Боевой восемнадцатый год


  
  
   Пылинки, отлично видимые в свете луча фонаря, довольно густо висели в воздухе, вызывая непреодолимое желание прокашляться или хотя бы задержать дыхание. Но по сравнению с тем, что тут творилось минут сорок назад, это просто земля и небо. Можно сказать, чистый марципан. Здесь ведь, когда мы только скатились в пролом, вообще дышать нечем было. Да и взрывы снаружи не добавляли никакого душевного равновесия. Зато преотличнейшим образом добавляли этой самой пыли, забивающей все что возможно и мерзко скрипящей на зубах. Я в тот момент даже пожалел, что сорванный с головы мешок отбросил в сторону, а не сунул за пазуху. Из него какой никакой фильтр можно было бы быстренько соорудить.
   Хм, может возникнуть вопрос - а чего это я, собственно, с мешком на голове бегал? И о каких взрывах, в сугубо мирное время, идет речь? Ну что можно сказать? Просто день не задался. Причем, даже не сегодняшний, а вот сразу вчерашний и не задался. Ведь именно вчера я нарвался на этих ушлепков...
   Водителя они убили сразу. Первой же очередью. Ею же ранили проводника из местных. Я, мирно дремлющий на заднем сидении, даже среагировать толком не успел, а потом стало поздно метаться. Проводника быстренько добили, а меня, наскоро обыскав и слегка побив, закинули в пулеметный джип и повезли в глубь пустыни. Везли часа два. Потом была остановка и пересадка с джипа в какую-то барбухайку с тентованым кузовом. Хорошо, хоть, воды дали попить. После чего, надели мешок на голову и связав руки, запихнули в кузов. В этот раз, ехали почти без остановок всю ночь. Куда именно, сказать невозможно, так как я перестал ориентироваться в направлении еще во время первой поездки. А уж с мешком на башке так и вообще... Невозможно было даже понять кто находится в кузове помимо меня. Но постепенно стало проясняться.
   Судя по разговорам, здесь два араба - охранника и еще один человек. И не просто человек, а исходя из междометий, которые он пару раз издал во время наезда на особо большие кочки, пассажир был русским. Или татарином. Или бурятом. В общем земляком. Правда, когда я попытался с ним заговорить, от араба тут же прилетела затрещина и гневная тирада, из которой можно было догадаться, что незапланированное общение на данный момент не приветствуется. Так и ехали до самого рассвета, по пути влившись в колонну большегрузных грузовиков. Это я на слух определил, да по изменению скорости. А вот на рассвете по колонне долбанули с воздуха.
   Сначала шарахнуло где-то впереди. Барбухайка тут же стала тормозить, а взрывы, наоборот, приближаться. Охрана, судя по быстро удаляющимся паническим воплям, нас покинула и значит пришло время действовать. Благо, руки были связаны спереди поэтому содрав опостылевший мешок, я огляделся. Было уже вполне светло, поэтому сразу увидел русскоговорящего пленника. Тот, так же стянув с себя мешок, активно крутил седой головой. Поймав его взгляд, задал лишь один вопрос:
   - Земляк?
   Седой кивнул и тут же предложил:
   - Надо быстро отсюда уходить, а то накроет. Ты как?
   Как, как? Каком кверху! Вместо ответа я выскочил из кузова и тут же присел. Ух ты, какая смачная картинка! Впереди, густо чадя, горели три здоровенных наливняка. Еще два, пока целые, стояли на дороге. Только, похоже, недолго им целыми быть, так как пара штурмовиков уже заходили на цель. Что такое атакующие штурмовики я знал не понаслышке, поэтому, лихорадочно оглядываясь в поисках укрытия закричал:
   - Валим! Валим! Валим!
   После чего мы вдвоем рванули к обочине. Ну как к обочине... Вокруг по-прежнему простиралась эта долбаная каменистая пустыня, да и дорогу дорогой можно было назвать очень условно. Так - направление. Поэтому, понятно, что кюветов там никаких не было и мы просто побежали прятаться за небольшой холмик, возвышающийся метрах в пятидесяти от грузовика. И в этот момент опять загрохотало.
   Пришлось падать куда придется. Причем, недалеко от нас залег какой-то бармалей, прибежавший от основной колонны. Видно, тоже, за холм стремился свалить. Не водила, так как на нем присутствовала разгрузка и прочий боевой обвес. Автомата, правда, не было. Наверное, оружие, воину аллаха, мешало быстро передвигаться вот он его и оставил где-то там.
   И тут вдруг я увидел, что буквально в нескольких шагах от нас, почва ссыпается в какую-то щель. Довольно узкую щель, но места спрятаться должно хватить. Судя по всему, там, под землей, промоина или еще какая пустота была, а от близких взрывов ее и вскрыло. Даже не думая о глубине получившийся дырки я пихнул коллегу по несчастью и на четвереньках поскакал к спасительному провалу. Почему спасительному? Да потому что сейчас самолеты доработают ФАБами и вот потом, от души, причешут НУРСами. И никакие холмики не спасут. Опыт есть. Видел я уже такое. А в этой щели, шансы возрастают многократно. Еще в плюс - тут хоть и небольшое, но видимое повышение рельефа, так что разлившаяся с цистерн горючка, сюда не должна дотечь.
   Бармалей, что характерно, тоже заметил место возможного спасения и мы с ним столкнулись уже возле края щели. Он попытался меня отпихнуть, но тут уже было не до сантиментов, поэтому я, ухватив его связанными руками за лямку разгрузки сразу влепил лбом в тонкий, хрящеватый нос. Араб потерялся, начав заваливаться на спину. Я его не отпустил, и мы, чуть не застряв на входе, вместе заскользили куда-то вглубь земли. Успела мелькнуть мысль - "что-то долго падаем", но проехав буквально метра четыре и немного пролетев по воздуху, наша слипшаяся парочка шлепнулась на землю.
   Света было очень мало. Пыли было очень много. Не обращая на все это внимания, я, сцепив руки, принялся лупить лежащего подо мной бармалея по морде. Тут ведь вариантов нет. Если он хоть немного очухается, то тупо меня на колбасу пошинкует. Видел я у него на обвесе мясорез, внушительного размера. Так что нельзя ему давать отвлекаться. В этот момент, больно ударив по спине ногой, на нас свалился мой седовласый земляк. Хорошо еще, он долго рассусоливать не стал, а подобравшись сбоку, вытянул нож у противника и довольно умело ткнул им вражину в бок. Тело подо мной несколько раз дернулось, и, вытянувшись, замерло.
   Я же, переводя дух, так и продолжая сжимать труп коленями, лишь выпрямился и протянул вперед связанные руки. Напарник только успел перерезать веревку, как наверху шарахнуло совсем уж запредельно. Меня даже на какое-то время вырубило. И это под землей! Что там наверху твориться, даже и знать не хочу. А когда очухался, вокруг была тьма тьмущая. Грохот разрывов слышался пригушенно, зато сотрясение пола ощущалось хорошо. Пытаясь вздохнуть, закашлялся и сплюнув в сторону спросил:
   - Это что такое было?
   Невидимый в темноте земляк завозился и так же кашляя ответил:
   - Кажется, ничего хорошего. Похоже бомба разорвалась совсем недалеко и наше укрытие завалило.
   - Ну, ну! Без паники. Если б завалило, то мы бы сейчас не разговаривали. А так, похоже, просто ту щель сверху немного засыпало. Подождем, когда все утихнет и раскопаемся. А сейчас, давай жмурика на предмет ништяков осмотрим.
   Остывающий бармалей, помимо всего прочего, одарил нас довольной неплохим светодиодным фонариком. Но один фиг, ничего видно не было. Пыль стояла сплошной стеной. Поэтому, стараясь особо не дышать и натянув одежду на голову мы стали дожидаться окончания штурмовки. Какое-то время сидели молча, потом я не выдержал:
   - Тебя как звать то, путешественник?
   Напарник завозился кашлянул куда-то вглубь одежды и ответил:
   - Зови Иваном, не ошибешься.
   - А меня Чу.. э-э-э Артемом кличут. Будем знакомы.
   На ощупь найдя ладонь Ивана, пожал ее. Опять помолчали, прислушиваясь к канонаде. Земля тряслась уже не столь активно и седой многоопытно предположил:
   - Похоже, НУРСами полируют.
   - Похоже... Слушай, земляк, а ты вообще чьих будешь?
   Мой вопрос был, конечно, на грани. Особенно для здешних широт. Поэтому собеседник ответил обтекаемо:
   - Государев человек.
   Я хмыкнул, но уточнять не стал. Сказано вполне достаточно. Тут или спецы или "консерватория"*. А может вообще "слово и дело". Или еще несколько не менее интересных организаций. Но разница не очень большая. Главное факт тот, что мужчина под погонами. И исходя из возраста, под солидными погонами. Минимум полковник. А то и выше бери.
   *Консерватория - Военная академия МО РФ (бывшая военно-дипломатическая академия)
   Иван, в свою очередь, поинтересовался:
   - А сам то?
   - Не... я вольный стрелок. Под этот замес вообще случайно попал. Приехал по делам фирмы и в дороге налетел на диких. Они меня сразу не шлепнули, только потому что бледнолицый. Ну а потом, видно, решили захваченного русского более высокому начальству передать...
   Иван недоверчиво хмыкнул и затих. А я только плечами пожал. Правильно человек делает что не доверяет. Да и мне не с руки всю правду говорить. У каждого, свои секреты. Вот пусть они секретами и останутся.
   Так, потихоньку прощупывая друг друга и провели время. Бомбежка давно прекратилась. Постепенно пыль более-менее улеглась, и появилась возможность дышать, не заходясь в кашле после каждого вздоха. Мы вынырнули из своих коконов с целью сделать обследование, на предмет самовыкапывания и осторожной разведки местности. Только вот стоило вдумчиво осветить потолок пещерки, как выяснилось, что наши дела не просто плохи. Нам, можно сказать, кирдык настал.
   Начнем с того, что это вовсе не естественная полость. Это оказалось искусственное сооружение из здоровенных базальтовых блоков. В смысле - стены из блоков, а потолок - из не менее солидных каменных плит. И теперь, в том месте, откуда мы сюда скатились, был не завал из земли, а две плиты. Одна лежащая боком, а вторая торцом. В торце, видимая толщина, внушала уважение. Такую плиту не всякий отбойный молоток возьмет. А главное нигде не видно земли, в которую можно было бы забуриться. Эти четыре-пять метров до поверхности мы б ножом, когтями и зубами бы прогрызли. Но нас окружал лишь камень, и та куча земли, насыпавшаяся сверху еще до закрытия убежища, тоже лежала на каменном полу. И теперь, наше сраное убежище, превратилось в склеп.
   Когда я это осознал, в истерику не впал только потому, что стало неудобно перед седым. Поэтому, запихнув пытающиеся вырваться из глотки вопли, маты и возможно даже слезы, просто сполз вдоль стенки и уселся на пол, тупо глядя перед собой. Да уж... всякое в жизни бывало, но, чтобы закончить свои дни будучи заживо похороненным где-то в жопе мира, я никак не рассчитывал.
   Иван, тем временем, видно на что-то надеясь, неутомимо обследовал место завала. Хотя, чего там смотреть? И так все ясно... В конце концов, устав подпрыгивать и ковырять потолок, он так же опустился рядом со мной. Помолчали. Потом, он, тусклым голосом спросил:
   - Как считаешь мы в еще Сирии или уже в Ираке?
   Я вздохнул:
   - Черт его знает. Слишком долго ехали. Может и до Ирака довезли. Одно могу сказать точно - мы под землей. Из жратвы только два трофейных "сникерса". Из воды - неполная фляга с бармалея. Дней пять протянем...
   Седой покачал головой:
   - Уже завтра наш ближневосточный друг начнет активно разлагаться. Помещение совсем небольшое. Мы тут с ума сойдем от вони.
   Я равнодушно пожал плечами:
   - Ну, есть еще нож. Ты им работать умеешь. Я тоже. Как станет невмоготу, так всегда можно будет воспользоваться. Могу, даже, первенство уступить, если хочешь...
   Напарник, мрачно посмотрел на зажатый в своем кулаке клинок и внес контрпредложение:
   - Погодим пока с грехом самоубийства. Ты вон туда глянь -- Иван посветил на дальнюю стену - видишь, там на стене узор, как будто арка выложена? И внутри этой арки не блоки, как на стенах, а кирпичи. Ну то есть блоки, конечно, но гораздо меньшего размера. Может там какое-то помещение было? Которое потом запечатали?
   Я пару секунд вглядывался туда, куда показывал седой, а потом, молча вытянув нож из руки Ивана, пошел к противоположной стене. Хм действительно... Большие блоки имеют видимый размер где-то метр на шестьдесят. Значит, можно предположить, что и в глубину тоже шестьдесят. Скреплены между собой на каком-то известковом растворе. Длина клинка у нашего ножа сантиметров тридцать. То есть, ковырять раствор на больших блоках бессмысленно. Недоковыряем. А тут, в арке, уложены блочки размером чуть больше стандартного кирпича. Так что, все должно получиться! И я очень надеюсь, что там нет никакой комнаты, а будет просто земля. Уж землю, то мы прокопаем до самого верха. Ну, а если не повезет и будет ход в другое помещение, что же... Будем смотреть дальше. Во всяком случае, надежда появилась. А вместе с ней и угасшие было силы.
   Пока эти мысли крутились в голове я уже остервенело, но при этом, по возможности аккуратно (не дай бог лезвие сломается) начал шкрябать окаменевший раствор между кирпичами. Царапалось медленно, но горка пыли под ногами росла и росла. Потом меня сменил Иван. Потом я его. В общем, сколько времени мы возились с первым кирпичом, сказать затрудняюсь (так как часы, телефоны и прочие полезные вещи у нас прихватизировали шустрые арабы). Но, в конце концов, упорство победило и каменный брусок был извлечен из стены. Я тут же сунулся к дырочке с фонариком. Несколько секунд разглядывал открывшуюся картину, а потом, передав фонарь напарнику, озвучил обуревавшие меня чувства:
   - Вот же сука!
   За стеной была не земля. Там было другая комната. Седой как смог утешил:
   - Ничего, ничего! Сейчас туда попадем, глядишь и там что-то увидим. Тут главное много кирпичей не выламывать. Сделаем лаз - только чтобы пролезть. А потом обратно заложим. Так мы от нашего запашистого друга и избавимся.
   Бармалей, лежащий в углу и насколько возможно присыпанный землей, которая нападала, когда мы сюда только провалились, уже, пусть еле ощутимо, но пованивал. Поэтому увеличив скорость, мы приступили к дальнейшим работам. Сейчас дело пошло заметно быстрее и в конце концов я, как более худой, скользнул в отверстие. Осветив помещение, выругался. Просматриваемого выхода не было. Комната была уже не комнатой, а целым залом. Посередине стояли какие-то не высокие, но широкие постаменты, в количестве трех штук. Постаменты были покрыты затейливой резьбой. Стены тоже были украшены фигурными завитушками и прочими украшательствами. Да еще и раскрашенными. Но все это великолепие разбивалось о то, что оно было нанесено на блоки! Причем, блоки были, как бы не больше по размеру чем предыдущие. Утешало одно - я уже увидел еще одну заложенную арку, которую можно вскрыть.
   В общем, перебрались мы в этот зал. Перетащили все необходимое. А потом, дружно погадили в предыдущем месте обитания. После чего, быстренько поставили на место кирпичи и зашпаклевали щели предусмотрительно снятыми с араба шмотками. Распустили их на ленточки и зашпаклевали. Теперь, во всяком случае, смерть от трупного смрада нам не грозит. Закончив труды, съели по кусочку сникерса и смыли мерзкий привкус заморского лакомства, парой глотков из фляги. Попутно, стали обследовать помещение. Нет, фронт работ и так был понятен - вон та арка. Но мы уже устали как собаки. Во всяком случае я - точно. Сами посудите - вчера меня захватили. Следом бессонная ночь. А теперь уже, наверное, время к вечеру - вот глаза и слипаются. Иван, вон, тоже зевает с подвыванием, правда, деликатно прикрываясь ладонью.
   Вдруг напарник, который уже подошел к одному из постаментов, застыл над ним и пробормотал себе под нос:
   - Хм... странно...
   Я заинтересовался:
   - Чего там?
   - Да вот. Сам посмотри.
   Посмотрел. Действительно, странно. Постамент, оказался не совсем постаментом. Скорее, какой-то непонятной ванной. Высотой он был сантиметров сорок от пола. Внутри было довольно большое углубление. А на дне, с большим искусством вырезана, как бы это точнее сказать, задняя анатомическая часть тела человека. В общем, место для пяток, ног, попы, спины, лопаток, шеи и головы присутствовало. Я пощупал фигурные углубления и восхищенно констатировал:
   - Ого! Надо же, как качественно все сделано. Интересно только - зачем?
   Иван кашлянул и ответил:
   - Интересно не зачем, а почему? Почему тут нет пыли?
   Опаньки. Слона то я и не приметил. Здесь действительно всюду была пыль. Но не в ванной. В смысле снаружи и на завитушках пыль была, а вот внутренности постамента масляно поблескивали темно-зеленым полированным камнем с какими-то, будто металлическими искорками. Смотрелось очень красиво, но совершенно не объясняло факт отсутствия пыли. Немного поломали над этим голову, но к какому-либо выводу так и не пришли. Зато, обнаружили, что ванны разные. В смысле, изнутри у них разные цвета. Уже виденная нами зеленая, а также темно-фиолетовая и темно-красная. Там тоже пыли никакой не было. В конце концов устав делать предположения, признался:
   - Блин, я просто срубаюсь на ходу. Может, поспим?
   Напарник, с этим предложением согласился. Место для сна даже не обсуждалось и поэтому, выбрав сразу понравившуюся мне темно-зеленую ванну завалился туда. Иван, еще немного поковырявшись снаружи (наверное, пытаясь понять, куда же девается пыль), залез в соседнюю. К этому времени я уже практически спал.
  
   ***
   Небольшое отступление
  
   Механизм, попавший на Землю вместе с аварийным кораблем предтеч, за прошедшие тысячелетия сильно сдал. Для условий стерильности космического корабля и миллионы лет не срок, но вот на поверхности планеты с довольно агрессивной атмосферой и универсальным растворителем в виде Н2О, несколько тысяч лет было очень солидным возрастом. Тем более, что последнее обслуживание проводилось последним же хозяином-предтечей, почти пять тысяч циклов назад. С тех пор, искин, как мог, поддерживал общую работоспособность. Только, у него не получалось поспеть всюду. Выходили из строя пикторемонтники. Сыпались куэнги. Трескались дэсы. Потихоньку отмирала биопроводка и деградировали аккумулирующие емкости. Но, сильно сдал, это не значит, что он стал ни на что негоден.
   Поэтому, как только сенсоры показали, что в гелитеги произошла загрузка объектов, искин тут же начал действовать. Выпустив сканирующее облако иоктодроидов приступил к первичной обработке данных.
   Если бы на это кто-то посмотрел со стороны, то увидел бы как емкость сначала одного, а потом и второго гелитегов стали быстро заполняться перламутровым туманом, который, принялся активно растворять одежду на людях...
  
   ***
   Сны, мне, обычно сняться разнообразные и разнонаправленные. Некоторые, даже интересные. Но, что я видел сейчас, не влезало ни в какие рамки. Сначала снилось, будто я, совершенно голый, завис в переливающимся облаке. При этом голос, сильно похожий на женский, что-то умиротворяюще бубнил на певучем непонятном языке. Потом, прямо на облаке, стали появляться графики и диаграммы. А голос, из умиротворенного, становился все тревожнее и тревожнее. Я, старательно силился понять, что же мне говорят только вот, ничего не получалось. Да и сам несколько взволновался, когда в облаке появилась фигура человека с моим лицом, которая по мере возрастающей тревоги бубнежа, стала закрашиваться черным и красным цветом. В конце концов, не выдержав, возопил:
   Ну не понимаю я тебя! Ты по-русски молви, чего хочешь то?
   Голос на секунду замолк, а потом мне в голову стали вливаться образы и ощущения. Сначала, тоже было непонятно, но потом, потихоньку, разобрался, что же до меня пытаются донести. В общем, если коротко резюмировать, то, судя по всему, я попал под удар генного оружия Зелахирдов. Оное оружие меня практически убило, так как по контрольным (генным же) меткам, мне не более пятидесяти лет, а вот по общей изношенности организма никак не менее полутора тысяч. А все потому, что совершенно перестали работать внутренние регенеративные установки. Плюс ко всему, практически полностью заглушена глубинная память. Напрочь выбиты экстрасенсорные возможности. Ну и до кучи, полный букет всех потерь, сопровождающий пострадавших от рук (или что у них там?) зловредных Зелахирдов.
   Но! (в этом месте я оживился) все исправимо. Единственно, у Сатихаарли (это самоназвание голоса) сейчас нет таких средств и препаратов, которые меня излечат моментально. Но уже синтезированы и постепенно вводятся иоктодроидами все необходимые вещества и программы, которые доведут меня до оптимума, за какие-то жалкие несколько циклов. На мой осторожный вопрос - "несколько это сколько?" был дан ответ, что что-то начнет действовать почти сразу. Что-то будет постепенно разворачиваться в течении трех-пяти лет. Но, как быто ни было, она гарантирует, что через двадцать-тридцать циклов я буду как новенький и ничем не буду отличаться от остальных нормальных предтеч. Мне польстило сравнение с неведомыми, но могучими существами, только сильно смутил временной разброс. Несколько лет и тридцать лет это две большие разницы. Можно сказать, даже - огромные. Хотя, если они живут по паре-тройке тысячелетий, то тридцатник для них - это ничто. Как для нас - неделей больше, неделей меньше, особой роли не играет.
   До чего же интересный сон! Логичный такой. Цветной. Звуковой. И даже с запахами. Правда, запахи какие-то странные. Как будто паленым несет... Только я это осознал, меня вдруг пронзило чувство сильной опасности. Да и голос, будто даже взвизгнул, а радужное облако, вспыхнув ослепительным бело-сиреневым цветом, поглотило все остальное, отрубив и звук, и цвет, и запах. В общем - кино кончилось. Интересное было. С приятным послевкусием, которое не испортил даже финал. Правда, осталось сожаление, что некоторые полосы загрузки исправлений не дотянули до ста процентов остановившись - какие на шестидесяти, какие на восьмидесяти. А какие и на девяносто. Нет и сто процентных хватало. Но вот недотянувших, было все равно жалко...
  
   ***
   Небольшое отступление 2
  
   Нефть, это не бензин. Она и горит долго и тушиться плохо. А если горят несколько десятков тонн, то тут уж совсем не до шуток. Вышло так, что схрон последнего предтечи не был рассчитан на бомбардировку. Это ведь не основное убежище, которое даже удар из космоса выдержит, а так - просто один из многих тайников на черный день. Вот и разошлись немного плиты, прикрывающие искин и оборудование. Искин то ладно. Его защитный корпус не каждая плазма возьмет. А вот аккумулирующие емкости и биопроводка... Емкости были полны, но дефектны. Проводка, вообще дышала на ладан. Поэтому, когда туда постепенно стала просачиваться горящая нефть, пошла реакция.
   Решение Сатихаарли приняла практически мгновенно. При одномоментном высвобождении энергии из накопителей, биообъекты, которые сейчас лежат у нее в гелитегах, будут уничтожены. Это без вариантов. Поэтому был сконфигурирован портал, должный перенести больных, за сотню километров отсюда. Но, искин был уже несколько поврежден. Да и весь комплекс тоже был не ахти. Плюс от нарастающего жара стали плыть цепи. Вот и вышло, что вместо пространственного прокола, был получен темпорально-пространственный. Конечно, будь накопители исправны, ничего бы не получилось. Но так совпало что они пошли вразнос и энергии взрыва, с лихвой хватило и на пространственный, и на временной перенос. Со стороны это смотрелось, как будто сиреневый купол, стремительно накрыл сначала красную, потом фиолетовую, а потом зеленую гелитегу. Люди из них исчезли, а в следующую секунду, та самая, оставшаяся "лихва", сдула разбомбленную колонну с земли и смяла все что было под землей...
  
   ГЛАВА 2
  
   Пробуждение было каким-то хреновым. И очень странным, особенно учитывая, что засыпал я одетым, в каменной ванне и под землей, а проснулся голым, в холодной луже и под открытым небом. Чуть позже, при ближайшем рассмотрении, лужа оказалась небольшим озерцом. Да и местность вокруг, даже с натяжкой, не походила на Ближний Восток. Хотя что значит "чуть позже"? Когда я, плюхнулся в воду (глубины где-то по колено), то, путаясь во внезапно ослабевших ногах вскочил и стал ошарашенно оглядываться. Озеро. Кусты. Деревья. Звуки проходили как сквозь вату, но с каждой секундой, уши откладывало, слышимость становилась лучше и до меня дошло, что вот это "тр-тр-тр и пух-пух" очень быстро превращаются в "ду-ду-ду" и "бах-бах". То есть, где-то совсем недалеко, заливается длинными очередями пулемет и ему вторят одиночные хлесткие выстрелы. При этом, звук работы пулемета, потрясающе напоминал работу "максима". Приходилось как-то иметь с ним дело в... А, не важно. Скажем так - в одной небольшой стране.
   Все это осозналось за какие-то пару секунд, а потом я увидел, как из-за возвышенности, перед спуском к озеру, выскочили несколько человек. Довольно замысловато одетых. Кто в форме, сильно напоминающей старую, еще Российской Империи, кто вообще по гражданке. Но гражданка тоже с претензией - там и косоворотки присутствовали и какие-то головные уборы при взгляде на которые, почему что вспоминалось слово "картуз".
   Выскочившие, бежали к озеру и не сбавляя скорости влетели в воду. Все это происходило метрах в пятидесяти справа и я, открыв рот наблюдал как бегуны, высоко задирая ноги и поднимая фонтаны брызг стремятся уйти подальше от берега. Но они не успели, так как из-за холмика появились всадники и начали активно отстреливать бегущих. Стреляли из винтовок, быстро передергивая затворы после каждого выстрела. Закончилось все, буквально после второго залпа, так как пеших было пятеро, а всадников восемь. И стреляли они довольно метко. А после того, как противники ушли под воду, внимание конников переключилось на меня. Ну а чего бы ему не переключиться? Больше никого рядом не видно, а тут я торчу как перст, по колено в воде. Да еще и в чем мать родила. Но думаю, именно из-за общей обнаженности, меня и не шлепнули сразу. Заинтриговал их столь необычный натюрморт. Всадники направились ко мне, а я, со все большим удивлением, начал понимать, что лицезрю самых обыкновенных казаков. Все было в комплекте - кони, лампасы, шашки, чубы, фуражки.
   Подъехав ближе один из них с погонами младшего сержанта (или как там у них это называется?) хрипло произнес:
   - Эй, старый! А ну, ходь сюды!
   Ну да. Старый это я. Голова-то у меня бритая, зато бородка и усы седые. Да и внешнее состояние... В общем, как сказала Сатихаарли - общий износ организма на полторы тысячи лет... И тут вдруг я застыл. Блин! А что, если тот сон и не сон вовсе? Ведь я сюда каким-то образом из пустыни попал? Казаки опять-таки... Но, мысли ворочались необычайно тяжело, да и не до раздумий было, потому что сержант повысил голос:
   - Ты там оглох?
   Пришлось идти. Быстро не получилось, потому что тело ощущалось как не свое. Как будто, я себя всего, от макушки до пяток отлежал. Подошел почти вплотную, разглядывая всадников и ощущая тяжелый дух лошадиного пота. А их главный спросил:
   - Кто таков? Чегой то тут делаешь?
   И вот тут случилась засада. Я, в общем был готов хоть что-то ответить, но вместо членораздельной речи смог только промычать:
   - Эуаун. Ы-ы-ы.
   - Чо?
   Сержант был удивлен, и я попытался исправить положение:
   - У! У! Ы-ы-п! Ва-ва-ух!
   М-да... Исправить ничего не получилось. При этом даже на испуг пробило - что же такого в башке испортилось, что я говорить разучился? Но и испуг был какой-то вялый. Ё-мое! Вот полное ощущение складывается, что меня всего наркотой или обезболивающими накачали. Так может и все окружающее, это глюки? Не... какие глюки бывают, я знаю. И происходящее на эти глюки не походит совсем. Тем временем, выяснилось, что мое мычание может даже на пользу пойти, так как один из казаков предположил:
   - Можа то юродивый? Али контуженный.
   Влез второй:
   - Не должон. С пушек-то сегодня не били. В сабли комиссаров взяли.
   Подключился третий:
   - А вот второго дня батарейные их хорошо приложили.
   Первый презрительно сплюнул:
   - Агась... Это ж аж под Ресвой было. И он оттеля, как есть, голяком притопал.
   В конце концов, немного поспорив, чубатые решили, что юродивый я или контуженый, пусть более подкованные в этом люди разбираются, после чего, погнали меня куда-то за холм. Идти было колко. Я на каждом шаге подпрыгивал, шипел и пытался причитать. Но вместо причитаний из меня вылетали лишь какие-то неудобоваримые звуки. Зато зоркий младший урядник (это я подслушал, как к сержанту другие обращались) заметил:
   - Ха! Гля как скачет. Похоже ентот фрукт завсегда в обувке ходил. Нема у него привычки к земле. Так шо вряд ли юродивый... ну да нехай. Контрразведка и не таких разьясняла...
   Вот ведь зараза и не объяснишь ничего! Да я уже особо и не пытался. Доставят к контрикам, а там видно будет. Не получится языком сказать, так напишу. Блин! А вдруг я и писать разучился? Под эти невеселые мысли меня доставили до телеги, на которой восседал престарелый казак. А на самой телеге была навалена какая-то старая обувь, представленная сапогами да ботинками. Свисали брезентовые ленты, похожие на обмотки и, судя по всему, таковыми и являющиеся. А также шинели, гимнастерки, шаровары и пиджаки. Невзирая на обстановку, я даже восхитился хозяйственности станичников. Это ведь, они трупы сегодняшние ободрали до исподнего. Вон, водитель телеги поинтересовался судьбой убежавших и узнав, что те утопли и их не стали вытаскивать, только огорченно махнул рукой.
   Потом урядник, показывая на меня, что-то пошептал старому. Тот остро оглядел пленника, а потом определил место на телеге. При этом, покопавшись в глубине тряпья кинул мне какой-то старый мешок:
   - На кось. Мудя прикрой. К людям поедем. Там бабы с ребятишками, а тут ты весь такой красивый... И гляди мне - начнешь шутковать, кишки выпущу.
   С этими словами, казак извлек из голенища грязноватого сапога небольшой, но хищно выглядевший нож, ловко крутанул его между пальцами и спрятал обратно.
   - Ы-ы! Оуым. Иыык.
   Это я пояснил что шутить совсем не собираюсь, но мне нужна некоторая помощь с его стороны. Тот не понял. Я стал показывать жестами. В конце концов до станичника дошло и, забрав у меня мешок, он, своим угрожающим ножиком, ловко прорезал в гнилой мешковине три отверстия. Для головы и для рук. Во! Совсем другое дело! Я тут уже подмерзать потихоньку начал. Хотя вот что удивительно. Снега не видно, но явно либо ранняя весна, либо поздняя осень. Деревья и кусты без листьев. И температура совсем чуть-чуть в плюс. Я голый. Но при этом особого дискомфорта не испытывал. Да тут любой бы уже околел, а мне хоть бы хны! Или, это уже привет от Сатихаарли начал действовать?
   В общем, напялив на себя мешок (который, словно школьное платьице первоклассницы, целомудренно прикрыл коленки) я стал походить на сильно потасканного Рембо из первой части. Не хватало только штанов и повязки на голове. С другой стороны, хрен бы с ней с этой повязкой. Пригревшись среди шмоток и продираясь сквозь тяжело ворочающиеся мысли, стал обдумывать, что вообще произошло и почему меня это так мало волнует? Жил себе не тужил до 2018 года. И вдруг, после сна, оказался черт знает где и непонятно в каком времени. Ну, по времени можно определиться. Казаки, комиссары, контрразведка. В вилке от семнадцатого до двадцать второго года. Вопрос "где?" тоже понятен - территория Российской Империи. Судя по погоде, нахожусь где-то на юге. Ставрополь. Ростов. Новороссия. Малороссия. В общем где-то в этом районе, плюс минус лапоть по карте. Остается вопрос - "как?". Как это все могло приключиться? Сколько не ломал голову у меня только одна гипотеза осталась - сон.
   То есть, сон, был вовсе не сном. И ванна та, не ванна, а какой-то сложный прибор, оставшийся от пришельцев, или какой-то забытой древней цивилизации. Хотя, сдается мне, пришельцы и древние цивилизации, могущие создавать подобные механизмы - это в общем то одно и тоже. Я в этом уверен так как для этого есть все основания. Что за основания? Находки разные и очень интересные. Правда не мною найденные, а коллегами из других фирм.
   У конторы, в которой я имел честь трудиться, был несколько иной профиль. Мы в основном презренный металл искали или то, что может стоить действительно хороших денег. Уточняю - не затертые одиночные монетки и не сплющенные позеленевшие самовары, а именно полноценные клады. По всему миру. С серьезной работой в архивах и с не менее серьезной подготовкой. Вот на этом я свой первый зеленый лям сделал. Почти без всяких нарушений закона и с выплатой всех положенных налогов. Последние шесть лет сие и было моим главным увлечением. А до этого...
   Ну, много чего разного было. А что вы хотели от детдомовца с русским именем Артем, странным отчеством Владленович и интригующей фамилией Чур. Так как я был подкидышем, то имя досталось от нянечки (спасибо тебе, вменяемая, добрая женщина) отчество от завхоза (спился и умер до того, как я начал что-то соображать) а фамилия от заведующей (которая, на тот момент, как на грех, фанатела от всего древнеславянского). Воспитанником я был проблемным и в первый раз сделал ноги из учреждения в десять лет. Ненадолго. Потом бегал чаще и дольше. Самая большая эпопея - это полгода жизни в забайкальском поселке (зато там научился хорошо ездить на лошади, да и настрелялся вволю) и три летних месяца с выездным цирком-шапито. В цирке, правда, прижился совсем неофициально, но зато знаний подчерпнул - мама не горюй!
   После детдома -токарем на завод (у нас УПК было по этой специальности). Доработал до третьего разряда, после чего был скоропостижно призван в непобедимую и легендарную. А там - учебка в Марах и здравствуй ДРА. Итог - длинный шрам от пули на руке, дырка от осколка на ноге, Красная Звезда и ЗБЗ. Ну, а на сладкое - погоны старшего сержанта. После дембеля, героический воин-интернационалист на завод не вернулся, а двинул в институт, на машфак. Уж очень мне оружие нравилось и остро захотелось приложить руку к его созданию. Школьных знаний у меня было ноль, но зато были льготы, поэтому в институт приняли. Я даже, до третьего курса продержался, пока окончательно не понял, что хоть как-то, переводом, попасть к конструкторам-оружейникам мне не светит. В итоге, приключился большой загул и как итог - отчисление. А чуть позже, первая чеченская подоспела...
   В военкомате договорился довольно быстро и поехал свежеиспеченный контрабас на свою вторую войну. Там, поначалу, совсем не понравилось, но потом наткнулся на очень интересных ребят из спецуры и все стало в елочку. Итог - нововведенный орден Мужества и поверхностное знание чеченского языка. Дырок дополнительных не приобрел, зато обзавелся очень, очень и очень полезными знакомствами. Именно благодаря этим знакомствам обогатился мозгами, приобрел правильный взгляд на жизнь и восстановился в институте. Закончил его. Так как была военная кафедра - получил звание. Ну а если учесть, что армейские связи вовсе не терялись, а друзья и командиры, к этому времени, превратились в весьма солидных людей, то жизнь, стала насыщенной и интересной. Мотался по всему миру, блюдя интересы не только свои, но и государства. Об этом обычно вслух не говорят поэтому, и я конкретику опущу.
   Но потом, дало о себе знать осложнение после малярии, подцепленной в достаточно экзотической африканской стране, силы стали уходить, прыть снижаться и шесть лет назад, мне предложили работу в одной очень интересной организации. Вернее, таких организаций было несколько. И представляли они из себя, скорее, эдакие клубы по интересам. Но, чисто для своих. Тех, кто по разным причинам, уже не мог с полной отдачей приносить пользу стране на прежнем месте. Но и к кабинетной работе тоже был не приспособлен. Так сказать, для престарелых и не очень престарелых живчиков, с сильно развитой авантюрной жилкой. Вот я из всего разнообразия и выбрал контору, занимающуюся поисками разнообразных кладов. Ну, не прикалывало меня гоняться за летающими тарелками, следить за экологией в Гренландии, или заниматься спасением синих китов. Финансирование поначалу шло от добровольно-принудительных спонсоров (наподобие того, как впоследствии финансировали сочинскую олимпиаду) но потом, ко всеобщему удивлению, конкретно наша организация стала приносить прибыль.
   Высокие государственные мужи были этим фактом очень удивлены (ведь мы создавались вовсе не деньги делать, а служить прикрытием для спецслужб) но на прибыли не претендовали - для них это копейки. А я, с тех пор, там и обитаю. Специализируюсь, на бывших английских, французских и испанских колониях. И в Сирию, действительно, приехал по делам конторы. И на духов мы нарвались совершенно случайно. Во всяком случае, хочется так думать, потому что если они ждали конкретно меня, то все очень плохо и где-то наверху, в Дирекции КР сидит крот.
   Да ладно. Это дело уже прошлое, а вот настоящее... Так - если действительно предположить, что Сатихаарли не плод моего больного воображения, а суровая реальность, то получается очень интересно. Особенно со сроками жизни, глубинной памятью и прочими ништяками. Только, что же именно та говорящая штука напутала, из-за чего я разговаривать разучился и тело как чужое ощущаю? Может быть, это потому, что не все в меня загрузилось? Я ведь видел на облачном экране - некоторые полоски не дошли до конца. Хотя вряд ли. Ну не должно быть хуже, чем было! По любому, не должно!
   С другой стороны, там чем-то паленым стало вонять. А зная, что наверху разлилось черти сколько горящей нефти, могущей повредить тонкую старинную машинерию, то можно прикинуть, что именно из-за этого все по звезде пошло. Охохонюшки... вот такого, совсем бы не хотелось. Неужели, теперь до конца дней так и буду мычать и ыкать? Очень хочется надеяться, что очухаюсь...
   Про сам факт переноса во времени, я даже не задумывался. Это относилось к разряду вопросов - "почему в той ванне не было пыли?" то есть в принципе нерешаемых. Поэтому, зачем голову ломать? Так же, не особо задавался вопросом относительно моего невольного напарника. Куда он делся? Да кто его знает? Или в ванне остался. Или в палеозой перенесся. Факт то, что его здесь нет. А на нет и суда нет. Сейчас лучше бы обдумать свое поведение в контрразведке. И что именно я контрикам писать (если сумею) буду.
   Но особо обдумать линию поведения не получилось, так как незаметно для себя уснул. А когда проснулся, выяснилось, что мы приехали. Ну, не то, чтобы прямо совсем приехали, а въехали в небольшой городок, или крупную станицу.
   - Ык. Ух ух буэ?
   Это я попытался поинтересоваться названием данного населенного пункта. Возница меня понял несколько превратно и сурово качнув кнутом, ответил:
   - Раньшее надо было думать. А нонче терпи. До тюрьмы недалече осталось. Там и опростаешся.
   Ну нет слов. Осталось только развести руками. Казаки же, тем временем, умчались куда-то вперед, лишь самый молодой продолжал сопровождать телегу. А мне осталось крутить головой, впитывая в себя российские реалии столетней давности. Ну в принципе, реалии как реалии. Асфальта нет. Брусчатки тоже нет. Дорога - обычная грунтовка с ямками и ямами. Те ямы, которые поглубже, засыпаны щебнем. Неглубокие не засыпаны ничем. Вдоль дороги стоят дома. Деревянные, одноэтажные. При этом, разной длины. На два окна. На три окна. На пять окон. Заборы в наличии. Где-то из почерневших досок. Где-то из вполне нормальных.
   По обочине бегают редкие куры активно разыскивая чего бы пожрать. Хотя, не только по обочине. Вон и на дороге, те же куры, выклевывают вкусняшки из лошадиных кучек. Собак хватает. Без привязи, но тихо себя ведут. Никого не обгавкивают, а лежат, или лениво трусят по своим делам. Кстати, наличие свободно гуляющих кур, говорит о том, что голода здесь еще нет. В противном случае, их хрен бы кто со двора выпустил. Значит, временные рамки можно несколько сузить, в вилке от семнадцатого до девятнадцатого года. Ну, я так думаю...
   Ближе к центру, стали встречаться и каменные строения. Некоторые, даже двухэтажные. Заборы, что характерно, стали гораздо ниже, а местами, вообще превратились в декоративный штакетник. Интересно, у нас обычно наоборот - чем богаче владелец дома, тем забор выше. Но здесь, видно, богатеи еще не пуганые. Еще обратил внимание на то, что по сторонам дороги, появились деревянные тротуары.
   Людей, тоже хватало. И на окраине, и в центре. Одетых бедно и побогаче. Много было народу в военной форме. Транспорт (исключительно гужевый) присутствовал. Гадил этот транспорт весьма активно, но я увидел, как облаченный в серый фартук мужик (наверное, дворник) довольно шустро собирал следы жизнедеятельности, в большой совок. Интересно, а на въезде не наблюдал, чтобы так шуршали и лошадиные лепехи, спокойно себе лежали посередине дороги.
   А мы, тем временем, миновав небольшую церковь (возница, глядя на нее, размашисто перекрестился), свернули куда-то влево и вскоре остановились перед здоровенными воротами. Забор тоже внушал. Эх! Чувствуется казенный дух. За оградой - двухэтажное, в обшарпанной побелке здание. На окнах решетки. Во дворе (судя по солидному гавканью) сидит барбос. И не один. Помимо барбосов, есть и люди. Слышны голоса и связующий слова незамысловатый мат.
   Возница, через окошко в воротах, быстренько договорился о пропуске внутрь. После чего, оставив меня под охраной своего казака, подкрепленного подошедшим местным солдатом, старый удалился внутрь здания. Правда перед этим, кивнув в сторону деревянной будки, стоящей в дальнем углу большого двора, велел молодому:
   - Этого мычальника до сортира проводи. А то он ерзал сильно.
   Я, в общем-то, уже был не против посетить подобное заведение, поэтому двинул без возражений. Сортир оказался самым обыкновенным. Ничем не отличающийся от своих собратьев из будущего. Единственно, там не было ни газет, ни туалетной бумаги. Вместо этого стояла корзина с соломой. Блин! Представив себе процесс подтирания ломкой и колючей соломой, я передернулся. Тут, наверное, особо прокаченный скил нужен, чтобы подобное перенести. А старый анекдот, где говорилось - "могу предложить только наждачку" заиграл новыми красками. Возрадовавшись, что мне только по-маленькому, быстренько сделал свои дела и был возвращен к телеге. Тем временем, местный боец, которому наскучило стоять просто так, поинтересовался у казака:
   - А чегой-то он у вас в одном мешке? Даже споднего нету.
   Станичник, уже успевший скрутить самокрутку, затянулся, сплюнул и важно ответил:
   - Дык и мешок наш. А ентого, мы вообще, в чем мать родила, нашли. Вот и дали чой нить срам прикрыть.
   Солдат не унимался:
   - А чо мешок-то? У вас в телеге вона сколько барахла...
   Казак ощетинился:
   - Ты, на чужой каравай, рот не разевай!
   Но перепалка развития не получила так как вернулся возница вместе с крепеньким младшим сержантом (то есть у парняги на погонах было по две лычки). Который и отконвоировал меня в здание. Там тоже, особо не рассусоливали и уже через пять минут, я стоял в кабинете, разглядывая самого настоящего золотопогонного офицера. Как говорится, белую кость голубую кровь. Это было даже несколько странно, так как все встречавшиеся до этого вояки, ходили либо в казачьей форме, либо в мундирах с полевыми погонами.
   Правда, канонический образ, воспетый в романсах, книгах и фильмах, слегка отличался от увиденного. Разве что погоны, с четырьмя звездочками, действительно были золотые. Аксельбанты отсутствовали. Бравости и подтянутости, так же не наблюдалось. Верхняя пуговица мундира расстегнута. Стоячий воротник слегка засален. Да и сам капитан, ощутимо пованивал потом. Это я учуял, когда он, подойдя вплотную и, покачиваясь с пятки на носок, стал брезгливо разглядывать меня в упор. Видно, придя к какому-то заключению, глубокомысленно протянув - Мда... - кивнул на установленную возле стола табуретку, скомандовав:
   - Сесть.
   Я сел. Офицер, тоже уселся за стол, приготовил лист бумаги, начав допрос:
   - Кто таков? Фамилия? Имя? Откуда родом? Чем занимаешься?
   Дело сразу застопорилось, потому что на этот и последующий вопросы я лишь ыкал, мекал и бекал. Капитан, пробовал разные подходы. Даже выскакивая из-за стола стимулировал мощными затрещинами. Точнее, когда я потянулся к карандашу, желая написать о себе, офицер, не поняв моего порыва, мощным ударом в глаз, уронил подследственного на пол. Стоящий сзади сержант добавил пинка и рывком усадил обратно. Вот тогда-то, я получил дополнительно, от его благородия, еще и по башке.
   После чего, золотопогонник внезапно успокоился и, усевшись на свое место, достал из кармана металлическую коробочку с витиеватым рисунком. Судя по цвету - серебряную. Открыл ее. Поставил перед собой. Из коробочки извлек крохотную ложечку. Я, со все более возрастающим изумлением, смотрел на совершаемые телодвижения. А когда контрразведчик, насыпал себе на ноготь большого пальца порцию белого порошка, через секунду привычно нюхнув, я охренел напрочь! Мля! Это же уму непостижимо! Вот тебе и голубая кровь! Прямо на рабочем месте шморкать кокаин! Пипец, нет слов!
   Приняв релаксант, благородие откинулся на стуле, закрыв глаза. А когда открыл их и вперил в меня превратившиеся в точки зрачки, я почуял, что дело пахнет керосином. И оказался прав так как офицер со все большей экспрессией начал говорить:
   - Ты, мать перемать, думаешь, я не понимаю, почему ты здесь комедию ломаешь? Из комиссаров небось? Сукин сын! Нехристь поганая! Крест покажи! Нет у тебя креста! И на церковь ты не крестился, морда жидовская! Сознавайся - комиссар? Жид? ЖИД? Говори падла!
   От капитана уже летели слюни и я, несколько запаниковав, вскочил задирая подол своего одеяния, желая продемонстрировать воочию, что кем-кем, а жидом уж точно не являюсь. Но опять был понят не так. Контрразведчик буквально взвыл:
   - А-а! Тварь! Хер мне тут свой демонстрируешь! Ну я тебе...
   После чего, быстро открыл ящик стола и надевая на руку кастет (кастет??!) буквально прыгнул ко мне.
   Ну, что сказать. Пришел в себя я уже в камере, лежа на широкой лавке. Глаза почти не открывались и тупо болело все тело. Там ведь, не один носитель золотых погон меня обрабатывал. Сержант, тоже, принял весьма деятельное участие...
   В этот момент, (видно заметив, что я начал поворачивать голову) сбоку раздался голос:
   - Что, болезный? Пришел в себя? На вот - попей.
   И мне в губы ткнулся холодный край металлической кружки. Попил, после чего сильно потянуло в сон. Я и не сопротивлялся.
   Когда проснулся, чувствовал себя несравненно лучше. И глаза открылись и тулово не болело. Сел на лавке. Огляделся. За окном была ночь, лишь лунный свет, льющийся из зарешеченного окна, позволял понять, что со зрением у меня все в порядке. А вокруг спали люди. Количество народу определить было невозможно - все пряталось во тьме. Но немало, так как храп стоял солидный. Еще, присутствовал тяжелый дух немытых тел, вкупе с грязными носками. Хотя, в данном случае, наверное, все-таки портянками.
   Так, прислушиваясь и принюхиваясь осторожно встал. Хм. Не больно. Наклонился влево-вправо. Поприседал. Не больно! Блин! Скажу больше! Я себя настолько хорошо, очень давно не чувствовал! И тело уже не как чужое, а вполне нормально ощущается. Весь в надеждах решил протестировать речь:
   - Овеа... оверка...П-п. Пр-р-ровека...
   Ура! Почти получилось! Заработало! Продолжим:
   - Ас, аз, раз. Раз, ва. Раз, два, три!
   В этот момент, меня прервали. С соседней лавки, приподнялась еле различимая в темноте фигура и знакомым голосом прошептала:
   - О! Ты уже стоять можешь? А мы думали, что дня три пластом пролежишь. Уж очень сильно тебя побили.
   Ха, по ходу это тот человек, что меня водой поил. Душевный. Сострадательный. Поэтому, ответил со всем вежеством:
   - Огу. Олько оворю ы-ы есе похо.
   Собеседник глухо выругался:
   - Вот сволочи, так измордовать пожилого человека, что он аж разговаривать с трудом может. Ни стыда, ни совести у них нет.
   После чего, немного помолчав, спросил:
   - А за что тебя так?
   Я хмыкнул:
   - За то, что оказал, что не шит. Э-э... не ж-жид.
   Не! Мне прямо нравится этот мощный прогресс в устной речи. Глядишь через часик уже вовсю болтать смогу! Тьфу -тьфу чтобы не сглазить. А мужик пытающийся переварить мои слова решил уточнить:
   - Это как - показал?
   Я продемонстрировал. Сокамерник, пару секунд непонимающе приглядывался, потом чиркнул спичкой и, сдерживая рвущийся смех, прохрюкал:
   - Ну ты, старый, умеешь пошутить!
   В этот момент, из ближнего угла, недовольный голос посоветовал нам заткнуться и не мешать спать. А мужик, по-прежнему светя спичкой, понизив голос быстро сказал:
   - Вон там на столе миска с кашей. Тебе оставили. Ложка есть? Хотя, откуда у тебя... На вот держи. Иди поешь.
   И сунув мне в руку обгрызенную деревянную ложку, улегся на свою лавку.
   Что сказать - каша была не вкусная. Хлеба не было вовсе. Но в желудок что-то упало, от этого жизнь стала радостней и веселее. После завтрака (ну, будем считать, что это завтрак) я вернулся на свое место и как-то незаметно опять уснул.
  
   Глава 3
  
   Когда проснулся, стало достаточно светло и можно оглядеться. Да уж - помещение достаточно большое. Два окна. Вдоль дальней стенки, деревянные двухэтажные нары. Возле ближней стены, стоят широкие лавки. Посередине, большой стол с лавками поуже. На столе стоит несколько оловянных (судя по цвету), мисок и кружек. Там же, установлен солидный бак. Наверное, с водой. Параши, что характерно, нигде не видно. А нет - видно. Это оказалась небольшая деревянная бадья с крышкой. И народу, в камере, было человек пятнадцать. Точно сосчитать не успел, так как дверь открылась и появившийся на пороге усатый охранник, в синем мундире, спросил:
   - Селиверстов кто? Харч тебе жена передала.
   - Туточки! Туточки Селиверстов!
   К усатому подскочил толстенький мужик и получив узелок с тем самым "харчем", потащил его в свой угол. А я, удивился простоте и незамысловатости действия. Надо же. Сидим в контрразведке, а тут еду спокойно передают. И, судя по завязкам на этом узелке, ее даже не досматривали. Хотя, в первый раз, я удивился ночью, когда мой собеседник спичками чиркал. То есть, что получается? Здесь спички не конфискуют при посадке? А может, еще и ножи оставляют? Ну, чисто для того, чтобы колбаску домашнюю порезать. М-да, царским сатрапам надо еще работать и работать над собой...
   В этот момент, у меня чуть глаза не выпали, потому что давешний мужичок, вместе с тремя своими кентами, уселись за стол и один из них, достав небольшой перочинный ножичек, принялся нарезать переданное в передаче сало. Пф-ф... Это действительно тюрьма?
   А пока я наблюдал за сей удивительной картиной, ко мне подошел давешний поитель, вместе с каким-то худым, очкастым парнем. Наконец то познакомились. Добрый человек звался Митрофаном Гавриловичем Ильиным. Очкарик - Сергеем Андреевичем Бурцевым. А я, по привычке, представился только фамилией, которая по жизни и позывным была:
   - Чур.
   Худой Бурцев удивился:
   - Э-э... как это - Чур? Просто Чур? А это имя, или фамилия?
   Эх! Кто бы еще знал, как слово наше отзовётся! Глядишь и история пошла бы по-другому. Но что случилось, то случилось, потому что я, возможно из-за какой-то распирающей и бурлящей внутри энергии, решил приколоться:
   - Это имя.
   - А отчество?
   Вот ведь упорный. Ухмыльнувшись и уже практически не глотая буквы, ответил:
   - Паень, поерь, имени вполне достаточно!
   Собеседники, мою позицию поняли и настаивать не стали. Зато, пояснили кто есть кто, в нашей камере. Толстенький поедатель сала сотоварищи, чалился за спекуляцию. Трое, играющие в карты на нарах, вроде как воры, сдуру грабанувшие личные покои его высокопревосходительства генерала Бубенцова и взятые с поличным. Еще трое, сидящие с другой стороны нар, обряженные в военные мундиры без погон, тоже воры. Но с претензией. Это интенданты. Молоденький боец, стоящий возле окна - дезертир. Сидящий в углу, и ни на кого не обращающий внимания здоровый парень в черкесске, это вроде какой-то абрек-головорез. По-русски он не говорит, поэтому конкретики нет. Очкарик оказался заезжим студентом, которого приняли в контрразведку за революционную агитацию. А Митрофан, был машинистом на паровозе, испортившим свое орудие производства. Случайно. Не нарочно. Но проходит по расстрельной статье, за саботаж. При этом Ильин, виноватым себя не ощущает и надеется, что служивые люди правильно разберутся, все обойдётся и его быстренько отпустят домой. Студент, как ни странно, тоже рассчитывает на снисхождение. А за свои убеждения даже готов был провести пару месяцев за решеткой.
   М-да... или я что-то недопонимаю, или эти люди, наивны до изумления. Сам же, вспоминая зрачки-точечки здешнего штабс-капитана (уже успел уточнить что значат четыре звезды на погоне) особых иллюзий не испытывал. Не знаю, может интуиция проснулась, но сдается мне, что следующий допрос, может закончиться совсем плохо. Даже если я и стал говорящим, что мне отвечать этому марафетчику? Как объяснить свое присутствие в том месте, где комиссаров постреляли? Нести же пургу про попаданца во времени... Угу. Тут сразу возникнет вопрос, как в том старом фильме - "какие ваши доказательства?". С тем же успехом и мессией можно представиться. Так же - бездоказательно.
   А разговор постепенно стал вращаться вокруг происходящего в мире, и я стал постепенно выпадать в осадок. Ну, начнем с того, что год здесь восемнадцатый. Март месяц. Находимся мы в городке Иванинск, что в пятидесяти верстах от Екатеринодара. Идет мировая война. В прошлом году, в Российской империи, в феврале, случилась революция. Буржуазия заставила царя отречься от престола и власть перешла к Временному правительству с князем Львовым* во главе.
   * Реально - Первым председателем Временного правительства был князь Георгий Евгеньевич Львов
   Тут я несколько насторожился, потому как ни о каких Львовых ранее не слышал. Но вида не подал, а Бурцев, взявший на себя обязанности политинформатора, продолжал вещать далее.
   После Львова, уже летом того же года, главой, или как его еще называли - министром-председателем, стал Керенский. Ага! Услышав знакомую фамилию, я успокоился. В общем, стал Керенский править. Но, получалось как-то не очень. Дела шли все хуже. А к концу лета, так совсем стало плохо. Особенно, когда немцы в двух местах прорвали фронт, а в тылу, все острее и острее ощущалась нехватка буквально всего. И вот тогда, пятнадцатого сентября семнадцатого года в Петрограде произошел переворот. Власть взяли социалисты и большевики во главе с Лениным. И сразу поле революции, провели свой судьбоносный съезд.
   В этом месте, меня конкретно заклинило. Во-первых, какой нафиг сентябрь? Нет, за давностью лет многое подзабылось, но вроде название было - Великая Октябрьская Социалистическая Революция. Так что все должно быть в октябре. Ну, в крайнем случае, в ноябре. Хм... Или Великая Ноябрьская Социалистическая революция? Отмечали то ее седьмого ноября. Или седьмого октября? Э-э-э... не суть! Революция, по любому должна быть осенняя - октябрьская, или ноябрьская. Но никак не сентябрьская. Даже, если учитывать все эти юлианские и григорианские календари.
   Блин! Вот кабы знать где упасть! И почему я не в отделе "Евразия" работал? Хоть историю родной страны, знал бы назубок! А так как, занимался исключительно европейскими колониями 15-19 веков, то и историю России, смутно помню исключительно из полузабытых школьных учебников, чувствуя себя сейчас дурак-дураком.
   В общем, пока я очухивался и пытался переварить эту сногсшибательную новость, опять пошла более-менее знакомая информация. Про то, как еще при Временном правительстве было объявлено о независимости Польши и Финляндии. Временщики, то же самое разрабатывали для Украины, прибалтийских стран, Кавказа и Туркестана. Малость не успели. Но там и местные, сами, хорошо стравлялись. На этом фоне, даже не особо удивил сепаратизм донских казаков. Те, после смерти Каледина, ни много ни мало, заявили о создании Юго-Восточного союза, во главе с атаманом Красновым. Заключили договор с немцами. Начали присматривать себе территорию, включающую Воронеж и Царицын. То есть, четверть европейской части современной России. Понятно, что правительству в Петрограде это совсем не понравилось, но сил у него довольно мало и теперь здесь идет, пока еще вялотекущая рубка.
   Угу... Я почему-то думал, что вся буча в России началась где-то ближе к лету восемнадцатого года. А тут только весна, но уже ростки гражданской, вовсю проклюнулись. С другой стороны, если революция сентябрьская, то может быть вообще все, что угодно. А Краснов-то, подстилка нацистская, оказывается, уже в это время себя показал во всей красе. Ну и я, под этот замес, краем попал. Зато теперь, даже сомнений не возникает о поведении на допросе. Валить надо того кокаиниста. Вместе с сержантом. Наглухо. Благо силы вернулись, и башка соображать нормально начала. А после, уходить из столь негостеприимных мест.
   Правда, ни в этот, ни на следующий день, меня к штабс-капитану не вызывали. Поэтому, просто сидел в камере. Сверкал коленками. Общался со своими знакомцами. Ильин, глядя на меня, еще в первый день презентовал нижнюю рубаху. Отдал бы и кальсоны, но, смущаясь, пояснил, что сидит здесь уже пять дней, да и до этого, столько же в них проходил. Так что, сия часть гардероба у него несколько хм, грязновата. Но, если я захочу... Я не захотел и все успокоились.
   А на третий день в дверях появился уже примелькавшийся попкарь, в сопровождении двух солдат, которые довольно споро уволокли молчаливого абрека. Через пару минут, усатый снова появился и вызвал толстенького спекулянта. Потом, студента. А потом и меня выпихнули в коридор, где споро связали руки, (на этот раз за спиной) и, всю нашу четверку погнали на улицу. Там оказалось еще двое солдат, телега и однозвездночный офицер на лошади. Без долгих разговоров, арестантов загрузили в телегу, один из солдат, положив винтовку на колени, сел за руль (в смысле взялся за вожжи) остальные бойцы выстроились сзади, младший лейтенант возглавил процессию, и мы выехали за ворота.
   Бурцев, попытался было поинтересоваться куда нас везут, но его оборвали ответом что - "куда надо" и посоветовали заткнуться. Горец молчал. Барыга бормотал, что он и так уже все отдал (вот те крест) и вообще не понимает, за что его бог наказывает. Я же, напрягал и расслаблял руки, стараясь растянуть веревку. Уж очень мне не понравилась, вот эта, незапланированная поездка в закат. А особенно две лопаты, лежащие на сене, вдоль борта. Да и состав арестантов тоже внушал. Абрек - бандит? Бандитов к стенке. Студент - агитатор? Пусть и не от какой-то партии, а по велению души, но баламутит умы и вносит смятение в сердца. Тем более - приезжий. То есть попросить за него некому. К стенке. Толстый - спекулянт? Зря он (по его же словам) все отдал. Отпустишь такого, так он начнет причитать, как его контрразведка на бабки опустила. Вопросы пойдут. Сомнения. А им это надо? Поэтому, подельников на фиг, а его - к стенке! Что же касается меня, то очевидно, лицезрение чужого детородного органа, произвело на их благородие столь сильное впечатление, что он решил вообще не заморачиваться с какими-либо выяснениями. Тут оскорбленные чувства взыграли, вот и решил шлепнуть мерзкого эксгибициониста, как можно скорее.
   Несколько удивляло отсутствие в нашей компании Митрофана, но кажется, этому есть объяснение. Он машинист. Машинистов мало и их надо беречь. Тем более, как Ильин искренне говорил, вины его, в поломке, не было. Я ему верил, так почему бы и контрикам не поверить?
   Телега, тем временем, завернув за здание тюрьмы, проехала по небольшой улочке и городок неожиданно закончился. Надо же. А сюда мы, гораздо дольше катили. Но скорее всего, город просто вытянулся вдоль речки и меня везли вдоль. А теперь, свернули поперек, вот и получилось, что буквально через десять минут, были во чистом поле.
   Вскоре, наше транспортное средство остановилось возле зарослей кустарника, а офицер, поигрывая плеткой скомандовал:
   - Вылазь.
   Ну вот и приехали. Сквозь голые ветки я разглядел холм свеженасыпанной земли. Значит, яма для нас уже готова. Но и я был готов. Веревки соскользнули с запястий еще на выезде, пришлось их пальцами придерживать чтобы вообще не свалились. Поэтому, не дожидаясь, когда солдаты станут скидывать с плеч винтовки, прямо с телеги прыгнул на офицера. Тот, подобного фортеля, никак не ожидал и получив кулаком в горло, вместе со мной свалился на другую сторону лошади. А я, выдернув из кобуры наган начал стрелять по солдатам. Не... стреляю я обычно хорошо. Но тут против меня играли два обстоятельства. Во-первых, у нагана очень тугой спуск и без предварительного взвода, продавливать спусковой крючок достаточно тяжело. Во-вторых, офицерик, не упал на землю, а зацепился ногой за стремя. Револьвер же, был шнурком прицеплен к кобуре. Лошадь дергалась как сволочь, и вся это конструкция - стремя-нога-кобура-наган дергалась вместе с ней.
   Поэтому, первую пулю я влепил в дальнего солдата. Вторую, получила лошадь, везущая телегу. Лошадь, заорала почти человеческим голосом и стала прыгать, дергая с недюжинной силой наш шарабан. Третья пуля ушла в молоко. Четвертая в солдата, который уже целился в меня, но медлил, опасаясь попасть в командира. Тут раздался выстрел из винтовки, глухой звук попадания, после чего, лейтенантская кобыла, визгливо заржав, рванулась в сторону так, что наган птичкой вылетел из руки. А мне ничего не оставалось делать, как бросится на бойца, который в этот момент лихорадочно дергал затвор.
   Солдат оказался опытным, потому что, увидев, бегущего противника, плюнул на заклинивший затвор и взял винтовку так, чтобы насадить вражину на штык. Но он никак не ожидал, что в последний момент, я просто упаду на спину, пропуская удар над собой и скользнув по влажной земле, со всей силы, ногой, влеплю ему по причиндалам. Конвоир, роняя оружие стал падать, а я, подхватив винтовку, ткнул в неожиданно податливое тело штыком и развернулся в сторону четвёртого, который изначально сидел на телеге.
   Но там никого не было. Вернее, опасности не было. Телега стояла пустая, и как-то странно перекособоченная. Запряженная в нее лошадь никуда не делась, но подгибала заднюю ногу. Бурцев, внешне вполне целый, с ошарашенным видом, крутил головой. На земле, не двигаясь, ничком лежал спекулянт. Рядом - солдат, из горла которого, слабыми толчками выбивалась кровь. Горец сидел тут же, и вся борода у него была в крови. Охренеть! Он его что - загрыз?!
   Ну с этим позже разберемся, а сейчас не выпуская винтовку из рук я сбегал к лежащей метрах в тридцати, лейтенантской лошади. Так. Коняшка отмучилась. Ее владелец тоже, так как падающая лошадь, ему свернула шею. А что с остальными? Двое солдат - наглухо. Тот которого я ткнул штыком, куда-то в район задницы, просто без сознания. Секунду постояв над ним, решил - не... не наше это. Добивать, точно не буду. Пошел к арестантам. М-да... Спекулянт, заколот штыком. Солдату, действительно перегрызли горло. У абрека, вся морда в крови. И почему-то штанина. Похоже, ноге досталось. Охлопав убитых бойцов по карманам, нашел нож. Перерезал веревки сначала бандиту (тот, тут же занялся раной), а потом и активно блюющему Бурцеву.
   После чего, позаботился о себе. Нет, к мешку, я уже, как к родному привык, но гардеробчик сменить просто необходимо. Благо сумерки, никого из посторонних не видно, да и мы достаточно далеко от дороги. А если кто услышит выстрелы, не насторожиться, так как, судя по всему, не нас первых сюда на расстрел привозили. Но поторапливаться надо.
   Вскоре подобрал себе все что хотел. Сапоги и галифе - офицерские. Белье гимнастерку, папаху и шинель - солдатские. В общем - готов. Так, а что мои сокамерники? Студент, к этому времени, перестал удобрять землю и потерянно стоял возле телеги. Кстати - чего ее так перекосило? Подойдя ближе понял причину - ось сломалась. Жаль... Хотя, чего жаль? Лошадка, то, ранена и все равно не смогла бы ее тянуть. Тут очухался очкарик и с горячечным шёпотом, боязливо поглядывая по сторонам зачастил:
   - Господин Чур, э-э-э... товарищ Чур! Нам, бежать отсюда надо. Скорее бежать! Они ведь, нас убить хотели. Вон там, яма уже приготовлена была. А вы как прыгнули. Как начали стрелять! И солдат мы убили... теперь если нас поймают, то точно расстреляют! Бежим!
   Встряхнув очкарика за шиворот, я рявкнул:
   - Угомонись! Не сепети! Собери винтовки. Собери патроны. Проверь у убитых по карманам, что есть. Может, хоть сухари найдешь. Да и вообще - все что будет интересного сюда неси. Ремень себе возьми. На него подсумки повесишь.
   И еще раз встряхнул собеседника, уточнив:
   - Все понял?
   Серега закивал, и я его опустил. Сам же, направился к горцу. Тот наш разговор про бегство слышал, но даже морду не повернул. Или действительно по-русски ни бельмеса, или марку держит. Присев перед бандитом на корточки, уточнил:
   - Ты меня понимаешь?
   Тот кивнул.
   - Штыком ткнули, или пулю получил?
   - Щитыком...
   - Идти сможешь?
   Парень попытался подняться, но с глухим рычанием завалился на бок. Я вздохнул:
   - Понятно... снимай штаны. Чего вылупился? Ногу тебе замотаю нормально. Благо, тряпья хватает...
   Пока возился с раненым, вернулся Бурцев. Сбивчиво доложил:
   - Вот. Патроны и винтовки. Немного сухарей есть. Вот деньги. Нож перочиный. Еще, часы у прапорщика были и портсигар серебряный, с папиросами...
   Я восхитился:
   - Студент! Да в тебе погибает опытнейший мародер! А на вид додик-додиком! Чего же ты сразу не вскрылся, родной? Блевал тут, как институтка.
   Серый на секунду застеснялся, а потом опасливо поглядывая на абрека наябедничал:
   - Этот дикарь, прямо у меня на глазах, живому человеку горло перегрыз. И рычал еще очень страшно. А из солдата, кровь прямо фонтаном ударила. Вот и не выдержал...
   Я философски пожал плечами:
   - Жить захочешь, не так раскорячишься. Ну что? Ты готов?
   - Да! Бежать надо!
   - Не бежать, а идти. Нам еще пассажира тащить придется, а с ним не побегаешь.
   Серега опешил:
   - Ка...как...какого пассажира?
   Я кивнул в сторону:
   - Вон того, красавца бородатого.
   Бурцев возмутился:
   - Но нас же, сразу поймают! И расстреляют! С ним мы далеко убежать не сможем! Да и зачем он нам нужен?
   Я выдохнул, собираясь с мыслями и серьезно спросил:
   - А ты куда вообще собирался тикать, бегун ты наш легконогий? В ту степь? До ближайшего хутора или заимки? Где нас и повяжут. Или в какой-нибудь балке прятаться будем? Ага. Ранней весной, без еды и тепла. В общем, так тебе скажу - хочешь уходить, уходи. Держать не буду.
   Студент, тут же включил заднюю:
   - Нет. Я с вами. Только все равно непонятно, зачем нам этот бандит нужен.
   Да мне самому это непонятно! Фиг его знает, чем меня этот бородач зацепил. Или тем, что в критическую минуту помог, завалив того солдата. Не побоялся ведь, со связанными руками, бросится на вооруженного человека. Или тем, что даже взглядом не попросил помощи, понимая, что будет являться обузой. При этом так же понимая, что далеко уползти не сможет и когда его найдут, то не пощадят. Все эти мысли и вылились в слова:
   - Как тебе сказать... русские своих не бросают.
   - А он что - свой?
   Я задумчиво почесал ухо:
   - Пока - да. А там, разберемся...
   Студент, какое-то время молча переваривал информацию, но потом, видно смирившись, спросил о другом:
   - А куда мы пойдем?
   - Обратно, в Иванинск.
   Сергей, аж подпрыгнул:
   - Как в Иванинск?
   - Это то место, где нас точно искать не будут.
   Вопрос, куда направить стопы, я уже продумал. И мысль насчет города, мне понравилась больше всего. Если б мы были местными, нас бы, разумеется, искали в первую очередь там. Но мы все пришлые. Значит, беглецов, которые по логике, должны стремиться как можно быстрее уйти с вражеской территории, будут искать в степи и в ближайших населенных пунктах. Никому не придёт в голову, что мы здесь можем остаться. Только нужно поспешать.
   Быстренько соорудив из двух винтовок и шинели сидячие носилки, мы взгромоздили на них раненого и распихав необходимое барахло по карманам (наган при этом я сунул за пазуху, остро сожалея о недостатке патронов) двинули в сторону окраин. По пути, я просвещал и инструктировал Бурцева:
   - Смотри студент. У нас есть около сорока минут, прежде чем хватятся расстрельную команду.
   - Почему сорока?
   - Потому что минут двадцать назад мы их положили. Вот и считай. Должны были хлопнуть нас. Потом закопать. Потом вернуться. Это где-то час. Если повезет, то может и дольше не хватятся. Вдруг там у телеги колесо отвалилось или еще какая напасть произошла? Но, рассчитывать будем все-таки на час. Что касается тебя - в отличие от нас, ты тут раньше ходил по городу, поэтому соображай, где на ближней окраине есть какие-нибудь заброшенные дома или сараи. Или еще что-то в этом роде. Только чтобы собак не было.
   Несколько минут шли молча, а потом Серега, запалено дыша, ответил:
   - Даже и не знаю... есть сгоревший каретный двор. Рядом никто не живет. Но он совсем недалеко от тюрьмы...
   - Недалеко это хорошо. Кстати, насколько недалеко?
   Бурцев пропыхтел:
   - Уф -уф... если через переулок, то минут пять ходьбы.
   - А крыша там есть, или все сгорело?
   Вместо ответа Студент взмолился:
   - Товарищ Чур, давайте немного передохнем, а то у меня уже пальцы сами разжимаются...
   Остановились. Усадили раненого и пока я, из винтовочных ремней, делал петли для облегчения переноски, Серега пояснил:
   - Там сам двор сгорел. Но несколько сарайчиков остались целыми. Только они совсем пустые. Даже сена нет.
   Снова берясь за приклады винтовок и поднимая носилки, прокомментировал:
   - Ничего. Зато у нас шинели есть. Этого хватит. А сейчас береги дыхание и добавь скорости. Время поджимает. Скоро уже совсем темно будет...
   Так и топали по дороге, готовясь при малейших признаках появления людей, нырнуть в кусты. Они хоть и голые, но в быстро сгущающейся темноте будут хорошим прикрытием. Студент сопел и пыхтел, а я, к своему удивлению, вообще не чувствовал никакой усталости. Блин! Неужели подарочки Сатихаарли постепенно начали работать? Она ведь обещала, что что-то включится почти сразу. Вот, видно и включилось. Но Бурцев, с каждым шагом кряхтел столь надрывно, что я не выдержал. Всучил ему винтовки с шинелью, а горца посадил себе на закорки. После чего, наша скорость заметно возросла и довольно скоро, уже в полной темноте достигли вожделенного каретного двора. На дороге, пришлось прятаться от людей всего один раз. Это была какая-то бричка, следовавшая в город.
   В самом Иванинске там да. Там раза три приходилось быстренько скидывать абрека со спины и делать вид, что мы просто общаемся. Благо, на одной ноге он стоял твердо. Но, честно говоря, в сгущающихся сумерках к нам никто и не приглядывался. Только одна припозднившаяся барышня шарахнулась в сторону и перешла на другую обочину, когда я куражливо запел:
   - Бывали дни веселые, гулял я молодец...
   Студент, при этом, чуть наше барахло не выронил и запричитал шепотом:
   - Чур, тише! Вы что!
   На что я, громко и пьяно возразил:
   - А мне скрывать нечего! Пусть все слышат! Я честный человек! А любому, кто в ентом сумлевается, рожу начищу!
   Зато, идущая навстречу парочка, после моих воплей, шустро нырнула в какой-то переулок и мне не пришлось лишний раз скидывать ношу со спины. Увидев это, очкарик понял суть маневра и уже не возражал, перестав трястись на каждом шаге.
   Ну а потом, как я и говорил, мы достигли вожделенных сарайчиков. Выбрали в котором поменьше щелей (это уже, практически на ощупь) и стали устраиваться. Погрызли сухарей, сожалея об отсутствии воды. Заодно, наконец, познакомились с бандитом. Оказалось, что кличут его Магомед Чендиев. Тридцати двух лет от роду. Спустился с гор за солью вот его и замели. Ну, это я так шучу. На самом деле, Чендиев сотоварищи, занимались скотокрадством. Так сказать - семейным бизнесом. Благороднейшее занятие. Героическое. Ну, это у них так считается... А Мага, после удачного дела откололся от коллектива и сдуру, пытался взять на гоп-стоп представителя союзного командования. Какого-то французского подполковника, которого бес знает зачем занесло в эти края. Абрек с приятелем были потрясены блеском и шикарным покроем незнакомой формы. А также, малым количеством охраны. Это их и подвело. Приятеля завалили на месте, ну а Чендиева взяли живым.
   Прослушав незамысловатую историю горного витязя, без тигровой шкуры, я про себя похихикал, а потом принял волевое решение:
   - Ну что друзья. Утро вечера мудренее. Попробуем поспать, а завтра нас ждут великие дела.
   Бурцев, какое-то время крепился, но все-таки не выдержал:
   - Какие дела?
   - Вот, завтра и узнаешь. Спи.
  
   Глава 4
  
   Ночь прошла нормально, и мы почти не замерзли. Вернее, я совсем не замерз, а попутчики грелись под двумя шинелями. Пока они сопели, я обдумывал дальнейшие планы и свои вчерашние поступки. Те, что совершал после уничтожения расстрельной команды. Даже не поступки, а состояние. Я ведь себя начал вести как на вражеской территории с хорошо развитой инфраструктурой и прекрасно подготовленными спецслужбами. То есть, ожидал введения, чего-то наподобие планов "антитеррор" и "перехват". И только позже до меня дошло насколько я туплю. Какой нафиг "перехват"? Максимум, что могут сделать, это послать посыльных (или телеграфировать, если там вообще есть телеграф) в ближайшие населенные пункты, с сообщением о сбежавших. Междугородняя телефонная связь тут отсутствует в принципе. Не изобрели еще. Ну и казачков припахать, чтобы ночью, в степи, посмотрели нет ли где отблесков костра. При этом, надо учесть, что ночью патрули не ходят (чтобы лошадям и себе ноги не переломать) а сидят в секретах.
   Смотрим дальше - фото наши, никто, разумеется, не делал. Значит, искать будут по особым приметам и по словесному портрету. Не знаю, применяют ли сейчас словесные портреты, но даже если и применяют, то сомневаюсь, что полиция в этом хорошо разбирается. Вывод - достаточно сменить одежду, и мы просто растворимся. Это, конечно, если не попадем под проверку документов. Но, тут уж, как карты лягут...
   Ладно. Пора вставать, дел на сегодня намечено много. Пихнул укрывшегося с головой студента и тот, сонно моргая, вынырнул из-под шинели.
   - А? Что?
   - Подъем, арестант.
   - Да-да, конечно.
   Бурцев начал вставать, но, мазнув по мне взглядом, вдруг застыл и тыкая в мою сторону дрожащим пальцем, ошарашенно спросил:
   - Товарищ Чур, что это с вами?
   Вот интересно. Пока в камере сидели, величал исключительно господином. А стоило на свободу вырваться, как я превратился в товарища. Но, судя по круглым глазам Сереги, он явно, не прилипшую козявку у меня на щеке увидел. Поэтому, оглаживая лицо пальцами (вдруг все-таки козявка), уточнил:
   - А что со мной?
   - Я думал мне вчера показалось. А сегодня стало еще больше заметно... У вас борода сильно темнеть начала и морщин почти не видно!
   Опаньки! Работает! Работает подарочек Сатихаарли! Не зря, изнутри, как будто шарик воздушный надулся. Легкость во всем теле и постоянно двигаться хочется! А теперь, это и на внешности сказывается! Проведя рукой по начавшей обрастать голове, нащупал щетину там, где уже лет десять была гладенькая кожа, окончательно уверившись в своих предположениях. Что же. Значит, голову больше брить не стану, зато надо со временем, опять заводить расческу. Но студент ждет ответа, поэтому с деланым равнодушием пожав плечами, просветил:
   - Это все экология.
   - Какая экология?
   - Хорошая. Очень хорошая. Не отравленная гербицидами и пестицидами.
   Судя во виду, Бурцев ничего не понял, но напор не сбавил:
   - А глаза?
   - Блин! С глазами то, что не так?
   - Они у вас были темными, а стали светлыми.
   Хм... глаза у меня всю жизнь карие. Значит и их изменения коснулись... Но, эту дискуссию пора прекращать:
   - Цвет глаз у меня от настроения зависит. И от состояния души.
   - А разве так бывает?
   - Бывает. - и прерывая его дальнейшие вопросы отрубил - Все! Кончай базар, у нас дел много.
   Потом осмотрел нашего раненого. Тот выглядел лучше, чем я ожидал, но хуже, чем можно было надеяться. Слепая колотая рана верхней трети бедра. Хорошо, артерию не задело. Хотя, если бы задело, то наш высокогорный приятель так бы и остался лежать возле ямы. А у нас, было бы гораздо меньше забот. Но сейчас, пока, мы имеем дырку с покраснением и хреновыми перспективами. Значит, планы совсем немного меняются. Поэтому, оторвав Серегу от важного дела (он пытался оттряхнуть свое куцее пальтишко, от налипшего мусора) поинтересовался:
   - Так студент. Сколько у нас денег?
   - А вот...
   Он, с готовностью извлёк из кармана офицерский кошелек и пристроил его на старую треснутую бочку, стоявшую в сарае. Сверху на кошелек улеглись несколько бумажных купюр (мне в глаза бросилась надпись на верхней - "государственный кредитный билет двести пятьдесят рублей") и горсть мелочи. Открыв кошелек и перебрав в нем бумажки, нашел в отдельном кармашке три маленькие золотые монетки с профилем последнего царя. Одна покрупнее - десять рублей и две поменьше - по пять рублей. Угу. В общем то, пересчитать их все конечно, можно, но мне это вообще ничего не даст. Тут вон и царская сотка есть. Катенька. Здоровая, словно простыня и с портретом этой самой Катеньки в буклях. Есть деньги временного правительства. Уже без корон над орлами. Есть золотые монеты. Есть мелочь. Но что на это можно купить? Поэтому решил уточнить:
   - Сергей, слушай сюда. Во-первых, в Иванинске аптека есть? - парень кивнул - Очень хорошо. Значит, наша первая задача - надо в аптеке взять обезболивающее и лекарства. Денег на это хватит?
   Тот, несколько неуверенно посмотрел на наличность и сознался:
   - Я как-то плохо в аптечных ценах ориентируюсь. Но, точно, должно хватить...
   - Тогда пойдем.
   - Как пойдем? - Бурцев взволновался - нас же ищут! Нас же схватят!
   Кокарду с папахи я сорвал раньше, а сейчас, отстегнув погоны от шинели и пристраивая наган за пазуху (в карман револьвер помещался, но при вытаскивании постоянно цеплялся курком) суровым голосом приструнил паникера:
   - Пойдем ногами. И если ты не будешь дергаться, изображая из себя пугливого шпиона в бегах, то никто на тебя внимания не обратит. Понял?
   Бурцев вроде понял, но трястись перестал, только когда мы дошли до этой самой аптеки. Она была совсем небольшая. Зато выбор лекарств вводил в оторопь. Когда мы вошли, звякнув колокольчиком на двери, за конторкой никого не было, и я принялся разглядывать рекламные буклеты лекарств, развешенные на стене.
   В общем, взгляд скользил по рекламе и я, как бы это помягче выразится - охреневал. Потому что там, были "искусственные барабанные перепонки "Здравый смысл"". "Настоящее средство для ращения волос "Я был лысым"". Коробочка с надписью "PURGEN - вкусно, нежно, надежно". Средство от угрей прыщей и веснушек "Метоморфоза". Блин... слабительные "Пилюли Ара" на которых был изображён этот самый ара, (правда, почему-то сильно похожий на классического иудея с немецких плакатов), среди этого паноптикума, смотрелись просто образцом здравого смысла. В этот момент послышался надтреснутый голос:
   - Господа, чем могу служить?
   А я не мог оторваться от рекламы героина. Да, да. Героина. Который почему-то рекламировался, как "испытанное средство для ращения волос".
   - Господа?
   Отвлекшись от созерцания рекламы, обратил внимание на аптекаря. Тот был достаточно пожилой. В сером пиджаке, жилетке, пенсне, усах и какой-то ермолке. Не еврей (во всяком случае внешне). Схему разговора я уже прикинул поэтому сказал:
   - Здравствуйте. У моей жены сильная мигрень. У вас есть что ни будь обезболивающее?
   Аптекарь кивнул:
   - Да. Лауданум отлично может помочь.
   - Хорошо. Еще мне нужен спирт, бинт противовоспалительные и жаропонижающее.
   Пенсне, удивленно блеснуло:
   - Интересный набор. У вас что-то случилось?
   Вот ведь любопытный... Но, ответить желательно. И так ответить, чтобы больше вопросов не было
   - Это для племянника. Вчера на гвоздь наступил, паршивец. И подошву пропорол, и ногу...
   Аптекарь взволновался:
   - Голубчик, а вы знаете, что это очень опасно? Гвоздь, вот в такую колотую рану обязательно занесет инфекцию и может случиться антонов огонь. Вам к доктору следует обратиться. Всенепременно. У меня вот и карточка врача есть. Извольте.
   Пообещав последовать совету, я забрал покупки и расплатился. Хм. Интересно. Думал, до золотых дело дойдет, а тут и бумажек вполне хватило. Еще и осталось. Правда, противовоспалительным оказалась какая-то подозрительная мазь, а жаропонижающим, кора терна, которую еще надо было заваривать, но это всяко разно лучше, чем ничего.
   Выйдя из аптеки, я постоял, крутя головой по сторонам, а потом, решительно направился в сторону видневшихся дальше по улице, торговых рядов. Бурцев, как Пятачок, семенил рядом и пытаясь заглянуть мне в лицо, засыпал вопросами. А куда мы идем? А почему? А нас не повяжут? А как это вообще возможно? Я последовательно отвечал, что идем мы купить продуктов, а также, разведать вопрос насчет постоя. Да, на постой можно встать не только в комнате доходного дома, но и просто в хате. Главное, найти таких хозяев. Нет это не опасно, потому что со мной можно не опасаться. В конце концов, студент угомонился и больше не мешал заниматься делами. Мы прикупили хлеба, сала, молока в кринке и моченых яблок. Сложили все, в купленную здесь же корзинку. У тетки, что продавала яблоки, узнали и адрес, где можно попытаться снять комнату в избе. Я-то у всех, ненавязчиво, этим вопросом интересовался, но только продавщица моченостей, неуверенно ответила, что можно у деда Михея попробовать.
   Ну попробовать, так попробовать. Пошли искать деда. А я сделал вывод, что голодом здесь конечно и не пахнет, но цены на продукты уже кусаются. Самого Михея Никаноровича нашли довольно быстро. Вместе с его же бабкой Пелагеей (не надо по батюшке, зовите просто - бабка Пелагея) Сговориться на комнату, тоже получилось. С питанием. Легенда у меня была такая - двигались мы из Сухума в Ростов. Дядя с племянником и сын давнего знакомого. В пути нас ограбили, отобрав весь багаж. У меня даже пальто и шапку отобрали. Пришлось, потом, у какого-то казака солдатскую шинель с папахой покупать (благо, деньги в кармане остались). А когда мы попытались убежать, то слегка подранили сына знакомого. Убежать получилось и вначале вроде нормально все было, но теперь, раненый на ногу наступать практически не может и нам надо дней пять как-то перекантоваться, пока он не очухается. После чего двинем дальше. А в меблированные комнаты доходного дома мы не пошли, потому что там, во-первых, дорого, а во-вторых, документы остались в чемодане и из-за этого могут возникнуть проблемы.
   Дед, на это только покивал и уточнив, что раненый, это действительно раненый, а не какой-нибудь тифозный больной, посоветовал приходить с увечным вечером, чтобы лишних вопросов у соседей не возникало.
   Ну мы и двинули обратно в каретный двор. Правда по пути Бурцев опасался:
   - А вдруг этот старик доложит о нас в полицию? И те нас снова передадут в контрразведку.
   Я, успокаивающе его похлопал по плечу:
   - Мы же, задатка не оставили? Не оставили. Так что, Никанорычу никакого смысла нас сдавать пока нет. Только деньги потеряет. А волноваться мы начнем, если они вместе с бабкой одновременно из дома намылятся. Вот тогда будет шанс, что он нас слил органам и сам уходит, чтобы во время ареста, под молотки не попасть.
   Сергей, на это понимающе покивал, удивляясь незнакомым словесным оборотам типа "сдал", "слил" и неожиданно заинтересовался моим прежним родом занятий. Ухмыльнувшись, ответил:
   - Не уголовник, если ты об этом. И не мазурик. Не сидел. Просто у меня большой словарный запас. Ты мне лучше другое скажи - где твои очки?
   Студент, неожиданно покраснел и сознался, что очки ему в общем-то не нужны и носил он их исключительно для придания себе солидности. А когда приключилась катавасия с расстрелом, они с носа слетели и потерялись... От неожиданности я фыркнул и не выдержав, расхохотался:
   - Тебе, вообще, сколько лет, профессор?
   - Девятнадцать.
   - Очешуеть! То-то я думаю, зачем тебе эти три волосинки на подбородке. Это, наверное, борода? А вот это под носом - усы? - после чего став серьезным приказал - Сегодня же зайдем к парикмахеру. Пусть обоих побреет. Ну а тебя еще и подстрижет, а то выглядишь, как декадент какой-то, прости господи.
   Серега, попробовал было, начать сражение за свою шевелюру, но я жестко пресек:
   - Длинные волосы на парне -- это особая примета, по которой тебя ищут. Хочешь, из-за прически башки лишиться и нас всех под монастырь подвести?
   Бурцев, сразу сдулся.
   Так, за разговорами, дошли до нашего погорелья. На всякий случай, оглядевшись (не смотрит ли кто) нырнули во двор. А в сарае, из темного угла, нас встретил ствол. Успокаивающе качнув корзинкой, оповестил:
   - Свои. Не дергайся.
   Мага, опустил винтовку и как-то удивленно произнес:
   - Прышлы...
   Я криво ухмыльнулся:
   - А ты что думал, бандит горный, мы тебя здесь бросим? Студенту говорил и тебе повторю - русские своих не бросают.
   - Я нэ рускый...
   - Пока со мной - русский. А дальше, сам определишься, чей ты. Так что сейчас давайте кушать, ну а потом лечить тебя будем.
   Лауданум оказался спиртовой настойкой опия (вот кто бы сомневался!). Но действовал хорошо. Правда, пока я запихивал сделанную из бинта турунду, покрытую мазью, в рану, Чантиев, рыча словно бенгальский тигр, напрочь сгрыз зажатую между зубами деревяшку. Но, в конце концов, все закончилось и оставив абрека приходить в себя, мы снова двинули в город. Посетили и парикмахера, и даже баню. Не скрою, было очень противно одевать на чистое тело грязное белье, но все равно, чувствовал себя замечательно. А ближе к ночи, доев купленные продукты, пошли к Михею. Засады как я и предполагал никакой там не было поэтому разместились вполне нормально. Магу разместили на кровать, мне досталась широкая лавка, а Бурцев, оккупировал здоровенный, словно броненосец, сундук с плоской крышкой. Перед этим, чаю попили с хозяином. Беседы вели. Мы все больше молчали, зато Никанорыч, подробно рассказывал о своем житье-бытье. Работал он скорняком. Четверо детей. Старший сын на фронте. Две дочки в Екатеринодаре, подвизаются горняшками* в господских домах.
   Горняшка (сленг) - горничная.
   Младший сын, там же, в Екатеринодаре, ходит в учениках приказчика. Но младшенького, они собираются обратно домой выписывать потому как старость не радость, да и за домом надо нормально следить, а сил уже мало. Но, дети помогают. Постоянно, с оказией, либо деньги, либо вещи шлют. Чувствовалось, что старики гордятся отпрысками и радуются тому, что те в люди выбились.
   В общем нормальные у нас хозяева попались. Без гнильцы. Я, правда, первые пару дней еще достаточно зорко следил за ними. Но ничего не указывало, на какие-либо подляны с их стороны. Так и провели пять дней. Чантиев, получал лечение. Студент, в основном, отирался в доме, а я делал променады по городу. Пропитывался, так сказать, обстановкой и временем. Заодно, разъяснил для себя то, что меня царапало с момента неудачного расстрела.
   Ведь все мои куцые знания об истории гражданской войны говорили, что не должны власти, вот так просто, гражданских стрелять. Позже, это да. Там уже особо не миндальничали. Но, обывателей, за какие-то серьезные проступки, обычно вешали. Публично. С оглашением приговора и с целью дальнейшего запугивания населения. То есть, это имело смысл. А здесь - ни здрасте, ни до свидания. Собрались вывезти под вечер и шлепнуть по-тихому. Логики я тут не видел. И только слушая разговоры горожан и приезжих, вроде стал понимать, что к чему. Севернее, были территории, контролируемые Добровольческой армией под командованием генерала Корнилова. Части этой армии, сейчас выбили из Ростова, и они движутся в сторону Екатеринодара. При этом, народ поговаривает что Корнилов уже убит, а руководство принял генерал Деникин. То есть, там сейчас, активно воюют.
   А здесь, окопались какие-то казачьи подразделения, под командованием Краснова. Который, к слову сказать, не подчинялся командованию Добровольческой армии. Да и не собирался подчиняться, потому что, контролируемая им территория, считалась вообще другим государством! Этот бывший царский гвардеец, от имени нового государства, заключил договор с немцами (с врагами!) заручившись поддержкой казачьей старшины. И принялся наводить свои порядки. Казакам и к ним примкнувшим, тут оказывался полный респект и уважение. А к иногородним и не примкнувшим, здесь допускался любой беспредел. Особенно на местах. Вот мы под этот замес и попали.
   В принципе, зная презрительное отношение чубатых к пришлым, (таким же русским, таким же православным) я этому, почему-то, совсем не удивлен. Сюда, немного не вписывался местный спекулянт, но как я уже предполагал, его скорее всего тупо ограбили (судя по всему, очень нехило), а потом, по-тихому, решили актировать, чтобы волна от беспредела не пошла. Скажут родственникам, что он бежать пытался и пойди пойми, так это было или не так. В эту схему, неплохо попадал и золотопогонный наркоша. Он, явно не казак. Варяг пришлый. Почему, тогда, здесь, среди казаков и на такой должности? Да вот именно поэтому! Родни, скорее всего, в здешних краях не имеет. К окружающим, не снисходит. Судя по замашкам - не фронтовик. При этом, борзый до невозможности. Значит, имеет волосатую лапу где-то наверху. Вот и ведет себя, как наши менты в девяностых, беспредельничая по полной и отстегивая положенную мзду, выше. А если, вдруг, поднимется ропот, то такого человека не жалко и слить. Или, в зависимости от ситуации, перевести куда-то в другое место...
  
   ***
   А на шестой день, попрощавшись с хозяевами, решили двигать из столь негостеприимной местности дальше. Дырка в ноге у Магомеда, не то, чтобы зажила, но он уже мог вполне сносно передвигаться. Выйдя за город, я думал, мы просто разбежимся, но этот абрек меня удивил. Подойдя вплотную, он, глядя мне в глаза, глухо сказал:
   - Тшур. Я тэбэ уже гаварыл - мнэ сичас ошень нада к сваим. А патом, я тэбэ в Ростове найду. Долга на мнэ. Долга жизны...
   После чего, порывисто обнял и не оглядываясь, двинул куда-то в сторону далеких холмов. Какое-то время я глядел на прихрамывающую фигуру, а потом повернувшись к Бурцеву предложил:
   - Ну что, студент? Пошли что ли...
   И двинули мы в сторону Ростова. Под Екатеринодаром, сейчас, очень нездоровое шевеление идет. С довольно сильными, по местным меркам, боями. А в Ростове уже тихо. Да и расстояние да него плевое - чуть меньше трехсот километров. На машине бы, часа за четыре доехал, не нарушая правил. Но ноги не колеса, поэтому планировал за пару дней дойти до Покровской. Там железнодорожная станция есть. Вот оттуда и будем смотреть, как же нам сесть на поезд и добраться до Ростова. Бурцев, правда, волновался, хватит ли у нас денег, так как из финансов остался только золотой червонец. На это, я достаточно легкомысленно махнул рукой:
   - Не переживай. Как говорил Остап Сулейман Берта Мария Бендер Бей, он же Бендер Задунайский, деньги будут валяться под ногами. Наша задача, их вовремя заметить и подобрать.
   Дорога была пустынной, весеннее солнышко не только светило, но и немного пригревало, ощущение какой-то внутренней легкости, с каждым днем становилось все сильнее, так что настроение было хорошим и тянуло побалагурить. Только, Серега, шутливого тона не принял. Он как-то задумчиво протянул:
   - Странные у вас знакомые... - и тут же без перехода ляпнул - а вы знаете, товарищ Чур, что еще больше помолодели? Теперь вам, максимум, лет тридцать пять-сорок можно дать. И глаза у вас синими стали. А были темными. Это я точно помню.
   - И что теперь? Мне необходимо срочно состариться и почернеть взором?
   - Нет ну... Просто я, в последнее время, над этим постоянно думал. И, кажется, придумал...
   Заинтересовавшись, я даже шаг сбавил:
   - Ну ка, ну ка?
   - Мне, два года назад, попалась книга одного английского автора. Называется "Портрет Дориана Грея". Так там портрет старел, а человек изображенный на нем всегда оставался молодым. Может, все что написал Оскар Уайльд, правда и у вас где-то тоже портрет есть?
   Я хмыкнул:
   - Не сходится. По твоей теории, это я должен быть портретом, так как изначально пребывал в морщинах и облысении.
   Бурцев взмолился:
   - Но, ведь, должно быть хоть какое-то объяснение!
   - Пф-ф! Легко. Допустим, попал я, весь больной, на излечение к бабке знахарке. Шел по лесу раненый и уже совсем собрался помирать. А тут, вдруг, избушка. А в ней бабка. Пожалела она стара молодца и влила в него какую-то гадость несусветную, от которой у него речь с памятью отбило, но зато вылечило на славу. Ну а наутро, блюдя честь девичью, она постороннего мужика с хаты выставила и пошел я, солнцем палимый, к людям. Лечение же тем временем не останавливалось. Вот ты помнишь, у меня шрам на руке был?
   Студент, ошарашено кивнул и добавил:
   - У вас, и на ноге, тоже был. Я видел, когда вы еще в мешке ходили.
   - Теперь их нет!
   Серега, окончательно офигел и жадно спросил:
   - А это правда? Ну, про бабку? И как ее найти можно?
   - Эй! Осади. Я же тебе сказал, что память у меня та микстура отбила. Я даже не знаю, сколько времени прошло до тех пор, пока себя осознавать не начал.
   Бурцев обрадовался:
   - Все равно - удивительно! Прямо как в сказке! Бабка, избушка... А вы знаете я слышал, что граф Калиостро, тоже что-то подобное мог делать. Но очень давно. И сибирский старец Акакий. Только вы первый, лично мне знакомый человек, которого действительно чудотворно вылечили! Про других, я лишь слышал и почитал те рассказы враками.
   В общем, студент, получив пояснения относительно чудных метаморфоз, происходящих с товарищем Чуром, перестал терзаться на потусторонние темы и добавил прыти. А я шел и просто поражался легковерности нынешних людей. В нашем времени, мне бы в глаза плюнули после такого объяснения. Здесь же, студент все схавал и не поморщился. Наверное, из-за возраста. Более взрослые люди хрен бы мне поверили. Но я сильно рассчитываю, что пока доберемся до этих "опытных", у меня в организме уже все устаканится и изменения не будут сильно бросаться в глаза. И даже если Бурцев на каждом углу будет кричать о чудесном омоложении, то не поверят уже ему.
   Дорога давалась легко. Пару раз нас подвозили на телеге попутчики. Потом, удачно нашли для сна, замечательный старый сарай, видимый с дороги. На следующий день, правда, пришлось один раз, на всякий случай, прятаться от большого конного отряда. Почва уже подсохла, и я их заметил издалека, по поднимаемой пыли. Вот мы в овражек и нырнули. То, что нас по-прежнему активно ищут я даже не опасался. Тем более что мордально стал совсем неузнаваем, да и стриженый Серега, без очков и в каком-то армяке, на который мы сменяли его пальто, совершенно не походил на разыскиваемого беглеца. Но с вояками, лишний раз сталкиваться не хотелось. Спросят документы и что им отвечать?
   Ну а ближе к вечеру второго дня, нарвались. Сначала нас обогнала какая-то бричка (я, к этому времени, даже в марках телег стал разбираться). Проехав вперед, шагов на тридцать, остановилась. Я в общем-то сразу понял, что сейчас что-то произойдет. И оказался прав. В бричке, ехали вояки. Правил рядовой, а сзади, на диванчике, расположились два офицера. Вот они, обернувшись, разглядывали путников. Потом, один из офицеров, повелительно махнул рукой:
   - Эй вы! Шевелитесь быстрее. Кто такие?
   Трусцой подбежав к бричке, я сдернул папаху и коротко поклонившись, ответил:
   - Дык это... С работ, из города идем...
   Студент, (идиот) тоже зачем-то снял свой картуз и молча мялся у меня за плечом. Офицер же, подозрительно разглядывая модельную стрижку Бурцева, коротко приказал:
   - Документы!
   - Да-да... чичас, скоренько...
   Я полез за пазуху и молясь, чтобы не было осечки, медленно потянул наган. Не торопясь, это чтобы он курком за что ни будь не зацепился. Сколько не тренировался, все равно - если его быстро выдергивать, обязательно, падла, цепляется. Но "не торопясь" это не значит, что пафосно и картинно. Благородие, вон, только глаза расширить успел, увидев вместо бумаг, металл. И тут же захлопали выстрелы. Бах! Бах! Бах! Три попадания. Голова, голова и верхняя треть спины. Возница, выпал из брички. Один из офицеров тоже. Еще один, как сидел, так и осел на диванчике. Оглядевшись в поисках свидетелей (дорога была пуста) я скомандовал застывшему студенту:
   - Быстро, помогай!
   В темпе загрузив выпавшие тела (благо, лошадка никуда не стремилась убежать, лишь только всхрапывала, перебирая ногами) я взял ее под уздцы и бегом повел экипаж в сторону от дороги, за холмик. Повезло. Никто нас так и не увидел. А там уже начал осматривать добычу. Хорошо. Правки никому не требуется. Да и не готов я, пока, эту правку делать. Одно дело в бою, а вот так... В общем, не готов.
   Серега же, опять отчебучил. Глядя, как я осматриваю тела, выдал:
   - Чур, вы страшный человек. Зачем вы их убили? Сказали бы, как деду Михею, что нас ограбили и мы без документов остались. Он ведь поверил?
   Я, удрученно кивнул:
   - Моя вина. Только, я уже сказал, что мы с работ идем. Да и офицеры, это не дед Михей. И вообще - черт их дернул останавливаться... Ехали бы себе дальше и ехали. Даже если бы захотели нас арестовать, то как? В смысле - куда бы нас посадили? В этой бричке и места нет для дополнительных пассажиров. Просто, покуражиться захотелось? Ну вот, считай и покуражились...
   А чуть позже, с восторгом осматривая трофейный Люгер, добавил:
   - Вообще-то, это враги. Вот смотри ствол - я сунул Бурцеву под нос пистолет - все воронение на месте. То есть, практически не пользованный. И у второго такой же. Откуда они у них? От немцев! Те, оружие, в обмен на продовольствие, Краснову гонят. То есть, пока страна бьётся с врагом, эти ухари с ним договоры заключают. Так что, выкидывай свои либеральные мысли из головы и помогай!
   Бурцев, лишь вздохнул и наконец-то стал заниматься делом. В этот раз, даже не блевал. А трофеи были знатными. Два девятимиллиметровых Парабеллума. К каждому по запасной обойме в кармашке кобуры и еще несколько нераспечатанных патронных пачек в саквояже. Вообще, саквояж оказался Клондайком. Там присутствовали две бутылки крымского вина, какие-то импортные консервированные шпроты, три плитки шоколада, а самое главное, помазок со стаканчиком и квасцовым камнем. Ну и бритва с ремнем для правки. Судя по набору, благородия к дамам собирались. И действительно - черт их дернул с нами связываться...
   Тряхнув головой, отгоняя неуместную жалость, продолжил ревизию. В итоге, нам досталось довольно много купюр (как царских, так и керенок). С десяток больших серебряных рублей с профилем Николая второго, шмат сала, с хлебом луком и флягой (это было в сидоре у возницы) ну и оружие. Как я уже говорил, два пистолета с патронами и карабин рядового.
   Распихав все нужное в заплечные мешки, я озвучил план:
   - Так, студент, смотри, что будем делать. Трупы сгружаем в этот овраг. До Покровской, осталось километров десять. Может, чуть больше. Поедем на бричке. Прямо по степи. Чтобы с дороги не увидели. Не торопясь, а то лошадки ноги поломают. Заодно, в пути, отдохнем и поедим. А километров через пять-шесть, спутываем ноги лошадям и возвращаемся на тракт. Коняшки, потом, сами к людям выберутся. Ну а мы, в темпе успеем проскочить в станицу и на вокзале, будем узнавать насчет поезда.
   Бурцев, верно заметил:
   - В поездах, проверки документов часто проводят...
   - Ну, мы же обговорили легенду. Приехали из Таганрога по коммерческим делам. А когда собрались возвращаться, то нас ограбили. Сами, ушли чудом. Хорошо, что деньги у меня были в потайном кармане, поэтому и сумели прикупить вот эти обноски. Сейчас пытаемся возвратиться домой.
   Серега вредным голосом возразил:
   - Да-а... сами наган выкинули, но два пистолета себе в карманы сунули. А вдруг нас обыскивать станут?
   Я обрубил:
   - Стволы не оставлю. Начнут обыскивать - разберемся!
   Студент, на это, лишь жалобно вздохнул:
   - Вы, только, просто так никого не убивайте...
   - Просто так - не буду!
  
   Глава 5
  
   Сняв папаху и подставив щетинистую голову к солнышку, греющему уже по-весеннему сильно (хорошо все-таки на юге), я задумчиво курил трофейную папиросу и соображал, что же теперь делать. Студент, вился вокруг меня пытаясь вызнать подробности. А подробности были не очень. Начнем с того, что на поезда билетов не было. Но это не стало бы преградой, так как, пока существуют проводники, то наличие или отсутствие билетов в кассе, может являться лишь легким недоразумением. Но, отираясь на вокзале, я узнал гораздо более серьезный факт. Шмон в поездах был жесткий. Проверяющие, (обычно в количестве пяти-шести человек) лютовали. Причем, действовали грамотно. Один, оставался в начале вагона. Один, проходил в конец, перекрывая тем самым и вход, и выход. Остальные, занимались проверкой документов, с выборочным перетряхиванием багажа. При отсутствии ксивы, человек тут же задерживался и передавался, для выяснения личности, в контрразведку. Бывало, даже, наличие документов от этого не очень-то и спасало.
   То есть, наш лепет про ограбление, здесь совершенно не играл, а снова попадать к контрикам, меня совсем не тянуло. Ибо, чревато. Бурцев опечалился:
   - Так нам что теперь - опять пешком идти?
   Мотнув головой, пояснил:
   - Пешком, тоже опасно. Это нам крупно повезло, что сюда без проблем добрались...
   Серега вытаращил глаза, и я поправился:
   - Ну, почти без проблем.
   - А как же быть?
   Осторожно затянувшись папиросой, (крепкая зараза), ответил:
   - Вроде, наклевывается один вариант. За околицей станицы, есть аэродром. На нем базируется два самолета. При этом, один из них поломан. По словам местных, завести его не могут. Сейчас пойдем, посмотрим, что там. Определимся с охраной. С режимом. Поглядим, что за самолеты. Ну, и если повезет, то попробуем воспользоваться воздушным транспортом.
   Студент, потеряв дар речи, какое-то время вхолостую открывал и закрывал рот после чего, его прорвало:
   - Но... но как же так? Разве, вообще, это возможно? И я никогда не летал... - тут, Сергея переклинило в другую сторону и глядя на меня восторженным взором, он возопил:
   - Ах! Чур, вы умеете пилотировать аэроплан?
   Я поморщился:
   - Не ори. Не умею я управлять самолетом. Но я знаю того, кто умеет.
   - У вас здесь есть знакомый пилот?!
   - Нет. Но, думаю познакомиться. Пойдем.
   Не обращая больше внимания на подпрыгивающего Бурцева, я двинул к окраине, на которую мне показывали местные. На полпути, когда он более-менее успокоился, стал инструктировать спутника:
   - Слушай сюда внимательно. Я брат твоей матери. Мать зовут... Кстати, как ее зовут? Елизавета Григорьевна? Хорошо. Ты, соответственно, мой племянник. Здесь были по делам. Сам я из Питера. Работал на заводе вместе с Сикорским. Да-да. С тем самым авиаконструктором. Сейчас, в ожидании поезда, на который мы пытаемся купить билеты, я решил посмотреть на коллег. Ты, при этом, старайся рта не открывать. Вообще не открывать! Дошло?!
   Студент кивнул и тут же попробовал вякнуть:
   - А вы действительно...
   - Молчать, сколопендра ушастая! Или оба погорим, мать твою растак!
   Собеседник заткнулся, но, судя по виду, затаил. Я же, не обращая на надутого Бурцева внимания направился к виднеющемуся вдалеке солдату, который охранял подступы к аэродрому. Тот с интересом нас разглядывал, а когда подошли, ближе сурово оповестил:
   - Не положено!
   Пришлось мягко попенять:
   - Я знаю. Но ты, вот что, голубчик. Позови-ка кого ни будь из начальства. Скажи, что встречи желает инженер с завода Сикорского.
   Рядовой скептически оглядел мою шинель, с мятой папахой. После чего, не менее скептически окинул взором армяк студента. Я поспешил развеять сомнения:
   - Вы, милейший, на внешний вид внимания не обращайте. Дорожные перипетии... Да-с...
   В конце концов, был вызван унтер, который препроводил нас к старшему лейтенанту. Тот, представился поручиком Васиным и с интересом глядя на наш гардероб, поинтересовался целью визита. Я, отрекомендовал себя, как Ивана Ивановича Чурова. Рассказал историю с ограблением. Про документы только промолчал. А свой визит, объяснил желанием пообщаться с коллегами.
   Поручик заинтересовался. Спросил о личном знакомстве с Игорем Ивановичем* (я кивнул).
   * Игорь Иванович Сикорский
   Потом поинтересовался, чем я занимался на Русско-Балтийском военном заводе и узнав, что перед ним, инженер-двигателист, пришел в восторг.
   - Понимаете, мой "Антара ДС", уже третий день неисправен. А у главного механика тиф. Его помощник, пытался отремонтировать мотор, но не преуспел. Командир, еще с утра поехал в Дубровскую, выбивать другого механика, только вряд ли у него это получится. Дефицит -с. А вас сам бог послал! Может быть, посмотрите, что с моей птичкой?
   - С вашей птичкой? А вы что - пилот?
   - Да. Ну так что? Посмотрите? А я вам, билет на поезд организую. С билетами, сейчас, действительно, большая проблема...
   - Ну хорошо. Ведите. Только, если можно, какой-нибудь фартук предоставьте...
   Обрадованный поручик, тут же принялся давать распоряжения, а мы направились к самолету. Чувствовал ли я неуверенность? Не-а. Это же не движок "Мерса", напичканный электроникой. А у обычных моторов, причины неисправности по пальцам пересчитать можно. Или компрессии нет. Или бензин не поступает. Или воздух не поступает (либо наоборот - подсасывает, там, где не надо). Ну, или искра на свече отсутствует. Все! С компрессией я ничего сделать не смогу, а вот что касается всего остального, надо постараться, так как у меня появился интересный план.
   Вообще, сегодня, со мною творилось нечто странное. Еще когда прояснял ситуацию с билетами, появилось все более нарастающее чувство беспокойства. А когда узнал о проверках, беспокойство перешло в ощущение смертельной опасности. Аж волосы по всему телу дыбом встали. Была твердая уверенность, что попытка проезда для нас кончится весьма плачено. С интуицией спорить не стал. Но когда принялся прикидывать пеший путь, то случилась та же фигня. Не дойдем мы. Шлепнут в дороге. Кто нас убьёт и почему, предположить не получилось. Только чувство опасности выло как сирена. Вот тогда-то и услышал про аэродром. В любом другом случае, у меня и мысли бы не возникло сунуться к самолетам, а тут стал прислушиваться к себе и - чудеса! Интуиция молчала. Так - только легкая опаска шкрябала. Вот мы и двинули к летунам, надеясь неизвестно на что. Теперь, главное, чтобы не получилось, как в том анекдоте про внутренний голос и ковбоя, нагадившего на голову вождя племени...
   Когда подошли к аэроплану я скинул шинель (мне тут же был выдан синий халат) и остановил помощника механика, который уже кинулся открывать капот.
   - Подождите. Давайте сначала попробуем его завести так. А я послушаю...
   Васин, пожав плечами полез в кабину, а механик принялся крутить винт. Самолет сказал - Чих-пых-пых пых. Чих-чих-чих-чих-чих-чих-пых-пых-пых. Я поднял руку:
   - Достаточно. Открывайте.
   Так посмотрим. Угу. Двигатель звездообразный. Судя по радиатору - водяного охлаждения. Присутствует лейба на которой написано - "Salmson" и мощность - 150 лошадок. Даже карбюратор есть. Аж целых две штуки. Блин... Помню, мне как-то говорили, что таких самолетах карбюраторов не было. Получается, что ошибались. Так... так... Ну, где -то понятно. Сначала, проверил свечу. Искра была. Подача горючего? Вроде есть, но как-то неуверенно. Осмотрел шланг и проволочный хомут. Механик тершийся тут же и подающий инструменты проинформировал:
   - Шланг не забит. Я его сразу почистил.
   - Все рано снимай. Чудес не бывает.
   И чуть позже, продавливая и сгибая топливный шланг победно улыбаясь сказал:
   - Ну вот. Видите - трещина. Так-то она не видна, но если прижать, то видно. Отсюда воздух подсасывает. А когда двигатель пытается завестись, идет деформация и трещина расходится еще больше. Надо герметизировать.
   Сказано - сделано. В ожидании высыхания герметика (судя по запаху - на касторовом масле) гостеприимный поручик, нас сводил на обед. Потом попробовали результат трудов. Правда, механик говорил, что герметик застынет только к завтрашнему дню, но я, с высоты своего инженерства, лишь демонстративно хмыкнул. Так-то маслопуп прав, но не зря же я еще и прорезиненой материей место трещины обмотал. Поэтому сейчас рассчитывал, что какое-то время шланг продержится.
   Движок схватился почти сразу и ровно затарахтел. Поручик, счастливо улыбался из кабины. А вот когда он, погоняв двигатель на разных режимах, заглушил свою тарахтелку и спустившись на землю, двинул ко мне со словами благодарности, я приступил к охмуряжу. Выслушав слова, воспевающие мой инженерный талант, спросил у Васина:
   - Господин поручик, вы же, прежде чем лететь на какие-то свои задания, все равно должны испытать качество ремонта над аэродромом?
   Пилот кивнул. Тут я, (деланно) смущаясь и краснея изложил свою просьбу:
   - Понимаете, в чем дело. У меня, племянник, просто грезит небом. Да и сам я, признаться, тоже... Столько лет рядом с авиацией, но не разу не поднимался в воздух. Не могли бы вы, взять нас, в этот испытательный полет с собой?
   Тут все строилось на тонком расчете. Я ему, только что, починил средство передвижения. Он, только что рассыпался в благодарностях. И вот так сразу отказать? Понятно, что "не положено", но начальства нет и он, сейчас, здесь, самый главный. Так же общая лихость и раздолбайство летчиков, сыграло свою роль. Тем более, я не просил катать нас по одному, а сказал, что мы и вдвоем отлично в задней кабине поместимся. В общем- уговорил. Был снят пулемет (для облегчения веса), студенту была выдана кожаная куртка, вместо его крестьянского облачения (чтобы не замерз) и мы залезли в кабину. "Сидор" Бурцева остался демонстративно валяться на земле. Там все равно кроме вина, консервов и плитки шоколада, почти ничего не было. Зато свой, я умудрился незаметно сунуть под ноги. У меня там сало и патроны. Самый стратегически необходимый продукт. Ну и, мыльно-рыльные, куда же без них.
   Когда устроились, Васин спросил о готовности, после чего, самолет, подпрыгивая на мелких кочках, начал разбег. Толчки становились все реже и вот, мы уже в воздухе. Сделав круг над аэродромом, аэроплан набрал высоту и поручик, в переговорную трубку, стал пояснять, что находится под нами. Я его послушал, а потом сделал предложение, которого он сначала не понял, а потом резко отказался. Но пистолетный ствол, несколько угомонил скандалиста. Да и как возражать, если он свое оружие, даже достать толком не может, не говоря о повороте ствола в нашу сторону? Его угрозу, что он направит самолет в землю, я парировал тем, что сам умею пилотировать. Шлепну пилота, переберусь в кабину, выкину труп и улечу. Тут я отчаянно блефовал, но поручик-то про это не догадывался.
   Тем более, что и просил немногого. Просто, в течение часа лететь на север. Там, высадить нас, сев на любую дорогу и улететь обратно. Все! Я даже не претендую на его тарахтелку! И никакой я вовсе не шпион! Где он видел шпионов, которые могут чинить аэропланы? Я инженер, но на поезде ехать не хочу, потому что в поезде нас и ограбили! И ограбил, именно патруль! Что значит - "не верю"? А на хрена мне это придумывать? Отвели в пустой тамбур и там чуть не прирезали. Пришлось, на ходу из вагона выпрыгивать, благо паровоз не быстро ехал. Да и высаживать, он нас будет на территории контролируемой Добровольческой армией. Так что, чей я тогда шпион? Короче - убедил оппонента.
   Тем более, что действительно не требовал от него лететь к красным, или до последней капли горючего. Васин, сам, за обедом рассказывал, что его "Антара", он же "Анасаль", может в воздухе два с половиной часа находиться. Заправлен самолет под пробку. Так что, час туда. Час обратно. Еще и запас остается. А за час, мы километров на сто двадцать - сто тридцать улететь сможем.
   В общем, так и получилось. Я, ориентировался по солнцу (чтобы летун нас не туда не завез) но поручик, летел приблизительно на север. Потом, благополучно сели на какой-то проплешине, невдалеке от дороги. На саму дорогу мы бы не поместились - деревья мешали. Васин, к этому времени уже перестал плеваться ядом и мы, предварительно высыпав патроны из его револьвера, вернули ему оружие и даже помогли развернуть самолет (чтобы мог взлететь по своим следам). Правда на вопрос: "а где мы сейчас находимся?" пилот, лишь пожал плечами ответив, что в этих местах не бывал и сказать ничего не может. А потом, как тот Карлсон, газанул и улетел.
   Проводив глазами удаляющийся "Анасаль" я повернулся к приходящему в себя Бурцеву:
   - Ну что, студент. Почти полпути пролетели. Летун, про то, что произошло, скорее всего, молчать будет. Не выгодно ему о нас рассказывать. На аэродроме, скажет, что просто высадил нас на соседней станции и все. А даже если и начнет болтать, то пусть его. Мы, считай, в другом государстве сейчас находимся. Так что можно не опасаться. Меня вот, только, сильно смущает твоя стильная одежда...
   Договорить я не успел, так как Серега, неожиданно набычился и, плотнее запахнувшись в куртку, твердо прервал:
   - Кожанку, не выброшу!
   Глядя в его шальные глаза, со все еще летящими к глубине зрачков облаками, только сплюнул. Пацан! Первый раз в жизни прокатился на аэроплане. Даже, не обрыгался при этом. А тут еще досталась заветная мечта всей молодежи - настоящая летная кожаная куртка. Да он, сейчас, на расстрел готов пойти, лишь бы в этом прикиде. Романтик хренов!
   Так что, цыкнув зубом, успокоил взволновавшегося попутчика:
   - Никто, твою прелесть выкидывать не собирается. Надо будет, просто, прикупить тебе какую-нибудь хламиду в ближайшей деревне. Куртку же, до времени, в мешок спрячем. А то ты сейчас смотришься, то ли как заблудившийся комиссар, то ли как самокатчик без мотора. И вообще - харэ болтать. Нам еще топать и топать. Так что, двинули.
   Ну мы и пошли. Старались двигаться не по дороге, так как Бурцев, в своем поскрипывающем одеянии, выглядел довольно вызывающе. От этого, я несколько бздел и старался не попадать никому на глаза. Ближе к сумеркам, подуспокоился и стал присматривать место для ночлега. Дорога, в результате моих метаний, осталась где-то далеко в стороне, и мы топали, по какому-то совсем уж проселку. При этом, я рассчитывал, что рано или поздно, он нас должен вывести к жилью. В принципе, так и вышло. Небо еще было светлым, когда мы подошли к мелкому хуторку. Дом. Большой сарай (или это овин называется?). Два сарая поменьше. Забора не было. Странно, что живности никакой не видно. Или хозяева всех кур в птичник уже загнали?
   Подойдя ближе к хате, я громко сказал:
   - Добрый вечер! Ау! Хозяева есть дома?
   Пару секунд была тишина, потом в доме что-то уронили (густой бас выматерился) и в открывшейся двери появился бородатый мужик. Какое-то время он оглядывал нас, оглядывал округу, после чего, сплюнув, спросил:
   - Чегой-то надоть?
   - Еще раз - добрый вечер! Мы из Сухума, до дому пробираемся. Вот, хотели узнать, нас на ночлег, в сарай, не пустите?
   Хозяин, еще раз сплюнув, резюмировал:
   - На хер!
   Спать во чистом поле совсем не хотелось, поэтому зашел с другой стороны:
   - Так мы же, не просто так. Заплатим за ночлег деньгу малую...
   Бородач, почесал кудлатую голову и подозрительно разглядывая фигуру студента, поинтересовался:
   - А ентот что в кожане? Комиссар?
   Проклиная про себя хипующего Бурцева, я возразил:
   - Какой комиссар? Это пацан - племяш мой. Ему, еще зимой, на именины, обнову подарили. Вот и форсит...
   - Оружие есть?
   - Вы что? Откуда у нас оружие? Мы, законопослушные люди!
   Мужик еще раз как-то оценивающе посмотрел на Серегу и задал совсем некорректный вопрос:
   - А деньги есть?
   Мне, столь странный подход, совсем не понравился. Обычно, селяне, встреченные нами в пути, были гораздо более дружелюбными и не столь борзыми. А этот бирюк, живущий на отдаленном хуторе, ведет себя довольно странно. Не зря, чувство опасности у меня ворохнулось, как только увидел сего персонажа. Но так - слабенько. Гораздо меньше, чем когда я на аэродром собрался идти. Ладно... не в степи же, в самом деле ночевать? Погода не та. А мужика, мы всегда разъяснить сумеем. Поэтому, не меняя приветливо-просящего выражения лица, ответил:
   - Немного есть. За ночлег заплатить хватит. Ну и если ужином угостите, так вообще хорошо будет...
   Бородатый ухмыльнулся и буркнув под нос - "Кожан хорош..." - приказал:
   - Ждите здеся. Я щаз.
   После чего ушел в дом. Интересно, куда он двинул? За свечкой, что ли? Обдумать мысль не успел, так как появившийся в проеме хозяин, приказал:
   - Ходи сюда.
   Пройдя в хату мы, подталкиваемые бородатым, вошли в комнату. А там, за столом, сидели еще двое. Несколько свечей, давали неплохое освещение, поэтому разглядев не только их заросшие рожи, но и убранство стола, на котором, помимо продуктов стояла бутыль с чем-то мутным, я восхитился:
   - Хорошо сидите!
   Один из сидящих отрезал:
   - Не про твою честь! - и обращаясь к собутыльнику заметил - Во! Гляди, Ляксей, какой дён сёдня рыбный! После полудни, один приперси. К вечору, еще парочка появилась. Ну тот то понятно - краснопузый. А енто шо за птицы?
   Блондинистый Ляксей, лишь криво улыбался, глядя на нас, зато хозяин пояснил:
   - Гуторят, шо путники. На постой просились. Но ты, Мирон, глянь, кака на сопляке справная одёжка.
   Ошарашенный студент, молча слушал беседу, но как только речь зашла об его обнове, встрепенулся:
   - Не отдам! Хоть убейте!
   Мирон, покладисто согласился:
   - А и убъем. - после чего, откинул тряпицу, прикрывающую лежащий на столе наган и схватив револьвер, подскочил к нам, заорав:
   - А ну сымай кожан, паскуда! Сымай, покеда не пристрелил!
   Все его внимание было сосредоточено на Сереге и от меня, он, почему-то, никаких действий не ожидал. Да и чего тут ожидать - тут, как я понял, принято бояться "человека с ружьем" и выполнять все его требования.
   Поэтому, когда я ударом слева, по руке, выбил оружие, а правой, влепил в прикрытый бородой подбородок, он улетал с каким-то изумленным выражением лица. Я же, не поворачиваясь, ногой долбанул стоящего за спиной хозяина. Попал по хозяйству удачно. Сзади лишь всхлипнули и мягко обрушились на пол. Ляксей, за это время успел три раза моргнуть. Потом ступор с него спал, и он суетливо полез в карман, но увидев, мертвящий провал ствола Люгера, направленный в голову, застыл. Подбадривающе ему подмигнув, я предложил:
   - Давай родной! Показывай, что там у тебя. Осторожненько. Двумя пальцами доставай.
   А увидев, чем именно мне хотели грозить, чуть не рассмеялся. Такой здоровый парняга и такой маленький револьверчик. Что-то типа "Бульдога". При этом, подталкивая свое огнестрельное недоразумение по столу, в мою сторону, он еще и обиженно вякнул:
   - А Митрий говорил, что у вас оружия нема...
   - Я его обманул. Ладно что тянуть. Ложись на пол. Руки положи на голову...
   Ляксей взволновался:
   - Э! Э! Ты чаво задумал?
   На что я, с ухмылкой, ответил:
   - Даже не надейся, противный. Шмонать тебя буду. А потом и дружков твоих.
   Блондинчик, меня понял как-то совсем уж превратно и вместо того, чтобы лечь как было приказано, неожиданно вжался в стену и убежденно сказал:
   - Никак нельзя это делать. Грех это. Большой грех. Это у вас, в городе, непотребства всякие могуть быть, а здеся...
   Растерявшись на секунду, я возмущенно сплюнул:
   - Да тьфу на тебя, гомосек латентный! Обыскивать вас буду, а не то, что ты в своей бестолковке вообразил.
   Про себя же, подумал, что со словами, особенно жаргонными, надо быть поаккуратнее. А то может выйти боком. Ляксей, поняв, что ничего ужасного я творить не собираюсь, принялся активно сотрудничать с захватчиками. А когда, после всеобщего обыска, встал вопрос куда девать связанных варнаков, с готовностью предложил подпол, в котором сейчас томился красный. Я заинтересовался:
   - Чего вы его туда, вообще сунули? И что с ним, потом, делать собирались?
   Очухавшийся к этому времени Мирон, глядя в пол, пробурчал:
   - Ну, не в хате же его держать? А наутро думали его Голове отвезть.
   - А нас куда хотели деть?
   - И вас тож, к Голове...
   - Понятно. Значит вы туда - я ткнул пальцем в подпол - а его - оттуда. Поглядим, что за человек. Давай, давай. Пошевеливайся!
   В общем, хозяева слезли в подпол, а наверх был извлечен какой-то мужик, лет тридцати пяти. Подпольный сиделец, подслеповато щурился после темноты и пытался прояснить обстановку. Но до конца ему не дал проморгаться студент, так как подойдя ближе, удивленно спросил:
   - Товарищ Лапин? Кузьма Михайлович?
   Тот удивленно протянул:
   - Да-а... А вы?
   - А я, Бурцев Сергей. Помните, мы с вами в губернском комитете РКП беседовали? Вы еще говорили, что надо пламя революции нести темным массам? Зажигать сердца. Вот я и понес!
   - Как же! Помню, конечно. Вас шесть человек было, и вы...
   Закончить я ему не дал. Поднял руку, сказав "стоп". После чего, пару секунд разглядывал всамделишного коммуниста, а потом, без предупреждения, влепил ему под ложечку. Упасть не дал, поймав за воротник пальто и потряхивая стал интересоваться:
   - Так это ты, падла такая, детей на смерь посылаешь? По твоему наущению, они к красновцам идут и прямо на площади, агитацию проводят? У тебя, мля, вместо башки жопа, или ты просто сука конченая, что такие вещи творишь?
   Товарищ Лапин в начале безвольно висел, пытаясь продышаться, но по мере нарастания количества обвинений, решил возразить:
   - Вы с ума сошли! Каких детей? На какую смерть? При чем тут красновцы?
   Отпустив "товарища", я сплюнул и показав в сторону стоящего с открытым ртом Сереги, пояснил:
   - Вот таких детей! Знаешь, где я его нашел? В контрразведке. А потом, нас расстреливать повезли. Мля! Да он бы, уже недели две как гнил, возле оврага закопанный!
   Тут уже Лапин поднял руку сказав "стоп". И повернувшись к студенту уточнил:
   - Товарищ Бурцев, у нас тогда, о чем разговор шел? Об работе на освобожденных территориях! При этом, в начале, надо было пройти обучение и получить плакаты наглядной агитации. А вы, после нашего разговора куда-то пропали... Как вы вообще, могли додуматься, к белым идти?
   Теперь, мы уже вдвоем, заинтересовано смотрели на быстро краснеющего салабона. Первый не выдержал я:
   - Студент, я тебе говорил, что ты идиот? Ах говорил. Так вот повторю - ты не просто идиот. Ты натуральный дебил!
   А после, глядя в подозрительно заблестевшие глаза Бурцева, предложил:
   - Ладно. Об этом, потом. Сейчас, давайте жрать и спать. У нас завтра, подъем очень ранний будет. И день хлопотный.
  
   Глава 6
  
   До красных, мы добрались на следующий день к вечеру. Ползком преодолевать линии окопов, не пришлось, за отсутствием таковых. Да тут вообще, линии фронта, как я ее себе представлял, не было. В принципе не было. И красные, и белые действовали вдоль железных дорог, захватывая очередную станицу или город и рассылая отряды, по обе стороны от железки. Ну, чисто чтобы объявить, что власть переменилась, а заодно прихватить за цугундер, не успевших убежать противников. Лапин, кстати, так и попал в переплет. Бодро ехал с отрядом, немного попутал с направлением, увлекся и нарвался на превосходящие силы противника. А когда их стали гонять, то отбился от своих окончательно, заплутал и как результат, оказался в подполе. Участь его ждала совершенно незавидная, но тут, на счастье комиссара, появились мы.
   Этот представитель РКП(б), полночи о чем-то шептался со студентом, не давая спать и заткнулся только, когда я на них рявкнул. Зато днем, просто не замолкал, выясняя мои политические взгляды и пристрастия. Я запираться не стал, поясняя что если белые меня хотели шлепнуть, то никаких теплых чувств, к ним, испытывать не могу. Ибо, не мазохист. Про род занятий до революции, отговорился беспамятством, кивнув при этом на Бурцева. Тот подтвердил. А чего бы ему не подтвердить, когда они ночью, явно про меня разговаривали.
   В общем, так и шли без всяких приключений. Лапин, все восторгался моей прытью и блатовал идти в их ряды. Я же, поражался про себя, неразборчивостью красных. Вот так вот, подобрать человека, считай на дороге, и тут же объявить его своим соратником. Исходя лишь со слов студента, да моих желчных замечаний и комментариев. Ну да. Предрек я поражение белому движению. Обосновал его, с точки зрения логики. Аргументировано поспорил о реальности мировой революции и возможности построения, даже не коммунизма, а социализма, в отдельно взятой стране. Но ведь это не значит, что я стал членом партии, с восемьсот лохматого года. Комиссар же, вел себя именно так как, будто встретил старого партийного товарища. Сам-то, он, вступил в партию еще в двенадцатом году. И в подпольной работе учувствовал. И на каторге был. А потом, Лапин, неожиданно выдал гипотезу, что, исходя из моей общей политической подкованности, я, наверняка, тоже из их когорты. И не помню этого, потому что после тяжелого ранения (или контузии) память потерял, а если бы не чудотворная бабка, то вообще загнулся бы.
   Даже мои технические знания, в тему пришлись. Дескать, не мог обычный человек, так разбираться в моторах. Значит, я с ними дело имел. То есть, рабочим был. Пролетарием. Но обычный пролетарий, не в состоянии настолько глубоко понимать политические моменты. Соответственно, у меня подготовка хорошая была. А где ее можно было получить? Только участвуя в подпольной революционной работе!
   В тот момент, я даже офигел. Вот ведь фрукт! Сам придумал "легенду". Сам ее обосновал. Сам в нее уверовал. Да если я ему, сейчас, правду о себе скажу, то он рассмеется в лицо и аргументирует мой бред, недополученным лечением. М-да... наивные люди. Куда только их наивность, к тридцатым годам пропала? Но, до того времени еще почти двадцать лет, а сейчас я только кивал спорил и едко смеялся.
   В общем, так и дошли до Нижних Кугеев. Комиссар, сразу побежал в штаб, расположенный недалеко от вокзала. Там его встретили очень даже радостно. Я, тоже был представлен. А вот потом, па-бам! Мне был выписан первый в этом мире, личный документ. Мандат, в котором говорилось что товарищ Чур, является уполномоченным агитатором от ГубКома РКП(б). Офигеть! Думал, просто выпишут бумагу хоть как-то удостоверяющую личность. А тут, "уполномоченный" и без всякой особой конкретики. Правда, печать не ГубКома, а какого-то выездного комитета. Но, это фигня. Неужели, мои речи, так подпольного сидельца впечатлили? Ведь если дело грамотно повернуть, то я могу себе любые полномочия присваивать, под девизом агитации. Они, сами, что не понимают этого? Может и не понимают. Или я что-то недопонимаю. Или Лапин, на меня какие-то свои виды имеет, если столь интересную ксиву выписал. Еще и покормил. Да и ночлегом озаботился. А еще сказал, что послезавтра, в Ростов, вместе с нами поедет. После чего, умотал по своим делам.
   Мне же, на месте не сиделось и было решено, пойти прогуляться. Студент, после пешего марша, клевал носом поэтому я его оставил спать, а сам двинул к вокзалу. Благо, только через улицу перейти. На вокзале, дневной бардак, постепенно уступал место, более спокойному, ночному бардаку. Кого тут только не было. И достаточно хорошо одетые господа в костюмах и с барышнями. И совсем сельского вида мужики с мешками. И даже крикливые тетки с узлами, зорко охраняющие свой багаж от стайки мелких гопников. Я же, смотрел на это дело, поражаясь смешению стилей. Хотя, тут поражаться? Поразился я раньше. Еще на той стороне. Это, когда узнал, что поезд, к примеру, из Екатеринодара, может проследовать в Ростов. Да-да. От белых к красным. И наоборот. И люди активно в нем ездили. И паровозные бригады не арестовывались. Тогда я еще задумался - сука, почему я не паровоз и не обладаю экстерриториальностью...
   Так дальше еще смешнее. Например, занимают белые станцию. Комиссары и им сочувствующие активно разбегаются. А служащие станции, в полном составе, становятся на довольствие к белым. Тут - бах! Красные наступают. В этот раз, разбегаются уже белые с сочувствующими, а станционные служащие, даже не моргнув глазом, получают паек и зарплату уже от красных. Причем, это вообще не считается, какой-либо изменой! Так - рядовой жизненный эпизод. Единственно что, каждый флаг ставит на этой станции своего военного коменданта, который осуществляет общее руководство, ни в коем случае не влезая в тонкие технические вопросы.
   Периодически, железнодорожники, начинали бузить. Или паек маленький, или денежное довольствие недостаточно, или вообще - переработок слишком много, а платят за них слишком мало. Тогда, к ним применяли репрессии. Но, довольно мягкие. Правда, под горячую руку могли и шлепнуть особо горластого, только это случалось крайне редко.
   То есть вы представляете себе этот рай, для шпионов и разведчиков? Да у меня, даже сомнений не было, что каждый второй, если на каждый первый служащий, активно работает на понравившуюся ему сторону. И красные, и белые это отлично понимали, только вот, арестовывали лишь наиболее наглых Штирлицев. Да и тех, приходилось периодически отпускать, если им замены не было, а работали они на важном техническом посту.
   Тут мои размышления прервал простуженный голос:
   - Браток, огоньку не найдется?
   Оглянувшись, я увидел отчаянно усатого парнягу, лет под тридцать, в солдатской форме. Тот, стоял с кривой "козьей ногой" в руке и вопросительно смотрел на меня.
   - Конечно... - дав ему прикурить, покрутил коробок в руках и протянув его бойцу, добавил - держи. У меня еще есть.
   - Благодарствую.
   Постояли. Помолчали. Парню, видно, было неудобно уходить сразу, после получения презента и он, глянув, на мою уже потрёпанную шинель, спросил:
   - С фронта?
   Я вздохнул:
   - Давно уже...
   - А мы вот, только сейчас, всей своей кумпанией, решили до дома добираться.
   Кивнув в сторону, он указал на группу людей в форме, оккупировавшую две станционные лавки.
   - И откуда вы?
   - С Волги. Почти все земляки. Так что сейчас вот до Ростова доберемся, а дальше и до Царицына доедем.
   Тут, нашу содержательную беседу, прервали какие-то вопли, раздававшиеся с улицы, подходящей к вокзалу. Сначала было непонятно, что там происходит, но потом я разглядел толпу человек в двадцать и лошадь, к которой что-то было привязано. Толпа была вооружена, а когда они подошли ближе, стало понятно, что к лошади привязан человек. Судя по всему, уже труп, так как безмолвно волочился за коняшкой, не подавая признаков жизни. Какая-то баба, взвизгнула:
   - Ой люди, что деится. Убили! Как есть, убили!
   Из толпы, ей ответили:
   - Цыц, дура! Ентот поп, супротив савейской власти замышлял. Вот, теперича и ответил за все!
   Мы, с усатым, глядя на эту картину, одновременно выматерились. Он даже дернулся в сторону священника, но я его тормознул:
   - Не надо. Ему уже все равно, а сам ляжешь. Они сейчас, под свой кураж, любого пристрелят. Кстати, не знаешь, кто это?
   Парень сплюнул:
   - Красные. А какие, точно и не скажу. Их нонче, столько разных развелось... Эти, больше, по замашкам, на эсеров, либо на анархистов похожи. И морячек, вона, у них за главного. А морские, все анархисты.
   - Хм, а чего не большевики?
   - Можа и большаки. Но, вряд ли. Тех мало и они, хоть немного, понятие дисциплины имеют. Эти же...
   Усатый опять сплюнул и, внезапно протянув руку, представился:
   - Федор Потапов.
   Пожимая жесткую ладонь, ответил:
   - Чур.
   Потапов удивился:
   - Эвона как! Это имя или фамилия?
   - Это все вместе. Память у меня отшибло, вот что помню, то и говорю.
   - Да-а... сильно тебя, браток, потрепало. Сам-то, из местных?
   Я отмахнулся:
   - Какой там! Сегодня только, сюда пришел. На днях, в Ростов, собираюсь двинуть.
   Федор, оглядев меня от сапог до папахи, предложил:
   - Так можа, вместе двинем? Мужик ты, вроде правильный, так что присоединяйся к нам!
   Хмыкнув, ответил:
   - Я к вам, или вы ко мне, жизнь покажет. А так, конечно! Спасибо за приглашение.
   После чего, распрощался с новым знакомым и двинул на ночлег. Там, проснувшийся студент, сообщил, что заскакивал Кузьма Михайлович, который обещал прийти завтра, после обеда и просил, чтобы я был на месте. Согласно "угукнув", в ответ, рассказал ужаснувшемуся студенту про священника и не обращая внимания, на его причитания, завалился спать.
   Наутро, перекусив трофейными дарами с хутора, я собрал оставшиеся скоропортящиеся продукты и потопал обратно на вокзал. Глянулся мне Потапов и поэтому решил, что если с комиссаром чего-то не получится, то поеду с солдатской компанией. Ну а если получится, то попробую убедить Лапина взять их с собой.
   Бойцы, никуда не делись, да и Федор, встретив очень даже приветливо, познакомил с остальными. Ребята оказались с одной дивизии. И возраст у всех был приблизительно одинаковый - в районе двадцати пяти лет. Потапов, только, чуть старше. Двое семейные, прочих оженить не успели. Деревенские. При этом, усач, оказался целым старшим унтер-офицером. А еще двое - Демид и Мартын были просто унтер-офицерами. Остальные рядовыми и одним ефрейтором. Погоны, разумеется, у всех были сняты. А вообще, мужики хозяйственные. И на вокзале расположились грамотно. И оружие, на показ не выставляют, чтобы лишних вопросов не возникало. Винтовки то вон - в тючок упакованы, да мешками прикрыты. То есть, если что, огрызнуться могут нехило. Тем более, что все окопники и со стволами обращаться, за годы войны, научились очень даже хорошо. Про винтовки я понял, когда, усевшись на совместный перекур, оперся на что-то характерно-жесткое. Похлопав по мешку, удивленно произнес:
   - Ну вы, блин, даете. Очень серьезно к возвращению домой подготовились. Еще бы пушку с собой прихватили...
   Рыжий Мартын, шутливого тона не принял, пояснив вполне серьезно:
   - И на хрена нам в деревне пушка? А тут, ежели набегут, такие как вчера, завсегда будет чем их приветить...
   Я уже хотел было ответить, что сила они, пока держаться вместе, а в одиночку любого сломать смогут, но не успел. Через пути снова двигалась вчерашняя толпа. В этот раз, они даже держали подобие строя, направляясь куда-то в сторону окраины. Потапов ругнулся и как-то тоскливо сказал:
   - Ну вот... Похоже, и до офицерья добрались...
   - До какого еще офицерья?
   Унтер пояснил:
   - Да я слыхал, что там дальше, лазарет есть. Белые, когда четыре дня назад убегали, его забрать не успели. Ну и оставили сколько-то пораненных да дохтура с санитарами. Дохтур еще и местных пользует, а те ему за это продукты носят на прокорм.
   - А почему думаешь, что они с ранеными что-то делать собрались? Может, просто посмотреть хотят, что там и как?
   - Угу... такой толпой и такими рожами... Да и сам посуди - вот придут они. Начнут над офицерАми глумиться. Те молчать не станут. А там слово за слово и...
   Потапов, обреченно махнул рукой. Я же, представив эту картину, неожиданно озлобился. Да ну нафиг! Если вчерашнему попу помогать было поздно, то сейчас еще поглядим чья возьмет! Ухватив студента одной рукой за грудки, прошипел:
   - Скачками беги в штаб. Ищи Лапина. И скажи, что если он, вот эту **** не остановит, то я лично его шлепну! Из-под земли найду и завалю! Понял??!!!
   Бурцев, пуча глаза, судорожно кивнул и сорвался пуганым зайцем. А я, быстрым шагом, двинул в сторону куда скрылась толпа. Вслед крикнули:
   - Чур, ты куда? Охолони! Убьют ведь!
   На этот вопль, лишь отмахнулся и перешел на бег. Угу... убьют. Как же! Я ведь не собираюсь там грудью на амбразуры ложиться. Попробую, "товарищей", на пальцах развести. Если не получится, что же... У меня два Люгера, которые в помещении гораздо сподручнее винтовки. Да к каждому, по запасной обойме. До прихода комиссара продержусь. Лапин, производил впечатление нормального человека и в пресечении подобного беспредела, должен помочь. Ну а если он с ними заодно... Блин. Тогда все очень плохо и придется прорываться с непредсказуемым результатом. Конечно, благодаря подаркам Сатихаарли сила и реакция, у меня уже сейчас, лучше, чем у обычного человека. Но пуля-то она дура... Ладно. На месте разберемся. Тем более что уже почти дошел.
   Лазарет представлял из себя небольшое одноэтажное здание с флигелем. Двор окружен штакетником. Вот в этом дворе, сейчас стояли и галдели, человек пятнадцать с винтовками. Вчерашнего матроса, не видно. Значит, часть уже зашла внутрь. Я прошел прямо ко входу, распихивая при этом людей. Те начали возмущаться:
   - Эй! Ты чаго пихаишьси? Ты ваще, кто таков?
   Не останавливаясь, представился:
   - Я, уполномоченный ГубКома, товарищ Чур! Кто старший?
   Какой-то рябой мужичек, в пальто, раскорячившись в проходе, сурово дыхнул перегаром:
   - ДокУмент давай!
   Я ощерился:
   - Ты чо, не понял? Сказано - я ТОВАРИЩ ЧУР! Ты глухой, или калишный? Съе**л с дороги, мля! Будет еще, каждая мандавошка, с меня документы требовать! Бумагу, старшему показывать буду!
   Общие взаимоотношения внутри этих ухарей, мною были просчитаны верно, и я не удивился, когда рябой, беспомощно оглянувшись, подался в сторону. Пихнув его плечом, прошел внутрь.
   Ну что - лазарет как лазарет. С десяток коек. Пять заняты. Стоит, (судя по козлиной бородке) доктор. Его подпирает мужик в халате. Наверное, санитар. Тут же, еще четверо. Матрос, с каким-то белесым парнем к кожанке и два бойца. Появление нового персонажа, прервало их беседу, и матрос, окидывая меня недовольным взглядом, хмурясь, процедил:
   - Кто таков? Чего надо?
   Ухмыльнувшись, ответил:
   - Вот мандат. Я - уполномоченный ГубКома. Пришел, от товарища Лапина, осуществлять контроль соблюдения социалистической законности.
   Матрос, от такого пассажа аж тряхнул головой, после чего, вчитался в мои бумаги и недоуменно протянул:
   - Агитатор?
   - Ты, браток, внимательнее читай. И уполномоченный, и агитатор.
   Оппонент завис, а я удивленно подумал - надо же! Они ведь с утра, уже бухие! А этот, в бушлате, судя по глазам, еще и закинулся чем-то сверху. Полирнул самогончик допингом. Чего же мне так, на наркош-то везет? Мореман, наконец отлип:
   - А чо я тебя не знаю?
   - Я только вчера прибыл. Ну что товарищи? Займемся?
   Матрос, несколько удивился:
   - Чем?
   - Что значит "чем"? Вы сюда, для чего пришли?
   - Ну дык понятно - недобитков порешить. Чтобы не отравляли воздух, своим смрадным дыханием! Чтобы свет революции...
   Водоплавающий, сбился на лозунги, но я его прервал:
   - Верно мыслишь, товарищ! Полностью с тобой согласен! Белых, надо уничтожать, всегда и везде! Сколько раз увидел беляка, столько раз его и убей! Только вот эти - я кивнул на побледневших раненых - уже не белые.
   - Как так "не белые"? Вон тот, возле окна, цельный деникинский капитан! Мне это доподлинно известно.
   Я фыркнул:
   - Капитаном он был до того, как пулю получил. А сейчас просто ранбольной, без всякой социальной принадлежности.
   После чего, перейдя на доверительный тон предложил:
   - Сам подумай, браток - нам же на хрен не нужно, чтобы озверевшие "благородия", при первой возможности, раненых революционных товарищей, в лазаретах, резали в отместку? Так что плюнь ты на этих убогих. Они пока очухаются, уже и война, нашей победой, закончится!
   Матрос заколебался и все бы у меня получилось, если бы не влез его белесый спутник. Не меняя постного выражения лица, он отчетливо сказал:
   - Этто провокаттор...
   И потянулся к кобуре.
   Вот что мне было делать? Доказывать, что белобровый лабус не прав и я не провокатор? Нет ребята. Не та ситуация. Слово сказано и оправдывающийся, не имеет шансов. Поэтому, завопив во всю глотку в ответ:
   - Да ты, деникинский шпион! Я тебя узнал!
   Начал стрелять быстрее, чем противники изготовились к бою. Бах-бах-бах-бах! После чего бросок в коридор и там еще три выстрела, по стоящим в дверях. Да уж, к тому, что враг начнет стрельбу с двух рук, они явно не были готовы. Теперь - быстрая оценка ситуации. Доктор, застыл соляным столбом. У раненых, глаза, стали как у рака - на стебельках. Так... этих мудаков, было около двух десятков. Семеро уже лежат. Считай, треть завалил. Но это было самое простое. Те, на улице, сейчас очухаются и станет мне солоно.
   В этот момент, снаружи раздался редкий ружейный залп, а потом затарахтел пулемет. Я, было, пригнулся, но через секунду понял, что стреляют не по мне. Да и вопли, раздававшиеся с улицы, какие-то слишком панические. Потом пулемет замолк и знакомый простуженный голос, предложил поднять руки и сдаваться. В противном случае угрожал (если говорить образно) сделать с противником то, что Содом не делал со своею Гоморрой. Подивившись образности и многообразию русского языка, осторожно высунул нос за дверь. А там было лепо. Потапов, со своей великолепной шестеркой, принимал капитуляцию красных. Мартын, лежа за каким-то смутно знакомым ручным пулеметом, контролировал процесс. Федор, заметив меня, приглашающе махнул:
   - Ты как,Чур? Живой? Не подранили?
   Оглядываясь, подошел к ребятам. Действительно, спецы. Один залп, четыре очереди и все. В наличии, имеется семь пленных. Судя по стонам, возле колодца, есть еще пара раненых.
   Подойдя ближе, молча протянул руку бывшему унтеру и крепко пожимая ладонь, спросил:
   - А чего это вы так? Вроде и не собирались?
   На что Потапов, совершенно неинформативно, но очень эмоционально, выдал:
   - Да просто, задолбало это все! Сколько ж можно! - и улыбнувшись, добавил - ну и ты нам глянулся. Не бросать же, теперича. Вместе ведь, до Ростова катить думали.
   Я, понимающе хмыкнул и отвлекся на пулеметчика:
   - Мартын, а что это у тебя за агрегат?
   Тот, любовно оглаживая оружие, пояснил:
   - Ну дык, ружье-пулемет Мадсена. Не видал что ль?
   - Может и видел. Только не помню... Хе! А говорил, что пушка в деревне не нужна!
   - Да кака же это пушка? Это оченно нужная и полезная в хозяйстве вещь.
   Поржали, а потом занялись насущным. Потапов, правда, порывался уходить из этого поселка побыстрее, напирая на то, что покрошили мы представителей какой-никакой, но власти. Я же, сходив в санчасть, принес свой мандат и объявил, что аз есмь власть! Документ, правда, обзавелся круглой дыркой и кровавым потеком внизу листа, но функций своих не утратил. Федор удивился, а я пояснил, что уполномоченным агитатором, стал только вчера. И если мои руководящие "товарищи", будут иметь что-то против уничтожения банды (а как еще называть этих пьяных ушлепков?) то они мне вовсе не товарищи. Тогда мы уйдем. И хрен нам кто помешает, потому что красных, непосредственно в поселке, осталось человек пятнадцать. Так что, вряд ли они станут дергаться.
  
   Глава 7
  
   А потом, в ожидании появления других представителей власти, мы занялись пополнением боеприпасов, перетаскиванием раненых с улицы в лазарет и легкой мародеркой. Самое смешное, что злодейский мореман, принявший пулю в грудь, оказался жив. Выходит, он под такой "балдой" был, что, наверное, даже болевого шока не получил и как следствие - до сих пор дышал. Кивнув на него, несколько пришедшему в себя доктору, я предложил заняться пациентом.
   - И не надо так морщиться. В конце концов, вы клятву Гиппократа давали. А вон еще двоих несут. Так что теперь, в вашей санчасти, будет полный комплект бывших идейных противников.
   Врач, протирая очки недоуменно поинтересовался:
   - Почему "бывших"?
   - Да просто я сомневаюсь, что они будут ночами ползать по другим койкам, с целью придушить оппонента. Ведь все лежачие. У них, максимум, только разговаривать получится. Зато, как весело здесь станет!
   Доктор пробормотал:
   - Вот этого я и опасаюсь...
   После чего, дал указание санитару и одному из пленных (которые в этот момент заносили своих раненых), тащить матроса, как наиболее тяжелого, в операционную. А пока санитар там чем-то брякал, Айболит тут же мне выкатил быструю претензию, что у него почти ничего нет. Ни лекарств, ни перевязочных материалов, ни даже денег чтобы нанять хотя бы прачку. Ответить на его запросы я не успел так как наконец-то появились новые действующие лица. А точнее Бурцев, Лапин и еще трое мужчин гражданской наружности, но с винтовками. Я было насторожился, но комиссар повел себя странно. Вместо наездов, вопросов, или может, даже, попытки ареста, он, оглядывая место боя, растерянно матерился себе под нос и причитал что-то типа:
   - Не успел... как есть не успел... Вот зараза, чего же теперь говорить им?
   Наблюдая за суетящимся Лапиным, решил взять дело в свои руки:
   - Михалыч, а ты вообще в курсе, что за беспредел здесь творился?
   Тот, прекратив беготню, поднял на меня глаза:
   - Про здешнего настоятеля? В курсе!
   - Твою мать! Охренеть! И ты так спокойно про это говоришь?
   Лапин взорвался:
   - Не спокойно! Совершенно не спокойно! Я еще вчера к этим - он указал подбородкам на понуро стоящих пленных - ходил! Разобраться хотел. К порядку призвать! А они меня послали. Вот просто послали, по матушке, и все! А у меня верных людей практически нет! Все там - с деникинцами воюют!
   - А эти тогда кто? Разве не твои?
   Комиссар сморщился, будто уксуса хлебнул и ухватив меня за рукав, потащил в сторону. Где и пояснил, что его люди, во время выезда, нарвались на белых (это когда он в итоге, в подпол угодил). Их перебили и рассеяли. К сегодняшнему дню, вернулись буквально единицы. А для охраны станции, был послан отряд от "Красных соколов". Сами "Соколы" состояли из эсеров и анархистов. Вполне нормальные и вменяемые товарищи. Очень стойкие в бою. Почему конкретно, вот эта группа, начала вести себя как полные мудаки, он не понимает. Но еще вчера, по телеграфу, настучал командованию "Соколов" про потерявших берега подчинённых. Те, обещали, как можно быстрее, прислать своих представителей для разборок. И вот авторитетные люди приедут и что им говорить? Что их товарищей, практически в полном составе, на ноль помножили? И куда теперь кривая вывезет, он даже не знает.
   - А когда их ждать?
   Лапин вздохнул:
   - Сегодня, после полудня.
   - По количеству, что можешь сказать?
   - Не знаю. Может трое, может пятеро. - тут, комиссар, несколько встряхнулся и подозрительно спросил - А тебе зачем, их количество знать? Не думаешь же ты...
   Я ощерился:
   - Все расклады и вид со стороны, этим "уважаемым товарищам", мы предоставим. Но, если они закусятся и решат нас завиноватить, осудив скорым революционным судом, то я их, в уста сахарные, лобзать не стану.
   Михалыч, от моего пассажа, схватился за лоб, сбив фуражку на затылок и застыл. А потом неуверенно предложил:
   - Может, вы просто из поселка, на пару дней уйдете? И ты и эти башибузуки... Где ты их вообще нашел?! А я уж сам, как-нибудь, разберусь.
   - Отвечаю по пунктам. Это не башибузуки, а обычные сознательные граждане, которые сидя на вокзале, в ожидании поезда, всю вчерашнюю мерзость наблюдали. Ну а сегодня, решили помочь. Это первое. А второе состоит в том, что так как ты здесь ответственный, то на тебя все и повесят, если захотят. Или не повесят, если действительно вздумают разобраться. Будем мы здесь, или нет, никакой роли не сыграет. Просто, в первом случае, тебя шлепнут, а вот если мы будем рядом, то поостерегутся.
   Лапин задумался, но потом, упершись взглядом в Мартына, ворчливо спросил:
   - Сознательные люди, сознательные люди... А пулемет у них откуда?
   - Что за женские вопросы? Оттуда! И вообще - тяжело в деревне без нагана... Ладно, ты пока думай, что с ставшимися анархистами делать, а я с ребятами переговорю.
   Дембеля, все это время стояли в сторонке с интересом следя за нашими перемещениями. Подойдя к ним, поблагодарил мужиков еще раз и поинтересовался дальнейшими планами. Нет, то, что они до дома собрались это понятно. Но вот дальше, какие планы? Выслушав ответ, что часть решили зацепиться в городе (ага, без какой-либо квалификации), часть собирается осесть на земле (благо землицу крестьянам предоставили) я только вздохнул и пользуясь послезнанием, начал описывать их ближайшие перспективы. Вспомнил, и о наделах, и о кулаках, и о продотрядах. Рассказал о маячившей в будущем коллективизации.
   Мужики сильно озадачились. Федор, даже, сгоряча предположил:
   - Дык, что же теперь? Белым идтить помогать, чтобы такой недоли не приключилось?
   Я ухмыльнулся:
   - Думаешь, там по-другому будет? Продотряды такие же. Кулаки те же. Только что, землицы убавится, да помещиков добавится. Ну и вместо комиссара, будет какое-нибудь благородие.
   Мартын скривился:
   -Не... этих держиморд мы уже натерпелись во - он провел по горлу ладонью и прищурившись спросил - А ты то откеля, все энто знаешь? Можа все не так страшно будет?
   - Сам-то веришь, в то, что сказал? Оглянись вокруг. Видал, чего твориться? Еще и страшнее будет. Когда, года через три, голод массовый начнется, из-за войны да разрухи.
   Парни снова призадумались и тут голос подал обычно молчаливый Демид:
   - Слухай, паря. Вот ты нам энти страсти рассказал с каким-то умыслом? Так ведь? Чегой тось предложить хочешь?
   Унтер смотрел в корень, но я, поначалу, пошел в отказ:
   - Рассказал, чтобы вы знали к чему готовиться. А насчет "предложить" ... Я сам, пока никто, чтобы вам чего-то предлагать.
   Демид не согласился:
   - Как это - "никто"! У тебя мандат есть. Цельного полномошного агитатора. И комиссара тутошнего ты по матушке крыл, а он даже и не мявкнул в ответ.
   Тут уж задумался я, пытаясь сформулировать мысль. С этими ребятами, еще вчера болтал и заметил интересную штуку. Нет, домой они все рвутся. Но для чего? С родными повидаться. По деревне гоголем пройтись. Может, даже, повезет, вдову какую, тайно оприходовать. И что дальше? Людям, которые три-четыре года назад на войну попали и под смертью ходили, опять возвращаться под руку отца? Ведь недаром говорят, что служивый сын отрезанный ломоть. То есть, родителей, он, конечно, уважает, но и свое мнение имеет. Которое уже не станет замалчивать. Конфликты внутри семьи пойдут. И как оно получится? Куда вывезет? Мужики это понимают. А если учесть, что кроме кровных родственников, их там семеро по лавкам не ждут (все в основном, средние сыновья, которых оженить в свое время не успели) то сейчас служивые напряженно ждали моего ответа.
   Если полчаса назад, я бы может быть и сомневался, что им сказать, то сейчас уже нет. А все в основном, потому что, когда проводил осмотр своих жмуриков то удивился тяжести полевой сумки белесого прибалта. Еще подумал - "патроны он там что ли хранит?". Но в сумке оказались не патроны, а четыре колбаски из плотной синей бумаги. Три потоньше одна потолще. Ковырнул бумагу и охренел - три банковские упаковки золотых десятирублевок и одна монетами по пятнадцать рублей. Еще был мешочек. Тоже с желтыми кругляшами и какими-то цацками. То есть, лабус, где-то очень неплохо разжился. Ну а сейчас, через него, и я. Тогда еще мелькнула шутливая мысль, что теперь можно заделаться батькой-атаманом. Это без золотого запаса не атаман, а фуфло. А с финансами - полноценный атаман.
   Я не знаю еще, что мне предложит комиссар (в смысле на какое довольствие поставит) но зато я знаю, что лично могу предложить людям, которые последуют за мной. Вот и сказал ребятам, что дескать, на гражданке, сейчас перспектив не вижу. Поэтому, решил собрать свой отряд. Да, так получилось, что под эгидой красных. Нет, революционным пламенем не горю и на фронт не рвусь. В жизни, конечно, всяко может быть и если придется, то и повоюю. Но не рвусь. А они мне показались. Поэтому сейчас разговоры веду. Что и как конкретно будет у красных, не знаю, но от себя могу сказать, что голодными они точно не останутся и в рванине ходить не будут. После чего дал время на размышление, отойдя в сторону и закурив.
   В общем что сказать? Невзирая на очень неясные перспективы согласились почти все. Только двое рядовых, решили идти домой и там пытать счастья. А весь командный состав (три унтера и один ефрейтор) двинули со мной. Единственно, обговорили то, что я при первой возможности, организую им побывку домой. Пообещав сделать все от меня зависящие, пошел к Лапину, который к этому времени проявился на крыльце здания санчасти. Вид комиссар имел несколько встрёпанный. Глядя на него, хмыкнул:
   - Что? Здешний Пилюлькин требовал с тебя лекарств, денег побольше и бабу потолще?
   Михалыч завис:
   - Э-э... Какую бабу? Нет, баб он не просил. Просил лекарств, продуктов и людей в помощь. Черт! И ведь действительно, все это необходимо! Только где взять?
   - Вот ты замороченный! Про лекарства и продукты сам думай, а насчет людей... - Я повернулся к колодцу, где тусовались остатки отряда морячка и крикнул - Эй, бандиты! Ходи сюда!
   Опасливо поглядывая на меня, резко протрезвевшие от внезапных жизненных перипетий люди, приблизились. Один даже осмелился возмущенно пробурчать:
   - Чего это мы бандиты? Мы революционные бойцы!
   - Ха! Смешно, мля! Особенно вчера, тому священнику весело было, когда его ужратые революционные бойцы насмерть забивали! При всем честном народе! Да и сегодня, тоже, героически себя показали, когда убогих резать собрались! Чем вообще думали?
   Тут голоса разделились. Одни начали вопить про священника - "а чего он сам первый начал? Нас матерно крыл и революцию черными словами поносил! А потом еще и проклял прилюдно!" Но вопили без души. Было видно, что теперь им несколько неудобно, за свою пьяную горячность. Зато вторые, были более единодушны. Щетинистый парняга, при поддержке кентов, сжимая кулаки яростно заявил:
   - Это все Вилкас, падла! Все нудил и нудил, что надо вскрывать контрреволюционный элемент без промедления! Невзирая на пол, возраст и социальное положение. Мишку, гад, с панталыку сбивал! И теперь, в глазах товарищей, мы действительно, как бандиты выглядим!
   Я возмутился:
   - Что же вы за люди, если вас так легко с пути истинного сбить? Эдак, любой офицер появится, понудит и через час, уже за белых выступать будете?
   Тут все разорались, совсем уж громогласно. Драться не полезли лишь потому, что опасались еще раз огрести. Взмахом руки прекратив базар, расставил точки над i:
   - Короче. Ты - я ткнул пальцем в щетинистого - будешь старшим над своей командой. Скоро ваши командиры появятся, вот им и объяснишь и про "Вискаса", и про общую нестойкость. Так что идите, готовьтесь. Но, сначала выдели двух человек в помощь лекарям. И смотрите, раненых не обижать!
   Парень хмуро кивнул, а потом поинтересовался:
   - Оружие?
   - Винтари свои, забирайте. И да... Тебя как зовут?
   - Петр. Петр Ненашев. Боец ударного революционного отряда "Красные Соколы"!
   - А я - Чур. Агитатор и уполномоченный. Уполномоченный по всему...
   Лапин, во время всего нашего разговора не проронивший ни слова, ошарашенно глянул на меня и влез:
   - Слушай Ненашев у вас же продукты есть? Вот и хорошо. Надо бы лекарям хоть немного подкинуть. Сделаешь? Ну и славно.
   Кому-то это может показаться диким и странным. Ведь еще полчаса назад бой был. Мы положили их товарищей. А теперь, вот так легко, вручаем оружие назад? Ну да... со стороны выглядит действительно странновато. Но я слушал, что они кричали нам, когда шел разговор. И главное, как они кричали. Без ненависти. Даже без какой-то затаенной злобы. Человеческая жизнь, за годы мировой войны и за время начала гражданской, очень сильно потеряла в цене. И выбивание своих однополчан, было воспринято просто как наказание. Они накосячили? Накосячили. Вот их и наказали. Оставшимся в живых, просто повезло.
   Еще и представители командования приедут и тоже вставят. От этого было страшновато. Хотя, с рядовых, всегда были взятки гладки, а за одно и то же два раза не наказывают. Именно так они и рассуждали, когда оправдывались передо мной. Поэтому и оружие им вернул. И в санчасть двоих направил, со спокойным сердцем. Им и в голову сейчас не придет, хоть как-то притеснять раненых.
   А потом, когда мы шли в сторону штаба, комиссар все удивлялся:
   - Ну, товарищ Чур, ты и жук! Как все повернул! То есть ты, пострелял людей, а упреки будут не к нам, а этим самым пострелянным! Мало того, они же еще оправдываться будут и объяснять, за что их стреляли!
   Пожав плечами, ответил:
   - Чего же тут мудреного, когда мы кругом правы?
   А потом, оповестил, что ранее одиночный Чур, обзавелся еще четырьмя сподвижниками и двумя "цыганятами". В связи с этим, завтрашний отъезд в Ростов, подразумевает достаточно большую компанию. Михалыч, лишь успокаивающе отмахнулся. Его сейчас гораздо больше занимал предстоящий разговор с "Соколами". Я же по этому поводу вообще не парился. И оказался прав.
   К нам приехали четверо. Трое в морских бушлатах и бескозырках и еще один весь в ремнях и с элементами военной формы. С элементами это, потому что кепка на нем была кожаная. Шинель не русская (даже не знаю чья, но покрой и цвет не наш). Френч явно английский. В общем, это, наверное, считалось высшим писком современной моды. Глядя на него, я даже подумал, что разговор у нас стрельбой может закончиться. Уж очень этот тип опереточно смотрелся. Но модник (а он и был главным) оказался вполне вменяемым парнем. Выслушал нас. Полностью оправдал наши действия. Пообщался с Ненашевым. Наехал на него, как БелАз на Оку. Потом, узнав, что мы с Лапиным, буквально завтра убываем в Ростов, посетовал, но утвердил Ненашева старшим и пообещал прислать к нему людей.
   После чего, было посещение лазарета. Морячки поглядели на своего бессознательного "братишку" (того уже прооперировали, но доктор не давал никаких гарантий). Мельком глянули на остальных. Потоптались. Всучили врачу несколько купюр, с наказом заботиться о болезных получше и всей компанией убыли.
   Лапин же, потянул нас всех в местный штаб. Хотя что я - "штаб, штаб". Наверное, по привычке. Как еще называть место, где местное военное начальство тусуется? Реально же, здесь когда-то располагалась мелкое госучреждение. Служащие разбежались, но от них осталась пишущая машинка и большой стол. Еще был сейф в углу, но от него не было ключей, поэтому железный ящик просто выполнял роль детали интерьера. Связь с внешним миром, осуществлялась при помощи гражданского телеграфиста, который был на вокзале (это в двух шагах отсюда). Личного состава, человек десять.
   Прежде чем, комиссар начал знакомить Ненашева с комендантом, я потребовал Лапина выписать еще один документ. После чего, мотнул головой приглашая своих людей на выход. Там, расположившись на завалинке, закурили и я, глядя на сбитые каблуки и покоцаную кожу сапог своего воинства поинтересовался:
   - А кто у нас наиболее хозяйственный и домовитый? Кто и торговаться умеет и достать чего-нибудь интересного, даже если этого, вроде, как и не найти?
   Личный состав переглянулся и подумав, сознался что хозяйственные они все, но до определенного предела. А наиболее продвинутый, это Демид. Покивав, я встал и сказал:
   - Тогда слушай приказ.
   Тут меня удивила реакция мужиков. Вот только что они сидели на бревне с цигарками. А в следующую секунду уже выстроились короткой шеренгой. И от "козьих ног", дымка не видно. Даже студент, подавшись общему порыву, замельтешил лапками и через пару секунд пристроился замыкающим. М-да... что значит выучка. Удивленно дернув подбородком, я подошел к Носову и протягивая ему несколько купюр пояснил:
   - В общем так, Демид Трофимович. Как наиболее продвинутый в этом вопросе, временно назначаешься главным по снабжению. По одежке, мы уже в Ростове будем думать, а сейчас, надо продуктов получить на нашу группу. Ну и дополнительно прикупить на сегодня пожрать, да и в дорогу с собой взять. Постараться найти казан, чайник, кружки ложки, миски. В общем, сам прикинь, что понадобится.
   Носов ухмыльнулся:
   - Ну дык, это у нас все есть. Разве что, продукты не помешали бы... Или у вас посуды нетути?
   Я задумался:
   - У нас есть. А вот на комиссара, возьми на всякий случай. И... ты грамотный? - собеседник кивнул, даже как-то обиженно - Ну извини. Вот тебе бумага, по ней в штабе пайку должны выдать, на отряд Чура. Но я бы, особо не рассчитывал. По-моему, у них там, шаром покати и кроме крупы нифига нет. Поэтому и деньги дал. У торговцев что-нибудь приобрести.
   Демид кивнул, и я обратился к нашему единственному ефрейтору, Поликарпу Окуневу:
   - Пойдете вместе. Так... на всякий случай.
   А когда добытчики удалились я, глядя на студента, ухмыльнулся. Видно, было что-то в моей лучезарной улыбке, так как Бурцев задергался и кажется, решился сбежать. Но поймав его за воротник, обратился к усачу:
   - А тебе Федя, самое ответственное задание. Вот видишь, молодой, необученный - встряхнув Серегу, зримо обозначил предмет разговора - Его необходимо привести "к нормальному бою". Недели за две-три. Захочет убежать, что же... держать не будем. Но если он с нами останется, то надо из него сделать человека.
   Студент, весь в дурных предчувствиях, возопил:
   - Товарищ Чур, вы что? Не надо из меня никого делать! Я и так человек!
   Я лишь ладонью повел, показывая безнадежность пациента. Но Федор ободряюще улыбнулся и принимая поникший груз, сипло произнес:
   - Нешта... и не таких в чуйства приводили. Сделаем!
   - Да Федь ты еще учти, что он тонкий интеллигент. Студент-юрист. Романтик-революционер. Это значит, такие завихрения в башке, что я его только чудом не удавил. Так что, целиком полагаюсь на твой опыт... - и переведя взгляд на Бурцева серьезным тоном добавил - А ты Сергей понял? Ты, сам захотел остаться со мной. Поэтому Потапова слушаться во всем! Единственная жалоба с его стороны и полетишь к маме, из нашего отряда. Ну, или, куда захочешь туда и полетишь! Но без нас. Сейчас, времена такие, что придурь, просто опасна для жизни. А ты этого не понял, даже когда нас на расстрел везли...
   В общем, толкнув руководящую и направляющую речь, оставил подчинённых, а сам двинул обратно к Лапину решать нерешенные дела.
   ***
   Поезд катил настолько неторопливо, что казалось, будто, побеги я рядом, то точно обгоню состав. Но лучше, пускай, плохо и медленно ехать чем быстро бежать. Тем более что ехали мы вовсе даже не плохо. Да, вагоны - битком. Да, еле тянемся. Но ведь едем же? И пусть нас набилось в одно... э-э-э как бы это назвать? Ну пусть будет купе, девять человек. Но зато все свои. Я, пятеро моих людей, комиссар, да двое не примкнувших дембелей. Так что - едем.
   Плюс, вокруг было много интересного. И пыхающий паром паровоз, от которого даже через закрытое окно, довольно сильно воняло гарью. И сам вагон, с компоновкой, типа наших плацкартных, но короче. Зато, с тремя парами колес. То есть, две пары по краям и одна посередине вагона. Выглядело это очень необычно. Внутри, все деревянное, с вкраплениями латунных деталей. Паропанк мля...
   Панк, потому что грязновато. В саже все. Не то чтобы густо (видно, что протирали) но в саже. Самая занюханная электричка современности - это образец чистоты. Ну и пассажиры добавлению грязи активно способствуют. То есть, плюнуть на пол, или уронить и не подобрать мусор, это вообще в порядке вещей. Самое же смешное, что все постоянно что-то ели. Я-то думал, будет как в фильмах - народ сидит, вцепившись в чемоданы с узлами и настороженно зыркает по сторонам. А туда - сюда по вагону ходят патрули и редкие вкрапления налетчиков. Фиг там. Люди, невзирая на пол, возраст и социальное положение, едят, общаются, спорят. В конце вагона, даже гармошка пиликает. Проверяющих еще не видел. Бандитов тоже. Радует, что в вагоне курить не дают, а то бы точно задохнулись. Все культурно ходят в тамбур. Воздух, правда, от этого лучше не становится. Ну так, столько народа набилось. И окно не откроешь - тут же дыма от паровоза нанесет. Да и выстудит все.
   В конце концов, поерзав на жесткой лавке я привалился к плечу соседа и начал прикемаривать, попутно обдумывая вчерашний разговор с Лапиным. Вечером, мы активно общались, а когда возникла пауза, он меня подколоть что ли решил, спросив:
   - Чего, такой задумчивый стал? Заботы гложут?
   Ну я, так же в шутку, ответил:
   - Забота наша такая, забота наша простая, жила бы...
   И тут вдруг, выпучивший глаза Кузьма, подхватил:
   - Жила бы страна родная и нету других забот! И снег, и ветер, и звезд ночной полет. Меня мое сердце, в тревожную даль зовет.
   Тут уж я охренел, потому что считал, что эта песня, годов семидесятых. Ну максимум, шестидесятых. Но никак не времен революции!* Хотя, если ее сейчас поют, то наверное, просто ошибаюсь.
   * - Стихи Л. Ольшанина 1958г.
   А Михалыч, закончив солировать, принялся тыкать в меня пальцем, говоря:
   - Вот! Вот! Я так и знал! Знал, что ты наш товарищ! Когда еще в степи с тобой разговаривал. Я тебя подначивал, а ты ведь, все аргументы именно нашей фракции приводил! И про построение социализма в отдельно взятой стране! И про невозможность, на теперешний момент, мировой революции! Да и про другое, тоже! А теперь еще и песня, о людях будущей России!
   - Стопэ, стопэ! Ты чего так перевозбудился?
   - Так это же наша песня! Жилинцев! Еще, с пятнадцатого года!
   Тут, я вообще перестал что-либо понимать:
   - Погоди. Ты же говорил, что состоишь в РКП(б)? При чем здесь какой-то Жилинов... или Жилин? Там же, невзирая на коллегиальное правление, Ленин в авторитете?
   Комиссар кивнул:
   - Правильно! Товарищ Ленин. А Товарищ Жилин, является ближайшим соратником Владимира Ильича и входит в политбюро ЦК РКП(б)! Ну а мы входим в его группу. И я тебя, когда в первый раз услышал, то очень удивился. В начале, даже не озвученным мыслям, а словам и построению фраз. Такие обороты, в первый раз услыхал от товарища Жилина. Ну а потом, уже и мы их подхватили...
   Почесав затылок, озвучил сомнения:
   - Что-то, не помню я никакого Жилина.
   - Как ты его можешь помнить, если память потерял? А товарищ Жилин, он же Иван Николаевич Березин, это известный революционер. В партии, с четырнадцатого года. Организовывал забастовки и стачки. Вел пропагандистскую работу. Писал статьи в "Правде". Занимался обеспечением подпольных типографий. Участвовал в освобождении наших товарищей с каторги. Да что там говорить - именно он убедил Владимира Ильича, о необходимости начала сентябрьского переворота!* Товарищ Ленин сильно сомневался в успехе, а Иван Николаевич тогда прямо сказал, что "вчера было рано, а завтра будет поздно"!
   * Революционеры, поначалу именно так и называли, перехват власти у Временного правительства.
   Странно, но я действительно не слыхал ни о никаких Жилиных, в большевистской верхушке. Хотя, честно говоря, я кроме Троцкого и почему-то Зиновьева с Каменевым (чем эта сладкая парочка занималась не могу сказать, лишь сохранилось в памяти, что явно отрицательные персонажи) никого и не помню. А вот слова насчет "сегодня рано, завтра поздно" с кучей аргументов, относительно гениальности выбранного срока, помню. Но говорил их не какой-то там Жилин, а непосредственно картавенький вождь!
   Михалыч же, тем временем, продолжал вещать:
   - Что там говорить... Если бы остальные товарищи продолжили план Ивана Николаевича, то и гражданской войны возможно было избежать. Он ведь и с офицерами работу вел. И с промышленниками, и с купечеством. Даже с духовенством встречался.
   Я удивился:
   - А чего это ты так - в прошедшем времени о нем говоришь? Убили его?
   Кузьма вздохнул:
   - Почти. Ранили сильно. В семнадцатом, в конце сентября, на него было нападение. Двоих охранников насмерть, а его так изрешетили, что врачи сразу сказали - не жилец. Но, товарищ Жилин выкарабкался. Уже, скоро месяц, как активно работает. И сейчас он в Ростове. Вот я и хочу тебя ему показать. Вдруг, он тебя вспомнит? Или что-то слышал о тебе. Ведь наш ты. Наш!
   И вот теперь, слушая редкий перестук колес я, словно тот Бунша, терзался смутными сомнениями. Этот Березин-Жилин, если исходить из рассказов Михалыча, какой-то сильно продвинутый, для здешнего революционера. Плюс, современные мне речевые обороты...Так что теперь, моя развивающаяся не по дням, а по часам интуиция, настойчиво твердила что это жу-жу, неспроста. Выходит, седой не остался в той ванне и не попал к динозаврам. Он каким-то макаром, умудрился влететь туда же куда и я, только на несколько лет раньше. Как это у него получилось? Хм... а как у меня получилось съехать по времени на сто лет назад? То-то же. Вопрос относится к разряду неразрешимых.
   С другой стороны, может, это все-таки, местный кадр? И это может быть. Ладно. Встретимся - разберемся.
   ***
   Небольшое отступление 3
   Ретроспектива. Напоминание.
   Волна темпорально-пространственного переноса, усиленная энергией взрыва аккумулирующих емкостей, стремительно расширяясь, накрыла сначала красную, потом фиолетовую, а потом зеленую гелитегу. Разница между накрытием составляла крохотную долю секунды, но никто не мог точно предугадать, какой временной разброс получится на выходе...
  
   Глава 8
  
   Ростов, большой город. Причем, не просто так город, а целая столица Донской Советской Республики. Хотя, республик ныне, как блох на собаке. Ну это ладно. Проходящее. А я, оказывается, уже успел соскучится по нормальным, крупным городам. Именно городам, а не селам, станицам или поселкам. Тут, чувствовалось бурление жизни. Ну, или, бурление говн. Кому как. Вон, сразу за вокзалом, мы автоматически попали на митинг. Пока обходили толпу по краю, я волей-неволей прислушивался к оратору. Как ни странно, тот топил не столько против Добровольческой армии (с которой, собственно говоря, южнее и шли бои), а в основном, почему-то, против кадетов. Я, в первые секунды несколько удивился, думая, чем же так насолили Советской власти, учащиеся средних учебных заведений. Но потом, понял, что речь идет о конституционных демократах и школьники здесь не при чем.
   А пройдя еще немного дальше, вперлись в следующий митинг. Там все было более-менее понятно. Аниматор, в гражданском пальто, но с ремнем и коробкой маузера, болтающейся сбоку, зажигал толпу призывами бороться как с Деникиным, так и с мародерством. При этом, основной упор, делал не на беляках, или враждебных казаках, а на мародерстве. Наверное, конкретно этот зажигатель сердец, является представителем местных правоохранительных органов, поэтому в своей речи, делает упор на бандитизм и грабежи. Как говориться, у кого что болит...
   Вообще, интересно. Я как-то раньше не задумывался, нафига вообще эти митинги нужны? Нет, ну там накачка войск перед отправкой на фронт, это понятно. Объяснение обывателям смысла решений правительства, тоже понятно. Но вот, увидел пару митингов. В двух шагах друг от друга. Посвященные разным темам. И есть такое предчувствие, что этих митингов, каждый день, проводят чуть больше, чем до хрена. А все почему? Объяснение простое - нет сейчас телевидения. Даже радио и того толком нет! Можно, конечно, делать листовки и плакаты с новостями и призывами (что кстати и делается. Вон большие тумбы, все обклеены воззваниями и информационными листками) но это, несколько не то. Нет, грамотных хватает, и они доносят неграмотным, что же в этих бумагах говорится. Только, при этом теряется вся экспрессия!
   А вот митинг, другое дело. Оратор, словно ведущий ток-шоу, играет чувствами толпы, тут же отвечая на "вопросы из зала" и реагируя на настроения, как опытный дирижёр. И, судя по всему, хорошие ведущие здесь в цене, так как скучного, неостроумного и мало темпераментного, толпа просто слушать не станет, разбредясь по своим делам. Ну, или, в поисках более забойного аниматора...
   Лапин, в происходящем бардаке, чувствовал себя уверенно и пер как танк, уводя нас, куда-то влево от вокзала. При этом пояснив, что идти недалеко и извозчиков ловить, смысла нет. Я же, крутя головой во все стороны, приглядывался, принюхивался и прислушивался к окружающей обстановке. При этом улыбка сама собой растягивала физиономию. Как же я успел соскучится по людям! В смысле, по вот такой толкучке. Правда, потом, мы пошли какими-то переулками, и народу резко поубавилось.
   А проскакивая один из проходных дворов, я услышал за сараями какой-то сдавленный вскрик. Детский, или женский. То есть, услышал его не я один. Наш куцый строй, остановился без команды, и все уставились в сторону звука. Только там теперь не кричали, а шла какая-то глухая возня. Комиссар, среагировал быстро. Кивнув в сторону сараев, предложил:
   - Посмотрим, что там?
   - Само собой. - повернувшись к своим людям скомандовал - Потапов с нами, остальные на месте.
   Приготовив оружие, пошли вперед. А когда завернули за остатки поленницы, увидели самую банальную картину. Судя по всему, двое, в солдатских шинелях, поймали какую-то бабенку и собрались ее оприходовать в тихом месте. Один зажимал ей рот, а второй, с растрёпанной редкой бороденкой, пытался расстегнуть пальтишко. Я хмыкнул. Они за своей возней не услышали. Пришлось кашлянуть и громко спросить:
   - И чего это вы здесь делаете? А? Мои дрова воруете?!
   Несостоявшиеся насильники подпрыгнули и отпустив молодуху (которая тут же забилась в угол) развернулись к нам. Их винтовки, стояли прислоненные к стене, поэтому я продолжил изгаляться:
   - Поймал, наконец, татей! Половину дров у меня за зиму скапитализдили! Ну все, гады! Гаплык вам настал!
   Редкобородый, растерянно промямлил:
   - Э-э... дык это... Какие дрова? Мы тут, с девкой... А-а...
   Видно, что солдат лихорадочно соображал, чего же ответить. За насилие могут спросить. И достаточно сурово (не зря, ствол пистолета, смотрит ему между глаз). Или это я из-за дров, так взъярился? И прямо сейчас, шлепну их на месте за то, чего они вовсе не делали?
   А я, завел всю эту бодягу, потому что вокзал достаточно далеко и значит, скорее всего, эти мужики не транзитники. Значит, они из местного гарнизона. Если мы сейчас их покалечим, то потом, возможны разборки. А убивать на месте, пока вроде и не за что. Или все-таки шлепнуть, пока никто не видит? Не люблю насильников... Мои сомнения разрешил Лапин:
   - А ну, быстро мотайте отсюда, пока живые!
   Солдаты, разом кивнув, засуетились. Один потянулся забрать оружие, но я рявкнул:
   - Куда грабки тянешь? Я тебе сейчас этот винтарь, в задницу запихну! Бегом нах!
   Мужики, опустив головы, быстро протиснулись мимо нас, на секунду остановились, увидев остальных, а потом рванули в сторону арки так, что только шинели развевались.
   Послушав удаляющийся топот, перенес внимание на деваху. Точнее, не деваху, а барышню. Одета хорошо. Даже шляпка присутствует (которая сейчас валяется на подгнившей соломе, кучкой лежащей в углу). Лицо и руки чистенькие. Сапожки, на небольшом каблучке. Глядя на нее, почему-то в голову приходило слово "курсистка".
   Она же, в ответ, настороженно взирала на нас. От протянутой руки, забилась еще глубже и внятно сказала:
   - Отвали.
   - Чего? Давай вылазь оттуда. Тебя как зовут-то, бедолага?
   - От-ва-ли.
   Похоже, ее заклинило. Но, бросать здесь, как-то жалко. Не в себе ведь, человек. Поэтому, подмигнув спутникам, наигранно-радостно произнес:
   - О! Госпожа Ли! Извините, сразу не признал! А вас тут, ищут давно! Федор, иди скажи товарищу Паку, что его племянница, наконец, нашлась! Уважаемая От-ва, сейчас мы проводим вас к вашему дяде. Или, если хотите, ждите здесь! Товарищ Пак, сам сюда придет.
   Барышня пару раз непонимающе мигнула и неуверенно возразила:
   - Никакая я не Ли.
   Я возмутился:
   - Что значит "не Ли"? У тебя имя спросили. Ты сказала, что тебя зовут Ли. То есть, фамилия Ли, а имя От-ва. И дядя твой товарищ Пак! И глаза у тебя узкие! Мы, тут, весь город в поисках тебя перевернули! Нашли наконец! А она, задний ход дает!
   Девчонку, от такого наезда, похоже, отпустило, и она, фыркнув от неожиданности, выдала:
   - Ничего у меня глаза не узкие! Вот! - в доказательство вытаращив зеленые гляделки, запальчиво продолжила - И никаких Паков я не знаю! И имя у меня вовсе не От-ва!
   - Кто же ты тогда?
   Барышня, наконец выдвинулась из своего закутка и, изящно слегка склонив голову на бок, представилась:
   - Меня зовут, Елена Георгиевна Метелина. Дочь профессора Метелина.
   Тут вмешался комиссар:
   - Очень приятно. Только давайте, быстренько решайте, или вы здесь остаетесь, или мы вас проводим до более людного места. А то у нас, очень мало времени.
   В общем, девчонка думала не долго и через минуту наш отряд двинулся дальше. А когда вышли из переулков то, Елена Георгиевна, показав небольшой особнячок и сказав, что живет там, очередной раз всех поблагодарила и рванула домой.
   Вскоре и мы подошли к строению, которое Лапин обозначил как место обитания товарища Жилина. Не особо крупное. Перед входом, торчал боец с винтовкой. Пока Михалыч с ним говорил, я пытался понять, что же меня удивило в этом часовом. А потом дошло - звездочка на папахе! На всех остальных советских (кого я видел) на папахах были красные ленты наискосок. И красные же, банты на груди или нарукавные повязки. Ну, это понятно. Форма то, всех сторон конфликта одинакова и как-то идентифицироваться нужно. А вот у этого парня бант присутствовал, но вместо ленты была звезда. И вовсе не та, какую можно было предполагать увидеть. Не с закругленными лучами и плугом-молотом внутри, а самая что ни на есть современная мне. Прямые лучи. Внутри серп и молот. Размер только, крупнее обычной. Ну, это, наверное, потому что на шапку, а не на фуражку.
   Пока я разглядывал бойца, комиссар договорился, и мы вошли внутрь. В здании нашу группу разделили. Моим бойцам предложили пройти куда-то по коридору, а нас с Лапиным, подтянутый парень в кожанке, пригласил на второй этаж. Там, перед массивной дверью, за столом сидел еще один "кожаный". Поздоровавшись, поинтересовался целью визита, после чего, пошел докладывать. Потом, нас пригласили зайти.
   Ну что, кабинет как кабинет. Большой стол с лежащей на нем картой. Солидный кожаный диван. Даже, какой-то фикус, в крупной кадке, присутствует. Ну и сам хозяин кабинета, который шел к нам с улыбкой, протягивая руку:
   - Очень рад товарищ Лапин, что вы вернулись. Ну, показывайте...
   По мере приближения, он вглядывался в мою физиономию, улыбка вяла, а на лице все больше и больше, появлялось выражение ошарашенности. Да и я, с каждой секундой, начинал понимать, что этот человек мне знаком. "Седой"! Сильно помолодевший. Похудевший. С темно-русой шевелюрой и стальным взглядом серых глаз. Но это именно тот человек, с которым я под землей сидел. И он не остался в "ванной"! Не перенесся к динозаврам! Вот он - передо мной!
   Жилин же, опять нацепил улыбку и ухватив ладонь Михалыча, бодро выдал:
   - Очень... Да, очень неожиданно! Ну, товарищ Лапин, это действительно сюрприз!
   При этом, чуть повернувшись ко мне, сделал "страшные" глаза. Я слегка кивнул. Понятно, не дурак. Иван, свою легенду вскрывать не хочет. Значит, при посторонних молчим. Комиссар, тонкости момента не всосал и радостно сказал:
   - Вот, товарищ Чур! Я про него вам телеграфировал!
   Иван, все так же улыбаясь, ответил:
   - Я понял. Очень вам благодарен что вы его сюда привели. И да - мне действительно знаком этот человек. Сколько времени не виделись... Э-э-э, Кузьма Михайлович, может, вы нас наедине оставите? Все-таки, такая встреча!
   Михалыч, понятливо кивнул и пихнув меня в бок, радостно поинтересовался:
   - Ну а ты то, как? Вспомнил?
   Неуверенно улыбаясь, я покачал ладонью намекая, что и рад бы вспомнить, но пока что-то не очень получается.
   - Ничего! Теперь все нормально будет! Если знакомого встретил, то глядишь и память вернется!
   После чего распрощавшись удалился. А мы с Иваном принялись разглядывать друг друга. Первым не выдержал Жилин:
   - Да-а... Ты сильно изменился. Прямо, не узнать.
   - Да и ты, бодрячком. Только я не понял, почему мне Кузьма говорил, что тебя с четырнадцатого знает? Ты в какой год попал?
   Собеседник усмехнулся:
   - Знает он меня с пятнадцатого. А попал я, в начале двенадцатого. Но, давай, сделаем так - сначала ты свою эпопею расскажешь. Насколько я понял, ты совсем недавно сюда провалился. Поэтому и рассказ короче будет. А я, пока, буду прикидывать, как снивелировать несуразности, которые ты, возможно, успел наворотить. Лапин говорил, что ты из контрразведки сбежал? Там, о своем иновременном происхождении, рассказывал?
   - Я тогда вообще не говорящий был. Мог лишь мычать. Поэтому, получил на орехи и был сунут в камеру.
   Иван поразился:
   - Так тебя что - в первый же день сцапали?
   - Ха! В первую же минуту! Ладно, слушай...
   И я, принялся рассказывать свою эпопею. Жилин слушал, кивал, удивленно крутил головой, а когда рассказ закончился, подытожил:
   - Ты, прямо, Рэмбо. Но все сложилось очень хорошо! Можно даже сказать - замечательно! Нигде не прокололся. А история про бабку экстрасенса и потерю памяти, полностью снимает все вопросы! Сейчас и не такое прокатывает. Я же тебе, такую "легенду" сделаю - пальчики оближешь!
   Побарабанив пальцами по столу, я ненавязчиво поинтересовался:
   - И зачем мне это надо? Ты, "товарищ из ЦК", эту легенду, для себя в первую очередь делать будешь. Мне и беспамятным не очень дуло. - и постепенно закипая повысил голос - Гляжу, за это время высоко взлетел. Только вот непонятно, почему тогда вокруг весь этот бардак твориться?
   Жилин, заледенел взглядом:
   - "Бардак", это ты про революцию или...?
   - Именно что, "или"! С тобой или без тебя, революция бы произошла. А вот, что стало твориться после нее? Ты же вроде в школе учился и должен быть помнить, что было потом! Ведь ничего не поменялось, хренов ты попаданец!
   Иван, после моего наезда даже как-то оттаял и безразлично пояснил:
   - Ты про то, почему не предотвратил гражданскую? Вот как сказать...Готовился. Нужных людей подбирал. Встречи проводил. А потом, когда собрался запускать весь механизм в действие, меня почти убили. Двумя пулями в грудь и одной в голову.
   Демонстративно оглядев собеседника, я недоверчиво сказал:
   - На вид, очень даже живой.
   Жилин вздохнул:
   - А теперь, ты меня слушай.
   Начал он с того, что я в своем рассказе упустил. То есть с ванн. Он там слышал голос. Так же, в начале, ничего не понимал. Потом врубился. Так же беседовал с Сатихаарли.
   Тут, он прервался и уточнил, было ли у меня такое? Я кивнул, и собеседник продолжил. В него, так же, началась загрузка исправлений. Только голос постоянно причитал что приоритет отдан первому объекту. Тут, я навострил уши, так как мне про первый объект ничего не говорилось. Наоборот, все улучшения заливались нескончаемым потоком. Иногда Сатихаарли лишь сожалела, что что-то приходится синтезировать на месте и из-за этого, изменения будут растянуты по времени. Но на вопрос Ивана соврал, что дескать и у меня, та же история была. Даже выразил предположение, что первый объектом, была самая крайняя, пустая ванна. И она работала вхолостую, в ущерб нам.
   Почему соврал? Да потому что жизнь приучила - если умеешь считать до десяти, то остановись на семи. Лишним не будет. А про себя прикинул, похоже мне был отдан приоритет лишь потому, что я в эту ванну раньше завалился. И уже сквозь сон слышал, как седой еще не лег и шебуршался снаружи.
   Собеседник тем временем говорил о полосах загрузки. В отличие от меня, у него всего несколько полос, загрузились полностью. А все остальные, не радовали глаз, разной степенью пустоты. Ну а потом вспышка и он, голый как пупс, стоит на проселочной дороге, возле какой-то деревни.
   После была полиция (с жалобой на потерю памяти). Там, к пожилому человеку отнеслись вполне благожелательно и передали в больницу. Из больницы пришлось бежать, так как неконтролируемое омоложение пациента, могло ввести доктора в ступор. В больнице же, из канцелярии, получилось умыкнуть документы, какого-то крестьянского мужика. Уже имея сформировавшуюся цель, пошел подсобным рабочим на завод. В этот момент Иван отвлекся:
   - Ты не представляешь, какой это ужас! Рабочий день, двенадцать-четырнадцать часов. Упахиваешся, словно лошадь! У меня еще хоть регенерация повышенная, а остальные... - он только махнул рукой - Платят копейки. Вот, только, чтобы ноги не протянуть. Чахотка, в порядке вещей.
   Я удивился:
   - А ты что, про это не знал?
   - Знал. Но одно дело знать и совсем другое, в это самому окунуться.
   - Угу. Именно после этого, ты и воспылал пролетарской ненавистью к буржуям?
   Жилин на подколку не повелся:
   - Нет. Я же на завод с определенной целью устроился. Чтобы выйти на ячейку социалистов, да в стачке какой-нибудь засветиться.
   - Получилось?
   - Еще как!
   Судя по дальнейшему рассказу, получилось действительно удачно. Три привода в полицию. Беседы с жандармами. Два месяца тюрьмы. Выход на свободу. Во время очередной стачки, драка с казаками и полицией. Арест. Суд и как итог - вожделенная ссылка. Вот там наш человек и развернулся вовсю, заведя более интересные чем в "крытке" знакомства. То есть, встал на путь профессионального революционера. Потом побег из ссылки. Участие в эксах. Подпольная работа. С каждым шагом, поднимаясь все выше и выше. А летом четырнадцатого, знакомство с Ильичем. Тот, только вышел из австрийской тюрьмы и быстренько перебравшись в Швейцарию, на собрании большевиков-эмигрантов заявил, что перестал быть социал-демократом и стал коммунистом. Вот здесь его Жилин и подловил.
   - Ты бы видел его физиономию, когда я его поддержал, а после собрания, в личной беседе, стал оперировать его же мыслями, из еще ненаписанных статей!
   - Погоди. Так он, не всегда коммунистом был?
   Иван снисходительно посмотрел на меня:
   - Нет. Это его так впечатлило что немецкие социал-демократы в полном составе единогласно проголосовали за военный бюджет. Кстати - тут собеседник прервался - Насчет войны. А ты в курсе, что это НЕ НАШ МИР?
   Я опешил:
   - Это, как?
   - Вот так! В нашем мире, первая мировая началась двадцать восьмого июля четырнадцатого года. А в этом мире - четырнадцатого июля. Но, даже, не это главное. Ты помнишь, как звали мальчишку, наследника престола?
   - М-м... Алексей?
   - Угу. Это у нас. А здесь, его зовут Андрей. Да и имена дочерей и их количество, тоже не бьются. Вместо Ольги - Ирина. Татьяны же, нет вообще. И таких вот вещей, огромное количество. Это, еще из того, что я помню. А сколько всего не помню?
   Похолодев от столь сногсшибательного известия, я глухо выматерился, добавив:
   - Вот же сука! Все планы насмарку!
   Жилин нахмурился:
   - Знаешь, судя по твоим глазам, ты и наши реалии не очень-то знал. Вон, даже имя наследника, не сразу вспомнил. А тут вдруг встрепенулся. Чего у тебя за планы такие были, не поделишься?
   Решив, что терять уже все равно нечего, я рассказал, чем занимался в последние годы. Но, собеседник вместо того, чтобы чертыхнуться от упущения огромной добычи, наоборот, встрепенулся:
   - Стоп, стоп, стоп. Ты хочешь сказать, что в курсе о местонахождении крупнейших мировых кладов? Да это же... Это же все меняет! Это же вообще...
   - Не знаю, а знал. Теперь это ...
   Изобразив губами пукающий звук, я мрачно уставился в стол. Но следующие слова, меня буквально вернули к жизни:
   - Нет! Знаешь! По моим наблюдениям, расхождения с нашим миром, пошли где-то с века восемнадцатого. Если и раньше, то ненамного! А все твои сокровища, были спрятаны гораздо раньше. Так что, может пусть и не все, но большинство, должно быть на месте!
   Меня стало отпускать. Блин! Так и кондратий охватить может! Я думал, что все - кирдык моим наполеоновским планам. А сейчас, еще потрепыхаемся. И если не везде клады найду, то "даже немножечко, чайная ложечка, это уже хорошо". Тем более, что "немножечко", в тех объемах, это десятки если не тысячи тонн.
   В общем, повеселел и очухался настолько, что даже смог пошутить:
   - Интересно, откуда ты историю так хорошо знаешь? Да и статьи Ленина... У нас тоже, поначалу, до девяносто первого, была "Марксистко-Ленинская философия" но я засыпал, лишь только прочитав очередной заголовок. Или "погонам" эту философию более усердно впихивали?
   И тут меня Иван поразил. Удивленно на меня посмотрев, он ответил:
   - Почему, "погонам"? Я химфак закончил. Кстати, с красным дипломом. Это первая "вышка". А потом еще и химико-биологический...
   - Погоди! Ты же в той яме, говорил, что "государев человек"!
   - Ну да. Зам генерального директора НПО "Лист". И в Сирию, в командировку приехал, наблюдать за испытаниями нашего изделия.
   Бр-р... я потряс головой:
   - Не слышал... И вообще - тьфу на тебя! Я-то думал, ты полковник из силовиков, а оказывается, просто какой-то шпак!
   Жилин широко улыбнулся:
   - Обижаешь, боярин. Я как "твикс", два в одном. Ученый. И именно что полковник. - тут он поднял палец - на генерал-майорской должности. Вот, после командировки, генерала должны были дать. Но не срослось. Ладно, что было, то прошло. Давай, вернемся к нашим баранам.
   Тут собеседник продолжил рассказ, попутно пояснив, что, где-то года через полтора после попадания, у него неплохо улучшилась память. Поэтому и получилось возить основоположника физиономией по аргументам. Но возить очень аккуратно и желательно, в приватной обстановке. Ильич, столь деликатный подход оценил и "восхитительного самородка" приблизил к себе. Ну да, особенно если участь, что тех, кто поддерживал его идеи, было тогда достаточно мало.
   Я заинтересовался:
   - Слушай, а его не удивляла твоя подготовка? Нет, я понимаю, что люди в эти времена, какие-то наивные, но ведь такое, в глаза сразу бросается.
   - Еще как удивляла! А я ему в ответ предъявил стопки книг, размером с Монблан. Потрёпанных. С отметками на полях. И пояснил, что есть такое слово "самообразование". После этого и получил титул "самородка".
   - Так, а внешний вид? Ты его с четырнадцатого знаешь. А некоторых, из этой братии, еще раньше. Их не удивило, что за четыре -пять лет на тебе не седин, ни морщин не появилось? То есть, все постепенно стареют один ты, как "Дуся", остаешься тридцатилетним на вид и не меняешь масти?
   Иван поднял палец:
   - О! А это, интересный вопрос. Еще перед ранением, то есть, через четыре года после попадания, обнаружил интересную штуку. Оказывается, я могу немного управлять внешностью. К примеру, добавить мешки под глазами. Или увеличить глубину мимических морщин. Только, кушать после этого, сильно хочется. Ну а после ранения, таких вопросов и возникнуть не могло бы. Я сам себя с трудом узнавал...
   -Ха! Мешки под глазами, кто угодно и без всяких фокусов сделать может! Но идея понятна... А вообще, что у тебя за эти годы прорезалось? Мне же интересно, чего самому впоследствии ожидать?
   Жилин пояснил, что помимо регенерации, у него возросла сила и скорость реакции. Улучшилось ночное зрение. Ну, то есть, в сумерках, стал видеть гораздо лучше. И даже ночью, когда небо ясное, вполне неплохо мог что-то разглядеть. Но самое главное, он стал понимать, лжет ему человек или нет. Правда, это происходило далеко не всегда, и Иван сильно рассчитывал, что данная чувствительность со временем прокачается еще больше. Тут я заинтересовался:
   - А как это проявляется? Ауру какую-нибудь видишь, или еще что-то? Как понимаешь, что тебе врут?
   - Какие там ауры! Просто чувствую... Вот, как ты чувствуешь, что трехлетний ребенок, тебя пытается обмануть? Ну, и у меня так же. Только, срабатывает не постоянно...
   Да уж, что сказать? Очень и очень полезные свойства меня ждут в будущем. И сильно рассчитываю, что их будет больше. Не зря же у меня приоритетная загрузка была!
   А собеседник, тем временем, продолжал рассказывать свою историю. Как он вошел в ЦК. Как боролся с внутренними противоречиями - "Ты не представляешь, какие там дрязги и интриги творятся. Впрочем, как в любой политике" - Конфликтовал, как с однопартийцами, так и с представителями других партий. Постепенно, обзаводился чисто своими людьми. Наводил связи и с будущими противниками. Более ранняя революция, это именно его рук дело. И, вроде, все было продумано, но выяснилось, что некоторые из здешних аборигенов, оказались более прозорливыми и гораздо более решительными, чем рассчитывалось. Это он понял, когда, приехав на очередную встречу, попал в засаду.
   - Понимаешь, тут еще совершенно не принято было, вот так вот, отстреливать своих политических оппонентов. Дискуссии. Споры. Публичные унижения. Демонстративное игнорирование. Но чтобы стрелять... В общем я расслабился, а эти, охрану вынесли в момент. А потом и меня... Даже, про контрольный не забыли. Именно из-за этого выстрела в голову, я так долго и очухивался. Любой другой человек, гарантировано бы умер. Подчеркиваю - любой другой. Так что - Иван внимательно посмотрел на меня - "береги голову, Сеня!".
   Что сказать? Я только кивнул, мотая на ус и поинтересовался:
   - Кто же там, такой прозорливый был, ты так и не выяснил? По чьей наводке тебя убивали?
   - Что значит, "не выяснил". Очень даже выяснил. Я одного из нападавших узнал. Это человек, из окружения Свердлова. Именно он, мне пульс пытался щупать.
   Я поразился:
   - Ого! И что теперь? Они же, начатое закончить захотят.
   Жилин, мрачно усмехнулся:
   - Уже не захотят. Это для них все внове, а у меня опыт девяностых. Пусть и чужой, но весьма действенный. Так что теперь, я являюсь кандидатом на должность председателя ВЦИК, вместо павшего от рук "мировой контрреволюции", товарища Свердлова. - визави закурил и щурясь от дыма, внезапно сменил тему - Кстати, хотел уточнить, чтобы потом не было недопониманий. Ты вообще, кем себя по жизни видишь?
   - В смысле?
   - Да в прямом! За бугор сдернешь, золотишко свое искать? Здесь останешься? Если здесь, то с кем? Я же не знаю - вдруг тебе, хруст французских булок уши закладывает и ты, не сменив порток, царя освобождать ринешься? Сразу скажу - у тебя, насколько я тебя узнать успел, это с легкостью получится...
   Так же закурив, я какое-то время обдумывал ответ. Потом, все-таки собрался с мыслями:
   - Знаешь... честно говоря, меня, сейчас вообще никто не прикалывает. Царя-батюшку, однозначно в топку. По нашим меркам, если бы он был простым менеджером среднего звена, то с таким результатом, вылетел бы с работы, по статье "профессиональная непригодность". Поэтому о нем и говорить нечего. Единственно, считаю, что валить Николая нельзя. Причин этому много, и очень серьезных. Но лично мне, в виде святого, он нравится гораздо меньше, чем в виде бывшего царя. Так что пусть этот рохля живет дальше.
   Иван, от подобного поворота, поперхнулся дымом и прокашлявшись, улыбнулся:
   - Полностью поддерживаю. Тут и одной личной причины, вполне хватит. У самого, та же фигня. А остальные?
   - Чего остальные? Солянка из разнообразных белых? Бесперспективняк. Они все кончили плохо. Да, даже и без этого знания... Историю помню не очень, но только "верховных правителей", у них было несколько штук. В очередь, друг за другом. Лишь бы "поволодеть". Прикрываясь при этом, высокими словами о долге и родине. И остальных, будто Выбегалло* делал. Кто там у него, нахапал ценностей и решил закуклиться? Вот-вот. "Человек полностью удовлетворенный". Так и эти - каждый в своей вотчине объявил отдельную республику, не думая, что страну на куски рвут. Понятно, что у каждого, свои причины. Но они даже не врубаются, что в самом недалеком будущем, им придется под кого-то ложиться. Под европейцев, англичан, американцев. Там же, западная шобла, в полном составе, пожелает поучаствовать. Да и турки зевать не станут.
   * персонаж повести Стругацких "Понедельник начинается в субботу"
   - Но ведь, не все белые такие?
   Я кивнул:
   - Угу. Вот с теми, кто "не все", есть мысль поговорить...
   Жилин, на это, резко взволновался:
   - Э! Э! Ты это брось! С ними уже говорят! Влезешь - всю игру испортишь! Я тебя потом, в курс введу, чтобы дров не наломал. Хорошо?
   - Ладно... так, о чем я? Ах да. В общем, белые, туда же - в топку. Что остается? Солянка красных? Толпа офигевших профессиональных террористов-революционеров, со странными идеями? Нет, какие-то задумки хороши. Просто замечательны. Причем, в основном, это касается социалки. А вот, если что-то глобальное взять, это же уму непостижимо! Только одна идея мировой революции, чего стоит? А их перлы, насчет пролетарского единения и интернациональной дружбы народов? Видел я эту дружбу и в конце восьмидесятых, и в девяностые. Да и потом... Так что, на фиг! Если бы Сталин, в свое время, их не окоротил, страна бы уже в конце тридцатых развалилась на куски, под внешним управлением.
   Иван встал, прошелся по кабинету открыл окно (мы с ним уже конкретно накурили) и вернувшись на место, хитро глянул на меня:
   - А если, вот эти завиральные идеи убрать? Судя по тому, как ты о России говоришь, тебе на нее не наплевать. И за бугор, судя по всему, не собираешься. Поэтому спрашиваю - ты как - не против, совместной игры?
   Я почему-то сразу понял, что мне предлагает этот человек. Была куча нюансов, опасений, вопросов, но вместо этого, поднялся с полукресла и протянув будущему главе ВЦИК руку, сказал:
   - Но смотри - в голову не стрелять. А то, придется огорчить всех, до невозможности. Я это сумею.
   На что Жилин, крепко пожимая ладонь, ответил:
   - Даже не сомневаюсь. Понятно, что на слово не поверишь, но в ЭТОТ раз, постараемся, вообще стрелять, как можно меньше! - и оставаясь вполне серьезным добавил - Как показало время, это сильно чревато для будущего!
  
   Глава 9
  
   Я стоял возле диванчика и упершись лбом в окно, смотрел на косые струи дождя, чертящие дорожки по стеклу. Вот тебе и юг. Вчера как-то резко похолодало (не в минус, а так - чуть выше ноля), но ветер добавил мерзости, поэтому сейчас на улице почти никого не видно. Лишь редкие прохожие, стараются побыстрее проскочить по своим делам. Зато, в такую погоду хорошо размышляется. Этим сейчас и занимался, вспоминая наш разговор с Иваном.
   Мы с ним, тогда, даже не до ночи, а до утра проговорили. Обсуждали планы, намечали цели. Прикидывали возможности их исполнения. М-да... уж насколько я непоседа и человек действия, но даже меня оторопь брала, от количества предстоящей работы. Ничего, глаза бояться, руки делают. Прорвемся. Главное, чтобы исполнителя в процессе не шлепнули. Как там, говорил седой - "береги голову?". Другие ранения, наши организмы, вроде, более-менее переваривают. А вот если в башку прилетит, то это считай все - конец. Жилин, не зря на этом заострил внимание. Он ведь, реально, чудом выжил, несмотря на развитую регенерацию. То есть, сильные повреждения мозга, для нас недопустимы. Каску, себе, что ли, завести? Или шлем, как у Дарта Вейдера?
   Представив себя в образе главного ситха, я ухмыльнулся и, мысли перескочили на наши фантастические способности. Интересно, ведь только когда они в кучке, то воспринимаются голимой фантастикой. А если взять по отдельности? Вот та же память? Лично был знаком с человеком, который тридцать секунд поглядев на лист с текстом, запоминал его до последней запятой. Я, правда, не знаю, это он один лист так мог запомнить, или большее количество. Мы, тогда, поддали в компании, поспорили и одного листа, вполне хватило чтобы признать поражение. Уникуму, на радостях и от общего офигения, был налит дополнительный стакан, после которого он стал совсем неговорящим. В общем, эксперимент прекратился. Но факт остается фактом. Удивительная память встречается и у обычных людей.
   Хорошее зрение в сумерках? Так же, лично был знаком с обладателем подобного. Точнее, сразу с двумя. Еще в Чечне. Один из них был пулеметчик, а второй, из инженерной разведки. По виду, совершенно обычные парни. Но странное чувство испытываешь, когда тебе говорят - "Стоп. Вон там, на кусте, ветка шевельнулась", а ты, не то что ветки, ты и куста разглядеть уже не можешь! При этом, они оба считали себя вполне нормальными и удивлялись, почему окружающие так не умеют.
   Определение лжи? Тут врать не стану. Про таких, только читал, или слышал. Говорят, хорошие психологи, на раз подобный фокус проворачивают. Там, обманывающий, как-то не так глаза скашивает, лица касается, жесты, определенные делает. И психолог сразу понимает, что его пытаются надурить. Правда, если врун является подготовленным человеком, то психолог, оказывается в пролете. Но, где в эти времена, встретить настолько подготовленных людей? Методики-то, гораздо позже появились. Хотя, все возможно и появления подобных персонажей, вполне ожидаемо. Только я не исключаю, что наш проапгрейденый организм, воспринимает больше контрольных сигналов, указывающих на обман. С другой стороны, в разговоре с Жилиным, я и утаивал чего-то, и недоговаривал, да и пару раз откровенно брехал. При этом, не был пойман. Хотя, он ведь тогда заметил, что эта его способность, срабатывает не всегда. Вот на мне, получается, и не сработала...
   Что там осталось? Сила и скорость реакции? Тут, говорить вообще не о чем. Люди, вон, составы зубами тягают и палочками для еды, мух на лету ловят. А гимнасты, что вытворяют? То есть, ничего особо удивительного в нас нет. Только, если не считать, что все эти уникальные умения, собраны в одном месте.
   Кстати, вспоминая разговор с Сатихаарли, мниться мне, что все люди планеты должны были обладать нашими возможностями. Но, не зря же она говорила про генное оружие. Эти сволочные Зелахирды, шваркнули им по Земле в незапамятные времена и испортили всю человеческую расу. Теперь, подобные способности проскакивают изредка и далеко не у всех. А вот еще, кстати, интересно - когда у меня дети пойдут, им передадутся мои возможности? Хм... это еще, если пойдут. Я ведь, теперь, на генном уровне, отличаюсь от всех остальных Homo Sapiens...
   Тут, туманные вопросы будущего размножения, прервал стук в дверь.
   - Да, входите.
   Появившийся матрос, бодро доложил:
   - Товарищ Чур! Доброе утро! А эти говорят, что могут выделить нам, только три пулемета! Остальные, все распределены по частям и крайне необходимы на месте.
   Я мрачно цыкнул зубом:
   - "Эти", это кто?
   - Шамов и Кривошлыков.
   Ого! Гришка, не мелочась, выполняя мое приказание, сразу начал трясти главного управленца и главного чекиста. Но получил фигу. Вернее, кусочек от фиги, так как мне, для выполнения задумки, надо было пять-шесть пулеметов. М-да...Это называется обломись. Вот кто бы думал, что пулеметы - такой дефицит? На двадцать пять тысяч войска, всего несколько десятков "максимов". Блин! Уму непостижимо! Ладно. Как сказал, пока еще живой вождь - мы пойдем другим путем! Поэтому, одеваясь, приказал:
   - Готовь транспорт. Поедем к Трифонову.
   Матрос козырнул:
   - Есть! - а потом добавил - Чего его готовить? Пролетка, перед входом ждет.
   Я, пряча улыбку, кивнул. Ну да. Раньше бы, этот охреневший в корень боцман, и не подумал, отдавать воинское приветствие. Как же - они ведь все свободные личности, поэтому выполнение царского устава, им просто невместно. Это разрушает братские отношения и унижает самосознание вольного анархиста. Уже садясь в крытую пролетку и натягивая полог (чтобы не так заливало) я вспоминал нашу первую встречу с этими гавриками.
   ***
   Сотню балтийских матросов (даже побольше сотни) с собой привез Жилин. Привез, с целью укрепления обороноспособности Донской Советской Республики. Попутно, сделав необходимую накачку местным и проведя новые назначения в руководстве. Он, собственно, для этого и приезжал. Ну, а перед отъездом, большую часть мореманов, передал под мое начало, создав Особый Ударный Отряд. Временно их разместили в казармах таганрогского полка. Там и произошла наша первая встреча.
   Водоплавающие, расположились слабым подобием каре и внимали Ивану. Некоторые курили. Тот, в начале, провел политинформацию, коротко описав окружающую нерадостную обстановку. А потом, представив меня, так же вкратце, рассказал о их новом командире. Дескать, старый подпольщик. Надежнейший товарищ. Воевал. Был ранен. Сейчас, является представителем от ВЦИК в ДСР.
   Матросня, скептически оглядывала мою малоэффектную фигуру. Потом, кто-то из толпы, выкрикнул:
   - А чего он такой невзрачный и как пяхтура одет? Маузер, командирский, где?
   Водоплавающие заржали. М-да... вопрос с подвохом. Опытный Жилин, хорошо понимающий местные вкусы и запросы, перед этой встречей, хотел меня всего в кожу переодеть. Тот же "С96" в коробке выдать. Но я отказался. Иван, с низов не служил и поэтому немного не врубается в то, что значит новое начальство для подобных сорвиголов. А они должны сами прочувствовать, что командиром поставлен не просто, потому что так наверху решили. Нет. Командиром я стал, из-за того, что знаю и умею больше, чем они. Это особо актуально, в нынешние времена. И сейчас, сие, надо будет доказывать. В общем, отстранив уже пытающегося чего-то сказать Жилина, вышел вперед сам:
   - Отвечаю по пунктам. В шинель одет, потому что я снял ее с одного из трупов тех контрразведчиков, которые меня на расстрел вели. Были бы контрики в бархат да меха одеты, стоял бы здесь в бархате и мехах. - на этих словах, смешки в толпе притихли, а я ухмыльнулся - Маузер же, не ношу, потому что меня, размер хера, вполне устраивает.
   Мореманы, услыхав про интересный орган, насторожились. В конце концов, кто-то не выдержал:
   - А при чем тут твой х..?
   Я обидно хохотнул:
   - Обалдеть! Вы даже этого не знаете? Ладно, просвещу. Просто, у кого, это самое дело крохотное, стремиться себе завести ствол побольше. Ну, для компенсации размера писюна.
   Пару секунд стояла тишина, а потом строй грохнул смехом. При этом, все поглядывали на стоящего в первой шеренге парня, у которого на ремешке висела коробка с пистолетом. Угу. Похоже, вот он лидер этих людей. Формальный, или номинальный, дело десятое. Главное, что пользующийся уважением и авторитетом. Его даже сейчас, стоящие рядом, просто дружески пихают, но при этом, лишних слов себе не позволяют. Парняга же, покраснев, вышел из строя и закипая, решил наехать:
   - Да у меня... да я лавку, хером ломаю! Да...
   Я вытянул руку вперед:
   - Стоп! Мебель портить не будем. А мериться станем по-другому. Лучше скажи, мил человек - ты стрелять умеешь?
   Морячок, гордо приосанился:
   - А то!
   - Так же, как остальные, или получше?
   Собеседник, ответил обтекаемо:
   - У нас, все хорошо стреляют.
   - Ну вот, давай и проверим. Пусть кто из твоих людей, головной убор подбросит, а мы попробуем попасть.
   Парень, подозрительно оглядел меня в поисках оружия:
   - Сам-то, из чего пулять станешь? Из пальца, что ли?
   - Тебе что за забота? Или, заднюю включил?
   Матрос, опять покраснев от злости, принялся распоряжаться. Очень быстро, все было готово и он, посмотрел на меня, в ожидании отмашки. Видя, что оппонент просто улыбается, чертыхнулся, скомандовав:
   - Кидай!
   Бескозырка, ребром полетела вверх. В ту же секунду, выхватил из карманов оба "люгера", поймал момент, когда она повернется плоскостью и начал стрельбу. Что сказать - я и раньше любил стрелять, удивляя умением остальных. А в последнее время, даже сам c себя фигею... Шесть выстрелов прозвучали короткой очередью. После чего, сунув пистолеты обратно, молча уставился на моремана. Тот, скептически хмыкнув, подобрал беску. Посмотрел на результат. Неверяще глянул в мою сторону. Начал, шевеля губами, считать отверстия. А из быстро обступившей его толпы, стали раздаваться удивленные возгласы.
   Подойдя, я забрал превратившуюся в решето бескозырку и сунув ее обратно, в руки владельца, резко скомандовал:
   - Все по местам! Сейчас посмотрим, на стрельбу вашего товарища.
   Что сказать? Владелец маузера, пока головной убор летал, успел пальнуть два раза. Не попал. Да и мудрено, с такой здоровой дуры, навскидку, куда-то попасть. На это, в общем-то и был, мой хитрый расчет.
   Оглядев насупленных, после подведения итогов, морячков я резюмировал:
   - Понятно. Стрелять, вы не умеете. Строй держать, тоже не умеете. Я так понял, что товарищ Жилин, мне новобранцев втюхивает, выдавая их за опытных ребят?
   Толпа, после моих слов, начала более-менее выравниваться и оттуда донеслись крики:
   - Какие мы тебе салаги? Мы с немцами воевали! Да мы...! Да мы...!
   Я повысил голос:
   - Не новобранцы? Не верю! Вы же себя ведете как будто только вчера в армию попали! Орете, словно на сельском базаре! Вон там, какие-то ухари постоянно курили! Я не удивлюсь, если кто-то, в вашем строю и посрать успел, за время, пока товарищ Жилин речь держал! Вам там как - не воняет?
   Владелец маузера, опять вышел вперед и мрачно глядя на меня, высказал:
   - Ты нас, на голос не бери! Строем, мы выше горла находились и от офицерья, всякого натерпелись. А сейчас, мы свободные люди! Вольные! И в стойло, нас уже не загонишь! Мы тут, все анархисты. И коммунисты, тоже есть! Мы за революцию, любого на куски порвем и нам для этого, ножку тянуть, или строй держать, не надо!
   Яростно ощерившись, я ответил:
   - Там - ткнув большим пальцем за спину - я видел, как полсотни беляков, гоняли почти семь сотен наших. Гоняли, потому что имели понятие, о воинской дисциплине! А наши - такие же "вольные и свободные личности", тупо гибли из-за того, что им особо близко к сердцу пришелся приказ номер один Временного правительства! Каждый, считал себе в праве, оспаривать решения командиров. Каждый, мог просто не выполнить приказ! Каждый, считал себя умнее и прозорливее. Вот и насчитали... И это, идейные товарищи! А пол страны, уже про...али!
   Матрос, от моего напора подался назад, но я не думал останавливаться:
   - А начинается все именно с этого - я ткнул во внимательно слушавших нас людей - Выстроились, как бык поссал. То есть, сразу показали свое отношение к командованию. Типа х.. вы на него клали! Дескать, сами с усами и нет у вас авторитетов! За революцию, говоришь, всех порвете? Хер там! Это вас беляки порвут, как тузик грелку! Я не сомневаюсь, что вы ребята геройские и отступать не будете. А значит, там и ляжете все. На своем рубеже обороны! А город, со всеми запасами продовольствия и снаряжения падет! Потому что местные, они тоже все "личности" и тоже имеют солдатские комитеты и декларируют "права солдата"! Вас сюда привезли, в расчете, что вы станете тем стержнем, который вокруг себя оборону построит. Реальным образцом той армии, которая сейчас приходит на замену старой. Не красногвардейский ополчением. Не сборным отрядом добровольцев. А именно новой, Рабоче-Крестьянской Красной Армии! Можно было взять призывников или работяг, но взяли именно вас. Людей, которые знают, что делать по обе стороны от мушки! Понимающих. Обученных. Но вас, оказывается, настолько офицеры измордовали, что теперь, воинское приветствие отдать, смерти подобно! Рука, тут же отсыхает и жопа отваливается! И это, в мирной обстановке! А что в бою будет твориться? Запомните! Нет в армии демократии! А у бойца, есть только одно право - бить врага везде, где только возможно! Но, по уму бить, а не как левая нога, сегодня решит!
   В общем разливался я минут тридцать. Вспоминая недобрым словом и приказ номер один и людей его придумавших. Проводил экскурсы в историю, говоря о еще римских легионерах, которые имели, как захотят, толпы варваров, лишь благодаря дисциплине. Тут же, на пальцах, разбирая наши свежие военные неудачи и называя их причины. Делал обидные сравнения с папуасами. Пояснял, о чем думали люди из Временного правительства, когда призывали к демократии в армии и какой цели они добивались (тут уж беззастенчиво преувеличивая и пользуясь послезнанием, нещадно рисовал самую черную картину). Растолковывал это на примерах. Опять возвращался к тому, что под собой подразумевает словосочетание "регулярная армия" и в чем состоит ее отличие, от различных иррегулярных формирований и прочих банд. В конце-концов, осипнув, отступил на шаг и повернув голову к Ивану, достаточно громко произнес:
   - Нет, товарищ Жилин. С ними, мы никого не защитим. Без настоящей, жесткой, революционной дисциплины, этого не получится. Погибнут они бессмысленно и все. Забирай их назад. Пусть в Питере, реквизиции проводят. Пользы больше будет. А я с ними, в бой не пойду. Просто, потому что, боюсь подвести тебя, не выполнив задачу. Им ведь приказ отдам, а они пока, в своих комитетах его обсудят, нас уже сто раз вые..ут и высушат! Лучше здесь, из местных, подберу нормальных людей. Подучу. И будем иметь действительно надежное подразделение. Знаю, что могу не успеть, но все равно будет лучше, чем вот эти...
   Ошалевший "седой", хлопая глазами, молча смотрел на меня. Да этого, он вполне понимал, что происходит. Понимал, что я держу ситуацию под контролем. Но, последним пассажем, я его напрочь выбил из колеи. Да что там говорить, я и сам от себя охренел. Чего-то, вдруг, внезапно, нарезка сорвалась... Так что теперь, не показывая вида, со страхом ждал что же будет. Мне то, заднюю давать нельзя. Это получится такой урон авторитету, что про командование можно смело забыть.
   Тут я заметил, что, раздвигая людей, ко мне выбирается какой-то седоусый матрос, лет, наверное, под пятьдесят. Вот странно. Здесь все, в основном, молодые парни. Откуда он взялся? А вышедший, что-то шикнул впереди стоящим (строй тут же начал выравниваться) и направился к нам. Подошел, козырнул и вытянувшись во фрунт, громко, с хрипотцой, представился:
   - Боцманмат Григоращенко! Разрешите обратиться?
   Я кивнул, а боцманмат (что это за звание, мать его?) вздохнув, уже тише произнес:
   - Вы, командир, не горячитесь. Братишек то, можно понять. Расслабила их эта вольница. Тут вы, во всем правы. И про этот приказ Керенского, тоже верно сказали. У нашего офицерья, так хорошо объяснить не получалось... Но ребята, быстро в себя придут. Это я, как председатель матросского комитета, обещаю. Может, давайте, все-таки попробуем?
   Фух! Молодец, мужик! Какой же ты молодец! И как хорошо, что вот этот - второй авторитет в коллективе, оказался с мозгами! Не показывая накатившего облегчения, я согласился:
   - Хорошо. Вас как, по имени отчеству?
   Григоращенко, несколько удивленно повел головой, но сразу ответил:
   - Матвей Игнатьевич.
   - Угу. Очень приятно. А меня - Чур. - пожав руку собеседнику я продолжил - Кто являлся старшим, по время поездки сюда?
   - Гришка. Э-э... бывший боцман, Григорий Трофимов!
   - Это тот - с маузером?
   Собеседник, поперхнулся смешком:
   - Он самый!
   - По подразделениям, как-то делились?
   Боцманмат, пожал плечами:
   - Дык, особой нужды не было...
   - Понятно. Тогда порекомендуйте мне, троих грамотных и авторитетных товарищей. Будут, командирами взводов.
   Григоращенко, пожевал губами, после чего, выдал:
   - Может, мы на собрании комитета, это предварительно обсудим?
   - Не-е, боцманмат! Кончились обсуждаловки! Или мы нормальная воинская часть, или сборище либерастов! Собрание, сможет только утвердить мое решение! А вы что, сами не в курсе, кто есть кто? Или, ответственность на себя брать опасаетесь?
   Собеседник, неопределенно хмыкнул и, подумав несколько секунд, ответил:
   - Данилов, Городецкий и Липатов. Бывшие унтер-офицеры. Ребятки грамотные и умелые. Люди их слушают и за ними идут.
   - Понятно. Благодарю. Постойте пока здесь.
   Сделав пару шагов вперед, оглядел выровнявшийся строй и скомандовал:
   - Отря-яд! Равняйсь! Смирно!
   Все. Они мои. Еще недавно оборзевшая матросня, выполняя команды, застыла в неподвижности. А я продолжил:
   - Вольно! Липатов, Городецкий, Данилов, Трофимов, ко мне!
   Вызванная четверка, быстро подошла и покосившись на Григоращенко, четко козырнула, представляясь. Вот! Умеют же когда захотят! Пожимая руки, я представился в ответ и поставил задачу:
   - В общем так, товарищи. Отряд необходимо разбить по взводам. Взвод - тридцать человек, включая командира. Командир первого взвода - Липатов. Командир второго - Данилов. Командир третьего - Городецкий. Справитесь? - получив утвердительные кивки продолжил - Взвода разбить на отделения, по десять человек. Командиров отделений, назначаете сами. И смотрите - кумовства не разводить. Вам с ними в бой идти. Так что, назначайте наиболее толковых, невзирая на личные симпатии. Понятно? Хорошо. Далее, у нас будет взвод управления. Не пучьте глаза. Он так называется, не потому что вами управлять станет. Потом объясню, почему такое название. Командир взвода - Григоращенко. Вас там меньше всех получается, поэтому, Матвей Игнатьевич, в ваш взвод вольются мои люди. Все фронтовики. Унтера. Так что, ты их, пожалуйста, не притесняй. Чтобы не было этого - "пяхота, костяная нога"! Угу? Да, там еще один будет... студент. Вот этого, можешь притеснять, как хочешь. Поможешь Федору, человека из него делать. Ну, я, потом, вас с Федей, еще друг другу представлю. Что еще... Да, чтобы понимали - ваш взвод, всегда возле меня. Основная задача - обеспечение отряда и мой последний резерв. Так. У нас остался Трофимов. Хм... владелец большой пушки. Да ладно тебе - не кривись! Позвольте вам представить, товарищи - заместитель командира Особого Ударного Отряда, Трофимов Григорий... как тебя по батюшке? Вот. Григорий Иванович. Да, еще - комиссара, я вам позже представлю. Он сейчас, пропитание на всех добывает. На этом, у меня все. Командирам взводов, приступить к формированию подразделений! Списки личного состава, передать командиру взвода управления. Все свободны! Кроме Трофимова. Ты, Гриша, со мной пойдешь.
   Новоиспеченные взводные, козырнув на прощание, разбежались выполнять порученные задачи. А мы, втроем, направились в сторону казармы.
   ***
   Теперь понятно почему я улыбался? Нет, разумеется, у меня никто не занимался шагистикой и уставщиной. Это явный перебор. Тут и до бунта могло бы дойти. Взаимоотношения были, скорее, как в партизанских отрядах времен ВОВ. И личный состав мог гундеть, высказывать претензии, только, я очень старался, чтобы все недовольство, высказывалось, уже после выполнения приказа. Но даже это (то есть, типа, невиданное ущемление прав матросского комитета), вызывало недоуменный ропот и круглые глаза посторонних "красных". А мои ребята, постепенно привыкали. И даже где-то находили интерес в происходящем. Как же, ведь именно они являлись примером армейских взаимоотношений, которые будут приняты во всей Красной Армии. Что говорить, даже Ростовские дамы полусвета, отдавали предпочтение именно моим матросикам, выгодно отличавшимся от остальной солдатни, выправкой и поведением. Да уж, хорошо, что презервативы уже изобрели...
   Ну а мне, оставалось, только по чуть-чуть подкручивать гайки. Понемногу, но каждый день. Вот как раз, через этот самый, матросский комитет. Люди там подобрались вполне вменяемые и против пояснений, почему надо делать так, а не иначе, не перли. По этому поводу, к нам, даже Шамов приезжал посмотреть, что за хрень в Особом Ударном твориться. Ну я и выдал главному чекисту, свое видение армии, да причины наших частых поражений. Поспорили. Даже поорали от души, но, тот уехал очень задумчивым, вслух сожалея о временной невозможности, так же организовать и остальные подразделения. Правда, обещал, хорошенько проработать этот вопрос.
   Мы же, две недели занимались боевым слаживанием. Взвод в наступлении. Взвод в обороне. Рота в наступлении... При этом, зараза, современные мне боевые уставы, здесь не играли, практически совсем. Приходилось, многое придумывать самому. Ну, или, вспоминать. Нет, тут и ежу было понятно, что важнейшим фактором является мобильность и огневая мощь. Из вышеперечисленного, у нас были винтовки, один ручной пулемет (тот самый "Мадсен" Павлова) да собственные ноги. Пришлось, для начала, добывать и покупать лошадей. Немного. Хотя бы для разведки.
   Потом, неожиданно (в первую очередь для меня), одна лошадка заболела, и чуть не сдохла. Блин. Я как-то упустил из вида, что это живые существа, а не автомобили. И мореманы у меня, почти все городские, поэтому вопрос прощелкали. Хорошо, Демид вмешался, подняв кипишь. Пришлось искать штатного ветеринара. Я ведь сам, на лошадях, только ездить умею. Достаточно неплохо. Это еще с детства, с того забайкальского поселка. Да и потом, в жизни, достаточно часто с четвероногим транспортом дела имел. Но одно дело уметь ездить и совсем другое - врачевать. Я же не коновал...
   Ну а потом, после ветеринара, понадобился и свой отрядный человеческий лекарь, (когда на матросах пошли потертости от частых маршей, да еще и перелом руки приключился). Будете смеяться, но у нас появился даже свой кузнец! Потому что кони, сука, имеют свойство расковываться, а лошадиный доктор, категорически отказался забивать им гвозди в ноги.
   И еще. Так получилось, что к нам, постепенно прибивались разные люди. Причем, совершенно посторонние. Тут, вообще интересно получилось. Все началось с того, что буквально с первого дня, в местном актовом зале (или как там это помещение называется) я, с комиссаром Лапиным, проводил вечер вопросов и ответов. Пояснял, какая будет армия. Пояснял, какая будет страна. Пояснял, какой будет мир.
   Первые пару дней, там присутствовали только члены матросского комитета. Но, с каждым днем, народу становилось все больше и больше. Сначала, только свои. Потом, стали появляться люди в солдатских шинелях. Откуда-то даже гражданские проникали. Поначалу, все происходило на ногах, но уже на третий день зал был заставлен скамейками, и я, блин, как стендапер, давал сольные выступления.
   Народ, при этом, так же принимал активное участие. Правда, не как на митингах. Мне совсем не нравилось перекрикиваться, поэтому желающие задать вопрос, поднимали руку и выходили на возвышение, где я располагался. Представьте мое удивление, когда на четвертый день, там уже выстроилась очередь из желающих, еще до начала всего процесса.
   Ну а результатом всего этого общения, стало появление рекрутов, стремящихся примкнуть именно к нашему отряду. Как-то, пришли два десятка солдат. Как есть, строем и оружные. Попросились в часть, с аргументом - "у вас порядок". Пятеро студентов, (при виде них, я сильно испугался) и сразу послал коллег Бурцева, на хутор, бабочек ловить. Но ребята оказались настойчивы, да и с головой дружили. Куда тут деваться? Матросский комитет, к ним отнесся вполне благосклонно.
   А вот пятерых юнкеров, встретил весьма настороженно. Пришлось объяснять водоплавающим что и как. Парни прониклись и через несколько дней совместных учений, даже выдали недоучившимся курсантам тельняшки. Типа, в знак принятия в свои ряды. Так что теперь, бывшие юнкера, ходили везде с расстегнутым воротом пехотной гимнастерки, демонстрируя всем желающим "морскую душу". Честно говоря, это я им подсказал такое странное нарушение формы одежды. А народу, понравилось.
   Но отношение к юнкерам я на заметку взял и поэтому, когда после очередных вечерних выступлений, ко мне подошел человек в офицерской шинели и фуражке с невыгоревшим пятном от кокарды, пришлось заниматься мощной предварительной подготовкой. Будь у меня обычная пехтура, вопрос бы настолько остро не стоял. Но вышло так, что мореманы, к офицерам испытывают крайнюю идиосинкразию. И чувства эти взаимны. В причины углубляться не станем, но если я просто представлю нового человека перед строем и попробую продавить его кандидатуру, то возможно все, вплоть до бунта. Поэтому, зачем нарываться? Будем начинать помаленьку. Начнем бороться с радикализмом, именно с матросского комитета.
   Ух, как они тогда вопили. Как будто и не было всех наших предварительных разговоров. Даже спокойный Григоращенко, высказался в смысле, что "не примет его братва". Но, как я и говорил, у меня уже все было готово. Поэтому, загрузившись в три пролетки и взяв пулемет (к тому времени у нас уже было два "максима") мы поехали за город. И не просто за город, а к определенному месту. Мы здесь, уже вчера, с поручиком Михайловским порезвились (я ведь говорил, что командир должен быть умнее и хитрее своих подчиненных?). И сейчас расставили взятые в казармах мишени, повесив их на прутики, а сами вместе с пулеметом ушли далеко за бугор. После чего, я предложил носителям бескозырок поразить цели. Ага, те самые, которые остались за холмиком. Комитетчики, сильно задумались (мишеней-то не видно). Тогда я предложил сделать то же самое Михайловскому. Помог ему, немного переставить пулемет. Ну да. Как раз в то место откуда его пристреливали (блин, как мы вчера собирали гильзы, чтобы ни одна предательски не попалась на глаза, это еще та песня). И поручик, проверив винты настройки прицела, лихо отстрелял пол ленты.
   Что сказать? В мишенях были попадания. Не во всех, но были. Тут все правильно. Навесной пулеметный огонь, в принципе малоэффективен, а без пристрелки так и вовсе неэффективен. Только вот пристрелка, пусть и тайная, но была. И поэтому сегодняшнее выступление виртуоза-пулеметчика, произвело на матросню неизгладимое впечатление.
   Теперь, настал мой черед вопить. Я тыкал носом комитетчиков, при этом вспоминая все наши прошлые беседы. Обращал внимание на их невеликие умения. Язвительно говорил, что они себя новой аристократией почувствовали, обзывая их коммунистическими барами, а стоящего рядом поручика, быдлом и черной костью, вся вина которого состояла в том, что он родился не в той семье. Предлагал мореманам, окончательно почувствовать себя аристократией и выпороть его на конюшне. Все возражения, пресекал их же словами, сказанными мне накануне.
   В общем, сломались комитетчики. И остальных потом убедили, что смотреть надо на человека, а не на его происхождение, или профессию. При этом, (я как-то случайно подслушал), активно пользуясь моими словами и аргументами.
   Кстати, интересную вещь заметил, общаясь с аборигенами. Очень мало кто из них, умел выворачивать слова так, чтобы превращать черное в белое. Нагло врать, тоже плохо получалось. Тут же выкупались. Как-то красиво и гладко ответить на необоснованные наезды, мало кто умел. И лохами их ведь не назовешь. Просто, бросалась в глаза какая-то общая наивность людей. В общем, они почему-то сильно напоминали жителей СССР в девяностые годы. Они, так же верили средствам массовой информации. Так же, покупались на любой развод расплодившихся кидал. Так же, открыв рот слушали завиральные обещания очередных ораторов.
   Ну это все лирика. А вот то, что у меня получилось переубедить радикально настроенный личный состав, сильно радовало. Поэтому, когда к нам пришли два прапорщика и один подпоручик, то особого шума даже не было. С ними просто плотно переговорили после чего, бывшие "благородия", были зачислены в наш отряд. С не "белой костью", желающей влиться в ряды Особого Ударного, все было еще проще.
   А к концу месяца, после получения очередной телеграммы от Жилина, я понял, что более-менее спокойные дни, для нас закончились. Все дело, было в Брестском мире. В моем времени, его заключили еще в начале месяца, на самых поганых условиях. Но сейчас (при мощнейшем давлении Ивана) революционное правительство крутило, вертело, дважды прерывало переговоры и жестко отстаивало свои требования. В конце концов, немцам это надоело и они, окончательно прекратив контакты, пошли в наступление. А до немецких передовых частей, было всего километров триста...
  
   Глава 10
  
   Нет. Это не юг. Это какая-то фигня! Либо, вопли насчет глобального потепления действительно имеют под собой место. Ну сами посудите. Во дворе начало апреля. При этом дождь, ветер и температура около ноля. А мы, всей толпой, во чистом поле. Когда у меня шинель стала льдом покрываться, я уж подумал, что все, полный кирдык настал - сейчас людей переморожу, потом они заболеют и мое войско уполовинится. Хорошо еще, по пути попался довольно большой хутор, в котором мы и разместились. Хозяева, к слову сказать, нашему приходу, совершенно не обрадовались. Но я заверил, что безобразий не будет, а несколько купюр, окончательно примирили их с неизбежным.
   Мага, правда, удивился такому расточительству. В его кудлатой голове совершенно не укладывалось - зачем платить, если можно не платить? И даже наоборот - навариться. Мы же несравненно сильнее? Значит, надо выгрести все продовольствие, попользовать дочерей и жен хозяев, забрать все более-менее ценное, недовольных избить и быть счастливым. Что с него взять - дикий человек, дитя гор.
   Этот абрек, меня настиг незадолго перед выходом подразделения. Я еще был у себя, когда Бурцев его привел. Серега, отбил Чендиева у часового, который уже хотел отоварить прикладом, хватающегося за кинжал, человека в бурке. Тогда, глядя на классическую (в бурке, черкесске, весь в кинжалах и газырях), полностью экипированную фигуру высокогорного бандита, я очень удивился:
   - Мага, а ты откуда взялся? И как, вообще меня нашел?
   Рыжеватая борода раздвинулась в улыбке:
   - Вот. Все свой дел сделал. Тыпэрь долга пришел давать. Долга жизны. Со старик нашим говорыл. Они сказали - да. Нада так дэлат. Всыгда радом с тобой буду. Да. Пока нэ отдам.
   Блин. Мне только "чеха", в виде телохранителя не хватало! Поэтому, предложив гостю разоблачиться, я пригласил его к столу и на секунду задумался, чем же его угостить? Думаю, сало смаковать, он точно не будет. Хорошо, самовар еще горячий. И сушки есть. В общем, как культурный человек, в начале угостив старого знакомого (он ведь мне буквально с первого дня известен), я решил обозначить свою позицию:
   - Магомед. Давай сделаем так. Долга никакого нет. Ты его отдал сразу, когда конвоира загрыз. Поэтому, благодарю тебя за встречу, а сейчас собирайся и иди домой, в семью. К детям. К родителям. У тебя же свои дела есть? Вот и иди их делать.
   Расслабленный Чендиев, не выпуская сушку, умиротворенно улыбаясь, кивал на мои слова, и я уже подумал, что дело в шляпе. Но не тут-то было! Дождавшись окончания моей речи, собеседник встал и упрямо наклонив голову, ответил:
   - Нэт Тшур. Долга ест, нэ когда вмэстэ дралысь. Долга, когда мэна нэ оставил там. А тыпэр ты большой чэловэк. Командыр большой отрад. Знаю - воеват будэш. Я с тобой. Буду закрыват от врага.
   В общем, как я не отбрыкивался, ничего у меня не получилось. Ну не пинками же его гнать, в самом деле? Пришлось брать с собой. Но, по-моему, воинственный чеченец, до сих пор лелеял надежду, что я являюсь просто предводителем очень крупной банды и впереди нас ждет богатая добыча, а лично его, еще и немеркнущая слава среди соплеменников. Хорошо хоть, с дисциплиной у Маги никаких проблем не было и слушался он беспрекословно. Ему бы еще русский нормально подучить...
   В общем, на хуторе, в тридцати километрах от города, мы проторчали два дня. К тому моменту, свинцовые тучи разошлись и солнце, поняв, что на улице все-таки весна, стало нормально пригревать. И вот наш отряд снова топает по степи. А я все обдумываю свою авантюру. Никто ведь нас сюда, навстречу противнику не посылал. Да и кто бы это мог сделать?
   Ведь Жилин, даже предположить не мог, что встретит меня в Ростове. Матросов, он вез как свою охрану и часть будущего экипажа бронепоезда, уже почти собранного и должного подойти позже. А другую часть, рассчитывал раскидать по существующим подразделениям, с целью укрепления боевой стойкости местных красных отрядов. Угу... а то ведь бегают краснюки, нарвавшись даже на более малочисленного противника, аж шинели заворачиваются. Матросы же, обычно, держаться дольше других. Не потому, что храбры как львы. Нет, бегать им не дают форс и понты. То есть, вне боя, поглядывая на всех свысока, они просто не могут под пулями, поддаться панике, как остальные. Весь авторитет, в этом случае, брякнется в такую выгребную яму, что проще застрелиться.
   Чтобы было понятнее: матросня - это как десантура, в наши времена. Не скажу, что подготовка в ВДВ, как-то особо круче обычной пехотной, но у них в голове, постоянно культивируется, что они лучшие. И там, где пехотинец, вполне может свалить, у синего берета, такой возможности нет. Типа - а что люди скажут? А что свои скажут?! Поэтому, возможность купания в фонтанах на праздники, надо не просто заслужить, но и постоянно доказывать свое право на это. Как в бою, так и в жизни. Вот и у мореманов, сейчас, нечто подобное происходит.
   Я же, в военачальники, не рвался совершенно. Мне, надо было, просто собрать сравнительно небольшой отряд реально надежных людей. Собрать, обкатать и вместе с ними двинуть проверять ближайшие золотые закрома. Про наличие Ивана, я ведь не знал и рассчитывал, что с деньгами, поправить положение в России, у меня получится гораздо лучше и быстрее, чем без денег.
   Но, появление Жилина, спутало все карты. Нет, создание своего отряда, по-прежнему оставалось на повестке дня. Только, долгие поиски стали не нужны. Иван, убедил меня взять матросов, а потом уже из них выбрать, необходимых людей. Врал ли я водоплавающим, когда говорил, что они станут теми, с кого начнется РККА? Нет не врал. Просто не сказал, что они станут одними из многих. У Жилина и товарища Арсения (это, который, Фрунзе) большие планы на армию. Мы это тоже с Иваном обсуждали той длинной ночью...
   Потом, я был представлен руководству Республики. Причем, все обставлено было достаточно хитро. То есть, мой отряд становился к ним на полное довольствие, но при этом, прямые приказы они мне отдавать не могли. Просьбы о помощи - ради бога. Но приказы, только через Питер и Жилина. Те, все равно были рады, так как войск в городе вроде много, но их поведение в будущих боевых столкновениях, находилось под большим вопросом. Да и без всяких столкновений, тоже... Тут я вспомнил, лично виденных несостоявшихся насильников и мысленно согласился.
   Ну а сам я, начал воспитывать своих людей. И не только своих. Что, думаете, зря, проводил эти ежевечерние беседы? Там же народу, по несколько сот человек в зал набивалось. Вот из них набирал и будущую агентуру, и будущих сподвижников. Это, уже, разумеется, исключительно после приватных бесед (благо для сна, мне сейчас, часа три хватает, выше крыши).
   Да и просто в отряд, люди ломились, как на буфет вокзальный. Слухи то, они быстро расходятся. Если бы всех рекрутировал, то уже несколько тысяч штыков, пришлось бы кормить. Но мне вовсе не нужно было количество. Мне нужно было качество. Поэтому и не мог упустить, два десятка пеших разведчиков с Румынского фронта. Тем более, они сами пришли. Да и другие - пехотинцы, юнкера, офицеры, казаки... Правда, оставлял после собеседования, исключительно штучные экземпляры. Вот так, вроде понемногу, но вырос "Особый ударный", почти в два раза.
   Мы бы и дальше продолжали боевое слаживание, но тут - вызов в штаб гарнизона и передача телеграммы от Жилина, на мое имя: - "Переговоры с немцами закончились неудачей. Альфа. Идем ленточкой. Полем, сизый дым. Пять дней. Держи буфет.". Я лишь хмыкнул, прочитав ленту сообщения. Насчет немцев - другого и не ожидалось. А вот "Альфа" и все остальное это уже интереснее. В прошлый раз, Дроздовский, имея полторы тысячи бойцов, выбил красных из Ростова, одним ударом. Угу, все двадцать пять тысяч, бежали впереди собственного визга. А сейчас сообщалось, что он идет по степи и мне предлагается продержаться против него пять дней, до прихода какой-то помощи.
   Интересно, что за помощь? Может, бронепоезд все-таки доделали и его сюда срочно направляют? Не зря ведь про ленточку говорилось. Неплохо было бы. Бронепоезд, нынче, это сила. А если к нему добавить пару тысяч нормальных бойцов, то враг обрыбится. Хрен ему, а не "буфет", то есть все огромные запасы продовольствия и снаряжения, собранные в Ростове.
   Значит, что мы имеем? Фрицев, (которые прежде чем сюда прийти, будут воевать с разрозненными частями русской армии, которая еще считает их врагами) и отряд наиболее "патриотичных" офицеров, во главе с Дроздовским.
   Этот хитровытраханный российский полковник заявил, что войска кайзера не являются его противниками. И воевать он желает исключительно с красными. При этом, кулуарно объясняя остальным, что будет идти впереди немцев с целью предупредить население о приходе кайзеровких войск. Нет, понятно, что каждый выживает как может и на большевиков у Дроздовского большой зуб, но думать-то, хоть иногда надо? Башка ведь не только для ношения фуражки нужна? То есть этот поц, с оружием в руках, сейчас активно помогает врагам, совершенно не заботясь о том, что же будет дальше.
   А вообще, я для себя, противоположную сторону просто поделил на две категории. Первая, это те, кто самостоятельно, своими силами (пусть даже и с мизерной финансовой помощью союзников) хочет удавить коммунистов. Этих, я назвал государственниками и никаких особых претензий к ним не имел. Противники, как противники. Люди отстаивают какие-то свои идеи, стремления, чаяния. Было бы странно, если бы их не было. Нет драться с ними буду. И убивать буду. Но ненависти, никакой не испытываю. А при первой же возможности, вместо стрельбы, попробую договариваться. Даже просто потому, что слово Россия, для них не пустой звук и людей на ее территории проживающих, они воспринимают именно своим народом. Не даром, тот же Деникин, после начала Великой Отечественной, сказал гитлеровским эмиссарам: - "Я воевал против большевиков, а не против народа. И с удовольствием стал бы сейчас командиром Красной Армии".
   Но, на той стороне, есть еще одна группа. Для себя, я ее назвал "власовцами". Это те, кому насрать и на страну, и на народ. Те, кто в своей ненависти готовы стать союзниками хоть дьявола, лишь бы уничтожить коммунистов и людей их поддерживающих. Даже невзирая на то, что это будет бОльшая часть населения. Вот как раз, типа Краснова или Доманова. Обидно, что Дроздовский к ним примкнул. Мне этот человек нравился. Правда, лишь до тех пор, пока не узнал о том, что он с немцами вполне спелся. С такими точно каши не сваришь и давить их надо до последнего.
   Я хмыкнул, вспомнив, как современные мне российские "общечеловеки", лицемерно причитали, говоря о необходимости примирения белых и красных в начале двадцать первого века. Но, что тут примирять? Давно уже все примирились. Еще в сорок первом! Именно тогда, сами белые и определились, кто есть кто. Кто с Россией, а кто с "арийцами".
   Но ведь "интеллигенция" не этого хотела. Они хотели примирения именно с Красновым, Шкуро и прочей мерзостью которые вместе с нацистами, нас мечтали уничтожить во время войны. Вот так вот - тупо уничтожить, как унтерменшей. И в мое время, именно те, кто ненавидит свой народ, то пытаются обелить Власова, то памятник Краснову поставить, то доску Маннергейму в Питере воткнуть.
   И для меня вопрос - поддерживал бы Дроздовский нацистов, если бы не крякнул еще в Гражданскую, не стоит. Ведь он, прямо сейчас, с предтечами "сверхчеловеков", идет на Ростов. Значит, будем встречать.
   Только вот, встречать я его решил не в городе. Если местные опять разбегаться начнут, то я этих паникеров, просто, удержать не сумею. И что? Размажут меня здесь "дрозды", как пить дать. Они и в поле размажут, только тут есть одно "но". В степи, мне не надо будет стоять "нерушимой стеной". Задача ведь какая? На пять дней задержать продвижение противника. Да этот противник, пять дней, только идти будет! Можно было бы вообще не дергаться, но вдруг враги, окажутся быстрее, чем я рассчитываю? Значит, лучше их встретить раньше и бить из засад.
   Не зря я, в городе, пулеметами так озаботился. Пришлось и свой золотой запас, неплохо растрясти. Так что, у меня с собою, кое-что было. Шесть пулеметов "максим", три ручника и восемь тачанок (на которые, собственно, и потратился, так как на складах их не было вообще). Пулеметы на тачанки, может кто-то уже и ставил, но я этого не видел. А вот делать ударный кулак из нескольких мобильных пулеметов, точно еще никто не додумался. Экипаж тачанки - три человека. Мощность - четыре лошадиные силы. То есть, убежать сумеем быстро и далеко. Плюс, есть три десятка казаков из бедноты. Конные и оружные. Еще один десяток верховых, из бывших драгун. Несколько пролеток, да два десятка крепких телег, которые не должны быстро развалиться.
   Вот этими силами, мы и вышли из города. Но уже к вечеру небо стало хмуриться и хутор оказался просто божьим спасением. Два дня потеряли, но, будем надеяться, что и противник, не мок зазря, а тоже где-то останавливался. Только все равно, надо спешить. Поэтому, лишь выглянуло солнце отряд, пошел вперед.
   Часть всадников я сразу отослал в дозоры. Они и раньше, во время нашего похода активно шарились по степи выполняя роль охранения, но сейчас, получили задание оторваться от нас километров на двадцать. При обнаружении белых, в бой не вступать ни в коем случае. Уходить от противника не напрямую к нам, а в сторону (чтобы не навести). Посыльного, отправлять немедленно.
   А после того, как шесть пятерок, веером поскакали к горизонту, мы неторопливо потопали дальше. Благо, погода, похоже установилась и идти было довольно комфортно. К вечеру, разведка вернулась, никого не обнаружив и отряд, встал на ночевку возле небольшой речушки. Кстати, с водой и с дровами в степи был полный напряг (это вам не питерские леса с болотами) и очень хорошо, что один наш казачок, подсказал это место.
   Народ развел костры и занялся готовкой. Нет, у нас с собой была полевая кухня системы Маргушина. Одна. На складах валялось еще несколько, но они были поломаны. Да и это творение военного изобретателя, больше напоминало не кухню, а танк. Это я по размеру и весу сужу. Поэтому, решили, что одной самоходной кухни, для мучений вполне хватит. И часть ужина будет из нее, а остальную часть, отделения будут делать сами.
   Кстати, насчет танков. После ужина, бойцы, сидя возле костров негромко переговаривались. Кто-то ложился на боковую. А кто-то, неожиданно принялся петь. Не, вообще, народ, как выяснилось, очень даже любил попеть хором. Это я еще в казармах заметил. И это у них, довольно неплохо получалось. Песни, правда, в основном, исполнялись какие-то тоскливые и заунывные. Из веселых, были лишь матерные частушки и неизменное "яблочко", которое, тоже, не всякую цензуру пройдет. Поэтому, представьте себе мое обалдение, когда я сквозь дрему, услыхал знакомый мотив, а затем и слова разобрал:
   - А молодого (неразборчиво) несли с разбитой головой
   С меня аж сон слетел, и я, резко сев, раздраженно подумал, что Жилин в конец охренел, запуская подобное в народ. Какие сейчас могут быть "по танку вдарила болванка"?! Лапин, удивившись моим скачкам, поинтересовался:
   - Ты чего?
   - Ничего! Ты слышишь, про что они там поют?
   Кузьма тоже сел прислушался и расплылся в улыбке:
   - Угу. Коногона.* Я когда-то, на шахте работал, так что мне она тоже очень близка. И как душевно у них получается...
   * "Коногон" - cтаринная шахтерская песня, мелодия которой была использована в песне "По полю танки грохотали".
   Подавившись возмущением, я опять улегся подумав, что Иван не идиот, а мне надо быть спокойнее. Хотя, наверное, из-за будущего боя, так колбасит. Как говорится "давно не брал я в руки шашку". Да еще и имея под своим началом, столько людей. На срочке, отделением командовал. Ну, несколько раз было, что и взводом в бою руководил. Но ведь это было под присмотром грамотного командования. Позже (уже в офицерских званиях) действовали небольшой группой. А сейчас, как сам нарешаю, так и будет. И если что, все смерти моих подчиненных, только на мне. Это давит. С другой стороны, вроде нормальный план придумал, поэтому, смысла нет дергаться. С этими мыслями и уснул.
   А вот на следующий день все и началось. Часам к двум пополудни, прискакал вестовой от северо-западной пятерки с докладом. Дескать, обнаружили противника километрах в пятнадцати от нас. По дороге, идет пешая колонна, с небольшим обозом. Человек триста. Нет, не больше. Триста. Может, чуть меньше. За ними, на протяжении трех верст, никого не видно. Колонна имеет конные дозоры. Боковые и в авангарде. Нет. Моя разведка не была замечена так как двигалась за курганом и противника обнаружила раньше.
   М-да. Несколько непонятно. Почему, всего три сотни? Куда делись остальные? Либо это передовой отряд, опережающий остальных? Ну или как вариант они могут идти параллельными дорогами. Это еще надо будет уточнить, когда остальные разведчики вернуться. А конкретно вот эти беляки, похоже, нацелились делать ночевку в той рощице, где мы сегодня останавливались. Похоже не только у меня есть проводник, который знает местность. Из-за чего такой вывод сделал? Ну так просто. От места обнаружения противника, до речки, часов пять ходьбы. То есть к вечеру, уставшие после перехода дроздовцы, туда подойдут. И мой казак говорил, что на этой дороге это единственное хорошее место для отдыха.
   Значит, пора действовать. Я развернул обоз с охраной, направив их обратно к месту ночевки, дав приказ там остановиться и ждать нас. Отправил верховых, чтобы перехватили возвращающихся разведчиков (а то они вполне могут выйти аккурат на "дроздов"). А сам, поехал вперед, выбирая место будущей засады.
   Что сказать, минут через пятнадцать, нашли то, что искали. Дорога в том месте проходила меж двух пологих холмов. До одного было метров триста, до другого чуть больше. Осмотревшись, спросил у Михайловского:
   - Ну как?
   Бывший поручик кивнул:
   - Нормально. Вон там - он показал на ближний бугор - установим и замаскируем четыре пулемета. Надо будет только окопчики отрыть чтобы не очень высовывались да чтобы ствол мог нормально вниз наклониться. И вон те кустики убрать, а то обзор перекрывают. Ну и, с другой стороны, поставим еще два "максима". Когда противник, скрываясь от огня, займет промоину справа, они скажут свое слово.
   Я с ним согласился и построив людей, принялся проводить предбоевой инструктаж. Закончил его тем, что если хоть одна сволочь выстрелит раньше комвзводовского пулемета, то я его и на том свете найду. Ну а дальше что? Стали готовится. Окопчики вырыли (благо о лопатах, я вообще никогда не забывал). Тачанки отогнали в сторону, за возвышенности (чтобы не дай бог лошадки не пострадали). Пролетки (для возможных раненых и для ускоренного бегства), укатили назад по дороге, за холм, километра на полтора от позиции. Два взвода отправил с пролетками. Блин, хорошо еще, матросня не особо бузила, выполняя приказ. Как же - все смелые, до умопомрачения. Все рвутся в бой, аж ленточки на бескозырках завиваются. Но я, злобно щерясь им припомнил наши учебные марши и их вопли, против занятий бегом. И почти не матерясь, подытожил, что до тех пор, пока они не начнут стрелять как американские ковбои и бегать, как их лошади, то всем надо никшнуть и не отсвечивать. Про ковбоев, народ, не очень понял, но все-таки заткнулся. Из водоплавающих, с собой, демонстративно оставил лишь взвод Липатова - чемпионов по бегу. Вот что тут скажешь - анархия, мля...
   Пулеметы с расчетами, замаскировали брезентом, накидав на него сверху всякого степного мусора. Солдаты, в своих шинелях, неплохо сливались с местностью, а демаскирующих матросов, я заставил завернуться в плащ-палатки. Это тоже был чисто мой заказ, ростовским швеям. И траты, тоже, лично мои. Ну ничего. Выживем в этой передряге, я им устрою, массовое переобмундирование. А то ишь ты - ходят, клешами пыль метут и выделяются своими черными бушлатами, за километр!
   Ну и принялись ждать. Личный состав (кроме пулеметчиков), расположился за обратными скатами холмов, у их подножия. Там, хорошие промоины были и поэтому люди не торчали в полный рост, видимые издалека любому всаднику. А часа через полтора, прискакала разведка и принесла новость. За первой колонной, (которая уже на подходе), идут и другие. Много. Дистанция между ними, верст пять-шесть.
   Ну вот, а я волновался, куда делись остальные. Все они здесь. И очень удачно для нас, растянулись (что вовсе не редкость, в пешем марше). Второй раз, такой малины, точно не получится, поэтому сейчас надо отработать на совесть.
   Через посыльных, дал распоряжение своим людям, выдвигаться на позиции. Народ, пригибаясь, рванул на вершины холмов и там залег. Я же, испытывая внутренний мандраж, вглядывался в горизонт, к которому уходила дорога. Пусто. Но минут через двадцать, вроде что-то мелькнуло. Кажется? Нет, не кажется. Появились несколько точек, которые постепенно превратились во всадников. Угу. Головной дозор. А за ними стала видна и пехота. По мере приближения, стало видно, что идут в колонну по трое. Человек по пятьдесят в коробке. Блин, достаточно растянуты. Еще и верховые есть. Штук пятнадцать. Но это не дозор. Эти вместе с колонной двигаются. Начальство, видно, какое-то (если исходить из того, что все пешком, а эти верхом). Я, опуская бинокль (единственный на всех), повернулся к Михайловскому:
   - Голову колонны придется пропустить. Ее наш засадный полк встретит. Меня больше арьергард волнует. Там, в телегах, кажется, пулеметы видны. Вот они, точно не должны развернуться.
   Виктор кивнул:
   - Сделаем. Главное, чтобы нас боковой дозор не обнаружил.
   Но, бывший поручик волновался зря. На холмы всадники не поехали, а наоборот сдвинулись ближе к колонне. Оно и понятно. Целый день марша. Люди устали. Лошади устали. До ночного привала, осталось часа три. Вокруг, степь до горизонта, с редкими буграми возвышенностей. Тупорылые большевики сидят в городе (до которого еще два дня хода) и чахнут над своими богатствами. Кого опасаться? Правильно - некого!
   Наверное, именно так думали дроздовцы, прежде чем по ним стеганули свинцовые плети. Косоприцельным огнем. Это когда пулемет стреляет не прямо перед собой, а где-то под углом градусов сорок пять. В мое время это же называли фланговым огнем. При этом цели створятся и даже промахи по ближним целям все равно приводят к попаданиям по дальним. Да уж. Охренеть. Сам я две войны прошел, но такого месива еще не видел. Все-таки, шесть пулеметов, а самое главное, отличных пулеметчиков, на участке в пятьсот метров, да еще и по походной колонне, это чересчур. Хорошо еще, левофланговый пулеметчик быстро сообразил, что к чему, поэтому, после первых секунд поливания своего сектора, переключился на голову колонны, которую мы думали оставить второму и третьему взводу.
   А голова, повела себя, как и положено грамотным и обстрелянным воякам. При первых звуках стрельбы, они стали рассыпаться налево и направо от дороги, пригибаясь и залегая. Как будто, репетировали. И главное, шустро так! Но пулемет их неплохо со своей высоты прижал. У нас же, все закончилось буквально через минуту. То есть, "максимы" отстреляли по ленте, стрелки дали несколько залпов из винтовок, а я вместо того чтобы дунуть в свисток, обозначая общий отход, застыл, оглядывая получившуюся картину. Вот зараза! И хочется и колется. Между холмами движения нет. Все лежат. Вообще все. Но в двухстах метрах дальше, два взвода, активно перестреливаются с недобитками. Или уже их добивают? Там ведь, после того как по врагам прошлись несколько очередей, народа немного должно оставаться.
   Ладно! Рискнем! Отпустив повисший на шнурке свисток я, надрывая горло заорал:
   - Еще один пулемет! Помочь нашим!
   Увидев, что расчет, быстро разворачивает свою машинку и начинает выставлять прицел, я приказал вестовому:
   - Беги на ту сторону. Скажи, чтобы все грузились и уходили. А вы пятеро - ткнул пальцем в стоящих рядом бойцов - проконтролируйте, чтобы ни одна сволочь в него не стрельнула. Там ведь не только убитые валяются.
   Бойцы кивнули и вскинув оружие, занялись делом.
   - Михайловский!
   - Здесь!
   - Собирай свое хозяйство и тоже грузись. Как загрузитесь, ждите нас.
   - Понял. А вы?
   - А мы, дуван дуванить будем!
   Видя вытаращенные глаза Виктора, пояснил:
   - В тех двух телегах, действительно пулеметы. И судя по ящикам, патронов, тоже хватает. Как такое бросить?
   - Но, лошади ведь убиты?
   - Своя ноша не тянет! Да и мы сами, всяко разно лучше лошадей!
   Так, дальше...

   - Липатов!
   -Я!
   - Пятерых вниз. Пусть заберут документы у всадников. Уж очень на них погоны красивые. Хоть узнаем, кого укотрапупили. Только, пусть поостерегутся. Вдруг кто из раненых, пальнет. А остальные - все бегом марш за мной!
   И мы, по гребню холма, понеслись к вожделенным телегам. Добежав же, убедился, что рисковали не зря. Вот они, "максимы". Сложены для транспортировки. Стволы отдельно, станки отдельно. Два пулемета в одной телеге и еще один во второй. Ящики с патронами, тоже сильно радовали глаз. Не теряя времени стал распоряжаться:
   - Не толпиться! Один человек берет станок, другой, тело пулемета. Быстрее! Быстрее! Так, теперь патроны. На малый ящик по одному человеку на большой, по двое.
   - Товарищ Чур?
   - Чего?
   Оглянувшись, увидел матроса, который стоя внутри телеги, держит в руках не что иное, как ручник Льюиса.
   - Смотри, чего нашел. Его тоже забираем?
   - Родной мой! Конечно! Там еще диски должны быть и сумка с принадлежностями. Э-э! Погоди! Я сам!
   Запрыгнув в телегу, обнаружил сразу две кожаные сумки. Странно. Сумки две, а пулемет один. Начал оглядываться в поисках второго. И обнаружил его на земле, почти полностью накрытым, трупом возницы. Хм... шустрый был, водитель кобылы. Прежде чем его срезали, успел даже за пулемет схватиться. Так. Вроде все забрали. А теперь, бегом отсюда!
   За те десять минут, пока мы перетаскивали трофеи в наши тачанки, головную часть колонны успели добить. Взяли даже четверых пленных. Один из которых, был ранен в ногу. Скептически оглядев молодого, бледного прапорщика (это так они младших лейтенантов сейчас называют), сидящего на земле, я сказал:
   - Извини, земляк. Придется тебя тут оставить.
   На что, наглый прапор сплюнул:
   - Чего же еще от красной сволочи ожидать? Давай, стреляй!
   Так же сплюнув, ответил:
   - Ты, младшой, еб..лся на всю голову. Это вы, пленных да раненых стреляете. А мы такой херней не занимаемся. Извинялся я потому, что с собой тебя не берем и к лекарю не отвозим. Сиди тут, своих дожидайся!
   После чего, мы, быстро загрузившись в свои средства передвижения (ну а кто и пешком), трусцой двинули подальше отсюда. Ведь через час, а то и раньше, сюда притопают основные силы противника. И сдается мне, они будут злы, до невозможности. Так что, чем больше расстояния мы оставим между собой и ними, тем будет лучше.
   Тем более, я получил понятие, что они из себя представляют. Сами прикиньте - в голове колонны, было около сорока-сорока пяти человек. Половину из них (если не больше) покрошили из пулемета. То есть, против двух наших полнокровных взводов, оставалось человек пятнадцать-двадцать. В итоге, с нашей стороны, двое убито и четверо ранено. Один из них тяжело. И это, мать его, из засады! Так что, в прямой бой с подобными волками, вступать нельзя ни в коем случае. Во всяком случае, до тех пор, пока у нас подготовка, более-менее не улучшиться. Это еще хорошо, что я пулеметчиков асов набрал, а то было бы нам счастье...
   Правда, упаднические настроения, перебивало одно громадное "но" - у нас все получилось! Получилось! Сделали мы их! Почти всухую размотали! И это еще не вечер! На сегодня, у нас еще кое-что запланировано. В этот момент, раздался буквально вопль Трофимова:
   - А-а-а!Чур! Чур!!
   Я от неожиданности чуть с лошади не свалился и оглянулся на догоняющего зама, который смешно подпрыгивая в седле, скакал ко мне, размахивая чем-то над головой. При этом, глаза у Гришки, были какие-то бешенные. А народ позади, начал вопить что-то матерно-радостное. Трофимов же, доехав до меня, сунул в руку мятый погон и какие-то документы:
   - Вот смотри! Смотри сам, кого мы там подловили!
   Радость из него так и перла поэтому, пока неуверенно улыбаясь, я, еще не веря в столь запредельную удачу, развернул документ. Мля-я-я!!! Так и есть - Дроздовский Михаил Гордеевич!!! Эпическая сила витаминов! Вот это пруха! А Гришка, тем временем, захлебываясь, пояснял:
   - Ты же послал, проверить документы у убитых старших офицеров. Ну, братишки, быстренько самых "красивых" осмотрели и не читая, бросили бумаги в офицерскую сумку. Погон еще, у старшего по званию, оторвали. И дай бог ноги! Там ведь, раненых недобитков, до хрена. Кое кто, в себя пришел настолько, что стрелять удумал. Лешку, даже подранили малеха. Хорошо еще, твой абрек подсобил. Поэтому, задерживаться не стали. Сейчас уже, решили посмотреть, а там - вот!
   Да уж. Это просто пипец! Вопрос, откуда взялся Дроздовский в передовом отряде, передо мной не стоял. По слухам, мужик смелый и грамотный. Был. Он от боя не бегал и мог находиться, где угодно. Даже, в наступающей пехотной цепи. Кстати, в мое время, именно в атаке его и ранили, так что полковник (к тому времени уже генерал-майор) от ранения помер. Но это случилось, полугодом позже. Блин. Очень жаль, что человек столь выдающихся достоинств, выбрал не ту сторону.
   А с другой стороны, это был враг. Один из самых страшных и упертых. Но, нам ведь в любом случае, наиболее непримиримых, как красных, так и белых, на ноль множить надо. И первый шаг уже сделан!
   В этот момент, Лапин, в руки которого попали документы Дроздовского, их тоже прочитал. Убедился, так сказать, собственными глазами. После чего, не выдержав, заорал:
   - Ура! Ура-а-а товарищи! - и повернувшись ко мне с горящими глазами, потребовал - Товарищ Чур, нужен митинг!
   - Хуитинг! У нас на хвосте полк висит! Хотя... - глянув, как по колонне, по мере распространения слуха, идет волна радостных выкриков, я несколько смягчился - Все что хотел сказать, скажешь потом. А сейчас я, быстренько сообщение сделаю.
   Приподнявшись на стременах, громко скомандовал:
   - Отря-я-яд! Сто-ой! Становись! Разобраться по взводам!
   Подождав несколько минут, пока все не подтянуться выехал с дороги в сторону.
   - Отряд, нале-во! Равняйсь! Смирно! Вольно! Докладываю - в результате боя, нами было уничтожено и выведено из строя около трех сотен бойцов противника. Так же, был убит их командир - полковник Дроздовский! Ура товарищи!
   Народ заорал. Многие стали кидать шапки в воздух. Какие-то дебилы, даже пальнули несколько раз, на радостях. Но, их быстренько угомонили взводные и отделенные. Я же, выждав какое-то время, поднял руку призывая к тишине и продолжил:
   - Так же хочу сказать, что на расстоянии около часа хода, за нами следует полк белых. Это, считай, тысяча человек. Представьте их "радость", когда они обнаружат потерю командира. Поэтому, двигаемся вперед на максимальной скорости. Скорость, это наш единственный шанс выжить. Командирам отделений, следить за уставшими и вовремя их менять на бричках и телегах. А сейчас - отря-я-д, напра-во! Бегом марш!
   Кто сказал, что моряки бегать не умеют? Ага, типа только ходить и то лишь по воде. Вполне себе умеют. Особенно когда задницу вот-вот припечет. Да и не гнали их, как на спринте. Так - трусцой-шагом, трусцой-шагом. Когда показалась знакомая рощица, я остановился переговорить с Лапиным и Трофимовым:
   - Ну что, как и договаривались, здесь разделимся. Встречаемся на хуторе. Смотрите ребята, ночевать вам сегодня придется в степи, поэтому людей не поморозьте. Следите за этим. Наших убитых, там же, возле хутора похороните. Мы там, потом, памятный знак поставим.
   Комиссар кивнул, а Гришка поинтересовался:
   - Командир, может, ну его? Мы и так сегодня белых пощипали, как никто и никогда. Зачем с судьбой играть? Пойдем все вместе!
   Я вздохнул:
   - Нет, Гриня. Сегодня, как раз, тот единственный день, когда они нас не будут ждать. Говорили же об этом? Чего по десять раз перемалывать? Ладно, давай, мужики! Удачи вам!
   - Это вам удачи!
   Крепко пожав друг другу руки, мы разъехались. А я направил своего скакуна к стоящим в стороне тачанкам и казачьему конному взводу. Те пользуясь случаем обихаживали лошадей. Поэтому я просто подозвал Михайловского и Ивана Журбина (взводного казаков), к себе.
   - Ну что ребята. Сегодня, мы все вместе, сделали очень большое дело. Но, на сегодня, есть еще одна не менее важная задача. Противник, точно не будет ожидать еще одной засады. Они будут думать, что мы сейчас удираем со всех ног. И скорее всего, он пустит за нами погоню. Насколько я знаю, у него есть конники. Которых немало. Во всяком случае, не меньше сотни. Понятно, что лошади у них будут уставшие, но двигаться они все равно будут быстрее, чем пешие. Поэтому, Ваня с тебя разведка. Я должен точно знать где находится противник. Сделаешь? Вот и молодец! - после чего обратился к Михайловскому - Ну а у тебя Вить, самое интересное. Сегодня мы покажем врагу, новый тактический ход. Мобильный огневой кулак. Ты, на трофеи, людей найдешь?
   Бывший поручик отрицательно мотнул головой:
   - Никак нет. Максимум, одного первого номера. И то, не особо опытного. Стреляет вроде неплохо, но опыта не хватает...
   Я цыкнул зубом:
   - Жаль. Но хоть одного, это уже хорошо. Сегодня опыта и наберется. Тогда сделаем так - один "максим" ставь на тачанку. Остальные станкачи грузи в телегу и отправляй с отрядом. И что по ручным пулеметам?
   - Тоже, только один может быть задействован. Я то и держал этих людей как резерв, на случай ранения кого из основного состава. Вторых номеров хватает, но никак не первых. Нам же перед самым отъездом из Ростова еще два пулемета подкинули, вот на них почти все люди и ушли.
   - Понятно. Ладно. Тогда забираешь "льюис", а второй давай мне. Вспомню молодость.
   Михайловский, открыл было рот, видно желая поинтересоваться моим бурным прошлым, в котором я юзал пулемет, но быстро опомнившись, захлопнул его и убежал выполнять приказание. Вот так вот. Я знаю, что в отряде ходила масса слухов, о том, кем же я был раньше. Порой, самых фантастических. Но, вопросы на эту тему я пресекал, а самым настойчивым, пояснял про потерю памяти. Из этого, был сделан странный вывод, что если своего прошлого я сам не помню, то там могло быть все что угодно. И народ, совершенно не стеснял себя в фантазиях, видвигая порой такие гипотезы, что похождения Ивана-дурака, со своим Коньком-Горбунком, это просто реальная быль.
   ***
   В принципе, мы все успели. Обиходили и оружие, и скотину, к тому моменту, когда появилась наша разведка с докладом. Дроздовцы, действительно выслали погоню. Вот как раз, где-то сотню всадников, которая сейчас рысит по дороге и минут через пятнадцать будет здесь. Интересно, они будут заезжать в рощу или проскочат дальше? Деревья с кустами пока голые стоят и на первый взгляд тут никого нет. Да и на второй взгляд, замаскированные тачанки не сразу бросаются в глаза.
   Противник поступил по третьему. Когда они подъехали ближе от основного отряда отделился десяток, двинувший в нашу сторону. Я же ждал, когда нас обнаружат, рассчитывая, что основные силы, протянуться дальше по дороге, предоставляя более удобный ракурс нашим пулеметам. И когда увидал, как у одного из десятка, расширяются глаза и отрывается рот для крика, сам себе скомандовал:
   - Огонь!
   В этот раз, получилось менее эпично, зато более зрелищно. Вражью разведку смели ручниками, а станкачи, лупя во фланг, в это время, наводили разорение в основном отряде. Лошади подпрыгивали и кричали так, что даже здесь было слышно. Всадники кувыркались и падали. Атаковать нас явно никто не думал. Но конные, это не пешие, поэтому человек пятнадцать, быстро развернув лошадей, сумели скрыться в степи.
   Пулеметы добили ленты и я, дунул в свисток, давая приказ к началу движения. Тачанки, сбрасывая маскировку, форсировали мелкую речушку, двигаясь в противоположную сторону от сбежавших противников. Люди Журбина следовали за ними. А потом, проскакав по степи километров пять, убедившись, что за нами никто не следит, по большой дуге, опять стали возвращаться к дороге. Пора было приступать к третьей части марлезонского балета.
   В этот раз, разведка двигалась в пределах прямой видимости и когда я увидел, что всадники остановились и спрыгнули с лошадей, пришпорил своего конька, подъезжая ближе. В этот раз, никаких холмов не было и нас пока не заметили только потому, что сильно склонившееся к горизонту солнце, светило нам в спину. А до длинной пешей колонны, голова и хвост которой уходили в даль, было километра полтора. Повернувшись к подъехавшему Михайловскому и передавая ему бинокль спросил:
   - Достанешь отсюда?
   Он посмотрел, что-то прикинул и ответил:
   - Далековато. Саженей на двести пятьдесят поближе надо подъехать. *
   * Сажень - 2.16м
   - Ближе, как-то стремно. В смысле - страшно. Их там до хрена. Дадут пару залпов и от нас ничего не останется.
   Виктор возразил:
   - Слишком далеко, для прицельного выстрела. Им солнце в глаза. Да и для залповой стрельбы надо изготовиться. Понять, где противник. Выставить прицел. А мы сейчас рывком выдвинемся. До них не сразу дойдет что происходит - потом глянув на меня скорректировался - Ладно. Пусть не двести пятьдесят. Для действительной стрельбы, надо хотя бы шагов на шестьсот вперед проскочить. И сразу, с разворота шарахнуть! Давай, командир! Решайся. Чую - будет нам удача!
   Удивленно посмотрев на обычно спокойного, но сейчас только что не подпрыгивающего взводного, я криво, ухмыльнувшись (подумав при этом, как ловко он оперирует саженями, шагами и прочими аршинами), махнул рукой:
   - Говоришь, с налета с поворота? Да по цепи врага густой? А, давай! Тачанка, мля, ростовчанка! Действуй!
   Михайловский, рванул обратно к своим людям, принявшись что-то объяснять и выставлять прицелы. А меньше чем через пять минут, мимо нас пронеслись набравшие ход машины убийства. Остальной народ, ближе соваться не стал. Ибо, бессмысленно.
   А тачанки, неслись словно птицы, заходя по большой дуге, в развороте. Блин! Это явно не четыреста метров! Это даже не пятьсот! Наглый поручик, явно хочет сблизиться с противником, на расстояние, даже менее километра. Вдруг, одна из лошадей, на крайней быстроходной телеге, споткнулась и упала, резко тормозя бег остальных. Тачанка, при этом, чуть не перевернулась. А у меня аж сердце зашлось. Неужели попали? Но стрельбы не было слышно. А экипаж, резво выскочив из своего транспорта, быстро отцепил упавшую коняшку и на оставшихся трех, завершил разворот, при этом отстав от остальных, метров на двести.
   Но стрелять они начали одновременно. Наблюдая в бинокль, я видел, что в колонне, до последнего не замечали приближавшуюся опасность. Забегали и стали залегать уже после того, как станкачи открыли огонь. При этом, в тот же бинокль было видно, что многие маленькие фигурки не залегли, а именно упали. То есть, свои пули, их нашли.
   А через минуту, все уже неслись обратно. В последний раз глянув на колонну противника, я ощерился. Ну вот. Просили задержать на пять дней? Да они теперь будут идти, озираясь да оглядываясь! И без дальней разведки, шагу не ступят! Не знаю, какие-там потери нанесли им сейчас, но раненых, у дроздовцев, точно прибавится. А это тоже вовсе не способствует быстрому маршу.
   Мага тронул мою руку:
   - Тшур, поэхалы. Тама много стрылают. Попаст могут глупо.
   Я кивнул и повернув лошадь поскакал догонять своих.
   Уходили мы до глубокой ночи. Не неслись, конечно, как бешенные. Так - неторопливым шагом. По степи, в принципе, носится очень чревато, что показала та лошадь, которая попав ногой в чью-то норку, сломала себе ногу. И это была наша единственная потеря. Даже без раненых на этот раз обошлось. От этого все пребывали в каком-то радостном возбуждении. Я в том числе. Меня настолько распирало, что вдруг, сам для себя неожиданно, крикнул:
   - Чего молчим, народ? А ну, подпевай!
   И затянул:
   - Ты ждешь Лизавета, от друга привета
   Ты не спишь до рассвета, все грустишь обо мне
   Одержим победу, к тебе я приеду
   На горячем боевом коне! *
   *Песня на стихи Е. Долматовского 1942г.
  
   Глава 11
  
   Еще день мы пробыли на хуторе, ведя дальнюю разведку. Хотя что значит - разведку? Кавалерийский взвод Журбина ушел искать противника, а мы, выставив дозоры, занимались своими делами. Похоронили убитых (наш тяжелый, невзирая на усилия фельдшера, тоже умер) провели митинг, о котором вожделел комиссар. Со взводными разбирали прошедший бой. А вернувшиеся к вечеру разведчики, принесли странную весть - основных сил противника, на расстоянии дневного пешего перехода, не обнаружено. Дальше они соваться не стали, предпочтя глубине поиска ширину. Так же было обнаружено, что возле рощи трудится похоронная команда, в количестве пятнадцати человек. Их трогать не стали, предпочтя наблюдать издалека. Те, закончив свое дело, уже после обеда, на четырех телегах уехали на запад. При этом, вели себя копатели пугливо, постоянно наблюдая за округой. Судя по отсутствию раненых и снаряжения, перед похоронщиками уже побывали санитары, но разведка их не застала.
   А я озадачился. По моим прикидкам, дроздовцы, даже со всеми ранеными должны были дойти до места ночевки в рощице. Но их там не оказалось. Странно это. Ну да искать мы их не станем. А то еще найдем, на свою голову. Была поставлена задача - на пять дней задержать противника. Сегодня, уже шестой заканчивается. Значит, задача не только выполнена, но и перевыполнена. Поэтому, завтра поутру, выдвигаемся обратно в город.
   Тут, неожиданно, раздались вопли с улицы:
   - Летит! Летит!
   Блин. Чего там еще летает? Выскочив во двор, я обнаружил что немного в стороне, трещит мотором какая-то летающая этажерка. Ого! Быстро беляки сориентировались и нашли выход из сложившийся ситуации! Только вот откуда у них самолет взялся? Или это уже немцы? Тем временем, аэроплан, пролетел почти над нами, и я увидел большие красные звезды намалеванные на нижних плоскостях.
   Вот те раз! Вроде наши. Теперь другой вопрос возникает - а у нас эта хреновина откуда? Тем более со звездами. Такая маркировка техники еще не очень-то принята. Правда, долго размышлять не пришлось - увидев, что несколько особо резвых бойцов начали вскидывать винтовки, заорал:
   - Не стрелять! На звезды смотрите! Это свои! Флаг мне! Быстро!
   А когда принесли флаг отряда, то мы его развернули горизонтально, после чего, окружающие стали свистеть, подпрыгивать и махать руками. Типа внимание привлекать. Да мы и так привлекли - дальше некуда. Особенно мореманы, в своих бушлатах и бескозырках. Тем временем, летун, сделав пару кругов, неожиданно швырнул в нас какой-то бутылкой, с привязанной к ней лентой. Я даже ругнуться хотел на воздушного идиота, но вспомнив, как передавались сообщения на заре веков, задавил мат внутри и послал принести выброшенное. Это оказался завинчивающийся тубус, в котором обнаружилась написанная кривым почерком записка. С трудом разбирая карандашные каракули, со всякими "ятями" и "фетами" прочел: "Был обстрелян большим отрядом на западе, в пятидесяти верстах от вас. Там был развернут лагерь. Судя по движению, противник собирает лагерь и начинает отход в сторону Покровского."
   Да уж... получается "дрозды", после обстрела основной колонны продвинулись вперед совсем немного. Постояли и теперь уходят назад. Круто! Видно, их разведка донесла о потере командира, да и вообще - четвертой или пятой части всех сил. При этом, трупов противника не обнаружила. Вот они и заопасались, дуриком переть дальше.
   Ну да - Дроздовский ведь не один с этим отрядом ехал. Наверняка с ним его штабные увязались. Пусть даже немного (хотя там конных полтора десятка было), но видно, наиболее авторитетных мы покрошили и теперь в стане врага разброд и шатания. Прикол этой войны в том, что не просто старший по званию становится командиром. Нет стать-то может любой. Но вот пойдут ли за ним люди? Тут ведь и уважение с авторитетом должно быть немерянное. У Дроздовского, все это было. А вот у того, кто его заменит?
   Я же, передав записку комиссару и глядя вслед улетающему аэроплану, подытожил:
  -- Вот так вот Кузьма. Завтра с утреца, как и думали, возвращаемся в свои казармы. Ну а ты, давай, митинг собирай. Расскажем парням, как наши неполные две сотни, беляков до мокрых штанов напугали.
   Насчет "мокрых штанов" я беззастенчиво преувеличивал, но людям это должно понравиться.
   А к окончанию митинга, были произведены первые награждения в отряде. Михайловского перед строем наградил биноклем. А комвзвода-1 Липатов, получил серебряные карманные часы. Откуда у меня эти вещи взялись? Ха, та еще история. Это сегодня в обед, уличив момент, меня отозвал в сторону Чендиев. Глядя на многозначительно играющего бровями горца, я спросил:
   - Чего хотел-то?
   Тот пооглядывался и вытянув откуда-то из-под бурки мешочек, протянул его мне:
   - Вот Тшур. Твой дола. Я там, гдэ много пехота стрелалы, мала-мала посмотрэл, что у офицер ест. Ты тогда пулэмет забырал, а я смотрэл... И вот эта тожэ - с этими словами он протянул мне бинокль.
   Глянув в мешочек, я лишь хмыкнул. Трое часов. Два портсигара. Три портмоне. Чего тут скажешь? Абрек, он и есть абрек! Нет, матросики-то, наверняка, тоже не одни лишь документы прихватили. Но они посчитали это своими личными трофеями. А у Маги вполне нормальные бандитские принципы - с главарем надо делиться. Так что остается только улыбнуться и хлопнув его по плечу забрать подношение, думая при этом, что мародерство в отряде, надо каким-то образом прекращать.
   Портсигары, (один из которых золотой) оказались именными. На двух часах, тоже были подписи. Поэтому, при награждении и пришлось использовать лишь бинокль, да единственные часы, без дарственной гравировки.
  
   ***
   В Ростов, мы вернулись уже под вечер. Никто нас не встречал громкими речами и поздравительными транспорантами. С другой стороны, кто бы это делал? Здешнее начальство знает только то, что мы ушли вроде как навстречу "дроздам". Авиаразведка (откуда все-таки взялся этот самолет?) нас обнаружила сравнительно недалеко от города. Так может, мы все это время на хуторе и просидели? Откуда местным знать, почему белые повернули назад? Ну ничего - и расскажем и покажем!
   В общем, дошли до казарм. Там оставил людей, а мы с замом и комиссаром, двинули в штаб. При этом, в городе, происходила какая-то суета. Несколько раз встречали довольно крупные колонны солдат и матросов. Нет, тут и раньше толпы вооруженных людей туда-сюда по своим делам курсировали, но у этих была характерная особенность - у всех, на головных уборах, были уже виденные мною красные звездочки. То есть, ребятки, явно нездешние.
   А когда дошли до места, то я совершенно неожиданно для себя, увидел в окружении каких-то вояк Жилина. Вот ведь птица перелетная! Не сидится ему в Питере! Там еще и охрана была, поэтому я крикнул:
   - Иван! Жилин!
   И помахал рукой.
   "Седой", увидев меня просиял, двинув навстречу. Мы обнялись, и я поинтересовался:
   - Ты чего вообще здесь?
   Иван усмехнулся:
   - Стреляли... - и став серьезным пояснил - Помощь привел. Нам Ростов терять никак нельзя, вот и пригнал сюда бронепоезд "Алая заря" с командой и полк проверенных людей. Почти две тысячи штыков.
   Я уважительно кивнул:
   - Да... тут и немцы зубы обломают...
   - Вот-вот. Очень удачно вышло, что мы успели, а Дроздовцы, почему-то, марш прекратили.
   И тут настал момент приумфа. Нас слушало довольно много людей поэтому не сдерживая голос, громко ответил:
   - "Почему-то"? Ха! А вот это видел?
   После чего, сунул в руки озадаченному Жилину, погон. А пока он его разглядывал, добавил:
   - Мы "дроздов" встретили, почти в ста верстах от города. В результате боев, убитыми и ранеными, было выведено из строя около трехсот пятидесяти штыков и сабель противника. В том числе и командир этого подразделения. Ага! Самого полковника Дроздовского, тоже, до кучи грохнули! Вот тебе, к погону и его документы!
   Народ вокруг, неверяще затих, а Иван, даже не читая протянутые бумаги, вытаращив глаза выразился совершенно непечатно, а потом ошарашенно спросил:
   - Как?! Как тебе это удалось? Вас же, немногим больше сотни было!!!
   Ну, насчет численности отряда, это у него несколько устаревшие сведения, но я поправлять не стал, а лишь ухмыльнулся:
   - А че там! Умеючи и ежа голой жопой напугать можно!
   Окружающие нас люди заржали, а Жилин махнув, рукой предложил:
   - Так. Пойдем внутрь. Там все подробно расскажешь.
   Мы и пошли. В кабинет набилась куча народа. Начиная от крупного и заканчивая самым мелким начальством. Каждый желал услыхать из первых рук, подробности столь сногсшибательной победы. Ну я и выдал. Приукрасил, конечно, куда уж без этого. А часа через полтора, когда уже задолбался пересказывать по третьему разу, попутно отвечая на вопросы, Иван, наконец всех выпроводил вон и закрыв дверь протянул:
   - Да-а... завлекательно... а реально, что там было?
   Я, тяжело оседая в кресле, закурил и глухо ответил:
   - Жопа. Чудом проскочили. По самому краю. По лезвию, можно сказать.
   И видя поднятые в недоуменном вопросе брови собеседника пояснил:
   - Не... все было так, как и рассказывал. Но вылезли, исключительно на чуйке. У меня всегда интуиция хорошо работала, а в последнее время так и вообще... В общем, карта есть? - поднявшись подошел к столу, на котором Жилин расстелил карту и стал показывать - В этом районе есть хутор (он правда тут никак не обозначен) а перед, ним километрах в пяти, развилка. Развилка, к слову сказать, тоже никак не обозначена. Основная дорога проходит южнее, а там еще есть второстепенная. Севернее. И вот когда мы на южную выперлись, то у меня аж волосы на ногах дыбом встали. Появилась твердая уверенность, что все на ней и ляжем. Поэтому свернули к второстепенной. Еще и то сыграло, что дождь начинался, а проводник сказал, что дальше есть хутор, где можно укрыться. Ну а дороги, дескать, километров через тридцать, опять сливаются. А я, позже, когда снова вышли, разведку послал. При этом тех, кто на юго-запад должен был идти, особо проинструктировал. Вот они и доложили о встрече с вражескими кавалеристами. То есть обнаружили головной дозор "дроздов" численностью до взвода.
   Иван кивнул:
   - И если бы вы на них нарвались...
   - То были бы обнаружены. Взвод, это еще ничего, можно легко отогнать. Но они бы на хвосте повисли, даже без стрельбы. Просто следили и в помощь своих конников ждали. Ко второму дню, навалились бы уже экадроном. Пулеметы бы их, какое-то время сдержали, но они бы чуть позже и артиллерию подтянули. А это все - кирдык. Но так получилось, что мы со второстепенной дороги свернули к основной, уже за их спинами. Я прикидывал, что разрыв между дальней разведкой и основными силами получался около двадцати пяти километров. То есть беляки, по уставу все делали. Поэтому и пешие противники шли довольно расслаблено, так как в случае обнаружения врага, их разведчики бы прислали посыльного. Но мы, считай, в игольное ушко проскочили. Переночевали в роще. Потом, сделали засаду, и пешая часть отряда снова ушла на второстепенную дорогу. А остальные продолжили куролесить...
   Жилин закуривая протянул:
   - Да-а... действительно, чудом вывернулись. - после чего, уже более бодрым голосом спросил -и как тебе твои бойцы?
   Я, вспоминая наши потери, лишь рукой махнул:
   - Разные банды гонять смогут. Против хорошо обученного противника, не пляшут. Только если массой задавить. И то, не факт.
   Иван фыркнул:
   - Ну, в "прошлый" раз, так и получилось. Пусть и массой, но все-таки задавили. Будем считать это точкой отсчета. В этот раз, хотелось бы подобных потерь избежать. Не зря же нас сюда занесло. Да и не все так печально. Просто вы нарвались на наиболее подготовленные, мотивированные и целеустремленные части противника. Это, если образно говорить, был полк спецназа врага. И то, вы их размотали. Пусть, за счет бешенной удачи, но размотали... Да, кстати насчет артиллерии - ты с минометами дело имел?
   Удивленно глянув на собеседника, пожал плечами:
   - Что значит "имел"? Не минометчик, но корректировать огонь смогу. Есть опыт - и внезапно загораясь надеждой уточнил - а что, в этом времени они уже изобретены? Блин! Почему тогда у меня их нет?
   Седой широко улыбнулся:
   - Сейчас вот! "Изобретены"! Держи карман шире! Пока пинка животворящего не дашь, никто и не почешется! И ведь умные люди, но как поначалу брыкались... Зато потом, когда в тему вьехали... Это, еще полгода назад... Короче. Я привез батарею - то есть девять штук минометов, калибра восемьдесят два миллиметра. Ну и мин к ним, почти три вагона.
   Я аж подпрыгнул:
   - "Подносы"?! Да ну, нафиг!
   - Не совсем "подносы". Я ведь, тоже не артиллерист. Но эта штука стреляет и попадает. Помня печальный опыт "небратьев", провели испытания, сделав по сотне выстрелов на ствол. Ничего не взорвалось. Вроде нормальное оружие получилось. Так что, тебе дам взвод минометов. Считай, на войсковые испытания. Может, ты сразу опытным взглядом их осмотришь и изменения внесешь. Какие-то косяки, потом, в процессе эксплуатации вылезут. Поэтому, надо будет все записывать. И еще одно - там комбата не назначали, потому что раскидываем по взводам, которые в будущем будут превращаться в батареи и дивизионы. Не спорь. Так надо. Знаю, что лучше их использовать массированно. Но по мере накопления опыта, будем расширять штаты. Единственную проблему вижу в том, что там взводные - бывшие офицеры. В частности, у тебя, бывший штабс-капитан Васильев. Как твои балтийцы его примут?
   Не переставая улыбаться, я лишь отмахнулся:
   - Нормально примут. Если грамотный командир и поведет себя нормально, то вопросов никаких не будет. Они вон, Михайловского, после того как он класс показал, только что на руках не носят. - видя глаза собеседника пояснил - Это мой командир пулеметного взвода. Поручик. К слову сказать, вчера награжден был. Вручил ему бинокль трофейный, перед строем.
   Тут Жилин хлопнув себя рукой по лбу, бросил - "подожди здесь" - и метнулся в соседнюю комнату. Оттуда появился с весьма довольной физиономией держа в руках какой-то кофр. Судя по стуку, с которым тот был поставлен на стол, чемодан был довольно тяжелый. А Иван, открыв замки, извлек на свет божий, полотняной мешочек:
   - Вот!
   Развязав завязки, я сунул любопытный нос внутрь и увидел то, чего столь быстро не ожидал увидеть. Там была куча покрытых красной эмалью треугольников.
   - Ух ты! Продавил-таки. А чего красные, а не зеленые? Полевые же...
   Собеседник, лучась довольством пояснил:
   - Решили, что зеленые будут лет через пять. А сейчас, все равно надо как-то своих от чужих отличать. Да и красные, народу понятнее будут. Так что, как мы тогда с тобой и говорили: на полевой форме - вот эта геометрия. А уже на повседневной и парадной, исключительно погоны. Но когда она еще, эта парадная, понадобится...
   Я покивал, вспоминая наш разговор. Мы тогда решили, что отныне и навсегда на полевой форме будут только петлицы. Сейчас, этим решением потрафим красным, для которых погоны, это словно красная тряпка для быка. Ну а в дальнейшем, чтобы элементы снаряжения (та же разгрузка, или бронежилет), не перекрывали знаки различия. А Иван тем временем извлекал из саквояжа небольшие красные коробочки. Я с интересом наблюдал за его манипуляциями. Выложив шесть штук, он одну подвинул ко мне, попросив:
   - Ну, выскажи свое мнение - как оно?
   А в коробочке лежала, красная же корочка удостоверения и сиял, ярко отсвечивая эмалью и серебром, орден "Боевого Красного Знамени". Только была в нем какая-то неправильность. Ага! Понял! Звезда не перевернута, а лучом вверх. И вместо привычной мне надписи СССР, снизу было написано - "РССР". То есть Российская Советская Социалистическая республика. Про федерацию тут, (под присмотром Жилина) никто и не заикается.
   - Отлично! А там что?
   Заглянув в другие коробки, обнаружил орден "Красной Звезды" и медаль "За боевые заслуги". Основное отличие от знакомых наград было то, что вместо СССР тоже было написано - "РССР".
   - По "Отваге" ждем, когда нормальный танк изобретут?
   - Угу. Так что скажешь?
   Было видно, что собеседника действительно волнует мое мнение. Поэтому без всяких шуток повторил:
   - Отлично! Видно, что ты, хорошо и "Боевик" знаешь, и "Звездочку". Почти один в один сделано. И звезду на "Боевике" правильно развернули. А то меня всегда удивлял этот легкий сатанизм в ордене. Опять-таки, молодец, что художников для конкурса, нормально проконсультировал. А вот в "ЗБЗ", ремень винтовки чуть выше должен проходить. На уровне гарды сабли. Но это - детали, которыми можно пренебречь...
   Жилин улыбнулся:
   - У деда, из медалей, только "За отвагу" была. И куча орденов.
   - Понятно... на моих, что из этого богатства выделишь?
   - Ну, тебя, завтра в торжественной обстановке наградят высшим на сегодняшний день орденом - "Боевого Красного Знамени". А кому три "Звездочки" и две медали дать, ты сам скажи. Их там же награждать будем. Тем более, что повод - не подкопаешься!
   Я почесал затылок:
   - Михайловскому и Журбину однозначно два ордена уйдут. Без разведки и пулеметов нам бы каюк настал. А вот медали и еще один орден... тут надо с комитетом совет держать.
   Иван развеселился:
   - Ух ты! Как у тебя уже все серьезно стало! А без комитета слабо?
   Я на подколку не повелся:
   - Не слабо. Но иногда надо попустительствовать. Для пользы дела.
   Жилин на это лишь тяжело вздохнул:
   - Вполне тебя понимаю. Знал бы ты, как мне там - он мотнул головой куда-то назад - приходится вертеться и на какие уступки идти, чтобы хоть что-то нормально провернуть...
   Глянув на осунувшегося приятеля, напомнил:
   - Ты, о чем договаривались, не забывай. Сильно начнут зажимать, только свистни. Вместе проредим тот террариум, до приемлемого состояния. Если надо будет, и самого вождя, до состояния одноименного ордена разъясним.
   Тот махнул рукой:
   - А! Не обращай внимания. Нормально все. Обычные рабочие моменты. Там ведь и вполне нормальных людей хватает. Это я просто поныть немного захотел. Больше-то, не перед кем... - после этих слов, собеседник, помолчав пару секунд, встряхнулся - И еще - ты мне на награжденных, данные с утра дай, чтобы все успели приготовить.
   - Понятно. Да, как там насчет званий? Протолкнул?
   - Ну а чего бы я знаки различия сюда тащил? Правда, как сам видишь, решили, что звания остро необходимы лишь отделенным командирам. Все что выше, пока так походят. Исключительно с нарукавными шевронами, обозначающими их должность. - тут Иван скривился - Просто комиссары все никак не могут решить, что делать с военспецами. Давать им в будущей РККА звание меньше, чем было в царской, это вроде как ущемить. А самим становиться генералами да полковниками вроде как тоже странно. Особенно для бывшего аптекаря, или подпольщика. Насмешек не оберешься, что чревато потерей авторитета. Так же непонятно, комиссарам какое звание давать? Поэтому, просто решили остановиться на должности и шевронах. Взводный, ротный, комбат, комполка, ну и так далее. И никому не обидно. А тот же комполка, уже сам будет решать какой шеврон повесить военспецу - ротного, или такой же как у себя. И уже плевать, какое у него было воинское звание раньше.
   Я поморщился:
   - Паллиатив, но как для нынешней ситуации - достаточно изящно вывернулись. А что с летехами делать? В смысле, со взводными? Их кто присваивает?
   - Командир подразделения, начиная от ротного уровня. Училищ все равно нет, а взводными в основном становятся, бывшие унтера, да прапорщики с поручиками. И ротный, в первую очередь заинтересован, чтобы у него нормальные подчиненные были. Так... что у нас еще?
   Я ухмыльнулся:
   - Деньги. А то у атамана золотой запас заканчивается понемногу. Конфискациями же заниматься, не хочу. - после чего перефразировав книжного мафиози добавил - Деньгами и пистолетом, можно добиться гораздо большего, чем просто пистолетом.
   Иван кивнул:
   - Тоже привез. Золото в монетах и бумажные деньги. Все неподотчётное, так что можешь тратить смело.
   - Однако! Добрался-таки, до дворца Трубецких-Нарышкиных? Конвертировал буржуйские накопления?
   Седой, фыркнул:
   - Не-е... Тот клад, пока, пусть полежит. А это, с моих муток...
   Я удивился:
   - Если не секрет, что ты там такое мутишь, что вот такие бабки поднимаешь?

   Жилин расплылся в улыбке:
   - Ну дык, я ведь не только вояка с квадратной головой и извилиной в форме фуражки. Так вышло, что еще и немножко ученый. И знаю, где это самое золотое дно находится. Я ведь не только р-р-революционной борьбой эти годы занимался. Еще и прогрессорствовал понемногу. То там, то тут. Конкретно вот эти бабки - малая часть самых свежих отчислений.
   - За что?
   Иван только что нос не задрал, раздуваясь от гордости. Выдержал паузу и подняв палец произнес лишь одно слово:
   - Антибиотики.
   Я подпрыгнул:
   - Получилось, таки?
   - А то! Все-таки три года пыхтели, даже имея практически все данные.
   Тут меня взволновал другой вопрос:
   - А западники не стырят?
   - Конечно, попытаются. Но кто же им даст? У нас патенты во всех странах. Куча деньжищ на это ушло...
   - Ты не духарись. Они же беспредельщики. Санкции включат, сами патенты оспорят. Мало ли рычагов? Тем более сейчас и против нас...
   Улыбка Седого, превратилась в хищный оскал:
   - Это тоже учтено. Пусть вводят. Зато в Англии, Америке и Швейцарии у меня фармакологические компании, пока крохотные, но люди там сидят вельми серьезные. А главное, что все граждане своих стран. Так что, обрыбятся буржуины. Санкции против России, разумеется, введут, но деньги мимо нас все равно не пролетят.
   - А "серьезные люди" не кинут?
   - Нет - гарантия.
   Жилин объяснять ничего не стал, но было понятно, что от возможного обмана он как-то застраховался. И помня наши девяностые, страховка эта железобетонная. Поэтому лишь уточнил:
   - Производство уже начато?
   - Угу. Сейчас и тебе малость привез. Для налаживания отношений. Сам говорил, что не только пистолетом действовать надо. Люди тут еще совесть не потеряли, да и чувство благодарности не совсем атрофировалось. Поэтому любой безнадежно больной, как противник, так и союзник, в твоих руках. Много интересных вариантов можно провернуть.
   - Ну, это само собой. А схема использования?
   Седой успокаивающе отмахнулся:
   - Я и доктора грамотного притащил. Так что, не волнуйся.
   Вот офигеть. Действительно, попаданец зря времени не терял. Да тут только доходы от лекарств, будут затмевать все мои клады. А сколько у него еще начинаний, о которых Жилин не распространяется? И насчет вариантов, он в точку сказал. Тут ведь, любой противник на очень многое пойдет, чтобы вытащить своих близких, практически с того света. Вот уж действительно - грамотный мужик. А я его заучкой, из-за красных дипломов, держал. Не-е-е, это не заучка. Это спец, высочайшей квалификации. Не то что я - башку ворогу снести, или хитрый заряд заложить... С другой стороны, чего себя принижать? У нас ведь впереди что? Правильно - революция моторов! Так что и у меня, будет возможность себя показать. Поэтому, не стал особо петь дифирамбы собеседнику, а просто хлопнув его по плечу, ответил:
   - Слов нет. Молодчага! Долго распространяться не буду, просто знай, что сейчас у меня внутри, лишь восхищенные маты от переизбытка эмоций!
   Весь вид сияющего Ивана говорил - "Да я такой. Хвалите меня. Хвалите!". Но председатель ВЦИК, довольно быстро взял себя в руки и не переставая улыбаться, опять полез в кофр:
   - Тут у меня еще кое-что для тебя есть.
   После чего извлек знакомое зеленое яйцо "лимонки". И отдельно положил, не менее знакомый запал. У меня аж челюсть отпала. Схватив запал, я уточнил:
   - УЗРГ? Замедление какое?
   - Шесть-семь секунд. От погоды зависит. С замедлителем еще мучаются... Но думаю, скоро, доведем до нормального. Да и с начинкой самой гранаты, пока не очень. Все технологические цепочки прервались, поэтому, сам понимаешь, начиняют тем, что есть. Из-за этого и срабатывает не всегда. С корпусом, тоже траблы. Бывает, что рвет не по насечке, а просто на две или три части.
   Блин, да даже это, уже не просто шаг, а огромный прыжок вперед, так как нынешние российские гранаты... В общем чтобы ее просто взвести, надо два раза помолиться, потом станцевать минуэт и вспомнить восьмую страницу таблиц Брадиса. Если вы думаете, что я преувеличиваю, то зря. Преувеличения тут - чуть. У меня голова кругом пошла, когда мои матросики объясняли правила пользования гранатой Рдултовкского. И я к ней до сих пор опасаюсь прикасаться.
   - А фрицевские колотушки есть?
   - Есть. Но проблема та же - в самой взрывчатке. Только лимонка ведь, удобнее? В ней хоть запал не терочный...
   Согласно "угукнув" и подкинув в руке рубчатое яйцо, я в восхищении покачал головой:
   - Ну ты могешь!
   - Не могЁшь а мОгешь!
   Мы рассмеялись и решили сделать перерыв на пожрать. По пути прихватили комиссара с замом.
   А после ужина, озадачив подчиненных, отправил их в казармы сказав, что сам остаюсь здесь. Мужики покивали и удалились, а мы с Жилиным как обычно (да, это уже превращается в традицию) засели на всю ночь. Говорили и про лекарства, и про общую обстановку. Опять обсуждали дальнейшие планы и способы их решения. При этом Иван, между делом освещал разные непонятные нюансы. Вот, к примеру Брестский мир. Я знал, что в моем времени это был грандиозный просёр большевиков. Вернее, не только большевиков, а всей их революционной комарильи (потому как тогда в правительстве, кого только не было). Именно из-за этого мира, были потеряны огромные территории, а многие офицеры-фронтовики встали на сторону белых.
   Но оказывается, это даже не большевики так обмишурились. Это "небратья" постарались, в первую очередь. Да-да. Те самые потомки копателей Черного моря настолько возжелали самостийности, что их свежеиспеченная Рада, долго не рассусоливая, заключила с немцами мир. Открыв при этом фронт кайзеровцам, на всю его ширину. И все это приключилось во время очередного раунда переговоров (они ведь в несколько этапов шли шли). Большевикам тогда, тупо деваться было некуда. Вот они и подписали все документы опасаясь, что фрицы дойдут до Урала. Никто же не мог предполагать, что через полгода, на западе случиться революция и война закончится. Не было тогда пророков.
   В этот раз, пророк присутствовал. Жилин бы и раньше вмешался, не допустив предательства со стороны Малороссии, но он тогда еще при смерти лежал. Зато к финалу вполне успел и из-за давления моего современника на Ленина, победила позиция Троцкого. Поэтому подписывать ничего не стали.
Немцы закономерно обозлились, двинув войска в наступление. Но сил у них было довольно мало. Впрочем, так же, как и у нас. Да и коммуникации сильно растягивались...
   Зато не случилось обострения гражданской войны, и масса офицеров влились в ряды к красным, для того чтобы не допустить оккупантов еще дальше на территорию страны.
Плюсом так же было то, что пока шли переговоры, активнейшим образом велась пропаганда в кайзеровской армии. Так что воевать, у них особого желания не было.
   Еще, очень сильно охладило градус накала междусобойных разборок то, что львиная часть чехословацкого корпуса была успешно выпихнута из страны. Это опять-таки, Жилин постарался. Еще в прошлом году. Чехов осталось, не более шести тысяч. Да - достаточно грозная сила. Но если учесть, что изначально этих пришельцев из Европы было тысяч под пятьдесят...
   В общем, можно заранее сказать - не светит Чехословакии послевоенное процветание на том российском золоте что легионеры умыкнули из моей страны.
Да и никакого особого влияния на наши внутренние дела, остаток этого корпуса, точно иметь не будет.
   Потом, у нас разговор перешел на тему обсуждения черного пиара, который сейчас активно разворачивается против наиболее невменяемых сторонников белого движения.
Оно ведь как получается - наиболее оголтелые из них, сейчас активно сотрудничают с немцами. Ага. Это я Краснова и компанию имею в виду. Вот их русофобство и ненависть именно к своему народу и вскрывается, используя при этом самые различные способы пропаганды. Причем не нынешней, кондовой, а вот как раз самой продвинутой. Из двадцать первого века. Когда не брезгуют ничем. Разумеется, ни слова лжи. Просто, любые факты всегда можно развернуть так как надо и заострить внимание на нужных аспектах. По слухам, генералу уже начали задавать очень неудобные вопросы, на самом высоком уровне.
   Не обошли вниманием и само казачество. И бедным казакам, и середнякам активно показывалась изнанка жизни старшИны. С выворачиванием всего нижнего белья. Наиболее грязного. И вовсе не так как было до этого - "они буржуи, бяки и эксплуататоры, ату их"! Нет. Социальное положение вообще не рассматривалось. А вот образ жизни, их дальнейшие планы и главное - способы достижения этих планов (с особыми объяснениями, за чей счет планируется банкет) рисовались вполне широкими мазками. Преимущественно черным и пахучим коричневым цветом. В общем, казачья идиллия сепаратизма оказалась несколько нарушенной и на Дону сейчас становится все веселее.
   В какие-то частности, Жилин меня особо не посвящал, да и я не настаивал. Там его люди трудятся и светить их он не хочет. Тут я его понимал, потому что своих людей (появившихся после моих клубных митингов) я тоже никому не демонстрировал. И мне вполне хватало советских газет или даже слухов, чтобы понять необычность ведения нового направления пиар войны. Плюс выяснил мучивший меня вопрос относительно всех его изобретений. Тут ведь даже самый тупой партайгеноссе задастся вопросом - а с чего это товарищ председатель ВЦИК такой вумный? Но Иван успокоил, сказав, что все эти нововведения раскиданы по надежным людям и сам он, лишь изредка, с чем-то высовывается. Поэтому вопросов ни у кого из посторонних не возникает. Да уж - вот что значит старый подпольщик...
   ***
   В общем, поспать у нас так и не получилось. А предстоящий день, должен быть очень насыщенным. Вернувшись к себе, я первый делом озаботился сохранностью переданного саквояжа с деньгами. Сейфов тут не было. Назначать караул для охраны - это значит, привлечь лишнее внимание. Почесал затылок, а потом просто положил тяжеленный саквоях в свой походный сундучок и задвинул его под койку. Он у меня запирается поэтому пусть пока здесь полежит. Тем более, что это наша с комиссаром комната и посторонние сюда не лезут.
   После чего, объявил собрание комсостава и матросского комитета. Дождавшись, когда все рассядутся я уточнил:
   - Комиссар вам вчера про награждение рассказал? Бумагу со статутом ордена и медали изучили? Хорошо. Мне нужно знать кого вы в комитете выбрали.
   Народ переглянулся и поднявшийся Григоращенко, озвучил общее мнение:
   - Мы тут меж себя спорили долго и решили уже общим собранием, что медаль заслуживает Вадим Кузьмин. Пулеметчик. Это он срезал тех офицериков, среди которых Дроздовский был. Другую медаль - помощнику фелшара, Аристарху Давыдову. Он ведь, даже не дожидаясь пока стрелять прекратят, полез раненых вытаскивать. Хоть и отругали его опосля за это, но медаль он тоже заслужил.
   Закончив спитч, взводный выжидающе посмотрел на меня.
   - Согласен. А орден?
   - Порешили так, что орден надо дать Григорию Трофимову. За то, что он атаку возглавил на беляков, вперед вырвавшихся. И четверых из них в плен взял.
   Ага. Вылезла матросская солидарность. Ну я где-то так и думал, что моего зама братва не обойдет вниманием. Ладно. Тем более что повод действительно есть и под статут он тоже подходит. Поэтому спорить не стал, а лишь улыбнулся:
   - Опять согласен. Но пока поздравлять друг друга не будем. Награждение то, на пятнадцать часов назначено. Комиссару необходимо собрать все данные награждаемых и к десяти часам передать помощнику Жилина.
   Лапин кивнул и забрав бумагу у бывшего бацманмата, тут же принялся чего-то в ней писать. Но я его оторвал:
   - Кузьма погоди писаниной заниматься. У меня еще сообщение есть.
   И я объявил своим людям что с этого дня вводятся воинские звания. Ну и порадовал их тем, что все взводные, с этого момента, официально командиры. Можно даже сказать - офицеры. Народ аж опешил от подобных известий. Ну да. Боролись-боролись с офицерьем, а сами-то теперь кто? Пришлось объяснять что, как, зачем и почему. Что они по-прежнему товарищи, а вовсе не благородия. И да - обращение "товарищ" будет хоть к генералиссимусу. В общем, с час приводил в себя растерянный комсостав. Объяснял, куда крепить шевроны. Пояснил и относительно сержантского состава. Так же приказал, чтобы все командиры отделений, а также бывшие унтер-офицеры, даже если не на должности, все равно получили знаки различия соответственные своим прежним званиям.
   Григоращенко, малодушно попытался отказаться от шеврона и остаться просто старшим сержантом. Но скрутив дулю председателю матросского комитета, я оборвал его оппортунистические метания.
   Потом Лапин, даже не став пришивать свою комиссарскую звезду на рукав, убежал, а мы с Гришкой, занялись рукоделием. Показав ему место, куда надо пришивать шеврон я взял иголку и себе, попутно думая, а как теперь форсистые комиссары в кожанках, будут портить свою одежду знаками различия. Кожа - это ведь не сукно и не шерсть (как на шинели). Там дырочки от иглы навсегда останутся... Зато с появлением знаков различия, наша аморфная масса будет все больше напоминать нормальную армию.
   Ну а потом, мы всем подразделением гордо промаршировали на здоровенный митинг, устроенный на площади. Где самыми говорливыми комиссарами образно и красочно было рассказано, как именно мы наваляли белякам. После чего, происходило награждение, с последующим чествованием награжденных.
   Кстати, на этой структурированой пьянке, до меня окончательно дошло что алкоголь попаданца не берет. Ходил как дурак трезвый до тех пор, пока Подтелков не преподнёс здоровенный стакан довольно хорошей водки. Не знаю, что у него было на уме (он сам к этому времени был уже довольно веселым) но этот стаканище, заполировавший все до этого выпитое, заставил меня прислушаться к организму. А в нем произошла бурная революция, вынудившая кавалера ордена, с независимым видом удалиться в уборную. Там меня единоразово стошнило и, кавалер вновь стал как огурчик. В общем сделал для себя вывод, что хлебая водяру, я лишь зря перевожу ценный продукт.
   Но вечер, все равно прошел не зря. И разных вкусняшек поел, да еще и познакомился с очень интересными людьми. Легендой можно сказать. И не проходящей, (как разные заживо репрессированные большевики) а действительной. Жилин, оторвал меня от общения с местными артиллеристами и подведя к двум гражданским сказал:
   - Вот, товарищ Чур. Хотел бы вам представить, Федора Васильевича и Сергея Гавриловича.
   Странно. Исходя из возраста я думал это папа с сыном, потому что одному было на вид лет под пятьдесят, а второй щегол, не более двадцати. Но по именам не сходится. При этом тот, кто постарше смутно кого-то напоминал. А Иван, тем временем, хитро поглядывая на меня, продолжил:
   - Федор Васильевич решил, пользуясь случаем, навестить родственников в Егорлыке. Ну а Сергей, его любезно сопровождает.
   Я по-прежнему тупил, хотя весь вид Жилина намекал - "вспоминай же, дубина!". А тот, уловив в глазах собеседника лишь пустоту сжалился:
   - Но так как сейчас путешествовать довольно опасно то товарищи Токарев и Симонов, двигаются в сопровождении моей охраны.
   Эпическая сила витаминов! Вот я тормоз! Это же "ТТ", "СВТ" и "СКС" в одном флаконе! "СКС", правда, совсем-совсем в будущем, но все равно - охренеть! Будущих известных оружейников я видел в первый раз и просто не мог упустить случая наладить мосты. Мы ведь, в разговорах с Иваном, и эту тему тоже упоминали. А уж мне, как человеку, чуть не ставшему изобретателем оружия тут и карты в руки. Жилин тогда меня внимательно выслушал почесал затылок и признался, что разница в калибрах или марках стали, ему особо ничего не говорит. Поэтому, в основном, слушал меня и соглашался. А я решил так что сейчас как раз то самое время, когда можно закладывать нормальные типы патронов для армии. Ведь от старых запасов на складах сейчас остался мизер. Патронные заводы, так же в час по чайной ложке выдают. Не зря Иван говорил про нарушенные технологические цепочки. Так что жилы рвать для их восстановления мы не станем.
   Как раз сейчас настало время задуматься об избавлении от 7,62x54мм R который в свое время и был принят как дешевый и временный вариант. Угу, настолько временный, что уже больше сотни лет прошло, а его используют. И оружие под него конструируют. Нет, на это можно было бы плюнуть, но мне хотелось, чтобы наше оружие всегда было чуть легче и чуть технологичнее. Поэтому для станковых пулеметов и части винтовок был запланирован тот же 7.62 но безрантовый. Для армейских пистолетов - 9х19 Люгера с его отличным останавливающим действием. Это же касалось и пистолетов-пулеметов. А вот всю остальную автоматическую стрелковку, планировал сразу перевести на 6х39мм. Зачем нам ждать сорок третьего года, а потом еще и ерзать между промежуточными 7.62 и 5.45?
   Только вот реально, мечты насчет 6мм, на какое-то время, все равно останутся мечтами. Ага, из-за качества нынешних порохов. Не скажу, что сейчас они совсем уж отстой, но что-то близко к этому. Так что, без нормального пороха дергаться смысла нет. Но помимо промежуточного патрона, у меня есть еще масса интересных задумок.
   Поэтому сейчас, улыбнувшись во все тридцать два зуба начал трясти Токареву руку:
   - Очень приятно! Очень! Рад знакомству!
   Иван же, от себя добавил:
   - Товарищ Чур, в некотором роде, ваш коллега. И идей у него очень много. Так что, если хотите пообщаться, то я могу вам предоставить кабинет.
   Федор Васильевич уже и поел и попил (но в меру) поэтому, милостиво согласился проследовать в более уединенное место. У Симонова, ввиду младости возраста никто ничего и не спрашивал. Токарев даже не особо скептически морщился, когда Жилин расхваливал мои достоинства. Еще бы ему морщиться, когда с ним председатель ВЦИК разговаривает. Но надо было видеть, как быстро стал улетучиваться его скепсис, когда я на чистом листе бумаги принялся рисовать схемы пистолетов-пулеметов, попутно отвечая на вопросы обоих оружейников и более крупно прорисовывая заинтересовавшие их узлы. Ну что же в самом деле мне теперь ждать, когда Судаев подрастет, или пока Шпагин с Дегтяревым разродиться? Нет, пистолет-пулемет пускай начинают разрабатывать уже сейчас. Время ныне (в инженерном смысле) неторопливое, поэтому, пока еще у них что-то получится...
   А уж на поток поставить, так это уже наверняка, после войны. Но вот небольшую партию, для своих людей, я из этих оружейников выжму довольно быстро. Даже если каждый автомат, им придется из цельного куска металла напильником вытачивать. Про патронную линию под пистолетный патрон я даже и не заикался. Нам сейчас проще в той же Америке патроны закупить.
  
   Глава 12
   Тридцатилетний штабс-капитан имел нахальный прищур серых глаз, сбитую фигуру борца, очень короткую прическу ежиком и не имел усов. Это было странно. Все, я подчеркиваю - все виденные мною офицеры были при усах. А этот, безусый, выглядел настолько необычно, что растерялся и опытный Григоращенко. Он даже уточнил у нового взводного, действительно ли тот пусть и бывший, но офицер? На что Александр просто выпрямился и нагнал на физиономию такое выражение, что глава матросского комитета лишь сплюнул, подытожив:
   - Вот как есть, золотопогонник! Ладно - жизнь покажет, что ты за фрукт.
   Артиллерист на это лишь фыркнул, а я обнаглел и решил уточнить:
   - Вы, товарищ командир взвода, все-таки объясните, куда вы дели усы? А то пребываю я в некоторых непонятках... Или они у вас вообще не растут?
   На что взводный, коротко ответил:
   - Тиф. Переносчиками являются в основном вши. От них в окопах уберечься тяжело поэтому и сбрил все к чертям. А с лысой головой и с усами я на казацкого атамана стал походить. Так что - сгорел сарай, гори и хата.
   Я хлопнул себя по лбу:
   - Блин, точно!
   И обращаясь к набившимся в комнату командирам взводов и членам матросского комитета ехидно улыбнулся:
   - Вчера обо всем договорился. Так что, товарищи, готовьтесь. В целях профилактики борьбы со смертельно опасным заболеванием, на сегодня у нас всеобщая стрижка и баня.
   Гриня потрогал свой шикарный чуб, глянул на опешивших остальных и решительно произнес:
   - Никак нельзя этого делать! Это что же из нас получится? Да лучше сдохнуть, чем налысо обкарнаться! Правильно я говорю, братва?
   Братва одобрительно зашумела. Даже Михайловский, гад такой, что-то подвякивал в их поддержку. Не обращая внимания на гомон, опять взял слово:
   - Я продолжу. В связи с тем, что предыдущий выход показал полную демаскировку на местности отдельных взводов нашего отряда, было принято решение о переобмундировании личного состава в форму защитного цвета.
   Тут уж все не просто загомонили, а прямо-таки взвыли. Маты летели во все стороны как будто и не было этих недель притирки. Народ повскакивал с мест, вопя да размахивая руками. Взводный-3 Городецкий, настолько раздухарился, что подскочив ко мне, заорал в лицо:
   - Чего лыбишся, падла? Никто и никогда нас форменок не лишит! Да я тебя за это...
   Договорить он не успел, так как, не вставая из-за стола, я молниеносно влепил скандалисту под ложечку. Стас, издав странный звук, осел на пол. Остальные замерли на полуслове, ошарашенно глядя на лежащее тело, которое даже не подавало признаков жизни. Ну да. К подобному тут не привыкли. Народ знает и любит кулачную драку. Так, чтобы зубы веером, а после ударов подниматься и смело продолжать махач. Поэтому сейчас даже не понимали толком что произошло. Я вроде и ткнул не сильно (в их понимании). Сидя, да без богатырского замаха. А человек валяется...
   Первым пришел в себя Григоращенко. Подняв руку, он скомандовал - Ша! - и подойдя к Городецкому, взялся проверять пульс. Горячий поляк, в этот момент со всхлипом втянул в себя воздух, показывая, что балтийского матроса просто так не возьмешь. А боцманмат, сидя на корточках, поднял на меня глаза:
   - Чем это вы его так?
   Пошевелив в воздухе пальцами, показал чем. После чего, как ни в чем ни бывало продолжил:
   - Я очень добрый и мягкий человек. Поэтому, сейчас спущу на тормозах, выходку зарвавшегося взводного. Прощу лишь потому, что это произошло не в бою и то что вы ни хрена не дослушав, начали орать! - постепенно голос у меня повышался - Даже на поняв, что к чему, истерику бабскую устроили!! Сдохнуть предпочитаете? А воевать кто будет?! Те ухари, которые при приближении дроздовцев, из города уже лыжи вострил?! И главное - из-за чего сдохнуть?! Из-за волосни! Григорий Иванович, ответьте мне, а зачем вам вот эта декадентская шевелюра? Мы, через четыре дня, на немцев пойдем! Баб вокруг не будет. Или ты немца посимпатичней, решил соблазнить своей модной прической? Чего глаза выпучиваешь? Действовать мы станем в степях да вдоль железки. Там, ростовские шалавы не водятся! Бань там, кстати, тоже нет! И перед кем ты чубом трясти собрался? У меня только один ответ - перед немцами! Потому что даже представлять не хочу, как ты на своих товарищей станешь с интересом посматривать!
   Гришка возопил:
   - Чур ты что - с ума сошел? Какие немцы? Какие товарищи? Да вообще...
   Я шарахнул по столу кулаком:
   - А что мне еще о вас думать? Вы все знали, что нас ожидает в ближайшие дни. Но при этом, за свои чубы, на командира готовы были набросится! И я уже боюсь, что не только с целью побить, или убить! Извращенцы, мля! Ладно - Михайловский! У них в дворянстве еще и не такие непотребства творились! Но уж от простого люда, я подобной пакости не ожидал!
   Тут вскочил наш пулеметный вождь:
   - Я бы попросил...!
   Но был перебит:
   - Даже и не проси! Я не по этим делам! - и уже более спокойно добавил - Вить, вот ты офицер. Хер с ним, сейчас это пока называется командир. И ты прекрасно понимаешь опасность массового заболевания бойцов во время боевых действий. В чем была причина того, что ты орал вместе со всеми?
   Михайловский, одернув гимнастерку откашлялся, растерянно посмотрел на остальных и (вот что значит опыт) быстро придя в себя, ответил:
   - Товарищ командир. Вы сами сказали, что в городе будем еще четыре дня. Нельзя ли баню и стрижку сделать перед отъездом? А то ходить тут оболваненным, словно новобранцам, нам вовсе не с руки...
   Остальные одобрительно загудели. Я же, потерев лоб, поднялся:
   - А вот с этим - согласен. Аргумент весомый. Значит, подытожим - стрижка и баня для личного состава переносится на три дня. Если кто-то начнет что-то против мутить, то скатертью дорога. Я уже свои причины вам привел - мне гомосеки в отряде не нужны!
   В этот момент, активно зашевелился наш павший польский карбонарий. Вздохнув, я подхватил его подмышки и утвердил на стуле. Задумчиво оглядев остальных, спросил:
   - Вроде, что-то еще было?
   Разумеется, я прекрасно помнил, что у нас еще. Наисложнейший вопрос с переобмундированием. Моремана из бушлата вытряхнуть, это все равно что десантника берета лишить. Поэтому и был затеян весь этот предварительный скандал. Как уже говорилось, очень мало кто из местных, может выворачивать слова так, чтобы обернуть дело в свою пользу. Во всяком случае, среди простого и неискушенного люда. И теперь, приведя свои доводы и выслушав их предложения, я добился того, что для начала они подстригутся. Уверен, что среди рядовой матросни, особого шума не будет так как мои слова насчет извращенцев, разойдутся быстро.
   Но это все фигня. Особой эпидемии нету и вопрос со стрижкой был даже не принципиален. Главное, что насчет смены формы, они меня теперь не на горло будут брать, а станут аргументированно отстаивать свои позиции. Но и на этот случай кое-что есть. Не зря еще три недели назад заказ делал, грохнув в виде задатка почти все свое золотишко. Но Иван вовремя подкинул бабки, поэтому и расчет окончательный произвел и телеги с тюками обмундирования сейчас под охраной людей Васильева стоят.
   На мой вопрос, отвечать поднялся глава матросского комитета. Он говорил неторопливо, но очень весомо:
   - Товарищ Чур, вы еще говорили про то, чтобы нас нашей формы лишить. Люди этого просто не поймут. И объяснить им такое, мы никак не сможем. Бритье головы, это так - пустое. Даже шумели зазря. А вот форма... Мы в ней, с кораблей сошли. Мы в ней, революцию делали. Мы в ней, с беляками дрались. Геройски дрались! Враги, нас увидев, половину своего запала теряют! Потому что знают - матросы не отступят! И братишек наших мы по этой форме узнаем. Откуда бы они не были, каждый из наших знает - мы друг друга завсегда поддержим и поможем!
   Молча слушая его, лишь кивал, а когда Григоращенко закончил, ответил:
   - Я тебя понял Матвей Игнатьевич. Форма эта вам дорога, как символ творцов революции, как память о корабельном прошлом, как возможность идентификации и как средство морального запугивания врагов на поле боя, а то и еще до боя.
   Взводный на это лишь брови поднял:
   - Во! Очень точно сказано! Без души, но по-военному точно! Все так и есть!
   - И вы, братские сердца, считаете, что зная все это, я намерен вас переодеть в простую пехотную одежку? Плохо вы своего командира поняли! Начнем с того, что вашу морскую робу никто у вас забирать не собирается! Вы, на время выхода с места расположения, ее просто в баталерку сдадите. Но не всю! Тельники остаются на вас, а бескозырки вы берете с собой. И сейчас объясню почему.
   Поднявшись из-за стола и направившись к выходу, скомандовал:
   - Все за мной! - И выйдя в коридор гаркнул- Соколов, выводи людей!
   Ну а следующие полчаса все оглядывали общупывали и только что не обнюхивали самую обыкновенную "афганку" первых образцов. Только, несколько урезанную. На кителе, вместо погончиков, были лишь лямки для того, чтобы плечевые ремни не сползали. Бушлат, тоже без погон и без поясного шнурка. Зато присутствовала возможность перестегнуть капюшон с бушлата на китель. Кто знает тот поймет, что даже летом боец мерзнет, а вот капюшон, очень спасает. Да и то, что с ватника может отстегиваться верх (опять-таки для использования в прохладный летний день) это очень хорошо. Кепи, правда, отсутствовало. Я тут консультации наводил и меня отговорили от них, аргументируя это тем, что уж очень на австрийские кепи похожи, а у народа это вызовет плохие ассоциации. Так что теперь, в моем отряде, как зимний головной убор будет использоваться шапка-ушанка обыкновенная. Серого цвета. А вот как летний... Как летний, у нас будет применен черный берет с красной звездой и красным же шитым уголком сбоку берета. А на форму, на левый рукав будет пришиваться круглый черный шеврон с желтым якорем и надписью сверху - "Морская Пехота РССР". Снизу тоже была надпись - "Там, где мы, там-победа!". И вот только пускай эти морские снобы сейчас станут нос воротить! Тогда точно психану.
   Но "снобы", разглядывая бойцов, исполнявших роль моделей даже как-то притихли. Лишь Гришка, неуверенно спросил:
   - А почему - "Морская пехота"?
   Я пожал плечами:
   - Ну а кто же вы теперь? Корабли ваши далеко. Да и осталось тех кораблей не так много. Команды на них есть. Так что вряд ли вам еще, "походить" в ближайшем будущем придется. А вот на суше воевать - это да. Этого, полной ложкой хлебнем. Но при этом вы морские волки. Поэтому, форма и подчеркивает, что вы не только на воде, но и на земле любого раком поставите! Надпись читали?
   - Это про победу?
   - Угу.
   - Да, красиво сказано... И роба новая, ничего так себе... Карманов прям, как на английском френче. И на бушлате воротник хороший. Никакой ветер с ним не страшен... Я только не понял, что ты про бескозырки говорил?
   Ухмыльнувшись, пояснил:
   - А это когда совсем прижмет и когда в жесткую атаку пойдем, вы их и наденете. На страх врагам, и чтобы себя поддержать. Понял, теперь?
   Трофимов кивнул. Тут влез Михайловский:
   - А новое обмундирование, оно лишь для морских? Мы в своем останемся?
   Я вздохнул:
   - У нас единое подразделение. Которое со вчерашнего дня официально называется "Первый батальон морской пехоты Балтийского флота!" До батальона мы пока не дотягиваем, значит, есть куда расти. И форма здесь будет, единая для всех.
   Пулеметчик просиял и в это время от стоящей и о чем-то ожесточенно перешептывающейся группы, отделился Григоращенко. Несколько нерешительно подойдя ко мне, он оповестил:
   - Ну так, это... Братва с комитета решила, что это достойная замена. Тем более, что нашу робу нам оставляют.
   Я кивнул:
   - Вот и добре. А то шуму-то было...
   Игнатьич, какое-то время помялся и задал еще один вопрос:
   - Тут народ спрашивает... Хм... Понимаю, что это не по-нашенски, но ведь люди кровь проливали...
   Комиссар, стоящий рядом подбодрил его:
   - Да не тушуйся ты! Скажи нормально, чего хочешь-то?
   Взводный встряхнулся:
   - Такое дело. Вчера нашим ребятам награды вручали. И они теперь гордыми ходят. Понятное дело - герои. Тут и вопросов нет. Но у нас ведь многие с четырнадцатого воюют. И тоже наградами отмечены. Пусть и царскими, но кровь ведь за страну проливали, против кайзера. А лежат сейчас те кресты в "сидорах", да карманах...
   Лапин нахмурился, но я положил руку ему на плечо:
   - Погоди комиссар. Матвей Игнатьевич, верно говорит. Он ведь не про генеральские награды речь ведет, а про солдатские ордена. Их простые люди получали, за личную храбрость. Те люди, которые с немцами за свою Родину бились. И вскоре, опять биться продолжат. Так что, подумай сначала, прежде чем чего-то сказать...
   Кузьма на несколько секунд замолк, а потом произнес:
   - Ну если так смотреть... Только, что остальные товарищи скажут? Не наши, а здешние товарищи?
   - А вот для всех остальных, мы проведем общее собрание батальона. И для партийных и для беспартийных. На собрании проголосуем. Как решим так оно и будет. И не дай бог, кто со стороны вякать начнет. Тогда сам разбираться буду.
   Воспрянувший Григоращенко, подтвердил:
   - Верно командир сказал! Как общество постановит, так и станем делать. А ежели кому стороннему не понравится, то мы разъясним его заблуждения, со всей балтийской прямотой!
   Звучало это, несколько пугающе. Ну да, это я к ним относился как к обычным бойцам. Оборзевшим, но вполне управляемым. Наверное, потому что сразу повел себя так. Зато остальные (и свои и чужие) их сильно опасаются. Для пояснения ситуации скажу, что за время пребывания матросни в Ростове, с ними никто из здешнего гарнизона даже не подрался. Невзирая на их общую наглость. Стычки были, но местные предпочитали отступить. Это, однако, показатель. И теперь мне даже интересно будет посмотреть на того смельчака, что посмеет выступить против решения матросского собрания (каким бы оно ни было).
   Хотя, лично у меня сомнений не было, чего они там нарешают. И комиссар говорит с людьми, и я говорю с людьми, так что их настроения нам известны. Да и подоплека вопроса мне вполне ясна. У многих водоплавающих, реально были кресты и медали. Когда после революции, решили порвать с "проклятым наследием" и сняли все регалии, то никому особо обидно не было. Все выглядели одинаково. Зато теперь...
   Еще вчера, награжденные, соорудив красные розетки неимоверной величины, надели ордена прямо поверх шинелей и бушлатов (ума не приложу, кто им такую дичь подсказал). И нос, соответственно, задрали выше облаков. Слов нет - вполне заслуженно. Но получился перекос - одни гордятся и носят показатели своей храбрости. А вот другие (никак не менее храбрые) такой возможности не имеют. Хотя у них, тоже есть что показать. Вот и озаботилось матросское сообщество, вопросами равенства. Вот и засучили они лапками. Психология, однако. Так что препятствовать я этому не собираюсь. С офицерами подобное провернуть не получится (не стоит пока нарываться), а вот для рядового и сержантского состава у меня для всех вопрошающих есть железная аргументация.
   Но теперь снова о насущном. Окинув взглядом взводных, я приказал:
   - Товарищи. Все насмотрелись? Тогда давайте вернемся обратно.
   А когда народ опять расселся, спросил:
   - Проблема c переобмундированием решилась положительно? Вот и славно. Значит сегодня, после обеда, начнем выдавать новую робу. В связи с этим, возникает вопрос ее подгонки. Ну и вопрос с баней, вновь становится актуальным. Вряд ли кто-то захочет тащить старых вшей на новую одежду. А если вопрос с баней, то и со стрижкой. Так что, решайте товарищи.
   В этот раз, даже споров не было. Да и чего тут спорить? Родная форма остается при них. Плюс еще получают новую и необычную. А прически, это вообще - так. Проходящее. Когда были утрясены и все остальные вопросы, народ разбежались объяснять политику партии личному составу. Только Городецкий тормознулся. Извинения просил, за свою горячность. Что характерно - мой удар, который его срубил, не упоминался вообще. То есть, человек понимал: заслужил-получи. Поэтому я даже кобениться не стал, а просто погрозил кулаком и отправил его заниматься делами.
   А сам, с Васильевым, двинул к артиллеристам. По пути, штабс-капитан поинтересовался, всегда ли у нас совещания проходят настолько бурно. Я успокоил, что обычно нет, но сегодня была пара острых и принципиальных вопросов. Вот и разгорячились, словно мальчишки во дворе. Александр неопределенно хмыкнул и спросил:
   - Вы сами, наверное, из флотских будете?
   Я покачал головой:
   - Вряд ли. После ранения, потерял память и кем был ранее, мне самому неизвестно. Знающие люди утверждают, что подпольщиком. Но точно не моряком, потому что я даже половину их ругательств не понимаю. Про дыру кашалота понимаю, а вот что такое и где находится бом-брам-стеньга, уже все - ноль.
   Ошарашенный Александр, лишь протянул:
   - Поня-ятно... Слов нет.
   - Чего тебя так удивило?
   - Как вам сказать? Просто я уже сталкивался с морским людом. Впечатление они произвели м-м-м... двойственное. Нет, как бойцы вполне организованы и упорны. Но ведь они, со стороны, вообще авторитетов не признают! Только если из своих. А вы сегодня их так... Когда вы того крепыша уронили я думал - все. Сейчас нас убивать будут. Уже за револьвер хвататься собрался...
   В удивлении я поднял брови:
   - Почему "нас"?
   - Ну, как они относятся к офицерам, мне известно. Не зря же, меня, председатель матросского комитета "золотопогонником" назвал.
   Махнув рукой, ответил:
   - Не бери в голову. Вполне нормальные и вменяемые ребята. Тебе просто привыкнуть надо. Вон, Михайловский, тот не просто золотопогонник, а еще и дворянин, но они его только что в зад с разбега не целуют. И орал он, вместе со всеми, очень даже бодро.
   Васильев вздохнул:
   - Да-а...
   - Чего так тяжко?
   Артиллерист погладил подбородок и собравшись с мыслями ответил:
   - Просто я видел, что сегодня происходило. Да еще на митинге присутствовал и знаю, за что вас награждали. И подумал, что если в России были такие "подпольщики", то конец старого режима был предопределен...
   - Да ему уже лет пятнадцать, как ничего не светило! Знаешь, капитан, мне сейчас политпросвещением заниматься, вроде как не с руки. Других дел хватает. А вот с комиссаром, ты поговори. Он человек умный и подкованный. Позадавай ему непонятные для тебя вопросы. Гарантирую - будет интересно.
   Александр кивнул и какое-то время дальше шли молча, пока он не вспомнил:
   - А почему вы спрашивали на каком музыкальном инструменте я или мои солдаты играть умеют?
   - Не солдаты, а бойцы. Это ты запомни, чтобы не путаться. Солдаты, они с той стороны. Нашим людям не нравится, когда их так называют. Так что, уважь пока эту причуду. Ну а спрашивал насчет игры, потому что через три дня у нас будет прощальный митинг для отбывающих на войну с немцами. То есть и для нас в том числе. До площади пойдем нормальными взводными коробками. С нормальным равнением. И каждый из взводов, по очереди, будет петь свою песню.
   Васильев аж остановился:
   - Торжественным маршем?! Вы это серьезно? Господи! Да я этого год уже не видел! А матросы как отнеслись к тому, что им "ножку тянуть" придется?
   Я ухмыльнулся:
   - Сугубо положительно. Это ведь, смотря как преподнести. А возможность блеснуть выправкой и утереть нос здешней сухопутной пяхтуре, была воспринята на "ура". Сегодня еще и тренироваться будут - навыки вспоминая. Им ведь было сказано, что если передо мной, на предварительной подготовке, хреново промаршируют, то в городе - даже позориться не будем. Пойдем так же, как все.
   Взводный от подобного известия несколько заколдобился, но быстро взял себя в руки. Сразу видно военную косточку. Он одновременно и обрадовался, и встревожился. Обрадовался от того, что хоть что-то будет "по-старому", а встревожился из-за недостатка времени. Капитан сразу стал суетиться и причитать - дескать он не успеет подготовиться, дабы не ударить в грязь лицом. Им ведь еще со станции перебазироваться в казармы, поэтому могут не успеть принять участия в тренировках. Успокоив его, что даже если на фоне матросни они как-то слажают, то ничего страшного - все остальные, вообще пойдут слабо организованной толпой. После чего, вручил взводному бумажку с текстом песни. Тот почитал, удивленно хмыкнул и вынес вердикт:
   - Знаете, не плохо. Очень неплохо! И припев такой - весомый! - он процитировал - Артиллеристы - точный дан приказ! Артиллеристы, зовет Россия нас! Только мелодия непонятна...
   Я поднял палец:
   - Вот! Поэтому и спрашивал, насчет умения играть. С мелодией, оно доходчивей будет. Я музыканту и взводному запевале в сторонке покажу, как все должно выглядеть. Не голосить же командиру перед всеми? Ну а дальше, уже сами вокалировать станете...
   ***
   После того как меня представили артиллеристам, я вернулся обратно и прихватив людей, отправился на рынок. Нет, паек нам выдавали. Кстати, довольно неплохой паек. Но хотелось вкусняшек.
   Цены на рынке, не особо радовали. Я там разговорился с одним прилично одетым гражданином, который продавал старое пальто, он и просветил о прогрессии. Измерял ростовчанин все в фунтах, но я уже как-то привык к подобному. Так, фунт говядины быть восемьдесят копеек, а стал рубль восемьдесят. Сало выросло с полутора рублей, до семи рублей. Хлеб с одиннадцати копеек, вырос в десять раз. А сахар с двадцати копеек - почти в пятьдесят раз! Повторяю - цены не за килограмм, а за фунт! То есть, за 0.4кг. При этом, средний заработок был шестьдесят-семьдесят рублей. Блин, прямо как у нас, в "святые девяностые"! Вроде и товары есть, да денег на них нету. И инфляция такая, что рост зарплат даже близко не успевает за ней. Поэтому, с каждым днем жизнь становится все хуже и хуже. А через два года, все это отутюжит неурожаем, и страна получит реальный голод.
   У нас, в девяностые, неурожая не было, да и задел был бешенный, поэтому настолько массово люди не вымирали. Но это вовсе не заслуга "младореформаторов". Вон, рыжий приватизатор, помнится, закладывался на цифры потерь с восемью нулями. Как там он говорил - "Ну вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом!". Так что, сами соображайте, когда людям было хуже - сейчас, или на сломе веков? Тот же Гитлер, в сравнении с российскими демократами был просто сопляком. Он воевал, зверствовал, занимался геноцидом, стараясь изо всех сил и то до тридцати миллионов не дотянул. А эти - в костюмчиках, в мирное время решили его переплюнуть. И ведь, почти удалось!
   Почуяв руку в своем кармане, я отвлекся от превыспренних мыслей и вернулся на грешную землю, успев ухватить кого-то мелкого шибздика за загривок. Приподняв пойманное существо разглядывал страшно чумазого оборванца, который в начале сильно взбрыкнул, а затем покорно обвис, огорченно шмыгая носом. Заметив в спутанных волосах, торчащих из-под малахая, крупную вошь я чуть было не уронил добычу. Но сдержался, только спросил:
   - Чьих будешь, мурзилка?
   Пацан лет десяти, поняв, что прямо сейчас его вроде бить не станут хрипло попросил:
   - Отпусти, барин. Военные нас завсегда отпускают.
   Сидевший на телеге, в нескольких метрах от нас, торговец мясом, оживился:
   - О! Молодец солдатик! Поймал шельму! Ентот мазурик, третьего дня, у меня чуть кус от окорока не свистнул! Держи его крепче! Ужо, я ему сейчас!
   Мельком глянув на торговца, я бросил:
   - Отвали. - и повторил свой вопрос мальчишке - Так, под кем ходишь? Под деловыми, или сам по себе?
   Тот, какое-то время висел молча, а потом неожиданно крутнулся так, что кусок его (даже не знаю как эти лохмотья назвать) верхней одежды, остался у меня в руках, а сам оборвыш, шустро, словно белка, метнулся в сторону. Но Мага был настороже и через секунду, беглец снова повис в воздухе. В этот раз он даже особо не трепыхался.
   - Ты не ответил на вопрос. Ты сам по себе или с кем-то?
   Собеседник угрюмо пробурчал:
   - Мы сами свои.
   Понятно... я где-то так и предполагал. Забрав ношу у горца, я поставил пацана на землю и ухватив за руку, продолжил допрос:
   - И сколько вас в твоей ватаге?
   - Не скажу!
   Я удивился:
   - Почему? Это что - военная тайна?
   Мальчишка ненадолго задумался и упрямо тряхнул головой:
   - Вы тогда облаву сделаете и всех нас посадите. Не скажу!
   - Вот те нате! Зачем же вас сажать? - не сумев поймать его взгляд я сдался - Ладно шкет слушай сюда - ты знаешь где находятся казармы таганрогского полка? Хорошо. Тогда, если решитесь, приходите вечером туда. Часовому скажешь, что к товарищу Чуру. Там вас помоют и покормят. Обещаю, что после кормежки силком держать никого не будут. Кто захочет сдохнуть под забором - скатертью дорога. А с остальными поговорим за дальнейшую жизнь.
   После чего отпустил собеседника. Тот отпрыгнул, но видя, что гоняться за ним не собираются, остановился:
   - Точно, шамовку дадут?
   - Точно. Каждому по миске каши. С салом. И по полкуска сахару с кипятком.
   - И потом отпустят?
   Я развел руками:
   - Тебе же раз сказано было? Или ты еще и глухой?
   Пацан независимо сплюнул и уже уходя, бросил через плечо:
   - Мы подумаем!
   Глядя вслед беспризорнику, я подумал - правильно Жилин сделал, что не стал дожидаться, когда вот таких малолетних бродяг появятся миллионы. Уже сейчас ими плотно занимаются. Но все больше, в столицах, а они ведь, в холодное время, на юг мигрируют. И в Ростове их чуть больше, чем до хрена, но Шамов (это тутошний главный чекист) что-то не особо чешется. Понятно - у него своих дел хватает. Только все равно надо будет к нему зайти и пообщаться на эту тему. Потому как, судя по воплю этого шкета "нас посадят" чекисты как-то не верно восприняли приказ о беспризорниках. Или они их для начала, в принципе просто ловят, а потом начнут приюты создавать? Мне этот вопрос особо близок, так как сам детдомовский и я отлично понимаю, что значит иметь место куда можно вернуться и где тебя накормят и хоть как-то защитят. Поэтому, обязательно поговорю с власть предержащими на эту тему. В общем, сделав отметку в памяти, двинул дальше. Дел еще было, выше крыши.
   А ближе к вечеру, у нас была баня и всеобщее переодевание. Я временно добыл вошебойку на лошадинной тяге, так мы еще и белье все прожарили. Глядя на эту чудо-машину, подумал, что нам обязательно надо будет себе в личное пользование что-то подобное добыть. Только получше. У нас в Чечне были шикарные самоделки гораздо легче и удобнее чем вот эта. Так что сделаю чертежик и закажу несколько штук на батальон. Опять траты, но куда тут денешься - вещь по нынешним временам, остро необходимая.
   После бани у нас случилось короткое веселье, так как личный состав получил в свое распоряжение совершенно неведомый до сегодняшнего дня аксессуар - берет. С остальной робой все было понятно и никаких вопросов не вызывало. Но берет... Народ его задумчиво крутил в руках. Одевал на голову. Снимал. Оглядывался. Оценивал, как все это выглядит на башке товарища. Задумчиво чесал стриженный затылок. Но постепенно, командиры взводов, заранее проинструктированные мною, навели порядок. Я же, глядя на все это, и потираясь щекой о воротник новенького бушлата, лишь улыбался, испытывая почти забытое чувство комфорта.
   Потом, построили батальон и комиссар толкнул речь. А когда личный состав оправился осваивать новую форму, ко мне прицепился Гришка. В залихватски сдвинутом берете и "афганке", он сильно напоминал моих армейских товарищей времен контрактной службы. Только вот "маузер", несколько выбивался из образа. Хотя, по слухам, зам начал тайную операцию по обмену своей эксклюзивной пушки, на два "люгера". Но, пока не сошлись в цене доплаты, так как домовитый Гриня, помимо пистолетов, возжелал стрясти с прижимистых станичников (с которым познакомился на одном из митингов) еще и ручной пулемет. Пулемет был не рабочий, но казачков все равно душила жаба. Я сей негоции не препятствовал, так как ручник в подразделении был бы совсем не лишним. А починить его, мы завсегда починим.
   И вообще, как я понял, Трофимов беззастенчиво косплеил меня. Под звезду, на головном уборе, так же подкладку сделал. Китель подшил подворотничком. И брюки, не в сапоги заправил, а выпустил штанины поверх голенищ. Вот и сейчас задумчиво оглядев командира, зам задал животрепещущий для него вопрос:
   - Чур, а ты почему орден не носишь?
   При этом, он непроизвольно покосился на свой георгиевский крестик и на "Звезду" в большой красной розетке, которые прицепил прямо на бушлат. Я поднял брови:
   - Что значит, не ношу? Ношу!
   - Где?!
   Оттянув ворот бушлата я продемонстрировал закрепленный за клапан нагрудного кармана орден.
   - Но почему так? Его же под бушлатом не видно!
   Ухмыльнувшись, ответил недоумевающем заместителю:
   - Григорий Иванович, - (он так забавно дергается, когда я его по отчеству называю) - в этом то вся интрига. Вот представь - идешь ты, весь из себя самый обычный и ничем не выделяющийся боец Красной Армии. И захотелось тебе пообщаться с барышнями. Ну или с другими гражданами. Они поначалу носами крутят, а то и вообще на голос берут. И тут ты, вроде как невзначай, распахиваешь бушлатик и пока оппонент пребывает в оху.. э-э-э... в ошеломлении, решительным штурмом добиваешься своего.
   Гришка на пару секунд задумался и заржал:
   - А летом, на белье, значит, награды вешать? Нет, командир, серьезно скажи - почему так?
   - То есть и вариант насчет личной скромности, тебя тоже не устроит?
   Трофимов отрицательно мотнул головой.
   - Ну тогда все просто - прочти правила ношения орденов и медалей. У нас в канцелярии приказ лежит. И я про него говорил. Там сказано, что награды на верхнюю одежду, можно крепить лишь во время парадов*. И распоряжение на это дает командир части. Поэтому, когда пойдем на митинг вот эта красота, - я мотнул подбородком на его розетку - будет к месту. А сейчас...
   Гришка, не став дожидаться продолжения, протянул - "Поня-ятно..." - и быстренько отвалил.
   * Попаданцы, сами того не ведая, почти полностью ввели в действие приказ N240 от 21 июня 1943г.
   А я пошел узнавать не появлялись ли беспризорники. Оказывается, что нет. М-да... сильно недоверчивые ребята попались. Все-таки, у Шамова надо узнать, почему его людей ребятня так сторониться. Да и насчет пленных поинтересоваться. Хотя эти "дрозды", мне как-то даже не интересны. Это когда они только сдались, то еще вели себя более-менее. А потом их переклинило напрочь. На все вопросы ругались, плевались и вообще - вели себя по-хамски. Никаких особых секретов эта троица знать не могла, а заниматься интенсивным допросом, времени не было. Отдавать их морячкам или Магомеду, тоже не хотелось. И вовсе не потому, что жалко. Мне дисциплина нужна, а нарезка лоскутов из пленных, этой дисциплине не очень способствует. В общем, по приезду в город, я сдал беляков чекистам и с чистой совестью забыл об этом вопросе. Других дел хватало.
   ***
   А через два дня беготни, суеты и даже подготовки некоего сюрприза, наступил день парада. То есть, остальные-то думали, что это будет отвальной митинг, но мы знали, что это не так. И первый отдельный батальон морской пехоты балтийского флота, твердо намеревался блеснуть перед уходом в бой. Правда, слухи все равно просочились (а попробуй спрячь грохот строевого шага, когда аж окна звенеть начинают) и у нас появились соперники. Вернее, в начале, появились представители солдатских комитетов, которые имели беседу с нашими "старейшинами", а потом уже нам стали доносить вести, что кое какие части, решили принять вызов. Далеко не все, но желающие были. Это подстегнуло соревновательный дух. Только у нас еще был козырь, в виде песен. Пели прямо в казармах и вполголоса, поэтому, конкуренты до последней минуты были не в курсе.
   И вот мы выдвигаемся на площадь. Взводные коробки почти не рассыпаются. Периодически (по командам взводных), идет переход на строевой шаг. Голуби разлетаются. Собаки разбегаются. Тут еще запевалы, по очереди начали голосить. Народ на тротуарах, пребывает в ахуе. Ростовчане, никак не могут понять - кто мы такие? Форма незнакомая. Выправка гвардейская. Белые? Откуда? На союзников, тоже не похожи. И что за звезды на странных головных уборах? Красные? Почему тогда настолько слитным строем и с песнями? Причем не "Вставай проклятьем заклейменный" или на худой конец "Соловей, соловей пташечка", а какими-то новыми и незнакомыми? Но вездесущие пацаны, которые все эти дни за нами внимательно следили через забор, а сейчас бегущие рядом, криками просвещали недоумевающих людей.
   В общем, когда дошли до места и построились, выяснилось, что за батальоном следовала нехилая толпа. Всем было любопытно, что происходит и что произойдет. Вроде как ожидается митинг. Но почему с такой помпой? И что здесь делает несколько барышень приличного вида, стоящих плотной группой и десяток оркестрантов с инструментами? Причем, оркестр не полковой - с трубами и барабанами, а местный, из оперетты? Кстати, музыканты, вместе с репетициями мне обошлись в совершенные копейки. Служители скрипки и рояля несколько обездолили, поэтому за столь необычную "халтуру", предпочли брать даже не деньгами, а продуктами. Девчонки были актрисками из этого же коллектива, так что оплачивал их оптом.
   Да уж. Я, поначалу, не подумав, решил голосистых барышень найти на заводе. Ну а где еще можно найти большую толпу мамзелей, из которой можно сделать выбор? Обломался. В России вовсю царствовал домострой и даже на ткацкой фабрике я искомого не нашел. Сплошные мужики, с редкими вкраплениями теток уставшего вида. Предложение набрать искомое в публичном доме, с негодованием отверг.
   Потом меня осенило, и я совершил визит к старинной знакомой. Да-да. Той самой недокореянке - От Ва Ли. Дойдя до дома, в который она тогда впорхнула, прошел в дворницкую и там уточнил номер квартиры Метелина. Дворник, повздыхав, адрес сказал, присовокупив:
   - Мне понятым итить?
   Не особо удивившись подобному предложению, я отказался объяснив, что визит не с обыском, а просто в гости. Потом поднявшись на второй этаж, покрутил ручку звонка и когда из-за двери спросили -"кто там?" громко спросил:
   - Елена Георгиевна Метелина, здесь проживает?
   Дверь на цепочке приоткрылась и какой-то гражданин, с шикарной бородой, окинув нас с Магой взлядом, неуверенно поинтересовался:
   - Вы кто? Зачем она вам?
   - Здравствуйте.
   В глазах бородача что-то мигнуло, и он смутился:
   - Здравствуйте. И все же - зачем она вам понадобилась? Я ее отец...
   Улыбнувшись, ответил:
   - Вы не волнуйтесь. Меня зовут Чур и я к ней за консультацией.
   - К Елене? За консультацией?! - у гражданина открылся рот, но он быстро взял себя в руки - Секунду - закрыв дверь и лязгнув цепочкой он вновь появился и широким жестом пригласил - Прошу!
   Самой барышни не было дома, вот только ее папаша оказался настолько заинтригован, что впустил нас к себе. И именно он нас надоумил искать все нужное в оперетте. Там еще не вся труппа разбежалась и оставшиеся давали представления, разной степени популярности. Правда дивидендов с этой популярности хватало, только чтобы не протянуть ноги. Поэтому, мое предложение труппу сначала удивило, а потом и восхитило.
   Так что теперь, когда подтянулись и остальные воинские части (некоторые старались походить на нас, но выходило так себе) начался непосредственно митинг с речами. Даже я высказался. В завершении, все хором спели "Интернационал". На этот раз не "в сухую", а под аккомпанемент довольно неплохого оркестра. Это внесло заметное оживление в действо. Особенно если учесть, что музыканты (в отличие от полковых дуделок), почти не фальшивили. И вот тут наступило время сюрприза. Я опять поднялся на трибуну и поднял руку привлекая внимание:
   - Товарищи! Сегодня для уходящих на фронт борьбы с немецко-фа... (сука, чуть не сбился) кайзеровскими оккупантами, пролетариат города Ростова, исполнит несколько песен, которые нас поддержат в этот трудный час!
   Дав отмашку, и слушая первые такты мелодии, я даже не заметил, как мою морду растянула улыбка. Это уже потом, на фотографии (на митинге и фотограф присутствовал, и даже кинооператор) стало видно. И если народ думал, что сейчас грянут нечто похоронное типа: "Вы жертвую пали в борьбе роковой" то все ошибались. Сводный оппереточный девчачий квартет лихо выводил:
   - Расцветали яблони и груши
   Поплыли туманы над рекой
   Выходила на берег Катюша
   На высокий берег на крутой
   Потом они выдали еще несколько песен, которые завершились проникновенным исполнением "Синего платочка".
   Мы уже выдвигались в сторону казарм и дальше на вокзал, а толпа на площади лишь прибывала. Бывшие оппереточники после ухода бойцов сменили репертуар и теперь издалека доносилось "И любят песню большие города...". Так что теперь всем хотелось послушать выступление первого в этом мире ВИА. И мниться мне, что отныне, этим ребятам голод не грозит...