялась. Шах терпеливо выслушал, что ему говорили, хотя ему явно хотелось отправить этих наглецов к палачу. Тем не менее он справился. После чего он вслух подвел итог того, что смутьяны уже успели сотворить за последний год. Каждый раз, когда представителям "прогрессивной общественности" чего-то хотелось, они выводили народ на улицы, закрывали лавки и базары, садились в бест, укрывались в английской дипмиссии или священных местах Персии, создавали всякие энджумены(комитеты)... И каждый раз власть уступала. В стране создан меджлис и принята первая часть Конституции. Но меджлису и его сторонникам этого оказалось мало. Опять очередные требования, опять толпы народа на улицах, опять закрываются лавки и базары... И при этом разнообразные энджумены пытаются что-то контролировать и регулировать, не давая работать представителям власти. Вот те же цены на хлеб пытаются регулировать. И как это согласуется с закрытием лавок и базаров? Да никак. Одно с другим не согласуется вообще никак. Или вот в Тебризе началось восстание черни. А вы все требуете. Но что вы сделали сами? Написали ряд документов, создали проект Национального банка, отклонили очередной займ, установили предельные цены, которые сами же не можете контролировать, потому что купцы отказываются торговать. Каждый раз, когда вам чего-то приходит в голову, вы выводите народ на улицы, и там творятся разные безобразия. То есть сами вы ничего доброго не делаете для экономики Персии и властям мешаете исполнять свои обязанности. Вы уже набрали себе достаточно власти, но пользы от вас... В этой связи больше подачек вам не будет, пока вы не докажете свою полезность для государства самым что ни на есть практическим образом.
   Это естественно вызвало у представителей оппозиции яростный протест. Они стали заявлять, что не отступят и так далее. И вообще порывались уйти, не попрощавшись. На что шах с ухмылкой заметил, что о дальнейших реформах можно говорить только в том случае, когда от меджлиса наконец будет какая-то польза стране. Себя то они себя выбрали, а сенат, представителей которого должен был назначить сам шах, до сих пор не создан потому, что пока это невозможно. Но одного результата меджлис уже точно достиг. В связи со смутой в Персии шаху пришлось обратиться за помощью к большому северному соседу. И Россия откликнулась. Вот только помощь эта выходит уж больно суровая. Русские завтра начнут ввод войск на территорию Персии для защиты своих граждан и имущества. Увы, такое практикуется в международных отношениях. И он, шах, категорически не советует противиться русским войскам. Ведь те могут начать стрелять. Это ведь не их страна и русским командирам персов не жалко...
   На следующий день действительно русские начали высадку войск в Реште. А консультации с меджлисом, родами и группировками продолжались еще два месяца. Каждому наобещали своего, им нужного, кое-что даже дали сразу. Знать, большие роды и крупная буржуазия стали постепенно отходить от революции. Они достигли много из того, чего желали. А часть им была обещана в будущем. Шахские и русские войска начали давить сопротивление оставшихся. В оппозиции осталась часть небольших родов, мелкая буржуазия плюс труженники города и села, которых изначально подняли на сопротивление меджлис, духовенство и большие роды. Попытки сопротивления войскам гасились жестко. Но сначала каждый раз пытались договориться по-хорошему. Ну а если нет... К концу февраля был задавлен бунт в Тебризе и окрестностях. Часть тебризцев удалось уговорить, а оставшихся федаев, запершихся в западной части города, задавили огнем и рассеяли. Только задавили Тебриз, - полыхнул Гилян. А вообще север и центр страны шах смог привести к спокойствию только осенью. И то местами случались рецедивы. Двух русских бригад для подавления смуты естественно не хватило. Пришлось вводить в Персии еще две дивизии.
   В начале апреля англичане тоже высадили войска на юге и юго-востоке страны. Но это было сделано без просьбы и одобрения шаха. Более того, особой нужды в этом не было, и англичанам шах несколько раз выразил свой протест по поводу несанкционированного вторжения. Но британцы - это не те люди, которые из-за протестов каких-то азиатов начнут сразу выводить свои войска. Результатов они добились. Вот только результаты были уж больно полярные. С одной стороны британцы привели интересующие их районы "к спокойствию" и вроде бы даже усилили свои позиции в регионе, но с другой - в Персии постепенно начался бойкот английских товаров. А вот русским подобной участи удалось избежать. Произошло это потому, что по большей части русские части стояли за спиной шахских войск и вступали в действие только тогда, когда у тех не получалось справиться с сопротивлением противной стороны. При этом жестокости по отношению к народностям страны русские не проявляли, а сразу после занятия населенных пунктов восстанавливали порядок, делились с местными продуктами и оказывали населению медицинскую помощь. На эти действия они имели прямой приказ Императора, да и вообще русские не чужды оказать помощь ближнему, а побежденного противника просто не принято унижать и презирать. Если, конечно, враг сдается... К сожалению, подавление бунта в Тебризе вызвало ухудшение отношений с отечественными армянами и курдами в Закавказье. Но все гладко пройти по-любому не могло. Где-нибудь последствия войсковой операции в Персии должны были аукнуться. Впрочем, и плюсы тоже навярняка были. В этом реальности большой северный сосед не показал Персии дурного примера революционного бардака. А то, возможно, давить смуту пришлось бы дольше.
  
   Глава 11.
  
   25 февраля в Санкт-Петербург поездом из Одессы прибыл посланник и брат короля Сиама принц Дамронг. Вообще-то нужно сказать, что русский посланник - начальник Азиатского отдела МИДа Павлов успел приехать в Бангкок на неделю раньше встречного посланника, но Александра Ивановича было решено придержать, и не испрашивать встречу с королем Сиама Рамой V до прибытия в русскую столицу сиамского спецпосланника. Так что пока Павлов с помощью поверенного в делах в Сиаме Орлановского изучал обстановку на месте. С момента отбытия Павлова из Санкт-Петербурга Орлановский получил указание всячески сократить оказание помощи Сиаму в переговорах и тянуть время, делая вид, что он ждет специальных указаний из России, но обещать сиамцам начать действовать по их получению. Пока ждали прибытия в Петербург сиамского посла, Павлов уже успел прислать несколько шифрованных телеграмм, в которых уточнялись ньюансы местной политики, которые наш МИД не смог учесть до его отправки. Да и вообще Орлановский сообщил Павлову много такого, что было почему-то не слишком известно на Певческом мосту, но потом оказалось впоследствии очень важным для двухсторонних переговоров и в Санкт-Петербурге и в Бангкоке. Так что отсрочка встречи с королем Сиама пошла только на пользу.
   27 февраля начались переговоры в Петербурге. Сразу стала понятна позиция Сиама. Азиаты хотели получить от России если не гарантию территориальной целостности страны, то что-то в этом роде. И вот только тогда король Сиама обещал передать русским архипелаг Лангкави в аренду. Не иначе как сиамцы научились хитрожопости у британцев и тоже решили кормить русских лишь обещаниями. Вот только действовать подобным образом можно, имея сильные позиции. А как раз этого то у Сиама и не было в помине. Более того, у них реально горело. Французы настойчиво требовали уступить им аж 3 камбоджийских провинции из французской зоны влияния в обмен на занятую два года назад чисто тайскую провинцию Трат, и недовольные затяжкой, уже начали высказывать угрозы в адрес Сиама. К тому же Сиам еще хотел освободиться от правила экстерриториальности французских граждан на своей территории, на которое подписался по договору от 1893 года.
   Французы были не единственными претендентами на Сиамскую территорию. С 1906 года Британия вела переговоры с Сиамом об уступке трех вассальные султанатов на Малайском полуострове. За это англичане даже предлагали Сиаму кредит на постройку на полуострове железной дороги. Вот только дорога эта должна была проходить по британской сфере влияния. То есть в первую очередь должна была обслуживать британские интересы, но Англия предлагала Сиаму построить эту дорогу за сиамский же счет из английских материалов и английскими же специалистами. Ну а потом ведь можно было отжать у страны эту территорию, да еще требовать с Сиама выплаты кредита и процентов по нему. В общем верх британского цинизма.
   Единственной особенностью, которая пока играла на руку Сиаму, было то, что в отличии от Франции, которая активно подгребала под себя всю "свою" зону влияния, "образовавшуюся" по англо-французскому договору о разделе Сиама на зоны влияния без всякого согласия на то самого Сиама, Британия не особо торопилась делать то же. И даже периодически вставляла французам палки в колеса в Индокитае. Косвенным результатом этого стало то, что Министр иностранных дел Сиама занимал ныне проанглийскую позицию. Но, возможно, это не надолго. И слава Богу, что его то как раз в дела о возможной аренде Россией архипелага Лангкави никто не ставил. А то всякое может быть. Русское дело шло на уровне секретов королевской семьи. И то не всей. Потому и в Россию в качестве посланника приехал брат Рамы V принц Дамронг.
   Тут следует уточнить еще одну деталь. Германия, когда русские обратились к ней за консультациями по Сиаму, в очередной раз заняла выжидательную позицию. Немцев естественно ни во что не посвящали, а просто пытались провентелировать отношение Берлина к непрекращающимся французским захватам территории Сиама. В общем, Берлин на русско-германских консультациях всячески соглашался с Петербургом о ненасытности притязаний Парижа и поощрял Россию к действию, но пока сам ничего не предпринимал. Вообще ничего. Впрочем, с подобной позицией германской стороны в России были уже знакомы не первый раз.
   Когда с позицией сиамской стороны стало все ясно, глава русского МИДа Извольский сделал свой шаг. В Бангкок шифром по телеграфу ушли дополнительные инструкции Павлову для переговоров с королем Сиама, а в Северной Столице МИД взял паузу в переговорах.
   На аудиенции у Рамы V Павлов сообщил, что понимает те гигантские сложности, которые стоят перед независимой страной, но при этом дал расклад русской позиции. До сих пор Россия пыталась отстаивать позиции Сиама на переговорах с Францией в то время, как именно Франция является нашим официальным союзником, а не Сиам. Что же с этого получила Россия? Да ничего. У русских не появилось никаких привилегий - ни в торговых, ни в политических делах. Более того, когда Санкт-Петербург обратился к Бангкоку с совершенно честным предложением об аренде архипелага, предлагая в том числе и встречную аренду, нам начинают выставлять какие-то условия, которые может быть сбудутся, а может нет. Вы хотите вести честный диалог дальше? Если да, то где взаимность? На какую-то аренду Россия своими предыдущими действиями уже явно заработала. Но так ничего и не получила. Да, мы можем помочь в делах с Францией, но с этого момента до получения от Сиама реальных доказательств его серьезного подхода к двухсторонним отношениям мы вынуждены взять долгую паузу. У вас обострение во французско-сиамских отношениях, где нужна наша помощь? Нет, мы не пользуемся случаем и не выбиваем что-то из нашего партнера. Принц Дамронг сам приехал в Санкт-Петербург с просьбой о помощи. Ну и так далее.
   Повторная встреча Рамы V и русского посланника состоялась через день. И потом уже пошли ежедневные переговоры. Азиаты не были бы азиатами, если б не начали торговаться. Причем торговля пошла и в Санкт-Петербурге и в Бангкоке, но в основном все-таки в столице Сиама. Для начала король выдвинул тезис, что если он отдаст в аренду Лангкави, то британцы могут просто захватить силой "свою" зону влияния, которая находится на Малайском полуострове. Ха! Вот конкретно это русскую сторону совершенно не волновало. Сиамской стороне просто напомнили, что 10 лет назад Сиаму сам рассматривал вопрос о принятии мягкого русского протектората. Но тогда сиамцы обратились к англичанам за консультациями, и те смогли убедить Сиам, что страна при этом окажется колонией России. Ну и кто после этого настоящий колонизатор? Тот, кто предлагает честную аренду или тот, кто по мнению сиамцев готов захватить территорию Сиама силой?
   На следующий день сиамский король предложил Павлову в аренду иной остров в Сиамском заливе. Охранять Сиамский залив и главное сиамское побережье за русский счет? Такое России и задаром не было нужно. Если с Бангкоком удастся договориться по Лангкави, то русские корабли вполне могут стоять и в сиамских портах Сиамского залива, когда потребует обстановка. Аренда какого-то острова у партнера для этого вообще не нужна. Потому русский дипломат поблагодарил короля за лестное предложение, но сказал, что нам такое не нужно, и что у России хватает островов, которые она не знает как использовать.
   Еще через день Рама V предложил Павлову подписать союзный договор. Но это тоже ожидалось. Русская дипломатия хлеб свой все-таки ела не зря. Александр Иванович согласился, что подобный союз был бы не плох, но пока на его пути имеются серьезные преграды. Если у такого большого государства как Сиам армия мирного времени составляет всего лишь 5000 солдат и офицеров, а по мобилизации может достигнуть всего лишь 12-14 тысяч, то предлагаемый союз выглядит как-то странно. Страна, если она хочет быть свободной, должна уметь себя защитить. Пусть и с помощью союзника. Но в данном случае получается, что Россия обязана защищать Сиам. И что? Это мы должны делать также безвозмездно как и помогали Сиаму дипломатически? Или взять вооружение. Русская Оружейная компания предлагала вам отличное русское вооружение, но вы выбрали старые германские Маузеры, а также мелкие крупповские горные пушки. И чем теперь мы вам можем помочь, если вам даже боеприпасы придется закупать у Германии? Если вам вообще это удастся... Да и вообще вы большую часть промышленной продукции закупаете у Германии, Франции и Британии, забывая своего дипломатического союзника. Да, Россия может прислать войска в Сиам. Вот только что они будут здесь охранять? Английские, германские французские и прочие концессии? Не считает ли его Величество, что это было бы несколько странно? Из этого следует простой вывод. Армию Сиама следует увеличивать в разы и оснащать ее передовым вооружением. Таковое Россия готова продать своему будущему союзнику без ограничений. Самое лучше, прошедшее проверку недавней русско-японской войной. И даже еще более новое. И готова провести обучение офицеров Сиама как на месте, так и в военных учреждениях Российской Империи.
   Было видно, что король рассердился. Впрочем, похоже, он понимал, что ему говорят чистую правду. Он даже бросил упрек русскому дипломату, что союз у Павлова выходит какой-то весь в русскую пользу. На что получил ответ, что когда в течении многих лет Сиам получал безвозмездное содействие русской стороны в дипломатических вопросах, сиамская сторона, видимо, так не думала.
   Последовал еще день переговоров, после чего Чулалонгкорн прервал контакт, не называя Павлову никаких новых дат для встречи. Но поскольку в Санкт-Петербурге в это время сидел его брат, который к тому же являлся еще и главнокомандующим армией Сиама, русский Император приказал Павлову покинуть Бангкок, испросив на то разрешения у сиамского короля, и переместиться в Манилу. Там Павлову тоже было о чем поговорить с оккупационной американской администраций Филиппин. Согласие сиамской стороны было быстро получено.
   Нужно сказать, что русская сторона не просто вела переговоры, но и готовилась к броску в Сиам. В порту Крита Ханья стояли новенький броненосный крейсер французской постройки "Адмирал Макаров", безброневой крейсер "Бриллиант" и новенькая мореходная канонерка Черноморского флота, которая служила на Крите стационером, но при необходимости могла пойти в поход вместе с крейсерами. На Пескадорах в готовности стояли крейсер "Новик" и броненосный крейсер "Громобой". Для перевозки сухопутных войск в Порт-Артуре и Севастополе стояли наготове два крупных парохода, которые в русско-японской войну носили совсем иные имена и были вспомогательными крейсерами. В общем Русский Императорский флот был готов к броску, нужна была только команда. В Санкт-Петербурге были уверены, что сиамцы сломаются. Выхода у тех не было. Вернее был, но хреновый.
   Пока переговоры шли в основном в Сиаме, принц Дамронг не терял времени даром. Его знакомили с сухопутными вооружениями и организацией русской армии. В этом ему помогал обучавшийся в России принц Чакрабон, ставший к этому времени поручиком в лейб-гвардии Гусарском полку Его Величества Императора Михаила II. Русские власти этому знакомству с отечественным вооружением всячески способствовали.
   Три дня в сопровождении Агренева брат Сиамского короля и второй сын провели на Сестрорецком заводе РОК. Для сиамских принцев это была настоящая "пещера Алладина". Из всего приглянувшегося дали пострелять на заводском полигоне. Два фаната оружия реально дорвались до сладкого, и только вызов принца Дамронг в Санкт-Петербург прервал это пиршество. Оно и понятно. В столичных магазинах не было и половины того, что они увидели здесь. Не было потому, что это оружие просто нельзя было продавать в России частным порядком не только гражданскому населению, но даже людям в военной форме. В общем, два принца оторвались по полной. Делалось это для того, чтоб сиамцы прониклись, какое непростое государство у них просит какую-то мелочь. Возвращались в столицу принцы на обзорном дирижабле "Филин", специально вызванном князем из предместьев Санкт-Петербурга. Вообще зимой обзорные дирижабли над столицей не летали. И холодно и стекла кабины замерзают и пейзаж не очень впечатляющий, но для дорогих гостей не жалко и пыль в глаза пустить. Ведь по сути обзорный дирижабль был гражданской версией боевых дирижаблей, которые воевали с Японией несколько лет назад. Но Агренев сразу сказал принцам, что сомневается в том, что Сиаму потребно такое вооружение. Бомбить в юго-восточной Азии навярняка почти нечего. Если только создать панику у неприятеля, да и то это выйдет уж больно накладно.
   Возили принцев и на артиллеристский полигон Ржевка, где больше всего внимания уделили трем орудиям. Полевой и горной трехдюймовым пушкам и легкой 42-линейной гаубице. Это были самые современные армейские орудия. Впрочем, ничего иного современного у Империи больше пока не было. А из крупнокалиберного пулемета принцы постреляли еще в Сестрорецке, ощутив всю мощь такого оружия. В общем русские власти обхаживали сиамцев как могли.
   Насколько стало известно, Сиамский МИД после отъезда Павлова из Бангкока обращался к германскому послу. Немцы, как и ожидалось, наобещали горы пряников, но и запросили немало. Всего лишь тут чуть-чуть, здесь вот эту половинку, там несколько концессий, предложили связанный кредит, обещали помощь в обучении сиамской армии и так далее. Орлановскому в Бангкоке это рассказал сам глава сиамского МИДа. Вот только когда германского посла попросили поучаствовать в переговорах с французами, Берлин сразу потребовал "предоплату" чем-то более вещественным, чем обещания. То есть немцы просили уже сразу больше, чем Россия.
   В итоге 22 марта в Санкт-Петербурге был подписан договор о передаче архипелага Лангкави в аренду Российской Империи на 60 лет. В договоре были и секретные статьи. И речь шла не только о Лангкави. О факте подписания договора никто объявлять не торопился. Причем к этому времени принц Дамронг уже подписал контракт на две 4-х орудийные батареи 42-линейных гаубиц, такое же количество горных пушек и на 72 станковых и ручных пулемета Браунинга. В Сиам оба принца увозили с собой большие списки того, что они бы хотели закупить в России из вооружения. Эти списки они везли с собой потому, что принц Дамронг и так уже вышел из выданного ему лимита расходования государственных средств, и ему нужно было как-то согласовать свои желания с финансовыми возможностями государства и разрешением своего царственного брата.
   Через 14 дней в египетском порту Суэц на борт русского броненосного крейсера "Адмирал Макаров" взошли трое почетных пассажиров: два сиамских принца и невеста младшего из них, новоиспеченная графиня Екатерина Десницкая-Ляоянская, которой русский Император не только даровал титул графини за ее самоотверженную работу сестрой милосердия во время русско-японской войны, но и разрешил принять иную веру и венчаться по другому канону, если она того захочет. Вот только сердце у второго сына сиамского короля было все равно не спокойно. Как то отец примет его невесту? Вполне ведь может и отказать от семьи... Принцы перешли на броненосный крейсер с борта транспорта "Москва 4", который кроме сводного полка вез в своем нутре еще много чего интересного. "Адмирал Макаров" кроме российского флага поднял еще и вымпел члена королевской семьи Сиама, принял в кильватор войсковой транспорт, крейсер "Бриллиант", канонерку, после чего отряд кораблей пошел на юг. Шел русский отряд не в одиночестве. За ним в отдалении увязались два английских броненосных крейсера. Они сопровождали отряд до Коломбо. Но, британцы, видя, что отряд неторопливо идет совсем не в Персидский залив, в Коломбо отстали. В конце концов на Сингапурской станции у них имелся свой отряд кораблей, так зачем ресурс машин тратить? И это была английская ошибка.
   Вообще в марте 1907 года русско-английские отношения переживали непростой период. 2 марта из персидского порта Махшехр пришел доклад о том, что небольшой трофейный войсковой транспорт "Ржев" японской постройки под флагом Доброфлота 3 дня назад был остановлен в Ормузском проливе английским крейсером. "Ржев" вез подкрепление в Арабистан для охраны персидских нефтепромыслов и торговой концессии. Англичане мурыжили капитана судна полтора дня различными требованиями, главным из которых было проследовать для разбирательств в английский порт Карачи. Однако все ж капитану и командирам подкрепления удалось отбиться от бредовых требований англичан. Заранее предполагая, что англичане будут всячески чинить препятствия усилению русской группировки в Арабистане, подкрепление было сформировано в основном не из армейских частей. Транспорт вез сводную роту пограничников, отряд экспедиторов Агренева, которые вообще не носили военную форму, сотню казаков включая пластунов, отряд жандармов, батарею горных орудий и так далее по убыванию.
   На введение в конце января русских войск по просьбе шаха на север Персии англичане отреагировали достаточно бурно. Свое слово сказали и британские дипломаты, всячески выражая свой протест, и английская пресса, развернувшая очередную антирусскую компанию на страницах газет. Однако ж Михаил II и Правительство Империи на это мало реагировали. Ну а что? Шах сам дал добро на это. Мало ли кто там бесится по этому поводу... Зачем на них внимание обращать? А вот на задержание русского транспорта английским крейсером русский МИД внимание очень даже обратил. После чего последовал обмен соответствующими нотами между Санкт-Петербургом и Лондоном. И нельзя сказать, что тон этих нот был мирным. Тем не менее транспорт все же доставил подкрепление в пункт назначения, и это было самым главным.
   Более того, видя растущую напряженность между Россией и Британией, немцы подбросили еще дровишек в топку. 10 марта от германского посла графа Пурталеса пришла информация о том, что в Стамбуле английский посол ведет переговоры о том, чтобы османы разрешили пропуск английских судов с войсками по Шатт-эль-Арабу в персидскую реку Карун для следования в направлении Ахваза. Если это было правдой, то уже была настоящая провокация. Тем самым англичане могли попытаться в наглую "залезть" в провинцию Арабистан, минуя русских. И ведь их потом не выгонишь! Сначала залезут, потом спровоцируют военную стычку, потом еще подбросят войск уже через какой-нибудь порт Персидского пролива, потом начнут требовать своей доли в нефтепромыслах... Если вообще не захотят решить вопрос силовым путем. Знакомые игры!
   Здесь, правда, имелось одно важное обстоятельство. Во-первых, османам запускать чужие войска, пусть и временно, на свою территорию было совсем не с руки. Во-вторых, османы не могут не понимать, что начнись на юго-западе Персия заварушка между Россией и Британией, Османская Империя в стороне от конфликта остаться явно не сможет. Ведь русские не станут локализовывать операцию в столь отдальнном от них районе. И тогда ситуация напрямую ведет к новой русско-турецкой войне. А зачем Стамбулу новая война, если вся прибыль опять уйдет в британский карман, а османам в очередной раз достанутся все русские шишки? Вполне возможно, что как раз этого и добивалась Британия, выступив с просьбой к Стамбулу о пропуске английских транспортов. Так что уже на следующий день в Османскую столицу ушла грозная русская нота, описывающая к чему может привести легкомысленное разрешение османских властей, а турецкий посол в Санкт-Петербурге был вызван в русский МИД, где имел очень долгую беседу с Извольским. Через пару дней от султана пришла ответная нота о том, что ничего такого турецкие власти и не собирались делать. И якобы к ним никто и не обращался по этому поводу. Но раз новость такая появилась, дыма без огня бывает. То ли германцы специально подбросили дезинформацию, что вполне могло быть. То ли англичане и вправду нечто такое запрашивали. Тут опять же возможны были два варианта. Британцы могли вести подобные переговоры или с целью действительно получить разрешение или с целью спровоцировать русских на какие-нибудь резкие ответные шаги... И это был еще не весь потенциально возможный выбор вариантов. В то же время в Санкт-Петербурге имелось четное понимание, что на большой конфликт Британия сейчас врядли пойдет. Во-первых, у нее в настоящий момент нет союзника, который бы воевал за ее интересы, а во-вторых, даже малый проигранных конфликт может привести Россию в стан союзников Германии. А вот это уже грозило британцам немалыми проблемами в будущем. Поэтому никаких новых военных приготовлений инициировано в России не было, но охрана Императора и его семьи на всякий случай была усилена. А то не дай Бог что. С этих островитян станется. Тем более, что Россия сама в ближайшее время собиралась сделать нечто, что британцам не понравится категорически. Вернее уже начала это делать...