Часть 1. Глава 1. Это же Готэм

Глава 2. Вслед за Чеширским котом

Глава 3. Время взять чек

Глава 4. (Не) твой человек

Глава 5. Театр одного актёра

Глава 6. Мир людских зверей (часть 1)

Глава 7. Мир людских зверей (часть 2)

Глава 8. Кажется, пора заканчивать

Глава 9. Молчать нельзя говорить

Часть 2. Глава 10. Паранойя со вкусом яблочного джема

Глава 11. Грёбаные феи

Глава 12. Что ты делаешь?

Глава 13. Все получают кайф

Глава 14. Потому что я хочу тебя

Глава 15. Чёрная лилия

Глава 16. Ни там, ни тут

Глава 17. Беги. Пуля летит долго

  
  
   Часть 1. Глава 1. Это же Готэм
  
   Хмурые, тёмные, тяжёлые тучи ползли по небу с самого утра в сторону кинотеатра, останавливались там ненадолго и, гонимые ветром, возвращались обратно к центру города. Кафе 'У Люсиль', которое находилось как раз где-то в центре, сверкало крохотной неоновой вывеской, освещая улицу, погрузившуюся почти в вечерний полумрак, хотя на улице не было ещё и десяти утра.
   Первые капли дождя коснулись стекла ровно в девять сорок одну.
   - Что ж, миссис Робертсон, вы сегодня хорошо поработали. Предлагаю вам и дальше вести дневник. Только на этот раз давайте сделаем с вами немного иной ход? Каждое утро после предыдущей записи выделяйте себе целую страницу, а вечером перед тем, как описывать прошедший день, или в течении дня делайте на той выделенной странице пометки о том, что сегодня с вами случилось хорошего.
   Дотянувшись до столика, разделяющего нас с миссис Робертсон, я взяла блокнот и, вытащив из пружины ручку, нашла чистую страницу, выдрав её. Затем, повернув, разделила её пополам линией. На левой стороне большими буквами вывела: 'Хорошо, что', после чего поставила несколько палочек-закорючек, которые подразумевали пункты.
   - И начинаете описывать всё с фразы: 'Хорошо, что'.
   Женщину за соседним креслом перекосило, но она очень быстро взяла себя в руки и выдавила мученическую улыбку. Как и все до неё, сталкивающиеся с предложенным упражнением.
   - Вы так смотрите на меня, миссис Робертсон, что у меня складывается впечатление, будто вы чем-то недовольны. Это так?
   - Нет, - тихо ответила женщина, закинув ногу на ногу, поправила и без того идеально лежащие светлые волосы, коснулась длинной серьги-спирали и сложила руки на груди, всем своим видом опровергая сказанное.
   - Хорошо. Тогда, как я уже сказала, начинаете записывать всё, что произошло с вами хорошего, с предложенной фразой. Ничего страшного, если первое время будет тяжело вычленить что-то позитивное, это абсолютно нормально. Скорее всего будет трудно. Потому можно писать даже, казалось бы, самые дурацкие ситуации, но они непременно должны быть значимы для вас. К примеру, я могу честно сказать - хорошо, что сегодня на улице идёт дождь, поэтому мне не придётся мыть машину и я могу на сэкономленные деньги купить вкусное пирожное в кондитерской за углом.
   Похоже, мой повод для радости совершенно не вдохновил клиентку, которая вполне могла скупить половину ассортимента в той кондитерской и не заметить отсутствия в кошельке пары тысяч.
   - Я обязательно попробую следовать вашим рекомендациям, - миссис Робертсон кратко кивнула. - Встретимся с вами на следующей неделе?
   - Да, как обычно, во вторник в девять утра. Буду вас ждать.
   Миссис Робертсон, владелица сети ювелирных магазинов в Готэме, жена не последнего менеджера в Уэйн Интерпрайзис, мать двоих прекрасных дочерей, роскошная и абсолютно разочарованная в жизни женщина с благодарностью посмотрела на меня. У выхода как обычно протянула чек за консультацию и, расправив плечи, которые с самого начала разговора пыталась словно втянуть в себя, вышла из помещения. За окном лило так, что не было видно соседнего здания, только светилась и мигала надпись 'У Люсиль'. Машину сегодня действительно мыть нет никакой надобности, да и домой, похоже, придётся добираться пешком. Вряд ли старая колымага, которую пришлось купить на оставшиеся после съёма квартиры и помещения под офис деньги, сможет завестись. Скорее всего, её вообще не стоило покупать, а пользоваться общественным транспортом, но старый вишнёвый кадиллак просто запал в душу. Поэтому за прошедшие три месяца, во время которых мы с ним пытались строить отношения, я очень надеялась на его порядочность и благоразумность, потому что иначе придётся отвезти его на свалку. Другого дурака, желающего отхватить полкило проблем, я в Готэме вряд ли найду. Ограбить банк, вложить всё имущество в пирамиду, напасть на полицейский отдел - всегда пожалуйста. Но купить ржавое корыто на колёсах - нет.
   Законспектировав нашу встречу с миссис Робертсон, я убрала её файл в сейф. Следующий клиент должен был подойти к половине второго, до встречи с ним оставалось целых три часа. Потом рабочий день можно было считать законченным.
   Вообще, вторник, можно сказать, был одним из выходных дней, тогда как на уикенд приходилось по четыре-пять клиентов в день. В какое ещё время ходить к психологу, как не в свободное? Но жаловаться не приходилось. Наоборот, я была благодарна любимым профессорам из вашингтонского университета, что обеспечили меня клиентами до отвала. Благодаря им мне не пришлось тратить свою заначку на чёрный день и давать объявление во все газеты, а вместо обычных работяг с проблемами ко мне с первых дней по приезду в город стали наведываться белые воротнички, жизненные невзгоды коих, увы, тоже не обходили стороной. Вообще, столкнувшись с ними, стало казаться, что чем больше у человека денег, тем и проблем у него, естественно, становилось гораздо больше. Но сам Готэм процветал, судя по заголовкам многочисленных таблоидов. Он рос, поглощая всё больше территорий, население увеличивалось с каждым годом, а закончившаяся две недели назад война между мафиозными кланами дала жителям города спокойно выдохнуть и продолжить жить дальше без страха, до появления нового короля. Не таким я помнила место своего рождения, когда уезжала отсюда много лет назад. Да и помнила ли вообще? В памяти оставались лишь редкие новости, которые удавалось урвать в детстве тайком от матери, потом начались вырезанные газетные страницы, собранные в коробке из-под обуви, которых с каждым годом становилось всё больше. Лишь университет дал вздохнуть спокойно, избавив от навязчивого хобби следить за родным городом, но, в конце концов, всё обернулось так, что я вновь каждый день ходила по знакомым улицам, ловя постоянное дежавю и без конца оглядываясь по сторонам. Я находилась там, где быть мне было абсолютно запрещено. Но прижиться в Вашингтоне я так и не смогла, а возвращаться обратно в Калифорнию к матери совершенно не хотела. Это и было моим первым и самым главным 'хорошо, что'. Второе - я ещё не встретила ни одного знакомого лица, кроме школьного друга, с которым мы продолжали общаться несмотря на то, что ещё в начальной школе семье пришлось уехать из Готэма. Третье - кофе из кафешки с яркой, надоедливой вывеской, которая в первую неделю работы напротив вызывала только мигрень. Но человек существо такое - привыкает к любым, пусть и не лучшим обстоятельствам в своей жизни.
   - Капучино с лесным орехом, - я кое-как выбралась из чрезмерно большой накидки от дождя, смяла её и сунула в пакет, взобралась на большой стул за стойкой.
   - Помогает? - бармен Тодд с улыбкой кивнул в сторону жёлтой трагедии, которую пришлось надеть, чтоб добраться до кафе, и поставил чашку в кофемашину.
   - Лучше, чем у того мужчины, - я едва оглянулась к выходу, где под звон колокольчика раздавались тихие отборные ругательства. С очередного посетителя струями текла вода и помочь ему могла бы сейчас только центрифуга в прачечной. Я же, благодаря большому жёлтому пакету с рукавами и капюшоном, только слегка намочила носок правого ботинка. - Да и зонт я где-то оставила на той неделе.
   - Чёрный со слониками по кругу?
   - Да. Именно такой.
   Зонт мне не то, чтобы нравился, я ненавидела его всей душой за чрезмерную тяжесть и дурацкий рисунок, где были изображены по кругу цирковые слоны на шарах, и на протяжении вот уже десяти лет мечтала о том моменте, когда он наконец-то сломается, но от его потери всё равно было грустно. Это был подарок брата на день рождения в то время, пока мы ещё общались.
   - Эй, выше нос, - Тодд поставил передо мной дымящуюся чашку с кофе и исчез под стойкой. Что-то звякнуло и через пару секунд передо мной опустилась пропажа. - Держи и больше не оставляй его, где ни попадя.
   Очередное 'хорошо, что' подняло и без того прекрасное настроение. Сунув зонт всё в тот же пакет, я сделала глоток кофе.
   Мы болтали с Тоддом как обычно обо всём, что попадало на глаза. Он успел пожаловаться на посетителей, которые только забегали в кафе прятаться от дождя и ничего не заказывали. Наконец речь зашла о том, кто чем занимается. Он поведал о том, что является племянником владельца кафе и помогает дяде во время отпуска, пока тот ищет замену старому бармену. Сам же Тодд в свои двадцать девять занимал должность заместителя главного редактора в готэмском вестнике и за пару недель 'У Люсиль' успел собрать кучу материала для новых статей. Моя профессия его впечатлила, и, сверкнув глазами, он попытался вызнать, кто же из сливок города посещает консультации психолога, но я быстро свернула эту тему. Неловкое же молчание сгладили начавшиеся новости. Тодд ловко прибавил звук, не отрываясь от приготовления какого-то слоёного безалкогольного коктейля.
   Меж делом на экране появилась журналистка, прыгающая между пожарными и полицейскими машинами у сгоревшего недавно ломбарда. Хозяин в ярости послал её и, взревев, бросился подальше от камер. Зато сотрудник оказался более словоохотлив, намекнув на то, что здание загорелось не само по себе. Наконец журналистке удалось подобраться к полицейским машинам, и она нагло схватила одного из служащих закона - высокого мужчину за сорок в шляпе и с рыжеватой бородой, которую слегка тронула седина. Он был весь мокрый. Репортаж шёл в прямом эфире. Странно, как в такую погоду что-то вообще могло загореться.
   - Детектив Буллок, каковы будут ваши комментарии? - журналистка ткнула упомянутого микрофоном в грудь. - Это вновь проделки банды 'визиточников'?
  
   Детектива перекосило так, будто он только что проглотил добрых пол-лимона. Он отпихнул от себя микрофон.
   - Не знаю, о чём вы говорите, мэм, но следствие разберётся. И сделает это гораздо быстрее, если вы не будете ему мешать.
   - Но детектив Буллок!
   Девушка понеслась за мужчиной, который сначала скрылся за пожарной машиной, а затем, зажатый полицейской с одной стороны и журналисткой с другой, закатил глаза, но вдруг просиял.
   - Джим! - воскликнул он и сам теперь потащил журналистку. - Лучший из наших детективов ответит на все ваши вопросы. Уверен, он уже смог раскрыть дело. Джим!
  

   Смотреть дальше не было никакого смысла. Я отвернулась от телевизора и запустила ложку в почти что пустой стакан кофе, начиная размешивать остывший напиток, а с экрана лилась очередная бравада о законе и справедливости. Чуть ли не по нескольку раз в неделю лица доблестных рыцарей мелькали то в телевизоре, то на фотографиях в газетах, и каждый раз речь сводилась к тому, что один грозился очистить Готэм и лично прийти за каждым из преступников, другой - тупо стоял в стороне с таким выражением лица, будто он просто хотел отлить где-то неподалёку, но его зачем-то приплели к очередному висяку. Естественно, висяк обязательно раскрывался в течении пары дней, ведь за него брался небезызвестный Джеймс Гордон. Иначе быть просто не могло.
   - Хороший мужик, - раздался голос Тодда и вернул к продолжающимся новостям и барабанящим по асфальту каплям дождя.
   - Извини, ты что-то сказал?
   Я подняла голову к телевизору, где шёл уже какой-то другой сюжет о том, как пожилой журналист сачком вытаскивал мусор из реки.
   - Классный спец этот детектив Гордон. Не просто рот разевает, а ещё и делает что-то.
   - Да ну? - пришлось вытащить ложечку из стакана, чтобы допить кофе. Она как-то слишком громко звякнула, соприкоснувшись с блюдцем.
   - Не любишь копов? - я отрицательно помотала головой. Тема разговора начинала заходить куда-то не туда и, похоже, пора было перевести её в другое русло. - Поверь, все в городе знают, что если за дело берётся детектив Джеймс Гордон, то преступники точно будут наказаны. У остальных, правда, как повезёт. Будешь ещё кофе? - Тодд забрал у меня пустой стакан. - Естественно за счёт заведения.
   - Не откажусь. Но большой с солёной карамелью с собой и ещё цезарь, и сэндвич с индейкой. Работа не ждёт.
   - Заказ принят, - Тодд было встал в позу для поклона, но с другой стороны стойки затребовали бармена.
   Из-за усилившегося дождя, хотя, казалось, куда уж больше, кафе очень быстро наполнилось посетителями. Если бы не настенные часы, показывающие без пятнадцати двенадцать, вполне можно было подумать, что уже давно наступил обед. Пришлось даже освободить соседний стул, где лежал пакет с зонтом и дождевиком. Все вокруг галдели, почти из каждого угла слышались обсуждения о поджогах. Банда 'визиточников', как её прозвали в прессе из-за того, что они оставляли владельцам заведений карточку с номером телефона, работала в основном с мелким бизнесом, с людьми, которые сами покупали, продавали, а после работы убирали, являясь и начальником, и уборщицей в одном лице, как и всем остальным персоналом тоже. Людская молва разлетелась быстро и вот уже две недели, как полиция делала вид, будто ничего не происходит, а образ бандитов обрастал всё новыми и новыми слухами. Говорили, что они пытались подмять под себя несколько районов города, выбиться в авторитеты, поэтому приходили к тем, кому было абсолютно некуда деваться, и за грабительские проценты предлагали надёжную крышу. Если человека такой расклад не устраивал, то через сутки его магазинчик или склад загорался, словно неудачно украшенная на Рождество ель. По крайней мере, уже семеро человек успели лишиться дела всей своей жизни, сколько согласилось на их условия - оставалось тайной покрытой мраком. Благо действовали визиточники на севере города и бояться было нечего.
   Наконец Тодд поставил передо мной пакет с заказом и подставку с кофе. Я отсчитала купюры, добавляя двойные чаевые. За полторы недели, что он тут работал, я выпила столько бесплатного кофе, что заведение того и гляди грозилось обанкротиться и без всяких там подозрительных личностей.
   - Спасибо, - облачаться в мокрый дождевик оказалось делом малоприятным, но жизненно необходимым. На улице было почти цунами местного происхождения. - Хорошего дня.
   - И тебе, - Тодд отсалютовал и выдал подошедшему мальчику кипу салфеток, после облокотился на стойку, почти ложась на неё. - Слушай, Кэй, вчера вышла классная комедия. Хочешь сходить вечером? Часов так в шесть.
   - Я подумаю, хорошо?
   - Я позвоню, - одними губами прошептал Тодд, прикладывая большой и указательный пальцы к уху, затем помчался куда-то на другой конец кафе. Вроде бы его звали туда ещё минут десять назад.
   Очередное 'хорошо, что' щёлкнуло где-то в глубине души, а щёки запылали. Даже ливень не смог их остудить. Пребывание в Готэме среди серости, разрухи и колоссально возросшим за последние годы уровнем преступности с каждым днём становилось только лучше. Знакомые когда-то улицы открывались с новых сторон, работа шла в гору, теперь вот, похоже, на горизонте появился поклонник. Успешный, молодой, красивый, а главное не связанный крепкими узами с законом. Кино? Почему бы нет. Комедия? Вообще отлично! Возможно после удастся прогуляться, если закончится дождь. Нет, можно будет посидеть где-нибудь и продолжить разговор. Тем более Тодда было очень интересно слушать, казалось он мог ответить на любой вопрос. Просто парень - мечта. Самое то, чтоб разбавить одинокие вечера за бесконечными учебниками, которым не было конца и края, и коими я добровольно обложилась много лет назад.
   Ключ в замке не повернулся, заставляя меня отпрянуть на пару шагов назад. Похоже, я забыла закрыть за собой дверь, когда уходила. Странно. Вроде бы я точно запирала её, между тем как воевала с широкими рукавами дождевика и прокручивала в голове последний раз встречу с миссис Робертсон, чтоб отложить воспоминания о ней до следующего вторника. Но чем дольше я пыталась вспомнить последовательность действий, тем более размытыми они становились. Возможно, я могла оставить дверь не запертой, такое уже случалось пару раз, особенно после тяжёлых консультаций, когда жажда кофе была сильнее инстинкта самосохранения. А миссис Робертсон как раз входила в группу особо тяжёлых клиентов. Да и всё равно красть в моём кабинете было нечего, поэтому его можно было вообще не закрывать. А древний неподъёмный напольный сейф, если кому-то и удастся утащить, то его содержимое горе воров вряд ли порадует. Папки с описанием психологических консультаций вряд ли могли куда-то сгодиться тем, кто жаждал наживы в виде ценностей. И уж не настолько известные личности ходили ко мне, чтоб красть их данные. В конце концов, у меня в кармане лежал перцовый баллончик, куда я и сунулась, но сначала положила все свои пожитки на пол и в очередной раз повоевала с дождевиком. Уж лучше прослыть живым параноиком, чем мёртвым недотёпой.
   Толкнув дверь носком промокшего ботинка, я заглянула в образовавшийся проём. К счастью внутри никого не обнаружилось, что значило только одно - пора было обзавестись таблетками от склероза и заняться упражнениями для улучшения памяти. Странно, но раньше со мной никогда не происходило ничего подобного. Хорошая память вообще была одним из моих достоинств, но, похоже, переезд и работа двадцать четыре на семь подкосили и её. Всё-таки надо было выбрать день, когда можно устроить законный выходной. А пока нужно вернуться на рабочее место, подкрепиться и дождаться мистера Спайка. Судя по нашей прошлой встрече, сегодняшняя будет носить заключительный характер, и мы расстанемся с ним, возможно, навсегда.
   Чья-то ладонь вдруг резко закрыла пол-лица, в глаз кольнуло что-то мягкое отчего пришлось зажмуриться. От резкого запаха бензина голова пошла кругом. Я вцепилась в руку, пытаясь отодрать её от себя, но вместо этого взлетела в воздух, заваливаясь на бок. Попыталась сгруппироваться, чтоб не разбить весь бок при падении, только оно всё никак не наступало. Вместо этого меня втащили в кабинет и мягко прикрыли дверь, запирая её на ключ. Чья-то воняющая ладонь всё продолжала елозить по лицу. Отодрать её не получилось и во второй раз, вырваться тоже. Меня так крепко держали за талию, что каждое движение грозило разрывом внутренних органов или сломанными нижними рёбрами. На помощь. Нужно срочно кого-то позвать на помощь! Как раз соседнее помещение снимает бригада по ремонту квартир, вроде один из тех мужиков постоянно таскает с собой огроменный гаечный ключ. На помощь!
   Желаемый громкий крик превратился в глухое протяжное 'у-у-у-у', после чего державший тряхнул меня так, что выпитое недавно кофе встало в горле, смешавшись с запахом бензина. Я укусила ладонь и жадно глотнула свежего воздуха под недовольное 'ай'. Через секунду после этого пальцы больно впились в скулы, с силой сжимая их, затылок оказался крепко припечатан к чему-то твёрдому.
   - Прикинь, сучка кусается, - раздался над ухом обиженный мужской тонкий голос.
   - Простим её, Роб?
   Справа мелькнула фигура. Полный мужчина среднего роста в маске с прорезями для глаз и рта прошёл рядом и остановился напротив, присаживаясь на подлокотник кресла. Тёмные мокрые джинсы прилипли к ногам, по старой кожаной куртке стекали оставшиеся капли воды. Он сделал глоток из моего стакана с кофе. Я нервно сглотнула несуществующую слюну, во рту пересохло. Судя по продолжающимся шагам, кто-то ещё остановился рядом, но я его не видела.
   - Привет, - мужчина передо мной помахал мне и растянулся в пренеприятнейшей улыбке. - Извините за вторжение, мисс. Мы вовсе не хотели вас беспокоить, поэтому заскочили ненадолго. Правда, Роб?
   Над ухом раздалось писклявое громкое 'угу'.
   Я крепко сжала кулаки в надежде на то, что это позволит хоть как-то скрыть дрожание рук и мечтала только об одном - не отъехать прямо сейчас. В голове шумело, сквозь виски с боем пытался прорваться пульс, запах бензина затмил всё. Я уже перестала моргать, чтоб не упустить ни единого движения человека рядом, слёзы из раздражённых и чешущихся глаз катились по щекам. Кто эти люди? Что им здесь нужно? Что им нужно от меня?!
   - Эй, Роб, тебе не стыдно? Ты напугал нашу красотку до полусмерти, - хохотнул мужчина в маске. - Уж извините его. Он большой, но безобидный. С вами ничего не случится, если кто-то случайно не попытается вытащить очередную игрушку, - он сунул руку в карман куртки и извлёк мой перцовый баллончик, кидая его на кресло. - Договорились?
   Я смогла только моргнуть, лишённая возможности кивнуть. О том, чтоб продолжить вырываться или просто шелохнуться, и речи не шло. Тело онемело настолько, что я не чувствовала правую ногу, нижняя часть спины казалась тоже не моей, а все ощущения были сосредоточены на чём-то твёрдом, что упиралось в левый бок.
   - Отлично, - мужик сделал ещё один глоток кофе и поставил стакан на столик между двумя креслами. - Позвольте представиться - Майкл. Сразу к делу, чтоб никого не задерживать. В городе наступили неспокойные времена, Марони убит, Фальконе свергнут. Скоро придёт новый самодур, захватит власть, установит свои порядки, начнёт взымать дань. А что вы сможете ему дать? - Майкл театрально обвёл раскрытой ладонью помещение. - Что вы тут вообще делаете? Роб.
   Роб плавно переместил ладонь от моего рта под подбородок. Одно движение - и он мог свернуть мне шею, даже не прикладывая особых усилий.
   - Ну, так чем вы тут занимаетесь, мисс Кэй Джи? - повторил вопрос Майкл более настойчиво, требуя ответа.
   - О...оказываю психологическую помощь, - слова вырвались сами собой. Голос хрипел, говорить было неудобно и больно из-за крепкой хватки, сдавливающей всё от подбородка до груди. Ещё и острый локоть упирался в живот.
   - Социальная служба значит? - я попыталась активно закивать, но мою голову вновь очень быстро зафиксировали. Мужик в маске тяжело вздохнул. - Вот и что, скажите мне, мисс, вы сможете дать новой власти, когда она придёт к вам? Наскоро крашеные стены и пятьсот баксов, которые вы зарабатываете в месяц? Вряд ли их это устроит, мисс Кэй Джи. Ничего, что я так к вам обращаюсь?
   - Всё нормально, - пискнула я.
   - Хорошо, очень хорошо. Так вот, о чём это я, мисс Кэй Джи. Новой власти будет выгоднее устроить здесь адвокатуру или поселить дорогущего психоаналитика. Это вам не дон Фальконе, обожающий всех страждущих Готэма. Настают другие времена, и вы в них не вписываетесь. Понимаете, к чему я? - Майкл поправил съехавшую маску. - Нам с ребятами тоже не нравится подобный расклад, поэтому особо дорогим нашему сердцу лицам мы предлагаем помощь, защиту от наглецов, что уже запустили свои грязные ручонки в людское добро. Гарантируем, что никто не придёт к вам и не потребует убраться отсюда. А тех, кто попытается обобрать до цента, вежливо попросим убраться нахрен. И всё это всего лишь за небольшой процент от прибыли.
   Ситуация начинала казаться страшно знакомой. Страх слегка отступил, правую лодыжку закололо, и я смогла чуть сдвинуть ногу в бок. Если передо мной были те, о ком я думала, те, кого активно показывали по телевизору, те, кто быстро стали героями новостей, сменив пресловутых свергнутых донов, то опасность мне не грозит. По крайней мере сегодня я точно смогу уйти домой живой и невредимой, даже переживу завтрашний день. Но вот дальше...
   - Всего сорок процентов и мы с вами лучшие друзья на век, - мужик в маске закончил распинаться передо мной, объявив, наконец, условия. 'Вполне по-божески' - мелькнула в голове шальная мысль. - Что скажете?
   Повисло гробовое молчание, нарушаемое лишь биением пульса в висках. Странно, что от такого грохота не прибежали из соседнего кабинета те самые ремонтники. Обычно они делали это, стоило только уронить на пол чашку или начать двигать кресла. Но теперь, когда они так нужны, их нет. Поэтому приходилось ждать. Ждать, пока мне предложат дальнейший план действий, сунут под нос визитку, которую давали всем. Но что если... Нет, быть такого не может. Это точно они! Ведь подражатели не появляются, пока их кумиры ещё в деле. Правда ведь?
   - Вижу, вы слегка озадачены, мисс Кэй Джи и вам нужно подумать, - уже не так задорно проговорил Майкл, встал, подошёл вплотную ко мне, после вытащил из кармана кожанки заламинированную карточку, блестящую в лучах искусственного света. - Думаю, вам хватит суток, чтоб принять решение. Жду вашего звонка завтра вечером.
   Карточку сунули мне в руку и похлопали по плечу. Майкл кинул на меня взгляд, который я ни раз видела раньше во время работы, взгляд хищника, что загнал жертву в угол и давал ей последние минуты перед тем, как разорвёт на части с превеликим удовольствием. Но этот растянул агонию, ставя троеточие звуком тихих удаляющихся шагов. За ним проследовал третий, которого я не видела, оставляя позади себя тяжёлые, звонкие отголоски. Роб выпустил меня также неожиданно, как и схватил до этого, ударяя локтём в живот.
   Удар выбил остатки равновесия, вес переместился на правую ногу, всё ещё онемевшую и не мою. Схватившись за воздух, я рухнула на колени прямо перед креслом, проезжая лбом по шершавой коже. Под рёбрами жгло, боль волнами расходилась в разные стороны, искажая место возникновения. Обхватив себя руками, я подтянула колени к животу, уткнулась лицом в плечо, в мокрый дождевик, что шуршал при каждом движении, перекрывая возникающие всхлипы.
   Как, как вообще подобное могло случиться? Ведь банда визиточников действовала в северной части города - менее благополучной, более коррумпированной. Медики ездили туда с меньшей охотой, копы задерживались минут на десять-пятнадцать. Но ведь я сняла долбаный кабинет на западе, всего в получасе ходьбы от башни Уэйна, совсем рядом с элитным районом. Совсем рядом, нет, на границе с северной частью города за большие деньги в старом, давно неремонтированном трёхэтажном здании, сдающим офисы.
   'Это же Готэм' - фраза, которую произносили все вокруг словно мантру, вдруг обрела смысл.
   Город, где не было никакого смысла делать что-то, кроме одного - носить за пазухой пушку, ещё же лучше держать в машине гранатомёт. Так всегда говорила мать, стоило только заикнуться о том, что я хочу съездить на могилу отца, навестить его. Беспощадный город, где правит тот, кто умнее, хитрее и быстрее других. И ведь, чёрт побери, эти трое придурков в масках первыми выползли на сцену после свержения старых правителей. 'Кто же займёт место Фальконе - остаётся только гадать', - сказали по телевизору в день, когда он покинул Готэм две недели назад. Вот кто! Мелкая шушера, что оказалась проворнее всех заместителей вместе взятых.
   Когда пульсирующая боль утихла, я села, облокачиваясь о спинку кресла. Карточка, которую мне дал мужик в маске, так и оставалась в ладони. Белая, без всяких прикрас, только номер телефона, выведенный на всей поверхности. Даже если не захочешь, всё равно разглядишь. Звонить по нему я не собиралась. Отдавать даже сорок процентов доходов было слишком большой роскошью. Да и кто знает, как быстро они превратятся в половину, затем в восемьдесят процентов, в отъём всех кровно заработанных? Ну уж нет! Пусть ищут себе других дураков.
   Вытащив из кармана джинс телефон, я набрала номер.
   - Служба спасения, - раздался бодрый женский голос на том конце. - Говорите.
   - Я...
   - Да, говорите, я вас слушаю.
   Кабинет начал расплываться перед глазами, превращаясь в допросную, где вымытая из памяти фигура отчётливо произнесла, чтоб я не лезла туда, куда не стоит. Что уже ничего не изменить, и мой парень сунул нос туда, куда не следовало. Вашингтон. Вряд ли здесь, в Готэме, будет по-другому, ведь бравых Джеймсов Гордонов на всех не хватит.
   - Служба спасения, говорите, - девушка всё надрывалась на том конце.
   Я отняла телефон от уха.
   - Извините, случайно набрался номер.
   Я сбросила номер и утёрла всё ещё катившиеся по щекам слёзы. Запах бензина впился в нос, его привкус осел даже во рту, хотя я никогда не пробовала его на вкус, и грозился остаться со мной ещё не пару долгих дней. Около двери валялись пакеты, из одного торчали листья салата. Обед не удался. Кое-как встав с помощью всё того же кресла, я, хромая, добрела до выхода и вытащила закрытый зонт со сморщенными слониками, наезжавшими друг на друга со сломанными носами и кривыми шарами. Нет, чуда не случится - Джеймс Гордон не приедет, а кучка уродов подожжёт мой офис к чёртовой матери послезавтра с утра из-за того, что я не позвоню им в обещанное время. Будут долго смеяться, глядя по новостям, как молоденькая репортёрша будет брать интервью у испуганного, убитого горем молодого психолога, которая решила работать сама на себя вместо того, чтобы тихо сидеть в задрипанном кабинете соц.службы с ещё двумя недовольными жизнью и деятельностью тётками, мечтающими убить каждого, кто приходит к ним на приём. И как только те трое идиотов решили, что я оттуда? Нет, смеяться они будут точно не так громко и задорно, как могли бы, осознав свою ошибку.
   Кое-как выбравшись из дождевика, я медленно вернула обстановку в кабинете к привычному виду. Хорошо, что умники решили не громить помещение, а только наследили, но это было не страшно. Сэндвич на удивление остался жив, хоть и смят. Стащив ботинки, я забралась с ногами в большое кресло, устраиваясь так, чтоб бок и шея не давали о себе знать, и откусила большой кусок, вытаскивая зубами лист салата. Идеально свежий и хрустящий, а главное совсем не вписывающийся в происходящее. Ещё полчаса назад меня пытались запугать, возможно, покалечить, теперь же я как ни в чём не бывало устраивала небольшой ланч из остатков, абсолютно спокойная и равнодушная к происходящему. Хотя один урок из произошедшего я успешно усвоила - надрывно рыдать после удара в живот просто больно. И больше испытывать подобное я не хотела.
   Вновь схватив телефон, я выбрала нужный номер и, досчитав от десяти до одного, нажала вызов. Гудки тянулись вечность, начало казаться, что сама судьба пытается сделать всё, чтоб я не осуществила задуманное, но усталый мужской голос окликнул меня по имени:
   - Кэйтлин, я в суде.
   - Прости, Томас. Я быстро и срочно, - разговаривать во время работы старый школьный друг не любил, особенно, если находился не в коллегии адвокатов, и я прекрасно это знала. Вероятность благополучного исхода благодаря этому понижалась. - Ко мне приходили бандиты из телека, требовали деньги.
   - Что? - парень зашёлся кашлем. Пролепетал кому-то 'спасибо' и вернулся к разговору, переходя на шёпот так, что я сама его еле слышала. - Как ты?
   - Всё хорошо. На удивление, - я усмехнулась и почувствовала фантомную хватку у себя на горле. Накрыла это место свободной рукой, поглаживая раздражённую кожу пальцами.
   - Мне нужно приехать?
   Всё внутри сжалось от его вопроса, к глазам вновь подступили слёзы. Желание рухнуть в объятия друга оказалось настолько сильным, что пришлось прикусить нижнюю губу, чтоб хоть как-то сбавить его градус. Закрыть глаза, набрать полную грудь воздуха и постараться не разрыдаться, потому что реветь в данной ситуации, как уже показала практика, было больно.
   - Нет. Всё хорошо.
   Томас тяжело вздохнул.
   - Надеюсь, ты вызвала копов?
   - Ты сам знаешь ответ на свой вопрос.
   - Кэй, - недовольно зашипели на меня из трубки. - Ты понимаешь, что это необходимо?
   - А ты понимаешь, что они не будут этим заниматься? - я скопировала его тон. - Две недели прошло, их ещё не поймали. Твоим копам не до них! Сам прекрасно знаешь.
   - Тогда позвони...
   - Нет! - грубо оборвала я Томаса. - Я лучше буду платить, отдам кабинет, чем буду просить его о помощи!
   - Ты упёртая идиотка, Кэй. Что ты хочешь от меня? Я не могу сидеть у тебя на пороге с ножом и отгонять любого, кто подозрительно выглядит. Я адвокат, а не телохранитель.
   - Вот именно - адвокат. И знаешь многих в городе.
   - К чему ты клонишь?
   - Я говорю прямо. Том, дай мне того, кто сможет меня защитить. Я лучше буду платить тому, кто действительно сможет это сделать, чем соглашаться на предложение тех, кого, возможно, к вечеру уже не станет. Я знаю правила игры.
   - Дура!
   Короткие гудки вновь ударили под дых и гораздо, гораздо сильнее того урода. Ощущение безысходности навалилось вместе со страшным желанием прополоскать рот, чтобы убрать мерзкий привкус бензина, и поднимающейся тошнотой. Я еле успела добежать до общей уборной на этаже и виной тому был вовсе не испорченный сэндвич. Тряслись уже не только руки, липкий страх уже полз вверх по спине, готовый вот-вот впиться в глотку. Но он-то уж точно не остановится, доведёт дело до конца, прикончив добычу, загнав её в угол. Вновь лишит разума и способности мыслить. Заставит опять оглядываться по сторонам и прислушиваться к каждому шороху, ожидать, что кто-то выскочит из-за угла и будет очень милостив, если просто даст по голове арматурой, а потом ещё раз наверняка. Добьёт, не оставит мучиться всю оставшуюся жизнь.
   Может, Томас прав и звонок копам решит все мои проблемы? Остались же ещё в мире неподкупные, честные люди, в конце-то концов. Поймают тех ребят, отправят за решётку и скажут, что теперь можно ни о чём не беспокоиться? Да, конечно же, так и будет. Только ещё режиссёр взмахнёт рукой и крикнет: 'Стоп, снято!'. Уж лучше сразу повесить на дверь табличку 'закрыто', заявиться в местную ассоциацию и сказать: 'Всё, ребята, баста. Консультируйте дальше сами своих готэмитов'. Написать заявление о прекращении частной практики и залечь на дно в какой-нибудь школе. Хотя непонятно, кто хуже - бандиты или дети.
   - Эй, психологиня, всё ок? - в отражении небольшого зеркала появился один из тех самых ремонтников из соседнего кабинета. - Выглядишь паршиво.
   - Погода. Голова трещит.
   - Понимаю. У меня жена тоже ходячий гидрометцентр, - хохотнул он, переминаясь с ноги на ногу. Я как обычно не закрыла за собой дверь.
   Включив воду, оторвала несколько бумажных полотенец и направилась к выходу, пожелав коллеге хорошего дня.
   Телефон, оставшийся на столе, надрывался, вибрируя и катаясь по гладкой поверхности. Звонил Томас.
   - Да, - я больше не старалась сдерживаться и выравнивать тон голоса.
   - Дери тебя черти, Кэй! Я почти вызвал к тебе неотложку!
   - Лучше сразу катафалк. Всё равно мне никто не поможет.
   Томас зарычал. Он явно был в бешенстве.
   - Ладно, хрен с тобой. Кто тебе нужен?
   - Я же говорила - тот, кто сможет меня защитить.
   - Капитан Америка подойдёт?
   - Мне хватит и более мелкой сошки. Ты ведь знаешь адрес, Том. Просто дай его и всё. Я тебя не сдам.
   - Скажи мне, Кэйтлин, есть хоть крохотная вероятность того, что ты, - Томас запнулся, - что ты передумаешь и позвонишь копам?
   - Нет.
   - Скину адрес в сообщении. Но если к восьми ты не выйдешь на связь, я пойду в полицию.
   Короткие гудки вновь поставили точку в нашем разговоре.
  
  
   Глава 2. Вслед за Чеширским котом
  
  
   Томас не соврал и выполнил обещание почти молниеносно. Уже через пятнадцать минут я сидела возле расстеленной на полу карты Готэма, пока позволяло время, и пыталась определить место, куда нужно было ехать. Необходимый дом нашёлся за городом; прямо по шоссе до развилки, там повернуть направо и ехать до самого озера. Ошибиться было сложно, точка дома на карте в том месте стояла в гордом одиночестве. Случись что, и на помощь никто не придёт. Оставалось ещё достаточно времени, чтоб передумать, найти иное решение.
   Как и сказал слесарь из-за стенки, выглядела я действительно паршиво. Под рёбрами уже начинал желтеть и расползаться синяк, двигалась я со скрипом. Глаза покраснели и опухли. У линии роста волос вниз по лбу тянулась небольшая ссадина от встречи с креслом при падении. И если первые два фактора могли игнорироваться, то последний атрибут внешнего вида нужно было как-то замаскировать, особенно перед встречей с клиентом, который пытался выстроить отношения с собственной дочерью, которую бил муж. Мистер Спайк совсем не переносил вида даже самого маломальского синяка, и мы уже проходили с ним ситуацию, когда вместо работы над своей проблемой он целый час возвращался к моей гематоме на руке. Но тогда я действительно неудачно попыталась стереть дома пыль со шкафа и всё выглядело именно так. Теперь же придумать сносную причину ссадине на лбу я, как не старалась, не смогла, да и врать собственным клиентам не входило в правила. В конце в ход пошли ножницы, и чёлка, которую я пыталась сравнять уже несколько лет с общей длинной волос, теперь доходила до бровей. Так я первый раз в жизни пожалела о том, что не пользовалась косметикой.
   Когда сидеть просто так и ждать стало совсем невыносимо, я откопала в коробке, служившей складом для всяких важных бумажек, визитку кондитерской, расположившейся за углом, и попросила собрать набор из шести шоколадных капкейков с мятным кремом. Пятьдесят баксов за кучку крохотных пирожных. На эти деньги вполне можно было есть целую неделю и пару дней ни в чём себе не отказывать, но в гости с пустыми руками не ходят.
   К половине второго я уже выглядела так, будто первая часть дня была самой скучной в моей жизни. По крайней мере, я очень на это надеялась. Работа же окончательно сделала своё дело, пришлось собрать всю волю в кулак и задвинуть проблемы в самый дальний ящик. К трём, когда с делами было покончено, дождь успел утихнуть. Туча ушла куда-то в сторону, о недавно случившемся мини-апокалипсисе напоминали только гигантские лужи, больше походившие на моря. Желание размяться и пройтись до кондитерской пешком отпало сразу же: перейти на другую сторону улицы не предоставлялось возможным. Машина, на удивление, завелась с первого раза без уговоров, торгов и угроз. Выглядело это слишком подозрительно, особенно в свете сегодняшних событий. Но пирожные уже были забраны, и я направлялась в сторону выезда из города, разгоняя повисшую тишину кассетой с альбомом 'Back in Black' (1). Одноимённая песня из него засела на повторе, крутясь и в голове, и на языке.
  
   Я вернулся во тьму!
   Отправился на боковую.
   Меня долго не было, и я рад вернуться.
   Готов спорить, ты знаешь это. (2)
  

   - Здравствуйте, у меня дело к мистеру...
   Нет, не то! Слишком тихо и неуверенно. Так не то, что выслушать, близко к порогу не подпустят.
   - Здравствуйте, - повторила я в очередной раз фразу, которую репетировала вот уже с полчаса, пока плелась по городу. - У меня дело к мистеру...
   Нет. Тоже не пойдёт. Слишком наигранно. Нужно быть более уверенной, более наглой, как героини во всех фильмах про мафию, как ненавистная Сабрина Грин на первых курсах университета, расстёгивающая до предела дозволенного пуговицы на блузке и идущая сдавать экзамены, ни разу не открыв учебник. Всё-таки хорошо, что утром я выбрала свитер крупной вязки.
   - Добрый день. Мне необходимо поговорить с вашим боссом.
   Теперь звучало немного лучше. Оставалось отрепетировать новый репертуар за оставшееся время, а его, судя по всему, оставалось не так уж и много. На удивление огромный кусок дороги до развилки я преодолела минут за пятнадцать, хотя на карте он выглядел раза в два больше отрезка, по которому пришлось тащиться по городу. Но доехать до указателя, гласившего, что скоро будет мотель, если повернуть налево, я не смогла каких-то жалких пары десятков метров. Под капотом сначала что-то громко застучало, потом раздался хлопок и обзор заволок чёрный дым. Я резко вдавила педаль тормоза в пол, дыхание на секунду оборвалось и потребовалось невероятное усилие, чтобы вновь сделать вдох. Боль под рёбрами опять начала пульсировать с такой силой, будто я снова получила удар. Сил хватило лишь на то, чтоб отстегнуть ремень безопасности и откинуться на спинку сидения, а дым всё продолжал и продолжал валить из-под капота. Вот ведь грёбаная колымага!
   Робкие капли упали на стекло, откуда-то сбоку донёсся раскат грома. Судя по звуку, гроза была ещё далеко, но дойти до точки назначения пешком я вряд ли успею. Да и не бросать же машину посередь дороги, пусть она и заслужила своей выходкой отправиться прямиком под пресс.
   - Мне это совсем не нравится, дорогая моя, - я ткнула пальцем в руль, вновь сжимаясь от нахлынувшей боли. - Не нравится. Не нравится!
   Страшно хотелось закричать что есть мочи. Выскочить из машины, со всей дури хлопнуть дверцей с надеждой на то, что она отвалится, пнуть по колесу, затем ещё раз и ещё, пока не станет легче, пока скопившаяся внутри злость до конца не выйдет наружу. Проклинать старое корыто на чём свет стоит до состояния сорванного голоса. Но вместо этого я лишь обхватила себя руками, начиная прокручивать в голове те доводы, что приводила себе в момент покупки машины. Ни одного сносного в очередной раз не нашлось, а имеющиеся выглядели жалко. Ещё более жалко, скорее всего, выглядела сейчас я, сидя в сломанной машине на пустой дороге перед начинающейся грозой. Все планы, естественно, вновь летели в тартарары. И обвинить в этом Томаса я уже не могла. Вряд ли он мог додуматься до того, чтоб доехать до моей работы и испортить двигатель, или что там сейчас активно пыталось окончательно сдохнуть. Ладно хоть почти перестало коптить.
   Нужно было что-то решать, куда-то двигаться. И раз вселенная в очередной раз давала от ворот поворот, то, видимо, придётся ей всё-таки подчиниться. Вернуться домой, позвонить Томасу и зазвать его к себе с парой пачек китайской еды и пивом. Уж вдвоём-то мы точно придумаем, как спасти мой маленький кабинетик от неминуемого пожара. Но телефон в момент, когда я стала набирать давно заученный наизусть номер эвакуатора, показал отсутствие заряда и, мигнув, вырубился. Долгие нажатия на кнопку включения так и не помогли, как и полёт телефона на заднее сидение. Больно больше не было.
   Я с силой дёрнула за ручку, пытаясь открыть дверь, но она не поддалась. Лишь в пальцах осталось что-то длинное и холодное, что при ближайшем рассмотрении оказалось той самой ручкой.
   - Дерьмо! А-а-а-а!
   Это было уже даже не смешно. Кто-то невидимый, похоже, решил поиздеваться надо мной сегодня всласть. Только за какие грехи я заслужила подобное отношение? Хорошо! Если сегодняшний день закончится сносно, если вообще закончится, я отправлю деньги на благотворительность. Главное не сойти с ума и не удавиться ещё до захода солнца. И как теперь только выбираться из колымаги?
   Вставить ручку обратно в дырку, где она крепилась раньше, как я и предполагала, не получилось. Наоборот, было бы странно, если бы та встала на место и начала работать вновь. Долбление ей по внутренней стороне дверцы тоже не дало никакого эффекта, зато принесло массу морального удовлетворения, когда пластиковая панель сдалась после очередного удара и треснула. Всё, пора становится героиней тех самых пресловутых мафиозных фильмов. Полностью опустив окно, я высунулась наружу и наконец смогла высвободиться.
   - Йес! - вроде бы что-то подобное кричали герои, которым удалось выжить в ситуации, когда не оставалось ни единого шанса на спасение. Кричать, правда, я не стала, но раз уж подражать, то подражать до конца. Нужно бы ещё поднять руки и потрясти ими - истинная поза победителя по жизни. Но с ней я решила немного припоздниться до момента, когда открою капот.
   Перед глазами уже стояла картина валяющегося на дороге листа металла, когда я пыталась подцепить крышку капота. Нащупала пальцами выемку, плавно потянула её на себя до щелчка, зажмурилась. Грохота не послышалось. Приоткрыла один глаз - ставшийся под капотом дым валил вверх.
   - You win!
   Вскинув руки вверх, я отвернулась от машины, показывая невидимым зрителям жест козы. Лезть внутрь и пытаться разобраться с поломкой не было никакого смысла. Я всё равно ничего не пойму, а если меня вдруг осенит, что маловероятно, без эвакуатора точно не обойтись. Даже выросший из-под земли автомеханик вряд ли поможет без сухого гаража, потому что дождь вновь начинал расходиться. Мелкая частая морось уже покрыла шапочкой волосы, неприятно попадала за ворот светло-бежевого цвета пальто, оставляла тёмные мелкие точки на рукавах и подоле. Вдалеке сверкнула молния, завершая и без того прекрасный пейзаж - пустая дорога по одну сторону которой стояли реденькие, страшненькие, кривые деревья, с другой - некогда бывшее поле, заросшее по пояс травой. Просто щикарно, как любил говаривать наш профессор по современной философии.
   Оставалось лишь ждать. Должен же кто-то рано или поздно проехать рядом, а заодно остановиться и помочь хоть чем-нибудь. Благо в Готэме имелось столько водителей, содержащих дряхлый автопарк, что чуть ли не каждый второй на дороге просто был обязан заглянуть к тебе в салон, если ты припарковался у обочины, каждый третий ещё и извинялся, если вдруг чему-то помешал. В воздухе висел только один вопрос - когда ожидать тех самых добрых самаритян? Потому что за всё время поломки рядом не проехало даже захудалого велосипедиста. До конца рабочего дня оставалось около двух часов. Может всё-таки отправиться пешком уже не важно в какую сторону?
   Но планам как обычно не суждено было сбыться. Раскат грома положил начало столбу дождя, загоняя меня обратно в развалюху. Радовал тот факт, что печка и радио работали. Будет чем обогреть замёрзшие пальцы и занять себя в ближайшее время. Тем более в бардачке валялся третьесортный детектив, оставшийся в наследство от бывшего владельца машины. Точно такой же потрёпанный, ободранный и с выпадающими листами, на первой странице которого неровным почерком было выведено: 'Научись уже читать, Билл! Это классно'. И ведь не поспоришь.
   Когда под ухом что-то застучало, я кое-как разлепила глаза. На улице начинало темнеть, книженция валялась в ногах, а на коленях осталась лишь пара отклеившихся страниц. Шея затекла от долгого нахождения в неудобной позе. Кассета в магнитоле играла фоном уже по сотому кругу. Похоже, я уснула.
   - Мэм, - стук раздался вновь со стороны затылка.
   Медленно, опираясь на руки, я развернулась к стеклу и чуть не подпрыгнула от страха. По ту сторону машины на меня таращились два огромных выпученных глаза с таким напором, будто хотели сделать рентгеновский снимок. Абсолютно лысый череп ярко контрастировал с верхом лакового блестящего жилета, стилизованного под змеиную кожу, что выглядывал из-под не до конца застёгнутой чёрной куртки.
   - При-ве-е-ет, - растягивая слово, мужчина помахал рукой в чёрной кожаной байкерской перчатке с обрезанными пальцами. - Помощь нужна?
   Он кивнул головой в сторону всё ещё открытого капота, который я оставила для привлечения внимания.
   - Я... э-э-э-э... - я было хотела отрицательно замотать головой и послать куда подальше желающего предоставить помощь, но быстро остановила сама себя, начиная опускать стекло. Мало ли кто как выглядит в наше время, в конце-то концов. Вдруг он первый и единственный живой человек, что проедет здесь сегодня. - Здрасьте, - явно туповатая улыбочка растянулась на лице, когда на глаза попались завершающие образ чёрные брюки, а отполированный до блеска череп уже не показался таким уж устрашающим из-за искажения в стекле. - Спасибо, что остановились. Не представляете, сколько времени я уже тут сижу.
   Порыв ветра кинул в меня запахом одеколона с нотками хвои.
  
   Я подарю кучу впечатлений,
   Ты любишь Зло - значит ты мне друг,
   Мой белый свет рассекает тени,
   Бог далеко, только Я вокруг! (3)
  

   Проревела магнитола под запилы электрогитары. Я быстро стукнула по нескольким кнопкам сразу, вырубая музыку, боясь спугнуть моего спасителя. Вдруг он подожмёт губы, хмыкнет и скажет, что выручает только дам, слушающих классическую музыку, а к моему большому сожалению кассеты с Вивальди и Бетховеном остались в кабинете.
   - Люблю эту песню, - как-то сквозь зубы процедил незнакомец и выпрямился. - Я посмотрю.
   Не дожидаясь ответа, он отправился к капоту и скрылся за поднятой крышкой.
   Отлично.
   Я быстро потёрла ладонями закрытые веки, прогоняя остатки сна. Наскоро расчесала волосы, что спутались после пребывания под дождём и высохли в таком состоянии. Вытащила из рюкзака широкий вязаный шарф и, обмотавшись им, вылезла наружу с помощью открытого ранее метода. Отломанную ручку сунула в карман, крепко сжимая её. Кто бы что не говорил о взаимопомощи и доброте душевной, только мужик, разбирающийся с моей машиной, не производил впечатления учителя истории или бухгалтера в столовой.
   - Как там она, док? - я поравнялась с ним, оставляя между нами добрых пару шагов. - Жить будет?
   Ответом мне послужил вырванный откуда-то шланг.
   Мужчина оторвался от капота и, слегка вытянув руку, осмотрел деталь, которую держал в руках. По неподдельному удивлению на его лице можно было предположить, что он считал её явно лишней.
   - Упс, - запоздало выдал он. - Боюсь, мне уже не спасти. Простите.
   - Ничего. Я всё равно не надеялась, - и это была чистая правда. - Вы могли бы дать мне позвонить? Нужно вызвать эвакуатор, а мой телефон сел.
   - О, да... Конечно.
   Мужчина осмотрел сначала один карман куртки, затем второй. Расстегнул молнию и проверил внутренние кармашки. Раскладушка в конечном итоге обнаружилась в заднем кармане брюк. Он протянул её мне, слегка улыбаясь, отчего стало жутковато. В голове щёлкнуло, перед глазами вырисовался образ Чеширского кота. Ну просто одно лицо, отличие лишь одно - отсутствие какой-либо волосатости.
   Взяв телефон, я быстро набрала номер и шагнула на дорогу, продолжая сжимать ручку от дверцы, невидимую чужому глазу. Её прохлада успокаивала, придавая уверенности в себе. Трубку в мастерской, как назло, долго никто не брал. Потом пришлось объяснять своё местонахождение сначала одному водителю, затем второму. В конечном итоге управляющий автомастерской наскоро и очень сбивчиво объяснил мне, что они не могут приехать, так как не имеют договора на обслуживание того участка пригорода и повесил трубку. Нет бы сразу сказать, что просто не хотят работать, а не придумывать различные глупые отмазки. С каких только пор общественная дорога вдруг перешла в чьи-то владения? Даже если так оно и было, то почему нельзя было сказать номер того, кто мог бы приехать и забрать чёртову колымагу?!
   - Идиот!
   - Что-то не так?
   Я вздрогнула, резко оборачиваясь. О незнакомце, который уже закрыл капот и уселся на него, я успела благополучно позабыть, хотя уже несколько раз прогулялась вдоль его машины. Длинные плавные линии, мягкие изгибы, отполированные до блеска чёрные бока и натуральная кожа внутри салона. Самая настоящая красавица, особенно по сравнению с моей.
   - Они не хотят сюда ехать. Говорят, не их район, - я протянула телефон владельцу. - Спасибо.
   Настроение опустилось ещё на пару отметок, почти достигая асфальта. Открыв дверцу, я стиснула зубы, встречаясь взглядом с выглядывающей из пакета коробкой капкейков и плюхнулась на сидение. Вряд ли они могли сейчас хоть что-то исправить, даже если съесть все шесть штук сразу.
   - Забери машину у развилки, - раздался рядом голос. - Вишнёвый шевроле камаро, Джи, Ти, Эй, один, один, четыре, восемь. Сейчас, - последнее слово с нажимом. Раскладушка захлопнулась. - Вопрос решён, мэм.
   Мужчина появился в поле зрения, подходя к своей машине. Чёрный змеиный жилет мягко переливался в свете от двух салонов, притягивая к себе всё внимание. Я быстро отогнала возникшее странное желание коснуться его.
   - Большое спасибо, - я окинула взглядом гриндера (4), начищенные, но явно потрёпанные жизнью и уж точно никак не подходящие к остальному более-менее классическому образу, и метнулась к спокойному лицу. - Если бы не вы, то, видимо, пришлось бы ночевать здесь. Сколько я вам должна?
   Уголки губ незнакомца дрогнули, только вот от радости или недовольства - вопрос.
   - Не имею привычки бросать дам в беде, - похоже, я всё-таки оскорбила его. - Отдадите десятку за погрузку. Будут просить больше, скажите высокому дохляку в синем комбинезоне, что Виктор передавал привет.
   - Да... Да, спасибо ещё раз.
   Мужчина кивнул.
   - Удачи.
   Одёрнув куртку, без всяких прощаний он направился к водительскому месту, огибая свою машину в свете встречных фар. Пикап по началу сбавил скорость, но потом, поравнявшись с нами, перешёл на третью космическую, и уже через пару секунд его почти не было видно. Мужчина уже потянулся к дверце, чтоб открыть её. Не пройдёт и минуты, как и он тоже скроется из виду, оставляя меня одну на пустой дороге в сумерках.
   И тут вдруг стало так запредельно страшно. Деревья позади под порывом ветра застучали ветками, трава по другую сторону дороги склонилась вбок, будто кто-то целенаправленно примял её. Что-то сверкнуло в ней, похожее на два красных звериных глаза. Лиса, бездомная собака или бешеная кошка? Мужик в маске со своими подельниками, вскрывшие утром замок в моём кабинете. Вдруг в пикапе ехали именно они и узнали меня, поэтому так быстро скрылись? А что будет, если они вернутся, решив, что могут и не ждать вечера завтрашнего дня? Да и банда визиточников явно не единственная в городе. Даже будь в том пикапе кто-то другой, где вероятность того, что они не соберутся ограбить меня или это не сделает кто-то другой?
   - Подождите, Виктор, - я сорвалась с места, выкрикивая имя, оставшееся в памяти. - Сэр!
   Мужчина, почти севший в машину, ухватился рукой за крышу автомобиля и с лёгкостью вновь оказался на дороге.
   - Ага? - он с интересом смотрел на меня, не спеша помочь продолжить законченный разговор.
   - Извините, но вы не могли бы подождать со мной эвакуатор? Уже темно, а я одна здесь, впервые. У меня даже оружия нет, - если не брать в расчёт дверную ручку в одном кармане и перцовый баллончик в другом. - Пожалуйста, - голос предательски дрогнул, а реакции со стороны незнакомца всё ещё не было. Он будто уснул с открытыми глазами. - Могу угостить вас пирожными.
   В ход пошёл последний весомый аргумент. Заплатить ему я вряд ли могла бы после покупки сладостей. Ещё как минимум десятку нужно было отдать за эвакуацию машины, ремонт тоже встанет в копеечку, и надо будет оставить в предоплату хоть какую-то весомую сумму, а не жалкие пять баксов. Хотя я не представляла останутся ли они, и сколько вообще денег сейчас было с собой.
   - Подождать - нет, - сквозь зубы процедил мужчина и внутри всё оборвалось. - Могу подбросить.
   - Правда?!
   - Ага, - он облокотился о крышу машины. Ни выражение лица, ни тон его голоса, казалось, совсем не менялись и было очень сложно понять издевается он или действительно хочет помочь. - Куда вам? За стену? Новые жильцы?
   - Нет, нет.
   Теперь странный внешний вид незнакомца, будто его собрали из частей от разных пазлов, и дорогущая машина как-то соединились вместе. Похоже, я подцепила какого-то крупного бизнесмена или ещё какую шишку, обитающую за городом в элитном коттеджном посёлке в трёхэтажном доме с бассейном и садиком размером с два футбольных поля. Как раз в одном из таких домиков жили и мэр, и главный прокурор, и все остальные известные личности, предпочитающие уединение и сокрытие истинных доходов от жителей города.
   - Мне в другую сторону, к озеру.
   - К озеру? - переспросил незнакомец так, словно пробовал слова на вкус. - Не знал, что там кто-то живёт.
   - А-а-а-а... да. Дом купили совсем недавно, - я отвела взгляд в сторону и сунула руки в карманы. Похоже, нового владельца он не знал. Старого - возможно, но это было неважно. - Всего несколько недель.
   - Ладно. Садись.
   Мужчина забрался в машину и дотянулся до пассажирской двери, открывая её.
   Я быстро сунулась в свою, судорожно соображая, что нужно взять. Телефон в карман, рюкзак, пакет с пирожными. Книжка осталась валяться на полу, вряд ли кто-то позарится на неё. Забрала ключи. Осмотрелась в последний раз и открыла кассетник, доставая недавно вышедший альбом AC/DC, бережно переписанный собственными руками. Его и протянула первым делом, меняя одно транспортное средство на другое.
   - За беспокойство, - скинула в ноги рюкзак, и там ещё осталось свободное место. - Первый раз встречаю человека, которому нравится подобная музыка.
   - Я был на их концерте в семьдесят седьмом, - мужчина пальцами отстучал по рулю кусочек знакомой мелодии. - Я Виктор.
   - Кэйтлин. Можно просто Кэй.
   Мы подъехали к злосчастному указателю, мозолившему мне глаза вот уже сколько времени, и свернули направо. Дорога сразу же стала более гладкой, почти что новое полотно без заплат. Деревья обступили со всех сторон, они стояли всё плотнее друг к другу и всё выше и выше тянулись к небесам. Хорошо всё-таки, что я не решилась пойти пешком.
   - Едете домой? - Виктор включил дальний свет.
   - В гости. Совсем недавно вернулась в Готэм и вот решила сделать сюрприз.
   - Родители?
   - Нет. Они далеко, очень далеко отсюда, - спасибо им за это. - Я еду к... парню.
   Парню?! От сказанного по спине поползли мурашки. Да, парню, конечно. Самому любимому и малознакомому. Вообще незнакомому! Да. Познакомились с ним по переписке пару месяцев назад. Лучше год. Чего в наше время только не бывает. Всё лучше, чем какие-нибудь родственники, пусть и дальние. Стоит их приплести и уже не отделаешься, так и придётся тащить фантомных сущностей за собой всю оставшуюся жизнь. От подруг, особенно лучших, тоже быстро не сбежишь, а с парнем можно спокойно расстаться, причём даже сегодня вечером. Встретились, познакомились, не понравились друг другу. Вполне себе нелепая история, чтобы потом рассказывать внукам.
   - Повезло ему. И долго вы уже вместе?
   - Где-то год или около того.
   - Крепкие отношения.
   - Да. Он просто замечательный. Такой добрый, надёжный, уравновешенный...
   - Правда? - Виктор вдруг оторвался от дороги и посмотрел на меня, обрывая неспешное перечисление качеств моего несуществующего бойфренда. Неужели он что-то знает?
   Я кивнула.
   - Это хорошо. Редко сейчас встретишь такого парня. Обычно пьют и бьют. Или бьют и пьют.
   - Он совсем не такой, - на что я очень сильно надеялась, пытаясь между делом наблюдать за своим спасителем. Но, как назло, вёл он себя всё в той же расслабленно-страной манере: откинулся на спинку сиденья и держал руль одной рукой, но при этом ощущение того, что он мог в любую секунду сорваться с места и куда-то понестись или что-то сделать, не уходило. Прямо как спящая на лавке кошка, которая вдруг падает с неё и вот уже держит в пасти мышь. - Не поверите, но мы познакомились по переписке.
   - Правда? - Виктор усмехнулся. - Кто-то ещё занимается этим?
   - Сама не сразу поверила. А у вас есть девушка?
   - Нет. Я много работаю.
   - Понимаю, - я кивнула, вглядываясь в появившиеся вдалеке очертания почти что замка. - Поэтому я выбрала друга по переписке.
   Заасфальтированная дорога отходила от озера внутрь, в сторону плотной стоящих елей, явно посаженых специально несколько десятков лет назад. Двухэтажный огромный дом освещали фонари, заострённые пики у кованного забора устрашающе торчали вверх. Интересно, сколько желающих незаметно пробраться на территорию распороли на них себе живот? На удивление ни перед домом, ни за забором никого не оказалось, хотя в моём представлении здесь должны были быть как минимум по три охранника на квадратный метр. Пусть в городе и было относительно спокойно, но выглядело это как затишье перед бурей.
   Мы остановились около ворот, Виктор выключил фары.
   - Приятно было познакомиться, - он растянулся в чеширской улыбке и отсалютовал. - Кассета - класс.
   - Вам спасибо за помощь. А моя машина... Где её потом искать?
   - Точно.
   Виктор дотянулся до бардачка, обдавая меня запахом хвои, вытащил визиточницу. Отмотал несколько страниц и протянул карточку со скрещенными между собой двумя гаечными ключами. Сзади от руки был написан ещё один номер и круглосуточное время работы, что не совпадало с оригинальной информацией на карточке.
   - Завтра можно будет забрать. Удачи с парнем.
   - Спасибо, - я дотянулась до рюкзака, поднимая его с пола, аккуратно подцепила пакет с пирожными. Свободной рукой отстегнула ремень безопасности и поправила съехавший шарф. - Хорошего вечера.
   - Ага.
   Виктор кивнул.
   Отлично! До места назначения можно было рукой подать. Оставалось придумать, как пробраться внутрь, но и здесь всё, вроде, было просто и понятно. На кованой двери висела коробка с камерой и в свете фонаря ярко выделялся звонок. Возможно, там была даже видеосвязь. В доме на первом этаже в нескольких окнах горел свет сквозь плотно задёрнутые шторы.
   Пока Виктор вставлял мою кассету в кассетник, я дёрнула за ручку, чтоб наконец выбраться на свободу, но она не поддалась. Запах хвои, который совсем не чувствовался ранее, окутал со всех сторон. Тяжёлое неприятное ощущение разлилось внизу живота, когда я вновь попыталась открыть дверь. Результат опять оказался нулевым. Только сейчас я заметила, что двери были заблокированы изнутри.
   - Это... - я повернулась к Виктору, он сидел и водил пальцем по изгибам руля со скучающим видом. - Можете открыть двери?
   Секунда, вторая, третья.
   Новый знакомый нехотя оторвался от руля, потянулся, скрепя лаковым жилетом, откинул голову назад и дёрнул за рычажок включения света в салоне. Прыснул и потёр большим пальцем крышу, будто там было одному ему видимое пятно, после чего удостоил меня абсолютно мертвецки-холодным взглядом выпученных глаз. Сиденье будто ушло из-под меня, я вздрогнула от чувства падения.
   - Прости, ты ещё здесь, - это был не вопрос. - Забыл. Упс!
   Он поднял руку со сложенными пальцами, изображающими пистолет, дотянулся до меня и приставил их ко лбу. Слегка склонил голову набок с тяжёлым вздохом.
   - Говори.
   - Ч-что? - я крепко сжала ручки сумок, прижимая их к себе. Единственное, что стояло перед глазами, свежие шрамы на открывшемся запястье, видневшемся из-под рубашки. Мазок крови тянулся куда-то вглубь.
   - Жаль, очень жаль, - его голос приобрёл смысл, в нём появилась жизнь. - Я думал, ты умнее.
   Оторвав от меня руку, он сунулся за полы куртки. Лёгкое, грациозное завораживающее движение и перед глазами стояло дуло пистолета. Когда он успел его достать? Почему он смотрел на меня сейчас так томно? Почему я не могла пошевелиться? Что вообще происходило?
   - Он ведь ненастоящий? - глупый вопрос вырвался сам по себе, вокруг всё тряслось и двоилось.
   - Посмотрим.
   Виктор выкрутил ручку и открыл окно. Высунул наружу руку с пистолетом и от громкого звука заложило уши. Еловый запах перемешался с порохом. На гладком лбу собрались морщины, придавая возраста. Лицо превратилось в чёрное пятно, растягивающееся в разные стороны. Чёрные стрелы опускались под ворот рубашки, выходили за пределы тела. Что-то зашумело вокруг, похожее на шелест листьев во время порыва ветра.
   Я не сводила взгляда с шевелящихся губ, но слова превращались в бульканье, не доходили. Пистолет, который оказался настоящим, всё маячил с разных сторон, а в голове крутился голос Томаса: 'Ты упёртая идиотка'. Да, похоже на то. Он как обычно оказался прав, чертовски прав. Жаль только, что сейчас его не было рядом. Того самого единственного близкого человека, оставшегося со мной рядом, когда все остальные отвернулись.
   - Иди.
   Колени засаднило, силы окончательно покинули тело. Бесконечная боль окутала всё тело, оставляя точку под ребрами, за которую я пыталась цепляться, чтобы не вырубиться, хоть и очень хотелось погрузиться в эту периодически накрывающую пучину. Яркий свет фонарей сменился тусклыми лампочками, отбрасывающими жуткие тени. Нога подвернулась под подъёмом, что-то дёрнуло вверх, придерживая голову. За спиной появилась опора, и жгучая боль прошлась по щеке. Безумные глаза сверкнули под взмах ладони, окончательно впечатывая затылок в стену. На бледном лице вырисовалась, казалось, обеспокоенная гримаса, больше похожая на издевательство. Я сглотнула густую слюну со странным привкусом.
   'Говори', - прозвучал в голове произнесённый сквозь зубы голос, в то время как губы оставались неподвижными.
   - Пинг...вин, - прошептала я. - Пин-гви-н...
   Всё слилось в один сплошной поток: пол, потолок, стены перемешались между собой. Мелькали чьи-то тени, фигуры устрашающе надвигались, пытаясь задеть, столкнуть, но крепкая хватка на запястье вовремя дёргала в нужную сторону, не давая упасть.
   Всё прекратилось точно так же быстро, как и началось. Гул в ушах постепенно стих, оставляя полный вакуум, плавно переходящий в еле уловимый шёпот. Куча вопросительных взглядов впились в тело, словно острые иглы. Осев вбок и чувствуя прохладу стены, я коснулась горящей щеки, проводя большим пальцем по нижней губе. На нём осталась кровь.
   Виктор первым стал осязаем, вошёл в фокус, отдаляясь от меня всё дальше. Рядом с ним показался кусок стола, высокий плотный мужчина в костюме шарахнулся от него вбок с презрительным взглядом. Чеширский кот нагнулся, закрывая собой ещё одну фигуру, оставляя на обозрение лишь часть плеча. Резко взмахнул рукой в мою сторону, не поворачиваясь. Чуть отстранился, открывая сгорбившуюся за столом тень, находившуюся под огромной картиной над камином в тусклом освещении нескольких светильников по бокам комнаты. Около стола толпились четверо человек, переминаясь с ноги на ногу. Все как по команде начинали вертеть головами, когда я попыталась разглядеть их, словно боялись, что их узнают. Один даже натянул ворот свитера почти до носа и закрыл оставшуюся часть лица ладонью.
   - На сегодня всё, господа, - провозгласил холодный незнакомый голос. - Я вызову вас, когда будет нужно.
   Четверо человек напротив попятились в сторону выхода, скрываясь из поля зрения. Обернуться им в след сил не было, но, судя по их очень быстрым шагам, отдающимся о ламинат, они не особо хотели находиться здесь и с превеликой радостью покинули помещение. Теперь мы остались одни - я, Виктор, бугай в костюме и тень, буровящая меня прожигающим взглядом где-то в районе груди или мне просто это казалось. Именно она, судя по всему, и была здесь главной. Та, что так была мне нужна.
   - Босс, - подал голос мужчина в костюме и дёрнул головой в мою сторону.
   - Да, Бутч? - этот же голос принадлежал третьему. Восторженный, чуть возбуждённый, и ни единого намёка на только что былую холодность.
   - Кто это?
   - Хороший вопрос, Бутч, очень хороший! Ещё бы я знал на него ответ, - человек водрузил локти на стол, облокачиваясь о них и чуть подаваясь вперёд. Черты лица всё ещё оставались скрыты в тени, но зато ярко вырисовалась длинная чрезмерно засаленная чёлка, свисающая сосульками чуть в бок. Сомнений больше не оставалось - это был он. - Виктор, повтори ещё раз, что ты только что сказал.
   - Я подобрал девчонку на дороге, босс. У неё сломалась машина...
   - Да не это! - резко, недовольно оборвал человек, чуть повышая голос, словно маленький мальчик, не получивший обещанную конфету. - А, ладно, я сам. Эй, ты, - он кивнул, когда я дёрнулась. - Подойди сюда, раз уж проделала такой долгий путь ради нашего знакомства.
   Издёвка? Скорее всего. Виктор явно первым делом сообщил о цели моего посещения особняка. Главное, чтоб ничего не приукрасил, иначе оправдаться будет совсем тяжко. Хотя даже сейчас я не представляла, как начать разговор, а в голове сидела игрушечная обезьянка со страшенной мордой и била в тарелки, а на заднем фоне робко крутилась единственная фраза, которую я успела отрепетировать по дороге.
   Человек за столом прочистил горло. Он смиренно ждал, пока я выполню его приказ, но, насколько я знала, показное спокойствие могло закончиться в любую секунду. 'Неуравновешенный психопат-извращенец', - охарактеризовал его Томас, запрещая затем упоминать в его присутствии нового восходящего мафиозного короля. 'С такими нужно быть в десять раз внимательнее, если не хочешь глобальных проблем', - обеспокоенно говорила по телефону мама, заехавшая полгода назад ко мне в гости в Вашингтон и не знавшая, что я чуть раньше вернулась домой из университета. 'Неуверенный в себе маменькин сынок. Вряд ли он что-то сможет', - ответил ей тогда до боли знакомый мужской голос, как всегда слишком самоуверенно.
   Я оттолкнулась плечом от стены, пытаясь начать движение, затем удержать равновесие. Тело задеревенело, почти не слушалось и со скрипом выполняло приказы. Приходилось чуть ли не мысленно представлять, как я переставляю сначала одну ногу, потом второю, чтобы действительно идти вперёд. Между пальцами раскачивался пресловутый пакет с пирожными, от одного взгляда на который возникло страшное желание отмотать время назад и потерять его где-нибудь по дороге. Слезящиеся глаза начали привыкать к полумраку комнаты, всё вокруг приобрело свои естественные цвета и очертания. Оказалось, что меня поставили прямо под одним из светильников, наверняка для более лучшего рассмотрения, как подсвечивают диковинную рептилию в тёмном террариуме, привезённую из далёкой страны.
   Человек за столом оказался точно таким же, как и на нескольких фотографиях в газетах, что мне еле удалось найти. Узкое вытянутое лицо, непропорционально длинный с горбинкой нос, залёгшие глубоко под глазами тёмные тени, пиджак, вопящий о том, что он стоит как пара месяцев аренды моей однушки. Разница состояла лишь в чёрных волосах, которые при ближайшем рассмотрении оказались не грязными, а слишком сильно залаченными, будто на голову вылили целый флакон фиксирующего средства.
   Всё время, пока я ковыляла, он тоже изучал меня, ещё более изощрённо, чем Виктор, когда мы впервые встретились с ним взглядами. Последний просто пытался рассмотреть что-то сквозь стекло, сейчас же меня в чужой голове, судя по всему, уже успели затащить на стол, крепко зафиксировать и начать препарировать без какого-либо намёка на анестезию. Радовало лишь то, что не чувствовалось даже крупицы сексуального подтекста, только чистый непосредственный интерес к моей персоне.
   - Виктор, как ты сказал зовут нашу гостью? - чуть громче, чем нужно, спросил человек, когда я облокотилась ногой о задвинутый стул чуть поодаль от него. - Мейлин, Фрейлин...
   - Кэйтлин.
   - Кэйтлин... Что ж, здравствуй, Кэйтлин...
   Возникла пауза, которую Виктор заполнил проведённым у горла пальцем и кивком в сторону босса. Намёк был понят сразу же.
   - Мистер Кобблпот, сэр... - я опустила взгляд в пол, абсолютно не узнавая собственный голос. Он был просто не таким, чужим. - Простите за вторжение...
   - Что вы, у нас так редко бывают гости, особенно которые пришли по собственной воле. Да, ребята? - человек весело, искренне рассмеялся, мужчина в костюме с опаской поддакнул ему, но смех прервался так же неожиданно, как и начался. Откуда-то потянуло холодом. - Простите, что перехожу сразу к делу, Кэйтлин, но сегодня был очень, очень тяжёлый и длинный день. Предлагаю сразу отбросить все формальности, вы расскажете, зачем решили пробраться в мой дом, а потом мы решим, что с вами делать, - последняя фраза звучала так, будто мне уже приготовили отдельную камеру в подвале где-то между гаражом и винным погребом. - И очень надеюсь услышать такую же интересную историю, как мне поведали чуть ранее.
   - Да, конечно, - не отрывая взгляда от ботинок, я с надеждой пыталась подбирать слова, но они в ужасе разбегались от меня. Оставалось выдавать всё так, как рождалось в голове, без всяких прикрас и отборных выражений, которые могли привести к двусмысленности и малоприятным последствиям. - Мистер Кобблпот, только вы можете мне помочь!
   Послышался скрип стула под весом тела от сменяемого положения.
   - И что же я могу для вас сделать?
   - Я... Я психолог, у меня свой кабинет недалеко от центра. Начала собственную практику пару месяцев назад, а сегодня... сегодня... - в памяти всплыли ещё свежие, почти осязаемые воспоминания об утреннем происшествии, окутанные запахом бензина и обрамлённые высокопарными размышлениями о будущем мужика в маске. - Ко мне пришли трое и потребовали, чтобы я платила им деньги за защиту от таких, как они сами. Сказали, что времена меняются и это в моих интересах, а потом ушли, дав время на размышления.
   - Знаете, Кэйтлин, новая история мне нравится гораздо больше старой, - в тоне человека не осталось и намёка на напускную наигранность, которая была ранее. - Только вот я так и не услышал то, что вы хотите получить от меня.
   - Защиты, - выпалила я, не дожидаясь того, будет ли он продолжать дальше свою речь. Откуда ни возьмись вдруг начали появляться силы, приносимые с возникшей злобой на банду, требующую деньги, на сломанную машину и даже на новоиспечённого мафиозного короля, явно тянущего время и играющего со мной, и на всю его свиту. А главное - злость на своё полное бессилие в том, чтобы что-то изменить самостоятельно. - Я хочу защиты.
   Резко подняв голову, я встретилась с его зелёными глазами. Человек, не моргая, тоже смотрел на меня.
   - И от кого же вы хотите защиты?
   - От тех людей, которые приходили ко мне сегодня и угрожали.
   - Угрожали? Чем?
   - Они... это...
   Я ещё раз прокрутила в голове всю встречу с бандитами, пытаясь выцепить хоть что-то, что могло бы помочь ответить на поставленный вопрос, но осознание уже накрыло тяжёлой хлёсткой волной - напрямую мне никто ничем не угрожал. Да, они взломали замок в мой кабинет, что вполне могло оказаться неправдой. Напали со спины - это факт, но не нанесли никаких увечий, даже голоса не повысили. Просто предложили свои услуги и вежливо попросили подумать о том, что мне очень стоит принять их предложение. А удар в живот вполне мог быть чистой случайностью. Я же невероятным образом смогла рассадить лоб, встретившись со спинкой кресла, так почему тот человек не мог просто случайно оступиться и задеть меня?
   - Мисс Кэйтлин, - человек щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание. - Пожалуйста, придумывайте быстрее. Я очень голоден.
   Я моргнула, пытаясь прогнать скучающий перед глазами образ, в надежде, что он сменится на более понимающий и сочувствующий. Заинтересованный, в конце концов. Но мне, похоже, не верили. Сели, скрестив руки и подперев ладонями подбородок.
   - Это правда! Я говорю чистую правду, - я крепко вцепилась в спинку стоящего рядом стула, чтоб хоть куда-то деть дрожащие руки.
   - Никто и не говорит, что вы врёте, - попытался вставить человек, но его слова пролетели мимо ушей.
   - Они пришли, они схватили меня, понимаете! Один из них был в маске, а другой держал и... и ударил меня! Они пришли не просто так поговорить, они хотели забрать деньги, которые я заработаю, а если откажусь, то сожгут мой офис. Если я не позвоню им завтра вечером, то потеряю всё, к чему так долго стремилась, создавала, понимаете?! И никто кроме вас мне не поможет! Пожалуйста, мистер Кобблпот!
   - Босс, - мужчина в костюме с сочувствием вздохнул. - Похоже, у девчонки истерика.
   - Мистер Кобблпот! - к глазам подступили слёзы.
   - Я вижу, - человек откинулся на спинку стула. - Виктор, сделай что-нибудь.
   - Нет! - я взвизгнула и попятилась назад, когда мой некогда бывший спаситель сделал шаг навстречу. - Я не вру, поверьте! Пожалуйста, нет!
   Виктор был уже катастрофически близко. Протянул руку, пытаясь схватить, но я отскочила в сторону. Нельзя было позволить ему коснуться, попасться в цепкую хватку, иначе всему точно настанет конец. Такой человек, что схватился за пистолет сразу же, едва успев задать вопрос, точно не даст ни единого шанса в чём-то себя убедить, даже если броситься ему в ноги и умолять о пощаде. Помочь могли разве что только очень весомые доказательства моих слов, и они у меня как раз были. Точно ведь - были!
   - Мистер Кобблпот, это были визиточники! Вы ведь слышали о них, правда? - я резко метнулась в другую от Виктора сторону, пытаясь встретиться взглядом с человеком за столом. - Они оставили! Вот!
   Я сунула руку в карман пальто за карточкой, когда резкая боль коснулась сначала плеч, а затем резко прошлась по всему телу под звон падающей и катящейся куда-то в бок дверной ручки от машины. Возникшая перед глазами небольшая ярусная люстра, обрамлённая огромным количеством маленьких хрусталиков, сменилась лысой головой. Горячее спокойное дыхание Виктора обожгло шею, он придавливал меня к полу всем весом, не давая даже нормально вдохнуть и гипнотизировал, не отводя взгляда.
   - Что это, Бутч? Вон там, что это?
   - Сейчас, босс.
   Рядом что-то мелькнуло, свет стал более приглушённым, и вновь всё вернулось на круги своя. Виктор слегка отстранился, продолжая прижимать запястья к полу. Одно его колено чувствовалось между ног, другое было по правую сторону от меня. Он крепко сжимал мою ногу между своими, а от исходящего от него тепла в венах стыла кровь.
  
   Примечания:
   1 Back in Black - альбом австралийской рок-группы AC/DC, выпущенный в 1980 году.
   2 Перевод песни 'Back in Black' группы AC/DC.
   3 Перевод песни 'Hell's Bells' группы AC/DC.
   4 Массивная, тяжелая обувь с высоким голенищем и металлическим носком.
  
  
   Глава 3. Время взять чек
  
  
   Реальность плотно переплелась с вдруг ожившим ночным кошмаром, пытавшимся то и дело забрать меня в своё измерение. Вокруг было пусто и темно, каждый звук усиливался в сто крат, заставляя и без того расшатанную психику давать сигналы к бегству. Пришлось затаиться, наконец найти более-менее удобную позу и больше не дёргаться от то и дело появляющегося перед глазами лысого черепа. Виктор больше не походил на Чеширского кота, приобретая всё больше сходства с предупреждающим знаком: 'Не влезай! Убьёт!'.
   Я не сразу поняла, что уже давно не сижу, а лежу. Ругань и споры вокруг моей персоны стихли, никто больше не пытался убедить Пингвина подумать ещё раз и тщательно перепроверить полученную информацию от непонятно откуда взявшейся девицы. А самое главное - мафиозный король не старался влить в меня виски, чтобы привести хоть в какое-то подобие нормы и продолжить допрос дальше. Теперь интересовала его уже не банда визиточников из-за которой я явилась к нему изначально, а последний предоставленный аргумент, оставленный так, на всякий случай, если дойдёт до крайностей. Было жаль, что пришлось применить его, и оставалось надеяться на то, что Пингвин окажется умнее и дождётся, пока я приду в себя вместо того, чтоб нестись и устраивать расспросы причастных ко мне лиц.
   Нужно было встать и осмотреться или по крайней мере подать знак, что я ещё жива. Но вместо холодной, сырой и грязной клетки или же роскошной спальни с королевской кроватью на меня со стула, который изображал роль прикроватной тумбочки, смотрели четыре знакомых лица с фотографии. Рядом стоял фиолетовый ночник с барахолки, электронные часы-будильник оказались выключены. Кое-как выпутавшись из одеяла, натянутого почти по глаза, и ухватившись за спинку дивана, я попыталась сесть. Комната выпала из поля зрения, голова закружилась, но того, что я успела частично выхватить, хватило, чтобы понять одно - я была дома. Вчерашняя одежда аккуратно висела на спинке всё того же стула, рядом на кресле валялся смятый плед с подушкой. Шторы были задёрнуты, но, судя по тому, что в комнате было светло, утро наступило давно. Я осмотрела руки, поднимая до локтей рукава длинной белой футболки - на запястьях красовались синяки, пара ногтей оказались сломаны. В памяти вдруг вспыхнуло блёклое, расплывчатое воспоминание о том, как я пыталась двинуть Виктору по роже, когда он, как мне показалось, хотел сделать что-то непотребное. Пустота внутри колыхнулась, приятно обволакивая и успокаивая напрягшееся тело. Попыталась прислушаться к себе, перепробовав целых два упражнения, которые пришли на ум ещё с тех времён, когда я не особо уделяла внимание учёбе. Всё оказалось тщетно - ни единой эмоции, только одна большая всеобъемливающая пустота. Могла бы я сейчас радоваться, то непременно сделала бы это.
   Взяв со стула рамку, я вгляделась в счастливые лица людей с фото. Отец ещё был жив, мама не ушла с головой в работу, а брат не приобрёл пресловутый комплекс старшего брата, выкрученный до максимума. Знать бы тогда, что уже через неделю всё изменится - отец разобьётся на машине, а я так и останусь стоять у школы в ожидании его: маленькая, растерянная и напуганная.
   В ванной зашумела вода.
   Отложив фотографию на диван, я поднялась, осматриваясь по сторонам и останавливаясь на больших портновских ножницах, лежавших на столе у окна. Вроде бы ещё не холодное оружие, но череп проломить вполне можно.
   В кухне и коридоре никого не оказалось. Встав у двери в ванную, я крутанула своё оружие, решая каким концом лучше бить. Крепко ухватила ножницы за рукоять, не просовывая пальца в отверстия, и резко распахнула дверь, готовая в любой момент с воплем напасть на того, кто пробрался в дом.
   Мужская фигура в одних трусах нависла над раковиной, совершенно не беспокоясь о своей безопасности, стряхнула с рук капли воды, дотянулась до полотенца и выпрямилась - в зеркале появилось отражение взлохмаченного Томаса.
   - Я разбудил тебя? - он вытер лицо и, не отнимая полотенца от подбородка, глянул на меня сквозь зеркало. - Кэй, - в его голос закралось беспокойство, - только не говори, что ты хотела пырнуть меня?
   - Я, - я открыла рот, глядя на всё ещё поднятую в замахе руку, которая вдруг словно налилась свинцом. Пальцы ослабли. - Я думала, тут он... Что его оставили следить за мной...
   Томас сгрёб меня в охапку, отнимая ножницы и шепча только одно слово: 'Тише', повторяя его словно мантру. С его мокрых волос капала вода, катилась вниз по щеке, оставляя следы на вороте футболки. Ну конечно же, кому ещё тут быть, кроме как ему: лучшему другу, рыцарю без страха и упрёка, который был готов в любой момент бросить всё, купить билет на ближайший рейс и уже через пару часов оказаться на пороге квартиры в другом городе. Сейчас же, стоило вернуться обратно в Готэм, он почти поселился у меня в первый месяц, помогая во всём вплоть чуть ли не до мытья полов. Естественно, вчерашнюю ситуацию он тоже не смог упустить из виду и оставить меня одну, только вот его появление совсем никак не хотело всплывать в памяти, оставляя после себя лишь один вопрос. И как бы спокойно и тепло не было в руках Томаса, желание задать его оказалось гораздо сильнее.
   - Что вчера случилось? - я нехотя оторвалась от него.
   - Ты не помнишь?
   Он смотрел на меня настолько обеспокоенно, что я успела пожалеть как минимум о том, что решилась задать ему вопрос. Сожаление о вчерашнем звонке Томасу, чтобы узнать адрес Пингвина, в принципе, маячило уже где-то на входе в подъезд.
   - Как я попала домой? - так было значительно лучше. Правильно, в своё время все вокруг твердили о том, что мне пора бы было уже научиться формулировать свои мысли более точно.
   Томас вздохнул и, запустив пальцы в мокрые волосы, нервно зачесал их назад.
   - Дай мне хотя бы одеться.
   Я только кивнула, пропуская его в коридор, и поплелась следом. Судя по всему, разговор предстоял долгий. Но сначала пришлось дождаться, пока друг напялит портки, высушит и уложит волосы - что он делал всегда, даже если на дворе надвигался конец света - и сделает кофе. Когда он наконец поставил рядом с креслом стул-прикроватную тумбочку и заодно импровизированный журнальный столик, скидывая оттуда всё на диван, я успела прийти к выводу, что мне давно пора было наведаться в парикмахерскую и сделать что-нибудь с совершенно обычными, ничем не примечательными прямыми светло-русыми волосами чуть ниже лопаток. Может сменить цвет? Припомнив всех немногочисленных знакомых мужского пола, я вдруг поняла, что они следили за своей шевелюрой более тщательно, чем я. И плевать, что в категорию 'все' попали только Томас, над которым подшучивали из-за его любви к фену, и мафиозный король с чрезмерно залаченной чёлкой. Тома, увидь он это, наверное, хватил бы удар.
   - Держи, - он поставил посередь стула тарелку с бутербродами с сыром и две дымящиеся чашки. - Чего так смотришь?
   Я мотнула головой и схватила бутерброд, жадно откусывая от него половину. Первым появившимся чувством оказался зверский голод.
   - За кого ты меня приняла в ванной? - Томас очнулся на четвёртом поглощённом мною бутерброде, когда сам не притронулся ни к одному.
   Тянуться за последним желание отпало сразу же. Смотреть на друга тоже. Мог бы сначала дать доесть и только потом приступить к допросу.
   - За Виктора, - как будто одно имя могло что-то ему сказать.
   - Высокий лысый франт с пушкой за пазухой?
   Я подняла голову, подозрительно глядя на Томаса.
   - Да.
   Он нервно усмехнулся.
   - Зсасз. Виктор Зсасз, - уточнил Томас, когда на моём лице, видимо, отразилось непонимание. - Поздравляю, детка, мало кто пережил встречу с первым головорезом Готэма. Ещё меньше уволокли от него свои целые задницы.
   Вот, значит, как. А ведь я про него вроде даже что-то читала, но очень вскользь.
   - Он помог мне на дороге, когда сломалась машина. Вызвал эвакуатор, - вдруг зачем-то сказала я. - Это он привёз меня домой?
   - Нет. Тебя выгрузил Бутч в полуобморочном состоянии, - перед глазами сразу же вырисовался плотный мужчина в костюме, который всё пытался воззвать к разуму своего слетевшего с катушек босса. Его странное имя, которое Кобблпот сочетал в основном не с лучшими эпитетами, я запомнила сразу. - Хорошо, что я караулил тебя у подъезда. Вряд ли бы ты смогла подняться сама.
   - А переодевал меня тоже ты?
   - Одевал, - аккуратно поправил друг, беря в руки чашку и делая глоток кофе. - С раздеваниями ты прекрасно справилась сама. Срывала одежду с такой силой, будто она пыталась тебя убить. Эй, ты чего, Кэй? Кэйтлин?
   Томас нагнулся ко мне и несколько раз медленно провёл ладонью перед лицом, потом вообще как сумасшедший замахал ею прямо перед носом.
   - Прекрати, - сложив руки на груди, я откинулась на спинку дивана, пытаясь увеличить расстояние между нами, чтоб ненароком в очередной раз случайно не получить. Синяков и так было уже слишком много.
   - Прости. Просто ты выглядишь так, будто тебя заживо похоронили и только вытащили из могилы.
   - Не думаешь, что я могу оказаться просто свеженьким зомби?
   - Нет, я профи в этом вопросе. Знаешь, сколько раз я смотрел 'Ночь живых мертвецов'(1)? Так что не льсти себе, придётся ещё немного пожить, - попытался пошутить Томас, даже выдавил улыбку на лице, но быстро забросил это гиблое дело. За него уже давно говорило его тело, он быстро тряс ногой с того самого момента, когда речь зашла о Викторе. - Какой только чёрт тебя дёрнул пойти за помощью к Пингвину? Хотя, нет, не отвечай! Я уже наизусть выучил все твои отговорки: неработающая полиция, покупные судьи, все вокруг безбожно врут. Скажи только одно - неужели твои принципы того стоили? Чего ты добилась, рискуя жизнью?
   Томаса теперь трясло полностью. Кофе выплеснулось у него из кружки, попадая на край белой рубашки. Пришлось отобрать стакан, пока он не окатил себя полностью и не залил всё вокруг. Сейчас я как никогда в жизни была благодарна другу за то, что он так волновался за меня, и одновременно жалела за испытываемые им эмоции. Ведь, по сути, он сходил с ума за нас двоих и отнюдь не беспочвенно, потому что радоваться повода особо не было.
   - Кажется, Кобблпот мне поверил... Правда, меня сначала чуть не убили. Вроде как.
   - Вроде как? Ты не знаешь, хотели тебя убить или нет?!
   - Да. Знаешь, я не каждый день бегаю на приёмы к мафиози. Но я точно уверена в том, что смогла его заинтересовать. Видел бы ты его лицо, когда я показала свой паспорт. Он даже обнюхал меня после этого.
   - И пообещал бросить всё к твоим ногам?
   - Нет. Только перезвонить, - сквозь мертвецкое спокойствие вдруг прорвалось чувство тревоги. Я окинула валяющиеся рядом вещи, для верности сунулась под подушку, но и там оказалось пусто. - Том, где мой телефон?
   - Успокойся, он заряжается, - и действительно, мобильник лежал на подоконнике рядом с розеткой. - С утра звонила какая-то сумасшедшая тётка и кричала, что ты не явилась на консультацию. Пришлось представиться твоим секретарём и сказать, что у тебя температура, птичий грипп, все дела. После отменил все остальные встречи из ежедневника.
   - И мистера Тхакура?
   - О, его я послал с наибольшим удовольствием и гораздо глубже остальных, - огрызнулся Томас. - Или стоило пригласить всех сюда? Так я устрою, дел на пару минут, ты только скажи.
   - Хватит, я поняла! Спасибо за заботу. Серьёзно, Том, спасибо. Только, пожалуйста, не дави на меня так.
   Томас лишь со стоном скатился по креслу вниз, закрывая лицо руками, за что я в очередной раз за утро успела мысленно поблагодарить его. Как же я ненавидела все эти построения фраз, взывания к совести, мерзенькие интонации, которым, казалось, специально учили на юридическом, чтоб показать подозреваемому всю его никчёмность и святость их защитника, а главное невероятное, просто неимоверное давление, берущееся непонятно откуда, будто тебя поместили в крохотную комнатку из бетонных стен, и они вдруг начинают медленно сдвигаться, только вот замечаешь это, когда пространства вокруг уже почти не остаётся. Конечно, до матери, в чьи супер способности входило чуть ли ни одним взглядом заставить человека впасть в кому, Томасу было ещё очень далеко, но при тщательных постоянных тренировках он вполне мог освоить данную технику. Главное, чтоб пробовал он её не на мне.
   В комнате повисло тягостное молчание, нарушать которое первым никто из нас не собирался. Будь я сейчас в своём обычном состоянии, то уже давно бы десять раз попыталась вставить что-нибудь, но сейчас тишина не особо напрягла, давая возможность попытаться подумать. Именно попытаться, потому что мысли тоже постоянно путались, сменяя друг друга, и складывалось впечатление, будто где-то в мозгу возник разрыв нейронных связей, и сейчас он больше походил на мою бедную, тоже сломавшуюся колымагу. Интересно, есть ли вообще смысл ехать за ней или я, не зная о том, попрощалась с машиной, когда вверила её в руки монстру? Нет, дьяволу. Существуй он на самом деле, то непременно бы выглядел как Виктор Зсасз, серийный убийца, оставляющий на теле разрезы каждый раз после очередного приконченного им полицейского. Вроде бы что-то подобное писали о нём в готэмском вестнике, поместив над заметкой огромную статью о побеге из Аркхема, недавно возродившейся психиатрической клиники для преступников, нескольких пациентов. В тот момент меня интересовали лишь диагнозы сделавших ноги безумцев и воспоминания о четырёх годах бакалавриата, проведённых на кафедре клинической психологии, чем смерть какого-то копа, получившего пулю в лоб явно не просто так.
   Чувство приставленных холодных пальцев ко лбу заставило вздрогнуть, на бледной коже поверх старых шрамов была явно свежая, ещё тёплая кровь, видневшаяся под манжетом чёрной рубашки.
   Я вскочила, прогоняя видение и задирая рукава футболки, начиная растирать онемевшее правое запястье. Схватила с подоконника телефон, вглядываясь в тёмный экран. Включила его - ни новых звонков, ни сообщений. Проверила звук, он тоже был включён. Даже сеть не сбоила, показывая все палочки сигнала.
   Виктор убил копа, после чего решил помочь девушке со сломавшейся на трассе машиной.
   Кобблпот обещал помочь с проблемой, с которой должен был разбираться закон.

   Я включила погасший экран, гипнотизируя электронные цифры - одиннадцать сорок восемь. Почти полдень. Полчаса назад я должна была закончить работу с одной клиенткой, через пятнадцать могла бы подойти другая. Если взять ещё двоих вечерних, я теряла за сегодняшний день двести сорок баксов. Существенная сумма, особенно когда психологическая ассоциация, в которой я состояла, драла в Готэме просто непомерные суммы за то, чтобы состоять в ней. Возможно, стоило поступить так же, как я делала в Вашингтоне, и найти себе 'соседа по комнате', с которым можно бы разделить время пользования кабинетом, чтобы снизить расходы. Для этого необходимо было лишь сходить хоть на одну из встреч, устраиваемых ассоциацией по воскресеньям раз в несколько недель, где под распиванием шампанского обсуждались самые последние слухи и новые веяния в консультировании. Вообще, бойкотировать их столь долгое время считалось дурным тоном, но я сама поверила в отмазку о сложном переезде и тянущемся в квартире ремонте, поэтому убедить в этой версии секретаря ассоциации Готэма не составило особого труда.
   - Не волнуйся ты так, - Томас вручил мне стакан с коричневой жидкостью на донышке. От одного только запаха меня чуть не повалило с ног. - Если Пингвин пообещал что-то сделать, значит Пингвин это сделает.
   - А ты не пей до полудня, - я решила поверить другу на слово и не лезть в его чётко обозначенные границы с вопросом, откуда он это знает, и как он не пытался вызнать проблемы моих клиентов, хотя за некоторые из них мог душу продать. Всё-таки он знал город гораздо лучше, чем я, и был вхож в те места, где подобные темы поднимались на повестке дня. - Ты мне ещё нужен сегодня.
   - Уже почти два, - прыснул Томас, заваливаясь на диван. Постельного белья там уже не было, стул стоял на своём месте, как и все остальные вещи. Разве что к ним прибавилась бутылка виски, подаренная мне одним из благодарных клиентов. - Только не говори, что ты не слушала меня всё это время?
   Вновь щёлкнув на кнопку, я удостоверилась, что выпала из жизни больше чем на полтора часа, а звонка от Кобблпота до сих пор не последовало.
   - Кэй, мы хотели посмотреть кино, - недовольно заворчал Томас, хлопая рядом с собой по дивану. - Скоро приедет пицца. Давай всё-таки проведём нормально наш, возможно, последний спокойный день?
   Только теперь я заметила работающий без звука телевизор. Томас переключил канал, попадая на заставку новостей, что-то буркнул себе под нос, вновь меняя передачу.
   - Верни новости, Том! - потребовала я, готовая при случае отнимать у него пульт силой.
   - Если думаешь, что там покажут твоих дружков, то нет. Я уже смотрел один выпуск.
   - Всё равно верни. Вдруг будет.
   Друг лишь развёл руками, решая, видимо, со мной не связываться и прибавил громкость. Но как он и говорил - о визиточниках не было сказано ни единого слова, как и о вчерашних убийствах полицейских, которые волновали меня сейчас гораздо больше. Даже срочная новость оказалась не такой уж и важной. В город всего лишь заявился очередной миллионер с очередным незапоминающимся именем и ещё более посредственной внешностью, решив вложить свой капитал в активно развивающуюся экономику Готэма.
   Пицца, как Томас и обещал, лежала на полу к концу выпуска новостей, сменившихся какой-то дурацкой комедией. После её просмотра мы честно пытались найти что-то ещё и в итоге остановились на передаче о дикой природе, где рассказывали о жизни львов. Бутылка виски успела опустеть на треть, а друг, направляясь в очередной раз на перекур, почти вписался в косяк балконной двери. Во мне присутствовала почти целая коробка пиццы. Нужно было оставаться хотя бы в трезвом уме, раз с памятью имелись проблемы.
   Телефон ожил только когда часы показали семь вечера. Спящий на полу Томас вдруг оказался кристально трезв и ткнул меня локтём в бок, кивая на неизвестный номер на экране.
   - Бери трубку.
   - Может ты? - я с надеждой глянула на друга.
   - Думаешь, услышать хотят меня?
   - А вдруг это те бандиты?
   - Тогда тем более бери сама! Ну?
   Выхватив у меня из рук телефон, Томас принял вызов и из динамика, чуть хрипя, на всю комнату послышался уже знакомый голос:
   - Добрый вечер, Кэйтлин, - абсолютно спокойный, чуть радостный и довольный тон никак не синхронизировался с состоянием мгновенно свернувшихся в тугой узел всех моих внутренних органов. - Надеюсь я вам не помешал?
   - Нет, что вы...
   - Хорошо. Звоню сказать, что я проверил всю предоставленную вами информацию. Мы нашли людей, которые приходили к вам вчера. И они действительно оказались очень хитрыми, проворными ребятами. Так что спасибо вам, мисс Кэйтлин, за бдительность и исполнение гражданского долга, - Пингвин зловеще усмехнулся. - Можете спокойно выходить завтра на работу и ни о чём не волноваться. Скажите, они не звонили вам сегодня вечером?
   - Нет, я должна была сделать это сама. Вряд ли у них есть мой номер.
   - Хм... - возникла небольшая пауза. - Так даже лучше. Тогда у меня будет к вам одна просьба, Кэйтлин. Могли бы вы надеть завтра что-нибудь яркое?
   - Что?
   - Что угодно, но вас должно быть видно издалека, - Пингвин явно не понял моего вопроса и отвечал совсем на другой. - И сидите у себя в офисе как ни в чём не бывало, никуда не выходя.
   - Ладно, но... - я замялась, переводя взгляд на Томаса. Он только вопросительно пожал плечами. - Зачем всё это?
   - Чтобы отличить вас от них. Вдруг мальчики вновь соберутся наведаться в гости. Вряд ли это произойдёт, но в случае чего изображайте из себя жертву и не дёргайтесь. Вот ещё что - если они сегодня позвонят, откажите им в их маленькой просьбе. Ваша контора ведь застрахована?
  
  
  
***

  
   Прежде чем выйти из такси, я тщательно осмотрелась по сторонам. На улице было ещё темно, не горела даже вывеска кафе напротив, с немым укором напоминая о том, что аж позавчера я вроде как согласилась пойти в кино с племянником его владельца. Видимо, не судьба. Тем более сейчас, когда в мыслях не было ничего, кроме огромных ножниц, лежащих в сумке. Они согревали одним лишь своим присутствием и одновременно с этим приводили в ужас от того, что, возможно, ими всё-таки придётся воспользоваться. Сначала, правда, после разговора с Пингвином выбор пал на кухонный нож для резки мяса, но любимый друг высмеял меня, обещая, в конечном итоге, подогнать пистолет. Но защищаться необходимо было сегодня, несмотря на все заверения в безопасности, поэтому первым делом после пробуждения ножницы оказались в сумке. Рюкзак, с которым я ездила к мафиозному королю, остался дома, очищаясь от негативной энергетики под томиком 'Недовольство культурой' (2).
   На первый взгляд не было ничего необычного: всё та же улица, те же машины припаркованы на своих местах. Разве что на месте фургона, торгующего по городу мороженым, стояла машина компании по ремонту кондиционеров. Она находилась задом к дороге, большие начищенные ручки для открытия задних дверей ярко выделялись на пыльных, заляпанных грязью дверцах. Видимо, их очень часто открывали, прежде чем припарковаться здесь. Уж не канистры ли с бензином стояли там внутри...
   Прижавшись к стене дома, я быстро прошмыгнула к парадному входу, где снимала офис. Всё ещё было закрыто, поэтому пришлось возиться с постоянно заедающим замком. Ну конечно, какому только идиоту приспичит бежать на работу к шести утра? Но бродить по дому с трёх было уже просто невыносимо. Когда наконец раздался щелчок и дверь со скрипом отворилась, я последний раз осмотрелась по сторонам. В неприметном чёрном форде, выпущенном пару лет назад и заполонившим дороги, включился и тут же выключился свет, привлекая внимание. Внутри сидел Бутч, личный помощник Пингвина, и активно махал рукой в сторону здания, судя по всему говоря о том, чтоб я срочно вошла туда. Оставаться на улице я даже и не думала, поэтому выполнить его приказ было вдвойне приятно.
   Только охрана снаружи, толстые стены вокруг и ножницы, сунутые во внутренний карман бледно-розового в серую клеточку пиджака, совсем не придавали уверенности. Я то и дело выглядывала в коридор, чтобы удостовериться, что там никого нет, крепко сжимая холодные кольца под гладкой тканью и чуть ли не подпрыгивала от каждого раздающегося шороха, большинство из которых создавала сама, а когда в соседнем офисе сантехников ближе к восьми послышались громкие голоса, я была готова сбежать с работы на низком старте. Постоянно то и дело металась к окну, разглядывая то синий фургон ремонтников кондиционеров, то чёрный форд, пока не позвонил Бутч, очень настойчиво попросив поменьше привлекать к себе внимание. Интересно, как я могла это делать, ведь в большинстве случаев не подходила к окну вплотную или останавливалась рядом с рамой. Они тут что, успели понавешать скрытых камер, или на крыше жилого дома напротив сидел снайпер с винтовкой?
   Первый клиент пролетел совсем незаметно, можно сказать, его и вовсе не было. Как почти и не было сведений о сегодняшней работе с ним, а в кратком конспекте консультации стояли почти одни знаки вопроса, нарисованные карандашом. Со вторым стало совсем тяжело и нереально стыдно, когда посередине душещипательной истории о том, как мистер Раймон наконец попытался после полутора месяцев нашей с ним работы поговорить с женой о волнующих его проблемах, я осознала одну простую вещь - я не помнила, как он вообще оказался здесь. Нет, мозг при желании уверенно выдавал заходящую в кабинет фигуру, реагировал на приветствие, выдавал стандартные фразы, после чего всё внимание оказывалось уделено окну и дому напротив. Под недовольный голос одного из профессоров в голове пришлось-таки признаться, что я слегка упустила нить нашего разговора и попросить повторить несколько последний фраз. Мистер Раймон, полностью поглощённый собственной проблемой, безотказно начал сначала, только слушать его приходилось уже не только с выкрученной до пределов тревогой, но ещё и радостно возникшим чувством самобичевания.
   Ровно в четыре телефон на столике ожил, на экране высветилась надпись 'Мистер К'. Идеальная конспирация, особенно когда в записной книжке половина самых важных контактов обозначались одной буквой, и они ещё ни разу, на удивление, не повторились.
   - Кэйтлин, мы все вас очень, о-о-о-о-очень ждём, - Пингвин почти пел в трубку. - Машина ждёт вас внизу.
   Не дав мне и рта раскрыть, он закончил разговор, оставляя меня с новой партией знаков вопросов и лишая шестидесяти баксов за последнего на сегодняшний день клиента. Так за два дня я потеряла уже три сотни, плавно распрощавшись с покупкой нового шкафа для дома. Интересно, пойди я в полицию, какими бы были затраты? Но жаловаться теперь всё равно было бесполезно, да и некому.
   У парадной, как и обещал Пингвин, меня действительно ждали. Бутч успел сменить форд на чёрный мерс представительского класса.
   - Доброго дня, - поздоровался он, заводя мотор, когда я пристегнула ремень. - Как день?
   - Лучше, чем ожидалось. А ваш?
   - Отлично. Поймали ваших вымогателей с поличным, - он улыбнулся так по-нормальному и буднично, будто занимался подобным по нескольку раз на дню. - Схватили, можно сказать, за руку в тот самый момент, когда те хотели запустить в окно пару бутылок с молотовым. Ну и идиоты же, - Бутч усмехнулся. - А вдруг попали бы в другое окно? Да и средь бела дня... Сразу видно - профаны.
   Я закашлялась, давясь собственной слюной. Надо же - несколько часов назад я могла сгореть заживо, причём не одна, а в компании.
   - Воды?
   Я кивнула. В руки вложили бутылку минералки, вытащенную непонятно откуда.
   - Да ладно, не переживай ты так. Всё ж обошлось. Сейчас только на опознание скатаемся и можешь дальше промывать мозги бедолагам.
   - Опознание? - сердце в груди пропустило удар. - Мы что, едем в участок?
   - Ты первый раз что ли? - меня окинули удивлённым взглядом. - Ну, да, со всеми бывает... Не все ж... 'ангелочками' родились. Помню, как я начинал... связался не с теми людьми, молодой был, глупый. Еле ноги унёс. Но ничего, как видишь, до сих пор жив и вполне себе упитан. И ты держись правильного курса, тогда всё хорошо будет.
   - Д-да, - я сделала глоток воды и протянула бутылку. - Спасибо.
   - Оставь себе, - Бутч хотел сказать что-то ещё, но, задумавшись, закрыл рот.
   Теперь в дневном свете я успела внимательно его рассмотреть. В отличии от Виктора или своего босса, Бутч совсем не походил на человека, имеющего отношение к чему-то незаконному. Он больше выглядел как владелец пары мясных магазинчиков, который начал свой путь с простого рубщика мяса. Но как показала практика - уже второго человека я по неопытности бы записала в мирные жители, если бы не знала, кто он такой на самом деле. Вообще любой человек в костюме, если вдуматься, выглядел для меня как совершенно безобидный. Преступники же как раз носили маски, пахли бензином и незаконно врывались в чужие дома, не спрашивая разрешения. Поэтому оказалось совсем нелегко представить, как Бутч или Пингвин с пушками наперевес пытаются захватить какое-нибудь банковское отделение или ворваться в мэрию, да и вряд ли они делали бы это сами. Явно за королём города стояли десятки, если не сотни подобных визиточникам, готовые сорваться в любой момент ради выполнения приказа.
   Машина выехал из центральной части города, заворачивая в какой-то незнакомый район. Поплутав там по узким забитым детьми улочкам с висящим на лямках между домами бельём, что было вполне привычным для бедных районов Готэма, Бутч выехал на объездную дорогу рядом с рекой. Проехав электростанцию и завод по изготовлению шин, дающий большинству живущих на тех самых бедных улочках, откуда мы только что выехали, рабочие места, мы въехали на территорию, заставленную фургончиками и амбарами всевозможных размеров, начиная от самых крохотных и заканчивая чуть ли не футбольными полями. Я пыталась следить за вывесками и сделанными от руки из баллончиков на стенах надписями, иногда выхватывая знакомые надписи. 'Софт тренд' - магазинчик электроники в паре домов от съёмной квартиры, где я покупала телевизор, 'Империя грёз' - огромная дорогущая сеть товаров для сна: кровати, матрацы, подушки и даже пижамы с ночниками. Именно там с Томасом мы проторчали целых пять часов, пуская слюни, прежде, чем отправиться на барахолку за диваном. Но огромная, можно сказать королевская кровать с деревянными выступами по бокам стала первым пунктом из списка вещей, которые я куплю сразу после того, как разбогатею. Вереница вагончиков лавочек с крытого рынка в пяти кварталах от работы потянулась сразу же за одинокой скромной вывеской 'Уэйн Интерпрайзерс'. Странно, что вообще они вообще забыли на общем развале компаний, чьи капиталы, если их сложить все вместе, вряд ли будут составлять один процент от ежемесячного дохода холдинга?
   Проехав почти всю огороженную сетчатым забором территорию до конца, мой провожатый свернул влево, делая очередной долгий заход. Когда он вновь свернул влево, а потом резко вправо и ещё раз вправо, что-то тихо бормоча себе под нос, мне показалось, что мы заблудились, причём окончательно, и выбраться сможем только с помощью работников комплекса. Но перед глазами показались несколько машин, припаркованных в виде буквы 'А' только без палочки по центру. У той, что стояла ближе к ангару, почти вплотную ко входу, толпились три человека. Только когда мы подъехали к ним, я разглядела Пингвина, активно кивающего что-то говорящему полному мужчине с большим пивным животом. Даже когда его спутник прекратил свой монолог, он продолжил кивать, уже глядя под ноги и засовывая руки в карманы. Вид у короля Готэма был уж слишком сосредоточенный и, я бы сказала, слегка озабоченный. Похоже, дела у него шли не так, как он хотел. В голове проскочила шальная мысль о том, что это вполне могло быть связано с моими поджигателями, но я быстро отогнала её от себя. Будто у него нет других дел. Иначе мне точно будет несдобровать.
   - Босс, - Бутч высунулся из машины, кивком указывая мне тоже выбираться наружу.
   Пингвин обернулся в нашу сторону и все негативные ноты слетели с его лица. Его спокойствие и уверенность волной накрыли меня, заставляя поддаться. Уже через секунду он был возле машины, открывая пассажирскую дверцу. Несмотря на свою хромоту, которая была первым, что видел человек, встретившись с ним, он передвигался достаточно быстро и без особых затруднений, даже не использовал трость.
   - Мисс Кэйтлин, - мне протянули руку, помогая выбраться. - Очень рад вас видеть. Да ещё так быстро, - последняя фраза была сказана с сочившимся во все стороны сарказмом и толикой недовольства.
   - Простите, босс. Пытался замести следы, как вы и просили, - отозвался с другой стороны Бутч.
   Пингвин не удостоил его и крохой внимания, блуждая по мне всё тем же изучающим взглядом, запомнившемся мне ещё с нашей первой встречи в тени ламп большого помещения. Только сегодня он больше задерживался то на лице, то на фигуре, не желая проглотить меня сразу целиком. По спине побежали мурашки.
   - Поразительное сходство! - выдал он, заставляя так и не озвучить пару отборных ругательств, которые я обычно использовала, когда речь так или иначе заходила о сравнении меня с ним. - Вам когда-нибудь об этом говорили?
   - Постоянно, - я сделала глубокий тяжёлый вдох, вышедший уж слишком агрессивным. - Простите, мистер Кобблпот, но могли бы мы не затрагивать эту тему?
   Я покосилась сначала на Бутча, явно гревшего уши по ту сторону машины, и на двух людей за спиной Пингвина. Они тоже с неподдельным интересом косились в мою сторону и гаденько улыбались. Один ткнул пузатого локтём, сложил большой и указательный пальцы на одной руке в виде кольца, просовывая туда пару раз указательный палец другой руки. Ему не помешал закончить свой пошлый жест даже наш прямой зрительный контакт. Вот вам и первое правило Готэма - никогда не представляйся чьей-то девушкой, если не хочешь, чтоб об этом потом судачила половина города.
   - О, да. Конечно, - Пингвин с силой хлопнул дверцей машины так, что та чуть не сорвалась с петель, а потом нарочито громко произнёс: - Предлагаю перейти к делам?
   - Пожалуй, - все подчинённые мафиозного короля резко поотскакивали в стороны, изображая из себя предметы интерьера. - Мистер Бутч сообщил, что вам удалось поймать... Этих.
   - Мистер? - Пингвин ухмыльнулся, закатывая глаза. Сделал первый шаг в сторону ангара. - Да, это не составило особого труда. Они особо не заботились о скрытности, что с поджогами, что с логовом. Вашего описания вполне хватило, чтобы пара человек рассказали нам о них всё. Странно, что полиция не вышла на их след раньше. Это вполне мог сделать и школьник, увлекающийся детективами.
   - Простите, но мне кажется, их никто и не искал.
   - Не могу с вами не согласиться. Но прежде, чем мы продолжим, позвольте задать вам один нескромный вопрос?
   О, и его тему я прекрасно знала. Оставалось только подобрать нужный ответ из огромного списка, который я составила, когда мне было лет десять. С тех самых пор он ни разу не пополнялся из-за скудного воображения спрашивающих.
   - Постараюсь ответить на него, если смогу.
   Хитрая улыбка слегка расползлась по лицу Пингвина, он еле заметным движением поманил меня к себе. Пришлось нагнуться, ведь человек передо мной был слегка ниже.
   - Скажите, Кэйтлин, вы постоянно перед всеми извиняетесь или настолько активно только по четвергам?
   Он сделал шаг назад, оставляя меня в полусогнутом состоянии. Я лишь растеряно моргнула, жалко перебирая известные заготовки на вопрос из абсолютно другой оперы. Возвращаться к прошлой теме, оказывается, никто и не собирался. Она продолжала жить только в моей голове.
   - Прос... - я оборвала себя, хватаясь за стену. А ведь действительно, сколько вообще раз за неделю я говорила это дурацкое слово? Сколько уже лет пыталась извиняться: за что, за кого?
   - Думаю, пора перейти к цели нашей встречи, - Пингвин поправил лацканы пальто, плотнее запахивая их, и дёрнул железную дверь. Раздался протяжный скрип, больше похожий на стон, заставляя поёжиться. - Только после вас.
   Пришлось подчиниться, перешагивая высокий порог под бурные фантазии о том, как кто-то бьёт меня сзади по голове и запихивает в мешок. Ведь никто из присутствующих не обещал мне безопасности от них же самих, да и все рассказы про пойманных бандитов могли быть только красивой сказкой. Но Пингвин вошёл следом, с недовольным видом отшвыривая в сторону начищенным ботинком фантик от конфеты.
   Внутри ангар казался ещё больше, чем снаружи. Высоченные стены, стеклянный потолок, открывающий бесконечное серое небо, которое, казалось, может становиться только темнее. По крайней мере за три месяца, проведённых в Готэме, солнечный свет я видела только пару раз и то во сне. Повсюду были расставлены внушительных размеров деревянные ящики, большинство запечатанные, с портовыми наклейками поверх. Пахло сыростью, сквозь которую пробивалось что-то сладкое, едва уловимое, будто кто-то решил бороться с проблемой с помощью ароматических палочек.
   Теперь впереди шествовал Пингвин, уверенно маневрируя между ящиками. Сзади плелись Бутч и пузач.
   - От вас требуется только подтвердить то, что именно эти люди вломились к вам в офис.
   - А если я их не узнаю? Они ведь были в масках... Один... Остальных я вообще не видела.
   - Хватит и одного, остальные пойдут следом. Тем более они уже во всём признались.
   Но зачем тогда в таком случае здесь была я? Правда, задать этот вопрос я так и не успела: мы вышли к большому кругу, образованному ящиками. В центре него стоял ящик поменьше, рядом с ним лежал какой-то пакет. Осмотревшись по сторонам, я быстро нырнула обратно в проём под аккомпанемент бьющегося где-то на уровне горла сердца, надеясь, что меня не заметили те четверо человек, что сидели на стульях по правую сторону. В отличие от встречи в кабинете, сейчас масок на них не было.
   - Можете не волноваться, - Пингвин облокотился локтём о стенку ящика рядом со мной. - Они крепко зафиксированы.
   - Да, но они всё видят.
   - Эм... - Пингвин слегка приоткрыл рот. Обернулся в сторону, где сидели пленники, и изначально лёгкое удивление на его лице стало только больше. - Так мы можем это исправить за пару минут, если нужно.
   - Нет, - чуть ли не воскликнула я, понимая куда он клонит. - Я совсем не об этом. Так они обязательно узнают меня, поймут, что именно я сдала их вам, а потом могут отомстить. Явно отомстят! Им ведь никто не помешает вернуться обратно через пару лет.
   - Не думаю, что это придёт им в голову. Поверьте, их будут волновать совершенно иные заботы.
   - Пожалуйста, мистер Кобблпот, - не пришлось даже вкладывать мольбу в интонацию, она там и так была. - Может, можно надеть им на голову мешки? Так будет больше вероятности того, что я признаю хоть кого-то из них.
   Пингвин нервным движением поправил чёлку, но ни одна из залаченных прядей не сдвинулась с места. Похоже ему совсем не нравилось моё неподчинение, и сейчас меня, возможно, могли просто специально выволочь на середину зала, а потом развязать 'крепко зафиксированных' преступников, чтоб те позабавились со своим истинным тюремщиком.
   - Бутч, сделай с ними что-нибудь, только быстро, - выдал Пингвин, удивляя не только меня, но и своих соратников. - Кстати, где Виктор?
   - Не знаю, босс, - пожал плечами Бутч, просачиваясь мимо нас в узком проходе, пока я пыталась унять дрожь в коленях от одного только произнесённого имени. - Последний раз встречались с ним днём.
   - Вечно его где-то носит. А если смертники сбегут? Я что ли буду их ловить по всему городу?
   - Не волнуйтесь, босс, - голос раздался откуда-то сверху. - Ещё никто в жизни не уходил от меня на своих двоих.
   Проследив за Пингвином, я тоже задрала голову. Виктор сидел на корточках сверху на поставленных друг на друга ящиках. Вид у него был сонный, как у только что наевшейся змеи, расслабленные руки свисали с колен. Вдруг, качнувшись вперёд, он полетел вниз. Зажмурившись, я приготовилась к тому, что сейчас на меня упадёт тело минимум в семьдесят пять килограмм, но звонкий удар тяжёлой подошвы рядом заставил открыть глаза. Каким-то непонятным образом Виктор стоял напротив, засунув большие пальцы в петли брюк. На щеке у него красовались две довольно протяжные царапины, уходя к подбородку. Вот это я попала!
   - А можно хоть раз без вот этих вот, - Пингвин взмахнул руками в воздухе, будто пытался взлететь.
   - Больше не повторится, босс, - на лице Виктора расползлась радостная улыбка, заставляя его хозяина только больше надуться от недовольства. - Наши гости всё-таки решили проявить правила приличия и нам удалось закончить разговор.
   - Рассказали, кто их нанял?
   - Угу. Люди Росси подкинули им идею, как можно по-лёгкому срубить денег и выслужиться перед новым доном. Не вами, босс.
   - Новым доном? - крик был настолько громкий, что я вздрогнула от неожиданности. Пингвин тяжело дышал, крепко сжимая кулаки и покрываясь красными пятнами. - Этот индюк настолько самонадеян, что решил провозгласить себя королём?! Да ему не позволяли даже доедать объедки со стола Фальконе! Старик видел его только раз в жизни, когда двадцать лет назад подобрал на улице из жалости, и успел позабыть о нём тысячу раз! Да я буду присылать ему этих придурков по частям в течение всей его никчёмной недолгой оставшейся жизни! БУТЧ! - я отшатнулась в сторону от раздавшегося вопля. - Неси ножовку!
   Позабыв про нас, оскорблённый до глубины души король поковылял к пленникам, не прекращая сокрушаться, и заодно на ходу решал, какую часть тела и от кого он пошлёт тому самому Росси первой. Идти за ним следом казалось просто каким-то нереальным безумием, но и продолжать отсиживаться в проходе тоже было опасно. Всё-таки, насколько мне было известно, Пингвин был страшен именно в гневе, а успокоить его сейчас мог только шприц со снотворным, предназначенный, как минимум, крупному льву.
   Позади раздался свист, заставляя машинально обернуться. Виктор, всё ещё стоявший рядом, коснулся пальцами щеки и произнёс только одними губами: 'Ауч'. Этот безмолвный звук крепко впечатал меня в стенку ящика так, что свело лопатки. Но, несмотря на это, я продолжала откровенно пялиться на царапины на его щеке.
   - Держи его, Бутч! Крепче! - эхом разнеслось по ангару, после чего раздался протяжный жуткий вой. - Пошлём Росси язык! Пусть знает, что его план всем известен.
   Виктор с непроницаемым лицом отклонился назад, выглядывая из проёма. Слегка нахмурился, будто там происходило что-то не то. Но что может быть 'не то', если ты наёмный убийца? Разве что кто-то пытается воскресить ещё тёплое тело твоей жертвы, только вот все пока, вроде как, были живы. Или нет?
   - Время шоу, - выдохнул он мне над ухом, неизвестно как оказываясь рядом так быстро, и вот уже тащил за руку к центру импровизированной арены.
   Пингвин вился возле одного из четырёх мужчин, крепко держа его за подбородок. В руках у него было что-то напоминающее пилочку для ногтей, только огромную, сантиметров на десять. Жертва извивалась у него в руках так сильно, что не помогал даже крепкий обхват Бутча сзади.
   Приказ сделать так, чтобы пленники перестали видеть, был выполнен на 'отлично'. У всех бедолаг глаза были заклеены чёрным широким скотчем, как, впрочем, и рот. Свободное же пространство на лицах больше напоминало один сплошной синяк. У крайнего мужчины слева, похоже, был сломан нос, торчащий очень неестественно вбок. У сидящего рядом с ним голова болталась на уровне груди, будто он спал, но это было совершенно не так, потому что когда Пингвин вновь заорал под вой своего пленника, тот дёрнулся и весь сжался, пытаясь слиться со спинкой стула, только голова всё продолжала безвольно болтаться из стороны в сторону. Лишь крайний справа был абсолютно спокоен, гордо задирая подбородок, где кровь успела слегка подзапечься, а по шее тянулись красные следы от стекающих капель. Ростом он был значительно выше остальных, поэтому ему приходилось широко развести в сторону колени, чтобы хоть с каким-то удобством усидеть на стуле. Скорее всего, это был тот самый с писклявым голосом, что держал меня, пока его подельник сообщал условия сделки. Кольнувшее чувство под рёбрами подтвердило догадку.
   - Босс, вы так только сломаете ему челюсть, - Виктор надавил мне на плечи, усаживая на ящик по центру. - Давайте я.
   Услышав это, бедолага на чей язык покушались, завопил так отчаянно, что Бутч на мгновение отнял от него руки.
   - Пожалуйста, прекратите, - прошептала я и зажмурилась лишь бы не видеть происходящего. Всё разворачивалось как в плохом, нереально неправдоподобном кино про гангстеров, совершающих кучу необдуманных поступков и только потом решающих, как им выпутываться из совершённого.
   - Босс, - более настойчиво позвал Виктор. - Ваша невеста не выносит вида крови.
   - Она мне не невеста! - спешные шаркающие шаги становились всё ближе. - Заруби себе это на носу, понял!
   - Ага, - вышло слишком насмешливо для данной ситуации, после чего всё вдруг стихло. На удивление даже никто из пленных не сопел, будто все вымерли разом.
   Выждав секунд двадцать для уверенности и убедившись, что никто больше ничего не скажет, я открыла один глаз. Обстановка вокруг не изменилась: связанные мужчины сидели там же, за ними стоял Бутч, а Пингвин с Виктором топтались рядом. Причём оба выглядели настолько заинтересованными, словно сейчас перед ними должна была играть какая-нибудь известная труппа с нашумевшей по всему миру премьерой.
   - Ну, - Пингвин сложил ладони вместе. - Узнаёте кого-нибудь из присутствующих?
   Уж не знаю, что успело тут у них произойти за пару минут, которые я по собственной воле вычеркнула из поля зрения, но мафиозный король успел успокоиться. Даже вроде как подобрел. Поэтому, решив не дразнить гусей, я осмотрела сидящих напротив мужчин. Единственное, что я смогла вынести из всего этого - будь они при нашей первой встрече без масок, узнать их сейчас всё равно не представилось бы возможности. Лица были настолько изуродованы, что их вряд ли бы признали родные матери. Обо мне и говорить нечего. Вот бы у них имелись какие-нибудь особые приметы, татуировки, но ничего такого я припомнить не могла. Тот день почти наглухо стёрся из памяти и сейчас люди Пингвина, скорее всего, с моих слов знали ситуацию гораздо лучше. Да и зачем действительно было всё это, раз они признались? Но на меня смотрели так выжидающе, что вряд ли бы приняли ответ вроде пожимания плечами. Заодно и злить человека, к которому я обратилась за помощью, совершенно не хотелось. Наблюдать за его вспышкой ярости со стороны было просто ужасно, а если ненароком стать её причиной, то можно вполне получить разрыв сердца.
   Встав, я кое-как заставила себя дойти до стульев, чтобы рассмотреть пленников поближе. Странно, как они вообще оставались живы после таких сильнейших побоев. Им же срочно нужно в больницу! Но Бутч, с которым мы на мгновение встретились взглядами, отрицательно качнул головой, будто прочитал мои мысли. Да, больница им точно не светит после моих действий.
   Продолжать смотреть на бедняг не хватало сил, поэтому я вернулась обратно, останавливаясь рядом с Пингвином.
   - Третий слева, - прошептала я, боясь, что меня могут услышать. - У него шрам... Как был у главного. Тут, - я коснулась пальцами губ, закрывая ладонью подбородок. - По комплекции тоже похож. И тот, что рядом, высокий, он может что-нибудь сказать?
   - Бутч, будь добр, попроси дылду назвать дату своего рождения.
   - Первое августа, - прохрипел мужчина, явно не желавший продолжать дальнейшие пытки. Голос его был достаточно сильно искажён, но то, что это он, я не сомневалась. Музыкальный слух никогда не давал забыть то, что обычно хотелось вырвать из памяти.
   - Он меня держал, - я отвернулась в сторону, вглядываясь в незнакомый тёмный проём между ящиками. - Остальных не видела.
   - Ну и отличненько! - Пингвин хлопнул в ладоши. - Что ж, свидетель опознал преступников, суд удаляется для определения наказания. Что вы больше предпочитаете, мальчики, повешение или утопление? А может, всё-таки оставить вас в живых и посылать по частям вашему неудавшемуся патрону? Тем более с частью тела мы уже определились, зачем же лишать всех веселья?
   В руках Пингвина сверкнула большая пилка, которую он до сих пор держал. О том, что он шутит, не шло и речи. Пусть в его голосе и звучала издёвка, шестое чувство просто вопило о том, что в любой момент стальное остриё может оказаться у кого-то в шее или желудке, вызывая бурный кровавый водопад. И кровь эта будет не только на совести Пингвина или его людей, которым он, возможно, поручит осуществить убийства, но и на моей. Ведь это я пришла сюда в поисках защиты, так чего же было теперь трястись и внутренне негодовать от происходящего? О чём я вообще думала? Что, найдя моих мучителей, Пингвин поручит Виктору погрозить им пальчиком и сказать, что так делать нехорошо? Конечно же, нет! Этого вполне следовало ожидать. Хотя одно только то, что визиточники до сих пор оставались живы, показывало, что судьба пока ещё благосклонна к ним.
   - Мистер Кобблпот, - я схватила мафиозного короля за запястье, чуть сжимая его, чтобы почувствовать пульс, и продолжила шептать. - Большое вам спасибо! Вы сдержали своё обещание, хотя, если честно, я не надеялась на это... Особенно, когда мы приехали сюда, - говорить правду казалось наилучшей идеей в данной ситуации. - Поэтому мне очень неудобно просить ещё, но...
   - Говорите, - он так же перешёл на шёпот.
   - Мы могли бы обсудить это наедине? Неудобно при всех.
   Я улыбнулась так мило, насколько могла, надеясь, что на лице не сияет звериный оскал. Господи, ну пожалуйста, пусть он согласится! Ведь махание паспортом перед носом вновь может не сработать, а дать Пингвину что-то новое я, к сожалению, или наоборот большому счастью, не могла и вообще очень надеялась сегодня распрощаться с ним раз и навсегда.
   - Ладно, - мне показалось, или на его щеках действительно проступил румянец? - Мы будем на улице. Не начинайте без меня.
   Стоило только Пингвину сделать первый шаг, как я на первой космической рванула в тот самый пролёт, откуда мы пришли, таща его за собой. Крохотная крупица надежды, что всё ещё можно исправить, разгоралась всё сильнее, а стоило показаться двери - вспыхнула ярким пламенем. Нужно только постараться включить всё своё обаяние и привести логичные доводы, почему не стоит убивать тех, кто пытался подорвать авторитет нового короля, ставя себя выше него. Они ведь должны найтись? Хотя бы один.
   - Мистер Кобблпот! - я было открыла рот, чтобы выдать очередную порцию восхищения моим спасителем, но на меня смотрели так раздражённо, чуть приподняв одну ногу, что не оставалось ничего, кроме как замолчать. При этом я до сих пор крепко держала Пингвина за руку, что придавало ситуации ещё более обречённый подтекст. Но и резко отпустить его я тоже не могла, боясь, что одним движением выдам себя с потрохами, показывая весь имеющийся внутри страх. Только и продолжать так стоять тоже было не вариантом. - Извините, я не подумала, - медленно разжав пальцы, я сделала крохотный шаг назад только для того, чтобы дать обоим немного личного пространства. - Как ваша нога?
   - Нормально, - огрызнулся Пингвин. - Знаешь, что со мной произошло?
   - Нет. Но это, наверное, очень больно.
   Вместо ответа он подцепил мой волос с рукава пальто и откинул его в сторону, отдавая на растерзание сильному порыву ветра.
   - Мистер Кобблпот, я...
   - Выкладывай уже свою просьбу, - Пингвин перебил меня. - Удиви меня ещё раз.
   Я набрала полную грудь воздуха и выпалила так быстро, как только могла:
   - Пожалуйста, не убивайте тех людей!
   - Что? Не убивать?
   Несколько робких смешков сменились звонким смехом, и Пингвин в конечном итоге закрыл рот ладонями, как обычно делают люди, когда хотят прекратить смеяться. Только вот поводов для подобного поведения я совершенно не находила. И если мои слова или действия несколько раз смогли удивить его, то он своими постоянно меняющимися всплесками настроения просто сбивал меня наповал. Нет, я, конечно, знала, что такое возможно, и что это может быть просто чертой характера вкупе с неумением сдерживать эмоции или же сильное эмоциональное напряжение, да и ещё куча всего, но факт оставался фактом - общаться с таким человеком мне доводилось первый раз. И единственное, что сейчас приходило в голову - треснуть Пингвина как следует, чтобы прекратить приближающуюся истерику. Вряд ли только потом я смогу подняться, как, впрочем, и за вопросы, что я задавала своим клиентам, от которых за версту, по словам других, несло 'докапываниями' и 'влезанием в мозг'.
   - И зачем же, по-твоему, я должен оставить их в живых? - первым продолжил слегка пришедший в себя Пингвин. Его глаза блестели от слёз.
   - Они могут вам пригодиться.
   - Серьёзно? Чем?
   - Ну... - я нервно сглотнула, пытаясь вспомнить хоть один рассказ матери из её работы, который хоть как-то мог спасти чужие жизни. Только обычно это было чистосердечное признание, которое уже произошло, пусть не совсем законным способом.
   - Ну?
   - Они явно знают что-то ещё, о том, что происходит. О планах того, кто заставил их это делать. Можно попытаться выяснить это.
   - А потом прикончить. Сама подумай, зачем оставлять использованную кассету, если она тебе больше не нужна?
   - Тогда пусть они станут вашими шпионами в логове врага, добывают информацию!
   - Продолжая обворовывать других и палить их конторы?
   - Нет...
   Слова Пингвина врезались в мозг как бы я не пыталась сопротивляться им и использовать последние силы для поиска возможных вариантов развития событий, только в подсознании уже крутилась простая истина - он был прав. Оставлять визиточников у себя в любой должности ему не было смысла, а если их отпустить, то всё вернётся на круги своя. Помочь могла разве что только тюрьма, но не факт, что банду бы посадили туда. С хорошими адвокатами всё могло обернуться многомилионным штрафом и условной судимостью. Или они вообще могли не дожить до суда из-за того, что их негласному боссу, возможно, просто не захочется светиться.
   - Тогда скажи мне, Кэйтлин, зачем проявлять милость к свиньям, которых и так всю жизнь готовили на убой? Ты ведь знаешь, чем они отличаются от обычных свиней, и почему так делать не стоит?
   Я кивнула, утирая рукавом жидкость, скопившуюся в уголках глаз, а внутри горела красная кнопка, сообщая о том, что Пингвин уже давненько успел перейти со мной на 'ты', что разбивало вдребезги всю нашу совместную трудовую деятельность.
   - Они могут вам пригодиться. Не знаю для чего, но я чувствую это. Оставьте их у себя ещё хотя бы на пару дней, а дальше, если всё пойдёт не так, то... - я сморгнула вновь подступившие слёзы. - У вас всё равно больше опыта в подобных делах.
   Дверь ангара с протяжным скрипом отворилась, но никто не обратил на это внимание и не отвёл друг от друга взгляда. Раздалось учтивое покашливание.
   - Босс, - это был Виктор. - Когда начинаем? Тут недалеко есть склад инструментов.
   Зелёные глаза потемнели настолько, что почти приобрели чёрный оттенок. Губы сжались в плотную тугую линию, острые скулы ярко выделились на бледном лице. Подсудимые ожидали приговора, который им вот-вот должны были вынести и, судя по всему, он будет не в их сторону.
   Несколько секунд молчания оказались вечностью.
   - Сунь их к себе в подвал, а дальше посмотрим, - процедил сквозь зубы Пингвин. - Просьбы друзей всегда нужно выполнять.
  
   Примечания:
   1 Ночь живых мертвецов (1968) - фильм Джорджа Ромеро, которого считают культовым режиссёром фильмов про зомби, является одним из основателей данного жанра.
   2 Недовольство культурой - трактат Зигмунда Фрейда, вышедший в 1930 году и посвящённый теме противостояния культуры и людей.
  
  
   Глава 4. (Не) твой человек
  
  
   'Может ты перестанешь сходить с ума?', - спросил как-то Томас, когда я в очередной раз висела на телефоне, пытаясь дозвониться в центральную библиотеку. - 'Либо стань уже грёбаным детективом, либо сходи к психиатру'.
   Какого-то иного выхода друг так и не смог мне предложить, ибо по его словам, его просто не существовало. Именно поэтому он стал ещё чаще заскакивать по вечерам, а на вопрос, что обо всём этом думает его девушка, лишь отшутился, подмечая, что блонд - её натуральный цвет волос. Но при этом их телефонные разговоры с каждым разом становились всё дольше и экспрессивнее, да и настроение Томаса оставляло желать лучшего. В первую неделю он даже почти забросил работу, хотя врал всем, что шеф загрузил его так, что вряд ли разгребёшься до Рождества, сопровождал меня везде, где только позволяли общественные нормы и нормы этикета. Похоже Пингвин маячил у него перед глазами чуть ли не больше, чем у меня. Ведь в тот самый вечер, когда мне всё же удалось отсрочить неизбежную кончину визиточников, мафиозный король лично вызвался подвести меня до дома и, прощаясь, просил передавать привет 'тому смышлёному помощнику мистера Грина', под чьим наставничеством как раз и ходил Томас. Всё-таки глупо было думать, что эта история коснётся только меня.
   Переживать дни оказалось очень просто, если распланировать время так, чтобы не оставалось ни одной свободной минуты присесть. Самым сложным оказалось перекрасить пол в съёмной квартире, хотя, казалось, чего там такого? Купи краску, кисточку побольше, сдвигай мебель в разные стороны и в путь. Только кто же знал, что начинать нужно не с того угла, откуда можно войти в комнату или где закончил в прошлый раз? Но осознание собственной глупости пришло слишком поздно, в тот самый момент, когда под ногами остался крошечный, нетронутый островок, а вокруг красовалось непроходимое море из свежевыкрашенного пола. Надеюсь, оставленные следы возле плинтуса поднимут настроение не только мне, но в дальнейшем и новым квартиросъёмщикам, потому что закрасить их потом нормально не получилось.
   Дальнейшим пунктом назначения был приют для бездомных животных, находившийся в паре улиц от дома. Раньше, проезжая каждое утро мимо него на работу, я всё обещала себе, что зайду туда и поинтересуюсь, как можно помочь бедным зверюшкам, оставшимся без хозяев. Уезжая из Вашингтона, я оставила в одном из таких заведений маленькую беспородную собачку по кличке Слон и частенько вспоминала о ней, скучая. Нет, к числу нерадивых хозяев я не относилась и познакомились мы со Слоном уже в приюте, когда университет решил приобщить своих студентов к волонтёрству. За несколько недель мы сроднились со Слоном настолько, что потом я раз в пару месяцев заходила проведать его и остальных жителей приюта. Здесь же, в Готэме, в тёмном углу, откуда тянуло гнилью и разлагающейся плотью, я обнаружила самые большие и прекрасные на свете зелёные глаза. Кошку, которой так и не дали имя, принесли подростки. Они вытащили её из какого-то подвала с полуразгрызенным гипсом на задней лапе. Из-за того, что гипс промок, конечность начала преть и от длительного пребывания, можно сказать, в парилке, выглядела не лучшим образом, начала гнить. Под толстым слоем серебряного цвета антисептика, перебивающего сбивающий с ног запах, виднелись участки синюшно-фиолетовой кожи, кровоточащей и мокнущей, оставшаяся шерсть после снятия гипса клочками торчала в стороны, ссохшись в корку. Когда я увидела её, мысль была только одна - лапу было уже не спасти, но приходящий ветеринар ждал. Надежда на лучшее оставалась, чувствительность не пропала, кошка могла шевелить пальчиками. И мы вместе ухватились за неё, начав бороться. Работники приюта были не против и с радостью перекинули на меня заботы по уходу за проблемным животным, которого вряд ли кто-то заберёт, даже если лапу удастся сохранить. Хромые-то в человеческом обществе были никому не нужны, что говорить о животных. Ведь домашние питомцы должны были быть ласковы, красивы, чтобы не было стыдно показать приходящим гостям, и где-нибудь в самом дальнем ящике, который никто так ни разу в жизни и не открыл, иметь паспорт с чистейшей родословной.
   Забегая в приют и до, и после работы я меняла ей пелёнки, кормила с ложки, потому что самой ей было трудно есть из-за слишком огромного воротника на шее, просто разговаривала, получая взамен огромную порцию немой любви. Несмотря на её состояние, кошка явно была домашняя, и вполне возможно, кто-то искал потерянное животное, но время шло, а любящие хозяева так и не приходили. Зато на третий день нашего случайного и теперь почти неразрывного знакомства в помещении появилась пара с девочкой лет пяти в сопровождении работника приюта. Сидящие в клетках кошки, жившие в небольшой комнатушке, зашевелились, вскакивая и выгибая спины, попутно распушивая хвосты. Послышались первые негромкие, но настойчивые 'мяу', подхватываемые с разных сторон. На меня они уже так не реагировали, привыкнув к глупому человеку, что приходил сюда пару дней и сидел в углу на холодном, грязном полу с дефектной тушкой на руках.
   - Посмотрите на Марселуса, - работница, девчонка лет семнадцати, указала на одну из клеток, где сидел огромный рыжий мейн-кун. Совать руки внутрь она уже не рисковала, потому что котяра тяпал абсолютно всех, кто пытался к нему прикоснуться. - Настоящий лев, только маленький. А посмотрите какой хвост.
   Прикопаться было не к чему. Девушка действительно не врала, ведь кот выглядел как персонаж с коробки корма для животных, а запустив его в дом, можно было забыть о мытье полов, ведь даже павлин позавидовал тому опахалу, что сейчас скромно называли хвостом.
   - Или вот Звёздочка. Мы нашли её вместе с братишками и сестрёнками в коробке под дверью. Остальных разобрали, она осталась здесь одна и тоже очень хочет домой. Марта, хочешь посмотреть?
   - Да, - девочка сначала подпрыгнула на месте, но так и не смогла достать до верхней клетки. Звякнула щеколда и работница приюта взяла в руки маленький белый комочек с чёрным пятнышком в виде звезды на носу.
   - Нравится?
   - Красивая, - но, видимо, недостаточно, потому что через мгновение девочка отскочила к нижней клетке на противоположной стороне. - Мама, смотри какой кот!
   Но обитателю той камеры, повидавшему многое в этой жизни коту по кличке Боец, вряд ли тоже сегодня удастся найти новую семью. Пусть я видела не так много желающих завести себе четвероногого друга, ведь пока я находилась в приюте, приходили где-то около восьми человек, но все они как по команде отходили от клетки Бойца со словами о том, какой он страшненький. Хотя за маленьким коренастым пепельного цвета тельцем с массивными лапками, испещрённой шрамами морде и отсутствием одного уха скрывался ласкун и любитель помурчать.
   Рядом с тихим недовольным мявом зашевелилась моя зеленоглазка, пытаясь лечь поудобнее на полотенце на полу, хотя выбор у неё всё равно был не велик - лежать в любом случае приходилось на одном боку. Но это было всё же лучше, чем сидеть в небольшой клетке, где здоровому животному не всегда хватало места разместиться. Работница приюта продолжала водить посетителей от одного угла к другому, рекламируя наиболее удачные экземпляры, в отличие от своей напарницы, которая пыталась сводить родные души. Когда открылась очередная клетка с породистым котом, я перестала прислушиваться к разговору рядом, пытаясь унять раздражение. Как вообще можно было так поступать? Бедные животные и так оказались одни по вине бесчувственных, решивших немного поразвлечься, хозяев, а теперь ещё должны были конкурировать между собой за место под солнцем, потому что очередной человек решал их судьбу. Вот почему нельзя было просто молча ходить рядом и ждать, когда тебя попросят открыть клетку, чтобы забрать домой вон то пусть неказистое, зато с таким тёплым взглядом создание?
   - Привет, - я вздрогнула, поднимая голову. Рядом со мной стояла та самая пришедшая девочка, отделившись от родителей, и радостно улыбаясь. От левого глаза к виску тянулось большое красное родимое пятно.
   - Привет, - я улыбнулась в ответ, чувствуя просто невероятное чувство тепла, исходящее от девочки.
   - Я - Марта, - мне по-деловому протянули руку.
   - Кэйтлин, - мы закрепили наше знакомство крепким рукопожатием. - Выбрала себе уже кого-нибудь?
   - Неа, - Марта дёрнула плечами. - Котик без уха красивый. И с чёрным ошейником тоже.
   - А как тебе рыжий лев с во-о-о-о-о-о-от таким хвостом? - я раскинула руки в стороны, явно преувеличивая размеры достоинства мейн-куна, отчего девочка радостно засмеялась. - Он всем нравится.
   Моя юная собеседница явно задумалась над тем, что же мне ответить. Нахмурилась так забавно и по-детски и наконец выдала:
   - Если он всем нравится, то почему его никто не взял?
   - Ну...
   Я растерянно моргнула, глянув на работницу приюта, давшую подержать матери девочки обычную трёхцветную кошку, перевела взгляд на царапину на руке, оставленную зеленоглазкой в первые минуты нашего знакомства. Абсолютно простой вопрос не то, что поставил меня в тупик, он заставил мозг забуксовать. Что было ответить на это? Что мейн-куна рекламировали слишком активно и складывалось впечатление, будто от него хотят побыстрее избавиться? Что он имел слишком большие размеры и мог не вписаться в отведённые его возможным хозяевам жилищные метры? Что кто-то боялся его просто не прокормить? Никто не спрашивал у людей, почему они не выбрали то или иное животное.
   - У него глаза злые. Я боюсь его, - тем временем ответила Марта на свой же вопрос. - Мне показалось, что он хочет на меня наброситься. Зачем кот, который тебя не любит? А это твоя кошка? - она кивнула головой в сторону зеленоглазки.
   - Нет, - я вздохнула. - Просто занимаюсь с ней, потому что никто не хочет этого делать.
   - Что с ней?
   - У неё болит лапа. Возможно, врачу придётся её ампутировать, - пришлось взять себя в руки, чтобы вдруг не разреветься при посторонних. - За ней нужен особый уход.
   Марта опустилась перед нами на корточки, чуть склоняя голову на бок и долго рассматривала зеленоглазку.
   - Она замечательная! Зачем эта штука на голове?
   - Воротник? Чтобы она не слизывала мазь с лапы, иначе не будет заживать.
   - Понятно, - девочка плюхнулась на колени и, встав на корточки, почти вплотную подползла к кошке. Я напряглась. Но вместо того, чтобы отпрянуть от нас, ведь запах вокруг был спёртый и зловонный, Марта протянула к ней руку и коснулась спины, слегка поглаживая. - Выздоравливай, киса. Кэйтлин, почему ты её не заберёшь?
   - Не могу.
   - Но ты же её любишь.
   Марта не спрашивала, озвучивая то, в чём я сама боялась себе признаться. Что сейчас, что в случае со Слоном, я очень быстро привязывалась к животным, буквально в первые часы, а потом тряслась перед входом в приют, боясь больше не увидеть родную морду. Но взять животное домой всё равно было просто невозможно.
   - Знаешь, - я попыталась подобрать нужные слова, чтобы девочка поняла заковыристую взрослую логику, основанную уж точно не на здравом смысле, что я прекрасно осознавала, и с чем жила. - Не всегда получается делать то, что хочешь. Я правда люблю эту кошку, но знаю, что не смогу полноценно ухаживать за ней и уделять столько времени, сколько ей нужно. Особенно сейчас. Не хочу, чтобы она целый день сидела одна в пустой квартире и ждала, пока придёт хозяйка. Ей нужен абсолютно другой человек, лучше - целая семья, которая будет её любить и заботиться о ней.
   - Мы можем делать это, - девочка подняла голову, хотя только что почти утыкалась носом в мягкую шерсть. Она словно спрашивала у меня разрешение. - Мама не работает, я прихожу из школы в двенадцать. Вечером папа может играть с ней. У нас большой дом, даже бассейн есть. Но кошки не любят плавать, верно?
   - Да, им больше по душе мягкий диван и вкусный корм.
   - Мы купим самый суперски вкусный! Папа! - девочка уже стояла на ногах, чуть не прыгая. - Мама!
   - Да, дорогая? - мужчина, обернувшийся в нашу сторону, поправил съехавшие на нос очки и направился к нам. Меня он заметил не сразу и сильно смутился, когда дочь успела схватить его за руку и заставляла нагнуться. - Извините. Она вас не сильно потревожила?
   - Нет, что вы. Мы очень хорошо провели время. У вас замечательная дочка.
   - Спасибо.
   - Папа, я нашла кису, - девочка ещё раз с силой дёрнула отца за руку и показала на зеленоглазку пальцем. - Ей нужна наша любовь и забота.
   - Марта, - мужчина встретился со мной взглядом, в котором читался вопрос, а я лишь пожала плечами. Что я могла сделать в этой ситуации? - Можно я посмотрю кошку поближе?
   - Да. Только очень аккуратно, пожалуйста!
   Укол ревности не заставил себя долго ждать. Если простить ребёнку любопытство я ещё могла, ведь через минуту она вполне могла забыть о нас, то когда мужчина начал гладить зеленоглазку, пришлось сдерживать жуткое желание закричать, прогнать всех из нашего угла и больше никого не подпускать сюда. Закрыться вдвоём от всего мира и жить, никого не трогая, при этом желательно, чтобы никто так же не трогал нас. К счастью, энтузиазм родителей пропал в тот самый момент, когда работница приюта вкратце описала всю ситуацию, показала расходы на лечение и обрисовала жуткий прогноз ветеринара, не соответствующий действительности и очень приукрашенный. Но вечером после работы я застала всю семью в сборе. Отец крепко обнимал у дверей приюта жену и ревущую на всю улицу дочь. От нехорошего предчувствия закололо сердце. Я схватилась за ручку в тот самый момент, когда дверь начала отворяться. Вторая работница приюта, не молодая девица, рекламирующая животных, с клеткой в руках, где сидел Боец, побледнела, увидев меня. В тот день моей зеленоглазки не стало, а на моих руках оказалась жизнь второго любимого питомца.
   Данное событие застало меня врасплох, напрочь убивая шаткое состояние равновесия, которое я успела взрастить после последней встречи с Пингвином. Состояние страха вперемешку с пустотой вернулись, будто и не отступали вовсе, а ждали где-то неподалёку, пока я сама захочу вернуться к ним. Непрекращающиеся слёзы было просто невозможно контролировать. Вроде сейчас могло казаться, что ты полностью спокоен и держишь себя в руках, но через мгновение крепко стискиваешь зубы, чтобы не заорать посередине центральной площади от боли. Хотя, казалось, поступи я так, никто из окружающих бы даже не заметил происходящего. Для Готэма было вполне обыденным явлением встретить на улице пребывающего в истерике человека, сидящего где-нибудь на лавочке, трясущегося и закрывающего голову руками. Все были сами по себе, и чужие проблемы не интересовали никого, разве что кроме бомжей и проституток, пару раз подходивших ко мне с вопросом о том, не нужна ли помощь.
   Когда на душе стало слишком невыносимо и тошно от самой себя, я направилась зализывать раны туда, где всегда это удавалось сделать. Центральная готэмская библиотека встретила меня длинной лестницей, где то и дело, несмотря на ветреный день, располагались студенты стоящего неподалёку университета, и массивными серыми колоннами. Только меж длинных заставленных стеллажей я смогла первый раз спокойно вдохнуть и отключиться от окружающего мира, выныривая оттуда только ради работы и приёма пищи. А по вечерам даже набиралась наглости и отключала телефон, подумывая о том, чтобы завести ещё один только для клиентов. За последние два с половиной года, которые я провела в маневрировании между лекционными кабинетами и посещением дополнительного обучения на консультанта, успела выйти пара интересных книг по психологии, чьи названия были аккуратно выведены в ежедневнике с пометкой 'обязательно к прочтению'. Но с каждым разом, когда появлялась хотя бы толика свободного времени, значки рядом с ними становились всё жирнее и больше, приобретая красный оттенок поверх синих чернил. Каждый раз находилось какое-то более весомое дело, которое нужно было выполнить незамедлительно, и теперь внутреннему ботанику, жившему глубоко-глубоко внутри, почти дали волю всласть насладиться новыми знаниями. По крайней мере так я думала, пока не обнаружила на стыке разделов 'психологии' и 'философии' белую обложку 'Ночной смены' (1). О том, что Стивен Кинг не входил даже в десятку моих любимых писателей и думать не пришлось, как и о том, что ужасы я обходила далеко стороной, предпочитая фэнтезийные миры с многочисленными приключениями и знакомствами с новыми расами и землями. Но сейчас эти рассказы, которые должны были быть жуткими в другой ситуации, выглядели словно инструкция по выживанию в Готэме, где герои ходили по таким же грязным улицам, получая лишь тычки с разных сторон, пытаясь бороться с миром и собой, чтобы выжить. И теперь я находилась среди них. Осознание этой мысли, крутившееся всё время где-то неподалёку, наконец плюхнулось перед носом и радостно помахало ручкой, когда я добралась до конца одной из историй, совсем не имевшей ко мне никакого отношения (ну да, конечно-конечно). В отличие от главного героя в девять я не хоронила старшего брата после избиения его хулиганами (а жаль), не преподавала английский в школе (слава Богу!) и уж тем более не пыталась вызвать дьявола (как сказать), чтобы поквитаться с малолетними ублюдками-учениками, убившими мою жену (2). Только внутри всё крепло убеждение того, что если я не хочу как тот самый герой искать пособие по демонологии (его на полках я тоже где-то видела), нужно досконально изучить всю возможную 'шпану', которую ещё могу встретить на своём пути.
   - Мне нужны статьи по криминологии и всё, что имеет отношение к преступности Готэма за последние пять лет. Описания жизни бандитов, их деяния, возможно, биографии. Можете мне помочь?
   Я смотрела на шокированную сотрудницу библиотеки, выдающую и принимающую книги, за стойкой.
   - Прямо за пять?
   - Да, - я кивнула. - Куратор обещал тщательно проверять данные, - пришлось мило улыбнуться. - А мне очень нужен высший балл за курсовую.
   Так уже через пару часов благодаря внешности ученицы, недавно окончившей школу, обычно мешающей покупать взрослой тётеньке, имевшей на руках диплом магистра, вино пару раз в месяц, и рассказам о том, как я обещала любимой мамочке стать лучшим детективом в мире (на этом месте пришлось скрестить пальцы не только на руках, но и на ногах тоже), передо мной лежала первая партия газет. Страницы от времени и явно не лучших условий хранения успели знатно пожелтеть и пахли сыростью, зато нужные мне статьи пестрили чьими-то чужими выделениями и пометками на полях, причём явно сделанными ни одним человеком. Вот, значит, почему библиотекарь настолько покорно и безропотно решила выполнить мою просьбу, даже не спросив ученических документов. Спасибо тебе, о великий преподаватель, позволивший мне осуществить мой план, который почти летел ко всем чертям через пару дней корпения над всевозможными газетными изданиями.
   Складывалось только одно впечатление - в семьдесят девятом году в городе было чрезмерно скучно. Самым крупным и наглым событием можно было отметить разве что ограбление магазина бытовой техники, стоящего до сих пор у центрального торгового центра, за неделю до Рождества. Множество домохозяек так и не получили тогда новенький миксер или сковородку в подарок от любимого мужа.
   Восьмидесятый год прошёл под девизом: 'Жаль, что меня тут не было'. Работать можно было бы по двадцать четыре часа в сутки! В первых числах января полиция задержала мужчину, которого в последствии обвинили в каннибализме. Точной информации о том, скольких же он съел, найти так и не удалось, но под его нож точно успел попасть ненавистный начальник и скандальная бабулька-соседка вместе с парочкой проституток. Потом аж до мая город терроризировала банда подростков, обвешивающая коровьими и свиными кишками всё, до чего только могла добраться. А после пары месяцев тишины в тёплое августовское воскресное утро со здания мэрии сбросился городской житель, потерявший всё, что смог накопить за пятьдесят четыре года жизни. Выступившие в дневных новостях в прямом эфире родственники рассказали об одной некой религиозной организации, куда вступил их муж и отец, и как после он переписал на них всё своё имущество. И, судя по огромному количеству статей о митингах против возникшей в городе секте, тянущихся аж до самого конца года, подобных тому несчастному бедолаг было не мало. Вернуть награбленное и посадить организаторов секты, естественно, не удалось.
   Зато восемьдесят первый не подкачал. Тишина до марта сменилась долгожданным грандиозным скандалом - Кармайн Фальконе, бывший мафиозный король, которого сбросил с трона Пингвин, вдруг выдвинул инициативу о постройке детской онкологической больницы, сразу предоставив на растерзание прессе чертежи будущего здания и смету с заложенным бюджетом. Естественно, финансировать проект он собирался сам, что только раззадорило всех вокруг. Поднялась такая буча, что разве что безрукий и немой журналист ничего не написал на эту благодатную тему. Чуть ли не каждый день на страницах появлялись какие-то подробности о жизни Фальконе, начиная тем, что он ест на завтрак, заканчивая кучей интервью его многочисленных любовниц. Возраст самой старшей из них, к слову, был аж восемьдесят семь лет. Все вокруг сходили с ума, обвиняя новоиспечённого мецената в корысти, в том, что с помощью больницы он хочет лишь преумножить свои капиталы, а главное - поставить во главу строительства своих людей, протащив парочку из них на руководящие должности в администрацию. Особенно ярко горело кресло ответственного за тендеры мужчины с густыми усами, вечно хмурящегося на фото. Он явно был против команды мафии, всё время зарезая очередной документ, комментировав это кратко - обнаруженными в бумагах ошибками. В игру пришлось включиться даже самому Томасу Уэйну и провести с Фальконе серию переговоров за закрытыми дверьми, после чего было сделано заявление о том, что все планы по строительству детской онкологической больницы были переданы Уэйн-групп, и их реализация начнётся сразу же после реконструкции Аркхема. Что двигало тогда бывшим мафиозным королём, так и осталось загадкой для всех, но неизменным оставалось одно - ни один план по прошествии нескольких лет так и не был осуществлён, так как Томаса Уэйна застрелили вместе с женой где-то через полгода в тёмном безлюдном переулке. Киллер оставил в живых лишь их маленького сынишку, наблюдавшего за тем, как постепенно уходит жизнь его родителей. Расследовать это дело отдали детективу Харви Буллоку и его недавно вступившему в должность напарнику Джеймсу Гордону, которого сейчас именовали героем, борющемся с прогнившей системой.
   За газеты восемьдесят второго и почти подходившего к концу восемьдесят третьего я трясла библиотекаря неделю, несколько раз в день названивая на все известные номера, указанные в справочниках. Нашла даже телефон директора, который Томас отобрал у меня и сжёг лишь бы я не мешала работать нормальным людям. Информационная ломка становилась с каждым днём всё сильнее, а по ночам подсознание в виде снов перебирало известные факты. Как назло, они оказались абсолютно ненужными, потому что большинство тех, о ком я читала ранее, либо были мертвы, либо отбывали пожизненное. Остальные же тупо не забредали в старый Готэм, обитая на территории Нероуз. Но всё это оправдалось с лихвой, когда я получила несколько огроменных стопок газет. Казалось, они занимали приблизительно половину от размера прошлых трёх годов. Видимо, я настолько задолбала библиотекаря, что она решила отделаться от меня разом, но тон, которым она пожелала мне удачного дня, никак не вязался с перспективой стать хоть чуточку свободнее. Скрывающийся подвох проявился сразу же, как я просмотрела все даты выхода газет - вся кипа затрагивала чуть больше полугода восемьдесят второго. Видимо, преступность, как и предполагали эксперты, действительно повысилась после смерти Томаса и Марты Уэйн, хотя никаких особых причин для подобного я так и не усмотрела. Нужно было изучать не только колонку криминальных сводок, но раздумывать над этим долго я уже не смогла, а мысль начать всё с самого начала отпала сама собой. На самом верху одной из кип с главной полосы на меня смотрело знакомое лицо, напечатанное крупным планом. Не будь я знакома с ним лично, то ни за что бы не признала в милом молодом человеке в сером свитере с короткой стрижкой и кроткой, милой улыбкой Пингвина.
   'Разыскивается Освальд Честерфилд Кобблпот', - гласила короткая заметка. - 'Всем, кто имеет хоть какую-то информацию о нём, просьба сообщить её по номеру телефона'.
   Дрожащими руками я судорожно пролистала весь выпуск, но ничего там больше не обнаружила. Судя по событиям, тогда на протяжении двух месяцев всех вокруг волновало одно только убийство Уэйнов и ход его расследования, чем очередной пропавший мужчина из бедного района. И почему только никто не додумался написать по какой причине разыскивали Пингвина? Что он такого успел натворить? Интересно, он уже тогда начал свои злостные деяния? Наверное, да. Причём занимался этим не первый год. Вряд ли можно скинуть со своего пути кучу претендентов на трон, имеющих на него гораздо больше прав, а главное - жизненного опыта. Не удивлюсь, если Освальд возглавлял ту самую банду подростков, что украшала город потрохами в восьмидесятом.
   Разыгравшийся интерес, подогретый азартом и начавшимся везением, требовал немедленного удовлетворения. Поэтому я начала быстро пролистывать последующие выпуски, не особо заботясь о том, что могу что-то пропустить, ведь особо громкие преступления всё равно попадали на первую страницу. Но того, что последовало дальше, я совсем никак не ожидала увидеть. С обложки явно жёлтой бульварной газетёнки теперь на меня смотрели две до боли знакомые физиономии полицейских, которые то и дело крутили по телевизору чуть ли не каждый день.
   'После тяжёлой борьбы детективами центрального отдела полиции был ликвидирован киллер, оставивший Готэм без 'света'. Совсем ещё юный в профессии Джеймс Гордон сумел разрубить гордиев узел, за который боялись браться маститые специалисты. Даже убойный отдел предпочёл умыть руки, пока...'
   На небритом несколько дней лице того самого юного бойскаута красовалась радостная улыбка, а благодарный мэр Обри Джеймс, склонившись ему чуть ли не в ножки, благодарно жал мужественную руку раскрывшего дело детектива, крепко обхватив её двумя ладонями. Напарника, Буллока, правда, пришлось долго искать на снимке и всё же сделать вывод, что половина прищуренного глаза и кусок недовольно поджатых губ таки принадлежат ему.
   На следующий день, судя по сводкам, бравый детектив вместо положенного отдыха задержал группу портовых воров, не дававших покоя крупным компаниям, которые доставляли свои грузы в Готэм. Никто из них, правда, не пел хвалебные оды своему спасителю, отказавшись от комментариев, но кто-то этой ночью действительно стал спать спокойнее. Наверное.
   Затем заголовки газет начали пестрить одной мыслью - в городе появилось слишком много беспризорных детей. Первым интервью дал глава департамента социальной службы Готэма, затем к нему подключился мэр, давший указание быстро найти места в приютах для оставшихся один на один с судьбой бедняжек. Снежный ком, возникший непонятно откуда и становящийся с каждым днём всё больше и больше, развалился пополам в тот самый момент, когда Джейм Гордон сделал официальное заявление, что в городе появилась организация, похищающая тех самых беспризорников. Он убеждал граждан в том, что подобное ни в коем случае нельзя позволять, ведь на их месте может оказаться и их ребёнок. Естественно, к концу недели в очередном тайтле он уже получал благодарности за раскрытое дело.
   Шариков (3) - человек, свалившийся совершенно неожиданно для верхушки, подвешивал первых коррупционеров города к метеозондам, вызвав тем самым особый ажиотаж у жителей. Некоторые даже бездумно бродили по улицам в надежде на то, что им удастся увидеть, как очередная зажиточная мразь взлетает в воздух, пока официальное правосудие ищет на неё хоть какие-то улики, чтобы обвинить в крупном хищении или взятке. Чистильщика власти, пришедшего на помощь обычным людям, ловить было особо тяжело. Перед зданием полиции и мэрии собирались толпы с плакатами, требующие оставить в покое спасителя бедных, на центральной площади один умелец даже организовал 'воздушную книгу' - огромную общую тетрадь, куда записывал имена, что сообщали ему горожане и краткую информацию о том, в чём несчастный провинился. Естественно с идеей о том, что список потом передадут народному мстителю, а он уже сам выберет, кто достоин небесной кары. Но она быстрее находит самого Шарикова, естественно, от уже небезызвестного всеми Джеймса Гордона и его менее известного напарника.
   Сразу же после этого журналисты раздули шумиху вокруг Аркхема, который так хотела реанимировать покойная Марта Уэйн, вернув старому заброшенному зданию название психиатрической клиники, где люди могли бы получать полноценную квалифицированную помощь. Но теперь вместо восстановления больницы всё чаще звучали речи о земле, на которой она стоит, и о просторах рядом. Городские советники же, которые всё-таки старались как-то поддержать старый проект, вместо продажи земли 'вдруг' начали умирать непонятным образом. Эта новость особо никого не взбудоражила, разве что кроме самих советников, поэтому освещали её мало и крайне неинформативно. Пару раз делались обзоры предварительных голосований по поводу того, что всё-таки ждёт многострадальную дурку, а один репортёр вообще выдвинул инициативу организовать там тематический парк развлечений и предлагал организовать в честь этого сбор подписей. Чем кончилось дело, оказалось непонятно, но убийства городских мужей довольно скоро прекратились, в одной жёлтой газетёнке даже мелькал снимок Джеймса Гордона, закрывающего собой мэра Джеймса. Приходилось верить на слово, потому что фотография была настолько смазанная, что разобрать там что-то было вообще нереально. Забавили больше шутки Вселенной, ведь два Джеймса нашли друг друга и почти не разлучались, а мэр благодаря бравому блюстителю закона мог бы переезжать жить и работать в участок: целее бы был и не нужно тратить время на дорогу, чтобы пожать детективу руку за очередное раскрытое преступление. Но шутки шутками, только во всей этой истории становилось жалко одного ни в чём неповинного человека - Буллок на каждом новом фото становился всё более уставшим и смурным, даже щёки начали впадать. Повезло ему, однако, с напарником, ничего не скажешь!
   Но великий детектив Гордон не думал об этом, продолжая раскрывать дело за делом, словно нет ничего на свете проще, чем поймать спросонья, совершенно случайно, маньяка-убийцу, по пути на обед обезвредить банду, решившую ограбить центральный банк, а вечером, заскочив за бутылочкой пива, помочь разобраться хозяину магазинчика с местной шпаной, что трясёт через день его кассу. Естественно, поэтому раскрыть дело о заполонившем улицы новом наркотике 'Гадюка', который на небольшой промежуток времени повышает физические способности человека, попутно сводя его с ума, а потом разрушает организм, не составило особого труда. При этом он успел забежать на банкет, организованный Уэйн-групп и спасти от воздействия этого самого наркотика весь руководящий состав.
   Когда же появились первые заметки о воскресшем маньяке, убивавшем первенцев самых богатых людей Готэма ещё десять лет назад и именующего себя Козлом, перед глазами предстал образ всё того же Джеймса Гордона, несущегося с крестом в одной руке и осиновым колом в другой на мифическое древнее существо Козлотавра, да простит меня Кентавр! Но иначе мозг отказывался воспринимать информацию и почти был готов отказать из-за интоксикации великим борцом с преступностью. За почти шесть часов зависания над газетами оставались только два вопроса: случайность ли то, что с появлением Джеймса Гордона по улицам Готэма потекли кровавые реки, и не сам ли он выпускал преступность на дела, придумывая с каждым разом всё более изощрённые деяния, после которых Стивен Кинг мог нервно курить в сторонке, несмотря на все свои изданные бестселлеры.
   Отложив газету в сторону, я тяжело вздохнула, ведь оставшаяся непросмотренная кипа всё ещё оставалась неприличных размеров. Позади меня кто-то шикнул, отчего я обернулась на звук и получила в довесок грозный взгляд дедули в чёрном, старомодном, но отлично выглаженном пиджаке. Удовлетворившись, он быстро вернулся к чтению, а вот я ещё долго разглядывала окружающих, окончательно выбившись из колеи. Страшно хотелось выпить, и желательно чего-нибудь покрепче, что случалось крайне редко. Я даже не смогла вспомнить, когда последний раз превышала дозу в два бокала вина, наполненных где-то на треть, максимум наполовину. Сейчас же было необходимо взять бутылку виски и знатно из неё отхлебнуть, как это делают в фильмах в трагических моментах. Нет, на сегодня точно пора заканчивать чтение, да и вообще признать тот факт, что любой, кто попробует перейти дорогу Готэму, непременно будет пойман Джеймсом Гордоном, а Пингвин со своей свитой - единственные люди, которые могут попасться мне на глаза и что-то сделать. Вообще странно, как эти двое смогли поладить, тем более подружиться. Разве что мафиозный король на самом деле агент под прикрытием, разрушающий преступное сообщество изнутри. Было бы весело, если бы это оказалось так.
   Тихо усмехнувшись своим мыслям, чтоб не нарушать тишину в зале, я быстро собрала газеты воедино, запоминая, на какой дате остановилась. Ведь всё равно завтра я вернусь сюда вновь за очередной порцией знаний, как обычно. Сверху оказался выпуск Готэмского вестника, чьё название занимало почти половину первой страницы с массивными заглавными буквами. А ведь именно в нём работал Тодд, которому я обещала с месяц назад сходить в кино. Несколько раз после прощания с Пингвином я честно заскакивала в кафе напротив, чтобы извиниться, но сначала не попадала на его смену, потом новый бармен сказал, что теперь он будет работать здесь вместо него. Вроде ничего страшного не случилось, мы были знакомы всего неделю обеденных перерывов, только при воспоминании об этом мне до сих пор становилось стыдно за несдержанное обещание. Видимо, именно поэтому уже через пять минут после сдачи макулатуры обратно библиотекарше я стояла в огромном вестибюле с высоким куполообразным потолком и слушала длинные гудки приёмной готэмского вестника. Как там искать Тодда я понятия не имела, ведь ничего кроме его имени и приблизительно запомненной должности я не знала, как в принципе и то, зачем я это делаю.
   - Готэмский вестник, - раздался наконец на той стороне запыхавшийся звонкий женский голос. - Вероника, слушаю вас.
   - Здравствуйте. Я бы хотела поговорить с одним вашим сотрудником.
   - Да, конечно, - женщина заполнила ещё не успевшую начаться из-за меня паузу. - Кто вам нужен?
   - Тодд...
   - Мистера О'Брайена нет на месте, он на встрече. Его сегодня больше не будет, перезвоните ему на мобильный.
   - А вы бы не могли подсказать его личный номер?
   - У вас есть на чём записать?
   - Да, минуту.
   Я ошарашено полезла в рюкзак за ежедневником, пытаясь запомнить уже произносимый номер. С горем пополам с четвёртого раза мне удалось переспросить его и удостовериться, что записано всё верно, после чего услышала короткие гудки. Выйти на Тодда оказалось на удивление не такой уж сложной задачей, хотя будь я директором газеты, уволила бы такую секретаршу, особо не раздумывая. Мало ли зачем мне был нужен их работник. Теперь оставалось надеяться, что это был тот самый, нужный Тодд. Поэтому прежде, чем нажать на сигнал вызова, я полминуты гипнотизировала экран, готовясь к возможному провалу, но и тут мне тоже повезло. Голос оказался знакомым.
   - О'Брайен, слушаю.
   - Тодд, привет. Это Кэйтлин. Мы познакомились с тобой в кафе, когда ты там работал. Помнишь?
   - Капучино с лесным орехом и шоколадный брауни. Как не помнить? - он по-доброму усмехнулся и, похоже, был рад меня слышать. - До встречи, мистер Блек. Да, Мистер Стоун, - раздался громкий сигнал автомобиля. - Извини, Кэйтлин.
   - Нет, ты прости. Я не вовремя?
   - В самый раз. Пресс-конференция только что закончилась и на сегодня я свободен как ветер. Может пересечёмся где-нибудь?
   - Только не в кино.
   - Да, я помню, что у тебя на него аллергия. Имеешь что-нибудь против бара?
   - В принципе - нет. Если там тихо и не играют в дартс.
   - Отлично. Говори, где ты сейчас.
   - Выхожу из центральной библиотеки.
   - Вообще замечательно. Стой там, я буду минут через десять.
   Выполнить его просьбу не составило особого труда, тем более погода сегодня оказалась просто превосходной. Ветер, что не стихал последнюю неделю точно и сбивал с ног, прекратился, по ощущениям было градусов двадцать. Расстегнув куртку, я облокотилась о перила, не решаясь сесть на ступени перед библиотекой и запачкать новые ярко-голубые джинсы. Солнце ещё не спешило заходить за горизонт, рабочий день у клерков должен был закончиться только через час, а люди вокруг уже никуда не торопились. Все лавочки через дорогу напротив были заняты парочками, не обращавшими внимания ни на кого кроме себя. Одни из них, с виду вообще школьники из старших классов, никого не стесняясь, страстно целовались, устроившись в самом центре под раскидистыми ветками дуба. Сначала девчонка закинула своему кавалеру ноги на колени, после чего он вовсе подхватил её, полностью усаживая к себе и нагло запуская руки под и без того короткую кожанку. Три старушки на соседней лавочке среагировали на это молниеносно, начав что-то активно втирать им. Парочка разлепилась друг от друга всего на несколько секунд, изучая помеху справа, затем снова слилась в поцелуе, уже больше походившим на начало эротического фильма.
   Хорошо всё-таки иметь рядом человека, которого любишь ты, и который любит тебя. И абсолютно неважно, сколько тебе при этом лет. Но многие, расставшись с этим чувством, почему-то забывают о том, как были когда-то счастливы, и упорно стараются поселить в душе других такую же пустоту, что чувствуют сами.
   - Привет!
   Я даже не успела вздрогнуть от неожиданности, когда меня схватили в охапку и крепко обняли. Благо тут же отпустили, поэтому не пришлось отвоёвывать обратно своё личное пространство.
   - Ты быстро, - я улыбнулась Тодду. Выглядел он растрёпано: распахнутое пальто с закинутым за плечо галстуком, волосы торчали в разные стороны, а на щеке след от ручки. Но, несмотря на всё это, на душе становилось тепло и радостно. Наконец-то я встречалась с кем-то живым, новым, ведь ни с кем, кроме Томаса, с приезда в Готэм, в принципе, не общалась вовсе.
   - Вообще-то я опоздал на пятнадцать минут, - покорно заявил он, виновато опуская голову. - Готов к любой казни, но сначала прими это в знак извинения.
   Тодд сунул руку в карман, пошарил там и извлёк брелок с мультяшным оранжевым котёнком, на макушке которого торчал огромный белый бант чуть ли не больше головы.
   - Не нравится?
   - Нет, что ты... - я переводила взгляд с брелока на Тодда и обратно, совершенно не зная, что сказать в подобной ситуации. Навыки общения с парнями не как с представителями вида человеческого, тем более принятия от них подарков, не важно каких, за последние три года почти атрофировались за ненадобностью. - Просто это так неожиданно. Спасибо. Я же хотела извиниться за то, что не пришла тогда, а ты...
   - Кто старое помянет. Главное, что ты позвонила сегодня. Я рад.
   - Я тоже. Но знаешь, есть одно маленькое 'но'.
   - Какое? - Тодд вдруг растерялся.
   - У тебя тут, - я коснулась пальцами щеки в том месте, где у него был след, - ручка.
   - Ручка?
   - Ага, - я кивнула.
   Возникшее вселенское непонимание очень быстро сменилось смехом, в конце передавшемся и мне, разряжая витающую между нами неловкость. Мы вроде бы только успокоились, и Тодд достал из кармана пиджака платок, чтоб вытереться, но делал это с такой забавной миной, что я не удержалась и рассмеялась вновь. Окончательно прийти в себя удалось лишь минут через десять, когда с горем пополам уже мне удалось избавиться от ручки, а в руках Тодда оказались мои ключи, куда он быстро прицепил брелок.
   - Кажется, ты потеряла, - он протянул мне связку. - Держи.
   - Но как? - я сунулась в грудной карман куртки, молния которого оказалась расстёгнута. - Они ведь были здесь!
   - Котёнок очень сильно хотел оказаться там, поэтому вызвал их телепатией.
   - Эй, а если серьёзно? - сунув ключи обратно в карман и застегнув его, я упёрла руки в бока.
   - Вытащил их, пока ты меня вытирала. Это не сложно, если попрактиковаться. Неудачный способ поразить девушку, да?
   - Насчёт каждой не знаю, но меня ты произвёл неизгладимое впечатление. Надеюсь, сделать слепок ты не успел? Не хочу лишиться телевизора и последней налички.
   - Не дрейфь, у меня вчера была зарплата. Она кончится не раньше, чем через две недели, - Тодд подмигнул мне. - Поэтому позволишь мне тебя чем-нибудь угостить?
   - Почему бы и нет? Заодно расскажешь, где научился так виртуозно подрезать чужие вещи.
   - Не поверишь. Пару лет назад писал статью про карманников, - мы начали спускаться по ступеням библиотеки, обходя то и дело сидящих под ногами студентов. - Один из них согласился дать пару уроков, анонимно, естественно. Оказалось, всё проще простого. Главное, чтобы внимание человека было плотно сосредоточено на чём-то одном, вот как сейчас. Ты даже не услышала звук молнии, хотя он достаточно громкий.
   Решив проверить слова Тодда, я дёрнула за язычок, расстёгивая и застёгивая карман с ключами. Он действительно оказался прав, потому что не услышать этот звук было просто нереально.
   - А советов по поводу того, как не стать жертвой воров, он тебе случайно не рассказывал?
   - Разве что не открывать на площади кошелёк со стопкой пятисоток и не светить перстнями с бриллиантами. Всё равно, если тебя захотят обокрасть, то сделают это в любом случае, как не старайся защититься. Ну, если, конечно, у тебя нет собственного телохранителя.
   - Очень жаль, но у него сегодня выходной. Придётся надеяться на то, что все вещи всё-таки останутся при мне.
   - Тогда позволь мне тебя защищать. После удара этим не устоит никто, - Тодд приподнял и покрутил за ручку портфель-папку рыжего цвета и, судя по пухлости, довольно набитый бумагами. - Главное не потерять, иначе шеф мне голову снесёт.
   - Очень важная информация?
   - Почти сверхсекретная. Комиссар Лоуб сегодня неожиданно ушёл в отставку - ни тебе слухов, ни предпосылок. Позвонили с утра в редакцию и вежливо пригласили. По этому поводу в мэрии устроили небольшой сабантуй. Вспоминали его былые заслуги, говорили слова благодарности, наставляли на новые свершения. Знаешь же, как бывает - либо хорошо, либо никак. Поговаривают, у него семейные проблемы, что-то с дочерью. Как теперь будем жить без комиссара?
   - Не беспокойся, к вечеру назначат нового, и всё пойдёт своим чередом.
   - Это вряд ли. Нам на ту сторону, - Тодд подхватил меня под руку и стащил с тротуара на зебру, в переходящую дорогу толпу. Я послушно шагала за ним, рассматривая малознакомый пейзаж. Здесь я проезжала разве что пару раз на машине, которую, наверное, уже сдали на металлолом, поэтому пыталась хоть немного запомнить дорогу. - Лоуб много лет был на этой должности, все привыкли к нему и знали, что от него ожидать. Может, святым он не был, зато держал видимый баланс правосудия. А вот что устроит новый комиссар - ещё вопрос.
   - Перемены всегда пугали людей, к лучшему они, к худшему - не важно, но без них нет развития. Да и если на место Лоуба придёт коррупционер и тиран, думаю, найдутся люди, которые смогут ему противостоять.
   - Да, в этом ты несомненна права, - Тодд томно вздохнул и расплылся в довольной улыбке. - Не поверишь, что случилось потом, в конце того сборища.
   - И что же?
   - На сцену взошёл Джим Гордон, - от одного только упоминания о доблестном рыцаре в блестящих доспехах захотелось выхватить у Тодда его обещанный тяжёлый портфель и треснуть его им пару раз, чтоб заткнулся. Я ведь так хотела отдохнуть, отвлечься, а в итоге детектив вновь шёл тенью рядом со мной. - Ему наконец-то вернули значок.
   - Он что, потерял его? - не удержавшись, перебила я.
   - Нет, его сняли со службы ещё месяц назад. Он работал регулировщиком недалеко от центра.
   - Правда? - слова Тодда бальзамом легли на душу.
   - Да. Неужели ты не знала?
   Я лишь отрицательно покачала головой в ответ. Не говорить же о том, что всё это время я изучала старые газетные статьи, полностью выпав из реальности. Не будь работы и Томаса рядом, я, наверное, вообще бы не знала, какой сегодня день недели, число и месяц.
   - Ну ты даёшь. Об этом же трубили во всех новостях! Гордона хотели снять сразу после окончания конфликта между Фальконе и Марони, но там что-то не заладилось. Поэтому Лоуб ухватился за непойманных визиточников. Помнишь, которые сжигали офисы, если владелец отказывался платить им дань?
   А сейчас, скорее всего, они уже гнили в земле за ненадобностью. Но Тодд, естественно, об этом не знал.
   - Громкое было дело, только полиция отказывалась признавать их существование.
   - И не признали. Поджоги прекратились сразу же после отставки детектива Гордона. Коллеги из криминальных сводок поговаривали, что всё было затеяно только ради этого.
   - Бред. Каким нужно быть дураком, чтобы устроить в городе погром только ради свержения одного полицейского?
   - Не знаю. Но факт остаётся фактом - Гордон ушёл, и поджоги прекратились. Только это не самое интересное. Угадай, за что ему вернули значок?
   Тодд аж трясся от возбуждения, потирая руки. Похоже, возвращение в строй городского героя его очень сильно радовало. И, высказав ему свои версии, я скорее всего знатно подпорчу ему настроение. Но в голову ничего, кроме как перевёл через дорогу бабушку или снял с дерева котёнка, не приходило. Что вообще могут делать регулировщики, кроме того как махать полосатой палкой, указывая кому в какую сторону ехать?
   - Я даже представить не могу, поэтому рассказывай.
   - Он поймал банду тех самых визиточников! Припёр их к стенке вчера вечером. Капитан полиции сделала заявление прямо во время прощания. Их дело уже передано в суд, первые слушания состоятся на следующей неделе. Представляешь, какие повороты судьбы! Кэйтлин, ты меня слушаешь?
   - Да-да-а, - протянула я, пытаясь сглотнуть вставший в горле ком. Связки вдруг сдавило, говорить становилось тяжело. - Мне как-то нехорошо.
   - Сейчас, мы уже почти пришли.
   Преодолев ещё два магазинчика, Тодд распахнул передо мной дверь, пропуская внутрь бара и усадил за один из столиков, давая выдохнуть. Его новость застала меня врасплох, словно взявшийся из ниоткуда открытый канализационный люк. При этом раздражало и злило не то, что за прошедшее время я успела смириться с тем, что частично по моей вине погибли люди, не то, что Пингвин никак не сообщил о том, что всё-таки выполнил мою просьбу, а то, что он сдал их Джеймсу, чтоб тот выслужился перед обществом и в очередной раз показал, какой он крутой коп, оберегающий ночной сон готэмитов. Интересно, а всех остальных преступников, о которых писали в газетах, он тоже ловил так же? Куда делась хвалёная и воспетая в балладах совесть Гордона, не дающая ему спать по ночам из-за вселенской несправедливости?
   - Чай, - передо мной заботливо поставили большой коктейльный стакан с плавающим внутри лимоном. Тодд опустился на диванчик напротив с кофейной чашкой, закинул пальто в угол. Его галстук так и оставался запрокинутым за плечо. Я машинально дотянулась до парня и вернула его в исходное положение.
   - Так гораздо лучше. Спасибо за чай, - пришлось сделать глоток, потому что в горле предательски закололо. - Похоже, я надышалась пылью в библиотеке. Извини.
   - Ладно тебе. Сам знаю это дурацкое чувство. Покопаешься полчаса в архиве и весь день как в тумане. Что ты вообще забыла в этом царстве знаний?
   - Изучала один вопрос по работе, - я отвела взгляд, начиная разминать ложечкой лимон. Забавное зрелище, а главное обидное, ведь чай оказался неалкогольный. - Иногда приходится закапываться в учебники, чтобы лучше понять клиента. Не читать же ему сначала мне две полуторачасовые лекции по предмету.
   - Странно. Я всегда думал, что психотерапевту не нужно ничего, кроме его профессиональных знаний.
   - Не скажи. Иногда человек может прийти с проблемами по работе, где помимо прочего необходимо ещё разбираться в хитросплетениях и особенностях профессии. Или его культура или религия могут иметь абсолютно иной смысл, чем наши. Я лично предпочитаю не работать не с католиками после того, как во время практики в университете ко мне пришёл иудей. Целый час не знала куда деться, а спрашивать расшифровку каждого пятого слова было неимоверно стыдно. Поэтому иногда приходится заранее восполнять пробелы в знаниях.
   - У нас как-то попроще будет. Нет, иногда бывает, что нужно написать обзор на открытие нового магазина женского белья или придумать гороскоп на неделю вперёд, но обычно все занимаются тем, что им больше всего удаётся. Я как начал на старших курсах увлекаться политикой, так в ней и остался. Но тебе, похоже, эта тема совсем не зашла.
   - Если честно - да. Совсем ничего в этом не понимаю и стараюсь ни к кому не соваться со своим мнением.
   - Ты меня заинтересовала, Кэйтлин, - Тодд облокотился на локти. - Поделишься?
   - Не думаю, что тебе понравится.
   - Не сочти за оскорбление, но вряд ли ты сможешь сказать что-то, что мне придётся не по нраву. И не потому, что ты можешь в чём-то не разбираться или не знать, а потому, что обычно люди, которые несут полную дичь, не предупреждают об этом. Так что я очень бы хотел послушать то, что ты думаешь о политике. Если на то пошло, то пусть это будет твоим извинением за кино.
   Я невольно закатила глаза.
   - Ты знаешь, что это шантаж? - но несмотря на это я всё-таки улыбнулась.
   Тодд подмигнул мне.
   - Я профи в этом деле. Ну так что?
   - Только не говори потом, что я тебя не предупреждала! - расстегнув и скинув куртку, в которой становилось жарко, я поудобнее устроилась на диванчике со стаканом чая. - Хочешь узнать всё, что я думаю о политике? Так это то, что большинству людей в своей жизни не до неё. Каждый выживает, обеспечивая себя и семью. Кто как может, конечно, но делает это. Пытается сделать жизнь лучше, опять же для себя и родных. Молча борется с системой и власть имущими. А все эти межгосударственные отношения, программы по сохранению южноамериканских морских котиков или назначение нового комиссара проходят мимо, потому что только мешают заниматься действительно важными делами. Ведь вряд ли тот самый морской котик или Лоуб заберут детей из школы, сходят за продуктами и сделают очередной взнос по кредиту за кого-либо. И основная их задача - не мешать делать это людям. Вот и всё. А те, у кого хватает времени на обсуждение подобных тем, либо имеют штат прислуги и счёт на кругленькую сумму в банке, либо те, кто перекладывает ответственность за все свои беды на кого угодно, лишь бы их не решать. Поэтому виноват во всём будет и старый комиссар, и новый, и все последующие. Просто потому, что человек привык так думать. Или же это их работа, как у тебя.
   - А к какому лагерю относишь себя ты?
   - Я?
   - Да, - Тодд очень внимательно и сосредоточенно смотрел на меня. В его голосе не звучало больше и толики веселья, он был абсолютно серьёзен. Похоже, я знатно задела его профессиональный интерес. - Ты та, кому не до этого, или та, кто пытается обвинить власть во всех земных катаклизмах?
   - Я как дочь прокурора и адвоката по уголовным делам, а также младшая сестра военного и бывшая девушка полицейского скажу только одно - будь моя воля, то никогда бы не ввязывалась во всё это. И пока что у меня получается спокойно существовать без желания вписаться на сторону зелёных или идти бастовать против мэра, который сидит за километровым забором в золотой ванне, пересчитывая заначку на чёрный день. Со мной никто из них всё равно не поделится, но и работаю я в первую очередь потому, что мне это нравится. Ну, ладно, ещё потому, что хочу выкинуть старый, скрипящий от одного только взгляда хозяйский диван и купить новый. Так что можешь причислить меня к группе тех, кому всё равно, лишь бы не трогали.
   - Но ведь ты же психолог.
   Я пожала плечами, пытаясь уловить смысл того, что до меня пытались донести.
   - Объясни, пожалуйста, к чему ты клонишь.
   - Как ты работаешь с такой позицией, если дело заходит о политике или к тебе вообще придёт лично какой-нибудь сенатор?
   - А-а-а... - я улыбнулась. - Поверь, моим клиентам совершенно неинтересно, что я думаю по тому или иному вопросу, они сами пришли по нему высказаться. А если дело всё-таки доходит до моих предпочтений, то есть несколько способов свернуть с этой темы. Всё равно знание о том, что я перевожу деньги в фонд по спасению южноамериканских морских котиков, никак не помогут им в жизни. Разве что дадут возможность за свои же деньги пообсуждать меня, вместо решения своих проблем.
   - Зато прекрасная работа: тебе платят за то, что ты особо не напрягаешься и рассказываешь о себе.
   - В таком случае пусть переводят мне оплату и не приходят. Я в появившееся окно могу принять ещё кого-нибудь.
   Тодд молчал, склонив голову на бок, всё ещё выражая абсолютную серьёзность. И молчание это начало слегка затягиваться, заодно тяготить. Складывалось впечатление, что я своей речью убила всю прелесть нашей с ним сегодняшней встречи, и он просто пытается придумать более вежливую причину, чтобы прямо сейчас сделать ноги. А ведь я предупреждала, что моё мнение мало кому нравится.
   - Ну так что, будешь со мной дальше дружить?
   - Конечно! Давненько я не встречал девушку, которая не боится напрямую высказывать то, что думает. Но о политике мы больше говорить не будем. Что на счёт музыки?
   Но, как назло, ни в музыке, ни в кино, ни в кулинарных пристрастиях и даже в предпочтении транспорта мы с Тоддом не сошлись. Я вообще тихо выпала в осадок, услышав о его пристрастиях к велосипедам, тем более в Готэме. Как вообще можно пользоваться им в месте, где девять месяцев в году, если не больше, идёт то дождь, то снег, то вообще надвигается какой-нибудь катаклизм? Я иногда успевала замёрзнуть в своей колымаге, хотя стоило отдать ей должное - печка там работала отменно. Здесь же вполне могла превратиться в сосульку, добравшись на двухколёсном до работы, если раньше бы не попала в больницу по скорой. В итоге мы скатились в обсуждение 'Дороги славы' Хайнлайна и вполне могли бы перейти к другой книге, если бы я, позабыв про свой стакан с чаем, поставленный на стол, не смахнула его на себя, пытаясь изобразить какой-то жест. На тонком светло-сером трикотажном свитере расползлось огромное тёмное пятно, заставляя поёжиться от холода. Тодд уже протягивал мне салфетки, но они мало чем помогли.
   В туалете, к счастью, оказалась сушилка для рук, куда я пристроилась сразу же, периодически пропуская желающих использовать её по назначению. Поток воздуха в ней оказался слегка разогретым, поэтому пришлось повозиться, прежде чем удалось привести себя в порядок, а заодно и согреться. И, видимо, этого времени вполне хватило Тодду, чтобы смыться, потому что вернувшись обратно, я не обнаружила за нашим столиком ни его самого, ни его вещей. Лишь моя куртка и рюкзак лежали там, где я оставила их минут десять назад, заодно стоял новый, точно такой же стакан чая. Возможно, он выбежал куда-нибудь, может, даже покурить, ведь сидели мы здесь уже порядка двух часов. Или тоже отправился в туалет, прихватив с собой бумаги. Вдруг кто решит их позаимствовать. Но в таком случае пальто он бы оставил здесь? Или нет?
   Гадать было бесполезно. Поэтому я сначала решила вызнать обо всём у официанта, иначе будет очень неловко, если никто из нас не расплатится по счёту, а потом уже попробовать позвонить Тодду.
   Из персонала в зале оказался только одинокий бармен за стойкой, стоящий спиной к столикам и надраивающий до блеска пивные бокалы. Я быстро устроилась на высоком стуле по другую сторону от него и постучала пальцами по пластиковой поверхности.
   - Вы не подскажите?
   - Да? - мужчина ловко подхватил следующий бокал с подноса.
   - Вы случайно не видели, куда исчез мой спутник? - благо народу в зале сидело немного и уследить за всеми было вполне возможно.
   - Просил передать, что его срочно вызвали на работу, и убежал так быстро, будто земля горела под ногами, - послышался смешок. - Зато всё оплатил, не волнуйтесь.
   Бармен наконец соизволил обернуться ко мне лицом, и я обомлела, крепко хватаясь за края барной стойки, чтоб не упасть. Вот кого, а этого человека я совсем не ожидала встретить в обычном, ничем не примечательном баре средней руки в белом переднике и зачёсанными назад рыжими волосами, покрытыми лёгким слоем лака.
   - Вы ведь Харви Буллок?
   Фраза вылетела сама собой, о чём я успела тут же тысячу раз пожалеть, потому что мужчина нахмурился, явно не радуясь тому, что его узнали. Но очень быстро взял себя в руки и уже почти через мгновение сиял так же, как и пивные стаканы за его спиной. Теперь я уже было хотела открыть рот, чтобы извиниться за своё любопытство, но в голове возник голос Пингвина с его дурацким вопросом о том, насколько часто я прошу прощения. Ну почему всё в конечном итоге вновь свелось к одним и тем же личностям, хотя вечер начинался просто прекрасно? Почти что свидание, которое могло перерасти в будущем в настоящее, если бы не моя неловкость и сбежавший по работе Тодд. И в оправдания последнего очень хотелось верить, ведь парень мне действительно понравился.
   - Можно мне виски с колой?
   Бывший коп за стойкой быстро поставил перед собой стакан и подхватил бутылку с коричневой жидкостью внутри. Был ли алкоголь хорошим и было ли это на самом деле виски я понятия не имела, но сразу же сделала глоток, когда мне перед носом поставили заказ. Быстро распространяющееся тепло приятно обволакивало, напоминая о том, что сегодня я успела только позавтракать.
   - Сколько с меня?
   - За счёт заведения, - Буллок сунул в стакан голубую трубочку. - Сегодня ты спасла меня от очередного допроса того журналюгишки.
   - Тодда?
   - Да чёрт его знает, он особо не представлялся. Настоящая заноза в заднице. Чуть ли не каждый день ходит и выспрашивает, задаёт свои каверзные вопросики. Прямо акула пера, - Буллок тяжело вздохнул и начал протирать стойку. - Знаешь что, девочка, не связывалась бы ты с ним, чтобы потом не пришлось пожалеть. Он вроде и красивый, но весь какой-то скользкий.
   Я пожала плечами.
   - Мы совсем недавно познакомились. Я его мало знаю.
   - Раз так, может, познакомишься и со мной? Тем более меня ты уже знаешь, а вот я тебя нет. Нехорошо получается.
   - Меня зовут Кэйтлин, - улыбнувшись, я сделала ещё глоток из стакана, опустив трубочку вниз. Судя по яркому вкусу горечи, виски для меня не пожалели. - Но, к сожалению, мой старший брат не позволяет мне знакомиться в барах, - да и ходить по ним тоже, но знать ему об этом совсем не обязательно. - Спасибо за коктейль!
   Отсалютовав, я переместилась обратно за столик к одиноко лежащим вещам. Набрала сообщение Тодду с просьбой перезвонить, как только у него появится время, а заодно забила его номер в записную книжку. Разливающийся по венам алкоголь потихоньку начинал делать из этого вроде бы пропащего вечера нечто сносное, пока Буллок громко и требовательно не попросил всех покинуть закрывающееся заведение. Его тон совсем не походил на голос бармена, так обращались к людям блюстители закона. Уж слишком часто я слышала подобное, чтобы начать это различать. И моё предположение только окрепло, когда, стоя у закрытых дверей, бывший коп порекомендовал немногочисленным посетителям взять такси и не высовываться из дома. Правда больше объяснять он ничего не захотел, скрываясь в свете фонарей под звук ревущего мотора.
  
  
   Глава 5. Театр одного актёра
  
   К десяти утра мне успели отзвониться все клиенты, что были записаны на сегодня и на завтра тоже, отменяя записи на приём. Винить их было не в чем. Я даже была благодарна им, потому что сама не собиралась высовываться на улицу после вчерашних событий.
   Весь вечер по всем каналам крутили одну и ту же запись, снятую туристом, решившим запечатлеть прекрасный центр Готэма, - как с крыши высотки, где сидело большинство городских СМИ, какой-то парень поочерёдно скинул семерых людей, закованных в смирительные рубашки. У каждого на ней красной краской было выведено по одной букве, которые в конечном итоге образовывали слово - 'маньяки!'. Просто прекрасное описание того, кто это сделал.
   Весь город стоял на ушах. Соседи по лестничной клетке громко хлопали дверьми, запираясь на все засовы, мигалки полицейских машин беззвучно бороздили пустые улицы, бросая красноватые тени на чёрную стену соседнего дома. Ощущение чего-то страшного витало в воздухе, словно наступала очередная неминуемая катастрофа. Хотя, если верить криминальным сводкам, она и не заканчивалась вовсе, но сейчас всё было как-то иначе. Томас, долго извиняющийся за то, что не может приехать, потому что его присутствия дома требовали родители, весь вечер висел со мной на телефоне, изображая эффект присутствия. Тодд ближе к полуночи отправил немногословное смс, что очень занят и обязательно свяжется со мной позже.
   Планов на возникшие внезапные выходные не было. Поэтому для начала было решено как минимум полдня не вылезать из постели, жевать попкорн и тупо пялиться в телевизор. И с этим я прекрасно справлялась, пока телефон, которого стало как-то слишком много за последние часы, не ожил. Я уже была готова выдать заранее заготовленную фразу, что со мной всё хорошо, и заодно попросить друга, чтоб, когда он будет выдвигаться ко мне с работы, заскочил в магазин за продуктами, но благо не успела сказать ни слова.
   - Кэйтлин, добрый день, - голос принадлежал Фиби, секретарю и по совместительству представителю по связям с общественностью из готэмского отделения помогающей психотерапии, (1) в котором я состояла. - Это Фиби из ПП. У вас есть минутка?
   - Здравствуйте, да. Я могу говорить.
   - Кэйтлин, вы, наверное, уже слышали, что произошло вчера вечером?
   - Мне кажется, об этом знают все. Ужасная трагедия.
   Я сунула руку в опустевшую пачку попкорна в надежде найти там хотя бы ещё пару зёрен, но нет. Обед закончился.
   - Сегодня по этому поводу в два часа в театре драмы состоится встреча всех специалистов города. Там будут присутствовать люди из мэрии, именно они организуют мероприятие. Скажите, вы сможете присутствовать?
   - Ну... - я бросила взгляд на часы на стуле, показывающие без пятнадцати двенадцать. До указанного места на такси было добираться около двадцати минут. Ещё полчаса на душ, столько же, чтобы дать волосам высохнуть без фена, найти, что можно надеть на неожиданно возникшее мероприятие. Плюс перебороть себя и заставить начать собираться. Мне явно не хватало времени и желания. Поэтому, набрав полную грудь воздуха для отказа, я выдала: - Да, конечно. Что конкретно будет обсуждаться, известно?
   - Точно нет. Сказано было только то, что будет решаться вопрос о помощи населению.
   Вот, значит, как. Обычно подобным занимаются специальные службы и обученные люди. Значит, ситуация либо выходит из-под контроля, раз уже на следующий день власти решили обратиться к вольным наёмникам, или Фиби всё не так поняла, а мероприятие было заготовлено заранее, и его просто не стали отменять.
   - Хорошо. Значит в два в драмтеатре?
   - Да. Я буду у большой колонны внутри, обязательно подойдите отметиться.
   - Обязательно, - скопировала я её тон. - До встречи.
   Отправив телефон в полёт и надежде, что он пролетит мимо кресла и разобьётся, я нырнула под одеяло с громким стоном. Вот опять я ввязалась в очередную авантюру только потому, что не смогла отказать. А всё из-за того, что вместо вполне обыденных мыслей типа: 'ты должна уметь отстаивать свои интересы', 'не давай никому собой помыкать' или наибанальнейшее 'ты лучшая и плевать, кто что думает', в детстве мне внушали только один вектор развития - быть лучшей во всём. Теперь же, после курса личной психотерапии, доказывать кому-то что-то больше не приходилось, как и гнаться за тщательно выстроенным идеалом, но избавиться от привычки куда-то бежать я так и не смогла. Именно поэтому без пятнадцати два стояла у входа в драмтеатр, ежась под огромными, массивными дубовыми дверьми с большими поржавевшими от времени кольцами на ручках. Здание, походившее на полубарокко, совсем не вписывалось в окружающий экстерьер расположившихся рядом с ними небольшого сквера с фонтаном посередине и отгороженным, недавно построенным лицеем без особых намёков на изысканность. Несмотря на подобное соседство, актёры делали свою работу на 'отлично' и надо было очень постараться, чтобы достать сюда билеты. Правда один раз побывать на исторической постановке мне всё-таки удалось, когда директор Томаса неожиданно заболел, узнав, что ему предстоит поход в театр с женой.
   Но всё-таки странный выбор места для встречи администрации с представителями психологических сообществ города. Разве что им приспичило выдать парочку грамот за вклад в поддержании психического здоровья граждан, что было маловероятно. Моё непонимание разделяли и остальные. Люди то и дело останавливались возле театра, окидывая его удивлённым взглядом. Кто-то заходил внутрь сразу, кто-то перезванивал, чтобы уточнить туда ли ему нужно, а некоторые, встречая коллег, обособленными группами отходили в стороны, начиная обсуждать происходящее. Я же никого кроме секретарши не помнила, поэтому пришлось тащиться внутрь.
   Фиби, как и обещала, стояла у огромной резной колонны. Она заметила меня первой и активно замахала планшетом для бумаги, подзывая к себе. Рядом с ней стояли ещё трое: две женщины лет по тридцать-тридцать пять и мужчина, явно вступивший в ряды пенсионеров.
   - Кэйтлин, позволь тебе представить, - объявила Фиби, когда с регистрационными формальностями было покончено, - это Глория Руперт. Наш самый лучший эксперт по школьникам, - худощавая блондинка под метр девяносто с каре и узкими очками строго кивнула мне, подтверждая свой статус. - Розали Боул. Совсем недавно прошла все ступени обучения и тоже занимается частной практикой, - низенькая, пухлая рыжеволосая девушка лучезарно улыбнулась мне и протянула руку для рукопожатия. Нужно бы присмотреться к ней поближе и попробовать подружиться. - А это Майкл Уилсон. Именно он стоял у истоков создания в Готэме отделения ПП и занимает пост заместителя главы.
   - Вот, значит, какова наша знаменитая прогульщица, - заместитель главы Майкл Уилсон прищурился, оглядывая меня с ног до головы. Хорошо, что я додумалась одеться по-деловому и влезла в единственную в гардеробе чёрную юбку ниже колена и белую рубашку. - Теперь будем хотя бы знать, кто именно платит в казну членские взносы.
   - Зато за ней не нужно бегать и просить выписать чек, - Фиби легонько ткнула локтём мужчину. - В отличие от некоторых.
   Все четверо дружно засмеялись над известной только им историей и затем утянули меня в свой разговор, больше походивший на допрос. Пришлось вспомнить всё, вплоть до имени первого школьного учителя, коих у нас сменилось пятеро только за то время, пока я училась в Готэме, плавно обойти вопросы о семье и упасть в воспоминания Майкла Уилсона, который когда-то давно сам закончил Вашингтонский университет, но по педагогической стезе. Периодически, конечно, приходилось отвечать на его вопросы о том, живо ли ещё старое здание спортивного зала, или ведёт ли занятия по биологии его одногруппник, с которым они очень долгое время не могли найти общего языка. Розали Боул, стоявшая рядом, впитывала всё, словно губка, изредка открывая рот то от удивления, то от возмущения, то от всего разом, когда в ход пошли весёлые истории из студенческой жизни заместителя главы. Время от времени к нам подходили люди, прерывая наш тройничок, очень быстро выросший в клуб желающих послушать всевозможные байки, а заодно поглазеть на ту самую 'новенькую, что постоянно отлынивает от встреч'. Так себе прозвище, но уже ничего не попишешь.
   Пройти в зал нас попросили только в половине третьего. Пока наша небольшая компания из одиннадцати человек рассаживалась в третьем ряду под тяжёлые вздохи Фиби, я успела заглянуть к ней в планшет, где значилась общая сумма представителей ПП в Готэме в размере тридцати восьми человек, и быстро окинуть помещение. Собравшихся навскидку оказалось не более восьмидесяти человек, и даже рассевшись разобщённо, мы не занимали больше семи рядов под огромной золотой люстрой со свисающими вниз сцепленными между собой цепями с хрустальными сосульками.
   - Бывала раньше на подобных мероприятиях? - прошептала мне на ухо Розали Боул, к которой я быстро села на хвост, а она, вроде бы, и не была против.
   - Да. Редко бывает что-то интересное. Хотя... - я сделала глубокий вдох, вспоминая, где нахожусь. - Это же Готэм. Так что всё может быть.
   - Хочешь сказать, в Вашингтоне всё совершенно иначе?
   - По сравнению с Готэмом - он забытая Богом деревенька где-то на окраине Канзаса.
   - Что, совсем ничего интересного? - в голос Розали прокрались нотки разочарования вперемешку с недоверием.
   - Разве что рождественские ярмарки. И никаких убийств на каждом ша...
   - Смотри, - меня перебили, крепко хватая за запястье, заставляя обернуться к сцене. По залу прокатилась волна шёпота. - Это же Галаван!
   В мягком свете ламп к поставленному по центру микрофону направлялся мужчина. Его лицо мне знакомо не было, зато фамилия успела уложиться где-то в уголках памяти. Бизнесмен, миллиардер или что-то в этом роде, приехавший расширять горизонты и покорять Готэм. Теперь встреча, после его появления, становилась ещё более странной.
   Остановившись возле стойки, мужчина пару раз похлопал пальцем по микрофону, проверяя его на включенность.
   - Добрый день, - зал заполнил его бархатистый голос вперемешку со страшным скрежетом, не желающим прекращаться.
   На сцену тут же выбежал парень, выхватывая микрофон из стойки и спасая барабанные перепонки всех присутствующих. Перекинулся парой слов с Галаваном, рванул к выходу со сцены, но остановился посередине пути и, развернувшись в противоположную сторону, скрылся за кулисы под пару смешков. Мужчина же на сцене одёрнул полы бархатного пиджака с мелким цветочным узором и, подняв руки на уровне живота, обхватил одно запястье пальцами. Прочистил горло.
   - Ещё раз добрый день. Думаю, мы можем с вами обойтись без микрофона? Меня хорошо слышно? - люди закивали в ответ. - Прошу прощения за своё опоздание, улаживал последние моменты по поводу нашей с вами встречи. Но сначала позвольте представлюсь. Меня зовут Тео Галаван, - он кивнул в знак приветствия. - И я очень, очень рад, что вы смогли найти время, которое, безусловно, стоит больших денег, и откликнулись на моё приглашение. Особенно в такое беспокойное время. Вы спросите меня, зачем я собрал всех вас здесь? Оторвал от работы... - Галаван окинул взглядом весь зал, делая пару шагов вбок, и чуть подался вперёд, опираясь на правую ногу. - Знаете, вчера после того варварского инцидента, когда сбежавшие из Аркхема преступники скинули с крыши ни в чём не повинных людей, я ехал со встречи и попросил водителя завернуть к месту трагедии. И вот, увидев огороженный лентами тротуар, полицейские машины, толпу, скопившуюся вокруг, я обрадовался и ужаснулся одновременно. Обрадовался состраданию, той боли, которую испытывали люди, находясь там. Они несли цветы, всё было заполнено цветами, хотя полиция пыталась запрещать их класть. Много людей скорбели по ушедшим, совсем не зная их. Кто-нибудь из вас знаком с кем-нибудь из погибших? - Галаван стал говорить чуть громче и пристально смотрел в зал, хотя казалось, что он не сводил с меня глаз. - Навряд ли. Это доказывает, что жители Готэма ещё не совсем закрылись в своих мирках, очерствели душой, наплевав на окружающих. Именно этому я обрадовался и в то же время ужаснулся, видя их состояние в тот момент. Я почти не видел лиц, которых не коснулись слёзы. Даже полицейский, ещё юнец, пытался утереть платком глаза, отвернувшись от сослуживцев... - раздался тяжёлый, полный боли вздох, придавивший меня к креслу. - Но были и люди, которые только от одного вида замытых пятен крови на асфальте впадали в истерику, кричали, вели себя, мягко сказать, неадекватно. Но разве можно их винить в этом? А сколько граждан скрыли свой страх и ужас глубоко в себе? Причём это трагическое событие коснулось не только тех, кто был там на площади, оно отразилось на всех жителях Готэма. Даже на мне, а я приехал сюда совсем недавно, но несмотря на это всю ночь просыпался от кошмаров. Утром я был совсем разбит и думал обратиться к врачу. Вот тогда-то мне и пришла в голову мысль: у меня есть деньги, чтобы обратиться к лучшему специалисту. Он сам придёт ко мне и пропишет лечение, но что делать людям, у которых нет такой возможности? Нет денег, времени, или они просто не знают, к кому и куда обратиться? Получается, их так и будет разрушать та боль, что скрывается внутри? Что с ними станется тогда? Бесконечные страдания, болезни, суицид или... Они сами встанут и пойдут убивать? Просто потому, что именно этот момент отложился у них в памяти и гнетёт долгое время?
   - К чему вы клоните, мистер Галаван? - раздражённый мужской голос прошёлся поверх диалога, заставляя всех в зале обернуться в поисках человека, разрушившего нечто таинственное и блистательное, что витало в воздухе и заставляло тянуться к человеку на сцене.
   - Очень правильный вопрос, мистер, и как раз вовремя! - Галаван, казалось, не был расстроен, а совсем наоборот радовался вопросу. - Я долго думал, что могу сделать для тех людей. Посовещался со знакомыми, разведал обстановку и узнал одну очень интересную вещь. Знаете ли вы, что в Готэме, несмотря на почти миллион жителей, нет ни единого бесплатного центра психологической помощи, не говоря уже о телефоне доверия? Единственное, что может предложить город - центры социальной службы с уставшими, загруженными работой специалистами, которым и так есть чем заняться.
   - Абсолютная правда! - вдруг воскликнула сидящая рядом со мной Розали. - Я сама как несколько месяцев ушла оттуда. У меня совсем не было времени увидеть человека среди вороха бумаг.
   - Я всё равно не понимаю, что вы хотите сделать. Говорить об этом можно долго, - не сдавался мужчина, обнаружив тем самым своё местоположение в центре зала.
   - Пора переходить от слов к действиям, вы правы. Именно поэтому я снял в долгосрочную аренду здание, где раньше располагался архив администрации. И теперь хочу предложить вам встать у начала истоков создания первого бесплатного психологического центра для населения. Заодно позвать приступить к работе прямо сегодня. Да, пока у нас нет чёткого плана работы, нет спонсоров, поддержавших бы проект, и нет решения о том, будет ли оплачиваться ваш труд там, но я обещаю, что решу все вопросы в течении недели, после чего предоставлю всё вам так же лично, как и сейчас. Но прежде, чем отказываться от моего предложения или давать согласие, помните - людям нужна ваша помощь. Помощь высококлассных специалистов в своей области. Спасибо за внимание, - Галаван приложил ладонь к груди и кратко поклонился. - Всех, кто будет готов к работе, я попрошу подойти к моей помощнице у театральной кассы.
   Не дожидаясь какой-либо реакции, он быстро скрылся за кулисами, оставляя после себя тишину, наполненную вопросительными переглядками и шоком, которая сменилась лавиной возгласов. Все, как по команде, начали говорить друг с другом, сливаясь в один сплошной гул.
   Мистер Уилсон, сидевший в центре ПП-сообщества молча поднял ладонь. Его жест был понятен всем и не требовал никаких комментариев, но поддерживать старика в его очередном начинании никто не спешил. Все уверенно отводили глаза и опускали головы, пока Розали тоже не вскинула руку, выставляя вверх указательный палец с ярко-красным маникюром. Глядя на неё, я тоже вписала себя в ряды добровольцев под оглушительный стук сердца.
   Как и говорил Галаван, его помощница стояла рядом с небольшим окошком в стене, сидя на пуфе. Вместе с нами тремя к процессии присоединилось ещё пятеро человек. Не густо, но вполне понимаемо. Мало кто захочет ввязываться непонятно во что, пусть даже инициатива будет исходить от самого Папы Римского. Особенно люди, получающие за час своей работы в среднем по две сотни баксов. А того самого мужчину, что подгонял Галавана, чтоб тот быстрее закончил свою мысль, я узнала уже на выходе. Дома на полке у меня стояла книга с автографом этого недовольного, причём очень занимательная, но достаточно спорная в описываемых методах.
   До места назначения нас отвезли на комфортабельном автобусе. Сам Тео Галаван, к всеобщему удивлению, занял место на переднем сидении и, сев вполоборота, всю дорогу отвечал на вопросы. Больше всего не унималась Розали, прося под конец рассказать мистера мецената о своём детстве, почему он приехал в Готэм, и вообще, как он смотрит на всю происходящую ситуацию в целом.
   - Может, это прозвучит грубо, но я считаю, что подобным личностям, как те, что сбежали из Аркхема и теперь творят беспредел, не место в нашем обществе. Это монстры, по-другому не скажешь, самые настоящие монстры, - выделив последнее слово, Галаван нахмурился, сводя брови. Глубокие морщины, залёгшие у него на лбу, ярко выделились на чуть смуглой коже. - Я надеюсь, что полиция в самое ближайшее время сможет обезвредить их, и я сам помогу им, если представится такая возможность.
   - А если вы встретите их в подворотне? - охнула Розали и прикрыла рот рукой, немного театрально, как это могло показаться с первого взгляда. Но за полтора часа нашего с ней знакомства я успела убедиться в том, что она просто была чересчур эмоциональна и обильно сопровождала речь жестами.
   - Попробовал бы убедить их прекратить. Так хотел бы я сказать в ответ на ваш вопрос, но не думаю, что люди, подобные им, вообще будут меня слушать. Сложно представить, что я мог бы сделать. Я ни разу в жизни не сталкивался лицом к лицу с преступниками, но хотелось бы думать, что у меня хватит сил защитить тех, кто будет находиться рядом.
   Последняя его фраза больно резанула уши, заставляя оторваться от пейзажа за окном. Все завороженно смотрели на Галавана, уже рассказывающего какой-то женщине о том, как он принял решение взять на воспитание свою племянницу, дочь своего сводного брата. Что с ним случилось, я благополучно успела прослушать, силясь понять, правду ли он говорит, и прислушивалась к ощущениям внутри. Внимательный, сконцентрированный взгляд, мягкая, еле заметная улыбка, кивки в нужных местах и спокойный бархатистый голос - несомненно, Тео Галаван был отличным психологом от природы. Возможно, он не знал, как всё это работает, не знал мелких нюансов, но прекрасно пользовался своими наработанными жизненными знаниями, чем располагал к себе окружающих. Только вот проскальзывающие в его речи обороты и само её построение очень походили на выступления в суде. Надавить на жалость, полностью признать свою вину, многократно дать обещания исправиться и больше не преступать черту... Было здесь нечто схожее, пусть Галаван и не признавался в том, скольких он пустил под откос прежде, чем заработать целое состояние, или что именно он выпустил из Аркхема тех самых маньяков, или ещё чёрт знает в чём. Может быть, просто все речи подобного типа строились по одному принципу, или я искала подвох в слишком положительном герое дня, стараясь опустить чувство радости от того, что ещё существуют люди, готовые помогать другим по доброй воле. Или то, что страшно хотелось вновь повестись на его бархатистый, как пиджак с цветочным узором, голос и как и все представительницы женского пола в автобусе восхищаться мужчиной, который давно вышел из интересующего меня возраста, да и вообще не был особым красавчиком. Даже в молодости, скорее всего, слабый пол он привлекал кошельком, а не лопоухостью, вытянутым и чуть заострённым к подбородку лицом, тонкими губами и впалыми скулами.
   Здание административного архива оказалось довольно милым, если не считать его отдалённое от центра месторасположение. Галаван, конечно, отшутился, что достать за час свободное, пригодное для наших целей помещение в Готэме задачка из разряда невозможного, но когда вообще что-то для простых смертных делалось по высшему разряду? Хорошо, вообще, что мы стояли не перед старым, держащимся на честном слове бараком, коим я застала как-то приют для матерей с детьми, попавших в затруднительное положение, который, между прочим, находился гораздо ближе к центру.
   Работа предстояла действительно в полевых условиях. На второй этаж нас не пустили, оттуда вывезли ещё не все документы. Зато внизу в просторном широком холле по краям стояли столы так, чтобы никто никому не мешал и создавалось некое чувство обособленности от всего мира. Троих человек забрали отвечать на телефонные звонки, остальные разбрелись по местам ждать прихода жаждущих получить психологическую помощь. Но чем дольше мы находились в помещении, тем меньше верилось в то, что мы дождёмся хоть кого-то. Единственной рекламой, что успел дать уехавший по своим делам Галаван, было объявление на радио, которое пускали в эфир раз в час между передачами. Поэтому, когда в пять позади меня зазвонил телефон, я еле успела схватиться за краешек стола, чтобы не повалиться назад вместе со стулом. Будь проклята дурная привычка откидываться назад на две ножки и балансировать в таком состоянии во время разговора с кем-то вместо того, чтобы подсесть рядом и не гадать потом о том, нужно ли ехать к травматологу или всё-таки обойдётся.
   Как по команде зазвонил второй телефон, а через полчаса всем уже было не до разговоров. Образовалась даже небольшая очередь, где никто не думал возмущаться, почему приходится ждать так долго.
   Работа существенно отличалась от той, что я делала обычно. Ни о каком полном терапевтическом часе и речи не шло, тем более о налаживании глубокого контакта с человеком, что сидел напротив. Первый парень с отчётливым проявлением нервного тика не дал мне и слова сказать, вывалив монолог о том, что он думает по поводу сбежавших из Аркхема преступников, и радостно поднялся со стула, направляясь к выходу. Судя по его распрямившейся спине и переставших постоянно дёргаться плечам, ему действительно стало легче. Женщина за ним сначала долго извинялась, потому что якобы пришла не с заявленной темой и её совсем не волнуют умершие вчера люди, ведь дома запертой осталась неуправляемая дочь-подросток. Убедить её в том, что переделать ребёнка по щелчку вряд ли получится, оказалось достаточно трудно, зато после этого она как губка впитывала разработанные советы по общению с детьми. С третьей девушкой мы засели глубоко и надолго. Уже несколько месяцев её сжирало безразмерное чувство вины от того, что она хотела уйти от своего парня, прикованного к кровати после аварии. Лишь раз она обмолвилась о том, что приняла это решение ещё когда он крепко стоял на ногах, а потом вновь пала под грузом общественного мнения, принятых за неё родственниками решений и моральных норм. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что Галаван всё-таки оказался прав со своей инициативой по открытию данного центра и по окончании разговора я дам свою визитку девушке, сидевшей передо мной.
   Поглощённые моментом, мы не сразу заметили, что вокруг начало твориться что-то не то, как, в принципе, и все остальные. Девушка напротив ещё продолжала свой рассказ, когда за соседним столом передо мной мужик нагло схватил Розали за руку. Я напряглась, выхватывая краем глаза этот момент, но не вышла из своего процесса. В принципе, не происходило ничего из ряда вон выходящего. Рано или поздно кто-то из клиентов, особенно противоположного пола, может подумать, что он очень привлекателен для своего душевного врачевателя. Тогда-то и нужно показать высший пилотаж, разъяснив человеку о невозможности таких отношений в принципе, при этом сделать это так, чтобы потом было возможно продолжить работу. Да и вообще, кто знал, что творилось за соседним столом? Может мне показалось, а мужчина просто не совладал с нахлынувшими на него чувствами.
   - Все вы одинаковые! - громкий крик эхом прокатился по холлу, отражаясь о стены и заставляя разом стихнуть шелест голосов вокруг. - Бесчувственные твари, которые класть на всех хотели!
   Всё тот же мужик за соседним столом вскочил на ноги, опираясь о столешницу. Мы находились буквально в паре метров от него, и я прекрасно видела, как тяжело он дышал, как пошло пятнами его лицо, а глаза налились кровью. Моя клиентка, Мерседес, испуганно вытаращилась на меня, боясь не то, что пошевелиться, вдохнуть.
   - Эй, чё разорался-то? - охранник, дремавший всё это время в углу у входа, подал голос. Подошва кед скрипнула по выложенным на полу плитам.
   - Не твоё дело. Иди дальше подпирай стену, придурок.
   - Только если тобой, - теперь жажда крови исходила с двух сторон.
   - Пожалуйста, давайте возьмём себя в руки. Ничего такого не случилось, - поднявшаяся Розали кивнула охраннику, добредшему до нас, и повернулась к своему разбушевавшемуся клиенту. - Сэм, мне кажется между нами случилось банальное недопонимание. Давайте ещё раз всё обсудим и проясним спорные моменты. Что думаете об этом?
   - Что психолог из тебя дерьмовый. Вот что. И из остальных тоже! Сидят тут, строят умные рожи и вещают как жить, а сами ни хера не знают каково это! Имеют просторные кабинеты, спят в тёплых кроватях, жрут экологически чистые продукты. Вот ты когда последний раз ездила на автобусе, а? Когда я тебя спрашиваю?!
   - Часа четыре назад, - растеряно пролепетала Розали. - Но...
   - Врёт и не краснеет ведь... Врёт и не краснеет, - мужчина хохотнул пару раз и крепко стиснул зубы. - С твоей-то комплекцией?
   - Ну всё, атлет, поорал и на выход, - охранник продолжил свой путь, вытаскивая из-за пазухи резиновую дубинку. - Поговорим за жизнь за дверью.
   - Стоять! - истерический вопль парализовал, казалось, даже время. Мужчина резко дёрнулся назад, отскакивая в сторону. Стул, на котором он сидел, с грохотом упал на пол. - Не подходи ко мне, - уже прошипел он, прищуривая глаза.
   - А то что? - охранник был явно чрезмерно уверен в себе. - Начнёшь оскорблять и меня?
   - Нет. Взорву ко всем чертям, как и остальных.
   Я успела поймать лишь взгляд Розали, обернувшейся ко мне. Охранник что-то хищно пробормотал сквозь зубы и начался хаос. Резко расстегнувший молнию на спортивной куртке мужчина явил на свет плашки динамита, зафиксированные у него на груди. Зал заполонили крики ужаса, люди повскакивали с мест, устремляясь к выходу. Несколько человек даже успели выскользнуть, пока у двери что-то не разорвалось с хлопком, и вся толпа понеслась в разные стороны.
   - Все остаются на своих местах! - громко провозгласил мужчина. - И молчат.... Да заткнитесь вы!
   Он с силой швырнул в сторону двери что-то похожее на петарду, которыми обычно баловались подростки под Рождество, и раздался очередной хлопок, после чего все застыли на местах в неестественных позах.
   Мы вместе с Розали и моей клиенткой Мерседес каким-то волшебным образом оказались на лестнице, ведущей на второй этаж и располагавшейся чуть в глубине здания. Деревянные резные столбики между перилами слегка загораживали обзор на происходящее, но совсем не скрывали нас.
   - Наконец-то, - мужчина сунул руки в карманы куртки и, подавшись вперёд, пошёл в сторону двери. Схватил метлу, которой ещё несколько часов назад мы орудовали в помещении, и заблокировал ей дверь, вставив между ручками. - Сядьте и не мельтешите перед глазами! Давайте, ну!
   Разворачивался слишком плохой, малобюджетный триллер. Все заложники плотными кучками, рассевшись по углам, одними взглядами следили за передвижениями нашего мучителя по зданию. Мужчина наворачивал круги по центральному длинному проходу между столами и, казалось, совсем не замечал никого вокруг. Его беззвучно шевелящиеся губы и пальцы, которые он выворачивал так, что это отдавалось болью у меня в суставах, наводили ужас. Вжавшись спиной в острый угол одного из столбиков лестницы, я чувствовала плечом тёплый бок Розали, у меня в ногах сидела Мерседес. Её била крупная дрожь, и вот-вот была готова начаться истерика. Пришлось обнять её, но это особо не помогло, зато её дрожь передалась и мне или наоборот моя только усилилась, соприкоснувшись с чужой. Было страшно, просто нереально холодно.
   Одним из удравших оказался охранник и теперь единственным адекватным мужчиной в зале являлся наш заместитель главы ПП. Пришедших сюда за помощью можно было даже не брать в расчёт. Теперь, после подобных приключений, им явно понадобится уже не психолог, а целый психиатр с койкой, как минимум, в отделении неврологии. Только от мысли об этом перед глазами предстали кадры из телевизора летящих вниз по одному людей с высотки и конечное фото - 'маньяки!'. Я стиснула стучащие то ли от холода, то ли от страха зубы, ощущая на себе пристальный взгляд бродившего чуть поодаль мужчины, хоть он и не смотрел на нас вовсе. Интересно, он тоже находился в списке сбежавших из Аркхема психически больных преступников, или просто его 'выступление' так удачно совпало с их начавшимися в городе действиями? Знал ли он вообще о них?
   - Извините, сэр, - гробовую, почти что многовековую тишину нарушил наш мистер Уилсон. Я не видела, где он находился, но голос шёл с противоположной стороны холла. - Не хотел отвлекать вас от важных дел, но подскажите, пожалуйста, что дальше?
   Шаги прекратились. Мужчина развернулся на каблуках и облокотился о лестницу. Можно было протянуть руку и коснуться его. Можно было бы треснуть его чем-нибудь тяжёлым по голове, если бы это что-то было рядом. А можно было просто наброситься сзади и придушить к чёртовой матери.
   Я закрыла глаза, предпочитая прогнать возникшее наяву видение, крепче вжимаясь в столб, отчего лишь сильнее заныл позвоночник. Всё равно на это у меня не хватит ни сил, ни возможностей, и тем более смелости.
   - Что? - с хрипотцой удивлённо выдал наш тюремщик.
   - Что вы собираетесь делать дальше?
   - Твоё какое дело? - удивление растворялось в чуть подрагивающем раздражении.
   - Как непосредственный участник процесса, я бы очень хотел понимать, что меня ожидает, да и все остальные, наверное, тоже. Не поймите неправильно, но мы здесь уже больше часа и не совсем понятно, что происходит.
   Резкие, шаркающие шаги прервались так же быстро, как и начались. Что-то звякнуло и покатилось.
   - Вы мои заложники. Так понятнее?
   - Да, - голос мистера Уилсона, несмотря на ситуацию, был спокойным и расслабленным, будто ничего опасного и не происходило вовсе, словно нас никто не хотел взорвать, а сам он пришёл к старому знакомому на послеполуденное чаепитие. - Позволите ещё один вопрос?
   - Валяй, старик.
   - Зачем вам заложники, если о нас никто не знает? Может, я сгожусь вам один, а остальных отпустите?
   Раздался рык.
   - А ну хватит мне зубы заговаривать! - вздрогнув, я открыла глаза. Сквозь промежуток между столбиками отчётливо был виден мужчина, нависающий над кучкой из четырёх людей, прятавшихся за одним из столов. Вернее трёх, скрывающихся за спиной мистера Уилсона. - Думаешь, самый умный здесь выискался, да? Знаешь, как всё в этой жизни происходит и как надо делать?! Будете сидеть здесь столько, сколько я захочу! Надо будет - месяц с места не сдвинетесь. Ты понял меня? Понял?!
   - Да, сэр.
   Мистер Уилсон выдержал пару секунд прямого контакта глаза в глаза и быстро отвёл взгляд под победоносный, нервный смешок.
   Схватив ближайший стул, мужчина с силой швырнул его себе под ноги, потом отпихнул его в сторону, чуть не падая на пол, но устоял, а затем вернулся к прерванному занятию - метанию по залу. Только теперь он почти бегал от стены к стене, то и дело поддёргивая висящий на груди пояс с динамитом. Когда он достигал лестницы, до нас доносились обрывки слов или фраз, но разобрать их было просто нереально, да и не хотелось. Кто знал, какие планы он строил в данный момент, запуская пальцы в короткие волосы?
   - Эй, старик, иди сюда, - прочистив горло и плюхнувшись наконец на стол, выдал наш тюремщик.
   Мистер Уилсон повиновался без лишних разговоров. Розали крепко схватила меня за плечо так, будто жаждала вывернуть его в обратную сторону или раскрошить кости в пыль.
   Мужчина же взял телефон и протянул трубку мистеру Уилсону.
   - На, скажи копам, что если их не будет здесь через пятнадцать минут, то им предстоит оттирать чьи-то кишки со стен снаружи.
   - Хор... Здравствуйте, офицер. Я вместе со своими коллегами и мирными жителями Готэма нахожусь в старом здании архива администрации, где мистер Галаван сегодня открыл клинику по психологической помощи населению. Один из пришедших взял нас в заложники и грозится подорвать здание, если вы не прие... - мистер Уилсон замолчал, начиная массировать лоб. - Офицер, я не шучу... У меня всё в порядке с головой.
   Мужчина медленно занёс руку вверх и рядом с ними опять громко бухнуло, от чего мистер Уилсон схватился за сердце. Розали, не выдержав, вскочила с места и понеслась в самый центр холла, подхватывая под руку заместителя главы и усаживая его рядом на стул. В ход пошло махание бумажками у него перед лицом.
   - Слышал, офицер? Пока это предупредительный выстрел, но через полчаса я перестану церемониться и буду выдавать вам каждый час по одному весёлому заминированному человечку. А их у меня тут, - мужчина начал пальцем отсчитывать каждого присутствующего, - шестнадцать, семнадцать, двадцать два... Ну, минус этот, итого, двадцать один кусок мяса. Адрес вам уже сказали, офицер. Я жду.
   Телефонная трубка звякнула, возвращаясь в пазы.
   - Эй, старик, ты там живой? - неожиданно заботливо-нервный голос. Мистер Уилсон молчал. - Задрала махать, не видишь, ему плохо? Возьми грёбаную аптечку в конце концов!
   Я вновь закрыла глаза лишь бы не видеть эту комедию абсурда. Заботящийся о своих заложниках преступник - то ещё зрелище, особенно когда при этом он, похоже, совершенно не разбирался в злодеяниях. Будь на его месте Пингвин, здание бы давно окружили не только все полицейские города, но и армия с парочкой танков для надёжности. Сам мафиозный король, правда, тоже, скорее всего, носился бы по комнате, но не с таким растерянным видом, а с пожирающим изнутри желанием растерзать кого-нибудь. И непременно бы сделал это, отправив потом бедолагу с кровавым месивом вместо лица на улицу в сопровождении своих лакеев. Укрепил бы свои позиции и начал требовать самолёт, всё золото мира, или что ему вообще могло понадобиться в жизни? Вот кого и чего стоило бояться, но никак не похожего на работягу с окраин нервного мужика с дрожащими руками, который сейчас помогал Розали реанимировать мистера Уилсона, то и дело подбирая новые красочные эпитеты к её прямоте рук. Только динамит, висевший на нём, не давал расслабиться ни на секунду не только мне, хотя Розали, какое-то время назад сидевшая рядом и так же дрожащая вместе со мной, потихоньку начинала отпускать элегантные саркастические фразочки в ответ. Будь здесь Пингвин - она стала бы первым кандидатом на потрошение.
   - Полиция Готэма! Открывайте! - в дверь крепко забарабанили, метла между ручками заходила ходуном, того и гляди грозясь выпасть и освободить и без того особо никем не охраняемый путь к свободе.
   - Не приближайтесь к зданию! - наш тюремщик заорал так громко, что ещё пару раз, и он вполне мог лишиться голоса. - Иначе я всех к херам взорву!
   Для подтверждения он вновь запустил к двери петарду, от взрыва которых больше не вздрагивала в моих руках даже Мерседес, а некоторые личности с другой стороны холла с ухмылкой закатывали глаза: делали это, естественно, те, чьи лица находились в слепой зоне от центра комнаты. Детские игрушки явно были здесь только для накала ситуации, но как-то серьёзно навредить вряд ли могли. Зато полиция повелась на уловку. Короткие крики-приказы сменились громким стальным голосом из громкоговорителя с настойчивыми просьбами покинуть улицу или хотя бы отойти подальше во избежание жертв. Затем повисла тишина, но длилась недолго.
   - Полиция Готэма. Объявите ваши требования, - очередная фраза из громкоговорителя отозвалась звоном в голове, никак не желающим проходить.
   Мужчина, кажется, что-то ответил, но судя по тому, как шевелились его губы, он очень мило послал копов, причём достаточно далеко. Я попыталась закрыть уши руками в надежде избавиться от звона, плавно переходящего в шум в голове, но не помогло. Замёрзшие руки слушались плохо и вообще в какой-то момент показались не моими. Странное ощущение, особенно когда ты смотришь на них, шевелишь пальцами в такт мысленным приказам. Будто сознание искусственным путём пересадили из одного тела в другое, и оно отторгало новую оболочку, не желая приживаться. Похоже, пора было завязывать отдавать выбор вечерних фильмов Томасу, предпочитающему кроме зомби-апокалипсисов ещё и научную фантастику.
   - ... Софи и Деймон Рочестеры. Да, Ро-чес-те-ры! - надрывно, глотая слова, выпалил наш тюремщик в трубку телефона, когда проклятый шум в голове немного утих, полностью концентрируясь пульсацией в висках.
   Похоже, я успела на какое-то время отключиться, потому что, судя по всему, переговоры перешли в активную фазу. Мужчина расхаживал по центру комнаты с телефоном в руках в радиусе досягаемости шнура, а Розали с мистером Уилсоном сидели на пару ступеней ниже нас с Мерседес. Видимо что-то почувствовав, Розали откинула голову назад и лишь одними губами произнесла: 'Нормально?'. Я кивнула, не особо раздумывая над ответом и концентрируясь на ощущениях, потому что в виски словно колошматили битой, и крепко схватилась одной рукой за столбик перил, чтобы ненароком не упасть.
   - Нет. Я сказал - НЕТ! Никто не выйдет из здания, пока вы не вернёте мне моих детей из приюта, а ваша грёбаная служба опеки лично не извинится передо мной. Я взорву здание, будьте уверены... Не смейте помыкать мной моими же детьми!
   Пока наш тюремщик полностью погрузился в ругань по телефону с переговорщиком, один из пришедших на консультацию, паренёк лет двадцати со светлыми волосами, тихо встал со своего места и, косясь в центр зала, уверенно зашагал к выходу, держась столов. Одна из женщин попыталась схватить его за руку и вернуть на место, но парень ловко отмахнулся от неё, всё так же не издавая ни звука. Что стукнуло ему в голову - не понятно, да только его затея вполне могла удастся. Нужно было лишь вытащить метёлку из двери, а дальше дело оставалось за бравыми полицейскими. Их явно вокруг здания было раскинуто немало, правда непонятно было, чего они ждали. Помощников у горе захватчика не было, это и ежу понятно, а благодаря огромным окнам, размером чуть ли не от пола до потолка, его вполне можно было обезвредить, причём давно. Совсем не обязательно даже было стрелять - хватило бы одного дротика со снотворным.
   Паренёк тем временем, привстав на носочки, потянулся к щетине метлы.
   - Не позволю! - доведённый до точки кипения и почти лишившийся голоса, просипел мужчина.
   Телефон радостно звякнул, ударяясь об пол. Очередная порция петард полетела к двери, заставляя парня отпрыгнуть назад. Чёрный небольшой след врезался в грубо ошкуренное и явно недавно выкрашенное полотно двери, один взрыв раздался под ногами парнишки, заставляя его подпрыгнуть вверх и громко вскрикнуть, хватаясь за ухо. Сделать несколько бессвязных шагов из стороны в сторону, дико мыча, и осесть на пол, почти что пропарывая носом в плитку. На открытом участке шеи показались капли крови, быстро катившиеся вниз. Парень отнял дрожащую руку от головы и поднёс её к лицу.
   Я резко отвернулась в сторону, пытаясь подавить накативший рвотный позыв, утыкаясь лицом между столбиков. Глубокий вдох, ещё один под громкий вопль ужаса и третий под звук явно обмякшего тела. А перед глазами поверх висящего по центру противоположной стены Американского флага всё ещё стояло видение окровавленных светлых волос и подбородка. Уха у парня, похоже, не было.
   - Что, кто-то хочет повторить? - заявил наш тюремщик без какого-либо сожаления. Бросаться оказывать первую помощь пострадавшему от его рук он явно не спешил, как это было в случае с мистером Уилсоном. - Я не шучу, если кто-то ещё не понял! И не потерплю, чтобы какая-то мразь мне всё испортила! Любого, кто шелохнётся, чтоб почесать зад или поправить галстук, ждёт та же учесть. У меня здесь ещё много... - он сунул руки в карманы куртки, вытаскивая оттуда кипу небольших чёрных петард. И как он только зажигал их мгновенно без зажигалки или спичек?
   - Рочестер, что у вас творится? - звонкий металлический голос добрался до нас из-за стен. - Что с заложником, он жив? Вы нарушаете наш договор.
   - Вы тоже, - проорал из последних сил мужчина, бережно запихивая своё орудие обратно в карманы. - Никто не выйдет отсюда, пока вы не отдадите мне моих детей!
   Несколько раз крякнув, он пнул телефон, валяющийся в ногах, и усевшись на край стола рядом, начал массировать пальцами горло.
   - Не твори глупостей, Рочестер. Вряд ли представители опеки отдадут ребят отцу в тюрьму. Выходи с поднятыми руками и тогда мы можем попробовать что-то придумать. Уменьшить срок. Подумай, Рочестер.
   Но ни эти слова, ни последующие в двух заходах, чтобы образумить горе-папашу, не возымели нужного эффекта. Мужчина продолжал сидеть на своём месте, не пошевелившись ни разу, чем только больше вгонял меня в состояние полного оцепенения. Я не сводила с него глаз, хотя каждую секунду приказывала себе отвернуться, перестать смотреть на недовольное лицо с плотно сжатыми челюстями, только оторваться от деревянных столбиков было выше моих сил, ведь рядом со ступенями до сих пор лежал парень с окровавленным лицом и до сих пор не подавал никаких признаков жизни.
   Не знаю, сколько успело пройти времени, когда чья-то тень мелькнула сверху - двадцать минут или два часа. Внутренние часы то вставали, полностью парализуя так, что глаза начинали болеть от сухости, то гнали вперёд так, что голова начинала кружиться из-за притока крови. Спасали холодные столбики, остужая разгорячённые лоб и щёки.
   Тень мелькнула и растворилась за балюстрадой второго этажа и вереницей видневшихся за ней половинок дверей. Выждала какое-то время, давая понять, что это всего лишь игра воспалённого и взвинченного воображения, и вернулась обратно, материализуясь на лестнице.
   Теперь я не видела её, продолжая тупо смотреть сквозь столбики, чтобы не выдать чьё-то присутствие. Только чувство того, что кто-то приближается всё ближе и ближе, стараясь не шуметь, аккуратно ступая по ступеням вниз, укреплялось всё больше. Не двигаясь, я отвела взгляд влево до упора в надежде увидеть чёрные форменные брюки полиции или чем чёрт не шутит - начищенные до блеска потрёпанные жизнью гринды, но получила лишь серую костюмную штанину явно из дешёвой ткани. Несколько шагов, и она пропала из вида, человек явно оказался за мной и затем уже быстро слетел вниз.
   - Ты ещё кто? - встрепенулся тюремщик, вскакивая с места в растерянности. - Что за дерьмо, а? Я же сказал, что отсюда никто не выйдет... и не войдёт тоже!
   - Извините, сэр. Я... не хотел нарушать ваше деяние, - раздался ещё один мужской голос.
   Тень появилась в поле зрения, открывая прелестную картину. Высокая, тощая фигура в тех самых серых брюках, длинной куртке по колено с надетым поверх бронежилетом и мотоциклетным шлемом на голове, мелкими шажками продвигалась к нашему захватчику с поднятыми вверх в локтях руками.
   - Я не думал ни коим образом мешать вам, - голос из шлема был приглушён и вроде как извинялся за несвоевременный визит. - Но я не мог усидеть на месте, увидев ваш пояс. Ну, вы понимаете. Сейчас редко встретишь людей, которые могут сделать настоящий пояс смертника, тем более готовые применить его в деле. Я восхищаюсь вашими умениями и смелостью.
   Продолжая говорить, фигура почти достигла мужчину и протянула к нему руки.
   - Позвольте взглянуть на него поближе. Пожалуйста.
   - Не подходи! - совсем растерявшийся тюремщик попытался оттолкнуть от себя незваного гостя. Даже смог вырваться на долю секунды, охватывая взглядом пространство и размахивая руками, словно нащупывая что-то подле себя, и вновь был схвачен за лацканы куртки. - Я взорву всех, взорву! - взвыл он.
   Длинная тощая фигура распахнула куртку, мотоциклетный шлем наклонился вперёд.
   - Да, сейчас очень редко встретишь людей, которые могут сделать настоящий пояс смертника, - выпустив из рук куртку, фигура выпрямилась и стащила с себя шлем, открывая тёмные, почти что чёрные зачёсанные на бок волосы. Шлем бережно положили на стол. - Искренне прошу прощения.
   Одно движение, разделявший их шаг, и мужчина, разинув рот, плюхнулся на пол без чувств.
   - Заходим, ребята, это муляж. Нет у него никакой бомбы.
   Услышав это, я смогла наконец-то выдохнуть, чувствуя, как крепко цепляюсь за перила. Пальцы свело судорогой, а последнее, что я увидела - блеск очков в свете ламп и разочарование на молодом гладко выбритом лице.
  
   Примечания:
   1. Помогающая психотерапия (ПП) - вид психотерапии, специально придуманный автором для данной работы. Совпадения техник и методов, которые использовались героиней ранее и будут использоваться дальше не случайны, но не преследуют цели описать какой-то один вид практики.
  
  
   Глава 6. Мир людских зверей (часть 1)
  
   Приятную обволакивающую тишину нарушил писк. Раздалось три сигнала и плечо постепенно начало сжимать, причём так, что стало больно. Я попыталась что-то сделать с этим, но, пока на ощупь искала пострадавшую руку, всё прекратилось, возвращаясь на круги своя.
   Во всём теле была невероятная слабость, хотелось спать. Холод, преследовавший меня последние часы, отступал с каждым новым сжатием руки. Оно больше не волновало, от него не шло никакой опасности и даже было знакомым. Подобное я уже когда-то чувствовала, будто бы в прошлой жизни. Не помню.
   Когда мне всё-таки удалось открыть глаза после, наверное, сотой попытки и миллионного пробуждения, писк в очередной раз повторился. Манжетка тонометра начала надуваться, грозясь лопнуть. Вот, значит, что это было. Помимо неё на указательном пальце этой же руки красовалось нечто похожее на бельевую прищепку и тоже тянуло провода в сторону соседствующего рядом с кроватью столика с аппаратурой. В вену другой руки оказалась загнана игла от капельницы. Вместо выбранной вчера одежды на мне красовалась больничная сорочка. Класс!
   Зато я хотя бы жива. Вроде. Пока ещё.
   Томаса я заметила не сразу. Он сидел на полу возле кровати, опустив голову на сложенные руки. Судя по тому, как спокойно он дышал и ещё не вопил, придя в себя от моей возни, - друг спал. Лица его видно не было, его скрывала длинная волнистая чёлка, остальные волосы оказались собраны в небрежный хвост на затылке. С чёрным дорогущим костюмом, в котором он обычно помогал своему наставнику выступать в суде, красовались кеды на босу ногу и белая футболка c надписью. По последнему видневшемуся снизу слову я опознала в ней свой подарок на его прошлый день рождения. 'Это мой счастливый день'. Будь поблизости маркер, я не задумываясь бы приписала туда частицу 'не', а заодно соорудила плакат: 'Не буди - убьёт'. На сто процентов в этом я, конечно, уверена не была, но друга в таком виде наблюдала первый раз в жизни. Его можно было выпускать на красную дорожку, даже когда он сумел подхватить грипп, как-то приехав на Рождественские праздники ко мне в Вашингтон, сейчас же больше походил на, не знаю, запойного.
   - Эй, - пришлось изрядно изогнуться, чтобы со всеми проводами дотянуться до Томаса и погладить его по голове. Не оставлять же его в таком положении. - Том... Томас!
   Он замычал, отмахиваясь от меня.
   Вот и делай после такого людям добрые дела. Не хочешь - не надо! Если тебя продует или прихватит спину, я буду не виновата. Зато повеселишь меня с соседней койки.
   Я отвернулась в сторону окна с унылым пейзажем. Ни тебе моря, гор или хотя бы парка - только соседний корпус больницы. Тяжело вздохнула и вновь вернулась к телу возле себя, тыкая его в плечо. Похоже, получилось слишком сильно, потому что Томас опрокинулся набок. Ладно хоть головой не ударился. Сонно засопел, закрывая лицо ладонями, и подтянул к себе колени, кажется, пристраиваясь спать дальше. Ну теперь я точно была бессильна!
   Наверное, стоило вызвать медсестру, чтобы заявить о том, что я очнулась, а заодно попросить снять закончившуюся капельницу и вообще спросить, почему я здесь.
   - А? Что? - Томас дёрнулся на полу и резко сел, оглядываясь по сторонам. Похоже, он не понимал, где находился, взгляд был полностью расфокусирован, а сам он выглядел растерянным. - Кэй?
   - Доброе утро, спящая красавица, - я улыбнулась, пытаясь чуть приподняться. В глазах тут же потемнело.
   - Кэй, - тёплое прикосновение накрыло запястье, чуть сжимая его. - Детка, врача?
   - Всё нормально. Не веди себя так, будто я умираю.
   Кривая ухмылка расползлась по его лицу, появляющемуся из густой посеревшей пелены.
   - Сколько пальцев?
   - Десять, - друг нахмурился, заправляя средним пальцем, который показывал только что, чёлку за ухо. - Том, правда. Расскажи лучше, что происходит.
   - С тобой правда всё хорошо?
   - Томас!
   - Понял, не бесись, - он встал на ноги и приподнял провода от аппаратов. - Позволь-ка.
   Нырнув под них, Томас разлёгся рядом со мной на краю кровати так, что моя голова оказалась у него на плече. Затем, дождавшись пока давление снова измерится, он приобнял меня. Теперь метать в него убийственные взгляды больше не получилось бы, а даже если и захочется, то всё желание отпадёт сразу, стоило только поднять голову и увидеть его небритый подбородок. Лишняя трата энергии, не более.
   - Ты не снял обувь, - без особого энтузиазма подметила я, чувствуя, как настроение начинает портиться так же быстро, как до этого темнело в глазах.
   - Сейчас исправим.
   Не желая выбираться из проводов, Томас начал пытаться снять завязанные кеды без помощи рук. К тому моменту, когда ему удалось стащить с себя один кед с пыхтением и кряхтением, надавливая на пятку носком другого кеда, я была готова скинуть его с кровати, несмотря на все путы, что сковывали движения с обеих сторон. И они же как раз не давали сделать это, предвосхищая, как будет фонтаном бить из вены кровь в разные стороны, если игла вырвется из-под приклеенного поверх неё куска пластыря. Другим вариантом, гораздо менее приятным, была проколотая насквозь вена, огроменная гематома и невозможность сгибать руку минимум неделю. К глазам подступили слёзы, утереть которые тоже можно было только с помощь шершавой ткани пиджака под щекой. Начни я это делать, Томас сразу всё поймёт, а потом начнёт выспрашивать и не успокоится до того момента, пока не выбьет все ответы на интересующие его вопросы. Заставит думать и разбираться в себе не хуже любого психотерапевта, чего я совершенно не хотела.
   - Да чтоб тебя! - сквозь зубы процедил Томас, почти справляясь со вторым кедом. Ещё пара движений, и он отлетел в сторону, ударяясь о стену. Глухой шлепок заставил вздрогнуть, в нос ударил запах пороха. Я громко всхлипнула, утыкаясь в напрягшиеся мышцы шеи. - Кэйтлин?
   Сдерживаться больше не было сил. Найдя руку Томаса, я крепко вцепилась в неё, громко рыдая. Невозможность двинуться только больше подстёгивали, вызывая смутные воспоминания о вчерашнем дне, смешиваясь с лицами из газетных вырезок, и людях, что я когда-либо видела в Готэме. Все они были залиты кровью и не предвещали ничего хорошего.
   - Ш-ш-ш-ш, - раздалось над ухом. - Ты в безопасности. Я тебя защищу.
   Друг попытался притянуть меня к себе, но провода мешали. Цыкнул, шумно выдыхая. Раздался щелчок и указательный палец левой руки приятно закололо. Теперь я могла согнуть его, что сразу же и сделала. Расстёгнутая манжетка полетела куда-то в ту же сторону, вызывая очередной всплеск эмоций. В голове билась только одна мысль - избавиться от всего мешавшего. Избавиться немедленно.
   Освободившейся благодаря Томасу рукой, я дёрнула за шланг от капельницы. По вене словно кто-то резанул ножом под аккомпанемент из охов и мата. Оставшийся пластырь тоже был немедленно содран. От места укола тянулась тонкая царапина. Теперь, ничем не прикрытая, она начала кровоточить: мелкие капельки проступали наружу, сливаясь в один большой алый поток, начиная скатываться вниз. Я не отводила от них глаз, смахнув одну каплю, но только размазала кровь по локтю.
   - Я позову медсестру, - Томас сполз с кровати, хватая кеды.
   Он собирался уходить. Оставить меня одну.
   Четыре белые стены содрогнулись, начиная медленно сдвигаться к центру комнаты.
   - Иллюзия, - прошептала я, оставляя рядом с царапиной кровавые следы от ногтей.
   - Что? - Томас поднял голову, всё ещё находясь сидя в полусогнутом состоянии. Широко распахнутые орехового цвета глаза выглядели почти чёрными и чрезмерно встревоженными.
   - Не уходи. Пожалуйста.
   - Но тебе надо... - он махнул рукой в сторону двери, распрямляя спину. - Проклятье... Ладно. Иди сюда.
   'Это мой счастливый день', - гласила разгладившаяся на футболке надпись, и это было несомненно так, ведь падать в объятия самого дорогого в жизни человека гораздо приятнее, чем лететь в беспросветную бездну совершенно одной.
   Пока я успокаивалась, Томас не проронил ни слова, не переставая гладить меня по голове, хотя я прекрасно знала, как тяжело ему давались такие моменты. Ещё во время зарождения нашей дружбы он молча отводил взгляд, стараясь не видеть моих слёз, после чего шёл разбираться с обидчиком, каждый раз оставаясь битым. Щуплый, всегда не по годам высокий и тощий, словно щепка, он то и дело грозился треснуть, сломаться под градом ударов, которые, в основном, прилетали от старшего брата. Но маленький Том не сдавался, с годами набираясь смелости смотреть прямо на меня, как и на своих противников.
   В один из таких дней ему под руку попался крупный обломок ветки, которые отец не успел полностью собрать после спила старого клёна во дворе. Через несколько часов братцу наложили несколько швов на лбу, а друг почти три месяца ходил в гипсе со сломанной ногой.
   С тех самых пор я поклялась больше не плакать, чтобы не причинять ему боли, а теперь, нарушив это обещание, слышала, как он сам хлюпал носом.
   На белой майке оставались кровавые следы, сконцентрировавшись в основном на нашем 'счастье'.
  
  
  
***

  
  
   Я несколько раз сморгнула большие фиолетовые пятна перед глазами после проверки реакции зрачка на свет. Проследила за молоточком, которым потом же и получила пару раз для изучения рефлексов. Правая перебинтованная рука тут же заныла под недовольное покачивание головой доктора Даниэллы Майклсон, но на её губах оставалась улыбка. Значит, она была в хорошем настроении и, коснись чего, с ней можно будет попробовать договориться. Нет - позвонить выставленному за дверь Томасу, посланному ко мне домой за вещами. Уж он-то точно знал, на какие рычажки надо нажать, чтобы задобрить свою мать.
   - Как ты себя сейчас чувствуешь? - доктор Майклсон пододвинула к кровати единственный в комнате стул и села.
   - Мне кажется, что меня переехали. От шести до восьми грузовиков, но всё нормально. Бывало и хуже.
   Улыбка сомкнулась в тонкую линию, очертились морщинки на лбу. Похоже, мою шутку не оценили.
   - Сонливость, слабость, шум в ушах? - продолжила тётя Даниэлла, изображая из себя совершенно незнакомого мне человека, когда ещё с полчаса назад сама спустила с кровати собственного сына, вышвыривая за ним в коридор его обувь (и, судя по возгласам, попала), а потом вместо медсестры бережно перебинтовывала истерически-боевое ранение.
   Я отрицательно помотала головой, получая сотрясение комнаты. Все предметы вокруг легонько закружились, словно после долгого верчения вокруг своей оси, пока ноги не подкосятся. Очень-очень-очень нехороший знак, грозивший пустить, как минимум, ближайшие пару месяцев под откос.
   - Головные боли, тошнота?
   - Нет. Работоспособность в норме, в транспорте не укачивает, сердце из груди не выпрыгивает, - перечислила я все оставшиеся, заученные наизусть симптомы, опуская несколько из них. Страх и тревожность. Они-то как раз больше всего сейчас присутствовали в моей жизни, можно сказать, шли по пятам, но были явно не признаками, возможно, вернувшейся болезни. - Просто состояние разбитости, которое должно скоро пройти.
   - О твоём состоянии мы поговорим после сдачи анализов и кардиограммы. Заодно хотелось бы взглянуть на твою медицинскую карту, если это возможно.
   - Позвоните Томасу, она там же, где и все остальные документы. Но я и без неё могу ответить на все интересующие вопросы.
   Доктор Майклсон смерила меня каким-то странно-оценивающим взглядом, будто пыталась понять, насколько правдивы мои слова и не будет ли её сын по-быстрому на коленке придумывать и подделывать медицинские документы, достала из кармана телефон и, судя по движениям пальцев, набрала смс. Захлопнула крышку раскладушки, но не устрашающе, как это могло бы быть в данной ситуации, и вновь вернулась ко мне.
   - Рассказывай.
   - Ну... - я поудобнее села на кровати, подтягивая одеяло к груди. - В пятнадцать у меня была гипотония. Острая или как она там называется? Школа, оценки не ниже 'А' с плюсом, французский два раза в неделю, скрипка - четыре и бассейн по вечерам. Врачи сказали, что это всё вызвало переутомление, но почти месяц меня продержали в больнице, потом ещё долго пила кучу таблеток. Больше приступов не было.
   - Приступов? - доктор Майклсон повертела ручкой меж пальцами. Блокнот с моими показаниями лежал у неё на коленях.
   - Я упала в обморок на региональном смотре скрипачей. Прямо на сцене в самой середине выступления. На пике, так сказать, - я пожала плечами. Об этом случае мама любила напоминать до сих пор, совершенно серьёзно говоря о том, что почему нельзя было потерпеть до конца произведения и свалиться уже за кулисами. Её мечта иметь известную на весь мир дочь-скрипачку рухнула в тот день так же молниеносно, как и моё давление. - Врачи больше перестраховывались... Мне так кажется.
   В палате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием ламп на потолке. Небо за окном было затянуто такими тучами, что десять утра больше походили на совсем раннее утро или поздний вечер, когда солнце ещё не вошло на горизонт или уже скрылось за ним.
   Зевок вырвался сам собой, я даже не успела прикрыть рот рукой. Страшно хотелось рухнуть и завернуться в одеяло, словно в кокон, но приходилось держаться и выглядеть хотя бы на троечку, пусть и с минусом. Немного отоспаться, получить горсть таблеток, а к вечеру восстать из мёртвых и уехать домой - таков был план. Возможно для этого придётся подписать кучу бумажек, поругаться с дежурным врачом или даже с мамой Томаса, но и апокалипсис не станет причиной для того, чтобы я осталась на ночь в больнице. Тот самый почти месяц в пятнадцать в четырёх стенах, навечно пропитавшихся хлоркой и препаратами, был самым ужасным периодом в моей жизни, несмотря ни на что. Даже вчерашний день не шёл ни в какое сравнение. И не потому, что я чувствовала себя ужасно или не знала, чем себя занять, нет. Не проходило ни минуты, когда в памяти не всплывало старое, потухшее и притупившееся на эмоции единственное воспоминание о вечере, проведённом у дверей операционной, когда врачи не смогли спасти отца после случившейся аварии. Теперь же, как и всегда, оно начинало нагло выползать вновь.
   - Кэйтлин, я бы хотела сообщить твоим родственникам о твоём состоянии, - наконец прервала молчание доктор Майклсон, от чего в комнате мгновенно стало жарко, будто за последние полдня точно меня не преследовал весь холод севера.
   - Это так необходимо? - пришлось приложить немало усилий, чтобы голос не дрожал. Кожу ладоней засаднило от крепко впивающихся в них ногтей, а мозг отказывался придумывать хоть какую-то мало-мальски логичную причину, почему никому не стоит знать о том, что я попала в больницу.
   - Я хотела бы более подробно узнать о твоём состоянии, когда болезнь проявилась первый раз. Ты можешь что-то не помнить или не знать. Это может сыграть большую роль в лечении.
   - Но ведь вы сами сказали, что не будете делать никаких выводов без результатов анализов? - я скинула с себя большую часть одеяла, хватаясь за края. - Это был всего лишь обморок из-за нервного потрясения. Ничего криминального и сверхъестественного - обычная защитная реакция психики на негативное внешнее воздействие. Или вы знаете так много людей, которые будут рады тому, что их пытались убить на собственной работе?
   - Нет. Но и то, чтобы они из-за этого падали в обморок, тоже, - доктор Майклсон тяжело вздохнула и пересела ко мне на кровать, сокращая и без того крохотное расстояние между нами. - Кэйтлин, я понимаю, что вчера ты пережила, возможно, один из самых страшных моментов в своей жизни. Это действительно, как ты говоришь, может быть просто обморок, а может, болезнь вернулась вновь. Сильное эмоциональное потрясение вполне способно запустить её, даже если к тому не было никаких предпосылок. Поэтому я хочу заранее узнать всё как можно подробнее, а заодно считаю, что тебе сейчас не помешает внимание и забота близких людей.
   - Нет, - не знаю, закончила ли доктор свою речь, но я прекратила её прежде, чем речь зашла об их любви и тем более приезде в больницу, чтобы поговорить о сложившейся ситуации. - Не думаю, что это хорошая идея. У матери сейчас очень сложное дело, а брат до сих пор уверен, что тогда я просто придуривалась, чтобы не писать предварительные годовые контрольные работы. Да и никого из них нет в Готэме.
   На лице доктора Майклсон вновь появилась довольная улыбка.
   - Как странно! Но я видела его вчера вечером в магазине рядом с домом. Окна квартиры его девушки находятся прямо напротив наших. Один раз он даже заботливо передал мне соль.
   - Супермен, не иначе, - пробубнила я себе под нос, отворачиваясь в сторону. - Пусть и так, но сути это не меняет. Мы с братом не общались уже несколько лет, он не знает, что я в городе, и не хочу, чтобы он обо всём узнал. Поэтому, пожалуйста, давайте сначала выясним, что со мной, а после, если записей в медкарте будет недостаточно, я позвоню матери. Я всё-таки уже давно совершеннолетняя и имею право на сохранность личной информации.
   - Хорошо. Посмотрим, что скажет твоя кардиограмма.
   Я кивнула, не особо ощущая радости от того, что бой был выигран. Впереди всё ещё оставалась целая война, в которую явно подключится кто-нибудь из близких с советами из разряда 'тебе же говорили, что...', причём высказывать они их начнут раньше, чем узнают истинные причины событий, если вообще соизволят их узнать.
   Больше уснуть так и не получилось. Неприятное ощущение того, что дверь вот-вот откроется и в образовавшийся проём сунется вечно недовольная мной физиономия брата, оказалось сильнее. Да и снующие туда-сюда медсестры делали его только более красочным, оставляя меня без пары литров крови. Одна из них вообще прикатила инвалидное кресло, предложив мне проследовать с ней для дальнейшего обследования. Сначала я пыталась возмутиться, что вполне могу идти сама, но очень быстро согласилась на все условия, когда перед глазами не только потемнело, но и громко зашумело в ушах, стоило только встать с кровати.
   Помимо исследований сердца в предписании оказалась ещё парочка процедур, занявших не меньше двух часов. В одном кабинете меня всю обляпали присосками, подключив кучу проводов, в другом устроили чуть ли не лоботомию, усадив в кресло, правда без фиксирующих креплений, одев на голову шапочку с электродами, и просили то моргать, то глубоко дышать, постоянно тыкая мигающей лампой в глаза. Потом, опять же обрядив в разные датчики, поставили на беговую дорожку, предложив пройти пару-тройку километров. Благо к тому времени я уже успела немного прийти в себя и тело больше не старалось принять горизонтальное положение сразу же, как его пытались из него вывести. Вообще, судя по ощущениям, все симптомы можно было побороть с помощью плотного завтрака и большого стакана латте, но доктор Майклсон, видимо, имела совершенно иное мнение, проводя меня по процедурам вне очереди. Врачи, конечно, никаких претензий не высказывали, потому что сами пользовались такими же привилегиями, только сидящие в очереди пациенты не скрывали своего раздражения, высказывая всё, что думали, прямо в лицо.
   Когда меня, наконец, положили на кушетку без всяких датчиков и попросили просто спокойно полежать, ко мне начали возвращаться зачатки счастья. К тому моменту я полностью была обмазана различными гелями в несколько слоёв, успела десять раз вспотеть на беговой дорожке, а вымытые только вчера волосы больше походили на сосульки. Ну, ничего, в палате я вроде бы видела собственную ванную комнату, а значит, там просто обязан был быть душ. Всё-таки хорошо иногда иметь знакомых врачей, да ещё и вписанных в твою страховку.
   - Сейчас нужно будет встать и простоять минуту в расслабленном положении, - врач, совсем ещё молодой парень, снял с меня манжетку от тонометра и уткнулся в очередной лист с результатами. - Если будет кружиться голова или возникнут какие-то неприятные ощущения, говорите сразу.
   - Хорошо.
   Пришлось подняться.
   Врач щёлкнул на кнопку секундомера, запуская отсчёт времени, когда в кабинет заглянула женщина в белой форме и, не стесняясь никого, направилась прямо к столу. Склонилась над своим коллегой и начала ему что-то шептать на ухо, наваливаясь на него всё больше. И, чем дольше она говорила, тем мрачнее становился парень, секундомер в руках которого уже начинал отмерять чуть ли не третий круг. Похоже, сейчас им было не до меня, потому что вместо того, чтобы выключить секундомер, врач закинул его в ящик стола и сунул листок с результатами в заведённую в больнице карту.
   - Извините, продолжим позже, - меня чуть ли не силой закинули в кресло, выкатывая в коридор и запирая кабинет. - Чёрт, где Лори?!
   - Я могу сама добраться до палаты. И карту отдать тоже, - я несколько раз кивнула, запрокидывая голову назад. Отделаться от Лори, медицинской сестры, которую приставили катать меня по больнице, было сейчас самым большим подарком в жизни, потому что её натянутая неестественная улыбочка больше походила на оскал, да и бок начинал болеть после встречи коляски с очередным углом. - Не поверите - чувствую себя просто прекрасно.
   - Нам нельзя оставлять пациентов одних, особенно из неврологии, - процедил врач сквозь зубы, явно прокручивая в голове самые отборные ругательства в адрес Лори, осмотрелся по сторонам.
   - Стив! - голос послышался из другого конца коридора. Там стояла та самая женщина, прервавшая нашу процедуру. Она недовольно махнула рукой, явно советуя поторапливаться, и исчезла где-то в проёме слева.
   - Ладно. Карту нужно отдать на стойку на третьем этаже, ваша палата на четвёртом. Попросите сестру на стойке проводить вас.
   - А это? - я кивнула на кресло, выбравшись из своего транспортного средства.
   - Можете забрать с собой, если хотите.
   Естественно, от предложения я отказалась, зато после недолгого брождения по этажу пожалела, что не спросила, где находился лифт. Проблем с ориентацией на местности у меня никогда раньше не возникало, но здесь его запрятали так знатно, что я несколько раз прошла мимо нужного закоулка, спрятанного за большим жестяным шкафом, и обнаружила лифт только потому, что из стены вдруг внезапно стали выходить люди.
   Покаталась по этажам, окончательно понимая, что чувствую себя вполне сносно, и могу добраться до дома даже на общественном транспорте вместо того, чтобы тратиться на такси. Оставалось только найти доктора Майклсон и убедить её в этом, прежде же найти стойку, которую, видимо, запрятали ещё качественнее, чем лифт. Поэтому, когда коридоры с натыканными по бокам многочисленными дверьми закончились, и я вышла в холл с несколькими рядами стульев и телевизором по центру, тут же рванула к небольшой группе пациентов, зависающих над каким-то триллером.
   - Извините, - я похлопала по плечу мужчину в махровом клетчатом халате. - Вы не подскажете, как найти сестринский пост?
   - Туда, - мне махнули в один из лучей-коридоров, даже не удостоив взглядом. - До конца. Посмотрите только... Только посмотрите!
   Звуки громких стонов, явно не возбуждённых, звучащих из динамиков телевизора, прервал выстрел.
   - Спасибо, - решив не мешать смотреть людям фильм, я двинулась дальше в указанном направлении.
   - Вы все пленники, - раздался слегка хрипловатый, насмешливый голос за спиной, причём звучал он довольно натурально. Похоже, режиссёры наконец-то научились подбирать приличных актёров, умеющих вжиться в роль, а не только стоять с каменным выражением лица в углу и лениво размахивать бутафорными пушками. - Этот ваш здравый смысл не больше, чем клетка в ваших умах, мешающая вам понять, что вы всего лишь шестерёнки в гигантском нелепом механизме. ПРОСНИТЕСЬ! - просьба, больше походившая на приказ, вышла слишком громкой и жуткой. Не знаю, что было в ней такого, но по спине прошёлся холодок, а тело само обернулось к небольшому телевизору, больше похожему на ящик. На экране не было ничего кроме безумных глаз, приближенных почти вплотную к объективу, и размазанной по щеке и носу крови. Но и этого было достаточно, чтобы узнать человека в кадре. Джером Валеска - один из сбежавших из Аркхема маньяков, тот самый, что скидывал с крыши невинных людей. - Зачем быть шестерёнкой? - продолжил он с придыханием, еле сдерживая смех. - Освободитесь как мы! И главное, - он отвёл камеру, которую держал в руке, чуть вперёд, показывая задний план, где на стуле сидел полицейский: либо без сознания, либо мёртвый. Протянул к нему свободную руку, большим пальцем касаясь одного из уголка губ и потянул кожу вверх. - Улыбайтесь!
   Безумный смех вперемешку с кривляньями, больше походившими на то, как люди дразнят обезьян в зоопарке, были не то, что безумными, - противными. Тут же захотелось сделать шаг назад и хотя бы помыть руки от несуществующей грязи, которая только что лилась с экрана телевизора, откуда уже начал исходить звук сирен. Джером же засуетился, чуть не подпрыгивая в кадре.
   - Так, мне пора, - продолжил он, оборачиваясь к выходу и затем вставая на четвереньки. Его лицо вновь начало занимать большую часть экрана. - Но не волнуйтесь, ребята. Мы скоро вернёмся, - он напялил на голову полицейскую фуражку и только теперь я заметила форменную рубашку у него на плечах. - Держитесь крепче за штанишки. Вы ещё не такое увидите!
   Запись прекратилась, оставляя в конце раскрытый в безумном хохоте рот, сменилась на чёрный экран, продержавшийся пару секунд, давая возникнуть в голове лишь одному вопросу: что это, чёрт возьми, было?! В эфир подключилась телеведущая, стоявшая напротив центрального полицейского участка Готэма. За её спиной виднелось оцепление, несколько полицейских мелькнули в дверях.
   - Итак, мы продолжаем вести репортаж у главного штаба полиции Готэма, - отрапортовала она. - Как нам стало известно, в ходе нападения на него преступников погибла новый комиссар - Сара Эссен. Количество жертв среди рядового состава пока неизвестно, никаких комментариев от полиции или властей так же не поступало. Мы будем держать вас в курсе событий. С вами была...
   Я продолжала бездумно пялиться на экран телевизора, не видя абсолютно ничего. Несколько человек, расположившись в импровизированном кинозале, вроде бы начали бурно обсуждать сюжет, по крайней мере, их голоса доносились до меня, но глухо и мутно, словно через толщу воды. Кто-то из них даже поддержал маньяков в совершённом деянии, аплодируя тому, что в городе стало на несколько власть имущих ублюдков меньше. Тот же самый человек предложил им дальше наведаться в мэрию, чтобы окончательно покосить их ряды и показать, кто в доме хозяин. Всё это выглядело настолько неестественно и глупо, что хотелось засмеяться, но не как Джером, являя всем на обозрение своё безумство, а надрывно и истерично. Запустить пальцы в волосы, закрывая глаза ладонями, и упасть в приятный мрак, ударяясь о кафель. Только, как на зло, сознание находилось на пике бодрствования и отключаться совсем не собиралось, наоборот - подкидывало дровишек во всё больше разгорающийся костёр.
   На полицейский участок было совершено нападение. Погибла комиссар и какое-то количество полицейских. Абсурдно. Глупо. Невозможно. Но перед глазами до сих пор стояли кадры из видео-обращения Джерома Валески, но центральной фигурой был далеко не он, а тот самый коп на стуле. На голову словно обрушилось ведро ледяной воды - вот, значит, что это были за стоны и выстрел. Как много было ещё таких несчастных? Скольких он успел убить во время своего жестокого куража? Главное же - ради чего?!
   Карта в руках вдруг стала настолько тяжёлой, что я не смогла её удержать, отпуская. Вместе с ней вниз полетела и пелена с глаз, с глухим еле слышным шлепком об пол по спине словно кто-то ударил плёткой, подгоняя вперёд. Главный вопрос был не тот. Хрен с ним, с Джеромом и его мотивами, пусть провалится сквозь землю со всеми погибшими, лишь бы он остался жив.
   Сорвавшись с места, я бросилась в сторону лифта, хватаясь за закрывающиеся дверки и врываясь внутрь. Кучковавшиеся вместе трое врачей, и что-то активно обсуждающие, не обратили на меня никакого внимания, как и я на них. Четвёртый этаж встретил гробовой тишиной и громкими шлепками больничных тапок об пол. Что я вообще здесь делала? Ведь я чувствовала себя просто прекрасно и была готова бежать до нужного места самостоятельно, если бы не было так далеко.
   Вчерашняя мятая одежда, телефон на беззвучном в рюкзаке. Трясущимися пальцами несколько раз жму по кнопке вызова лифта, издевательски не спешащего ехать. Ждать слишком невыносимо. Долго. Вниз по лестнице, перескакивая через ступени. Холодный воздух, обжигающий лицо, и оказывающийся на тротуаре то ли посетитель, то ли просто прохожий. Извинения? Вроде бы я успела бросить ему что-то на ходу, или фраза так и осталась только в моей голове вместе со знакомым до боли голосом, который никак не желал воспроизводиться и вспоминаться вот уже как два года с того самого момента, как гроб начали закидывать землёй.
   '- Все мы рано или поздно умрём. Но уж лучше при исполнении, в форме, чем так, - говорил когда-то Остин во время просмотра боевика, где трупы падали штабелями каждые пять минут. - Начнёшь помогать людям - поймёшь'.
   Тогда я долго возмущалась над словами жениха, силясь вникнуть в его слова. Долго злилась, ненавидела его за то, что его мечта сбылась, пыталась забыть, выписывая фразу в отдельную тетрадь формата А4, заполняя каждую сторону листа мелким почерком одними и теми же буквами, вновь ненавидела и злилась, но так и не поняла, даже получив два диплома с отличием и начав помогать людям. Так и не поняла, какого же лада кто-то вообще должен умирать только потому, что это написано в его должностной инструкции?!
   - СТОЙ! - заорала я, бросаясь к единственному одиноко стоящему у ворот больницы такси, куда уже складывал сумки человек. Это моя машина.
   Жадно глотая воздух, я обогнула женщину с короткой стрижкой, которую изначально признала за мужчину, и дёрнула на себя пассажирскую дверцу рядом с водителем, нагло запрыгивая в салон. Закрепила ремень безопасности, чтобы выкинуть меня наружу было совсем уж проблематично.
   - Вы что делаете, мэм? - раздался недовольный голос снаружи.
   - К главному штабу полиции, - водитель шокировано смотрел на меня, то и дело моргая, явно не собираясь выполнять просьбу.
   - Плачу двойную ставку. Только быстрее, пожалуйста.
   - Вообще-то я заказывала это такси. Ловите своё и езжайте хоть в Антарктиду к пингвинам! - меня схватили за плечо, потом резко дёрнули ремень, но он лишь принял исходное положение.
   - Она права, мисс. Заказ был на улицу...
   - Тройную ставку!
   Таксист, не закончивший свою фразу, быстро захлопнул рот и повернул ключ в зажигании, заводя мотор. Чуть нагнулся, выглядывая наружу. Женщина, стоявшая рядом, выглядела очень недружелюбной и, кажется, могла сорвать с такси крышу используя лишь три пальца.
   - Извините, миссис. Я вызову вам другую машину. Ваши сумки...
   - Да идите вы!
   Послышался гул сирен и через пару секунд в больничный двор въехали две скорые, картеж завершала полицейская машина. Похоже, из участка начали привозить первых пострадавших, среди которых мог быть... Нет. Уж он-то точно останется жив, даже если на земле наступит ядерная зима, или в планету врежется огромный метеорит, уничтожив тем самым озоновый слой, да и глобальные пандемии с бактериологическим оружием вперемешку тоже вряд ли нанесут ему значительный урон. Главное поспеть вовремя, только к чему?
   Такси тем временем преодолело высокие ворота, заворачивая куда-то во дворы. На мой немой вопрос, водитель только махнул рукой в сторону дороги:
   - Прямой путь и близлежащие дороги перекрыты для медиков. Мы тоже близко не подъедем. Да и вас вряд ли пропустят.
   - Высадите там, где разрешено. Можно ехать быстрее? - тридцатник на спидометре просто вымораживал, особенно при полном отсутствии людей на улице. Не для этого я участвовала в торгах и платила кучу денег, когда реально могла сама не то, что дойти, доползти до участка. И при этом оказалась там бы гораздо быстрее.
   - Знаки, мисс. Скоро школа.
   Закрыв глаза, я откинулась на сидение, сдерживая громкий стон. Чёрт бы всех побрал! Какой вообще был смысл сейчас соблюдать скоростной режим, если вокруг творилось такое? Вряд ли поблизости найдётся хоть один постовой, чтобы выписать штраф и отправить письмо счастья в дирекцию такси на злосчастного нарушителя. Но, с другой стороны, с такого малого ведь и начинаются глобальные преступления? Сначала кинул фантик мимо урны, потом перешёл дорогу на красный, украл бутылку вина в магазине и вот ты уже с обрезом наперевес идёшь расстреливать своих коллег по работе или скидываешь их с крыши...
   Бред. Бред? Бред!
   Я начала массировать начинающие ломить виски. Нужно было успокоиться, взять себя в руки, позвонить Томасу и сообщить о том, что я ушла из больницы. Нет, сбежала из больницы, ничего никому не сказав. По головке меня за это точно не погладят, но и пропажу тоже заметят не сразу. Сейчас им явно не до меня с недо-гипотонией и отсутствием каких-либо жалоб. Хорошо, что мою одежду оставили в палате, а не заперли в подсобке, как это обычно делают с подростками, чтобы те не шарились где попало. Интересно, остановила бы меня больничная сорочка?
   Об одном воспоминании о ней кожу на ключицах будто стянуло - геля во время кардиограммы кардиолог явно не пожалел, вылив его на меня чуть ли не полбанки. Юбка после бега и быстрого взятия такси оказалась задрана выше колен, когда должна была быть далеко за. Поправлять её сейчас казалось неправильным, да и неприличным, поэтому я начала застёгивать пуговицы на любимом светло-бежевом пальто, с трудом попадая в пазы.
   - Парень? - аккуратно, как бы извиняясь, спросил таксист, пролетая очередной знак ограничения скорости гораздо быстрее заявленного. - Ну, там...
   - Почти.
   Я вытащила телефон из сумки, проверяя наличие пропущенных и сообщений - по нулям. Нужно было чем-то занять руки, поэтому я быстро отсчитала деньги за поездку, точнее вытащила всё, что было в кошельке, и бросила купюры на панель. С тройным тарифом я явно погорячилась, но и того, что имелось, вполне хватило бы за целый круг по Готэму с заездом в Нероуз, чтобы перекусить. Водитель, видимо, считал так же, и прибавил скорость, косясь горящим взглядом в сторону значительного левого заработка.
   Высадил он меня, как и обещал, за две улицы от участка. Всё вокруг действительно оказалось перекрыто, но настолько халтурно, что ленту можно легко разорвать бампером и спокойно ехать дальше. Естественно, её никто не охранял, поэтому люди сновали туда-сюда и значительный поток двигался в сторону полицейского управления. Не поглазеть на громкое происшествие - самое большое упущение года. Одному из зевак, фотографировавших на вытянутых руках уже оцепленный участок, я заехала локтём в ребро. Случайно. Паренёк от неожиданности выпустил из рук камеру, которая тут же оказалась у кого-то под каблуком, но их дальнейшая судьба мне была уже не интересна. До цели оставалось совсем немного: выбраться из стада и преодолеть несколько шагов нейтральной зоны, которую разделяли выставленные вокруг входа в участок полицейские машины и люди.
   К счастью, карет скорой помощи рядом не оказалось. Крови на ступенях здания и асфальте перед ними тоже не наблюдалось. У нескольких машин стояли полицейские: в бронежилетах и с автоматами на шее - точно для устрашения. К одному из них я и поковыляла, пытаясь силой заставлять передвигаться замёрзшие и неслушающиеся ноги, обтянутые всё той же задранной вверх юбкой. Почему-то сейчас она волновала меня больше всего на свете и любые взгляды в мою сторону означали только одно: 'О-о-о, вы только посмотрите на это! Какой срам!'. И никакие уговоры себя в том, что пальто скрывает всё, не то, что не помогали, а делали только хуже. Подобную длину я никогда не носила, а всё, что в повседневном использовании было выше колена считалось жёсткой порнографией.
   - Пожалуйста, отойдите, мисс, - грозный голос вырвал меня из состояния почти что ступора. Все звуки, цвета и бурлящие вокруг эмоции навалились на меня волной, давая только вдохнуть, и то не полной грудью.
   - Мне нужно туда.
   - Здесь не положено находиться, мисс. Отойдите, - повторили мне, указывая стволом автомата на толпу за спиной.
   - Детектив Гордон. Джеймс Гордон, - выдала я имя своей цели так легко и непринуждённо, будто не проклинала его столько лет подряд самыми страшными словами. - Я срочно должна увидеть Джеймса Гордона.
   На квадратной, ничего не выражающей мине полицейского, проскочила толика интереса. Он сменил свою стойку на более свободную, выставляя вперёд ногу и опираясь на неё. Выпустил автомат из рук, позволяя ему повиснуть на шее.
   - Все хотят увидеть Джеймса Гордона, - выдал он таким тоном, что у меня внутри всё оборвалось, а затем мерзенько ухмыльнулся. - Не положено. Позвоните ему, когда он освободится, - подмигнув, вояка вновь схватился за автомат и мотнул головой в каске на толпу.
   Ну уж нет! Теперь я точно не сдвинусь с места, особенно после того, как мне, похоже, сделали очень жирный намёк на то, что между мной и, прости Господи, Джеймсом Гордоном может что-то быть! Хотя... Это вполне неплохая идея для того, чтобы сподвигнуть бравого служителя закона позволить мне пройти внутрь. Ведь исходя из слов тёти Даниэллы, сейчас он жил напротив них со своей девушкой далеко не в роскошных апартаментах, а вполне обычной квартирке среднего класса. Значит, с Барбарой они расстались, ведь она навряд ли бы согласилась на подобный эксперимент, будучи дочерью богатых родителей и владелицей галереи в Готэме. И расстались они, скорее всего, достаточно недавно, потому что слухи об этом до меня ещё не дошли. Значит...
   Я постаралась изобразить как можно более грустное выражение лица, ставя себе в планы на будущее записаться в театральный кружок. Уметь пустить слезу время от времени никому не помешало бы.
   - Пожалуйста! Мне очень нужно увидеть Джима, - простонала я, обхватывая себя руками. - Удостовериться, что он жив после всего этого... ужаса.
   - Я же сказал - не положено, - непробиваемый полицейский уже даже не смотрел в мою сторону.
   - Почему я не могу увидеться с ним? Это не займёт больше нескольких минут. Попросите его хотя бы выйти на крыльцо, большего не надо.
   - Мисс, - меня прервали, делая резкий шаг вперёд. Теперь полицейский стоял почти вплотную, возвышаясь на добрых полторы головы, и гляди того готовый направить дуло автомата мне в грудь. - Вашим коллегам уже было сказано, что никаких комментариев прессе сейчас никто давать не будет. Если вы хотите посидеть пару дней в обезьяннике за неповиновение, я с радостью сопровожу вас в другой участок. А сейчас покиньте, пожалуйста, территорию, - последние слова были отчеканены настолько грубо и жёстко, что было понятно, что полицейский не шутит, и журналисты, похоже, успели его знатно достать. Вот, значит, что он имел ввиду ранее, а не то самое, о чём подумала я. Но останавливаться было уже поздно.
   - Извините, но не нужны мне никакие комментарии. Я просто хочу удостовериться, что с моим женихом всё в порядке!
   - Женихом?! - полицейский аж поперхнулся, сглатывая несколько раз слюну, и вытаращился на меня во все глаза. - Извините, мисс, но вы совершенно не похожи на невесту детектива Гордона.
   - На что вы намекаете?
   - На то, что невеста детектива Гордона абсолютно другой человек, и она сейчас вместе со всеми помогает пострадавшим внутри. Так что позвольте посмотреть ваши документы.
   Я успела сделать шаг назад прежде, чем меня успели схватить за руку. Или полицейский просто протянул её для того, чтобы я послушно вложила ему туда свой паспорт? Не знаю, но по его виду, шутить с ним больше не хотелось, как и продолжать врать. Но и не врать я теперь тоже уже не могла, понимая, что пришла сюда абсолютно зря. Можно было остаться в больнице перед телевизором в холле на третьем этаже и мониторить каждый выпуск новостей. Уж в каком-нибудь из них Джеймса точно должны были показать с пламенной речью-угрозой поймать маньяков, покуражившихся в участке, и отправить их за решётку на долгие года. Глупо было думать о том, что смогу увидеть его в добром здравии издалека и тихо уйти незамеченной.
   В голове ещё, как назло, предательски зазвенело. Начала возвращаться слабость. Интересно, если я упаду сейчас в обморок, меня оставят в покое, оттащив куда-нибудь подальше от участка, чтобы непонятная девица не создавала никому лишних проблем?
   - Мисс, - с нажимом произнёс полицейский. - Документы, пожалуйста.
   - Да возьмите!
   Не выдержав давления, я скинула с плеч рюкзак, резко расстёгивая молнию, пошарила внутри, извлекая кошелёк. Будь что будет! Всё равно рано или поздно всё должно было открыться, так почему не сейчас? Пусть все знают. Какое мне вообще дело, что обо мне будут думать или говорить?
   Я дёрнула за основание прав, пытаясь подцепить их и вытащить из полупрозрачного кармашка, где от удостоверения личности виднелась только часть фотографии, номер прав, фамилия и дата рождения. Плюс ко всему сама плёнка была далеко не прозрачная и не очень чистая, что только затрудняло их прочтение. Но дурацкая карточка, кажется, прилипла изнутри (спасибо лучшему другу, который вечно таскал мою наличку, чтобы расплачиваться за пиццу или китайскую еду на доставке, не удосуживаясь помыть руки после очередной пачки посыпанного сахарной пудрой печенья или вафель с клубникой), или мои тряслись настолько сильно, что я ничего не могла сделать. Поэтому, когда раздражение на происходящее достигло своего пика, я сунула полицейскому кошелёк. Хотел документы - получи.
   Не желая смотреть на то, как будет удивлённо распахиваться его челюсть, как он будет сравнивать меня с частью фото и пытаться что-то промямлить, подбирая слова, как и все остальные, я отвернулась в сторону, упираясь взглядом в фургон Готэмского канала. Он стоял чуть поодаль, скрываемый толпой. Вот почему я приметила его не сразу. Разглядеть, есть ли в салоне водитель, у меня не получилось, да и какая разница?
  
  
   Глава 7. Мир людских зверей (часть 2)
  
   - Извините, мисс Гордон! Я не знал, что вы...
   - Миссис, - я пожала плечами. - Нас ещё не развели.
   - Вы... Я... Но... - промямлил несчастный полицейский, вставляя между местоимениями ещё пару слов, которые я не разобрала. Пришлось повернуться к нему для поддержки, но он от этого только больше стушевался, выпрямился по стойке смирно и зачем-то отдал честь. - Простите, миссис Гордон. Я сейчас же сообщу детективу, что вы прибыли.
   Он выхватил из кармана рацию, дёргая за рычажок. Послышалось шипение волны.
   - Первый, первый, я девятый. Гордон на месте?
   - Нет, - ответил женский голос. - Гордон вышел. Должен быть у вас.
   - Понял, - шипение прекратилось, полицейский вернул рацию на место. Оглянулся по сторонам, явно высматривая Джимми, но будь он здесь, то сам бы давно прискакал к нам изображать Отелло. - Простите, миссис Гордон. Сами видите - такое творится.
   - Мне жаль, что всё случилось у вас в участке, - я протянула руку. - Позволите мой кошелёк?
   - Ох, да! Конечно. Ещё раз простите за недоразумение. Не знал, что у детектива Гордона есть жена. Он же встречается с... - полицейский осёкся, аккуратно поглядывая на меня.
   - Ничего, я привыкла, - я закинула рюкзак обратно на плечи. - Мы прожили вместе всего полгода и за это время он успел завести трёх любовниц. Я приехала-то, чтобы лично попросить его подписать документы на развод, а здесь погром. Вот решила удостовериться, что не стала вдовой. Так что извините за спектакль. Сами понимаете - дело очень деликатное. Не хотелось наговаривать на Джима, он всё-таки хороший коп. А то, что с семейными ценностями не задалось, никто не виноват.
   Я пожала плечами, наблюдая, как полицейский плавно стекает по стоящей позади него служебной машине и расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки. Пардон, как говорят французы, дорогой Джеймс, но кажется, твоя репутация только что была значительно подмочена твоей нерадивой жёнушкой.
   - Знаете, я, наверное, пойду. Документы на развод подождут. Два года пролежали и потерпят ещё пару дней. Передайте Джиму, что я заходила, когда он освободится. Пусть перезвонит. Надеюсь, он до сих пор помнит мой номер наизусть.
   - Сделаю всё, что от меня зависит.
   - Берегите себя.
   Легонько улыбнувшись полицейскому, я быстро пошла прочь, засовывая руки в карманы пальто.
   Желание было только одно - надавать себе же самой пощёчин, чтобы привести в чувство хоть какой-то осознанности, потому что с самого утра я только и делала, что творила полную дичь. Ладно, истерику на ровной почве я могла себе хоть как-то обосновать и простить, но расшвыривание аппаратуры и выдёргивание капельницы были первым звоночком, оповещающим о ненормальности. Потом побег из больницы, приход сюда. Жена Джеймса Гордона, подумать только! Откуда подобные мысли только взялись в моей голове?
   - Постойте, миссис Гордон! - раздался голос всё того же полицейского. - Ваш муж. Вон он. Миссис Гордон, - меня подхватили под локоть, останавливая и разворачивая на сорок пять градусов.
   С той стороны, куда мне указывали, к нам действительно шагал мужчина и, несмотря на все нововведения в его облике: чересчур короткую стрижку и смену военной формы на брючный костюм, это действительно был Джеймс. У него под ногами с обеих сторон крутились две девицы, тыча в него микрофонами, их процессию завершали каланчи с огромными камерами на плечах.
   - Наверное, не лучший момент, - полицейский рядом поправил каску на голове, сдвигая её так высоко, как только мог.
   - Смит! - крикнул Гордон, даже не преодолев половины расстояния до служебных машин. - Пост!
   - Есть!
   Тот самый Смит рванул вперёд, возвращаясь на своё законное место, но я не могла понять только одного - почему со мной в охапку? Он продолжал крепко держать меня в руках, приклад автомата упирался куда-то в район рёбер, а злющий, словно дьявол, Джеймс Гордон приближался всё ближе. Я попыталась освободить руку, но даже если бы у меня получилось, бежать всё равно было поздно.
   - Ваши комментарии для ББС, детектив, - пропела одна из девиц, вылетая вперёд Джеймса, и чуть не была им снесена и растоптана.
   - Зрители центрального канала хотят знать подробности случившегося, мистер Гордон, - не унималась вторая. - Правда, что комиссар Эссен погибла?
   - Никаких заявлений. Ни-ка-ких! - Джеймс на каблуках развернулся к журналисткам, выставляя вперёд открытые ладони, и, поравнявшись с нами, нагнулся, пролезая под огораживающей участок лентой за служебными машинами. Выпрямился, глядя на своего коллегу. - Смит, держите пост.
   - Но мистер Гордон! - возмутился полицейский. - Здесь...
   Он указал пальцем на меня, и я еле успела опустить голову, прекрасно осознавая, что это не поможет. Меня узнают в любом случае.
   - Я же сказал - никаких заявлений! Если хочешь, можешь сделать их сам, - вместо истерического вопля: 'Что ты здесь делаешь?!' выдал Джеймс и побежал ко входу в участок.
   Репортёры, воодушевившиеся возможностью попытать кого-то другого, накинулись на Смита, почти впечатывая его в машину. Чтобы обороняться, ему пришлось выпустить меня из рук, но вместо того, чтобы быстро сбежать, я продолжала стоять и смотреть в спину Гордону, скрывающемуся в дверях участка. Выглядел он, мягко говоря, не очень: помятый, с разбитым лбом и, похоже, сломанным носом. Пальцы, как я успела заметить, были стёрты в кровь. Зато по сравнению с остальными он действительно был жив и здоров. И это несказанно радовало, несмотря на всё, что происходило между нами. В конце концов, убить его имела права только я одна, а не поехавший рыжик в робе из психушки.
   - Бежим, - меня толкнули в бок и потянули за собой в сторону толпы, не давая осознать, что происходит. - Давай.
   В обернувшемся на секунду парне я узнала Тодда. Рядом с нами драпали, всё прибавляя скорости, те журналистки на высоченных шпильках вместе с репортёрами и ещё несколько человек в деловых костюмах. Убегали же мы от парочки копов, размахивающих из стороны в сторону дубинками.
   - Вот такое отношение мы встретили со стороны службы правопорядка, - пропела одна из девушек с очень знакомым лицом так, будто сидела в студии в удобном кресле, а не неслась быстрее скутера. - Очень надеюсь, что это всего лишь недоразумение, и мы получим извинения за их действия. С вами была Анна Рочестер, центральный канал, - затем добавила, когда камера перестала быть направлена в её сторону: - Придурки!
   - Я тебе говорил не лезть, - крикнул единственный мужчина в гражданском. - Отсиделись бы в машине и поехали пить. Теперь ехать на штрафстоянку, с начальством объясняться.
   - Пить тебе это никоим разом не помешает. А, Алекс?
   Робкая мысль о том, что хорошо было бы записаться в спортзал даже не дошла до места назначения, отметаемая для сохранения давно закончившейся энергии. В отличии от остальных, я бежала только благодаря тому, что меня тянул вперёд Тодд, который тоже начинал слегка сдавать. В висках бил пульс, сердце, казалось, давно вырвалось из груди, в правом боку жгло так, что позавидует любой аппендицит. Я даже не видела дороги, не говоря уже об окружающих зданиях и продолжающемся трёпе ни о чём. Копы же никак не желали от нас отставать, или?
   Я обернулась назад из последних сих, пытаясь выхватить из чёрных пятен, пульсирующих вокруг, кусок дороги. Но там не оказалось никого, прохожих в том числе. Ноги, как по команде, резко остановились, Тодд дёрнулся и чуть не повалился вперёд от моей неожиданной остановки, но смог устоять. Счастью не было предела, особенно тому, что наконец можно было отдышаться и поправить юбку, которая, наверное, была похожа на широкий пояс.
   - Привет, - Тодд пришёл в себя гораздо быстрее, но тоже продолжал тяжело дышать.
   - Что это вообще было? - только и смогла выдохнуть я.
   - А... Нам выдвинули последнее предупреждение и попросили пройти в камеру. Ничего страшного, бывает.
   - И причём тут я? - наверное, стоило разозлиться или хотя бы попытаться сделать негодующий вид, но я могла только часто дышать, упираясь ладонями в колени. Не помню, когда последний раз преодолевала марафон. Скорее всего, в старшей школе, да и то сдалась на трети пути.
   - Ты стояла рядом с девчонками. Поверь, никто бы не стал разбираться, наша ты или нет. Загребли бы вместе и только потом стали разбираться.
   - Полицейский, который стоял рядом, мог сказать, что я не с вами.
   - Кэйтлин, он и вызвал подмогу, - Тодд протянул мне неизвестно откуда взявшуюся бутылку воды. - Прости, что втянули тебя во всё это. Но поверь, так было гораздо лучше.
   - Спасибо, - похоже, ему было действительно жаль, но я была в том состоянии, когда не могла ничего оценить. Взяв предложенную воду, я выпила добрую половину, плеснула немного на руку, протирая лицо. По разгорячённой коже прошёлся лёгкий холодок, подкрепляемый порывом ветра. Хотевшая подступать тошнота испарилась вместе с мерцающими перед глазами пятнами, осталась только страшная слабость и ноющий затылок. - Спасибо, - уже более мягко сказала я и протянула бутылку обратно.
   - Можешь оставить себе.
   - Босс, мы идём? - раздалось неподалёку от компании, с которой мы бежали. - Текила ждать не будет.
   И она действительно ждать не стала, потому что бутылку открыли сразу же, пуская её по кругу без соли и лайма. Допивать продолжили в клубе, куда изначально после записи интервью и собиралась сборная солянка из журналистов разных телеканалов и газет. Как в их компанию попала я? Благодаря Тодду и включившемуся вдруг здравому смыслу. Изначально я хотела отказаться от приглашения и наконец двинуться в сторону дома, но с этим возникли небольшие трудности. Денег не было, все они остались у таксиста, который привёз меня к участку. Всё-таки нерационально было так поступать. Когда я позвонила Томасу, чтобы он забрал меня, друг просто не взял трубку. Потом ещё раз и ещё, до того момента, пока телефон приветливо мигнул и отрубился из-за нехватки заряда. Брать деньги в долг у Тодда я не решилась. Можно, конечно, было пойти пешком, но такими темпами я могла бы приползти к кровати к завтрашнему утру, если бы не заснула где-нибудь в подворотне у мусорных баков. Поэтому было решено немного передохнуть за столиком с шумной компанией в страшно прокуренном помещении и изредка брать чужой телефон, чтобы в очередной раз не дозвониться. Благо до того самого клуба мы не добежали несколько улиц.
   Коллеги Тодда не обращали на меня никакого внимания. Зато после каждой новой стопки их голоса становились всё громче, а разговоры всё горячее, балансируя на грани откровенного стёба и ничем не прикрытых оскорблений. Пройдясь по теме маньяков, они переключились на копов, хая их вдоль и поперёк. К тому моменту, когда свою историю не рассказала и половина присутствующих, я уже успела мысленно согласиться с полицией за то, что они вечно пытались сунуть журналистов в камеру, а некоторым удавалось: в особенности парням из Нероуз. Те просто не разбирались, кого сажают в клетку, - дебоширов ли, журналюг. Один раз им под руку попал сам мэр Джеймс, доказывающий потом полдня, что он - 'тот самый чувак из телевизора', но почему-то в рваном костюме и облитый помоями.
   Получилось узнать и о мужчине захватившем психологический центр помощи населению, открытый вчера Галаваном. Как оказалось, год назад у него умерла жена. Сам он начал крепко пить, со стройки его быстро погнали, оставляя отца без зарплаты и двоих детей без еды. Вскоре благодаря соседям в игру включилась служба опеки и очень быстро забрала детишек в приют. Окончательно разбитый отец на удивление быстро бросил пить, вернулся обратно на стройку дальше подрывать списанные в утиль здания, но опека никак не желала вычёркивать его из списка неблагонадёжных родителей. Несколько судов и обращений в администрацию не помогли, поэтому папаша решился на крайние меры, решив выменять собственных детей на жизни жителей Готэма. Но у него, как всем было понятно, ничего не вышло.
   Когда же актуальные темы, в отличии от алкоголя, закончились, в ход пошли сплетни и вытаскивание из шкафов грязного белья богачей. К тому моменту мои уши успели несколько раз свернуться в трубочку и завять, радовало только одно - Тодд во всех этих беседах принимал лишь косвенное участие, иногда поддакивая и разливая по стопкам текилу. Ему, наверное, тоже было что рассказать, но слушать о грязных махинациях с дотациями на вывоз мусора или про фальсификацию документов о загрязнении воздуха фабрикой по производству пластиковой посуды мало кому хотелось. Поэтому он иногда вставлял свои редкие комментарии, озвучивая их лишь мне на ухо, тем самым не давая окончательно пасть духом и развалиться прямо за столом. Томас, мой самый любимый, ненаглядный и распрекрасный друг, до сих пор шлялся непонятно где, и я даже почти переборола себя, чтобы попросить Тодда отвезти меня домой, прервав сию посиделку.
   - Я немного подышу воздухом, - чуть коснулась я локтя Тодда своим, когда за соседним столиком закурили очередную сигарету. Не знаю, что это была за марка, но вонь стояла настолько отвратительная, что кашлять начинали даже те двое, которые курили за нашим столиком.
   - Тебя проводить?
   - Не надо. Скоро вернусь.
   Подхватив пальто с рюкзаком, я выскользнула из зала, но вместо обычного выхода набрела на запасной. Он оказался открыт.
   Свежий воздух приятно обволок, снимая шлейф всевозможных подцепленных в клубе запахов. Из открытого окна доносилась джазовая мелодия, не такая громкая, как внутри, и оттого более приятная к восприятию. Поставить бы сюда пару стульев, и я уверена, они точно окажутся занятыми, несмотря на довольно прохладную и ветреную погоду. Но за их отсутствием пришлось воспользоваться стеной, о которую я облокотилась и съехала вниз, присаживаясь на корточки. Опустила голову вниз, стараясь выровнять дыхание. Плюс ко всему начали неметь кончики пальцев. Замечательно!
   - Смарите-ка, кто тут у нас! - нараспев протянули надо мной слишком фальшиво и нетрезво.
   - Она вообще живая?
   - Перебрала, наверн. Эй, красотка! Глянь на нас, а?
   Наверное, действительно стоило прикинуться пьяной и ни на что не реагировать или рухнуть на бок замертво, отпугивая незваных прохожих от себя, но я всё-таки подняла голову. Рядом стояли трое подростков лет пятнадцати-семнадцати. Как стояли - шатались, держа по бутылке пива в руках. У одного из-под рукава косухи по пальцам шла какая-то наколка, которую молниеносно выхватил взгляд и сфокусировался на ней.
   - Да она обдолбанная! - заржал один из подростков, подтверждая тем самым мои догадки относительно моего внешнего вида. - Ещё есть? С нами поделишься?
   - Чего нюхала-то? Явно дорогущее! Смарите, какие шмотки, - это 'смарите' резануло по ушам, заставляя зазвенеть всё вокруг. Я чуть не села на асфальт, успевая схватиться за неровную поверхность пальцами. В горле встал ком, начиная расти и словно поглощать в себя всё тело целиком. Тяжело, неповоротливо и до слёз обидно.
   - Может, пойдём? Девка еле дышит. Не хочу отвечать, если она двинет кони.
   - Не ссы, чё с ней будет? Знаю я таких, - кто-то из троих громко выплюнул жвачку, судя по голосу, обладатель великого 'смарите'. - Они тут каждый вечер тусуются в клубешнике. Притон для белых воротничков. Один раз кураторшу нашу запалил здесь. Сосалась с каким-то быдлом, когда нас шпарит за сигарету в туалете. И эта такая же! Сидит днём вся культурненькая, пальцы гнёт перед простыми людьми и смотрит как на говно, а вечером в сопли, - подросток опустился на одно колено передо мной, пытаясь заглянуть в глаза. На ещё совсем детском лице даже не было намёка на щетину, да и подобие на слишком самодовольное, всё понимающее выражение лица взрослых портило его. - Чё, хорошо тебе, сучка? Хочешь ещё?
   Мне под нос сунули бутылку пива, от запаха которого накатила волна тошноты. Я еле успела отвернуться и сделать спасительный глоток воздуха, отталкивая от себя чужую руку. Послышался удар и звон покатившейся по асфальту бутылки. Внутри всё сжалось в тугой узел от осознания, что теперь от меня просто так не отвяжутся.
   - Слыш, ты чё натворила? - взвыл на всю округу 'смарите'. - Королевой жизни себя почувствовала?
   - Рон, оставь её. Пошли ещё по одной возьмём, - прозвучало насторожено и аккуратно.
   До двери запасного выхода было порядка трёх-четырёх шагов с надеждой на то, что её не успели закрыть. Плюс время встать и подхватить пальто, висевшее на плечах.
   - Правда, сдалась она тебе, а? - совсем боязливо и как-то заискивающе. - Щас своих девочек организуем.
   - То есть вы хотите, чтоб я простил ей бутылку 'Хейнекена'? - подросток-Рон-'смарите' поднялся на ноги. - Ты что ль мне её купишь? Или ты?
   - Куплю я, куплю. Оставь девку в покое. Ей, кажись, совсем нехорошо.
   - Срать я на неё хотел...
   Выжидать момента больше не стоило: все трое не обращали на меня никакого внимания. Поэтому, набрав полную грудь воздуха, я вскочила, делая первый шаг к двери и вытягивая вперёд руку в надежде нащупать ручку. Перед глазами потемнело так, что надеяться можно было только на чудо и вменяемость двух дружков будущего пьяного уголовника.
   - Пусть платит неустойку и валит.
   Ручка всё никак не находилась, а в начинающих проступать очертаниях, я обнаружила лишь стену. Я пролетела слишком много, но успела дёрнуться вбок, дёргая на себя дверь.
   - Э-э-э-эй! - только начавшая открываться дверь захлопнулась и сзади на меня навалились, прижимая к ней. - Сбежать хотела? Смарите-ка, какая быстрая. Прикидывалась? Плати, я сказал!
   С меня грубо сорвали рюкзак, продолжая прижимать одной рукой к стене. Несмотря на то, что подросток был маленьким и щуплым, силы у него имелось гораздо больше. Хотя сейчас, наверное, остановить меня мог и трёхлетка, просто усевшись сверху.
   Сзади слышалась возня и звук выкидываемых из рюкзака вещей.
   - Рон, слыш... Тут это, - я растянулась в улыбке, понимая, что будет дальше.
   - Чё?
   - Денег нет.
   - Как нет? - опять взревел 'смарите' прямо у меня под ухом и повернулся в сторону, увлекая меня за собой. Пришлось прикладывать оставшиеся силы на то, чтобы устоять на ногах, потому что явно никто не собирался меня поддерживать. - Дай сюда! - подросток вытянул свободную руку, крепче сжимая локоть вокруг моего горла.
   - Нет денег, говорю тебе.
   - Сюда дай!
   Его дружок повиновался, и в меня вперились две пары испуганных до смерти глаз. Похоже, мальчишки совсем не ожидали подобного исхода событий и страшно боялись своего вожака, коим 'смарите' точно был. Я, скорее всего, выглядела ещё более дико, да и дышать становилось всё труднее: слишком крепкой оказалась хватка.
   Кошелёк тем временем осмотрели, выкидывая оттуда на асфальт оставшиеся пару центов и семейную фотографию пятнадцатилетней давности. С силой швырнули его куда-то в сторону и всё вокруг дёрнулось. Глухой металлический отзвон прокатился, левое плечо заломило, затем всё повторилось вновь. Меня ударили о дверь.
   - Перетряси сумку, - зарычал 'смарите', хватая меня за волосы. - Где деньги, сука? Говори.
   - Нет их, - простонала я, когда в руках подростка грозился остаться добрый клок откуда-то с затылка. - Ни гроша нет.
   - Врёшь! Сам найду. Трясите сумку, карманы пальто!
   Чужая рука скользнула вниз по талии, прошлась по бедру, нащупывая на юбке боковой карман, который чёрт знает зачем к ней пришили. Его вывернули, удостоверяясь, что в нём пусто и потянулись к другому, и последнему. Бог знает, что мог сделать подросток дальше, не обнаружив заветной налички, а проверять это я точно не собиралась, особенно после того, как один из дружков доложил ему, что в пальто тоже ничего и у меня имеется только мобильник, да и тот старой модели.
   - Помогите! - заверещала я так громко, насколько могла. - ПОМОГИТЕ! Насилуют!
   Начав дёргаться и брыкаться, я со всей силы наступила 'смарите' на ногу, вдавливая в его кроссовки каблук ботинка. Когда хватка немного ослабла, сразу же рванула прочь в свет фонаря к парадному выходу, но через пару шагов почувствовала, как верхние пуговицы рубашки впиваются в горло. Меня обхватили под грудью, грозно сопя, я в ответ попыталась заехать подростку локтём в бок, продолжая истошно вопить на всю округу под джазовую мелодию, звучавшую из окна. Треснула ему в живот, пытаясь развернуться и заехать по роже. С другой стороны 'смарите' начинали оттаскивать от меня его дружки, уговаривая плюнуть на 'психопатку'. Настала моя очередь вцепиться ему в волосы, жаль только, стена была достаточно далеко, чтобы вписать в неё позволившего себе лишнего ублюдка. Получила сильный толчок, делая по инерции несколько шагов назад. Вся троица кружилась, образовывая некое подобие калейдоскопа.
   Раздался выстрел.
   Звук эхом прошёлся по стенам, растворяясь в начинающейся песне. В тусклом отблеске света от фонаря я видела, как лица подростков перекосились от кромешного ужаса. Они, судя по всему, даже успели протрезветь.
   - Привет, парни, - от звонкого, донельзя радостного голоса подростки плотнее прижались друг к другу. Я выдохнула, чувствуя, как со мной поравнялись, но головы не повернула. - Развлекаетесь? - радость перешла в бурный восторг, обрываясь и скатываясь в нечто убийственно-безэмоциональное: - С моей девочкой?
   Теперь настала моя очередь ужасаться. Кожаная перчатка скрипнула, пальцы крепко обхватили плечо и потянули вбок, прижимая и давая немного опоры. Знакомый еловый запах окончательно дал понять, кто стоит передо мной.
   - Спасибо, - прошептала я, сама не слыша собственного голоса. Самый страшный наёмник города вновь спасал меня, только теперь уже по-настоящему.
   - Хм, да ты вся дрожишь. Замёрзла? - прозвучал явно риторический вопрос, точно не требующий ответа. Поворот головы. Он перестал дышать в мою сторону. - Ты, коротышка, подай пальто.
   Подростки переглянулись между собой, и двое, словно по команде, отпихнули от себя своего вожака. 'Смарите' сделал несколько шагов в бок, чуть не врезаясь в стену клуба, под его ногами что-то хрустнуло. Лицо парня в миг побледнело, что было видно даже в очень тусклом свете далёкого фонаря. Смотри я какую-нибудь комедию, непременно бы рассмеялась, поражаясь глупости всех: и главной героини, и её обидчиков. Но сейчас смеяться не хотелось. Хулиганы оставались хулиганами, но в то же время были детьми. Они просто выбрали не то время и не то место, чтоб показать свою крутость. Только на сей раз просить пощадить их, как просила Пингвина оставить в живых визиточников, я не собиралась. Пусть почувствуют на собственной шкуре закон бумеранга, иначе кто знает - вдруг тот самый 'смарите' вырастет в нового Джерома Валеску?
   - Пальто, - просьба прозвучала сродни очередного выстрела, заставляя несчастного подростка в полуобморочном состоянии запрыгать на месте в поисках вещи, схватить её и протянуть в нашу сторону. - Спасибо.
   Виктор принял его и отпустил меня, заставляя вновь почувствовать пустоту под ногами. Покрутил пальто в руках, отряхнул его несколькими размашистыми движениями и накинул мне на плечи. Нагнулся, оставляя смачный, громкий 'чмок' у меня на лбу. Хищно улыбнулся, когда мы встретились взглядами и подмигнул. Или просто показалось?
   - И-и-извин-ни-ите, - ломаный, испуганный голос 'смарите' звучал забавно. И не скажешь, что каких-то десять минут назад он скалился надо мной. - М-можно нам идти?
   - Вы ещё здесь? - Виктор слишком уж лениво обернулся к подросткам. - Конечно, можно. Только бежать.
   Когда вторая пуля угодила в асфальт, все трое заорали, бросаясь наутёк. Третья пуля пролетела и врезалась в мусорные баки, стоящие далеко прямо, когда подростки только что скрылись за поворотом. Виктор сунул пистолет под полы куртки, тем самым будто разгоняя витающий вокруг запах пороха. Лёгкая улыбка, играющая на его лице в этот момент тоже сошла на нет.
   Он двинулся вперёд, опускаясь на корточки в том самом месте, где что-то сломалось под ногами неудавшегося вора-насильника. Пошарил там рукой и подпрыгнул, возвращаясь в стоячее положение, между пальцами зажимая нечто маленькое, длинное и белое, отдаленно напоминающее мою гигиеническую помаду. Поднёс её к носу.
   - Персик, - тоже не вопрос.
   Помада отлетела в сторону, явно приходя в окончательную негодность.
   Виктор сложил руки на груди. Одна часть его лица была освещена, другая находилась в тени от клуба и непонятно было, какая из них выглядела более зловеще. Я смотрела ему прямо в глаза, стараясь не упустить его из виду, хотя, это всё равно, наверное, было бесполезным занятием. Если уж с тем мальчишкой не смогла справиться, то куда тягаться со здоровым, натренированным на убийства мужчиной.
   - Интересно развлекаешься. Не думал, что тебе нравится такое, - он хмыкнул, отпинывая от себя валяющуюся под ногами ручку, и как ни в чём не бывало пошёл прочь, бросив лишь, поравнявшись со мной, что нужно быть аккуратнее в выборе партнёров.
   - Помоги, - я проглотила его последнюю фразу, понимая, что больше просто физически не могу стоять. - Я сейчас упаду.
   Ноги, как по команде, подкосились, увлекая куда-то вниз, словно падаешь в пропасть во время ночного кошмара, но всё никак не достигаешь дна. Когда я уже должна была приземлиться, меня подхватили, поднимая и оттаскивая к стене. Молча, без единого звука. Скинули куртку на асфальт, усаживая на неё. Странно, но я всё ещё находилась в сознании, только не могла открыть глаза.
   - Птичка, - позвал Виктор, поднимая мою голову за подбородок, чуть ли не запрокидывая её. Хорошо хоть, что не стал давать пощёчины, как в прошлый раз у Пингвина. - Проснись и пой.
   Раздался свист, складывающийся в какую-то отдалённо знакомую мелодию. Он даже попадал в несуществующие ноты.
   - Что ж... Похоже, птичка сдохла. Что нам с тобой делать?
   Пожалуйста, отвези меня домой, отвези меня домой, ну же! Отвези меня...
   - Домой...
   - О-о-о! Живая птичка, - вновь вернувшаяся радость и лёгкий свист, блуждающий по переулку.
   В тот самый момент, когда я всё-таки смогла разлепить один глаз, Виктор что-то закидывал в мой рюкзак и потянул за молнию, закрывая его. Накинул его себе на плечи, ослабляя ремни. Смотрелось забавно. Вернулся ко мне, подхватывая под мышки и ставя на ноги. Попытался надеть на меня пальто, в чём я активно старалась ему помочь, всё равно не попадая в рукава. В голове пронёсся вопрос о том, насколько быстро ему надоест эта бесполезная возня и меня пристрелят, чтобы не мучилась?
   - У меня упало давление, - почему-то стало очень важно сообщить ему о причине моего состояния. Пусть не думает, что я обдолбанная, как предполагали те подростки. - А утром я сбежала из больницы.
   - Угу.
   Моё съезжающее вниз тело вновь поставили, но уже не так нежно, как раньше, чуть ли не выворачивая руку. Теперь Виктор застёгивал пальто, идя почему-то снизу вверх. И, когда он дошёл до верхних пуговиц, нас застал Тодд.
   - Отойди от неё! - совсем пьяно провозгласил он на всю округу. - Это моя девушка!
   - Нет, - Виктор даже не обернулся в его сторону, заканчивая своё дело.
   - Я была с ними... В клубе целая компания, - сообщила я прежде, чем очередное моё спасение могло обернуться кровопролитием.
   - Эй! - Тодд не сдался, наоборот начал входить во вкус. - Сказал же - не трогай её! Убери свои грязные руки.
   - А то что?
   Мы с Виктором одновременно обернулись в сторону, где прямо под фонарём стоял Тодд. Ну, как одновременно - сначала он, за ним последовала я. Пустая бутылка, которую Тодд держал в руках чуть приподняв над головой, выскользнула у него из пальцев, разбиваясь вдребезги. Лицо приобрело мертвецки серый оттенок.
   - Виктор Зсасз! - выдохнул он, осаживаясь на фонарный столб.
   - Привет, - наёмник помахал ему ручкой, быстро забывая о помехе и подхватывая меня, перекидывая через плечо. Поднял с асфальта куртку. - Пока, - выдал, когда мы поравнялись с Тоддом, окончательно прибивая его тем самым к столбу, и пошёл прямо по улице.
   Позади раздалось несколько нелицеприятных руганий и крики: 'Полиция'. На что он надеялся - непонятно. Вряд ли бравые мальчики приедут на помощь, особенно после того, как он с коллегами довели их до белого каления. Сейчас нас мог остановить разве что патруль, да и то, скорее всего, никто в здравом уме не стал бы этого делать. Судя по всему, Виктор был очень известной личностью в городе, которой вместо монстров под кроватью пугали перед сном детей.
   - Можешь меня поставить?
   Висеть вниз головой и раскачиваться из стороны в сторону оказалось крайне неудобно, поэтому пришлось обхватить Виктора за талию, упираясь лицом ему в бок. Зато с каждым новым сделанным им шагом я возвращалась к жизни, кровь приливала к мозгу довольно-таки активно и, похоже, пора было опасаться за то, что давление может резко скакнуть вверх.
   - Где твоя машина? - ответили мне вопросом на вопрос.
   - Там же, где была - в сервисе.
   - Опять? - задумчиво протянул наёмник так, что мне стало стыдно за его старания в прошлый раз с моей колымагой.
   - Я не забирала её оттуда. Решила, что её вряд ли спасут, да и... побоялась туда ехать.
   - Понятно.
   Он остановился, сделал шаг к дороге. Рядом пролетела машина, прибавляя ходу. Следующая газанула ещё сильнее, проехав мимо нас. Уж не знаю, в чём было дело: в Викторе ли, в мужчине, который держал закинутой на плече девушку, или в известном каждому прохожему киллере-Зсасзе, тащившему на себе 'тело' почти что в центре Готэма. А ведь действительно, пройди мы ещё немного, и можно заскочить в участок, посмотреть, навели ли там порядок. Устроить ещё одну перестрелку.
   К моему огромному счастью, машину нам всё-таки удалось поймать. Номера были не местные, сверху над ними красовалась красная приписка - 'Аляска'. Водитель даже предложил Виктору помощь в утрамбовке его спутницы на заднем сидении, но он прекрасно справился сам, накидывая поверх пальто свою кожаную куртку. Теплее от неё не становилось, зато запах хвои успокаивал. Можно было закрыть глаза, представить, что ты в лесу, бредёшь по тропинке, разглядывая всё вокруг. Трогаешь каждую свисающую вниз ветку, собираешь все без разбора шишки, валяющиеся под ногами, мечтая сделать из них оленя или волка, как когда-то в детстве подобные поделки делал для тебя отец. Нежишься под пробивающимися между деревьями лучами солнца, выбирая место для привала, где планируешь сделать пикник. Только все фантазии всё равно разбиваются вдребезги под аккомпанемент не знающего на что подписался водителя и выбоины в дороге. От тряски вновь начинает кружиться голова, не так сильно, как раньше, но это уже начинает страшно нервировать. Видимо, утром придётся, стиснув зубы, идти сдаваться доктору Майклсон и молиться, чтобы меня приняли обратно в вип-палату.
   - Приехали, птичка, - Виктор помог мне выбраться из машины, предоставляя наконец-то право идти самой. В окнах горел свет, которого там быть никак не должно. В голове проскользнула мысль, что я не называла своего адреса, это сделал Зсасз, но сейчас это казалось не столь важным, как неожиданные, неизвестные гости. - Что, опять собралась падать?
   Он усмехнулся, махая на прощание просигналившему водителю. Похоже, наёмнику нравился сегодняшний вечер. Я даже была готова биться об заклад, что он был таким первым в его жизни. В моей, кстати, тоже.
   - Птичка, - я чуть не подпрыгнула, когда плеча вдруг коснулись. - Привидение увидела?
   - В квартире кто-то есть.
   Не прошло и секунды - мне сунули в руки рюкзак, щёлкнул предохранитель. Зсасз скользнул рукой по висящей на левом боку кобуре, извлекая пистолет. Лицо его помрачнело непонятно от чего. Будто сейчас мы стояли у его, а не моего дома, и там обосновалось неизвестное нечто.
   - Пошли.
   - Но...
   Я уставилась на удаляющуюся от меня спину наёмника, не решаясь сдвинуться с места. Несмотря на весь его профессионализм и явное попадание пяти пуль в десять целей сразу, я бы предпочла ворваться внутрь уже полностью вычищенной квартиры. От грабителей, от крови и от всего остального. Но когда по затылку прокатился к шее липкий страх, будто за спиной кто-то стоит, пришлось рвануть за ним, первоначально удостоверившись, что сзади действительно никого нет.
   Виктор без меня успел бодрым шагом преодолеть первый этаж и послушно ждал, привалившись к стене. Завидев меня, встрепенулся, вытягивая второй пистолет. Я молча шлёпала за ним, таща и свои, и его пожитки.
   На третьем мы остановились. Мне жестом руки приказали подняться на пару ступеней выше и не отсвечивать, пока не станет понятно, что творится. Виктор завёл одну руку за спину, другой рукоятью пистолета нажал на звонок, не отнимая его. В квартире раздался протяжный, не прекращающийся, скрежетающий звук.
   С минуту не происходило ровным счётом ничего, и мне начало казаться, будто я сама забыла выключить вчера свет, и внутри никого нет. Я было хотела озвучить эту версию, когда замок наконец щёлкнул. После второго щелчка дверь распахнулась.
   - Детка, нако... - раздался возмущённый голос Томаса, прерывающийся выставленными вперёд двумя пистолетами.
   - Всё нормально, свои!
   Я хотела броситься вниз, чтобы закрыть собой друга, но Виктор сделал шаг назад, затем ещё один. Из дверного проёма появился третий пистолет, направленный уже на него. Виктор облизнул губы.
   - Неужели выстрелишь? - кажется, он был в полном восторге от происходящего.
   - Если придётся, - зато Том источал абсолютную серьёзность и даже... злость? Ярость? Подобную интонацию я слышала у вечного весельчака-гуляки впервые. - Кэйтлин, домой.
   - Чтобы вы пристрелили меня ненароком, да? Уберите пушки! - ни один не послушался моего приказа, продолжая стоять, как вкопанные. Конечно, можно было попробовать как-то миновать траекторию обстрела, пробраться в квартиру и попытаться закрыть дверь, чтобы разделить их таким радикальным способом, но всё равно идея выглядела дико. Всё в любое мгновение могло пойти не так, и кому-то точно придётся вызывать скорую. Скорее всего, мне или Томасу. Плюс вездесущие соседи могли наблюдать весёленький сериал из-за дверных глазков. Поэтому нужно было срочно придумать любой другой способ утихомирить их обоих.
   - Птичка, иди домой, - Виктор опередил меня и шокировал одновременно, вставляя пистолеты обратно в кобуру. - Этот друг гораздо лучше того, с бутылкой.
   - Д-да, - я робко кивнула, спускаясь на ступеньку ниже и протягивая ему куртку. - Спасибо, что помог и проводил. Я бы сама не добралась.
   - Никаких проблем, - прижав ладонь к груди, Виктор быстро поклонился, выхватывая свою куртку, и перепрыгнул через перила, скрываясь где-то внизу. Судя по громкому звуку от соприкосновения тяжёлой подошвы с лестничной площадкой, приземление прошло удачно, а дальнейший топот только подтверждал выводы, сопровождающиеся еле долетающим свистом мелодии, которую я так и не смогла распознать в этот вечер.
   - Я же сказал - домой! - заорал всё ещё стоящий в дверях Томас, хватая меня за руку и втаскивая в квартиру.
  
  
   Глава 8. Кажется, пора заканчивать
  
   Я не могла поверить своим глазам раз, наверное, в сотый, обходя 'Камаро', стоящую у подъезда.
   После ночной реанимации под пристальным присмотром доктора Майклсон, влитых внутрь лекарств и вколотых уже утром её любимым сыном, я могла бы подумать, что получила передозировку, и у меня начались галлюцинации, на чём и остановилась, переворачиваясь на другой бок, плотнее заворачиваясь в одеяло и потирая растерзанную Томасом ягодицу, после неудачно поставленного укола. Его слегка бледноватое лицо и бубнёж на тему Зсасза в половину седьмого меня не особо волновали, зато сейчас, держа в руках ключ, я пыталась вспомнить хотя бы одно из сказанных слов, но тщетно.
   Вишнёвая, выгоревшая от долгих лет краска исчезла, машина стала ярко-чёрной и блестела в полном отсутствии солнечного света. Я могла бы поклясться, что её покрасили сегодня ночью, потому что запах стоял специфический и не до конца выветрившийся. Внутри тоже всё изменилось до неузнаваемости. Пластиковые некогда панели обшили деревом, потёртые чехлы на сидениях были хоть и не кожаные, зато новые. Поменяли, похоже, даже руль! Скорее всего, рука мастера побывала и под капотом, а от прежней колымаги остались только каркас и номера. Не будь их - никогда бы не признала ту рухлядь в будто только что сошедшем с конвейера кадиллаке, который покупала за гроши, ни на что особо не надеясь.
   На пассажирском сидении в файле аккуратно лежали документы на машину, оставшиеся когда-то в бардачке. Солнцезащитные очки, пара резинок для волос и жвачка тоже лежали там же, как и раньше.
   Закинув документы в бардачок, я чуть не получила сердечный приступ, обнаружив под ними кассетный футляр. Вместо обложки туда был вставлен обычный клочок белой бумаги в клетку: неровным, еле разборчивым почерком было выведено: 'Частица разума' (1). Чтобы понять, что это, пришлось включить кассету. Музыка не сказала ничего, но отдалённо казалась знакомой, голос же расставил всё по своим местам - Iron Maiden. Группа, которую я всегда старалась переключить, стоило ей заиграть на какой-нибудь радиоволне. Однотипные песни, похожие мелодии со слишком долгими гитарными запилами и скучный голос, не дающий совершенно никакого драйва и задора - колыбельная, одним словом.
   'Никто не должен летать там, где осмеливаются только орлы', - пропел мужчина из новой аудиосистемы, колонки, спрятанные в дверцах, приятно разнесли звук по салону. А ведь в первую ночь я позавидовала машине Виктора, лишь заглянув внутрь буквально на секундочку через пассажирское окно, теперь же сама сидела в подобной явно благодаря ему же, совершенно не зная, как себя вести дальше. Получить такую тачку в подарок - мечта любого, даже не умеющего водить. В воскрешение и тюнинг было угрохано не одну и не две тысячи - гораздо больше. Мне с довольно скромным доходом по меркам профессии о похожей машине предстояло только мечтать ближайшие лет пять, как минимум, если не больше. Или найти богатого жениха, готового оплачивать любые прихоти. И наёмник на эту роль совсем не подходил. Если вчерашнее спасение я могла списать на скучный вечер, простую неожиданность в просьбе о помощи или, чем чёрт не шутит, извинение за то, что чуть не угробил меня в доме у Пингвина, то сегодняшняя щедрость с его стороны выглядела крайне подозрительно. Особенно оставленная на сидении кассета. Может, в её названии зашифрована разгадка? Или в чём-то другом? Либо я просто слишком усложняла, а смысл происходящего был у меня перед глазами?
   В любом случае за жизнь я усвоила очень хорошо - за всё приходилось платить, в том числе и за подарки. Даже Санта никогда не приносил ничего просто так. Ты либо хорошо учишься, пытаешься вести себя так, как требуют взрослые, и строишь перспективы на будущее, либо получаешь в лучшем случае уголь в парадном носке. В худшем - он остаётся пустым, если вообще имеется над камином. А мне отплатить было нечем.
   Они посмели добраться туда, куда никто даже не пробует.
   Они захотели летать, где осмеливаются только орлы. (2)
   Вняв строчкам из песни, я выключила магнитолу, убирая кассету в бардачок, и вылезла из машины, решая воспользоваться метро.
   Так называемый оружейный рынок расположился в старой, северной части города, сразу же за частной элитной школой и Макдоналдсом. Невообразимо странное сочетание даже для Готэма, но, видимо, владельцы небольших, ничем не примечательных магазинчиков решили иначе. Три здания с одной стороны и четыре с другой больше походили на семейные ресторанчики или бабушкину таверну, чем на склады, напичканные товарами смерти. На окнах одного, куда мне и было нужно, висели беленькие, весёленькие занавески с выбитыми цветочками, а на вывеске над дверью вместо названия красовалась надпись: 'Бог создал людей сильными и слабыми. Сэмюэл Кольт сделал их равными'.
   Все стены внутри были увешаны автоматами, винтовками и ружьями. Пистолеты располагались на витрине рядом с кассой, за ней в ведре лежало нечто похожее на гранатомёт. Я остановилась у Томми-ган, стоящем на небольшом помосте в самом центре магазина, разглядывая его. Оружие выглядело древним: деревянный приклад вытерся, ствол весь в царапинах, но судя по общему состоянию, выпустить обойму-другую из него было вполне возможно.
   - Наследство от дедушки-офицера, - пропели у меня за спиной. - Не раз спасло ему жизнь. Ох, мисс Гордон!
   Низенький, полный мужчина с залысинами почти на всю голову и густыми, длинными усами сильно удивился, после просиял, соединяя ладоши вместе. Обогнул меня, вставая с другой стороны, трепетно заглядывая в глаза.
   - Не ожидал вас здесь увидеть! Позволите: чай, кофе или... - лицо его вытянулось от изумления. - Оружие?
   - Да. Мне нужен пистолет, - я отвела взгляд, упираясь в неприличного размера автомат, лишь бы не смотреть на собственного клиента, в которого теперь превратилась сама. Но к кому я ещё могла пойти за такой деликатной покупкой? Моё представление об огнестреле было достаточно поверхностным и поэтому речи не шло, чтобы выбирать его самостоятельно. А получить на выходе что-то неудобное или тем более ненужное хотелось мало.
   - Пистолет, пистолет, - продолжил нараспев мистер Сальваторе, но уже сосредоточенно и по-деловому, отходя к витрине, не задав ни одного неудобного вопроса. - Какой-то определённый?
   Я отрицательно покачала головой, всё ещё расфокусировано блуждая взглядом по залу. Чувствовала я себя здесь абсолютно неуютно и, на удивление, небезопасно, хотя и пришла за её покупкой.
   - Хм. Для каких целей?
   - Для защиты. Что-нибудь компактное и удобное. Обязательно с предохранителем.
   Последний критерий вызвал едва уловимый смешок, но в моей памяти было слишком живо воспоминание о том, как сокурсник на бакалавриате принёс на пары глок и каким-то чудесным образом он прострелил ему ногу во время рассказа лектора о том, какие идиоты попадались ему в жизни, не имея никакого диагноза за пазухой. Тот самый парень с тех пор стал вишенкой на торте, завершающей рассказ.
   - Умеете обращаться с оружием?
   Я замялась, встречаясь взглядом с хозяином магазинчика. Интересно, продаст ли он мне хоть что-нибудь, если я скажу 'нет'?
   - Простите, мисс Гордон, за каламбур, но откровенным нужно быть не только со своим психотерапевтом, но и венерологом, драгдиллером, ну, и со мной тоже желательно. Я не хотел бы искать вам замену, пока вы будете на больничном, и испытывать чувство вины, что вы пострадали из-за меня.
   - Вы же знаете, мистер Сальваторе, что используете запрещённые приёмы, от которых мы вроде давно избавились?
   - Боже упаси! В моей работе без этого никак, а жена - да, рада как никогда, но вы ведь пришли не поговорить о моих проблемах и проверить выполнение домашнего задания. Так что скажете?
   Я вздохнула, осознавая, что пара фраз, переведших тему, всё-таки придали мне немного уверенности в происходящем. Действительно, каждый должен заниматься тем, что умеет лучше всего.
   - Нет. Самое страшное, что я держала в руках - водный пистолетик.
   - Серьёзно? - мистер Сальваторе быстро заморгал, я почти что видела, как его челюсть плавно упала на пол.
   - Ага.
   - Так-так-так, - он поднял в воздух указательный палец, на котором висела связка ключей. - Ещё раз простите, мисс Гордон, но я не могу не сказать. Как же всё-таки приятно быть у девушки первым!
   Наверное, настала очередь моей челюсти пробивать бетон магазинчика от изумления, смущения или ещё чего, но всё быстро отошло на второй план, когда на стеклянную витрину выложили первый пистолет, рядом положили ещё два. Мистер Сальваторе нагнулся, дотягиваясь до противоположного угла витрины, подцепляя пальцем очередную, не похожую на остальные пушку. Положил её на ладонь, оценивая на вес, нахмурился и вернул обратно на место.
   - Револьвер - игрушка для больших уверенных в себе мальчиков. Значительная отдача, да и вытряхивание стреляных гильз для перезарядки тоже отнимает драгоценное время, - пояснили мне сразу же, видимо, предвосхищая мой вопрос. - А эти, думаю, идеально подойдут. Беретта, - мистер Сальваторе указал на первый пистолет, продолжая перечисление по порядку, - и два Браунинга: Кольт и Хай Пауэр. Беретта - истинный итальянец, на вооружении всего три года. Магазин на пятнадцать девяти миллиметровых патронов. Достаточно массивный, но хорошо сидит в руке, вес смещён в сторону рукояти, что даёт возможность дольше держать пистолет на вытянутой руке. Хай Пауэр бельгиец. Не такой изящный, я бы сказал, чопорный, дизайна ноль, тоже девяти миллиметровый на тринадцать патронов. Проверен временем, используется на вооружении полиции Великобритании, распространён почти по всему миру. Эта модель произведена в Канаде. На следующей недельке придёт поставка из Аргентины. Разницы никакой, разве что страна-изготовитель. Кольт стоит на вооружении в Америке, его не видел и названия не знает разве что новорождённый ребёнок. Магазин, правда, на восемь патронов сорок пять АСР. Другие сорок пятого не пойдут, у них разная конфигурация гильзы. Не совсем удобно, но если будет хорошо сидеть в руке, то лучше взять его. Патроны к любому достать можно спокойно, по надёжности тоже они друг другу не уступают. Чистить не умеючи, сложно будет все, но приноровитесь, и с ракетницей проблем не будет. Не получится - можно принести ко мне. Обеспечим полноценный уход в лучшем виде, - мистер Сальваторе широко улыбнулся. - Ну, так, какой пистолет вам нравится больше всего, мисс Гордон?
   Вопрос прозвучал издевательски, особенно после того, как на меня вывалили кучу информации, большую часть которой я абсолютно не понимала. Единственное, по чему я могла судить, - количеству патронов и внешнему виду. Только первое, как я понимала, играло не главную роль, а на дизайн вообще не стоило обращать внимания. Я же не собиралась ходить с ним по городу и совать каждому встречному под нос с просьбой оценить покупку. Тем более разрешения на скрытое ношение оружия у меня не было, поэтому мой максимум - пользоваться им дома или в машине, защищая собственную жизнь и имущество. Можно, конечно, было наплевать на разрешение, как делали большинство горожан Готэма, но если это обнаружат, то штраф придётся заплатить не маленький, да и заодно провести порядка пятидесяти часов на общественных работах. Тем самым городские власти сделали всё, чтобы законопослушные граждане точно не нарушили ни одну статью, оставляя на полицию всех остальных.
   - Сложный выбор? - мистер Сальваторе облокотился локтями о стеклянную витрину, глядя на меня снизу-вверх, поигрывая связкой ключей.
   - Очень, - честно призналась я. - Посоветуете мне что-нибудь?
   - Да, конечно! Предлагаю спуститься вниз и опробовать все три. Знаете, моя жена предлагает молодожёнам, которые не могут определиться с начинкой для свадебного торта, сделать один с несколькими вкусами, чтобы они могли попробовать всё. Мне так понравилась идея, что я организовал в подвале тир. Пройдём?
   Я только смогла кивнуть, увлекаемая в пучину восторга и радушия, исходящих от хозяина магазина.
   Следить за всем оставили продавца, оказывается, обитавшего в подсобке. Мне несказанно повезло застать владельца на месте, иначе, явно, пришлось бы брать ту пушку, что круче выглядит, даже не полагаясь на чей-то опыт, ведь у Томаса во владении был Глок, а пистолеты Виктора у меня не было времени рассматривать.
   Тир оказался переделанным подвалом с бетонным полом и оштукатуренными стенами. Длинная вытянутая комната по метражу казалась гораздо больше площади магазина. Подле входа расположилась небольшая стойка с двумя перегородками, дающая возможность без проблем стрелять сразу троим. В одном из отделений у самой стены на подставке стоял автомат. Рядом с дверью расположились несколько шкафов и массивный сейф почти до потолка. Рядом с ним стояло несколько пар деревянных ящиков, поставленных друг на друга, поверх них лежали вязанные коврики.
   Мистер Сальваторе положил пистолеты на стойку крайнего правого проёма, продолжая лекцию о положении тела при стрельбе, о том, как следует держать оружие и чем заниматься категорически нельзя. Эту информацию я схватывала налету, и она, на первый взгляд, не выглядела такой уж и сложной. Почти что выполнение упражнения на уроке физкультуры - встать прямо, ноги поставить на ширине плеч, смотреть прямо на цель, вытягивая вперёд упорную руку. Запутаться можно было разве что в положении пальцев на рукояти, хотя, казалось, хватай, как ляжет - и вперёд.
   Сначала мне разрешили подержать в руках все три пушки, пощупать их с разных сторон, оценить на вес и удобство, 'почувствовать вкус металла', как выразился мистер Сальваторе, а заодно попытаться осознать всю ответственность, которую я пыталась на себя взвалить. Потом настало время применить полученные знания на практике. Минут двадцать пришлось потратить на освоение правильной хватки рукояти. Закончилось это тем, что мне просто вложили в руку пистолет, передвигая пальцы в нужные места, и заставили повторять движения до тех пор, пока я более-менее не стала попадать 'по нотам'. Холод металла плавно растекался по коже, щекоча запястье и заставляя мышцы напрячься и вспомнить былые времена. В какой-то момент на меня нахлынула такая жуткая ностальгия, что я была свято уверена в том, что закончив здесь, вернусь домой и первым делом достану из шкафа скрипку, погребённую под коробками с обувью. Плевать на то, что не держала её больше двух лет, пальцы всё ещё помнили нужные движения, отчего только труднее становилось сдерживаться.
   - Может начнём? - опустив руку, я повернулась к мистеру Сальваторе. Наставлять оружие на другого человека было категорически запрещено, даже если оно стояло на предохранителе.
   Он, чуть прищурившись, окинул меня оценивающим взглядом. Достал из нагрудного кармана рубашки очки, водружая их на нос и пристраивая пальцем к самой переносице.
   - Думаю, можно.
   Мне выдали большие жёлтые наушники, лежавшие в одном из шкафов. Мистер Сальваторе взял такие же, но красного цвета.
   - Позвольте, мисс Гордон, - он протянул руку, куда я вложила Кольт, с которым упражнялась.
   - Пожалуйста, зовите меня Кэй.
   - Хорошо-хорошо, - меня одарили белоснежной улыбкой с нехваткой одного зуба посередине снизу. - Со мной вы уже знакомы, не так ли? Оливер, мастер Оливер, если хотите. Так-с, - мистер Сальваторе склонился над пистолетами, став водить над ними рукой, будто мысленно проговаривал считалочку, чтобы решить, какой дать мне. - Думаю, начнём с этого.
   Когда в моей руке оказался Хай Пауэр, и я встала в стойку, пытаясь всмотреться в мишень, приклеенную к противоположной стене, мистер Сальваторе как-то странно дёрнулся.
   - Вы ведь никогда раньше не стреляли, Кэй?
   - Нет.
   - Тогда простите мне мою вольность, но так будет лучше.
   Он нырнул мне за спину, вставая вплотную, что я почувствовала дыхание у себя на шее. Одна рука легла мне на живот, другой мистер Сальваторе обхватил мои пальцы, накрывая их и крепко прижимая к пистолету.
   - Корпус чуть правее. У вас идёт явный перекос влево из-за тяжести в правой руке, - меня чуть толкнули плечом в плечо, придавая нужное положение. - Вот так. Голову чуть выше. Ещё немного. Да, вот так! Правую руку расслабляем, снимаем предохранитель.
   Я нажала на крючок. Пальцы мистера Сальваторе двигались в такт с моими и словно слились воедино.
   - Прицеливаемся. Попадёте, не попадёте - не важно. Стреляйте после вдоха на задержанном дыхании, помним? Как будете готовы.
   Я ещё раз смерила расстояние до мишени, взяла чуть повыше. Сделала несколько вдохов, подстраиваясь под спокойный в отличие от моего ритм дыхания мистера Сальваторе, и набрала полную грудь воздуха. Нажала на курок.
   Бум!
   Звук оказался настолько громким, что в ушах зазвенело даже в наушниках. Руку отбросило в бок, от неожиданности я разжала пальцы, но положение спасло то, что меня крепко держали со всех сторон и, возможно, не давали растечься лужицей прямо здесь на полу. Пульс припустил так быстро, будто я старалась убежать от гепарда, мышцы запястья пульсировали, пытаясь раскрошить кость. Пушка вдруг стала неприподъёмной.
   - Норма? - мистер Оливер чуть ослабил хватку.
   - Да, - я махнула головой, пытаясь стряхнуть тяжесть, навалившуюся на неё. - Да, - повторила уже для убеждения скорее себя, чем его.
   - Стоять можем?
   Я кивнула. Меня отпустили, забирая пистолет и выбирая другой для отстрела. Запах пороха, разносящийся в воздухе, больше не тяготил, как раньше, когда исходил в основном от чьей-то одежды, а давал новое, необычное, и я бы даже сказала, приятное ощущение.
   - Ну как? Понравилось?
   - Не знаю, - я взяла предложенный Кольт. Пластиковые нашивки по обеим сторонам рукояти выпирали и на ощупь были не особо удобны. - Никогда ничего подобного не чувствовала.
   - Главное, всегда помните, зачем берёте в руки оружие, иначе оно может взять над вами верх. Что ж, пойдём дальше?
   Вторая попытка оказалась более удачной, хотя осуществить её самой мне опять не дали. Кольт, на удивление, вёл себя более покорно, несмотря на нашивки по бокам. Но после четвёртого выстрела, у меня забрали его, меняя на Беретту. Она идеально села в ладони, а благодаря выпуклой рукояти пальцам больше не было тесно, как с предыдущими моделями. Я крутанула запястьем, пытаясь вернуть былое напряжение, но оно не появлялось. Было легко. Чуть подалась вперёд левым плечом и сомкнула ноги. Стало гораздо удобнее. Прицелилась.
   Бум!
   Было до сих пор слишком громко, но привычно. Пуля прошила мишень, попав наконец в круг, пусть в самую широкую, крайнюю дугу, а не в стену или соседние мишени. Моей радости не было предела. Захотелось подпрыгнуть и хлопнуть в ладоши, как в детстве, но пришлось сдержать себя, ограничиваясь довольной улыбкой победителя жизни.
   - Я попала! Вы видели?
   - Что? Правда? - наигранно воскликнул мистер Сальваторе, указывая пальцем на себя. - Извините, мисс Гордон, я где-то сегодня оставил свои очки. Слеп, как крот.
   - Тяжело вам теперь будет. Надеюсь, вы их найдёте, - я решила подыграть, наблюдая искомый предмет у него на лбу, и только сейчас заметила, что меня больше никто не страховал при очередном выстреле.
   - Ну, что, заворачиваем покупку? У меня где-то лежала подарочная бумага.
   - Пожалуй, - я вернула Беретту на предохранитель, передавая пистолет пока ещё его законному владельцу. - Передавайте большой привет своей жене.
   Оформление не заняло много времени. Мистер Сальваторе вписал в специальный бланк мои паспортные данные, временный адрес, сведения с водительских прав и поставил жирный прочерк в графе о сведениях о лицензии на скрытое ношение оружия, но пообещал поспособствовать её получению в самые кротчайшие сроки. Конечно, я могла сходить в администрацию, подождать пару недель, но в свете последних событий хотелось иметь при себе хотя бы призрачную надежду на то, что я могу за себя постоять.
   Оставив кругленькую сумму, тратя почти всю заначку, которую оставляла на чёрный день, и получив пистолет, я вышла из магазинчика, то и дело прикладывая руку к талии, где на джинсах была зафиксирована кобура. Хорошо, что длина куртки позволяла скрыть её, ведь пальто после вчерашних приключений можно было нести на свалку, если химчистка не справится с загрязнениями. Погода расходилась. Из-за туч робко появилось несколько солнечных лучей, играя с мутной водой лужи, натёкшей из поломавшегося пожарного гидранта. Купив хот-дог с колой в передвижной лавке рядом с магазином пластинок, я не спеша преодолела пару улиц, спускаясь с холма. Выбрала одну из лавочек в импровизированном парке на пару деревьев напротив школы для богатеньких, где обычно своих юных господ дожидались после уроков их слуги, и развернула обед. Кто бы что не говорил о Готэме, как бы он не входил в тройку самых опасных городов Америки, одного у него было не отнять - здесь готовили самый вкусный фастфуд, который мне только доводилось отведывать в жизни, причём не только в своей стране. В подростковом возрасте мама успела прокатить меня чуть ли не по половине стран загнивающей Европы, а от Франции на каникулах меня начало тошнить после первого посещения языкового лагеря. Единственной отдушиной была Мексика, куда меня взяли после успешно законченных старших классов и все две недели отдыха компостировали мозг на тему поступления на юридический.
   Меня передёрнуло от неприятных воспоминаний.
   Отправив в рот последний кусочек хот-дога, я облизнула измазанные в соусе пальцы и взялась за салфетку, наблюдая как территория школы наполняется учениками. Судя по всему, у них наступила перемена, ведь уроки ещё не должны были закончиться. Мелочь гоняла между образовавшимися группами, особо смелые и наглые, даже не оглядываясь, выходили на тротуар перед массивными коваными воротами, вытаскивая из карманов сигареты. Вот что значит высший класс - делай, что хочешь - никто тебе и слова не скажет.
   Когда зазвонил телефон, я наблюдала за тем, как двое особо холёных пацанов что-то выясняли между собой, пытаясь начать драку. Звонил Томас. Видимо, решил проверить, насколько хорошо я себя веду и принимаю ли прописанные лекарства.
   - Привет, - я попыталась нащупать в рюкзаке взятые с собой блистеры с таблетками, пока вновь не забыла их принять.
   - Привет.
   Повисло неловкое молчание. Утром мы расстались не спокойно, перекинувшись на прощание парой колких фраз, но я была благодарна другу за его волнение и внимание. Сказать об этом, правда, мне не позволяла мысль о собственной правоте, он тоже отстаивал свою точку зрения. Поэтому с полминуты мы тупо молчали, хотя мысленно за это время я успела ответить на несколько его возможных вопросов. Тишину прервали визги с противоположной стороны дороги. Пацаны в дорогущей форме наконец-то разродились дракой под аккомпанемент болельщиц.
   - Где ты? - Томас не заставил себя долго ждать.
   - Вышла немного пройтись. Не могу же я весь день сидеть дома.
   Из трубки послышался тяжёлый вздох из разряда: 'Что, опять?'
   - Я уже собираюсь домой.
   - Ладно... Слушай, мне надо с тобой встретиться. Срочно. У меня большие проблемы.
   - Где? - голос друга вдруг показался каким-то загруженным и уставшим. Об утренней ссоре было сразу же забыто.
   - Можешь подъехать в центральный торговый центр?
   - Да. Буду там минут через сорок.
   - Встретимся у фонтана.
   Засунув телефон в карман, я сорвалась с места, когда один из школьников уже сидел верхом на другом, лупася его от всей души в полной атмосфере вседозволенности.
   К заявленному сроку я не успела, врываясь внутрь огромного холла только через час, проклиная непонятно откуда взявшуюся в центре города в метро толпу в разгар рабочего дня, берущую вагоны штурмом, будто от того, влезут они сейчас внутрь или нет, зависит их жизнь, и особенно одного мужика со страшного бодуна, которого прижало ко мне. Как я не отворачивалась, его разгульное амбре просачивалось повсюду, и где-то на полпути между станциями жаловаться на вылезшего в свет алкоголика начали чуть ли не в противоположной стороне вагона.
   У фонтана, что находился в самом сердце торгового центра на главной улице Готэма, расположилась куча мамочек с детьми и один мужчина с букетом цветов. Ждал он явно не меня. Я несколько раз обогнула фонтан в поисках Томаса, наблюдая, как очередного карапуза пытаются схватить и спасти от падения в воду, куда поселили золотых рыбок. Напряжение, росшее внутри всё время пути, достигло своего пика и начало валить через край, когда друг не взял трубку. Воображение в красках начало выстраивать различные сцены расправы над ним, в которых в основном присутствовали либо Виктор, либо Джеймс. Причём последний был более кровожаден и жаждал поквитаться со всеми, кто посмел хоть немного заляпать его начищенный золотой бюст в воображаемом зале славы имени Гордонов. Странно, что мне ещё не позвонила мать, пытаясь аккуратно выспрашивать о моём местонахождении, ведь сам Джим бы никогда в жизни первый не пошёл на контакт. Или они успели сговориться, и Каролина Гордон уже получала багаж в готэмском аэропорту, пока братец выпытывал у Томаса с помощью утюга мой адрес.
   - Детка! - я даже не успела опомниться, когда меня подхватили и закружили в воздухе, ставя на ноги только через оборотов пять. - Я опоздал, - Томас развёл руки в стороны и виновато опустил подбородок, тяжело дыша. Уложенные волосы растрепались, пуговицы пальто были застёгнуты не в те петли, и больше никакого криминала: ни синяков, ни разбитого носа, ни, тем более, следов от утюга. Он даже хромать перестал, хотя ещё утром в перерывах на ругань жаловался на боль в колене после встречи с неожиданно открывшейся дверью после того, как устроил допрос насчёт присутствия рядом со мной Зсасза.
   - Том, какого чёрта! Я думала, тебя тут убивают, - не удержавшись, я треснула его ладонью в грудь. В ответ меня одарили ошарашенным взглядом.
   - Детка, ты чего?
   - Ты ещё спрашиваешь? Звонишь мне посередь дня весь убитый, говоришь, что у тебя проблемы, а сам выглядишь так, будто получил Оскар за лучшую женскую роль! Или... - я поморщилась, стараясь выкинуть из головы картинки порнографического содержания. - И у меня это как-то не сходится, потому что в прошлый раз с подобным тоном ты преодолел полстраны и, - я схватилась за лёгкий шарф, который раньше никогда не видела, дёргая друга на себя и понижая голос, - всю ночь жаловался, что твоя подружка залетела.
   - А на следующую ночь мы напились вдрызг, потому что оказалось, что не от меня, - Томас сделал шаг вбок, приобнимая меня за плечо и пытаясь стряхнуть мою руку. - Отпусти шарфик, я угрохал на него ползарплаты. И вообще - перестань злиться. Это я должен быть недоволен твоим поведением, не наоборот. Особенно после того, как ты притащила домой маньяка.
   Томас поджал губы и обиженно отвернулся в сторону, чего я не совсем поняла, но начинать разбираться в этом значило вновь пойти по кругу, имевшему только один смысл: 'Не водись с плохими мальчиками'. Как будто я без него этого не знала!
   - Он подвёз меня домой, ничего больше, - о встрече с малолетними бандитами я решила умолчать, поэтому роль наёмника Пингвина свелась к провожатому, случайно встреченному в клубе. - В то самое время, когда это должен был сделать ты. Но кто-то почему-то не брал трубку.
   - Повторяю в сотый раз - я не слышал твои звонки. Хочешь - убей меня за это.
   - Ну уж нет. Не хочу заляпать кровью твой драгоценный шарфик, хотя могу это сделать не задумываясь. Потому что у меня теперь тоже кое-что есть.
   - И что же? Телефончик киллера?
   - Лучше. Идём, - пришлось приобнять друга за талию, чтобы заставить его двинуться с места и медленно побрести по коридору между магазинами, когда за спиной послышались детские возгласы на распев: 'Жених и невеста', направленные явно в нашу сторону.
   - Ну так? И чем ты собралась меня убивать? Не думай, что мне так уж интересно, но всё же.
   Правой свободной рукой я потянула руку Томаса с моего плеча вниз, заставляя чуть приподнять куртку и проникнуть под неё.
   - Слушай, ты мне, конечно, тоже нравишься, но... - растерянно подал голос Томас и замолк, сбиваясь всего лишь на шаг. Его пальцы коснулись бедра и обнаружили кобуру, которую он уверенно начал ощупывать с разных сторон. - Нравишься, как друг, - процедил он сквозь зубы, лишь сильнее прижимая меня к себе и высвобождая руку из-под куртки. - Наконец-то первая здравая мысль за двадцать пять лет жизни. Откуда достала?
   - Купила. Владелец оружейного магазинчика очень удачно ходит ко мне решать свои проблемы. Даже скидку сделал.
   - Да ты пользуешься служебным положением в личных целях?
   - Будто ты этого не делаешь, а? - я шутливо пихнула Томаса в бок. - Выкладывай уже свои проблемы. Я что, зря тащилась через весь город на метро?
   - Знаешь, тебе вряд ли понравится то, что я собираюсь сказать.
   - Поэтому ты промолчишь, мы прогуляемся по магазинам, выпьем кофе и разойдёмся?
   - Конечно нет, - теперь пихнули меня. - Во-первых, тебе теперь нельзя кофе. Во-вторых, от того, что я собираюсь сказать, зависит моя карьера. Ты же помнишь, что я работаю у Греев уже пять лет? Три с половиной секретарём после занятий в университете, теперь личным помощником одного из владельцев. Приношу кофе по утрам, прикрываю перед женой, когда он с любовницей, и перед любовницей, когда он с женой, бегаю по всем инстанциям вместо курьера, выслушиваю пришедших идиотов, чтобы отобрать для любимого начальника интересные дела, готовлю документы, пишу заключительные, фееричные речи, чтобы судья или присяжные помиловали очередного злостного неплательщика алиментов или сбившего по пьяни пару человек молокососа на папочкином бентли. Кланяюсь перед ним, вылизывая задницу по первому его требованию, - начинавшаяся на лёгкой, вроде ничего не значащей ноте речь пропиталась ядом. Томас крепко сжал моё плечо, начиная зло выплёвывать слова, и его, похоже, пора было останавливать. Как обычно, когда речь заходила о его работе.
   - И он всё это не ценит, я знаю. Давай ближе к делу.
   - Ты помнишь, когда у меня квалификационный экзамен?
   - Вроде следующим летом? А что? - я глянула на друга снизу-вверх, кажется, начиная догадываться, к чему он клонит. - Неужели господин хочет наконец избавиться от своего покорного слуги?
   - Да. Если всё будет так, как он хочет, то уже завтра моя характеристика вместе с рекомендательным письмом будет лежать в коллегии. В конце декабря или начале января я стану полноценным адвокатом. С лицензией. Понимаешь?
   Я кивнула.
   Понимать-то я понимала, но из многочисленных рассказов за те самые годы, что Томас работал в одной из самых крутых, а заодно и самых коррупционных адвокатских контор города, владельцы которой не боялись связываться даже с бандитами, приходилось делать выводы, причём весьма неутешительные. Особенно после того, как друг несколько лет назад попытался заикнуться о том, что хочет сменить место работы. Нет, после этого он, конечно, получил повышение, но пару недель пролежал в больнице после избиения с сотрясением мозга.
   - И чего ему надо ради такой щедрости?
   Томас прочистил горло, вздрагивая.
   - Понимаешь, в этом-то вся загвоздка... Потому что он хочет тебя.
   - Кого? - я резко остановилась, пытаясь понять смысл сказанных другом слов. Обернулась в его сторону, из-за чего шедший позади мужчина чуть не споткнулся о меня, но вовремя успел вильнуть в сторону. - В каком смысле?
   - Детка, ничего криминального. Честно! - Томас отвёл взгляд, нервно сглатывая, и вновь повернулся ко мне с видом нашкодившей в отсутствии хозяев собаки. - Понимаешь, я как-то болтал с новой секретаршей, и она начала жаловаться, что у неё проблемы с парнем. Ты как раз только переехала, искала клиентов. Я и сказал, что моя подруга классный спец в этих делах, дал номер телефона. А этот индюк, видимо, подслушивал... Не знаю! - Томас схватился за лямки моей куртки, торчащие из капюшона и стал завязывать что-то наподобие банта. - В общем, сегодня вечером будет благотворительный вечер в честь детской больницы. Он хочет, чтобы ты его сопровождала.
   - Я? Том, с каких пор я стала похожа на эскорт? Покажи ему мою фотографию и все вопросы отпадут сами собой.
   - Нет, ты не дослушала. Он подозревает, что его младший брат хочет турнуть его, забрать контору себе и именно сегодня у него запланирована какая-то встреча по этому поводу. Хочет, чтоб ты проследила за ним и вывела его на чистую воду.
   - Пусть позвонит в участок. Уверена, там найдётся куча желающих поесть нахаляву в гражданском и заодно получить вознаграждение.
   - Кэйтлин! - взмолился Томас, от чего мне даже стало его жалко. Он накручивал чуть ли не десятый узелок, не сумев завязать бантик, переминался с ноги на ногу, и совсем не обращал внимание на чёлку, нагло лезшую в глаза. - Ты же можешь. Ты же владеешь всякими штуками влияния, знаешь, когда человек врёт, когда нет. Ну всякое такое...
   - Нет, Том, даже не проси. Это низко, понимаешь? Непрофессионально. Неэтично. Если для тебя эти слова, конечно, что-то значат.
   - То есть... - друг запнулся, несколько раз открыв и закрыв рот. - Вот, значит, какого ты обо мне мнения, - его голос дрогнул. Он откинул лямки, заправил за ухо чёлку, между делом потерев тыльной стороной ладони глаз. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Как вообще в один миг всё стало настолько хреново? - Ты же знаешь, каких усилий мне стоило всё это. Хорошие оценки, стипендия, работа. У меня нет мамочки, которая каждый месяц перечисляет мне пару тысяч на счёт. Да ты даже не знаешь, сколько стоило твоё обучение! А мне приходилось врать, подставлять других, чтобы добиться того, что ты получила просто так. Да, я делал это. Ты прекрасно об этом знаешь, как и то, что я не горжусь своими поступками. Особенно тем, что делаю сейчас. Да что я... - Томас глубоко вдохнул. - Забудь. Кэй, езжай домой, тебе нужно отдыхать. Не хочу, чтобы ты свалилась ещё где-нибудь. Не жди меня сегодня, я буду работать. Позвони, как доберёшься.
   Закончив свою исповедь, друг сделал шаг в мою сторону, но не мне навстречу. Обогнул меня и пошёл прочь, даже ни разу не обернувшись, ставя тем самым очень жирную точку в нашем разговоре, окончательно впечатывая настроение в пол и размазывая его по скользкой белоснежной плитке своими до блеска начищенными ботинками.
   Он был неправ. И только гаже на душе становилось от того, что он это прекрасно осознавал. Да ещё я подкинула дровишек в и так бушующий улей с пчелами, из-за чего, естественно, получила в ответ пару метких, острых уколов. Но я же не была виновата в том, что у наших семей изначально разнился уровень жизни. В том, что всегда жила в огромном доме, почти всегда получала то, что хочу, и посещала кучу дорогущих секций, от которых меня тошнило, в отличие от Томаса, мечтающего попасть хоть куда-нибудь. Он до пятнадцати лет жил в одной комнате с двумя младшими сёстрами, начал подрабатывать с одиннадцати, моя машины после школы. Всегда мечтал вырваться в лучшую жизнь и разве я могла винить его в этом? Но и простить ему то, что он начал так низко манипулировать мной сейчас, полив это всё соусом из заботы, была не в силах. Как и отпустить его так просто самостоятельно решать проблемы тоже. Кто знал, как мог отреагировать его начальник на отказ в просьбе? Вдруг мы виделись сейчас последний раз?
   - Стой! - я догнала Томаса на улице, хватая за руку и переплетая пальцы. - Расскажи подробнее обо всём. Можно попробовать что-то придумать. Сделать так, чтобы обе стороны остались в выигрыше. Ну или давай я его пристрелю и избавлю тебя от страданий? На меня всё равно никто не выйдет, мы ведь с ним даже не знакомы. Заодно опробую новую игрушку в действии. Что скажешь? Том!
   Я дёрнула никак не реагирующего Томаса за руку. Он словно уснул, но продлился его ступор недолго, сменяясь тем, что он беззвучно затрясся, чем поверг меня в полный ужас. Послышался смех, становящийся только громче. Жаль, мы неудобно стояли, и дать ему пинок под зад не предоставлялось возможным.
   - Отстойный из тебя вышел бы детектив, детка, несмотря на первоклассные гены, - сквозь смех выдал он и обернулся через плечо. - Сделай одолжение, не сломай мне пальцы, - в его глазах стояли слёзы.
   Следующие полтора часа мы просидели в кафе, обсуждая план. Это давалось мне с большим трудом, потому что пока Томас заказывал себе третью чашку кофе, я всё ещё цедила первый стакан зелёного чая, больше походивший по вкусу на ослиную мочу. Уж не знаю, какова она на вкус на самом деле, но в какой-то книге один из главных героев очень точно описал вкус того, что я сейчас пила, и назвал его именно тем самым прекрасным названием.
   В конце концов было решено задрать цену до небес, чтобы у начальника Томаса идея связываться со мной отпала сама собой. Если же он всё-таки согласится заплатить восемь сотен, то в ход пойдут требования, на которых я была согласна работать. И никакой слежки или подкатов к кому-либо ради выведывания ценных сведений. Максимум, который могли от меня получить - это сопровождение на вечере под видом консультанта, помощь в построении диалогов с окружающими, указания с помощью обговоренных заранее знаков на то, что испытывает к своему собеседнику человек и как, возможно, поведёт себя дальше. И всё. Никаких предсказаний, гаданий на Таро и раскрытий тайных заговоров по свержению власти, потому что большую часть вечера я планировала молчать и сидеть с таким видом, будто знаю абсолютно всё на свете. По моим прикидкам, это был самый действенный способ сделать так, чтобы к нам вообще никто не подошёл, а если и подошёл, то быстро бы сбежал к другому столу с закусками, узнав, кто сопровождает одного из основателей адвокатской конторы 'G&G'.
   Но основатель - первый обладатель буквы 'G' в названии - Пэнни Грей оказался согласен на всё, лишь потребовал, чтобы вечером рядом с ним сидела богиня, поднимая ценник до полутора штук и накидывая ещё за внешний вид, выторгованный Томасом. По его горящему взгляду стало понятно, что ничего хорошего в ближайшие пять часов, оставшиеся до начала приёма, меня не ждёт. И я оказалась чертовски права, только слегка промахнулась с масштабами бедствия.
   Первым делом Томас позвонил самой младшей сестре, которая работала парикмахером в салоне неподалёку, и договорился о том, что через пару часов мне нужно будет сделать причёску и макияж. Затем запёрся чуть ли не в самый дорогой магазин вечерней одежды в торговом центре, начиная носиться между рядами с такой скоростью, что у меня начала кружиться голова. При этом он успевал рассматривать наряды, иногда прикладывать вещь ко мне, вставляя ценные комментарии. А когда молоденькая девушка-продавец попыталась предложить нам свои услуги, отправил её в нокаут распахнутым пальто и своим тёмно-малиновым пиджаком, к которому, видимо, и пытался подобрать платье. Большинство из них были либо слишком коротки, либо имели чересчур глубокое декольте, некоторые сочетали в себе оба признака. Цвета Томас тоже выбирал не особо скромные, сосредотачиваясь в основном на чём-то кричащем. Поэтому после того, как он закинул на руку очередное недоразумение, состоящее из переливающихся всеми цветами радуги пайеток, я решила попытаться исправить ситуацию самой.
   - Паранджа и то сексуальнее выглядит, - скривился Томас, когда я вышла из примерочной в чёрном строгом платье с длинными рукавами. - А это что? Помнится, в чём-то подобном ходила наша учительница в начальной школе. Сколько ей было? Восемьдесят пять? Девяносто два?
   - Вообще-то пятьдесят девять, - я даже не стала спорить. Что-то говорить было просто бесполезно, потому что друг мог дать фору в выборе одежды в сто очков любой барышне, считающей себя королевой гламура.
   - Тем более! Покажи, чего ты там ещё взяла.
   Следующее выбранное мной платье было окрещено мешком из-под картошки в прямом смысле этого слова, так как имело идентичный цвет и фасон. Мне даже предложили доказать это, сбегав в строительный магазин напротив. В другом я сама не захотела выходить, понимая, что выгляжу как старая дева, которая никогда в жизни не целовалась, и быстро стянула с себя пудровое платье с большими белыми кружевными манжетами на рукавах и воротнике. А вот последнее платье в пол свободного кроя с длинным рукавом и поясом оказалось вполне ничего. Да и благодаря кирпичному цвету вполне могло сочетаться с малиновым пиджаком. Только вот, выбравшись из примерочной, я обнаружила на Томасе синий деловой костюм с белой рубашкой. Он стоял перед зеркалом, застёгивая пуговицы на жилете, рядом прыгали две продавщицы с пиджаком, пуская слюни.
   - Мне кажется, он тебя полнит. Посмотри, какой дилижанс отъел.
   На меня глянули сквозь отражение в зеркале, слегка улыбаясь, и повернулись к зеркалу спиной. Томас хмыкнул.
   - Детка, похоже ты права. Пора переставать есть пончики на обед, - я закатила глаза, пытаясь оставаться серьёзной.
   - Как я выгляжу?
   - Как мечта кролика. Не хватает только пучка зелени на голове.
   - Это одна из последних моделей, - подала голос одна из продавщиц. - Очень популярная.
   - А есть точно такое же, но в другом цвете?
   - Нет. Этот фасон известного готэмского дизайнера. Он никогда не делает несколько одинаковых вещей разных расцветок.
   - Жаль, жаль... - задумчиво протянул Томас, опираясь локтём о перегородку между примерочными. - Признаюсь, тебе идёт, но этот морковный... Померь лучше вон то, - он указал на платье с пайетками.
   Когда я вышла в нём на свет божий, друг заржал так громко, что его, наверное, было слышно в соседних отделах. Согнувшись пополам, он успел схватиться за стену и тихо стал по ней оседать. Жаль, под рукой не оказалось ничего, чем можно было в него запустить.
   Следующие наряды один за одним тоже очень быстро отбраковывались. Как таковое декольте мы отмели сразу, решая не акцентировать внимание на моих недостатках, о которых Томас очень тактично смолчал. Яркие цвета решено было оставить на другие случаи. Всё-таки вечеринка организовывалась по случаю сбора денег для больных детей, а не гастролей Майкла Джексона. Так мерить оставалось всего ничего, да и платья оставались из разряда 'за компанию', которые друг набирал, чтобы позлить меня. Как раз в одном из таких я запуталась, пытаясь понять, где находятся дырки для рук, где для головы, и вообще зачем нужны ещё несколько прорезей.
   - Томас! - это был не мой голос, зовущий на помощь из последних сил, но тоже женский. Радостный и довольно приятный.
   - Лесли, какой сюрприз, - режим мартовского кота был успешно активирован. Значит, за занавеской находилась симпатичная девушка. - Какими судьбами?
   Перестав барахтаться в ткани, я прислушалась, подбираясь к самой занавеске, чтобы было лучше слышно.
   - Сегодня вечером меня пригласили ведущей на мероприятие, посвящённое детской больнице. Вот решила посмотреть, что есть в магазинах. Я, правда, уже выбрала в чём пойду, но тебе ли не знать, как это бывает. А ты?
   - Я тоже, видимо, выбираю платье на тот же самый праздник.
   - Себе?
   - О, нет, - раздались смешки. - Для моей девушки. Аманды. Босс разрешил мне взять с собой плюс одну персону.
   - Та самая блондинка? - заинтересовано. - Ой, извини... - прошептала девушка и сказала нарочито громко: - Познакомишь?
   - С удовольствием. Только маме не говори, хочу сделать ей сюрприз. Решил наконец жениться.
   - Серьёзно? - слишком восторженно.
   - Тс-с-с-с... Аманда, зайка, ты там жива? - слишком вопросительно, слишком мило и слишком фальшиво протянул Томас, пока я силилась понять, к кому он всё-таки обращается. Похоже, ко мне. Ведь никакой девушки Аманды у него и в помине не было, а уж жениться в ближайшие лет пять он точно не собирался. - Она у меня такая фантазёрка! Задумается о чём-нибудь, и в жизни не дозовёшься. Я сейчас, погоди секунду.
   Занавеска, которой я касалась пальцами, слегка сдвинулась.
   - Кэй, какого? - недовольно прошептал друг, заставляя меня отойти на несколько шагов назад и, повернув платье, дёрнул его вверх, оставляя меня в одном нижнем белье. От криков и побоев Томаса спасло то, что он стоял с закрытыми глазами. - Может, оденешь что-нибудь другое?
   - С удовольствием, - вырвав у него из рук недоразумение, зовущееся дизайнерским платьем, я повесила его Томасу на голову для верности и взялась за последний наряд: тёмно-синий, расклешённый к низу сарафан в мелкий белый цветочек. - Что ещё за Аманда?
   - Моя невеста. Неужели не слышала?
   - И когда вы успели начать встречаться?
   - С того самого момента, когда сюда пришла девушка Джеймса Гордона.
   - Кто? - не застегнув до конца молнию на боку, я стянула платье с головы Томаса, кидая его на пуфик. Ухватилась за него, и чуть приоткрыв шторку, выглянула наружу, где возле зеркала стояла высокая брюнетка, поправляя остриженные по плечи волосы. Красивые, плавные черты лица, классический строгий костюм с юбкой, каблуки, неброский макияж. Прямая противоположность его бывшей. - Неплохо.
   - Ага, - меня втянули обратно, тяжело вздыхая. Томас махнул в воздухе руками, схватился за молнию, окончательно застёгивая её. Откинул мне волосы назад и взял за руку. - Пойдём.
   - Куда?
   Куда - было и так понятно. Сопротивляться смысла не было, хотя я честно пыталась остаться в примерочной. Но несмотря на все мои старания, Томас провозгласил появление Аманды и представил нас. Лесли оказалась патологоанатомом, работающим в одном с Джеймсом отделении полиции. Аманда же - начинающей писательницей со старших курсов филологического факультета готэмского университета. А познакомились они, когда та самая начинающая писательница в поисках вдохновения пришла в 'G&G' по рекомендации своего преподавателя, чтобы нарыть пару интересных историй для своего детектива, который в ближайшем будущем обещал стать бестселлером года.
   - Обязательно прочитаю, когда книга выйдет в печать, - Лесли радостно улыбнулась мне и протянула руку для рукопожатия. - Приятно познакомиться.
   - Мне тоже. Дорогой никогда не рассказывал, что у него есть такие интересные знакомые. Зато постоянно хвастался своим отменным вкусом, - я укоризненно бросила взгляд на друга, затем на сарафан. Выглядела я в нём словно колхозница, только что вылезшая с фермы и увидевшая большой город. Нет, город в принципе.
   Томас присвистнул.
   - Иногда моё чувство прекрасного тоже даёт сбой, особенно перед прекрасной девушкой. Слушай, может возьмём морковку? У нас почти не осталось времени.
   - Ну уж нет! Чтобы ты до конца жизни мне потом напоминал, что я была недостаточно хороша рядом с тобой и испортила тем самым твою карьеру.
   - Но, К... красотка! Зайка, у нас нет времени. Совсем.
   Раздалось тактичное покашливание.
   - Извините, что вмешиваюсь в семейный конфликт, - Лесли по-деловому упёрла руки в бока. - Может я смогу вам помочь?
   Я активно закивала, игнорируя все протесты, исходившие от моего неожиданно возникшего жениха. Время действительно поджимало, до мероприятия оставалось чуть больше двух с половиной часов, и избежать его не предоставлялось ни единой возможности. Плюс ко всему необходимо было соответствовать требованиям богини, которую хотел видеть рядом начальник Томаса, а быть ею ни в одном из выбранных нарядов я никак не могла. Разве что абсолютно голой, и то вряд ли.
   Уж не знаю, каким Лесли была человеком, но благодаря её стараниям уже через пятнадцать минут мы стояли на кассе, пробивая чёрное, приталенное платье по колено с рукавом-фонариком, заканчивающимся чуть ниже локтя. Без узоров, блеска, пайеток, кружавчиков и прочей фигни. И туфли на невысоком каблуке. Томас подобному исходу, казалось, был не рад, молча дуясь на весь мир, но всё-таки обменялся поцелуями с подружкой Джеймса и потащил меня к такси. Там мы перекинулись парочкой ничего не значащих фраз, я аккуратно передала другу пистолет с рюкзаком и забрала фирменный пакет, чтобы переодеться прямо в салоне сразу после того, как мне наведут марафет. Встретиться все вместе мы договорились сразу у отеля, где будет проходить благотворительный вечер.
   Мия - младшая сестра Томаса, в отличие от остальных отпрысков Майклсонов, учиться никогда не жаждала, поэтому кое-как закончив школу, нашла себе призвание по душе и по карману, сбежав из тесной квартирки сразу же, как получила первую зарплату в зачуханной парикмахерской в Нероуз. Теперь она встречала меня в довольно помпезном заведении и, казалось, была действительно рада меня видеть, хотя после возвращения в Готэм мы встречались с ней от силы раза два. Среднюю же сестру я вообще последний раз видела в глубоком детстве, но, судя по рассказам, что полились рекой, стоило мне сесть в кресло, Марго особо не радовала семью своей персоной на семейный посиделках. Она удачно вышла замуж за какого-то богатенького папика под сорок и сидела на роскошной вилле неподалёку от особняка самого Брюса Уэйна, изредка выбираясь на пары в университет.
   Между делом, раз возникла возможность, я решила выспросить Мию о Лесли и не прогадала. Девушка, накручивая очередную прядь волос на плойку, сразу же поведала о том, что их соседка пару лет живёт напротив дома её матушки и раньше работала врачом в Аркхеме. Потом к ней в гости стал наведываться Джеймс, и она вдруг сменила работу, переведясь в полицейский участок. Вроде бы ничего удивительного - обычная протекция, но вот своей бывшей, Барбаре, он никогда не разрешал даже близко приближаться к его работе, как и к некоторой части личной жизни. Именно на этой почве мы и сошлись, когда она нашла в вещах любимого фотографию с неизвестной девушкой, а после долгого допроса решила познакомиться, как оказалось, с младшей сестрой теперь уже бывшего жениха. Так что, когда Лесли не признала меня, я совсем не удивилась и поведала эту историю Мие.
   - Джим всегда был странным, - заключила она в конце, зачем-то беря в руки ножницы. Небольшая прядка волос приземлилась на накидку, в которую я была обёрнута. - Особенно после того, что случилось с его блондинкой.
   - Что с ней произошло? - я встретилась со взглядом Мии в зеркале. Она закусила нижнюю губу, помялась пару секунд, но всё же не смогла перебороть внутреннюю сплетницу.
   - Неужели не знаешь? - возбуждённо прошептала она, нагибаясь ко мне.
   - Нет. Честно.
   Голубые глаза блеснули в отражении.
   - Она стала последней жертвой Огра. Маньяка, который похищал девушек, думая, что они любовь всей его жизни, - Мия покачала головой. - А потом убивал их, когда что-то шло не так...
   Но на сей раз, как оказалось, что-то пошло не так по-особенному, потому что вместо того, чтобы убить и Барбару, она по его приказу убила собственных родителей и по приговору суда попала в Аркхем. Теперь же её разыскивали вместе с бандой маньяков, куда Барбара попала неожиданным образом. Вот так владелица галереи, где постоянно выставлялись художники и фотографы, неожиданно для меня превратилась в опасную преступницу, да ещё и не в своём уме. Жаль. Ведь когда-то мы прекрасно провели три дня вместе, жалуясь друг другу на Джеймса, после изредка созванивались, в основном по праздникам.
   Эта новость настолько припечатала меня к парикмахерскому креслу, что всё оставшееся время, пока Мия доделывала на голове нечто, по её словам прекрасное, я лишь изредка поддакивала, пытаясь переварить услышанную новость и отогнать от себя дурные мысли, лезшие в голову. Потом к делу подключилась другая работница салона, сменяя Мию на посту. К тому моменту я уже активно начала посматривать на часы, понимая, что опаздываю. Поэтому в платье влезала, даже не посмотревшись в зеркало. И так бы и выбежала ловить такси, если бы не Мия, напомнившая, что деньги для оплаты её попросил дать Томас, а саму машину они уже вызвали. После чего меня, можно сказать, силой приволокли к большому зеркалу во всю стену у стойки администратора. Девушка, находившаяся по ту сторону отражения, выглядела совсем иначе и была мне совершенно не знакома. Но больше всего я не могла оторваться от больших, подведённых глаз. Жаль, сейчас рядом не было Джеймса, вечно запрещавшего мне краситься, что так потом и вошло в привычку. Вряд ли бы он вообще узнал меня, хотя, скорее всего, через полчаса я точно смогу это узнать. Ведь если его девушка была приглашена ведущей на сегодняшний вечер, то он точно должен быть там вместе с ней. Хотя попадаться ему на глаза по собственной воле я совершенно не собиралась, предпочитая держаться в тени. Всё-таки портить перспективы карьерного роста Томасу и себе слегка поднятую самооценку после увиденного в зеркале было кощунством.
   Стать богиней сразу же по прибытию к месту сбора мне не удалось. Томас вместе со своим начальником-индюком где-то задерживались, без приглашения меня не согласились даже пустить в фойе, чтобы дождаться их там. Поэтому пришлось закутаться в куртку, совсем не подходящую к торжественному внешнему виду и в какой раз проклинать себя за то, что оставила в рюкзаке телефон, который был как раз у Томаса. Новшество технического прогресса всё никак не желало становиться частью меня, хотя я была как никогда привязана к мобильнику из-за работы.
   Расположиться пришлось почти у самого угла большого здания, чтобы не мешать подъезжающим машинам, откуда выходили люди, попадая сразу под вспышки объективов. Но фотографировали далеко не всех. Репортёры сначала всматривались в каждого нового гостя, решая, достоин ли он чести и только потом по команде кого-то одного начинали нажимать на кнопки, слепя толстосумов яркими вспышками. Большинство быстро проскакивало внутрь сквозь раскрытые швейцаром двери, лишь некоторые задерживались, чтобы продемонстрировать либо наряд, либо спутника - в зависимости от того, что сильнее выставляли вперёд. Некоторые лица я даже узнавала, их прекрасно было видно из моего укрытия, как и почти всю площадь вокруг: раскидистый дуб, под которым мы должны были встретиться, соседние здания, где из окон люди разглядывали происходящее, и чёрный выход, куда подъехал небольшой синий фургон с рисунком шляпы и выглядывающего из неё кролика. Странный рисунок заинтересовал меня, поэтому я переключила внимание на машину.
   Из открывшихся задних дверок двое рабочих вытащили большой ящик, больше похожий на гроб. После стали вносить внутрь здания какие-то зеркала, пёстрые наряды в защитных чехлах, пару клеток с чем-то белым и быстро передвигающимся внутри, корзины, внутри которых лежали трости с широкими веерами из перьев, обручи и какую-то другую мелочь из циркового репертуара.
   'Вечером обещали фокусника', - раздался в голове голос Томаса, и я в очередной раз перевела взгляд на дуб, где до сих пор никто не появился. До начала вечера, конечно, ещё оставалось немного времени, машины с гостями всё пребывали и пребывали, из-за чего на подъезде к отелю, принимавшему мероприятие, образовалась пробка, но мне всё равно было не по себе. Действительно ли получится сделать всё так, как мы договорились изначально? Вдруг тот самый мистер Грей изменит условия или выкрутит всё так, что будет уже не отвертеться, и придётся исполнять какую-нибудь его низенькую прихоть? А что будет, если поблизости окажется кто-нибудь из моих коллег? Не важно, из ПП или ещё откуда - всё равно все друг с другом знакомы и с утра, случись что, меня вполне могли вызвать на ковёр давать объяснения. Подобного же исхода совершенно не хотелось, особенно, можно сказать, в самом начале моей карьеры в Готэме.
   - Кэйтлин!
   Когда меня позвали, я была настолько перегружена придумыванием более-менее приличных оправданий перед коллегией, что машинально повернулась в сторону дуба, никого не обнаруживая.
   - Кэйтлин! - раздалось чуть громче, откуда-то сбоку из толпы.
   Женская фигура, выбравшаяся оттуда, помахала мне, запахивая на ходу шубку из искусственного меха с длинным ворсом. Светлые короткие волосы казались совсем пепельными в свете мощных фонарей, расставленных повсюду. Из-за них же совсем не было видно лица приближающейся, но очень недолго.
   Я ещё раз в надежде попыталась найти Томаса, посмотрела на закрытый фургон фокусника с выключенным внутри светом и попыталась выдавить радостную улыбку, попутно вспоминая всё, что когда-либо слышала за четыре года обучения на кафедре клинической психологии.
   - Кэйтлин, - повторили в третий раз. Барбара выдохнула, переводя дух. Её сапоги на огромных шпильках явно мешали ей нормально передвигаться. - Какой сюрприз! Я думала, что обозналась, но нет - это действительно ты. Прекрасно выглядишь.
   - Спасибо. Ты тоже. Как я рада тебя видеть, - я подалась вперёд для объятий. Барбара подыграла мне. Её голос звучал звонко и восторженно.
   - Что ты здесь делаешь? Я думала, ты останешься в Вашингтоне со своими психами.
   - Увы. Теперь работаю здесь. Консультирую по разным вопросам тех, кто может за раз заплатить чуть больше месячной зарплаты психолога в государственном центре, - я старалась говорить как можно естественнее, без сложных речевых конструкций и витиеватых фраз. Всё должно было выглядеть естественно, но за эту естественность со стороны поручиться не могла, в отличие от Барбары, излучающей неподдельный интерес. Да и вообще казалось, что наш разговор больше походил на сгенерированный компьютером, чем на живое непринуждённое общение простых знакомых. - Приехала буквально на днях, еле нашла квартиру, где можно остановиться на первое время. Не идти же к вам с Джеймсом. Сама знаешь, какую он устроит истерику, если увидит меня...
   - Представляю. Но мы давно не живём с Джимом, - на секунду, в тот самый миг, когда она произносила имя брата, голос Барбары стал стальным. - У него появилась новая девушка. Неужели ты не знала?
   - Нет, я... - я замялась, глядя в разъярённые глаза. - Мне так жаль, Барб! Ты же знаешь, что мы с ним не общаемся, а с мамой он тоже редко делится подробностями своей личной жизни. Я даже представить не могла, что он может так поступить. Думала, дело идёт к свадьбе.
   - Как видишь... Но всё, что не делается - всё к лучшему, - Барбара прикрыла глаза, возвращаясь в своё лучезарное, лёгкое состояние, пугающее больше, чем открытая злость, что пыталась секунду назад просочиться наружу. - Надеюсь то, что мы расстались, не помешает нам остаться подругами?
   - Конечно нет. Я как раз пыталась до тебя дозвониться, - и в этом я не врала, как в принципе в большинстве своих слов, потому что первым делом, вернувшись в Готэм, пыталась набирать номер Барбары, но оператор раз за разом сообщал, что он больше не обслуживается. Теперь было понятно почему. Да и несмотря ни на что я действительно была рада её видеть, заодно стараясь сдерживать дрожь, пробирающую всё тело.
   - Не поверишь, но я сама думала, чтобы позвонить тебе буквально позавчера. Знала бы, что ты здесь, сделала бы это сразу же, - Барбара приложила указательный палец к щеке, чуть склоняя голову на бок. Её хищный взгляд впечатал меня в стену, рядом с которой я стояла, заставляя почувствовать себя ещё более маленькой и беззащитной. Рука невольно дёрнулась к поясу, где несколько часов назад ещё висел пистолет. - Пришлось сменить номер телефона после расставания с Джимом. Его новая пассия очень докучала мне. А страдающей по разбитому сердцу девушке подобные звонки доставляют много лишних переживаний. У тебя телефон остался прежним?
   - Да. Можешь набирать в любое время, если захочется поговорить, или кому-то из знакомых понадобится помощь... Новые клиенты никогда не помешают.
   - Это точно. Кстати, у тебя есть бумажка? Я бы записала тебе новый номер.
   Я отрицательно помотала головой.
   - Жаль. Где же нам её достать? Может... - Барбара обернулась в сторону и просияла. - О, Джером! У тебя есть блок...
   Знакомое имя резануло слух, полностью парализуя. Время вдруг замедлилось в несколько сотен раз, всё вокруг поплыло. Когда я наконец смогла отвести взгляд от пепельных волос, на которых упал свет прожектора, окутывая лицо Барбары тенью, чьи-то руки впились в шею.
   - нот...
   Свет ушёл дальше в сторону, губы Барбары продолжали двигаться, но я не слышала её слов, пытаясь скинуть с себя пальцы, раздирающие кожу. Дышать стало тяжело, перед глазами начало темнеть. Меня дёрнули в сторону, заволакивая за угол здания. Резкая вспышка боли прошла по колену, но растворилась в темноте и хрипах.
  
   Примечания:
   1 Piece of Mind (частица разума) - альбом Iron Maiden, выпущенный в 1983 году.
   2 Where Eagles Dare - Iron Maiden.
  
  
   Глава 9. Молчать нельзя говорить
  
   - Знаете, иногда мне хочется его убить. Особенно ночью, когда он спит рядом, ни о чём не подозревая, - молодая девчонка девятнадцати лет поёжилась в кресле, пытаясь удобнее устроиться. Сменив несколько поз, она залезла в кресло с ногами, предварительно скинув с себя туфли. Её светлые короткие волосы закрыли лицо, заставляя меня отвернуться в сторону. Карандаш в руках треснул, разламываясь на две части, но этот факт остался незамеченным. Клиентка была полностью погружена в свои мысли, и мои проблемы её мало интересовали. - Взять и придушить его подушкой, смотреть, как он дёргается в конвульсиях, пытается хвататься за шёлковые простыни за пять тысяч, которые сам купил неделю назад. Эти простыни не дают мне покоя с тех самых пор, как горничная их постелила. Я каждую ночь ворочаюсь, не могу уснуть и мечтаю только о том самом... Скажите, это вообще нормально?
   - А как вы считаете сами?
   - Конечно же - нет! Думаете, я не понимаю, откуда у меня подобные мысли? Думаете, я не вижу, как вы смотрите на меня, и думаете, чего не хватает этой ненормальной? Захомутала себе богатенького старика, живёт, ни в чём себе не отказывая, развлекается с любовником в свободное время и ещё жалуется на жизнь. Ото всех вокруг только это и слышу!
   - Я так не считаю, миссис Перри. Я полностью нахожусь на вашей стороне и принимаю ваши переживания. Возможно, кто-то из вашего окружения действительно так думает, но настолько ли вам важно их мнение?
   - Да, - голос девушки дрогнул, идеально вычерченные косметикой контуры лица не смогли скрыть всю ту боль, что таилась внутри. - С мужем меня познакомила мама. Он сдавал анализы в клинике, где она работала медсестрой...
   Клиентка коснулась цепочки, висящей у неё на шее, начиная теребить массивный кулон с огромным красным камнем. Горло сжал спазм, из-за чего пришлось сделать глоток воды. Отложив кусок карандаша на столик, я ещё выше натянула горловину чёрной водолазки, стараясь наверняка похоронить под тонкой эластичной тканью синяки, которые за три дня только больше налились и расползлись, приобретая яркий красновато-фиолетовый оттенок с примесью тёмно-серых крапин.
   После короткого разговора с Барбарой и ещё более молниеносного знакомства с крепкой хваткой Джерома Валески Томас нашёл меня у чёрного выхода, завёрнутой в ковёр. Затем всё вокруг завертелось, а воздух наполнился запахом табака: друг, не переставая, курил одну за одной, расхаживая из стороны в сторону и причитая только одну фразу: 'Что теперь делать?', когда через какое-то время из здания закрытого отеля вместе с трупом Джерома вывезли и труп Пэнни Грея. Резкий порыв ветра сорвал край ткани, открывая толстую, коротко стриженную голову с воткнутой в глаз вилкой. По дороге домой я обнаружила в кармане куртки клочок с написанным на нём номером телефона, на утро с него пришло сообщение: 'Надеюсь, случившееся не помешает нам остаться подругами?'. Дрожащими пальцами я набрала в ответ короткое: 'Нет', но оператор раз за разом присылал одну и ту же отписку о том, что данный номер не существует в их базе.
   Наверное, мне нужно было благодарить Барбару, ведь именно по её милости я осталась жива и мне не свернули шею. Да я была полностью в этом уверена, но не находила в себе сил даже мысленно сказать ей спасибо, тратя последнюю энергию на то, чтобы прогнать её безумный образ, таскавшийся за мной повсюду. Фигура в меховой шубе с засвеченными прожектором пепельными волосами и горящими на затемнённом лице разъярёнными глазами. Я не могла избавиться от неё даже в туалете и не расставалась с пистолетом. Под подушкой поселились новые портновские ножницы, на кухне рядом с хлебницей был специально забыт тесак для мяса, в ванной на раковине лежала отцовская бритва с открытым лезвием, а в коридоре под верхней одеждой - большая отвёртка. Томас, слегка успокоившийся и понявший, что его никто не подозревает в смерти начальника, сначала пытался нервно шутить надо мной, но после сам схватился за отвёртку, когда встречал курьера, привезшего пиццу, и втихаря отхлёбывал из фляжки, которую хранил во внутреннем кармане пиджака. Я делала вид, что не видела этого, взамен мне разрешили выпивать одну чашку кофе в день.
   Первое, что я сделала, когда прошёл шок, - позвонила в кассу аэропорта, узнавая расписание рейсов до Вашингтона. Затем записалась на приём к заместителю главы ПП Майклу Уилсону, в надежде получить 'справку' об отсутствии нарушений во время работы, сдать в архив дела клиентов и получить разрешение на окончание только начинавшей ползти в гору карьеры в Готэме. Но он, как назло, вместе со всей остальной верхушкой только-только улетел на какой-то симпозиум в Нью-Йорк, поэтому работать приходилось ещё, как минимум, полторы недели. Из-за этого мне пришлось начать пользоваться машиной, проглатывая то, что Виктор Зсасз дышал в спину, напевая песни с оставленной в подарок кассеты. Он казался мне не таким уж и страшным по сравнению с призраком рядом, а уж тем более случайной незнакомой блондинки в шубе, которая загнала меня в кадиллак, просто поздоровавшись со мной. Лишь через несколько часов после этого я опознала в ней соседку по площадке, падая на пол за креслом в кабине в перерыве между клиентами.
   - Я совсем, ну ни капельки не люблю его, - продолжала миссис Перри, давно размазав жирный слой чёрной водостойкой подводки для глаз с тушью по щекам, о водостойкости которой успела сообщить между делом. Она не плакала: сначала рвала предложенные ей салфетки, пытаясь справиться с ломавшимся под наплывом эмоций голосом, затем зажала их в дальний угол глубоко внутри, начиная тереть пересыхающие глаза. - Мы с Робертом собирались пожениться и подали заявление в тот день, когда мама познакомила меня с ним...
   В дверь постучали.
   Я вскочила на ноги, роняя из рук планшет с бумагами.
   - Вы кого-то ждёте? - растеряно спросила девушка, возвращая меня к ней в кабинет.
   - Нет, - я постаралась успокоить себя тем, что это всего лишь какой-нибудь новый, очень настойчивый клиент, проигнорировавший табличку 'закрыто' по ту сторону двери, которую я всегда вешала во время приёма. Даже соседствующие со мной рабочие из разряда 'муж на час' никогда не беспокоили меня, видя её, поэтому что сейчас делать, я не знала. По инструкции мы должны были продолжать работу, не обращая внимание на внешние факторы.
   В дверь снова постучали. Громче, настойчивее, нетерпеливее.
   - Откройте. Вдруг что-то срочное, - клиентка мотнула головой в сторону звука, явно желая хотя бы на секунду избавиться от меня, чтобы не продолжать говорить.
   - Сейчас вернусь.
   Я двинулась к выходу, радуясь тому, что в очередном порыве страха, когда разъярённые глаза наблюдали за мной из окна, передвинула в кабинете кресла. Теперь они стояли не по центру, а у стены так, что одно кресло находилось спинкой к окну, а другое к двери. Я занимала то, на которое больше не падал солнечный свет, мой же клиент был отгорожен ото всего кроме него, поэтому при всём желании не мог увидеть пришедшего.
   Выдохнув, я вытащила из кармана синих брюк в клетку ручку, готовясь всадить её гостю, если понадобится. Нажала на ручку, открывая крошечный проём, куда не протиснулся бы даже самый худой на свете человек. Но и сквозь него была прекрасно видна массивная фигура помощника Пингвина. Бутч, кажется, так его звали.
   - Нет, - я дёрнула дверь на себя, натыкаясь на мешавший её закрыть ботинок. Нет, нет, нет.
   - Здравствуйте, Кэйтлин. Мы можем поговорить?
   - Я работаю, - очередная попытка с силой хлопнуть дверью не увенчалась успехом. Здоровяк наоборот раскрыл её почти нараспашку, чуть не вырвав из петлей. - Пожалуйста! - я зашептала, указывая пальцем в сторону кресел.
   Бутч кивнул, нагибаясь ко мне.
   - Нашему общему другу очень нужна ваша помощь, - прошептал он. - Причём срочно. Надеюсь, вы помните о том, что должны ему взаимную услугу?
   - Д-да, - я не отводила взгляда от носового платка, торчащего из кармана пиджака Бутча. Странно. На улице сегодня было на удивление холодно, а правая рука мафиозного короля разгуливала словно летом. - Мне нужно полчаса. Всего полчаса.
   - Не больше. Вы же не хотите разозлить старого доброго Пингвина?
   - Я спущусь через полчаса.
   - Так-то лучше, - с нажимом произнёс Бутч и растянулся в улыбке, махая рукой. - Привет, - выдал он нормальным голосом, и я с ужасом осознала, что моя клиентка сидела и наблюдала за нами. - Извините за вмешательство. Уже ухожу, продолжайте, - мне помогли закрыть дверь, не забыв напомнить, что у меня всего тридцать минут.
   Сессию мы закончили уже через десять, благодаря вмешательству со стороны и телефонному звонку мужа миссис Перри. После него она совсем замкнулась в себе, извинилась, вытащила из сумки деньги и вылетела из кабинета. Бежать за ней смысла не было, внизу её ждал водитель, да и проделывала она подобные фокусы не впервые.
   Ещё десять минут я неподвижно просидела в кресле, наблюдая, как цифры сменяют друг друга на электронном циферблате часов, стоящих на столике. Немая тень в шубе выжидающе стояла рядом, спиной я чувствовала её надменный, усмехающийся оскал. А чего я, собственно, ожидала? Вот так просто поверить в слова Пингвина о дружбе и о том, что я ему ничего не должна, было самой большой ошибкой в моей жизни. Успокоиться и жить дальше, даже не вспоминая о том, что ввалилась к нему в дом, пусть и незаконно занятый, устроила переполох, моля о помощи. Хотя воспоминания об этом в свете последних событий совсем вылетели из головы.
   Тень в шубе растворилась, стоило развернуться к ней, чтобы задать вопрос, словно намекая на то, что теперь она не самое страшное событие в моей жизни.
   - Не убьёт же он меня в конце-то концов, - я встала, подходя к окну и распахивая его. Высунулась наружу, глядя сначала на знакомую машину, затем на пожарную лестницу между окнами моего и соседнего офиса. Слишком далеко, не допрыгнуть. Да и в любом случае внизу меня будут ждать. Слишком глупо при таком раскладе свернуть себе шею, пытаясь выйти из окна. - Я нужна ему живая. Да и Джеймс вряд ли ему простит, если со мной что-то случится.
   С последним заявлением я явно погорячилась, но расследовать, случись что, моё убийство он точно будет должен. Правда я не была уверена в том, разрешат ли ему это сделать из-за родственных связей между нами, от которых, впрочем, осталось только одно название.
   До конца срока часы отводили пять минут.
   Закрыв окно, я быстро влезла в рукава куртки, сгребая всё необходимое в рюкзак и запирая кабинет. На негнущихся ногах стала спускаться вниз, скрепя зубами и уговаривая себя, что другого выхода нет. Как бы внутри всё не противилось происходящему, как бы не хотелось рвануть наверх и уйти через крышу, перебравшись на соседнее здание, где пожарная лестница вела на другую сторону дома, ступенька сменяла ступеньку. Будь вылет из Готэма сегодня или хотя бы завтра, ещё можно было попробовать сбежать, никому ничего не сказав, а вот прятаться больше недели у меня вряд ли бы получилось. Да и в любом случае мой долг перекинули бы на кого-нибудь из близких - такова жестокая действительность. И если Джеймс вполне мог с ним справиться, то ввязывать в это Томаса или его семью я не хотела.
   - Я не буду никого бить, насиловать или убивать, - первой начала я, залезая в машину и радуясь тому, что у меня нет друзей в Готэме, да и вообще в принципе, кроме одного единственного человека.
   - И не нужно. Для этого есть другие люди, - Бутч повернул ключ в зажигании, плавно двигаясь с места, даже не дав мне пристегнуться. - А вот соврать всё-таки придётся.
   - Кому и для чего?
   - Освальду необходимо алиби. Его обвиняют в покушении на Галавана, убийстве Дженис Колфилд и перестрелке в штабе Рэндалла Хоббса, устроенную Зсасзом. Слыхала?
   - Да, - я отвернулась к окну, пытаясь найти в рюкзаке бутылку с водой, которую теперь всегда носила с собой, и горсть таблеток: одну от давления, три какого-то БАДа, две успокоительного и три ибупрофена. От сочетания последних двух день на пару часов становился немного красочнее и протекал гораздо быстрее.
   - Тогда ты должна знать и того, кто ведёт его дело. Отгадаешь сама или мне назвать его имя?
   - Не надо.
   - Понятливая - молодец, - меня похлопали по плечу, останавливаясь на светофоре. Мы ехали в участок. - Не знаю, что вы сделаете, но он должен выйти сегодня же, и чем быстрее, тем лучше. У Пингвина очень много дел, важных дел, - Бутч особенно выделил последние слова. - Ему некогда сидеть в клетке.
   Я ухмыльнулась. Да даже не будь он занят ничем ближайшие несколько лет, всё равно вряд ли бы променял свободу на пару суток в участке. Вообще вряд ли кто-то пошёл бы на подобное добровольно, если только ему не нужна защита или алиби для более сильных мира сего. И то и с тем, и с другим в конечном итоге могли быть проблемы, особенно у меня. Проще было убить, причём самого Джеймса, чем доказать ему, что Пингвин во время совершения убийства находился со мной, а покушения он вообще не собирался организовывать. Да я и сама не понимала, зачем ему это делать? Все трое, насколько я знала, были претендентами на роль нового мэра Готэма после того, как старый сбежал куда-то со своей любовницей, и повлиять на подполье никак не могли. Разве что Пингвин хотел оставить город без какой-либо законной власти, взяв правление в свои руки. Но он был не настолько туп, чтобы совершить подобное, особенно после своей кровавой многоходовки для восхождения на трон.
   - Скажите, - я продолжила разглядывать проплывающий за окном пейзаж. - Он правда виновен в том, в чём его обвиняют?
   - Зачем тебе?
   - Чтобы увереннее врать. Если я буду знать, что он ничего не делал, то помогу невиновному избежать наказания.
   - А если я скажу, что лично помогал ему расстрелять Галавана, стоял на стрёме, когда он заколол Колфилд, и рассчитался с Зсасзом за не до конца выполненное задание?
   - Тогда... - я немного помолчала, обдумывая ответ. - Буду пытаться врать ещё усерднее, чтобы не попасть в чёрный список. Так что скажете?
   Я повернулась к Бутчу. По его щеке скатилась капелька пота, весь лоб был покрыт испариной. Он очень сильно волновался, крепко сжимая пальцами руль.
   - Молодцы Гордона прострелили Виктору плечо. Пришлось накинуть сверху на лечение.
   Кивнув, я тупо уставилась на собственные колени, борясь с диким желанием закинуться ещё одной дозой успокоительного коктейля, но в таком случае могла доехать до участка либо в полностью невменяемом состоянии, либо в отключке, а мне за оставшиеся ещё минут десять дороги предстояло придумать вразумительное алиби для Пингвина.
   Поначалу мозг отказывался выдавать что-то более-менее вразумительное, возвращаясь к первоначальной истории, которую я при знакомстве вешала на уши Виктору. Но как показала практика - быть девушкой Пингвина оказалось плохой идеей, особенно по переписке. Нужна была более правдоподобная, рабочая версия, способная удовлетворить всех и имеющая под собой весомые основания. Такая, которую можно было пощупать и... Для этого её нужно достать из сейфа с личными карточками клиентов. Точно! Почему бы не сделать его одним из них? Ведь даже у мафиозного короля вполне могут быть проблемы на личном фронте, внутриличностные конфликты и ещё много чего интересного, чего я не имела права раскрывать без ордера судьи, охраняя тайну информации, полученной от своего подопечного. При таком раскладе я успею раз десять внести несколько записей в карточку с якобы нашими встречами, а если нет, то всегда могу сказать, что работала тайно, без ведения бумаг. Подобная практика, конечно, не особо одобрялась, но и не запрещалась, её использовали в основном для работы с известными личностями, чтобы никакие сведения не попали не в те руки. Оставалось только надеяться на то, что сам Пингвин не испортит ситуацию криками о том, что он вполне нормален, и ему не нужен никакой психолог. Но в таком случае всегда можно было намекнуть, что на меня надавили, заставили дать ложные показания, и дело с концом.
   Только чем ближе мы подъезжали к участку, тем сильнее таяла моя решительность. Не получалось даже мысленно репетировать речь. Я путалась в показаниях, забывая дату нашей первой встречи сразу же, как только придумывала её, не могла вразумительно объяснить, при каких обстоятельствах мы познакомились, особенно тяжело давалась сама причина обращения Пингвина ко мне. Как не крути, в любом случае он должен был проколоться и поведать мне о своих деяниях, содеянных или будущих - не важно. И я, как честный гражданин и хороший специалист, обязана была сообщить об этом в полицию.
   - Он не хотел этого делать.
   - Что? - я обернулась к Бутчу, припарковавшемуся у участка.
   - Босса вынудили совершить эти преступления. Сам бы он никогда не пошёл ни на что подобное, - Бутч вытащил из кармана пиджака носовой платок, на который я любовалась, когда он только пришёл ко мне на работу. Вытер пот со лба. Его выражение лица отражало, казалось, искреннюю обеспокоенность. - Существуют ситуации, когда мы не можем отказаться.
   - Прямо как у меня?
   - Нет. Когда выхода действительно нет.
   - Ладно. Сделаю всё, что будет в моих силах.
   Я почти что вывалилась из машины, отскакивая от неё, словно от огня. Конечно, можно было продолжить диалог с Бутчем, пытаясь докопаться до правды. Хватило бы пары вопросов, чтобы он выдал, ради чего его босс пошёл на преступления. Заодно поинтересоваться, какие у меня могли быть варианты действий, на которые он явно намекал, говоря, что именно у Пингвина не было выхода из сложившейся ситуации. Но я предпочитала быстрее закончить с одной проблемой и вляпаться в другую, гораздо более сложную и многогранную. Ведь даже если у меня получится обмануть всех и избежать наказания за лжесвидетельствования, брат не простит мне того, что я уже пару месяцев разгуливала у него под носом. Да и мои действия могли значительно подпортить его карьеру. Говорить о том, что я его жена, которой он изменяет направо и налево - это одно, и совсем другое - во всеуслышание сообщать о связи с преступником. Хотя моя карьера после такого, если не взлетела бы ввысь, то репутация среди коллег точно бы возросла, ведь будь моя история правдой, много кто бы захотел 'полечить' Пингвина от его проблем. Изменить его, сделать нормальным, раскаявшимся членом общества. Добровольно упечь в Блэкгейт или на крайний случай в Аркхем.
   Внутри участка было многолюдно. Значительная часть копов тусовалась у столов своих коллег рядом с обезьянником. В одном его углу кучковались пара проституток, прижимаясь к бомжам, в противоположной стороне, облокотившись головой о решётку, сидел Пингвин. Судя по всему, спал. Глаза его были закрыты, безмятежность на лице не соответствовала обстановке. Заодно картину портила разбитая нижняя губа с ещё сочившейся сквозь корочку по подбородку кровью. Видимо, при допросе времени зря никто не терял. А так как Джеймс всегда был против рукоприкладства на службе в любом его проявлении, то, скорее всего, грязной работой занимался его напарник. Жаль. В баре он показался мне достаточно милым.
   Я ещё раз окинула взглядом столы, пытаясь найти брата, но его нигде не было видно. Поэтому было решено спросить про него у кого-нибудь из коллег, когда из-под земли рядом со мной вырос тот самый полицейский, которому я призналась, что являюсь женой Джима.
   - Добрый день, - радостно отрапортовал он. - Снова ищите детектива Гордона?
   - Да. Могу я увидеть его?
   - Он сейчас отсутствует. Может, мне что-то ему передать?
   - Нет, детектив нужен мне лично. Я могу подождать его здесь?
   - Здесь? - полицейский замялся. - Это возможно, но не думаю, что вам стоит это делать. У детектива Гордона очень сложное дело, никто не знает, когда он вернётся.
   - Ничего, у меня достаточно свободного времени. Тем более я готова сообщить ему кое-какую информацию по его важному делу. Можете так и сообщить ему по телефону, а пока, пожалуйста, проводите меня к его рабочему месту. Я всё равно не уйду отсюда, не поговорив с ним, - иначе Бутч, сидевший напротив участка в машине, просто-напросто вышибет мне мозги из ружья, лежавшего у него на заднем сидении и аккуратно прикрытого газеткой.
   Молодой полицейский спорить не стал.
   - Да, конечно! Пройдёмте.
   Он указал рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, после чего я проследовала за ним, занимая место за одним из трёх сдвоенных столов, находившихся чуть сбоку от двери с табличкой: 'Капитан полиции: Натаниэль Барнс'. Надо же, прошла всего лишь пара дней, а в участке уже назначено новое руководство. Хотя это было вполне ожидаемо, ведь после разбушевавшегося рыжего мальчика, у него в городе появилось много последователей, и утихать после его смерти они не хотели. Чтобы толпа не пошла мстить за своего кумира, по новостям каждый раз крутили новость о том, что у обезвредившего его на благотворительном вечере Тео Галавана, для охраны выставлена чуть ли не национальная армия. Поэтому было особо непонятно, как Пингвин смог так просто взять и организовать на него покушение, подробности которого я хорошо знала из тех же новостей. Потому что его и кучу журналистов расстрелял мужчина из проезжающего мимо лимузина, когда Галаван давал интервью у здания мэрии, находясь в окружении не только телохранителей, но и расставленных по периметру огромных чёрных джипов явно не с гражданскими внутри.
   Нарисовав жирный знак вопроса на стикере, честно позаимствованном со стороны стола напарника брата, я чуть приподнялась, выглядывая вниз на обезьянник, куда запихивали очередную партию проституток. Но удобно устроиться на свободном пространстве лавки им приходилось до тех самых пор, пока сокамерники не просветили их о замечательном соседстве. Быстро смекнув, что к чему, девицы бросились в и так перенаселённый противоположный угол, чуть ли не залезая бомжам на голову. Пингвин от возни рядом не проснулся или просто не подавал виду, что рядом с ним что-то происходит.
   Спустя какое-то время рядом начало крутиться слишком много полицейских, задерживаясь рядом со мной чересчур надолго и смотря на меня неприлично пристально. Кто-то, даже не особо стесняясь, прогуливался рядом без конкретного дела, поднимаясь по одной стороне лестницы и спускаясь с другой. Причём если женская половина ещё старалась не привлекать к себе внимания, то мужская наоборот пыталась сделать всё, чтобы я посмотрела в их сторону хоть краем глаза, отрываясь от изрисовывания очередного стикера. Один особо умный представитель рода человеческого уронил стоящую посередине стола чашку детектива Харви Буллока. Театрально прикрыл рот рукой и как ни в чём не бывало пошёл прочь, даже не подумав убрать за собой осколки. Я тоже не сдвинулась с места, продолжая ждать.
   О появлении детектива Гордона я услышала где-то часа через полтора. Тот самый полицейский, встречавший меня, провозгласил на весь участок, что его ожидает его жена и уже достаточно давно. Все как по команде оторвались от своих дел, даже Пингвин зашевелился в углу клетки. Я наоборот уткнулась в стол, начиная считать секунды до нашей встречи. Шаги брата, перепрыгивающего через ступени, звучали довольно громко и грозно среди повисшей в помещении тишины, но стали тише, стоило ему добраться до второго этажа. Он специально замедлился, заставляя меня мучиться всё больше, ожидать, пока его величество всё-таки решит подойти и поздороваться.
   - Добрый день, - наконец его голос раздался совсем рядом. Боковым зрением я видела, как он возвысился надо мной, сунув руки в карманы. - Вы хотели меня видеть?
   - Да, детектив, - чтобы не утруждать брата тщетными попытками всмотреться в моё лицо, закрытое волосами, я обернулась к нему, запрокидывая назад голову, чтобы он лучше видел. - Здравствуй, Джеймс.
   Секундное удивление сменил звериный оскал. Он ринулся ко мне так быстро, что я не успела отреагировать, вжимаясь в спинку стула. Меня дёрнули, цепляясь за воротник водолазки, другой рукой перекрыли путь к отступлению, хватаясь за край сидушки. Я повисла у Джеймса в руках, словно тряпичная кукла, обхватив ладонями его руку, чтобы попытаться скрыть синяки на шее.
   - Ты! - выдохнул он мне в ухо, не стесняясь кучи зрителей вокруг. - Я должен был догадаться, что это ты!
   - Я тоже очень рада тебя видеть в добром здравии.
   - Мать знает, что ты здесь? - мои попытки начать разговор хоть на какой-то позитивной ноте как обычно проигнорировали. - Да чего я спрашиваю? Конечно нет. Ведь так? Отвечай!
   Меня тряхнули с такой силой, что я не удержалась и ударилась затылком о спинку стула. Разлилась тугая, тяжёлая боль, но Джеймс не обратил на это никакого внимания, как и на мои стоны.
   - Отпусти, - я попыталась оттолкнуть его от себя, толкая в грудь, только силы были неравны.
   - Что, почувствовала себя взрослой, самостоятельной, да? Решила наплевать на все запреты?
   - Эй, Джимбо! Джимбо! - Джеймс отлетел в сторону, нехотя отпуская меня. Между нами стоял его напарник, разводя в сторону руки, чтобы мы не дай Бог не бросились друг на друга вновь. - Да что с тобой? Я понимаю, что девица заочно попила из тебя немного крови, но не убивать же её теперь за это? А ты вообще как додумалась представиться его женой? - Буллок обернулся ко мне, нахмурился. Одна бровь вопросительно взлетела вверх. - Я тебя где-то видел!
   - Я вас тоже, - я кашлянула, начиная тереть пальцами шею сквозь ткань водолазки. Она болела вместе с головой. - Вы подавали мне виски в баре.
   - Точно! Как там тебя... Кетрин, Катарина, Карина?
   - Кэйтлин.
   Джеймс попытался прорваться ко мне, но был остановлен сначала пивным животом своего напарника, а затем тычком в грудь.
   - Тпру! - провозгласил Харви Буллок, понижая голос. - Тпру, я сказал. Хочешь, чтобы парни к обсуждениям твоей личной жизни приплели ещё и избиение женщины в участке? Будь добр делать это хотя бы в туалете, чтобы никто не видел, хорошо?
   Я закатила глаза, зато брата подобное предложение немного отрезвило. Он пусть и скривился, но всё же отошёл на шаг назад, поправляя узел и так идеально завязанного галстука. Жалко, не задохнулся при этом. Буллок же довольно усмехнулся, хлопая себя по животу.
   - Так-то. Теперь предлагаю о насущном. Мадам, - его взгляд вновь устремился на меня. - Полагаю, у вас есть какое-то дело, раз вы не побоялись заявиться в участок средь бела дня? И надеюсь, не постельного характера.
   - Вы очень проницательны, детектив. И оно, если позволите, касается одного из ваших задержанных.
   - Неужели хотите вытащить из обезьянника одну из своих подружек? - от этой фразы Джеймса перекосило ещё сильнее.
   - Нет. Я пришла переговорить с вами по поводу мистера Кобблпота.
   - Кого? - теперь настала очередь Буллока нависнуть надо мной, заслоняя собой от замаячившего на горизонте Джеймса, который развалился на столе, не получив доступа к телу. Бить меня Буллок, конечно, не собирался, но атмосфера вокруг него тоже заметно изменилась, потянуло кострами святой инквизиции. - Очень надеюсь, что вы приехали из уголовного розыска, чтобы сказать, что хотите забрать у нас птичку себе на растерзание?
   - Увы, детектив. Я не из угрозыска, а в остальном вы правы. Я психолог мистера Кобблпота. Если так сильно хотите - Пингвина, хотя считаю подобное прозвище крайне уничижительным для кого бы то ни было.
   - Пусть радуется, что его не зовут козявкой, но он и этого недостоин!
   - Пожалуйста, мистер Буллок. Я пришла сюда не за этим.
   - Так скажи - зачем же? - прошипел Джеймс, беря меня за плечи. Пока мы общались с его напарником, он успел пробраться незамеченным мимо нас и закрыл собой от любопытных глаз участка со спины.
   - Я уже сказала. Чтобы забрать его отсюда.
   - Неужели в психушку?
   - Опять неудачная попытка, детектив Буллок. Я готова выйти отсюда с мистером Кобблпотом только на свободу.
   - На свободу, говорите? Знаешь, Джим, твоя подружка несёт какой-то бред. Может, попробуешь поговорить с ней сам, а я отойду за кофе?
   - С превеликим удовольствием, - судя по тону брата, он был готов без суда и следствия выкинуть меня в окно прямо сейчас. И почему вместе с алиби для Пингвина я не подумала о том, что нужно заодно придумать подступы к двум баранам, чтоб это чёртово алиби до них донести? Позвонить что ли Бутчу, сказать, что я не справилась с заданием и пусть ищет нового должника?
   - Два кусочка сахара?
   - Да.
   - Замётано. Вам, мадам жена, ничего не предлагаю. В участке дефицит воды. Своим еле хватает.
   Буллок кивнул и как ни в чём не бывало пошёл к лестнице, оставляя меня наедине с Джеймсом. Всё вновь грозилось покатиться по накатанным рельсам и вполне могло закончиться тем, что меня запрут в кладовке, пока братец пойдёт выбивать из ничего не подозревающего Пингвина информацию о том, почему я решила прийти за ним. Надо было что-то делать, причём срочно. Да и вообще переводить неожиданно возникший цирк с конями в более адекватное русло.
   - Мистер Кобблпот ни в чём не виноват, - я решила начать с самого главного, заполняя возникшую паузу. - Он был со мной во время совершения преступлений!
   Буллок застыл в воздухе, забавно заканчивая шаг после того, как несколько секунд простоял с поднятой ногой. Смотреть на то, как чувствует себя Джеймс я не стала, и так хорошо был слышен скрежет его зубов.
   - Поэтому, может, вы запишите уже мои показания и разойдёмся? У меня следующий клиент через пару часов.
   - Показания, говоришь? Тащи её в допросную, напарник, - Буллок, видимо, передумал идти за кофе, меняя свою траекторию и направляясь в сторону шкафов у окна.
   - С удовольствием, - Джеймс подхватил меня под руку, заставляя встать. - Идём. И без глупостей. Улыбайся.
   - Не думаю, что это будет уместно.
   Меня стащили на первый этаж под пристальные взгляды целого отделения полиции, провели к обезьяннику самым дальним путём, чуть ли не подходя к самому выходу, чтобы каждый успел рассмотреть виновницу дурного настроения детектива Гордона. Но брат явно имел другие планы на наше с ним дефиле, чуть ли не тыкая меня носом в решётку обезьянника, за которую держался Пингвин с чуть приоткрытым ртом и весь натянутый, словно струна. Только теперь, рассмотрев его поближе, я увидела мятый костюм, растрёпанные волосы, несмотря на огромное количество вылитого на них лака, и испачканные грязью щёки вперемешку с кровью на подбородке.
   Я фыркнула, вспоминая об особой добродетельности представителей закона, ступая сначала в длинный тёмный коридор, затем в не менее тёмную крохотную комнатушку со столом по центру. На одной из боковых стен красовалось большое зеркало. Интересно, сколько зрителей набежит посмотреть на допрос?
   Джеймс устроился напротив, не говоря ни слова. Странно. Раньше, кажется, он так и жаждал разродиться гневной речью, теперь же сверлил меня пристальным, презрительно-недовольным взглядом. Взгляд этот, впрочем, не возымел никакого эффекта. За столько лет, что мы не виделись с братом, я даже успела соскучиться по его штучкам, которые должны были взывать к моей совести, раскаянию и благодарности за тотальный контроль. В этом он преуспел больше, чем мать.
   - Начали? - поинтересовался Буллок, входя в допросную и подпирая стену рядом. В руках он держал какую-то папку.
   - Нет. Ждём тебя, - Джеймс упорно делал вид, что всё происходящее здесь ему противно, особенно я. - Начинай.
   - Да без проблем. И так, вы мисс Кэйтлин... - он замолчал, явно ожидая момента, когда я скажу, как к себе обращаться. Никаких проблем!
   - Кэйтлин Гордон, - я не отвела взгляда от брата. - Мисс Гордон.
   Буллок метнулся к Джиму, склоняясь над ним, продолжая прижимать к себе папку.
   - Напарник, какого хрена? Она что, правда твоя жена?
   - Хуже, - Джеймс сложил руки на груди, поддерживая мою игру в гляделки. - Сестра.
   - Твою... медь. Э, ладно! Я всё понял, - Буллок уселся на край стола. - Работать сегодня придётся мне одному. Хорошо, мисс Гордон. Значит вы утверждаете, что являетесь психиатром Пингвина?
   - Психологом мистера Кобблпота.
   - Психологом мистера Кобблпота, - меня язвительно передразнили. - Так?
   - Да. А записывать мои показания вы не собираетесь? - я всё-таки посмотрела на Буллока, усаживаясь поудобнее. Похоже, разговор предстоял долгим и изматывающим, с постоянными переспросами и каверзными вопросами. Всё то же, что я проделывала сама чуть ли не по сто раз на дню со своими клиентами. Разница была лишь в том, что я делала это для того, чтобы помочь.
   - Нет. Вон в том углу и вон там висят видеокамеры. Они фиксируют наш разговор. Так что можете не волноваться, все ваши слова будут запечатлены досконально верно и останутся в истории. А теперь расскажите мне для начала, мисс психолог Пингвина, как вы узнали о том, что он сидит у нас в камере?
   - Мистер Кобблпот не пришёл на нашу утреннюю встречу. Обычно он всегда предупреждает, если задерживается, но сегодня от него не было звонков.
   - И поэтому вы сразу помчались в участок?
   - Нет. Я позвонила к нему в клуб, и его помощник сообщил о случившемся сегодня.
   - Так разве Пингвина задержали сегодня?
   Я застыла, пытаясь сообразить ответ на простой вопрос. Бутч ведь не сказал мне, когда его босса связали и погрузили в полицейский фургон, губу ему могли разбить уже в участке на допросе, но костюм был относительно свежим, да и грязь на щеках тоже не выглядела вчерашней, потому что он с лёгкостью размазывал её, оставляя отпечатки на прутьях.
   - Разве нет? Хотя в любом случае я узнала бы об этом утром, когда он не появился у меня на приёме.
   - Хорошо. С чем конкретно Пингвин обращался к вам за помощью?
   - С трудностями личного характера. Разве это имеет какое-то отношение к делу?
   - Прямое, мисс Гордон. Вы называете себя психологом, а насколько мне известно, ваша братья ещё хуже священников. Перед ними люди хотя бы немного стесняются говорить о совершённых грехах, вы же устраиваете им полную индульгенцию. Вижу, хотите сказать, что это не так?
   - Абсолютно. Видимо, вы плохо разбираетесь в нашей работе, детектив. В самом начале я предупреждаю каждого клиента о том, что буду обязана сообщить либо в больницу, либо в полицию о том, если он известит меня, что собирается как-то навредить себе или кому-то из своего окружения. Особенно лишить жизни.
   - Разговоры разговорами, но как это работает на практике?
   - Можете связаться с психологической ассоциацией, в которой я состою, запросить мою характеристику. Они с удовольствием предоставят вам бумаги по двум случаям, когда я докладывала о возможных случаях суицида. Одного еле успели откачать из-за долгой волокиты с бумагами.
   - С удовольствием проверим ваши сведения, - Буллок достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и швырнул его на стол. - Пингвина, как я понимаю, вы тоже предупреждали?
   - В первую очередь, - я вывела заученный наизусть номер телефона и имя секретарши Фиби. - Я прекрасно понимала, кто сидит передо мной, поэтому сразу поставила условие, что если услышу хотя бы намёк о совершённом или планируемом преступлении, то побегу в полицию незамедлительно.
   - Прямо так и сказали? - усмехнулся Буллок, явно не веря в мои слова. - Глядя в глаза психопату, укокошившему столько людей, что хватит, чтобы собрать маленькое кладбище? Да вы отчаянная, мисс Гордон. Или глупая?
   - Извините, детектив, но мистер Кобблпот никакой не психопат и никогда им не был. Иначе бы я сейчас не сидела рядом с вами. Он бы убил меня сразу же, как только услышал о том, что я могу его сдать. Но как взрослый, разумный человек просчитал все риски и согласился с моими... условиями.
   - Что думаешь, Джим? У тебя больше опыта общения с этими двумя.
   - У неё степень по клинической психологии, - затихший на время Джеймс подал голос после покашливания. - Освальд, насколько мне известно, тоже не убивает из прихоти или призрачной перспективы разоблачения. Он, скорее, случайно прибьёт её сегодня вечером, когда придёт выяснять, что же она нам рассказала.
   Я нервно сглотнула, цепляя ручку на пружину блокнота, которую до сих пор держала в руках. Джеймс был брав, хоть до этого и вроде как признал меня как специалиста впервые в жизни. Но возможными перспективами моей судьбы он всё-таки подтверждал мои выводы, основанные на каплях информации о Пингвине. Психопатией от него не пахло, а импульсивность и вспыльчивость, о коих талдычили во всех сми, соответствовали ещё парочке заболеваний, если они у него действительно были.
   - Не думаю, что мистер Кобблпот настолько недальновиден. Если он и захочет меня убить, то сделает это, как минимум, через неделю-другую, когда обо мне все уже забудут, - я откинулась на спинку стула. - Поэтому давайте всё же вернёмся к тому, что происходит здесь и сейчас?
   - Да-да, конечно. Значит вы, мисс психолог Пингвина, утверждаете, что предупредили своего пациента...
   - Клиента, - перебила я, впрочем, бесполезно.
   - Пациента Пингвина о том, что сдадите его с потрохами, если узнаете о том, что он кого-то прирезал в порыве бандитского вдохновения. Он с вами согласился, и дальше вы стали обсуждать его проблемки? Кстати, не расскажете, что не даёт спать по ночам человеку, которого боится половина преступного мира? - Буллок охнул. - Неужели его длинный нос?
   - Может и так. Но если хотите узнать об этом подробнее, то будьте добры предоставить постановление судьи.
   - Вот я так и знал, - Буллок спрыгнул со стола, огибая его и начиная расхаживать по комнате. - Так и знал, что будет опять то же самое. Существует вообще в мире хотя бы один мозгоправ, который не начинает сразу кричать: 'Где ваши документы?'. Будут, мисс Гордон, поверьте. Причём в ближайшее время. А пока повторите, сколько вы там с ним уже совещаетесь время от времени?
   - Около полутора месяцев, - от услышанного Джеймс почернел. - И я бы сказала, что мы достигли значительной положительной динамики, но, думаю, вам это не интересно. Дальше, скорее всего, вы спросите о том, как часто мы встречаемся? Так вот, мистер Кобблпот человек особенный, вы и сами это понимаете. Поэтому он сам назначает время и место встречи. Всего их было около... пяти. Да, пять. Но не как с остальными по часу, а пока будет необходимость в разговоре. Позавчера вечером мы просидели с ним около четырёх часов с перерывом на перекус.
   - Позавчера вечером?
   - Да, позавчера вечером.
   - И до какого времени длилась эта ваша встреча?
   - До половины одиннадцатого, - я выдала время, когда сама ушла с работы. Убийство, в котором подозревали Пингвина, судя по тому, что говорили в новостях, произошло в девять пятнадцать. - Он никуда не отлучался, даже в туалет.
   - Как вы подкованы в допросах, мисс Гордон.
   - Было у кого почерпнуть информацию, детектив.
   - Ну, хорошо. Значит, Пингвин был с вами с половины седьмого до половины одиннадцатого, никуда не выходил и не сообщал о том, что хочет убить городского советника Дженис Колфилд?
   - Именно так, детектив.
   - Замечательно! Теперь взгляните, пожалуйста, вот на это, - Буллок с грохотом кинул на стол передо мной папку, что до сих пор таскал в руках. - Изучите материалы как следует и подумайте хорошенько ещё раз. После этого я снова повторю свой вопрос о том, действительно ли Пингвин был с вами позавчера вечером с половины седьмого до половины одиннадцатого. Так что не стесняйтесь - берите, - он пододвинул папку ближе ко мне, чуть ли не вкладывая в руки.
   Я нерешительно, но всё же взяла её, сразу натыкаясь на фотографии. Женщина средних лет лежала на полу в неестественной позе, выгнутая словно змея, держась за живот. На полу под ней растеклась огромная лужа крови. Ещё на паре фотографий был запечатлён пол отдельно, весь заляпанный кровью и с обведённой мелом на паркете следом фигуры убитой. Я быстро отложила эти карточки, утыкаясь в изображение ранений, которыми была испещрена сероватая без одежды фигура. Они тянулись вверх чуть ли не до самого сердца.
   - Шестнадцать ножевых, - я вздрогнула от голоса Буллока, продолжая тупо пялиться на фото. - Нанесённых с особой жестокостью. Лезвие входило в тело по самую рукоять. Патологоанатом установила, что смерть наступила после четвёртого, когда было что-то там задето. Но в результатах вскрытия всё подробно расписано, можете глянуть, если интересно. Так что преступник безжалостно колол и колол бездыханное, мёртвое тело ещё двенадцать раз. Видимо, хотел добить наверняка. Или хотел поквитаться с ней за что-то? Как думаете за что? И почему он просто не пустил пулю ей в лоб? Это ведь гораздо эффективнее и быстрее, вы так не считаете?
   Я отложила карточку, но тщетно. Перед глазами стояло бледное, окоченевшее тело с запёкшейся на краях ран кровью. Шестнадцать ножевых ранений уже свидетельствовали о том, что преступник находился далеко не в себе. Скорее всего, хотел, чтобы жертва долго мучилась, раз действительно выбрал подобную расправу. Или хотел насладиться самим процессом убийства? Без ответов предполагать можно было долго.
   - Теперь я повторю свой вопрос, - шаги за спиной прекратились и раздался крик. - Пингвин действительно был с вами позавчера с половины седьмого до половины одиннадцатого?
   - Да.
   - И вот так тоже? - Буллок схватил фотографии, расшвыривая их в стороны, выбрал нужную и сунул мне в лицо ту, что я и так не забыла бы до конца жизни. - После этого вы будете утверждать, что он никого не убивал? Что вы разговаривали с ним о его проблемах и жевали бутерброды?
   - Да, - я отвернулась к стене, пытаясь отодвинуть чужие пальцы от щеки. - Мистер Кобблпот действительно был со мной позавчера вечером с половины седьмого до половины одиннадцатого. Он никак не мог убить ту женщину, уж простите.
   Раздался тяжёлый вдох.
   - Будешь извиняться перед её родственниками, идиотка! - меня схватили за шкирку, роняя назад вместе со стулом. Спинка уткнулась в бок детективу, из-за чего я повисла в воздухе. - Ты что, правда будешь прикрывать этого сукина сына? Из-за чего? Что он тебе предложил? Деньги? Красивую жизнь? Угрожал?
   - Харви.
   - Джим, ты понимаешь, что она врёт? Кишками чую - не был он с ней.
   - Харви, - с нажимом повторил Джеймс и заставил поставить меня на место. Заслонил собой.
   - Да ты... Вы... Идите оба лесом! - Буллок выскочил из допросной, хлопнув на прощание дверью и крикнув напоследок из коридора, чтобы его напарник сам оформлял меня и Пингвина. - Я в этом дерьме не участвую!
   На душе было настолько паршиво, что я попыталась обнять брата, но он не дал мне этого сделать, всем своим видом показывая, что не одобряет происходящее. Он явно хотел что-то сказать, пока собирал разбросанные по полу бумаги, но передумал, потащил меня обратно, устраивать очную ставку с Пингвином, который, к счастью, предпочитал по большей части молчать, лишь покорно кивая на все задаваемые ему вопросы. Джеймс даже пару раз попытался вывести его из себя, но с треском провалился, натыкаясь на полное горечи лицо только что выпущенного из обезьянника мафиозного короля. Провожали Пингвина из участка под громкие улюлюканья проституток и фразочки бомжей, что он, случись что, может обращаться к ним, ведь его скоро и так посадят.
   Обратно до работы меня отвёз Джеймс, так и не проронив по дороге ни слова. Я предпочитала брать с него пример, только оставила ему адрес съёмной квартиры, после чего заперлась у себя в кабинете. Достала пустой бланк и спряталась на полу за креслом, пытаясь вспомнить число, когда поехала просить Пингвина о помощи. Буллок явно не стал сидеть без дела, открестившись от дальнейшей работы со мной, и вполне мог оббивать пороги какого-нибудь подкормленного судьи, раздающего разрешения на обыск по звонку. Будь на самом деле так - времени у меня оставалось немного. Если же они проводили всё законным путём, то до утра я могла ещё пожить.
   Мистер Х.
   Дата обращения: 14.09.1983
   Я прикусила губу, стараясь выровнять почерк.
   Встреча первая.
   14.09.1983
   Контакт не установлен. Х вёл себя отстранённо, отказывался объяснять причины посещения. Чувствовал себя неуютно. Резко прервал молчание через полчаса, сообщил, что придёт ещё.
   Дальнейшая работа поставлена под вопрос.
   Заправившись очередной порцией таблеток, я заварила зелёный чай. Его вкус стал более-менее терпимым и на удивление бодрил так же, как и кофе, от которого у меня сразу же начинала кружиться голова. Доктор Майклсон, узнав об этом в телефонном разговоре, обрадовала меня тем, что, похоже, об утреннем большом стакане капучино придётся забыть на ближайшие пару лет.
   Встреча вторая.
   19.09.1983
   Х пришёл без звонка, заявляя о том, что хочет работать. Был взбудоражен, использовал попеременно несколько закрытых поз. При попытках выяснить запрос замыкался в себе, прерывая контакт.
   Встреча продлилась один час двадцать восемь минут.
   Следующая до сих пор остаётся под вопросом.
   Дальше пришлось оторваться, чтобы внести данные по утренней клиентке с её ненавистным мужем, любовником и неожиданно нарисовавшейся мамой. Через пятнадцать минут на встречу пришёл мистер Сальваторе, не забыв поинтересоваться, как поживает моя покупка, и сообщил, что договорился со своим знакомым, поэтому разрешение на скрытое ношение оружия мне выдадут на будущей неделе. Следующий час мы обсуждали с ним, почему он сбрил свои усы и как сие изменение во внешности повлияло на его семейную жизнь.
   Третью и четвёртую встречу с Пингвином я дописывала в полуторачасовом перерыве между следующим клиентом, успевая между делом запихивать в себя лапшу, взятую на скорую руку из кафе напротив. Писать много и ни о чём нас обучили первым делом, поэтому далёкий от сих дел человек вряд ли что-то может извлечь из карточки. Да и велась она не для того, чтобы потом давать кому-то почитать, а для удобства самого консультанта, чтобы, глянув на записи годичной давности, можно было восстановить в памяти основной ход событий. Поэтому писать можно было хоть потегово.
   Последний клиент ушёл от меня затемно. После полученного в участке стресса, пропускаемых через себя чужих переживаний и таблеток клонило в сон, но я упорно села писать последнюю встречу с мистером Х от двадцать восьмого октября восемьдесят третьего. Да простит меня Пингвин, но чтобы провести вместе четыре часа, мне пришлось написать о том, что ему снятся кошмары о том, как над ним издевались в школе. Вообще весь упор я сделала на его рассказах из детства и юношества, проводя параллели на взрослую жизнь, о которой он говорить по большей степени отказывался. Но я, как хороший специалист с ещё не искоренившимся перфекционизмом новичка, не оставляла надежду достучаться до него и размотать весь запутанный комок чувств, спрятанный глубоко внутри.
   В какой-то момент писать о Пингвине, существующем только у меня в голове, стало настолько увлекательно, что я даже не посмотрела на дисплей завибрировавшего на полу телефона.
   - Гордон, слушаю.
   - Добрый вечер, Кэйтлин, - поприветствовал знакомый голос, отчего сердце ухнуло в пятки. - Нам нужна ваша помощь.
   Захотелось застонать с одним только вопросом: 'Опять?'. Ведь я уже честно отработала сегодня свою задолженность и по сей момент продолжала это делать, явно заработав парочку бонусных услуг от мафиозного короля.
   'Вон! Свали отсюда, Бутч!' - раздались из трубки яростные вопли, причём настолько громко, что я на всякий случай обернулась по сторонам. - 'Я буду делать, что хочу, когда захочу, и не буду спрашивать у тебя разрешения. Понял? Если я захочу повеситься, то повешусь! ПО-ВЕ-ШУСЬ! Отпусти!'
   'Но, босс', - жалостно протянул Бутч.
   'Отпусти ручку или я пристрелю тебя. Клянусь!'
   'Босс, не надо. Босс'.
   Динамик затрещал, послышалась возня, топот и другие непонятные громкие звуки. Я отложила ручку, выпрямилась и облокотилась о спинку кресла, продолжая слушать и ждать. Неприятное чувство тревоги охватило душу, как во время практики в психиатрической клинике, когда очередного пациента на каталке везли в медицинский блок из-за того, что санитар упустил момент и просмотрел принесённые родственниками вещи или украденную за обедом ложку, которой некоторые умельцы умудрялись вскрывать вены.
   - Кэйтлин, - Бутч отозвался после отборных ругательств и хлопка двери. - Нам очень нужна ваша помощь.
   - Что произошло?
   - Босс знатно набрался после освобождения. Теперь сидит, вяжет висельные петли, не реагирует ни на что... Дальше сами слышали. Я не знаю, что с ним делать.
   - Такое раньше бывало?
   - Да, но... - Бутч осёкся. - Поверьте, я бы не звонил, не будь на то причины.
   - Говорите адрес, я приеду.
   Остатки сна отбила карточка, которую я впопыхах ксерокопировала, чтобы мистер Х успел изучить её прежде, чем его вызовут на допрос, или прежде, чем он действительно решит повеситься. Либо Джеймс действительно оказался прав, и подобным образом меня зазывали в гости, чтобы выпытать то, что я сообщила детективам на допросе, потому что назвать произошедшее действо дачей показаний язык не поворачивался. Но даже несмотря на прискорбный вариант, я выжала педаль газа в пол, сворачивая в сторону дома. Потому что если Бутч действительно не соврал мне, я могла оставить человека в опасности и плевать было бы потом, кто это был, святой или маньяк.
   Жилище Пингвина располагалось где-то в десяти минутах пешком от моей квартиры. Бутч встретил меня на улице возле подъезда старой, обшарпанной пятиэтажки и потащил вверх на самый последний этаж, то и дело прося поторопиться. Похоже, дела обстояли гораздо хуже, чем я предполагала.
   Внутри квартиры я быстро скинула куртку, осматривая планировку. Крошечная прихожая вела в разные стороны: на кухню, в туалет, одна дверь оказалась закрыта, из последней, самой дальней, слышались звуки телевизора.
   - Я подожду снаружи, - несмотря на мои немые протесты, Бутч всё-таки скрылся за входной дверью, оставляя меня в довольно странном помещении.
   Я коснулась искусственных роз, стоящих в вазе на круглом столике рядом с полкой для обуви. Вязаная салфетка продолжала узор на нежно-розовой вазе, или вазу наоборот покупали к салфетке. Понятно было лишь одно - обе вещи выглядели очень древними и словно не из этой эпохи, как и чугунная вешалка для верхней одежды с массивными крючками-загогулинами.
   Из дальней комнаты послышался всхлип.
   Не медля больше ни секунды, я ворвалась туда, утыкаясь носом в верёвку, тянущуюся вниз от люстры, с массивной петлёй на конце. От второго светильника у окна свисала точно такая же верёвка. Пингвин пристроился между ними на полу у дивана, обхватив себя руками и уткнувшись подбородком в колени. Казалось, он даже не дышал, уставившись в экран телевизора, где шла реклама спагетти.
   - Мистер Кобблпот, - позвала я, делая робкий шаг вперёд, огибая ближайшее орудие смерти. - Можно мне войти?
   Хозяин квартиры никак не отреагировал на меня.
   - Мне позвонил ваш помощник и попросил приехать, - не сообщить о причинах своего визита я просто не могла. - Он очень беспокоится за вас. Мистер Кобблпот.
   Я взяла в руки бутылку, стоявшую посередине комнаты, где на донышке оставалась пара глотков виски. От них Пингвину уже явно ничего не будет, но саму бутылку можно было разбить и воспользоваться далеко не по назначению, да и просто случайно смахнуть и пораниться, прогулявшись туда-сюда по осколкам.
   - Отнесу это на кухню, хорошо?
   Под аккомпанемент начавшегося ток-шоу, я вылетела из зала, чувствуя, как сердце грозится вырваться из груди. Мне было страшно. Заломило затылок в том самом месте, которым я ударилась о стул в участке. Несомненно, Пингвину нужна была помощь, он был абсолютно никаким, находился на грани, но всё же продолжал быть опасным преступником, убившем ту женщину из совета. И много других людей. Пусть он и не являлся психопатом (я успела повторить мысленно это несколько раз, словно мантру), только никто не давал гарантий, что мне не воткнут нож в лоб после одного неудачного слова, или вовсе я не получу шестнадцать ножевых. Рядом не было санитаров, готовых в любой момент подхватить разбушевавшегося пациента, повалить на пол и вколоть ему лошадиную дозу галоперидола для успокоения. Плюс ко всему Пингвин был пьян в усмерть, что только отягощало ситуацию. Поставить бы его под ледяной душ прямо в одежде для начала, а после уже пытаться начинать говорить, заодно выключить телевизор, действующий на нервы. Но сначала сделать чай. Да, так, наверное, будет лучше всего.
   Вылив остатки алкоголя в раковину и нажав на кнопку электрического чайника, я заглянула в зал.
   - Мистер Кобблпот, вы пьёте слад...
   Пингвин пытался залезть на непонятно откуда взявшуюся табуретку у дальней петли. Сделать это ему не давали сильно дрожащие руки и подкашивающиеся ноги. Рванув к нему, я схватила его, оттаскивая в бок и откидывая табуретку. Он попытался вырваться, но я не дала Пингвину это сделать.
   Он всхлипнул. Громко, надрывно, втянул ртом воздух, пытаясь подавить спазмы в груди. Зажмурился, стискивая зубы, затряс головой, царапая мою щёку жёсткими от лака волосами.
   - Уйди! - его ладони бессильно упёрлись мне в плечи. - Прошу, уйди...
   В зелёных глазах отразилось столько боли и отчаяния, что я чуть не захлебнулась в них. На секунду ослабила хватку и лишь крепче прижала Пингвина к себе.
   Он застонал. Сначала еле слышно, опускаясь на пол и увлекая меня за собой. Согнулся пополам, утыкаясь лицом мне в колени, переходя почти на крик, от которого вскоре заложило уши. Зарыдал, царапая ногтями пол и валясь на бок. Поджал колени к груди, затихая, но ненадолго, вновь начиная кричать, закрывая ладонями лицо. Я пыталась шептать что-то успокаивающее, пыталась гладить его по голове в моменты затишья, затем получала по рукам и куда он доставал, начиная расходиться вновь. От окна за пару подобных приступов мы переместились к центру комнаты, и Пингвин взвыл от встречи с ножкой стола. Вскочил на колени, яростно начиная молотить по нему, сбивая костяшки пальцев после второго удара. Он вкладывал в удары все силы, что оставались, поэтому мне стоило больших усилий, чтобы оттащить его хоть немного в сторону, обхватывая со спины. Спарринг продолжился даже после исчезновения противника, причём с особым рвением. Всё ещё размахивая руками в разные стороны, Пингвин начал что-то неразборчиво бормотать. Из его речи удалось вычленить только 'убью' и 'мама'. На последнем слове его заело, перемыкая на последний отчаянный крик. Когда же крик прекратился, он неожиданно обмяк и рухнул на пол. Я вместе с ним. Из глаз невольно покатились слёзы, когда Пингвин, переведя дух, жалобно заскулил, прижимаясь ко мне спиной.
   Он дрожал.
   В голове, перекрывая до сих пор стоящие в ушах крики, зазвучала песенка, сочинённая в детстве Джеймсом. Обычно он пел её, когда мне было плохо. Поэтому не найдя ничего лучше, я стала напевать мелодию, опуская слова, которые были не нужны.
  
   Озорник дятел сегодня тоже делал дырки
   И весь лес переломал.
   Разозлившись, лесной Бог его клюв в ядовитый превратил.
   Проблемка у дятла -
   Ядовитым стало его дупло.
   Пища тоже ядовита.
   Лишь коснётся он друга, и тот сразу умрёт.
   Опечалился дятел.
   Ядовитая слеза ярко-ярко заблестела. (1)
  
   Пингвин спал.
   Теперь я, прижимаясь к нему, старалась не разбудить его, тихо всхлипывая, прокручивая в голове первую встречу с братом за последние три года.
  
   Конец первой части.
  
  
   Часть 2. Глава 10. Паранойя со вкусом яблочного джема
  
   - И что вы предлагаете делать?
   - Ну-у-у-у, - протянул Бутч. - Приготовь Освальду завтрак? Я приеду часа через два, как только разберусь с делами. Всё, бывай.
   Он поставил точку в разговоре, оканчивая его короткими гудками и оставляя меня одну в тёмной прихожей. Единственная горевшая на кухне тусклая лампочка, одна из двух, лучше всего освещала причудливую тонкую вазу с торчащими из неё засохшими ветками, стоящую почти у самой двери. Уродливая тень от этой композиции ложилась на стену, возле которой я стояла. Знал бы кто, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы не завопить от страха, когда она попалась мне на глаза, больше всего походя на сломанный в нескольких местах череп лося с увесистыми, неестественными в изгибах лопатами рогов.
   В очередной раз удостоверившись, что телефон стоит на беззвучном, гипнотизируя и давя на совесть сорока пропущенными вызовами от Томаса, я заглянула в зал. Пингвин спал на том же самом месте, где я его оставила, - на диване. Замученный, уставший и полностью выжатый, он отключился в ванной около трёх, когда его наконец перестало рвать. Потом я с горем пополам перетащила его в комнату, укладывая и закутывая в одеяло, найденное в шкафу. Самой пришлось устроиться рядом на полу у него в ногах, чтобы потом не дай Бог не пришлось принимать здесь душ, если желудок Пингвина извлёк из себя не всю бутылку принятого им виски. Но из-за неудобной позы и использования куртки вместо хотя бы пледа страшно болела шея, ныло полностью содранное при встрече с Джеромом колено и тянуло затылок.
   Я попыталась успокоиться, но мысли всё равно возвращались в тот злополучный вечер торжества. Только теперь к ним вплетались картинки из вчерашнего допроса и то, как Пингвин пытался влезть в петлю. За спиной вновь появилась тень в шубе, которая при ближайшем рассмотрении оказалась старой шалью, висевшей на вешалке. Недолго думая, я спрятала её под висевшим там же розовым плащом, явно женским и очень винтажным.
   Умывшись, увеличила количество успокоительного до трёх таблеток, понимая, что дневную дозу придётся пропустить. Ничего. Пелена перед глазами и лёгкая заторможенность - единственное, что мне удавалось выжать из зелёных капсул. Побочка лишь мешала работать, чем только больше раздражала. Остальные, к счастью, действовали гораздо лучше, почти сводя на нет головокружение и постоянное чувство холода. К перманентной слабости я уже почти привыкла, сонливость наконец давала возможность плюнуть на всё и хоть немного отдохнуть в своё удовольствие. Больше никаких библиотек, газет, приютов для бездомных животных и любых накатывающих волн альтруизма. Оставалось лишь уговорить Пингвина пару раз прийти ко мне для верности на псевдоконсультации, чтобы Джеймс ничего не заподозрил, а дальше закончить все дела и с чистой совестью лететь в Вашингтон. Можно даже попробовать подбить Томаса уехать со мной. После смерти начальника его в Готэме вряд ли что-то держало, а так я могла бы позвонить матери, пригласить её в гости, хоть она, естественно, не приедет, зато будет готова помочь устроить одного очень хорошего человека на работу. Вряд ли другу понравится подобная перспектива, но ему вовсе не обязательно знать, что за него поручились. Если хочет достичь всего сам, то никто не будет открыто ему мешать.
   Когда часы показали половину десятого, предложение Бутча больше не казалось таким уж безумным. За полтора часа брождения по пустой квартире организм начинал напоминать, что его, вообще-то, неплохо было бы покормить, потому что оставить его без ужина ещё вроде как нормально, но и без завтрака - уже слишком. Останавливало только то, что готовить я собиралась не у себя на кухне, и непонятно, как на это мог отреагировать Пингвин. С другой стороны, он вылакал вчера столько, что по моим подсчётам, должен был оклематься только к вечеру и то в таком состоянии, что вряд ли смог бы подняться на ноги. Поэтому, навернув пару кругов вокруг кухонного стола, я всё-таки решилась пожарить яичницу, торжественно клянясь помыть за собой посуду и купить взамен двум съеденным яйцам с парой кусочков колбасы новую упаковку яиц и батон колбасы, чтобы не отрабатывать ещё и их.
   Разбив о край сковородки первое яйцо, я была готова расправиться со вторым, когда сзади послышался шорох. Я обернулась на него, но никого не обнаружила. Даже в тёмном коридоре никого не было. Похоже, Барбара была права, когда говорила о том, что думала, будто я останусь в Вашингтоне со своими психами. Именно там мне и было место, особенно в ближайшие пару месяцев. А что? Прийти, попроситься на постой, сообщив мимоходом о призраке в белой шубе, который шляется за мной, рассказать о том, что меня несколько раз пытались убить, и запросить сразу отдельную палату с кондиционером и кабельным. На счету мамы как раз хватит средств, чтобы оплатить курорт по медицинским показаниям.
   - Ты зажралась, детка, - пробормотала я себе под нос, усмехаясь и пытаясь пародировать слова Томаса, которые он выдал на днях. - Скоро мы все уедем в Аркхем. Почему бы нет? Там точно должны иметься одиночные камеры.
   Может, вернувшись в атмосферу безумия, я даже смогу продолжить работу в медицине, в будущем получу ещё одну степень и докажу-таки тем светилам, выгнавшим меня из госпиталя Святой Элизабет (1), что мои юношеско-новаторские идеи всё-таки работают и помогают людям гораздо лучше, чем постоянный приём угнетающих нервную систему антидепрессантов и арт-терапия по средам и субботам. В те идеи я, правда, уже давно не верила, оставив их в прошлой жизни, но работать с больными мне всё-таки нравилось гораздо больше, чем со здоровыми. Наблюдать, возможно, истинную личность, чистую и свободную от всевозможных установок, навязанных обществом, или же наоборот порождённую им субстанцию, пытающуюся защититься от внешнего мира с помощью галлюцинаций, панических атак, истерических припадков или чем похуже.
   - И не говори, - опять пробормотала я себе под нос, специально вызывая страшный образ Барбары рядом с собой. - Я и так зна...
   - Мама? Это ты?
   От неожиданности я выронила лопатку, которой пыталась соорудить нечто наподобие омлета, и чуть не свезла на пол горячую сковороду.
   В дверях кухни стоял Пингвин, держась обеими руками за косяк, и раскачивался из стороны в сторону с такой силой, будто в любой момент собирался упасть. Лицо его сравнялось с оттенком тёмно-серого галстука, болтавшегося в районе живота. Расширенные зрачки, слегка подрагивая, явно были расфокусированы.
   - Ты! - зашипел Пингвин после добрых пары минут тишины, вздрогнув и ощерившись. В ничего не выражающих до сих пор глазах, казалось, скопилась вся злость этого мира. - Что ты здесь делаешь?
   - За-завтрак... - я обернулась в бок, где только что была тень в шубе, надеясь, что она подскажет мне, что делать дальше, но наткнулась только на пустоту.
   Пингвин, тяжело вздохнув, поковылял ко мне, останавливаясь у столика рядом с мойкой. Выхватил из подставки миксер, провод которого с грохотом бухнулся на пол и пополз змеёй следом за ним.
   - Мистер Кобблпот, пожалуйста, давайте поговорим спокойно? - взмолилась я, начиная отходить в сторону, пока мои внутренности не превратили в кашу даже неработающим прибором. - Я расскажу вам всё, что хотите.
   Оскал на лице Пингвина стал только шире.
   - Я уже спросил - что ты здесь делаешь? Неужели это такой сложный вопрос?
   - Нет. Я просто не так вас поняла. Я правда делала вам завтрак... Извините, можно выключить? - я мотнула головой на плиту, косясь на давно зарумянившуюся яичницу, явно успевшую подгореть за те несколько минут, что я сначала пыталась слиться со стеной, а затем мы играли в мафиози с похмелья и его несостоявшуюся пока жертву. Мне кивнули, хватаясь свободной рукой за висок. - Хотите воды?
   Пингвин окинул меня презрительным взглядом исподлобья, поморщился, дёрнул за миксер, провод которого запутался в ножке табурета, обернувшись вокруг неё несколько раз. Когда провод не поддался, он рухнул на тот самый табурет, отшвыривая в сторону не пригодившееся оружие. Один венчик выскочил из паза, отлетая в другой конец кухни.
   - Давай свою воду.
   - Да. Сейчас, - не знаю, сказала ли я это на самом деле или фраза прозвучала лишь в моей голове, но приказ был чёткий и ясный, и выполнить его было нужно незамедлительно.
   Стакан, правда, нашёлся не сразу, да и чайник оказался пуст. Пришлось наливать воду из-под крана, Пингвин против этого, видимо, не был, запросив ещё одну порцию. Пил он жадно, рывками, каждый раз останавливаясь после нескольких глотков. Один раз мне даже показалось, что всё выпитое вот-вот выплеснется наружу, но подозрения не оправдались, потому что количество жидкости было доведено до четырёх стаканов. Только после этого он с новой порцией злости в глазах поднял голову, уставился на меня, хватаясь за край стола так, что побелели костяшки пальцев.
   - Вечером мне позвонил Бутч и попросил приехать. Сказал, что вы не в себе, - я решила не дожидаться очередного вопроса о том, что я здесь всё-таки делаю. Меня саму это страшно интересовало, ведь помощник Пингвина уже давным-давно должен был явиться, чтобы выпустить меня на свободу и самому мучиться с перебравшим боссом. - И я подумала, что лучше будет...
   - Подумала? Заметно, - перебил меня Пингвин. - Только не мозгами.
   - Что вы имеете в виду?
   - Повтори-ка ещё раз, зачем ты приехала? - Пингвин, отцепившись от стола, поставил на него локоть и подпёр щёку сжатыми в кулак пальцами.
   - Говорю же, мне позвонил Бутч и...
   - Да-да, я это уже слышал. В участок ты тоже явилась поэтому?
   - Вообще-то - да. Я даже не знала, что вас задержали и обвиняли... В том, в чём обвиняли.
   - Супер, - Пингвин закрыл глаза, начиная делать глубокие вдохи так, что довольно свободная на нём рубашка обтягивала грудь. Похоже, ему снова становилось нехорошо.
   - Мис...
   Он выбросил вперёд руку с раскрытой ладонью и разведёнными пальцами. Все слова так и остались непроизнесёнными, потому что кто-то невидимый вдруг снова вцепился мне в горло и пытался задушить, хотя головой я прекрасно понимала, что Пингвин своим жестом просто приказал мне заткнуться, не больше. Даже если он захочет меня убить в своём нынешнем состоянии, я успею оккупироваться в ванной, а там смогу выторговать свою жизнь за пару походов в туалет. Дальновидный Бутч закрывал квартиру ключами босса, чтобы тот не дай Бог не выпер меня до начала оказания помощи.
   - В нашу первую встречу мне показалось, - прервал молчание Пингвин, сжимая пальцы в кулак и выставляя вверх указательный, - что ты молодая, образованная, а главное дальновидная девушка, которая понимает правила и не старается бросать кости там, где играют в карты. Но, похоже, первое впечатление действительно обманчиво, потому что я...
   - Мистер Кобблпот...
   - Не. Перебивай. Меня, - отчеканил Пингвин мягким, спокойным голосом, всё не открывая глаз. - Я не понимаю, зачем ты влезла в игру, которая не имеет к тебе никакого отношения, и как вообще оказалась в участке, если не знала, что я там. На это у меня есть вроде бы два логичных объяснения. Первое - ты пришла к Джиму проведать его, по-сестрински занести вишнёвый пирог на обед и, увидев меня, решила изобразить из себя мать Терезу-спасительницу. Второй - ты сейчас очень нагло, но очень умело врёшь мне, потому что пришла туда по чьему-то указанию. И я, кажется, догадываюсь, кто мог тебя послать. Поэтому сейчас я буду тебе очень благодарен, если ты честно ответишь мне, кто ты - идиотка или предательница и мы со всем этим покончим.
   - Позвольте узнать - как?
   - Очень просто. В одном случае я позвоню твоему брату и попрошу, чтобы он держал тебя от меня подальше, в другом - пущу пулю в лоб. Естественно, не себе.
   Н-да. Интересные умозаключения, от которых я оказалась в полном шоке, так и не понимая до конца, в чём меня всё-таки обвиняют. Если, конечно, предстоит выбирать, то я за второй вариант развития событий с быстрой и безболезненной смертью, но и прибить себя просто так я тоже не позволю. Особенно, когда внутри уже разгорелся праведный гнев хотя бы на то, что меня не хотели слушать, обвиняя непонятно в чём. Ведь своего помощника он явно за врага не считал, значит, называя меня предательницей, думал о ком-то другом. Да и вообще странным образом успел позабыть, либо просто не хотел слушать о том, что я уже вроде бы несколько раз сказала, что здесь, как и в участке, оказалась именно по просьбе Бутча. Интересно, стоит вообще пытаться заикаться об этом в третий или четвёртый раз?
   - Что молчишь? Не можешь выбрать?
   Я нагло кивнула, понимая, что этого жеста Пингвин не увидел, потому что до сих пор не соизволил посмотреть на меня и вместе с вынесением приговора пытался доспать те несколько часов, которых не хватало ему до полного восстановления. Присела на краешек подоконника, чуть отодвигая в сторону раскинувший во все стороны длинные ветвистые стебли с многочисленными мелкими листьями цветок. И кто только держит подобное на кухне? Достала из кармана мобильник - десять пятнадцать. Первый клиент был записан сегодня на половину первого. Что ж, если я не успею к нему, в очередной раз перенося или отменяя встречу, то пришлю счёт Пингвину. Моё время тоже стоит денег, пусть и не таких огромных, как у него.
   - И долго я буду ждать? - Пингвин заёрзал на стуле, наконец опуская руку, которую тоже до сих пор держал на весу. Стоит отдать ему должное - я даже в самом бодром состоянии не смогу столько просидеть в подобной позе, ни разу не шелохнувшись. - Сбежала что ли? - уже пробубнил он, выпрямляясь и явно готовясь идти искать меня.
   - Нет.
   Пингвин вздрогнул, чуть не подпрыгнув, и распахнул глаза, впиваясь в меня пристальным взглядом. Белок его глаз затянула ярко-красная сетка, которой не было, когда мы только начинали разговор.
   - Хотите ещё воды?
   - Отвечай уже! - рявкнул он на меня, накрывая пальцами проступившую и отчётливо пульсирующую венку над бровью.
   - Хорошо, мистер Кобблпот. Но в таком случае вам придётся разработать ещё один вариант решения событий. Например, позвонить Джеймсу, а затем пристрелить меня у него на глазах. Или вот вам ещё один... Не хотите меня послушать? Как-то я смогла удивить вас. Может, и сейчас попробую?
   Пингвин как-то странно поджал губы, но всё-таки махнул рукой в знак позволения, пока я пыталась подбирать слова. Начало оказалось самым сложным. Нужно было как-то заинтересовать его, хотя больше хотелось обозвать его полным идиотом и попросить позвонить Бутчу. А что? Это идея. Почему я должна, как школьница, стоять и оправдываться, когда не сделала абсолютно ничего плохого по крайней мере для самого Пингвина? Пусть разбирается с тем, кто разворошил его бурную фантазию.
   - Секунду.
   Включив на так и не убранном обратно в карман телефоне дисплей, я открыла журнал вызовов, листая бесконечные пропущенные за ночь. Наконец нужный номер нашёлся, длинные гудки заполнили кухню. Я прижала палец к губам, успев тем самым усмирить моего собеседника, готового вновь бросаться обвинениями.
   Бутч взял трубку, когда даже моё терпение было на исходе.
   - Я же сказал - приеду как закончу дела, - проорал он сквозь какой-то металлический грохот и зубодробильный шум от работы отбойного молотка. - Как там Освальд?
   - Злится.
   - Это его обычное состояние, - усмехнулся Бутч. - Почти всегда. Не обращай внимания.
   - Привет, Бутч, - выпавший из поля зрения Пингвин подал голос, и мне вновь захотелось слиться со стеной. Я даже была готова на то, чтобы меня там замуровали, оставив снаружи только одну голову в виде победного трофея в рамке, и снизу привесили какую-нибудь табличку с пахабной надписью.
   - Оу, босс... Не знал, что вы там. Всё нормально?
   - Не совсем, - я вновь успела первой, прижимая телефон к груди, потому что Пингвин как-то очень грозно начал подаваться к нему навстречу. - Извините, что отвлекаю, но у нас с мистером Кобблпотом возникли некоторые трудности во взаимопонимании. Могли бы вы разрешить их, сказав, как вчера я оказалась у него в квартире?
   - В квартире? А, босс, я психологиню вызвал. Вы сидели узлы эти вязали, вот я и подумал, что случись что... Врач всё-таки, первую помощь поможет оказать кому-нибудь, кто под горячую руку мог попасться.
   Ну-ну.
   - Она не врёт, умерьте свою паранойю. Это всё?
   - Нет, Бутч. Скажите ещё как...
   Звук похожий на скрежетание бензопилы был настолько громким и реалистичным, будто прозвучал за стенкой в соседней комнате, и пропал так же быстро, как и ворвался в трубку. Его сменили охи Бутча, чей-то мат и еле слышные оправдания, которые очень быстро сошли на нет. Похоже, что Бутч-таки накаркал, когда говорил о медицинской помощи, и я, даже если бы и могла её оказать, не смогла бы сделать это по телефону. Кажется, теперь моя невиновность накрылась медным тазом. Надо было всё-таки начинать с интересующего всех вопроса вместо того, чтобы заходить издалека. Ведь о том, что я находилась здесь в квартире, мне никто и слова не сказал.
   - Да я те голову снесу ща этой же пилой! Взял он её, идиот, - проорал, заглушая, похоже, звуки стройки какой-то мужик. - Мистер Гилзин! Тащите ебучую аптечку! Не видите - человеку плохо!
   - Ничего с ним не будет, успокойся.
   - А? - я подняла голову на Пингвина.
   - Чтобы свалить этого верзилу, нужно, чтобы на него рухнул десятиэтажный дом.
   И, действительно, слова Пингвина оказались правдой. Потому что пока на той стороне 'провода' пытались выяснить, куда заныкали последнюю упаковку бинта, телефон стал пусть и медленно, но отдаляться от основного шума и голосов.
   - Черти безрукие, - Бутч вернулся к нам в полном здравии, его голос нисколько не изменился, хотя он, вроде как, успел чем-то получить. - Босс, вы тут?
   - Да.
   - Товар прибыл, его разгружают. На несколько ящиков нет документов, пытаемся их вскрыть. В одном какое-то мутное зеркало, говорят, впарили в придачу. Девать было некуда. Ещё в одном непонятно что.
   - К вечеру успеют всё доставить?
   - Куда они денутся? Часа в три можно будет проверять.
   - Не сегодня. Пусть управляющий поработает хоть раз в жизни. Да, Бутч, - Пингвин вдруг взял на пару нот вверх, словно вспомнил о чём-то очень важном. - Кажется, у нашей гостьи были ещё вопросы к тебе.
   - Ну, ок? Слушаю. Кэйтлин?
   Я пришла в себя только после произнесения моего имени, до сих пор пытаясь отойти от происшествия с бензопилой, когда ему на пятки уже наступал разговор о делах, о которых мне явно было знать не положено. Конечно, знания о каком-то товаре и зеркале не придают моей персоне никакой важности, но ведь явно существовали люди в теме и, чтобы эта информация не дошла до них, меня надо было заткнуть. Так что, получается, теперь оправдываться перед Пингвином нет никакого смысла и он всё равно пустит мне пулю в лоб? Может, всё-таки к Джеймсу?
   - Плохо слышно, - Бутч начал дуть в динамик. - Сломали что ли? Дьявол!
   - И-извините, - мой голос звучал жалко даже для меня самой. - Могли бы вы ещё кое-что рассказать?
   - Давай по-быстрому. Дел невпроворот.
   - Да, конечно, - я посмотрела прямо в глаза Пингвину, пытаясь вернуть остатки прошлой уверенности и злости, что были со мной ещё минут пять назад. - Мистер Кобблпот совсем не хочет меня слушать, поэтому могли бы вы сказать, как я оказалась в участке и почему дала показания?
   - Вон вы о чём, - нехотя проворчал Бутч. - Да, Освальд, я попросил психологиню подтвердить, что она была с тобой, когда прирезали ту чиновниху. Новый капитан орал, что у него столько улик, чтобы отправить тебя в Блэкгейт, что никакого суда не надо, а у неё как раз остался не закрытый должок. Джим бы точно своей младшей сестричке поверил, так оно и вышло. Здорово же получилось, правда?
   - Получается, - Пингвин сидел с открытым ртом. - Что её в участок послал не он?
   - Кто? Нет, босс, он вряд ли о ней вообще знает. Снаряд прилетел явно оттуда, откуда не ждали. Ну, на ура всё сработало!
   - ИДИОТ! - сорвавшись с места и подлетев ко мне, Пингвин выхватил телефон из рук. Его всего трясло и было видно, что он ещё сдерживается. - Ты понимаешь, что ты натворил? Нет? Не знает он, да? Зато в отсутствии у тебя мозгов точно уверился!
   Ответа с той стороны больше не последовало, громкая связь оказалась выключена, а я переживала за телефон, который почти что раздавили.
   - Чтобы через полчаса был здесь! Да плевать я хотел каким образом, Бутч. По небу лети, траншею под землёй прокопай, телепортируйся. Это не мои проблемы, - последнюю фразу Пингвин выдал уже в отведённый от уха телефон и с силой ткнул на кнопку завершения вызова. Он стоял так близко, что смог без особых проблем воткнуть мобильник мне в карман джинс, который тут же обжог бедро, словно это были раскалённые добела кусочки угля. - А ты, - Пингвин было ткнул пальцем мне в грудь, но остановился в миллиметре, так и не коснувшись. Тонкие ноздри расширились от гнева, глаза потемнели, отчего полопавшиеся капилляры проступали более отчётливо. - Я говорил тебе, что ты мне ничего не должна! Или слова Бутча звучат для тебя более авторитетно?
   Единственное, что я смогла сделать, - отрицательно помотать головой и зажмуриться. Ведь всё должно было быть совсем не так! В моём представлении Пингвин, узнав правду, расслаблялся и переставал винить меня непонятно в чём. На деле же он разозлился ещё сильнее, окончательно запутывая и без того бессвязные мысли в голове. Хорошо было только Бутчу, втянувшему меня во всё это гиблое дело, потому что не на нём сейчас отыгрывался его босс, но и это, похоже, было временным явлением.
   - Ты вообще понимаешь, во что ты ввязалась?
   - Нарушила закон? - слова дались с такой лёгкостью, будто я спрашивала что-то типа: 'На улице идёт дождь?' или 'Скажите, пирожные у вас свежие?'. Но всё было гораздо-гораздо сложнее, потому что отравиться или промокнуть могла не одна я, и осознание этого, отсутствующее до сих пор, начало приходить. Боже, что же я натворила!
   Пингвин хмыкнул.
   - Могла бы и не нарушать, как и не вестись на речи Бутча. Запомни раз и навсегда - через кого-то я только передаю приказы, о невозвращённых долгах же напоминаю лично. Жаль, что на психфаке тебя не научили слушать! Хороший из тебя, наверное, психолог, да? Как и кухарка.
   Приоткрыв один глаз, я обнаружила Пингвина у плиты, ковыряющего вилкой мою яичницу на сковородке. Отрезав один кусочек, он наколол его и поднял, показывая знатно подгоревшую нижнюю часть.
   - Будь ты поварихой или служанкой, я бы заставил тебя это съесть и ни разу не поморщиться. Но я не настолько суров, чтобы поступать так со своими друзьями. Ты ведь помнишь о том, что мы друзья? - я кивнула, наблюдая за тем, как мой завтрак отправляется в помойное ведро с диким отвращением на лице, хотя подгорел всего лишь краешек яичницы, в середине она была вполне себе ничего. - Поэтому будь добра - сделай блинчиков.
   Наверное, нужно было возмутиться, выхватить у Пингвина сковородку из рук и треснуть его ею или обидеться, сесть на стул и ничего не делать, только пришла я в себя, когда тесто для блинов было уже готово, а в ванной шумела вода. Единственное полезное хобби, кроме учёбы и чтения книг неожиданным образом пригодилось мне впервые в жизни, хотя блинчикам я предпочитала большой кусок сочного мяса с острым соусом. Руки делали всё на автомате, наливая тесто на сковородку, разравнивая, переворачивая, снимая и в очередной раз наливая. Это успокаивало, а тщательная проверка качества, чтобы ничего не подгорело, занимала всю концентрацию внимания, не давая думать ни о чём другом.
   Пингвин был прав. Послушай я его, не поведись на Бутча, то могла бы сейчас сидеть дома перед телевизором и прятаться от всего мира под пледом, шарахаясь от каждого шороха. Сейчас же приходилось прислушиваться к шуму воды и гнать прочь представавшие перед глазами картинки. На фото, которое показывал Буллок, женщина лежала вся в крови, кровь вообще была повсюду. Значит, убивавший её, должен был запачкаться и после отмываться от неё. Но я была в ванной, выложенной белым кафелем, и не заметила там ни единого красного пятнышка, да и каких-либо пятен в принципе. Её вообще будто недавно выдраивали с хлоркой, как и всю квартиру. Вокруг было чисто, всё убрано и сложено по своим местам. Местами странно, витиевато и слишком чудаковато, словно владелец собирал и тащил в дом весь винтажный раритет с рюшами в нежных цветах, но всё равно порядок никто не отменял. А наводить его надо было не раз в месяц, время от времени хватаясь за тряпку для протирки пыли, потому что все эти рюши служили прекрасным пылесборником. Пингвин на подобного собирателя не походил: его костюмы причисляли его совсем к другой эпохе. Значит, убирался здесь кто-то другой, явно женщина, причём очень тщательно. Следовательно, домой он отмываться вряд ли бы пошёл. Так попытка оправдать его провалилась, показывая лишь недостаточность улик, что только больше угнетало. Поэтому вместо того, чтобы начать жарить очередной блинчик, я быстро проверила всю подошву мужских ботинок, стоящих в коридоре. Крови, естественно, не оказалось, зато обнаружились несколько пар стёртых женских туфель на невысоком каблуке. Одни были молочного цвета с резко обрубленным носом и огромными бантами по середине и явно сочетались с напугавшей меня с самого утра шалью. Значит, хозяин в квартире имелся всё-таки не один.
   Дальнейшие поиски компромата решено было отложить, потому что в ванной стало тихо, а тесто для блинов ещё не закончилось. Да и какая в принципе разница, была ли в квартире кровь или нет, если Бутч и так подтвердил вчера их причастность к совершению преступлений? Будто найдя её и отмыв, я могла снять с себя часть вины?
   Может, узнать, зачем он делал это? Попытаться понять причину... Я горько улыбнулась, представляя, как оправдываю безжалостное убийство с шестнадцатью ножевыми, и сунулась в холодильник, просто так, чтобы занять руки, пока жарился очередной блин. Количество продуктов опять же таки показывало присутствие женской руки в квартире. Два нижних ящика были забиты свежими овощами и фруктами, стояли несколько бутылок с компотом, который я успела попробовать, пока заправляла очередной блин, полуопустевшая кастрюля со спагетти и огромный сотейник с залитым мясом и овощами, больше походившими на суп. В дверце помимо яиц, масла, конфет и соусов стояли красивые баночки, на крышках которых были одеты явно сшитые вручную чепчики с нашивками фруктов. Клубника, черешня, яблоко, апельсин, персик. Кто-то здесь точно был большим сладкоежкой.
   'Возьми яблочное. Ты же любишь', - прозвучал в голове голос Барбары, и её псевдообраз волнительно облокотился бедром о соседний шкафчик. Нарочито громко зашвыркали по полу тапки.
   Я быстро схватила банку с изображением клубники, поставила её на стол и выключила плиту. Тарелка с блинами отправилась к джему, в дверях появился Пингвин. Я зависла с чайником в руках, так и не налив внутрь воду, совершенно не узнавая страшного мафиозного короля, от одного взгляда которого была готова рассыпаться на части от страха какие-то полчаса назад. Вместо измятого дорогущего строго костюма он был одет в простой серый спортивный, влажные волосы небрежно торчали в разные стороны, не погребённые под тонной лака, на бледном лице, кажется, даже были веснушки. В таком виде он больше походил на абсолютно обычного, ничем не примечательного мужчину, каких в Готэме жили тысячи. Но о том, кто всё-таки передо мной стоит, напоминали воспалённые глаза.
   - Блинчики, - быстро отвернувшись, я открыла кран, наливая в чайник воду. Начинал болеть желудок, а мой завтрак торчал в мусорном ведре.
   - Выглядят ничего так. Лучше, чем было.
   - Спасибо, - чайник встал в пазы на подставке, щёлкая. Зашумел.
   На кухне повисла тягостная тишина. Я так и осталась стоять лицом к плите и шкафчикам, хотя еле сдерживалась, чтобы не схватить лежавший под руками нож и не повернуться, ведь моя фантазия была воспалена ещё сильнее, чем глаза мистера Кобблпота. Если раньше, будучи в возбуждённом состоянии, он метался из стороны в сторону, то затаиваясь, то извиваясь от бешенства, теперь, успокоившись под струями горячей воды, он мог продумать идеальный план, мир, где мне не было места. Бутча, почему-то, в нём я оставляла в живых, но оно понятно - тот, будучи огромным бугаём, мог принести хоть какую-то пользу. От меня её не было совсем, да и знала я теперь, похоже, слишком много. Да ещё и этот груз с зеркалом... Вот чёрт!
   Чайник щёлкнул, выключаясь, красный огонёк на индикаторе погас.
   Я взяла с подставки под посуду стакан, открыла первый навесной шкафчик. Где-то здесь должна была быть упаковка с чаем, странным образом куда-то подевавшаяся. Странно, вчера я нашла её с первого раза, буквально протянув руку.
   - Позавтракаешь со мной? - устало спросил Пингвин, отчего я чуть не выпустила стакан из рук. - Не люблю есть один.
   - Д-да, конечно.
   Второй стакан оказался с рисунком куста роз, на котором набухли большие нежно-розовые бутоны, от которых стало жутко. Они того и гляди были готовы вырваться из керамического плена и полностью обвить с головы до ног. Поэтому его я поставила перед носом хозяина квартиры, забирая себе обычный розовый, выглядящий слишком новомодно и блестяще в нежной обстановке.
   Блинчики, на удивление, оказались вкусными. Я бы даже сказала, что никогда в жизни не ела ничего вкуснее них. Пингвин, сначала изображая из себя гурмана, намазал первые несколько штук клубничным джемом ложкой, но потом без зазрения совести схватил блин, сворачивая его и засовывая прямо в банку. Чтобы так ели, я тоже видела впервые, обычно предпочитая поливать их шоколадным или, на крайний случай, кленовым сиропом. Если уж совсем было туго, то могли сгодиться взбитые сливки. (2)
   - Спасибо, - на, казалось, довольном лице вдруг появилась грустная улыбка. - Давно не ел ничего домашнего.
   - Вам некому готовить? Мне показалось, что... - я осеклась. - Или вы сами? Просто в холодильнике...
   - А, это, - Пингвин вытер руки о полотенце и взял-таки ложку, начиная намазывать очередной блинчик неприлично жирным слоем джема. - Готовит мама. Сейчас ей срочно пришлось уехать, но она уже очень, очень скоро вернётся домой. Через пару дней, - он кивнул и сделал глоток чая. Резко отставил стакан в сторону и втянул ртом воздух. Кипяток ещё не успел остыть.
   - Здорово. Ваша мама очень хорошая хозяйка. Здесь... миленько, - кажется, пора было готовиться к очередной вспышке гнева из-за интонации, с которой я не успела совладать, но Пингвин смотрел на меня с таким благоговением, что мне вдруг стало стыдно. Стыдно перед вором и убийцей, с которым мы сидели за одним столом и мирно завтракали, как старые друзья. - Правда. Здесь очень уютно, - заключила я, опуская глаза на скатерть в мелкий, еле заметный цветочек. Что ни говори, как не хай странные вкусы миссис Кобблпот, это всё равно было лучше, а главное живее дизайнерского ремонта в чёрно-белых тонах, бывшего некогда у нас в доме в Готэме. Этот же дизайн со своей стерильностью и мертвенностью перекочевал и в новый дом, потом и в мою съёмную квартиру в Вашингтоне, тщательно выбранною мамочкой.
   - Она у меня такая - творческая личность. Постоянно что-то украшает, декорирует. В коридоре висит шаль - она сама её связала. И вот ваза, - Пингвин обернулся к тонкой вазе с сухостоем - именно от её тени на стене я чуть не получила сердечный приступ. - Я подарил ей её на позапрошлый день рождения. Абсолютно обычную, стеклянную и ничем не примечательную вазу. Она сделала из неё произведение искусства. Несколько недель выбирала дизайн, грунтовала, красила. Всё своими руками. Правда великолепно получилось?
   - Это достойно уважения. Всегда восхищалась людьми, которые могут делать что-то сами, а не просто купить это в магазине. А вы сами? Выжигаете по дереву длинными вечерами?
   - Я? Нет. Только играю на фортепиано. Мама научила ещё в детстве. Она очень любила... - он как-то резко повёл плечами, слишком напряжённо в складывающейся непринуждённой ситуации и разговоре. - Очень любит, когда я ей играю. Возможно, мы и с тобой сыграем?
   - Может быть, - в кармане завибрировал мобильник. Коротко, значит, пришло сообщение. - Извините, мне нужно ответить.
   - Конечно.
   На экране высветились всего два слова: 'ГДЕ ТЫ???????????'. По куче вопросительных знаков было понятно, что Томас уже на пределе и успокоить его можно было разве что только стаканчиком виски или бейсбольной битой по голове. Поэтому, не долго думая, я набрала в ответ: 'Завтракаю с Пингвином', и было хотела вернуться к разговору, но новое сообщение, похоже, пришло быстрее, чем моё дошло до адресата.
   'Где'. Ага. Судя по всему, теперь меня очень недовольно и пристально сверлили мысленным взглядом на расстоянии, отсутствие же каких-либо знаков означало угрозу.
   'У него дома'. Я было отправила сообщение, но всё же решила добавить ещё пару слов для успокоения друга: 'Со мной всё хорошо. Правда. Вечером поговорим'.
   - Джим волнуется? - Пингвин с интересом смотрел на меня, чуть склонив голову на бок.
   - Как же, - я поморщилась. - Кажется, ему не очень понравилось, что вчера я дала показания в вашу пользу.
   - Ну, не может же всё и всегда быть так, как он захочет. Мы с твоим братом давние и очень хорошие друзья. Я безмерно его уважаю за всё, что он делает, пытается очистить город от преступности и сделать жизнь простых людей лучше, но... Иногда его заносит в утопические крайности, уж извини за прямоту, - Пингвин развёл руками в стороны.
   - По большей части он живёт в них, лишь изредка вылезая наружу. Кстати, мистер Кобблпот, после всего, что произошло между нами тремя, мы с вами непременно должны приложить все усилия, чтобы розовые очки Джеймса не раскололись на миллионы крохотных частиц.
   Пингвин хмыкнул, пару раз одобрительно кивая головой. Выпятил вперёд нижнюю губу, что выглядело весьма забавно, особенно в соседстве со стаканом с розочками, спортивным костюмом и высохшими волосами, торчащими в разные стороны. Теперь стало понятно, почему он использовал такое огромное количество лака.
   - Вижу, план уже имеется?
   - Да. Раз уж я стала вашим психологом, то, может, продолжим играть в эту игру? Я не говорю, что вам нужно будет что-то рассказывать или что-то подобное. Придёте несколько раз ко мне и всё. Можете даже заниматься в это время своими делами, если будет нужно.
   - И сколько стоит час твоих трудов?
   - Шестьдесят долларов.
   - Что ж... Целый час моего сна ещё никогда не стоил настолько дорого, но я понимаю твою обеспокоенность. Плачу сто вместе с компенсацией морального ущерба. Вычту из зарплаты Бутча, раз он заварил всю эту кашу. Всё никак не научу его включать мозги в особо серьёзных случаях. Кстати, когда там надо будет приходить? У меня довольно плотное расписание.
   - Когда вам будет удобно. Хоть в пять утра, - Пингвин прищурился, явно не одобряя выбранное время. - В любом случае я подстроюсь под вас. Если будет нужно, перенесу кого-нибудь на другое время. Уже не привыкать, - я нажала на кнопку включения экрана на телефоне, лежавшем на краю стола. До первого клиента оставалось чуть больше полутора часов. За это время нужно было успеть заехать домой и переодеться, при идеальном раскладе успеть принять душ. - Но хочу предупредить вас сразу. По всем своим сеансам я обязана вести записи, которые, по требованию, может забрать суд или полиция. Детектив Буллок, кстати, вчера намекал о том, что сделает всё, чтобы заполучить их в самый кротчайший срок. Поэтому я набросала кое-что на скорую руку. Вам нужно ознакомиться с бумагами, чтобы в случае чего вы могли хотя бы приблизительно рассказать о том, о чём мы с вами говорили.
   - И эти записи, как я понимаю, у тебя с собой?
   Я кивнула.
   - Неси сюда, Гордон.
   Уж не знаю, делал ли мне Пингвин комплимент, называя меня по фамилии, но я сорвалась с места на третьей космической, чтоб успеть забрать отсканированные сказки из рюкзака в коридоре и вернуться обратно, пока он не передумал. Но я, похоже, успела очень сильно заинтересовать мафиозного короля, потому что встретил он меня через полминуты с горящими глазами и чуть ли не силой выхватил бумаги. Рукав его спортивной кофты в это время задрался, открывая несколько довольно глубоких продольных царапин на запястье с ярко выделяющимися голубоватыми венами. Я опешила, так и не решившись спросить, а после замечания Пингвина, что он не может сосредоточиться, когда у него стоят над душой, всё-таки вернулась обратно на своё место, пытаясь спокойно пить чай и сосредоточиться на его лице. Всё-таки Пингвин был один из тех, кто особо не скрывал свои эмоции, и одна его интонация или жест могли означать гораздо больше, чем двухчасовая речь. Только взгляд всё равно рано или поздно скатывался вниз к его руке, где под плотной мягкой тканью скрывались порезы. Были ли это все возможные попытки покончить с собой, если это вообще были они? Да и что, в конце концов, было делать мне? По правилам, я должна была вызвать скорую в тот самый момент, когда Пингвин пытался влезть в петлю, передавая его в руки опытного психиатра. Но вряд ли бы мне простили подобную вольность. С другой стороны, что будет, если он вновь попытается что-то сделать с собой, а рядом не будет Бутча? Или Пингвин вновь налакается настолько, что не сможет соображать, а окружение вместо того, чтобы помочь, наоборот протянут руку, помогая влезть на стул, и заботливо выбьют его у него из-под ног.
   - Х много рассказывает о школьных годах, предпочитая держаться подальше от настоящего, - я вздрогнула, когда Пингвин вдруг стал зачитывать мои пометки. Кто знает, может, Томас был не так уж и не прав, когда представлял меня девушке Джима как писателя будущего бестселлера? Издам небольшую книженцию о становлении Пингвина как нового крёстного отца, его самого возьму в соавторы. Когда же по книге станут снимать фильм, обязательно потребую, чтобы голос за кадром озвучивал он сам. Из уст Пингвина почему-то мои бредни звучали очень убедительно, будто всё то, что я писала, сидя на полу за креслом второпях, было что ни на есть самой правдивой правдой. - Особенное внимание Х уделил истории о том, как он подрался с тремя мальчишками, которые были старше него на несколько лет. В причины драки он не углублялся, сообщив, что они каким-то образом задели его мать, - голос Пингвина дрогнул, я чуть не подавилась чаем, вжимая голову в плечи. Я уже успела позабыть, что писала о подобном. Просто взяла тему, которая так или иначе касалась девяносто процентов населения всей земли и, чёрт возьми, попала в точку! - На вопрос об отношениях с ней Х ушёл от ответа, но наконец приобрёл живость, естественность в поведении, пока вновь не закрылся. Наша работа начинает давать результат. Похоже, контакт наконец-то налажен. Нужно не упустить доверие Х. Несколько знаков восклицания, настолько жирных, что заползают друг на друга. Они тоже что-то значат?
   Пингвин положил бумаги на стол. Я попыталась всмотреться в его лицо, но не увидела там ничего, кроме ожидания. Его порезы захватили почти всё моё внимание.
   - У меня выражают степень значимости, - я отвела взгляд, утыкаясь в бутоны на чашке. Они, как назло, казалось, все попрятались в куст и больше не пытались вырваться из стакана и затащить меня к себе внутрь.
   - Значит, я очень значимый для вас пациент?
   - Клиент, - как и всегда вырвалась поправка. - Я работаю со здоровыми людьми, имеющими психологические проблемы. Моим пациентом, мистер Кобблпот, вы бы были, если бы я работала в Аркхеме, а вы попали туда на лечение. Извините, за сравнение.
   Он лишь усмехнулся.
   - Так насколько я значимый для вас клиент?
   - Я не делаю различий между ними, подходя к каждому со всей ответственностью. Но вы, смею заверить, на особом контроле.
   - Звучит страшно... приятно, - он хлопнул в ладоши, растягиваясь в довольной улыбке. - Но у меня есть одно требование, от которого будет зависеть наше сотрудничество. Друзья зовут меня Освальд и непременно на 'ты'. Иначе какая это дружба? Фальшь.
   - Вы правы.
   Пингвин недовольно кашлянул.
   - Да, ты прав, - я быстро исправилась, всё-таки сдаваясь и решаясь на авантюру, иначе просто не простила бы себе, случись что, да и не смогла бы работать, думая лишь об одном. - Освальд, раз мы друзья, могу я попросить кое о чём?
   - Конечно! Могу хоть луну подвинуть на небосводе.
   Я подняла голову.
   - Тогда сними, пожалуйста, кофту.
   - Что? - ошарашено выпалил Пингвин. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, пока он вообще не отвернулся от меня, садясь боком. Его щёки слегка зарделись. - Зачем ещё?
   - Я должна осмотреть вас. Вчера я еле успела стащить вас с табурета, когда вы пытались сунуть голову в петлю. Теперь порезы на руке. Я должна...
   Кухня вдруг заполнилась смехом, почти похожим на тот, как смеялся на пленке из участка Джером. Разница была лишь в том, что безумие это отличалось. Пингвин вкладывал в него всё своё превосходство, власть над ситуацией, ум и амбиции. Захлёбываясь, он утирал слёзы, катящиеся по щекам тыльной стороной ладони, почти сгибаясь пополам. Когда по ту сторону стола осталась виднеться только его спина, он резко перестал смеяться, словно до этого всего лишь изображал приступ, и вскочил на ноги.
   - Запомни раз и навсегда - я никогда в жизни не наложу на себя руки. Быстрее это сделают те, кто мешает мне идти вперёд. Понятно? - он говорил настолько серьёзно, что я поверила. В голове даже не возникло вопросов о том, зачем он всё-таки соорудил две висельные петли, развешивая их в разных концах комнаты. - Но раз ты просишь.
   Пингвин расстегнул молнию и стащил с себя спортивную кофту, откидывая её на стул. В несколько шагов оказался подле меня, послушно вытягивая руки вперёд.
   - Хотел покормить кошку, - он повернул расцарапанное запястье. - Всё никак не привыкнет к новому хозяину в клубе.
   Порезы, действительно, выглядели так, как и описывал их Пингвин - неровные, несколькодневной давности, пусть и глубокие. От запястья они уходили в сторону большого пальца и резко прерывались, что явно свидетельствовало о том, что попытки суицида не было. Больше никаких свежих ранений не обнаружилось. Я даже проверила вены, аккуратно касаясь холодной бледной кожи. Лишь на левой руке чуть выше локтевого сустава виднелся старый шрам.
   - Упал в восемь с дерева, - сообщили мне. - Можешь придумать очередную душещипательную историю.
   - Босс, я... - громкий голос Бутча, которого мы успели проморгать, разлетелся по кухне. - О-о-о...
   - Ну, наконец-то! - я почувствовала, как напрягся Пингвин. Вырвавшись, он грозно сделал шаг в сторону своего помощника, только что спокойное лицо почернело и совсем не от похмелья. - Напомни, сколько я давал тебе времени?
  
  
  
***

  
   Из квартиры Пингвина или уже Освальда, к имени которого мне нужно было привыкнуть, я успела выскочить до того, как начался грандиозный разнос. Не уверена даже, что моё отступление успел кто-то заметить, поэтому я просто захлопнула дверь и выскочила из дома так быстро, насколько могла. У себя я была ровно через четыре минуты, стаскивая одежду прямо на ходу и заскакивая в ванную. Слава Богу, Томаса дома не оказалось! Сообщений он больше тоже не присылал, что означало только одно - очень серьёзный разговор. Но о нём я решила подумать после, так как страшно опаздывала на работу. Поэтому не сразу заметила курящего у входа высокого мужчину в синем рабочем комбинезоне - начальника ремонтной конторы, соседствующей с моим психологическим кабинетом за стенкой.
   - Привет, соседушка, - пробасил он, смачно сплёвывая себе под ноги.
   - Привет, Стив. Не видел, ко мне уже поднимались?
   - Да с час уж крутятся, нос свой дрянной везде суют. Ребят моих с выездов сорвали, ублюдки.
   - О чём это ты? - я непонимающе посмотрела на него, останавливаясь. - Индус, вот такого роста, - я подняла руку чуть выше головы, показывая рост. - Лет сорока.
   - Так не знаешь что ль? - Стив обхватил ладонью затылок. - У тебя там копы шарются.
   - Копы?
   - Ага. Ищут какие-то папки. Даж к нам заходили, но я их без ордера-то послал куда подальше. Подкинут ещё чё, ты смотри, соседушка.
   - Да. Спасибо.
   Слова Стива никак не желали укладываться в голове и выглядели из разряда тех же самых сказок про Пингвина, которые я собиралась издавать пару часов назад. И, судя по всему, они были такой же правдой. Но разве полиция имела право устраивать у меня в кабинете обыск без моего в нём присутствия? Кто их вообще туда пустил? Или, выпроводив их, придётся покупать новый замок?
   Я развернулась к двери, чуть не получая ей в нос. Послышался скрип, женский голос приказывал кому-то ехать ровнее, добавляя, что если этот кто-то, судя по всему мужчина, водит машину так же, то никогда не доверит ему свою жизнь. Затем командирша вышла спиной вперёд из-за деревянной двери. Девушка примерно моего роста поправила форменную фуражку, из-под которой до плеч шли непослушные, сильно завитые волосы. Смуглая кожа говорила о том, что кто-то из её родителей, похоже, был афроамериканцем. За ней появился нос тачки, где лежал мой сейф с делами клиентов. С боков его поддерживали двое парней, тоже в форме. Тачка всё время кренилась то в один, то другой бок. Вёз её опять же слишком молодой для полицейского парень, можно - мальчик, сворачивая к полицейскому фургону, стоявшему через две припаркованных от моей машины. Странно, что я его не заметила.
   - Держи его, держи, - тачка в очередной раз завалилась, и один из страховщиков отскочил в сторону, явно не желая ловить сейф ценой собственных костей. Водитель отпустил ручки. Сейф с громким лязгом упал на асфальт. Моё сердце сжалось от боли и понимания, что сейчас творится внутри него, и сколько времени потребуется, чтобы потом собрать все дела воедино, если это вообще возможно.
   - Вот чёрт, опять не открылся! - тот самый парень, что отскочил в сторону, нагло пнул моё имущество. -Дверца приварена что ли?
   - Тебе-то какая разница? Грузи его давай, - заявил водитель, поднимая валявшуюся рядом тачку.
   - Сигаретку? - рядом со мной возник Стив, протягивая открытую пачку. Я закрыла её, делая шаг вперёд. К детишкам, решившим поиграть в полицейских, уже подъехал фургон для перевозки заключённых.
   - Отлично! Сразу и погрузим. Мартинес, вставай туда, Гаред...
   - Не была бы так уверена в этом, мэм, - перебила я девушку, ставя ногу на сейф, который вроде как начали поднимать несчастные, раскрасневшиеся и вспотевшие мальчики. - Что здесь происходит?
   - Изъятие вещественных доказательств, - отчеканила она в ответ. - Пожалуйста, отойдите, иначе мне придётся задержать вас за препятствие служащим при исполнении.
   - Даже если эти служащие средь бела дня воруют чужое имущество без каких бы на то не было причин?
   - У нас есть на это ордер, мисс Гордон, - заявил один из парней, вставая рядом со своей напарницей. Надо же - они знают, как меня зовут! - Поэтому предлагаю вам проехать с нами и добровольно присутствовать при изъятии улик.
   - Каких ещё улик?
   - Будто вы сами не знаете, мисс Гордон, - раздался голос позади, на который я обернулась. Передо мной возвышался мужик-шкаф в деловом костюме и лысым черепом. Его круглые щеки и короткая шея, едва торчащая из-за ворота рубашки, делали голову похожей на шар для боулинга. - Натаниэль Барнс - капитан полиции, - он достал из кармана значок вместе со смятым клочком бумаги, разгладил его и сунул всё мне под нос. - Вчера в участке у нас не вышло толкового разговора. Так, может, сегодня в отсутствии подозреваемого вы сможете сообщить нам что-нибудь новенькое? Пока ещё всё можно переиграть, списать на угрозы.
   - Одному из ваших детектив я уже говорила, что мне никто не угрожал.
   - Я видел. Детектив Буллок был очень расстроен.
   - Знаете, мне ни капельки не жаль, - я выхватила бумажку из рук капитана, пробегаясь по строчкам. Это действительно было разрешение на изъятие, подписанное главным городским судьёй, но не целого сейфа, а одного конкретного дела. Внизу, кстати, имелось несколько граф для моей росписи. Одна после ознакомления с обстоятельствами изъятия, другая после изъятия вещдоков. - Так позвольте узнать, капитан, на каком основании вы вломились в мой офис, варварски вынесли оттуда сейф, а сейчас пытаетесь его украсть?
   - Что вы, Гордон! Никто не пытается его украсть. Мы конфискуем его на основании неявки владельца в необходимое время. Наш секретарь несколько раз звонил вам вчера вечером и сегодня утром, чтобы предупредить, но вы, увы, не брали трубку. Поэтому нам пришлось прибегнуть к крайним мерам, соответствующим ситуации. Сами понимаете - один кандидат в мэры убит, двое других подверглись нападению. Нынешний мэр пропал и несколько дней не выходит на связь. Так что грузите, ребята, грузите, - шкаф кивнул, и парни позади меня засуетились, пытаясь оторвать от земли сейф.
   - Но вы не имеете права! Вот здесь написано, - я потрясла постановлением, которое тут же у меня отобрали.
   - Я знаю, что здесь написано, мисс Гордон, - бумага отправилась во внутренний карман пиджака. - А ещё я знаю то, что вы так и не явились на обыск в нужное время, хотя мы предупреждали вас заранее. Так же я знаю, что в ордере нет ни одной вашей подписи, поэтому доказать обратное будет сложно. Отойдите и не мешайте правосудию свершиться. Мне бы совершенно не хотелось приводить вас в участок в наручниках и портить репутацию нашему лучшему детективу. Но, если вы настаиваете, думаю, ваш брат с удовольствием покажет, что задержит хоть родную мать, если она будет покрывать преступников или... содействовать им.
   - Знаете, если бы здесь была наша мать, то вы бы говорили совершенно иначе, - или бы выли от боли, когда она воткнула бы каблук вам в зад. Но капитан, естественно, этого не знал, поэтому стоял с самодовольной мордой, явно видавшей чересчур много кирпичей на своём пути. - А задержать придётся вас, если хоть одно из дел, лежащих в этом сейфе, попадёт в чьи-либо руки. Я как специалист несу ответственность за хранение личной информации своих клиентов. Поэтому...
   - Поэтому мне вас ни капельки не жаль, - шкаф похлопал себя по груди, где за подкладкой лежал ордер. - Детектив Буллок будет рад, когда очередного психолога в Готэме лишат лицензии на работу. У него с ними особые отношения. Не смотрите так на меня, мисс Гордон, не смотрите. Я всего лишь делаю свою работу и делаю её хорошо в отличие от вас. Пинкни, вы готовы?
   - Да, капитан! - послышался надрывной выдох и сейф-таки водрузили на пол полицейского фургона. Жаль, что никто не надорвался. - Можем ехать.
   - Хорошо. Попросите свободную патрульную машину сопровождать нас. Нельзя оставлять ценный груз без присмотра. Правда, мисс Гордон?
   Я лишь зло смотрела на то, как шкаф захлопывает дверцы фургона и идёт к пассажирскому сидению спереди.
   - Встретимся в участке, мисс Гордон. Надеюсь, вы окажетесь там раньше нас.
   - И не надейтесь, - ответила я, но ответ этот так и повис в воздухе, не услышанный никем. Засветился экран телефона. - Боюсь, вам сначала придётся пообщаться с нашим адвокатом. Алло, Фиби...
  
   Примечания:
   1 Психиатрическая больница в Вашингтоне, работающая с 1855 года.
   2 Под блинами подразумеваются панкейки, имеющие меньший размер и более пышную форму, в отличие от классических тонких русских блинчиков.
  
  
   Глава 11. Грёбаные феи
  
   Всё вокруг заволокло туманом. Где-то он был почти незаметен, где-то стоял настолько плотно, что его можно было резать ножом и вынимать клубы, чтобы заглянуть, что же находится по другую от него сторону. У серой стены находился чёрный стол, к которому вела такая же дорожка чёрного цвета. Всё вокруг неё оказалось скрыто от глаз, лишь сквозь серое окно виднелся чёрно-белый тусклый пейзаж: очередная ничем не примечательная улица Готэма, коих в городе не счесть. За столом сидела женщина. Лицо её тоже скрывала дымка, поэтому определить её возраст не предоставлялось возможным. Единственное, что делало её похожей на живого человека - постоянно двигающиеся руки, берущие со стола какие-то документы. Периодически она поправляла съезжающие очки и теребила пальцами массивное ожерелье на шее. На стене громко тикали часы.
   Я пыталась рассмотреть её лицо, чтобы понять, кто сидит передо мной, поэтому подошла поближе, но туман не рассеялся. Наоборот, чем дальше я отходила от своего места в углу, тем быстрее он тянулся за мной, готовый поглотить в любую секунду. Зато теперь, находясь у стола, я видела чуть покосившийся черный шкаф, заваленный бесконечными серыми книгами.
   Женщина продолжала махать руками из стороны в сторону - бумаги почти слились в едином потоке с очками и ожерельем, приобрётшем насыщенный тёмно-серый цвет. В каждой бусине отражалось что-то такое, что я не видела сквозь плотную завесу, они находились достаточно далеко, чтобы разобрать то, что являло отражение. Решившись, я всё-таки подошла ближе к столу, выжидая, когда на меня обратят внимание, но женщина продолжала заниматься своими делами. Она всем видом показывала, что меня здесь нет. Поэтому, шагнув ближе, я упёрлась руками о столешницу, подаваясь вперёд. Наши лица теперь находились в метре друг от друга, но всё, что меня интересовало - её ожерелье. Бусины в очередной раз ярко блеснули, приобретая почти чёрный оттенок. Свет пополз по ним, я скользнула следом, чуть не проваливаясь вниз. Стол вдруг оказался прозрачным, и я чуть не упала на пол, но успела удержать равновесие. Дымка скользнула по столешнице, заволакивая всё вокруг, оставляя видимым лишь одно ожерелье. Схватив его, я притянула его к себе, поднося вплотную к лицу, чтобы точно увидеть всё. Чёрные бусины в миг побелели, из них на меня устремился знакомый горящий взгляд, сменившийся мелким отражением приближающейся фигуры.
   Выпустив из рук ожерелье, я отшатнулась в сторону, проваливаясь в туман, расступившийся передо мной. За столом продолжала сидеть всё та же женщина, но она больше не перекладывала документы с места на место. Большие овальные очки в массивной оправе почти висели у неё на кончике носа и дрожали в такт ей самой. По другую сторону от стола стоял Пингвин в роскошном чёрном фраке, натягивая на пальцы белоснежные кожаные перчатки. В чёрно-белой гамме комнаты он выделялся ещё более ярким, насыщенным цветом, чуть ли не светился изнутри. Его губы беззвучно двигались, а в глазах зияла бездна, откуда того и гляди мог показаться сам Сатана. Закончив с перчатками, Пингвин скорчил безразличную ко всему физиономию, и в его руке появился скальпель. Женщина вскочила на ноги, начиная пятиться к шкафу и что-то быстро-быстро говорить. Видимо, молила о пощаде, но Пингвин был непреклонен. Ему было скучно, и он, похоже, был готов сделать всё, чтобы это исправить.
   Его фигура несколько раз мигнула, то растворяясь в воздухе, то появляясь обратно, и вот он уже стоял рядом с женщиной, занося над ней скальпель.
   Я с криком бросилась вперёд, чтобы остановить его, пытаясь предотвратить преступление, но всё никак не могла добраться до них, хотя нас разделяли какие-то несколько шагов. Я бежала и бежала, уже не надеясь ни на что, протягивая вперёд руки, чтобы попытаться ухватиться за что-нибудь и изменить своё положение в пространстве. Алая кровь брызнула на чёрные книги, окрашивая царящий вокруг чёрно-белый мир. Пингвин вытащил скальпель, вошедший по рукоять в грудь женщине, и с наслаждением всадил его под ребро. Где-то вдалеке послышался крик, уходящий в скрежет металла, проехавшийся по кости. Алые капли росли в геометрической прогрессии, накладываясь друг на друга и разлетаясь по сторонам. В крови были книги, женщина, Пингвин, с его белоснежных перчаток струилась вниз вязкая жидкость, падая водопадом на пол. Натёкшая лужа растекалась, охватывая и меня. Я увязла в этой крови, спотыкаясь и падая на колени, пока Пингвин продолжал терзать уже бездыханное, съезжающее вниз тело, и остановился только, когда женщина полностью осела. Её голова безвольно запрокинулась на бок, очки соскользнули с носа, летя в кровавое море и растворяясь в нём.
   Пингвин довольно осмотрел скальпель, поднося его к лицу, и облизнул. На бледно-сером, мертвецком подбородке осталась яркая полоса. Оставив ещё несколько следов пальцами на щеке, он сунул скальпель в карман фрака и бодро зашагал к выходу, чуть не наступая мне на руку. Он тоже не видел меня, но спокойнее от этого не становилось. Труп в углу, на который я старалась не смотреть, нашёптывал, чтобы я посмотрела на него, отчего всё внутри только больше холодело, хотя куда уж больше. Здравый смысл бил тревогу, требуя уносить ноги, выскочив в окно, но я не могла не то что встать, не получалось даже моргнуть. Тело застыло, словно охладившийся воск, приняв окончательную форму навек. Я стояла на коленях в луже крови с задранной вверх головой и смотрела на то, как Пингвин нарочито медленно уходит, оставляя меня одну с мёртвой женщиной, хрипящей только один вопрос - почему я не помогла ей?
   Оставаться с ней одной было жутко. Страшно. Невыносимо.
   Пингвин, видимо, услышав мои мысли, вдруг остановился, упирая одну руку в бок. Легко развернулся на каблуках, что позволяло тянувшееся за ним по пятам кровавое море. Осмотрелся по сторонам, словно ища что-то, и опустил голову, утыкаясь глазами-бездной в меня. Холод множеством мелких кристаллов резанул по лицу, на губах осел неприятный привкус горечи. Пингвин стащил с руки окровавленную перчатку, держась за самый кончик основания, чтобы не испачкать пальцы. Откинул её и снял вторую. Его начинала окутывать бездна, вытекая из глазниц. Чернота быстро заволокла лицо, опустилась к шее и нырнула под воротник. Он опустился передо мной на одно колено и обхватил скальпель за лезвие у основания ручки почерневшими пальцами. Пол под ногами резко провалился, но Пингвин не дал мне упасть, хватая за плечо и занося скальпель.
   Хватая ртом воздух, я открыла глаза, утыкаясь в надпись на футболке, валявшуюся на ручке дивана: 'Грёбаные феи'. Под ней в складках запряталось изображение мужика с бутылкой пива в руках и недельной щетиной, одетого в майку-алкоголичку и пачку. Томас купил её пару дней назад, считая изображение забавным, и расхаживал в этой футболке по квартире, якобы намекая тем самым, почему чудес на свете не бывает или они оказываются настолько хреновыми, что лучше бы вообще не происходили.
   Я осмотрела свои пальцы, не понимая, зачем это было нужно. Ощупала лицо, не находя никаких изменений, и рухнула на диван, утыкаясь взглядом в потолок. Сердце в груди колотилось с бешеной силой, ощущение падения всё никак не проходило, отдаваясь лёгким покалыванием в конечностях. Некогда яркий и реалистичный сон почти утёк из памяти, оставляя после себя одно неприятное послевкусие с состоянием тревоги. Часы на стуле рядом показывали без восьми минут двенадцать. Да, давненько я столько не спала, но и лечь пришлось почти в пять. До вечера мы провозились с адвокатом ассоциации ПП, с которым меня почти сразу же соединила Фиби. Сначала он выспрашивал о произошедшем, не задав лишь один самый главный вопрос, потом начал обзванивать всех, кого только мог, попутно составляя жалобы на полицию и главным образом на их капитана. Только к восьми мы добрались до судьи, который выдавал ордер на изъятие одной единственной папки, мне пришлось в очередной раз рассказать жалостливую историю о том, как злобный дяденька вместе со своими молодцами упёр у меня из кабинета целый сейф и даже не дал и рта раскрыть. Только к десяти мы смогли выяснить то, что сейф открыть так никто и не смог, потому что главный эксперт в этот день был занят на выезде. К двенадцати мой адвокат закидывал проклятьями адвоката со стороны полиции, последний, впрочем, в посылах не отставал. В конечном итоге мне пришлось подписать кучу бумаг, полностью доверяясь мистеру Фраю, коршуном охранявшему ПП от всевозможных юридических посягательств, и поклясться ему делать только то, что он скажет, а потом отправиться убирать разгром в кабинете. Ребята при обыске действительно постарались на славу, расшвыряв всё, что только попадалось им под руку. До сегодняшнего дня я и не подозревала, что настолько захламила своё рабочее пространство, хотя вроде бы принесла туда только самое необходимое. Не пожалели даже мебель. Одно из кресел оказалось раскурочено: обивка сиденья содрана, поролон выдран и раскидан по полу вокруг. Уж не знаю, что они искали в нём, но надеюсь, кто-то прежде, чем раздербанить мебель, сломал себе пару пальцев. Благо Стив, решивший на всякий случай остаться на ночь в конторе, чтобы сторожить её (а то мало ли, что придёт в голову копам), обещал помочь с ремонтом.
   Телефон зазвонил, когда я пыталась реабилитировать свои навыки по приготовлению яичницы, между делом перемывая кучу посуды, скопившейся за пару дней. Номер был незнакомый.
   - Центральное отделение полиции, - провозгласил знакомый голос по ту сторону трубки. - Детектив Буллок. Могу я услышать мисс Кэйтлин Гордон?
   Я поморщилась, выключая воду. Вот уж кого, а этого типа я точно не хотела слышать в свой законный выходной, в который по вине его коллег собиралась додраивать рабочее место.
   - Нет её. Позвоните завтра.
   - Я тоже очень рад вас слышать, мисс психиатр Пингвина. Как поживает ваш подопечный? А ваша совесть?
   - Если вы собрались спросить у меня только это, то я желаю вам хорошего дня и кладу трубку.
   - Нет-нет, что вы! - спохватился детектив и что-то смачно отхлебнул. - У меня есть для вас работа, мисс Гордон.
   - Работа? - переспросила я, пытаясь понять, не ослышалась ли. Ещё в участке мне показалось, что напарник Джеймса не воспылал ко мне особой любовью, как и я к нему. Неужели что-то успело измениться чуть больше чем за сутки? Хотя какая разница? Всё равно взять его к себе в клиенты я не могла по многим причинам, о чём решила сообщить сразу же. - Что ж... Мне очень приятно слышать, что вы высоко оценили меня как специалиста, но вынуждена отказать. Мы с вами уже не сможем выстроить адекватных доверительных отношений, но если вам нужен консультант, то я могу посоветовать кого-нибудь из своих коллег.
   Буллок ехидно усмехнулся.
   - Что вы, мисс Гордон, я ещё в своём уме, чтобы добровольно сдаваться в руки мозгоправам, особенно подобным вам. Да и боюсь, после пингвиновских мои проблемы покажутся вам чересчур скучными. Надеюсь, я не сильно огорчил вас?
   - Нет, что вы, наоборот. Тогда что за работу вы хотели мне предложить?
   - А, работу, - по тону Буллока было понятно, что он уже успел позабыть обо всём на свете и только наслаждался попытками меня задеть. - Полиции нужен консультант на одно особенное дело, а у вас есть степень в клинической психологии.
   - Почему я? Я ведь даже не практикую. Уверена, в Готэме есть кто-то гораздо лучше меня.
   - Наш стационарный мозгоправ из Аркхема отсутствует в городе. Улетел на какую-то конференцию. Искать другого у нас нет времени, да и скажу честно - капитан рассчитывает, что мы сможем с вами договориться и уладить возникший конфликт самостоятельно.
   - Вот оно что... Тогда почему бы ему лично не позвонить и не договориться о встрече, не ища всяких предлогов?
   - Потому что он... - Буллок прочистил горло. - Занят он. Очень. А консультант нам действительно нужен. Так что скажете?
   - Мне раньше не доводилось напрямую работать с полицией. Не думаю, что смогу быть вам чем-то полезной.
   - Да ладно вам, мисс Гордон! Чего сложного в том, чтобы осмотреть место преступления, поговорить с подозреваемой и черкануть по беседе пару строчек? Будто вы никогда этого не делали? Или купили свой диплом в переходе и теперь боитесь показаться неучем после стольких восхвалений?
   Я сжала кулаки.
   - Я должна поговорить со своим адвокатом.
   - Только побыстрее, ответ мне нужен в течении пяти минут.
   Видимо, чтобы не задерживать меня, детектив положил трубку, оставляя счёт открытым, причём в свою пользу. Он прямо провоцировал меня, пытался взять на слабо, но поддаваться ему я не собиралась, да и вообще вступать в его игру в принципе. Мне хватило одного раза, когда я бездумно пошла за толпой в светлое будущее в центр Галавана, после чего теперь была вынуждена постоянно закидываться таблетками, которые, кстати, не принимала с позавчерашнего дня.
   Пока я исправляла эту ситуацию, всё-таки задетое самолюбие, прикрываясь здравым смыслом, уговорило меня позвонить адвокату. Я же обещала выполнять все его поручения, а одним из них было сообщение всего происходящего. Да и в конце концов, я была свято уверена в том, что он громко рассмеётся и пошлёт подобные инициативы куда подальше. Мистер Фрай, как я понимала, вообще не был склонен идти на примирение сторон и постоянно вывозил своих клиентов на фоне раздуваемых грандиозных скандалов, чем делал репутацию всем: себе, подзащитному и противоборствующей им стороне заодно. Но выслушав его после того, как пересказала наш разговор с детективом, я поняла, насколько глубоко ошибалась. Уж не знаю, что сподвигло его принять такое решение - нежелание связываться с капитаном полиции или желание столкнуть нас лбами ещё сильнее, но меня послали прямиком в логово врага. Никакие отговорки и нытьё не помогли, адвокат был непреклонен. Конечно, не он же лишался единственного законного выходного. Только теперь уже ничего не попишешь, разве что сообщение Буллоку, потому что звонить ему и соглашаться лично я точно не собиралась. Пусть, так и быть, забивает второй гол подряд в мои ворота. Ещё успею отыграться.
   Третий мяч я пропустила в тот самый момент, когда яичница на сковороде начала источать горелый аромат, распространяющийся не только по кухне. Кулинар внутри меня впал в кому, позволяя наскоро давиться хлопьями из пачки, залитыми апельсиновым соком. День с каждой минутой всё набирал обороты и грозился вылиться в очередную катастрофу локального масштаба, пока я уговаривала себя в обратном и пыталась радоваться новому опыту, который вот-вот должна была получить. Ну, или он меня. Заодно можно было на законных основаниях встретиться и с братцем, попытаться поговорить. Вдруг из этого что-то да получится?
   Адрес, присланный Буллоком, оказался в довольно престижном районе, том самом, где мы жили до переезда из Готэма много лет назад. Та же улица и тот же самый дом. Наш бывший дом. За много лет, что я не была в тех местах, изменилось немногое, разве что обстановка стала гораздо богаче. Дорогущие фасады блестели в лучах солнца, по и так идеально подстриженному газону с машинкой для стрижки то здесь, то там бродил очередной садовник, редкие припаркованные иномарки самых последних моделей были чуть ли не прямиком из салона. Моя некогда бывшая развалюха, конечно, теперь не уступала им в помпезности, но мне всё равно было неуютно. Из головы не выходили редкие воспоминания о детстве, становясь всё ярче, чем ближе я подъезжала к дому. Настроение с каждым новым поворотом становилось всё хуже. Зато вот-вот должна была сбыться мечта, которая не отпускала меня много лет и осуществление которой я всё откладывала, вернувшись в Готэм, - посетить вновь то место, где я когда-то была по-настоящему счастлива.
   Несколько полицейских машин стояли у совершенно незнакомого мне дома. Вместо двухэтажного деревянного там поселился трёхэтажный кирпичный монстр с огромным гаражом и искусственным газоном. Рядом с верандой стояла большая беседка со встроенным мангалом, под окнами в землю была вкопана качель с двумя посадочными местами. Дорожка к дому вымощена крупными камнями, как и подъезд к гаражу.
   - Здесь нельзя парковаться, - сразу же сообщил полицейский, стоило только остановиться. - Совершено преступление. Вы родственница?
   - Нет, - я смотрела на него сквозь открытое в машине окно. - Я консультант. Меня вызвали, чтобы помочь в расследовании.
   - Извините, мэм, детективов ещё нет. Пожалуйста, отъедьте в сторону и подождите. У меня нет приказа вас пускать.
   - Без проблем, офицер.
   Закрыв окно, я сдала назад к соседнему дому, выезжая за пределы жёлтой оградительной ленты. Раз надо ждать, значит, подожду. Всё равно входить внутрь дома одной мне как-то не особо хотелось, особенно когда он был похож на надгробие, поставленное на том, что мне было когда-то дорого. Побыстрее бы увидеть Джеймса и посмотреть на его реакцию. Всё-таки, несмотря на наши отношения, он всегда был большой и сильный, что делало проще все сложные ситуации, возникающие в жизни. Вот и сейчас, как никогда до этого, хотелось спрятаться за широкой спиной и позволить ему решать всё самостоятельно. Наверное, зря я согласилась ехать.
   Включив радио, я расстегнула куртку, поправляя кофту, под которой спряталась футболка Томаса с феем. Мне, в отличие от него, она шла гораздо больше. Из динамиков доносился голос Боба Марли. Из соседних домов подтягивались любопытные соседи: в основном домохозяйки с детьми и старики. Офицер, попросивший меня отъехать, быстро отогнал жаждущих поглазеть на трагедию, но люди - существа любопытные по своей натуре, поэтому жители столпились в разрешённой зоне, продолжая ожидать чего-то невероятного. Невероятное же вскоре настигло их, правда с той стороны, откуда никто не ждал. С громкими звуками полицейской сирены и автомобильными гудками их чуть не сбил подъезжающий Форд Мустанг, не сбавивший скорость даже, когда некоторые замешкались в возникшей суматохе и отпрыгивании по сторонам к пешеходным дорожкам. Видимо, за рулём сидел самый бравый блюститель закона, чья раскрываемость преступлений была лучшей не только в Готэме или штате, а во всей Америке.
   Когда из Мустанга наружу вылез детектив Буллок, на ходу засовывая в рот остатки бургера и вытирая пальцы о брюки, я закатила глаза. Похоже, наша неприязнь была абсолютно взаимной, хотя в баре при первой встрече он показался мне вполне приличным человеком. Но пора было бы уже осознать и принять одну мою неприятную черту - в мужиках я не разбиралась вовсе, и о первом впечатлении надо было забыть, как о страшном сне. О втором впечатлении, скорее всего, тоже. А лучше вообще сразу запрашивать анкету с биографией, рецензии от работодателей и школьный аттестат на всякий случай. Да, именно так и буду поступать, если вдруг захочу найти себе мужа, особенно в Готэме.
   Буллок тем временем, особо никуда не спеша, подошёл к моей машине и, нагнувшись, постучал пальцем в окно. Растянулся в фальшивой улыбке и помахал рукой. Решив не затягивать начавшуюся ещё по телефону прелюдию, я выбралась наружу.
   - Вот это красотка, - начал Буллок, обращаясь явно не ко мне и проводя ладонью по капоту. - Тоже что ли податься в мозгоправы, просиживать штаны в офисе, слушая всяких идиотов?
   - Скажите, мистер Буллок, вы ещё не устали пытаться меня унизить?
   - Что вы, что вы! - он поднял руки, словно сдаётся. - И в мыслях ничего подобного не было. Понимаете, я слишком прямолинеен. Ещё любимая мамочка в детстве каждый день повторяла: 'Харви, сынок, научись хоть иногда не говорить то, о чём думаешь'. Две мои бывшие жены имели такое же мнение, но выражались не настолько культурно. Так что откроете страшную тайну, откуда берутся такие красотки?
   - Всё очень просто, детектив. Вам всего лишь нужно найти богатого любовника, - я пожала плечами, облокачиваясь о машину.
   - Боюсь, все достойные кандидаты в Готэме уже заняты. Только, если отбить вашего.
   - Попробуйте, - я улыбнулась, представляя рядом с Буллоком Виктора. Они просто стоя рядом выглядели бы комично, а в виде парочки уж тем более. - Надеюсь, вы ничего не имеете против лысых?
   Буллок кашлянул.
   - Ладно, детектив, предлагаю закончить обмен любезностями. А Джеймсу можете передать для составления окончательного портрета, что он ещё высокий, спортивный и любит лаковые жилеты.
   - И лысый?
   - Именно, - я кивнула. - Кстати, где он?
   - Кто? - Буллок удивлённо смотрел на меня. - Любовник?
   - Нет. Ваш напарник. Джеймс обычно никогда не опаздывает.
   - А-а-а-а! Он развлекается со своим детсадом. Поэтому сегодня к вашим услугам только я. Конечно, немного не лысый, но тоже ещё кое-что могу, - Буллок снял шляпу, показывая свою густую залаченную шевелюру, слегка поклонился. Ну точно - буду искать мужа, то непременно лысого. Ещё не хватало, чтобы мужчина в доме тратил денег на косметику больше, чем я. - Что, позволите провести вас в дом? Покажу вам то, что вы не видели ни в одном учебнике по психиатрии.
   Я смерила ластящегося Буллока взглядом, посмотрела на дом-надгробие, вокруг которого столпилось чуть ли не человек тридцать. Нет, идти внутрь я не хотела ни при каких обстоятельствах, со стоящим рядом типом в особенности. Его подколы пусть и были прямыми и не блистали особым интеллектом, но именно они и могли пробить брешь в любой плотности защиты, потому что выдавать он их мог, я уверена, нон-стоп в любое время дня и ночи.
   - Мисс Гордон, с вами всё хорошо?
   - Да? - дом перед глазами перестал рябить. Я начала тереть глаза, пытаясь выкинуть его из головы хоть ненадолго.
   - Вы как-то побледнели, - Буллок сделал шаг ко мне, беря за плечо.
   - Нет, что вы, всё нормально. Я просто вспомнила, что забыла выпить таблетки! Очень важные таблетки. Извините.
   Нырнув обратно на водительское сидение, я дотянулась до рюкзака, валявшегося сзади. Выгребла все упаковки почему-то начавшими дрожать руками. Солнце, всё время пригревающее до этого, вдруг одарило меня таким холодом, что не помешала бы ещё одна куртка, лучше две. Предметы вокруг продолжали пусть и редко, но подрагивать. Нужно было срочно успокоиться, взять себя в руки, иначе очередной обморок мог не заставить себя долго ждать.
   - Сердце? - Буллок навис надо мной, облокачиваясь о дверцу, всем своим нутром источая полное понимание и жалость.
   - Ошибаетесь - противозачаточные.
   - Ага, - хмыкнул он. - Такие противозачаточные начала пить моя первая жена, когда я только устроился в полицию. Нервы не выдержали. Сколько же лет назад это было?
   Буллок начал бубнить себе под нос года и события, явно вычисляя ту самую дату, когда довёл любимую жёнушку до нервного срыва.
   - Детектив!
   - Вот чёрт! - Буллок подпрыгнул на месте, чуть не ударяясь лбом о крышу машины, и развернулся. - Я же просил не подкрадываться так ко мне, Эд!
   Рядом с нами стоял молодой парень, на вид не больше двадцати семи-восьми лет. Высокий, я бы сказала, даже очень высокий и очень худой. На его зачёсанных в бок волосах, о чудо, не было лака! А радостная, почти детская улыбка перекрывала мелкие недостатки в виде дешёвых брюк и оббитых на носах ботинок. К груди парень прижимал большую коричневую папку со значком полиции, на шее у него висел фотоаппарат.
   - Ты осмотрел дом?
   - Да, детектив Буллок, - кивнул тот, кого назвали Эдом.
   - И что?
   - Я существую, но только лишь в сказках. Раскрашу вокруг всё я в красках прекрасных. Творить волшебство, доброту я умею. Кто я? - он раскинул руки в стороны, из-за чего папка упала на землю.
   - Чёрт тебя дери, Эд! Сколько можно? У нас преступление, подозреваемая семнадцатилетняя девочка, а ты опять лезешь со своей чушью! Если детективу Гордону это нравится, то мне твои загадки уже вот где сидят! - Буллок обхватил горло пальцами.
   - Фея, - я проглотила последние вытащенные таблетки, запивая их. - Это фея.
   - Что?
   - Точно! - парень нагнулся, поднимая папку. - Точно, это фея.
   Буллок тяжело вздохнул, закряхтел. Кажется, даже послал нас куда-то.
   - Эдвард Нигма - наш судмедэксперт, - указал он на парня рукой. - Крайне повёрнут на всяких... Загадках. Кэйтлин Гордон - временно приглашённый консультант. Психолог.
   - О, вы та самая жена? - Эдвард стушевался, чуть отвернулся в сторону и тут же вернулся на исходную, протягивая мне руку. - Приятно познакомиться.
   - Мне тоже, - я приняла рукопожатие. - Но не жена - сестра, - закинув рюкзак обратно на заднее сидение, я выбралась из машины. - Так причём здесь феи?
   - Да, Эд, расскажи нам, причём здесь феи, - от тона Буллока вдруг жутко захотелось двинуть ему локтём под рёбра.
   - Я осмотрел место преступления и сами трупы. Выглядят они довольно странно, но сами увидите. И я подумал, что этим странностям должно быть какое-то объяснение. Оно нашлось в комнате той самой девочки, которую подозревают в убийстве, - по жесту детектива мы выдвинулись в сторону дома. Эд продолжал рассказ. - У неё повсюду расклеены плакаты с феями, на столе тетради с рисунками.
   - Дай угадаю. С феями?
   - Вы совершенно правы, детектив, - Эдвард кротко улыбнулся и только прибавил шаг. - На полках вместе с учебниками книги про фей. А на кровати я нашёл недавно вышедшую, очень известную фэнтези трилогию. Как раз последняя книга из серии. Так сюжет в ней как раз о феях, которые долгое время жили с человечеством в мире и согласии, но в один момент люди решили поработить их и заставить выполнять все свои приказы. Они похитили большую часть фей, держали их в клетках, морили голодом, заставляя творить чудеса, а когда они полностью истощались, то их выкидывали умирать. Так вот - оставшиеся феи, которых не поймали, сначала пытались спасти своих собратьев, но у них ничего не вышло. Тогда они обратились к тёмному гному-колдуну с мольбами о помощи, и он...
   - Можно покороче? Как эта бредовая сказка связана с нашим делом?
   - Способом убийства.
   - И что такого делали эти мелкие бабы с крылышками? Скидывали алчным людишкам горшки с золотом на голову, раскалывая череп?
   - Посыпали пыльцой, заставляющей уснуть навечно, после чего зашивали чёрными нитями рот, нос и веки, чтобы душа не смогла выбраться из тела и вечно мучилась, - на меня устремились два взгляда: один прифигевше-недовольный, другой - восхищённый. - Я тоже читала первые две книги. Между прочим, вполне неплохо.
   - Короче, я понял! Прилетели феи из книжки и кокнули наших предков, свалив всю вину на их старшую доченьку. Пойдёмте посмотрим уже на их страшную кару, иначе я за себя не ручаюсь.
   Офицер, сопровождавший нас с центра газона, распахнул дверь перед Буллоком, пропуская его внутрь дома. Мы с судмедэкспертом замешкались: я до сих пор не могла решиться войти, он, видимо, ждал меня.
   - И как вам третья книга?
   - Я ещё не успела прочитать, - да и вообще не знала, что она вышла. - Но в конце второй было чересчур много жестокости для подростковой литературы. Даже мне было не по себе, когда банда чёрных фей вместо обычного ритуала с посыпанием песком и зашиванием добавили ритуал на безумство душ. Они превратили людей почти что в зомби. Навечно.
   - Но ведь они заслужили, - Эдвард внимательно смотрел на меня.
   - Возможно. Только феи вместо того, чтобы забирать обратно своих сородичей и лечить, предпочли оставлять их умирать, потому что те больше не имели магических сил. Получается, они воевали не за своих, а за возможность продолжать быть выше других с помощью определённых способностей?
   - С такой стороны я не думал.
   - Мать вашу! - Буллок выскочил из темноты коридора, хватая нас за руки и втаскивая в тесный проход. - Это феи-психопаты! Я никогда в своей жизни ничего подобного не видел!
   Детектив протащил нас через просторную светлую гостиную в одну из спален на первом этаже. Я еле поспевала за ним, почти переходя на бег, Эдвард, продолжая улыбаться, вырывался вперёд. Когда же мы добрались до места и я увидела на кровати два трупа, то не смогла сдержать крика. Пытаясь заглушить его, зажала рот руками, сползая вниз по стене, но заботливые крепкие руки детектива заставляли меня продолжать стоять. На вопли сбежались офицеры с оружием наготове, но были посланы куда подальше.
   Комната в светло-бежевых тонах была полностью в крови. На обоях красовались следы ладоней, шторы изляпаны брызгами, на полу тянулись засохшие следы от волочения из хозяйской ванной, соседствующей со спальней. О цвете покрывала можно было догадываться лишь по паре оставшихся белых пятен. Мужчина и женщина лежали на кровати, держась за руки. Запястья были крепко перевязаны верёвкой, пальцы сшиты между собой чёрными нитками. На лицах тоже красовались одни сплошные чёрные протяжки. Тот, кто делал это, особо не задумывался над эстетической стороной процесса, как феи из книжек, а шил как мог. Поэтому если у женщины были хоть и косые, но более-менее приличные стежки, то вот мужчине повезло меньше. Зашив рот, убийца пошёл к носу, сшивая его вместе с верхней губой. Веки тоже были сшиты по-хитрому - не только между собой, но ещё и наискосок, проходя через переносицу.
   - На сколько лет, говорите, рассчитаны ваши книженции? - голос детектива Буллока звучал глухо.
   - Для подростков. Сам автор в одном из интервью говорил, что лучше всего читать их в пятнадцать лет, когда мозг ещё не затуманен правилами, нормами, а в мечты ещё верится, - довольно выдал Эдвард.
   - И мозги ещё не предназначены для того, чтобы ими думать. Эй, мисс психиатр Пингвина! - мне перед носом начали щёлкать пальцами. - Блевать на улице, а не на месте преступления.
   - Я в порядке, - кое-как отведя взгляд от трупов, я несколько раз глубоко вдохнула. Тело продолжало дрожать, но ноги хотя бы больше не старались разъехаться в разные стороны. Всё нормально. Раньше ведь я видела мёртвых, похоронила двух близких людей и никогда подобной реакции не возникало. Но и изуродованы они не были, как и не лежали в моём бывшем доме, от которого, к слову, не осталось ничего, кроме адреса. Теперь, побывав внутри, я в этом полностью убедилась. - Можете меня отпустить.
   - Звучит так, будто: 'А-а-а-а-а, выпустите меня отсюда', - скривился Буллок, но всё-таки выполнил просьбу. - Повторяю - блевать на улице. Ладно. Ввожу в курс дела. Это, - он протянул руку в сторону кровати, - мистер и миссис Смит. Два часа назад сестра миссис Смит позвонила в участок и сообщила о том, что утром их младший сын за завтраком видел, как старшая дочь убивала своих родителей. Мальчик испугался, какое-то время бегал по улицам и только потом прибежал к тётке. Она, естественно, сразу позвонила нам. Час назад я задержал Саманту Смит, сейчас она сидит в компании наших бомжей. Наша задача - осмотреть дом и допросить Саманту. Потом вы пишите заключение о её причастности к убийству и невменяемости и бай-бай.
   - А если она невиновна?
   - Может, и невиновна, но зачем восьмилетнему мальчишке врать? Или хотите сказать, что это он их убил?
   - Я ничего не хочу сказать. Мне просто не нравится то, что вы выносите приговор девочке заранее.
   - Ох, - несчастно вздохнул Буллок. - Вот не надо так надменно приподнимать брови. Я только-только отучил Джимбо от этого!
   Я было открыла рот, чтобы возмутиться, но не успела. На меня больше не обращали внимания, полностью переключаясь на судмедэксперта.
   - Эд, нашёл что-нибудь интересненькое?
   - Да, детектив, - Эдвард поправил очки и вышел на середину комнаты, аккуратно ступая, чтобы не вляпаться в кровь. - Мужчину убили в ванной кухонным ножом. Перетащили на кровать, о чём свидетельствуют следы крови на полу, - он сопровождал свои слова жестами. - Женщина лежала здесь, возможно, спала. Её убили тем же ножом, оружие преступления лежало рядом с ними на подушке. После их сшили вместе и оставили здесь. Затем убийца принял душ и покинул дом. В ванной наверху в поддоне душевой кабины остались следы крови, в корзине с грязным бельём я нашёл футболку с феей и шорты тоже со следами крови. Скорее всего, они принадлежат Саманте Смит, так как размер слишком большой для восьмилетнего мальчика. Единственное, я не нашёл обувь, в которой был убийца. На ней должны были остаться следы крови.
   - Ничего, возьмёшь ботинки у девчонки в участке, - Буллок потёр ладони друг о друга и пошёл к кровати, кривясь и морщась. Рассматривать тела он, похоже, был не в настроении, да и зачем было делать это, если за него уже сделали всю работу? - А зачем им связали руки? В ваших книжках было об этом что-нибудь?
   - Нет. Эта деталь меня самого сначала сбила с толку. Да и их лица. Посмотрите - сшито совершенно по-разному.
   - Да. Такое ощущение, что на папаше девчонка сначала практиковалась, или наоборот - у неё уже не было времени. Тыкала, видимо, от балды. О, Господи, чего только не увидишь на старости лет, - Буллок выпрямился, потоптался у кровати, отодвинул занавеску, выглядывая в окно. Вид двора его не воодушевил. - А вы что скажете, мисс Гордон?
   - Можно мне подойти поближе?
   - Если хотите. Только не затопчите улики.
   Я послушно обошла кровавый след на полу и встала рядом с Буллоком в надежде на то, что если что-то пойдёт не так, он успеет меня подхватить и не даст упасть в обморок рядом с двумя покойниками. Ну, по крайней мере, я на это очень сильно надеялась.
   Вблизи тела выглядели ещё ужаснее. Действительно, как и говорил Эдвард, убивали их ножом. Белая мужская рубашка была разорвана в нескольких местах, под ней на теле виднелись следы ран. Я сглотнула ком, вставший в горле, и быстро осмотрела женщину. Куда ударили её, оказалось неясно: шёлковый халат плотно запахнут, на ногах и шее ранений не было. От созерцания чёрных нитей волосы на голове вставали дыбом. Буллок был прав - хотелось с воплями выбежать не только из комнаты, из дома, и нестись от него подальше, пока силы не иссякнут. Останавливало то, что их особо и не было, хватило бы разве что донести тело до тротуара к машине, да и внутри поселилось какое-то странное чувство. Неправильности что ли, неестественности.
   - Знаете, - ещё какое-то время рассматривая трупы, начала я. - У меня складывается ощущение, что мужчину зашили так специально.
   - Почему вы так считаете?
   - Детектив, вы когда-нибудь что-нибудь шили?
   Буллок нахмурился, засовывая руки в карманы куртки.
   - Я что, похож на портного?
   - Не очень. Я тоже не особо умею, но могу заштопать небольшую дырку. Так же, кстати, коряво. Поэтому меня смущает то, как различаются способы сшивания на лицах у мужчины и женщины. Ведь если присмотреться, то направление стежков, их наклон, расстояние между ними - всё примерно одинаково. Но в случае с мужчиной что-то пошло не так. Видите, нос соединён со ртом и глаза между собой уже после того, как были проделаны основные манипуляции, такие же, как и у его жены.
   Буллок вытащил из-за пазухи футляр, надел очки и склонился над трупами. К нему присоединился и Эдвард, то и дело бросавший на меня заинтересованные короткие взгляды.
   - Очень похоже на то. Но зачем было делать это?
   - Не знаю. В книгах, как уже говорили, всё было иначе. Поэтому убийца мог импровизировать, совершенствоваться в процессе, или ему действительно не хватило времени, чтобы всё закончить. Или, в случае с мужчиной, всё было сделано специально.
   - То есть девчонка целенаправленно пыталась навредить родному отцу ещё больше?
   - Да, - настала моя очередь выглянуть во двор. Зрителей перед домом скопилось только больше. - Во время обучения я недолго посещала дополнительные занятия по криминальной психологии, и на одном из них мы разбирали случай маньяка, который на протяжении нескольких лет убивал мужчин приблизительно одинакового возраста и внешности с одинаковой профессией. У всех была проломлена голова и отрезаны половые органы.
   - Но у этого-то вроде яйца на месте? А, Эд? - хохотнул Буллок.
   - Так точно, детектив.
   Я вздохнула.
   - Маньяком оказалась тридцатилетняя женщина, которая в детстве подвергалась домашнему насилию со стороны отца. Её первой жертвой как раз оказался он сам.
   - То есть вот эти дополнительные нитки, уродующие лицо - кара за что-то?
   - Не буду ничего утверждать, но вполне возможно.
   - Тогда зачем она убила мать? За компанию?
   - Не знаю, детектив. Да и прошу вспомнить, что девочка ещё ни в чём не созналась. Сначала нужно поговорить с ней и уже только потом делать выводы.
   - Понаберутся умных слов в своих университетах... Ладно, Эд, веди в покои фей. Нет у меня больше сил смотреть на это безобразие!
   Когда Эдвард говорил о том, что в комнате Саманты Смит повсюду были феи, он очень сильно преуменьшил масштабы. Проще было сказать, на каком клочке комнаты их не было, но перед этим те самые клочки нужно было тщательно поискать. И как я не пыталась, нашла только относительно чистые стёкла окон и торшер ночника. Ну и ещё палас на полу был выстлан ромбиками с несколькими капельками крови. Последняя часть трилогии о мире, где феи пытались вернуть себе свободу от людей, лежала на кровати раскрытая обложкой кверху. Несколько строчек были выделены карандашом, а одна фраза жирно обведена: 'Старые методы больше не давали никакого результата, пора было искать новые, и совершенно неважно, какими они будут'. Оптимизма это не прибавило.
   С полчаса мы потратили на перетряхивание всех книг и тетрадок в поисках возможного дневника девушки. Ведь почти все девушки в её возрасте ведут личный дневник. У меня он был, правда, только до того момента, пока я не обнаружила, что он таинственным образом начинает лежать совсем не там, где я его оставляла, а мама частенько звонит так некстати или случайно появляется там, где её совсем не ждали. Видимо, Саманта Смит пережила то же, что и я, либо вообще не вела никакого дневника. Первым это предположение выдал Буллок, посылая нас с Эдвардом несколько раз к чёртовой матери и обзывая феефилами, потом осмотрел вещи в шкафу и пошёл по другим комнатам. Со мной он больше не разговаривал, они с Эдвардом искали призрачные отпечатки пальцев и возможные, незамеченные ранее улики.
   Из дома, который под конец исследования уже совсем не выглядел некогда моим и больше не вызывал никаких эмоций (или же наконец начали действовать таблетки), мы выбрались только часа через полтора. В очередной раз торчать над трупами было невыносимо всем, поэтому их оставили на санитаров. Когда они погрузили чёрные застёгнутые наглухо мешки в полицейский фургон, было решено выдвигаться в участок и нам. Взвинченный донельзя Буллок насильно запихнул своего коллегу в тот же самый фургон, сам залез в Форд, громко хлопая дверцей и срываясь с места, будто спешил на пожар. Я поехала следом за ним, но быстро плюнула на это гиблое дело. Выносной мигалки у меня не было, а получить пару штрафов за превышение скорости не хотелось, поэтому пришлось пристроиться за полицейским фургоном и на светофорах улыбаться Эдварду, махавшему сквозь большие стёкла дверок. Оставалось всего ничего - поговорить с задержанной девушкой. Из разговоров между детективом и судмедэкспертом стало понятно, что все улики были против неё и допрос носил чисто формальную сторону, но в глубине души я надеялась на то, что она ни в чём не виновата. Всё-таки сколько нужно сил, чтобы заколоть двоих взрослых людей, после чего совершить варварский обряд. Да и они, как-никак, являлись её родителями. Неизвестно, конечно, какие между ними складывались отношения, но всё же. Да, между нами с Джеймсом последние годы не пылал костёр взаимной любви, с матерью её вообще никогда особо не было, но чтобы убить кого-то из них... Да я даже никогда не задумывалась об этом.
   - Чёрт!
   Когда сбоку на обгон на повороте выскочила машина, я еле успела вильнуть к обочине, чтобы не встретиться с ней бок о бок. Большой чёрный внедорожник не то что не сбавил скорость, наоборот прибавил хода, подмигивая мне правым поворотником. Я засигналила, ударяя рукой по рулю. Выкрутила стекло, высовывая руку из машины и показывая горе-водителю средний палец. Он, конечно, мой посыл уже не увидел, будучи далеко.
   - Встреться с ближайшим столбом, придурок!
   Сердце в груди колотилось с бешеной силой, машина сзади отстала, оставляя между нами приличное расстояние. Ну, да. Как будто я только что изображала из себя камикадзе на дороге! Но, с другой стороны, моя вина тоже имелась. Я совсем выключилась, выпала из реальности, следуя в потоке за полицейским фургоном, в котором Эдвард активно размахивал руками и что-то вопрошал. Пришлось показать ему большой палец, чтобы успокоить его и заставить себя думать о чём-то другом, кроме семнадцатилетней девушки-убийцы и двух трупов с зашитыми лицами. Ничем хорошим это, конечно, не обернулось, потому что мозг, получивший добрую порцию адреналина, начинал генерировать новые бредовые идеи, говоря о том, что чёрный внедорожник был ему знаком. Но как я не пыталась вспомнить, где могла его видеть, так ничего путного не сообразила. В конце концов, половина Готэма ездила на подобных. Но тема была задана и крутилась в голове до самого участка, а бедный водитель, судя по моим мыслям, должен был разбиться раз сто и непременно попасть в самый большой котёл в аду.
   - Как вы? Всё хорошо? - Эдвард настиг меня у самых ступеней полиции. - Не ударились? Я запомнил часть номера, можем попробовать пробить по базе.
   - Спасибо, - его неожиданная неподдельная забота обескураживала. - Но не думаю, что это хорошая идея. Всё равно ничего не произошло. Если бы произошла авария, то да...
   - Но не ждать же теперь, когда тот водитель протаранит кого-нибудь или не дай Бог собьёт!
   - Таковы правила, - я лишь пожала плечами. - Тем более, если мы не поторопимся, то нас быстрее раздавит один малоприятный детектив в шляпе. Буллок сказал заходить сразу же, как только подъеду.
   - А вам, как мне кажется, этого совершенно не хочется? - Эдвард проследил за моим взглядом в сторону дверей, кашлянул. - Извините. Это совсем не моё дело.
   - Ничего страшного. Просто... В прошлый поход сюда всё получилось не совсем так, как планировалось. До сих пор в дрожь бросает.
   - Зато вы сделали доброе дело.
   - Правда?
   - Да. Знаете, Кэйтлин. Можно мне называть вас так? - я кивнула. - Я работаю в участке пару лет и могу с уверенностью утверждать, что люди чаще приходят обвинить кого-то, виновного, невиновного - неважно. Сразу находится куча свидетелей, готовых давать показания в любое время дня и ночи. Но как только требуется защитить кого-то, то можно неделю ходить по многолюдному офису и у каждого найдётся оправдание, куча красочных историй, где они делали всё, что угодно, но не видели подозреваемого в момент совершения преступления. Вы же нашли в себе силы пойти против системы и дать показания в пользу самого Пингвина!
   - Похоже, вы один так считаете. Детектив Буллок дал мне ясно понять, что не верит ни единому моему слову и считает, что меня либо подкупили, либо запугали, либо всё сразу. Да и капитан, судя по его действиям, готов запихнуть меня за решётку без суда и следствия.
   - Просто они мыслят однобоко и не могут посмотреть на ситуацию со всех сторон. Пингвин стал легендой, и чуть ли не каждый полицейский в участке мечтает задержать его, пусть даже за кражу арахисовой пасты в магазине. А тут приходите вы, Кэйтлин, и рушите коллективную мечту. Я бы тоже обиделся, если бы кто-то увёл моё дело.
   - Надеюсь, в отместку вы не стали бы красть мой сейф?
   - Нет, - Эдвард улыбнулся лишь уголками губ. - Зачем его тащить, если забрать документы гораздо проще, а главное легче? Замок на вашем устройстве настолько допотопный, что открывается шпилькой за два поворота, но, к вашему счастью, в участке об этом никто не знает. Кроме меня.
   - Надеюсь, что вы унесёте эту страшную тайну с собой в могилу, - я с надеждой посмотрела на Эдварда. - Потому что если что-то из той информации просочится наружу, тем более в прессу, бояться мне надо будет никак не Освальда.
   - Освальд? - с огромным интересом произнёс Эдвард, чуть склоняясь надо мной. - Вы называете Пингвина по имени?
   Я прикусила губу, начиная быстро-быстро моргать. Вот ведь засада! Стоило целый вечер тренироваться перед газетной вырезкой, чтобы потом так страшно проколоться перед сотрудником полиции. Пусть Эдвард и не был копом в полной мере, но он вполне мог сообщить об этом кому-нибудь, да и был гораздо умнее остальных. Эрудирован уж точно.
   - Я не понял, что здесь за брачные танцы пингвинихи со страусом! - грозный голос Буллока прокатился по округе, заставляя всех обернуться в его сторону. Детектив устрашающе заслонил собой проход в участок, идеально вписываясь в него по ширине. - У нас там вообще-то совершено двойное убийство с особой жестокостью, если вы не забыли. Но ничего! Трупам уже всё равно, а остальные могут и подождать, пока наши консультант и судмедэксперт обсудят очередную главу детской книжки!
   - Кажется, нам и правда... пора, - тихо произнесла я, запинаясь, когда украдкой посмотрела на Эдварда. Он выглядел словно грозовая туча, крепко стиснув зубы и зло смотря в сторону детектива, что было не мудрено. Мало кому нравится прилюдное обсуждение, а Буллок сейчас балансировал на грани унижения, причём своего собственного коллеги. Это я могла просто развернуться и уйти после окончания дела, Эдвард - нет. Да и мне, в отличие от него, похоже, было абсолютно плевать, что думает обо мне напарник брата. Я вообще вживую видела его третий раз в жизни. - Эй, - я слегка коснулась руки Эдварда, отчего тот вздрогнул, переводя взгляд на меня. - Пойдём?
   - Да. Конечно.
   Широкими шагами, перескакивая через пару ступеней сразу, он добрался до конца лестницы очень быстро, ожидая меня. Заботливо прикрыл от ещё более устрашающего вблизи Буллока, за спиной которого столпилась целая очередь на выход. Его убийственная аура почти сносила с ног, и пришлось приложить усилие, чтобы не подключиться к нему и сохранять спокойствие. А оно, судя по всему, могло мне очень пригодиться, потому что в допросной уже сидела девушка, рядом с ней на соседнем стуле восседала женщина лет сорока пяти с короткими, вьющимися, недавно выкрашенными в чёрный волосами. И так крупные черты лица ещё более массивными делали большие леопардовые пятна на трикотажной кофточке.
   Самой Саманте Смит я никак не могла дать семнадцать лет. Минимум двадцать, а то и все двадцать пять. Длинноволосая блондинка опустила свои наращённые ресницы и активно жевала жвачку. Когда я садилась напротив неё, с противным звуком отодвигая стул, она надула пузырь, лопнувший и покрывший ярко накрашенные красной помадой губы. Выставив в бок длинные ноги, закинутые одна на другую, она покачивала туфлей на длинной, тонкой шпильке. Ободок чулок не скрывала длина чёрной миниюбки. Лишь плотная, наглухо застёгнутая белая рубашка внушала доверие, и то не до конца, потому что была явно на размер меньше, выделяя и без того выросшую не по возрасту грудь.
   - Долго нам здесь ещё сидеть, детектив? - возмутилась женщина в леопардовой кофточке. - Я буду жаловаться! Привезли нас сюда, ничего не сказав! У меня, между прочим, уроки. Да и для Самми это огромный стресс. Она не проронила ни слова с того самого момента, как вы схватили её в коридоре! Вы причинили ей психологическую травму.
   - Школьный куратор мисс Смит - миссис Натали Вуйцик, - сообщил Буллок, садясь рядом со мной, доставая очередной стул из-под земли, после чего уже обратился явно к ней. - Не волнуйтесь так, мэм. Вашей ученице были предъявлены обвинения при задержании. До вас у меня просто не дошли руки. Уж извиняйте, но сейчас все в участке заняты более важным... - в меня метнули взгляд-молнию. - Делом. Но уверяю вас - это никоим образом не повлияет на качество расследования.
   - Может, сообщите всё-таки, в чём обвиняется одна из моих лучших учениц? - женщина в леопардовой кофточке опёрлась локтями о стол, надвигаясь на нас.
   - Уверяю вас - ни в чём особо страшном. Она просто убила своих родителей.
   Следующие пятнадцать минут мы приводили в себя миссис Вуйцик. Сначала с помощью угроз и наездов Харви Буллока, потом с помощью пришедшей на помощь с нашатырём и аппаратом для измерения давления Лесли. Она уверенно кивнула мне, явно не удивляясь моему присутствию в участке. Видимо, Джеймс-таки рассказал своей девушке о наличии у него младшей сестры. Когда учительнице наконец стало лучше, один из офицеров услужливо принёс ей стакан чая прямо в допросную. Саманта Смит за всё это время ни разу не пошевелилась, продолжая лишь качать туфлей. Всё остальное её тело выглядело застывшим, даже парализованным, а судьба педагога её явно волновала в последнюю очередь.
   Детектив начал допрос в своей манере плохого полицейского, явно успев позабыть, что доброго рядом с ним сейчас нет, а я здесь совершенно для других целей. Но девушка совершенно не реагировала на все его выпады, метания по комнате, закидывание задницы на стол и неожиданных склонений из-за плеча. Складывалось впечатление, что её вообще нет с нами в комнате, будто она находится где-то далеко в своих мыслях. Постоянная фраза Буллока, поставленная на повтор, о смерти её родителей будоражила всех, кроме неё, все вопросы оставались без ответа, что приводило детектива в почти безумное состояние. Не было бы здесь учительницы, то и дело просящей его отойти от её ученицы и заслоняющей её собой, то он бы давно схватил бедную Саманту Смит за волосы и приложил головой о стол, чтобы та быстрее заговорила. Но вместо этого Буллок схватил девушку за колено, заставляя её сесть ровно и перестать болтать ногой. Только после этого Саманта подняла голову, обводя нас всех взглядом, в котором начиналась появляться жизнь. Надула очередной пузырь из жвачки, лопая его зубами во рту, и наконец произнесла:
   - Я не убивала своих родителей.
   На несколько секунд даже Буллок застыл на месте, но затем разразился ором с новой силой, хотя голос его давненько начал похрипывать, когда он брал особо высокие ноты.
   - Да как же - не убивала она! - он придвинул к краю стола фотографии, которые с полчаса назад аккуратно просунул сквозь маленькую щёлочку в двери Эдвард, и начал тыкать в них пальцами. Никакой оригинальности. - Все улики против тебя! Окровавленная пижама в ванной твоя, отпечатки на ноже твои, способ убийства тот же, что и в твоих книжках. Или хочешь сказать, что кто-то пробрался в дом, убил твоих родителей ножом, никак не смазав твои, - Буллок каждый раз выделял это слово, - отпечатки и быстро прочитал в твоей комнате историю о том, как сраные феи зашивали людям лица чёрными нитками, а?
   - Попрошу вас не выражаться при ребёнке, детектив! - закричала на него 'леопардовая кофточка', вскакивая на ноги.
   - Ребёнок... Да у нас половина задержанных с панели выглядят менее вызывающе, чем она! - 'леопардовая кофточка' задохнулась от возмущения, чем и воспользовался Буллок, оглушая всех и окончательно теряя голос. - ЗАЧЕМ ТЫ УБИЛА СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ?!
   Саманта Смит, сидевшая всё это время с каменным лицом, даже не дрогнула.
   - Я не убивала своих родителей, - повторила она фразу, которую мы только от неё и слышали, отчего детектив Буллок застонал, запуская пальцы в волосы, а затем, отойдя к стене, двинул по ней кулаком.
   - Нам нужен адвокат, - холодно заявила миссис Вуйцик. - Я буду жаловаться на ваши неадекватные действия. Как только в полиции держат таких психов!
   - Жалуйтесь, - прокряхтел Буллок. - Но ничего не добьётесь. Я действую абсолютно в рамках закона.
   - И где в вашем законе написано, что можно орать на детей до срыва глотки и обвинять их чёрт-те знает в чём? Я изучала в колледже курс по юриспруденции и прекрасно знаю, чего вы не имеете права делать!
   - Это, видимо, была единственная лекция, на которую вы ходили?
   - Извините, пожалуйста, можно мне... - я робко подала голос, пытаясь прекратить не относящуюся к делу перепалку. Ещё не хватало, чтобы эти двое вцепились друг в друга на допросе и устроили драку. Но меня никто не услышал, ругань продолжилась.
   - А вы, похоже, и старшей школы не окончили с подобными-то манерами, - 'леопардовая кофточка' сложила руки на груди, с вызовом поднимая подбородок. - Как вас вообще в участок взяли? В том году был дефицит умных людей?
   - Полностью беру пример с вас, мэм. Чтобы вы лучше понимали, что происходит...
   В ушах вдруг начало звенеть, что было совершенно не добрым знаком, да и склока между двумя вроде взрослыми людьми уже успела порядком надоесть. Тем более пока она продолжалась, жизнь постепенно утекала из взгляда Саманты Смит. Пальцами она держала фотографию и раскачивала её, словно обмахивалась во время полуденного летнего зноя.
   Дотянувшись до девушки, я аккуратно выхватила фотографию у неё из рук, проверяя своё предположение. Саманта мгновенно отреагировала на это, вновь возвращаясь к нам. Значит, действие действительно вводило её в состояние отключки. Оставалось попробовать раскрутить её фразу, но сначала для этого нужно было как-то заткнуть детектива с учительницей, вошедших в полный раж. В голову, естественно, ничего умного не пришло, поэтому пришлось воспользоваться всё теми же методами Буллока.
   - УСПОКОЙТЕСЬ, - заорала я, ударяя ладонью по столу, и чуть не взвыла от боли. - Пожалуйста-а-а...
   Ругань, на удивление, прекратилась, на меня уставились две пары удивлённых глаз. Надо было действовать быстро, пока эффект неожиданности не иссяк.
   - Детектив Буллок, позвольте мне задать пару вопросов мисс Смит? - я пару раз сжала и разжала пальцы, проверяя, не сломала ли чего. При каждом движении боль отдавала в запястье, пульсировала, но движения были свободными.
   - Я не против, - Буллок вскинул руки и вообще отвернулся от нас в сторону. Ну, ладно. Мне даже лучше. Не люблю, когда кто-то смотрит, как я работаю.
   - Итак, мисс Смит, меня зовут Кэйтлин. Я психолог и хочу задать вам несколько вопросов. Могу я это сделать?
   - Да, - отозвалась Саманта, выдавая наконец что-то кроме: 'Я не убивала своих родителей'.
   - Детектив, когда привозил вас сюда, рассказал, что произошло и в чём вас обвиняют. Вам всё понятно?
   - Да.
   - Расскажите, пожалуйста, как вы видите ситуацию? Что, по-вашему, происходит?
   Саманта немного помолчала, жадно разглядывая фото у меня в руках. Видимо, вопросы были для неё слишком сложны в нынешней ситуации.
   - Рыжик говорит, что я убила своих родителей, - послышался хрип явно желающего что-то сказать Буллока, но я успела вскинуть вверх руку со сжатыми в кулак пальцами. Это подействовало - он заткнулся и свалился на стул рядом со мной. Я вся обратилась в слух и движения вокруг, поэтому никто не мог помешать мне работать.
   - Но вы утверждаете, что не убивали своих родителей, верно?
   - Да, - Саманта кивнула. - Я не убивала своих родителей.
   - Хорошо, - я стала ковыряться в бесконечных бумажках, валяющихся на моей стороне стола. Нашла нужную, взяла ручку и подчеркнула одну из фраз, чтобы было видно, где читать. Выбрала нужные несколько фотографий: всё с той же пресловутой пижамой в крови, ножом на подушке и перевёрнутой страницами вниз на кровати книгой. - Но есть одна маленькая загвоздка, которую вы, надеюсь, поможете нам разрешить. Это ваша книга? - я выложила первое фото перед девушкой.
   - Да. Это моя любимая книга.
   - Замечательно. Насколько я знаю, в ней описан способ расплаты фей над людьми и это очень похоже на то, что сделали с вашими родителями. Им тоже зашили рот, нос, глаза. И...
   - Это не мои родители.
   Буллок ткнул меня локтём, заставляя обернуться к нему, и мотнул головой в сторону Саманты. Как будто я могла сразу ответить на все его вопросы. Хотя, если бы он сам не выкобенивался тут перед учительницей, всё могло идти гораздо шустрее.
   - Извините, мисс Смит, это не ваши родители? - я показала фото, которое мы прихватили из дома подозреваемой, где её родители были ещё живы и довольны друг другом, обнимаясь у фонтана.
   - Это мои родители, - подтвердила Саманта.
   - А это? - я взяла в руки фотографию изувеченных тел.
   - Это тоже мои родители.
   - Хорошо... Значит, вы утверждаете, что и здесь, и здесь ваши родители, верно?
   - Да.
   - Мисс Смит, несколько я помню, только что вы сообщили, что это не ваши родители? - я положила в центр стола фото с трупами. - Скажите, это так?
   - Да. Это не мои родители, - Саманта с полным безразличием на лице притянула к себе фото пальцем, даже не взглянув на него. - И мои.
   Буллок рядом громко втянул носом воздух, и я с силой наступила ему на ногу, предвосхищая возможное развитие событий. Хоть учительница сидела тихо и откровенно пялилась на свою ученицу. Вот вам и любимица.
   - Мисс Смит, вы можете объяснить мне, как одни и те же люди могут одновременно быть и не быть вашими родителями? Я не очень понимаю.
   - Раньше это были мои мама с папой, - Саманта надула очередной жвачный пузырь, хлопнула его. Пространство вокруг будто бы начало сжиматься, наэлектризовываться, а безэмоциональный голос девушки только способствовал этому. - Но в них вселились тёмные сущности, и они перестали быть моими родителями.
   - А зачем они вселились в них, мисс Смит? - аккуратно поинтересовалась я, садясь так же, как и девушка напротив.
   - Тёмные сущности завидуют чужому счастью. Мама с папой были счастливы вместе, мама ждала ещё одного ребёнка. Они почувствовали это. Тёмные сущности ненавидят маленьких детей. Вы знали это?
   - Нет, но теперь буду. Спасибо за информацию. Давайте дальше? Что сделали сущности, когда узнали, что у вашей мамы будет ещё один ребёнок?
   Саманта нахмурилась.
   - Я же сказала - они вселились в моих родителей!
   Похоже, одним неудачным вопросом я сломала вроде как налаженный процесс. Я отложила на стол ручку, которую начинала крутить, чтобы не пускать возникшую неуверенность дальше пальцев.
   - Как вы поняли это? Что-то изменилось в ваших родителях? Поведение, внешность, манера речи?
   - Мама с папой стали очень много ругаться. Они постоянно кричали друг на друга, как будто нас с братом не было рядом. Папа говорил, что уйдёт от нас, - Саманта оживилась, начала говорить чуть громче, обидчиво и недовольно. - Что он больше не любит маму... Что у него есть другая женщина! Что он не хочет, чтобы у нас появился ещё один братик или сестрёнка.
   - И правда - в вашего отца действительно вселилась тёмная сущность, - я утвердительно покачала головой, чем вызвала секундную полуулыбку на лице девушки. - Но ваша мама. Вы не думали, что ей просто было плохо из-за того, что отец стал вести себя с ней грубо? Говорил много обидных слов. Как вы поняли, что в ней тоже есть сущность?
   Саманта прервала зрительный контакт, опуская длинные ресницы. Закинула ногу на ногу, но задела туфлей ножку стола, из-за чего обувь слетела. Ритуал был прерван, ухода не получилось, но она упорно продолжала болтать ногой, всё реще и злее. Я молчала, выжидая.
   - Она убила его. Сущность убила ребёнка.
   - А вы? - еле слышный шёпот Буллока прозвучал словно у меня в голове. - Что сделали вы, мисс Смит?
   Я перестала дышать, надеясь, что вклинившийся в разговор болван окончательно не сломал то, что и так еле держалось.
   - А я убила сущностей, - Саманта растянулась в довольной улыбке, красная помада на её губах больше походила на кровь.
  
  
   Глава 12. Что ты делаешь?
  
   Встреча шестая.
   2.11.1983
  
   На чистом листе для печати я успела записать только сегодняшнюю дату, боясь забыть не только её, но и саму себя. Ранние подъёмы никогда не давались мне легко, а быть разбуженной почти что ночью и услышать лишь: 'Я буду в половине седьмого' вообще не приносило ни капли удовольствия. Зато пунктуальный донельзя мистер Х оказался чрезмерно энергичным и бодрым, чем мог бы взбесить меня окончательно, если бы не одно маленькое 'но' - за полтора дня, что мы не виделись, его круги под глазами доползли почти до носа, руки дрожали, как у заправсколько алкоголика. Поначалу он пытался их пристроить, то поправляя галстук, то полы пиджака, потом хватал и рассматривал всё, что только попадалось на пути, в конечном же итоге - сунул руки в карманы, продолжая нервно расхаживать по кабинету, пока я наблюдала за ним, облокачиваясь о спинку кресла. Считать, сколько было навёрнуто кругов, я перестала после третьего захода.
   Пингвин же добрался до окна, пристально вглядываясь в утреннюю темноту. Ничего интересного, кроме припаркованных машин под несколькими фонарями, он явно не увидел, я давно успела изучить пейзаж перед работой в любое время дня. Разве что сегодня там было особо темно: кто-то за ночь успел разбить вывеску кафе напротив, которую оставляли гореть круглосуточно. Но рано или поздно это должно было случиться, соседи окрестных домов частенько жаловались на яркую иллюминацию.
   На журнальном столике стояла большая термосумка, которую Пингвин принёс с собой. В подобных, не настолько новеньких и дизайнерских, доставщики обычно привозили лапшу из облюбленного Томом китайского ресторана. В том, что в этой сумке действительно была еда, я подумала в последнюю очередь, но озвучивать свои версии не стала, как и спрашивать о чём-то. Мы вообще только поздоровались друг с другом и больше не проронили ни слова. Привыкшая всегда начинать разговор первой, я отмалчивалась, стараясь слиться с мебелью, потому что то, что я приняла за энергичность и бодрость Пингвина в самом начале, с каждой проведённой с ним минутой больше походило на нервозность и перевозбуждение нервной системы. Сейчас же он стоял, чуть приподнявшись на цыпочках, и, раздвинув пальцами жалюзи, которые закрыл сам, касался лбом стекла. В полной тишине его тяжёлое дыхание было прекрасно слышно и звучало оно довольно жутко, будто над ухом навис маньяк, готовый в любой момент наброситься и начать тебя насиловать или кромсать на кусочки, а то и всё сразу. Поэтому, когда пластик, закрывающий окно, зашуршал, я вздрогнула, оборачиваясь. Пингвин, видимо, осознав, что никакой Человек-паук - если он вообще знал, кто это - за ним не следит, отправился поперёк комнаты к единственной стене, у которой, на удивление, ещё не успел побывать. Лицо его было напряжено.
   Ещё какое-то время он разглядывал 'стену почёта', куда я повесила два диплома, несколько сертификатов о повышении грейда в консультировании и распечатанных явно на принтере уведомлений о посещении обучающих семинаров. Большинство из этих семинаров, конечно, мне совсем не сдались, но после смерти Остина мне нужно было чем-то занять себя, чтобы не сойти с ума от бесконечной боли, сопровождающей повсюду.
   - И как, не давит? - вдруг произнёс Пингвин, разглядывая особо красочную бумажку, на которой большими буквами было выведено: 'Чтение по прикосновениям'.
   - Что именно?
   - Столько знаний.
   - Нет. Я люблю учиться, узнавать что-то новое, особенно когда это пригождается в работе.
   Пингвин хмыкнул. Ну да. Тому, чем занимался он, в университетах не обучат.
   - А какое у вас образование? - попыталась заполнить я возникшую паузу.
   - У тебя, - нараспев поправили меня. - Никакого. Я закончил школу в Нероуз и пошёл работать. У нас не было денег платить за колледж, зато по выходным я драил полы на экономическом факультете.
   - Извини... - я вовремя сдержала себя, чтобы не добавить в конце пресловутое 'те'.
   - Образование - не залог успеха. Вот ты просидела столько часов в аудитории и стоишь, кланяешься перед человеком, не имеющим вроде бы никаких знаний. Трясёшься от страха и наивно полагаешь, что твоя пушка тебе действительно поможет против меня.
   Я нервно сглотнула, накрывая рукой кобуру, находящуюся под длинной чёрной прямой рубашкой. Пингвин даже не дёрнулся, но я видела, как он слегка улыбнулся, хотя в его голосе радостью и не пахло.
   - Был бы здесь Зсасз - помер бы со смеха, но похвально, похвально. Только один совет - никогда не оставляй оружие без присмотра. Я вполне мог забрать патроны, пока ты готовила завтрак. Не хочешь проверить? Уверен, ты даже не думала об этом, правда?
   Он обернулся, упёр ближнюю ко мне руку в бок. Глаза хитро блестели.
   Скорее всего, с его стороны это была всего лишь игра, в которую я проиграла после первого же хода. Не дождавшись очередной подтрунивающей фразы, я вытащила пистолет и, нажав на кнопку, сбросила магазин. Он, естественно, оказался полным.
   - Всё приходит с опытом. Хотя я поражаюсь твоей наивности. Как можно быть такой в двадцать пять? - Пингвин вновь отвернулся к стене, останавливаясь у одной единственной фотографии. Пока я возилась с пистолетом, собирая и убирая его, он разглядывал её, даже снял с гвоздика. - Кто это?
   Я промолчала, делая вид, что не услышала вопрос, и отвернулась в сторону.
   - Ладно, я не хотел тебя обидеть. Просто в твои годы давно пора научиться проверять людей, а не доверять всем подряд. Так кто это? Ухажёр, что старше на двадцать лет, с которым запрещает встречаться мама?
   - Мой профессор, - недовольно проворчала я и, оттолкнувшись от спинки кресла, направилась к Пингвину, выхватывая у него фотографию и возвращая её на законное место. - И между нами ничего не было. Никогда. Даже намёка.
   - С виду и не скажешь. Он так обнимает тебя... Явно не по-дружески.
   - А вам до этого есть какое-то дело?
   Пингвин замялся, перевёл взгляд с меня на фото, слегка задерживаясь на нём и морщась, потом обратно на меня.
   - Нет.
   - Тогда попрошу больше не поднимать эту тему и не оскорблять замечательного человека и прекрасного преподавателя. И сядьте уже наконец! Если с соседней крыши за нами в бинокль подглядывают копы, что маловероятно, у них могут возникнуть вопросы, почему мы стоим у стены. Это не по протоколу, - не в силах смотреть на удивлённое лицо своего псевдоклиента, я вернулась обратно к креслам и плюхнулась в то, что стояло напротив окна, закидывая ногу на ногу. Будь моя воля, я бы с превеликим удовольствием вышла из кабинета и заперлась в туалете, отсиживаясь там всё время, пока Пингвин не решит уйти. Своими предположениями он знатно задел меня, можно сказать - обидел.
   Позади раздался грудной полустон-полувздох.
   - Серьёзно? Круглые очки с розовыми стёклами? - я накрыла ладонью кобуру под рубашкой, закрывая глаза и пытаясь делать глубокие вдохи. Он оказался не первым, кто пытался шутить по этому поводу. - Какая пошлость...
   - Мистер Кобблпот, сядьте!
   - Да, пожалуйста, - он нарочито громко зашагал и уселся напротив. Довольная физиономия тут же слегка угасла, Пингвин подвинулся чуть вбок, потом назад. - Удобное кресло.
   - Ага. Их специально делали на заказ, - по крайней мере то, на котором сейчас торжественно восседал мафиозный король. Знай он историю создания своего трона и то, что к нему сначала приложил руку капитан полиции, а после директор соседствующей со мной ремонтной конторы, то Пингвин непременно забрал бы его с собой и никогда не расставался. Лет же через тридцать продал бы на аукционе с большим наваром, как вещь, имевшую историческую ценность. Я, правда, хотела поменять местами кресла, но, к счастью, не успела этого сделать и теперь с наслаждением наблюдала, как Пингвин пытается пристроиться хоть как-то.
   - У меня тоже есть кое-что на заказ. Вот, - он похлопал по термосумке, разделяющей нас. - Вообще-то я хотел отблагодарить тебя за завтрак и заскочил во французский ресторанчик. Надеюсь, ты любишь круассаны?
   - Нет.
   - А кофе? - теперь и энтузиазма в голосе Пингвина поубавилось. В какой вообще момент он перестал быть сплошным оголённым нервом, перейдя в состояние довольное жизнью?
   - Мне его нельзя.
   - Тогда, - он притянул к себе сумку, расстёгивая молнию и откидывая крышку. Зарылся внутрь, вытаскивая красивую прозрачную пластиковую коробочку. - Тосты с джемом? Или омлет с овощами?
   - Извини, Освальд, но думаю, я откажусь. Совсем.
   Пингвин сник мгновенно. Разинул рот, опустил плечи и не замечал даже, что успел придвинуться к самому краю кресла, где очень неудачно под обивкой закрепили обычную доску вместо какого-то там наполнителя, название которого я успешно успела забыть после того, как Стив повторил его раз, наверное, десять. В комнате повисло затяжное, печальное молчание. Складывалось ощущение, что передо мной будто сидит ребёнок, не получивший столь желаемый на день рождения подарок, и упорно старается делать вид, что игрушечная машинка тоже ничего, хотя он-то просил огромного робота на пульте управления. Но менять своё решение я всё равно не собиралась. Пора было выставить границы между нами, потому что Пингвин, похоже, всё понимал совсем не так, как было на самом деле. Может, с Джеймсом они действительно были старыми друзьями, но я водиться с ним совершенно не собиралась, а завтрак, пусть и приятный, в пингвиньей квартире был всего лишь превратностью судьбы. Да и вообще, я успела обидеться на Пингвина за то, что он так бесцеремонно полез в мою личную жизнь, высказывая свои похабные предположения, хотя вполне понимал, что я не хочу отвечать на его вопрос. Так что...
   - Если хочешь, то можешь спокойно есть. Тебя в любом случае не видно, - я кивнула головой в сторону окна и вытащила из-под сумки планшет с закреплённым листом с сегодняшней датой. - А я с твоего позволения напишу очередную историю. Есть какие-нибудь пожелания по сюжету?
   - Напиши, что я ненавижу французскую кухню, - буркнул он.
   - Но вы же... Ты, - колпачок от ручки отлетел куда-то в сторону. - Зачем тогда всё это?
   Пингвин метнул на меня суровый взгляд исподлобья.
   - Ещё один бесплатный совет - лучше проверяй информацию прежде, чем начинать ей пользоваться.
   - Да... Спасибо.
   Время потекло так медленно, что настала моя очередь нервно ёрзать на мягком кресле, наблюдая за тем, как Пингвин сначала сервировал стол, словно находился в том самом пресловутом французском ресторане, потом с каким-то особым ненормальным искушением давился заказанной едой. Особенно ему не зашли круассаны, политые сверху расплавленным сыром. Действительно, вкус на любителя, хотя я достаточно быстро привыкла к французским деликатесам, деваться всё равно благодаря матери было некуда.
   Взяться за продолжение бестселлера я смогла далеко не сразу, пытаясь собрать все мысли в кучу и успокоиться, чтобы ни единым словом не выдать себя и не показать, что мой клиент бесил меня настолько, что я с удовольствием бы запихнула ему в глотку тот самый пластиковый стаканчик, из которого он пил воду почти за сотню баксов за бутылку.
   Благодаря доставшемуся в наследство состоянию и статусу, вместе с окружением таких же влиятельных людей, я привыкла к роскоши, к тому, что большинство из знакомых матери чрезмерно понтовались. В элитной старшей школе Бентли не было разве что только у меня и у дочери директора той самой школы. У неё из-за того, что её отец все наворованные из фонда и членских взносов деньги пускал на постройку дома, а мы жили через улицу, и доползти до класса в самом худшем случае я могла минут за десять. Да и всё равно мы были не настолько богаты, чтобы действительно позволить себе сорить деньгами направо и налево, как это делали все остальные. Но мне всегда было наплевать на хвастовство от очередной купленной брендовой шмотки, на то, как одноклассники делали ставки, чьи родители пожертвуют больше денег в фонд по защите мексиканского тушкана в конце года, когда приходилось подбивать бюджет и уплачивать налоги за деятельность, или то, сколько прислуги драят их пятикилометровый бассейн. Эти люди никогда не волновали меня, как и счёт в банке. Возможно, потому, что он у меня в принципе имелся, но сейчас, глядя на дорогущую бутылку минералки, внутри всё горело.
   Чем больше я рассматривала Пингвина, тем сильнее хотелось стереть его не только с глаз и из памяти, но и с лица Земли. Начищенные ботинки слишком блестели, им вторили золотые запонки и часы, в окантовке корпуса которых поблёскивало что-то очень сильно смахивающее на бриллианты. Веснушки были скрыты под слоем тональника, идеально подходящего под бледный, почти мертвецкий цвет кожи.
   Х привыкает к нашим встречам. Становится более спокойным, перестаёт одёргивать себя, всё чаще ведёт себя непринуждённо.
   Сегодня он впервые заговорил о своих предпочтениях, переключаясь на то, что происходит с ним сейчас. (прим. - запомнить (!!!). Х не любит французскую кухню). Узнать почему возможности не представилось.
   Запрос консультирования опять определён не был. Всё чаще мне начинает казаться, что Х приходит только потому, что ему не с кем поговорить. Все разговоры об этом он пресекает на корню, говорит о том, что платит за то, чтобы его слушали.
   Я подняла голову, наблюдая за тем, как Пингвин мирно спал, изогнувшись перевёрнутой ломаной буквой 'Z', почти вися на ручках кресла, чтобы не касаться седушки. Вряд ли последний абзац ему придётся по душе, но и вечно писать о его трудном детстве я тоже не могла, как и выставлять мафиозного короля в лучшем свете. Слишком подозрительно для полиции и неправдоподобно для тех, кто разбирался в теме. Будь сейчас рядом мой профессор, которого Пингвин изначально приписал в любовники, ему хватило бы и двадцати минут, чтобы без всяких изощрённых штучек типа гипноза получить любую информацию, которую бы он только пожелал. Левые доходы - пожалуйста. Список подкупленных чиновников - без проблем. Количество убитых людей - тоже не вопрос, да ещё и во всех подробностях.
   Перед глазами опять стояло фото Дженис Колфилд с шестнадцатью ножевыми, а рядом - только руку протяни - сидел её убийца.
   Я взяла новый пустой лист.
  
  
  
Капитану центрального отдела полиции Готэма

  
Мистеру Барнсу Н.

  
От мисс Гордон К.

  
  
З̶А̶Я̶В̶Л̶Е̶Н̶И̶Е̶

  
ЧИСТОСЕРДЕЧНОЕ ПРИЗНАНИЕ

  
   Я, Гордон Кэйтлин, данным документом заявляю и подтверждаю, что дала ложные показания по делу Дженис Колфилд. На самом деле мистер Кобблпот Освальд, больше известный как Пингвин, не является моим клиентом и ни разу не был ни на одном сеансе. Личная карточка, составленная на него, была ложной, а во время убийства вышеупомянутого лица он не находился рядом со мной. Что он делал и как проводил время, я не знаю.
   Заведомо ложные показания были даны обдумано. Мистер Кобблпот не угрожал мне или кому-либо из моих близких, не подкупал меня. Причину помочь ему я не желаю озвучивать. ̶П̶о̶т̶о̶м̶у̶ ̶ч̶т̶о̶ ̶я̶ ̶п̶о̶л̶н̶а̶я̶ ̶д̶у̶р̶а̶.̶
   Прошу принять меры по поимке преступника, и сама полностью готова понести наказание.
  

   Оставалось лишь поставить подпись, убрать бумагу в конверт, запереть Пингвина в кабинете и поехать в участок. Уже устно добавить все известные подробности про Бутча и Виктора. Можно ещё рассказать про груз и зеркало. Думаю, этого количества информации хватит, чтобы не говорить про визиточников и то, кто на самом деле осуществил их поимку. Так и быть, пусть Джеймс оставит свой кусок славы при себе, хоть и добытый нелегальным путём. Я же больше не могла чувствовать на своих руках кровь невинной женщины, смыть которую не получалось уже какой день. Но и решиться на конкретные действия - тоже. Будет ли вообще от них толк или всё пройдёт впустую? У Пингвина достаточно денег и влияния, чтобы моё заявление потерялось где-то в районе десятой ступеньки в участке на лестнице между первым и вторым этажом. А даже если Барнс каким-то образом получит его, лучшие адвокаты раскатают представителя обвинения в пух и прах, как и карьеры брата и матери.
   Сколько ещё всё это будет продолжаться?
   - Можно почитать? - голос Пингвина больно резанул. Он всё ещё сидел рядом и, похоже, совершенно не желал уходить. - Накатала уже целую историю болезни.
   - Конечно.
   Вытащив нижний лист с тремя абзацами, я почти кинула им в мафиозного короля и вскочила на ноги. Достала из рюкзака зажигалку и метнулась к окну, открывая жалюзи. Старое деревянное окно хрустнуло, в комнату ворвался свежий утренний холодный ноябрьский воздух. Край заявления слегка закоптился, и пламя, расползаясь, потянулось к центру, жадно пожирая написанное в порыве слабости признание, которое никто и никогда не увидит.
   Когда Пингвин выхватил листок из рук и, кинув его на пол, затоптал, от текста осталось лишь полтора слова: 'Прошу при...'. На светлых досках паркета осталось чёрное пятно, оставляя точно такой же след в душе. Интересно, его можно будет когда-нибудь вывести или придётся перекладывать пол? О том, чтобы как-то облегчить совесть, и вопроса не вставало, особенно после пристального, пронизывающего насквозь взгляда, которым на меня смотрел Пингвин. Казалось, ему хватило и жалкого обрывка, чтобы всё понять, и сейчас он в очередной раз выбирал способ смертной казни для меня. Но вместо того, чтобы озвучить хоть один, он отобрал у меня зажигалку и, высунув руку в окно, подпалил остатки моей прошлой жизни. Легче от этого не стало, но пришло осознание того, что теперь мы плотно связаны вместе.
   - Есть у вас здесь туалет? - прозвучал неожиданный вопрос вместо очередного бесплатного совета. Неужели они закончились и теперь за них нужно будет платить?
   - Да. До конца по коридору и налево.
   Пингвин кивнул и поплёлся к выходу, чуть сильнее прихрамывая на ногу.
   - Подожди, - остановила я его, когда он уже вышел за дверь. - Вот, возьми. В обычном можно разве что самоубиться, - я протянула Пингвину связку ключей, подходя к нему и показывая нужный. - Дверь направо.
   Пяти минут одиночества вполне хватило, чтобы переставить кресла местами, запыхаться при этом и успеть остыть. Ещё десяти, чтобы прочувствовать на собственной пятой точке все прелести жизни, и начать волноваться отсутствию Кобблпота. Не так уж и сильно я жаждала его возвращения, но что можно было делать в туалете целых пятнадцать минут? Вряд ли он ушёл поправить макияж, да и огромной косметички, что он волочил за собой по полу, я тоже не заметила. Оставалось только два варианта: либо французский ресторанчик готовил из просрочки, либо уборные были всё-таки перепутаны и к чёрному выходу, скорее всего, пора подгонять катафалк.
   - Держи, - от неожиданно положенной на плечо руки и упавшей связки на колени я подпрыгнула, чувствуя, что к вечеру обзаведусь парой синяков на заднице. - Да что с тобой сегодня такое? То пытаешься мысленно меня проклясть, то упасть на колени и молить о пощаде.
   - Не правда.
   Пингвин прыснул.
   - Я слишком хорошо знаю и то, и другое выражение, - он крутанул пальцем перед лицом. - С одним Джим наведывается ко мне с завидной постоянностью, другое я вижу каждый день в любых его разновидностях от оступившихся мелких сошек. Даже в первую нашу встречу ты была более настойчива и уверена в себе, несмотря на то, что впала в ступор от ужаса, а потом билась в истерике. Кстати, я уже сказал Виктору, чтобы он что-то сделал со своими манерами. На него иногда действительно без слёз не взглянешь. А уж эти неожиданные появления из ниоткуда, - Пингвин уселся на кресло и тут же замолчал. Положил на сидение руки, пробуя мягкую обивку на ощупь. Нахмурился, осматривая меня, несколько раз качнул головой, чуть поджав губы. - Удобные кресла, не правда ли?
   - Очень. Их делали на заказ. Я уже говорила?
   - Да. Так на чём мы остановились?
   Я дотянулась до листа с отчётом, валявшегося под журнальным столиком, подняла его и показала Пингвину.
   - Ты читал это.
   - Пусть будет так. Можно озвучить скромное мнение, раз эта писанина касается и меня? - я кивнула, уже не зная, чего ожидать. - Суховато, знаешь ли, безэмоционально. Инструкция по приготовлению пасты на упаковке и то более будоражит воображение, чем твои каракули. Ну что это такое? - он подался вперёд, забирая отчёт и пробегаясь по строчкам. - Х привыкает к нашим встречам? Даже каждый новорожденный в Готэме знает, что если мне что-то не нравится, я не буду это терпеть, тем более привыкать к этому! Зачем, если можно найти другого психотерапевта, а от предыдущего избавиться? - Пингвин усмехнулся. - Ладно, у вас там есть какие-то правила, кодекс чести? Так и быть, оставлю их всех в живых, пока они не начнут раскрывать рты. А вот это что? Х не любит французскую кухню. Узнать почему возможности не представилось? Да я с удовольствием поведаю тебе сию трогательную историю - главное успевай записывать.
   Я кивнула в который раз за сегодняшний день, наблюдая за тем, как улыбка медленно исчезает с лица Пингвина. Он тяжело выдохнул, роняя голову на грудь, подался вперёд, вытаскивая из-под термосумки очередной листок и, привстав, вложил его мне в руки. Затем кинул планшет с закреплённой на нём ручкой, оставшийся на моем прежнем кресле.
   - Нет, если ты не хочешь, могу и сам всё оформить.
   Такого я уже точно не могла себе позволить, но как не прискорбно признавать, новая история оказалась гораздо лучше предыдущей, правда, черкать и переписывать её пришлось несколько раз, чтобы избавиться от чрезмерного самовосхваления и явно эпатажных фразочек в паре мест. Начали мы с того, что мистер Х заявился ко мне с утра пораньше с воплем о том, как его все достали, в основном орущий за стеной младенец, не дающий спать по ночам. Затем плавно перешли на тупого администратора, работающего у Пингвина в клубе, который устроил ему попадалово на деньги, решив сэкономить на алкоголе, заказав новую партию у непроверенного поставщика. Со слов Пингвина он тотчас же уволил бедолагу, но судя по тому, как он при этом сжимал ручки кресла и брызжал слюной, его бывшему работнику пришлось принять на свой счёт не только парочку оскорблений. Хорошо бы он тоже остался жив. В конечном итоге всё свелось к ненависти к французской кухне и воспоминаниям из детства, где миссис Кобблпот работала на кухне в одном ничем не примечательном заведении и пару месяцев получала зарплату списанными продуктами. Тогда ещё совсем юный Освальд в свои пятнадцать лет ночью исписал стену кафешки, выражая всё, что думает о её владельце. Чем кончилась та история я так и не узнала, потому что Пингвин пустился вновь рассказывать о том, насколько замечательный человек его мать, при этом изменяясь до неузнаваемости. Лицо его преображалось, голос наполнялся щемящей любовью и нежностью, иногда ломаясь. Пару раз ему приходилось брать паузы, чтобы успокоиться, когда к глазам подступали слёзы. Я давно перестала писать, лишь слушала, затаив дыхание. На самом деле я впервые в жизни видела человека, настолько любящего и дорожившего своим родителем, да и который мог говорить об этом в открытую. Обычно люди, сидевшие напротив, наоборот проклинали матерей и отцов, жалуясь на загубленное детство, испорченную юность и продолжавшуюся во взрослом возрасте травлю. Если же отношения между ними были нормальными, то они просто говорили о них лишь в паре слов, переходя на волнующую тему. Поэтому сейчас мне было странно и неловко слушать открывающегося передо мной Пингвина. Анализировать его слова я не могла, понимая, что мы не на консультации, хотя здесь было о чём подумать. Просто порадоваться за него мешало то, что перед глазами вставал образ безжалостного убийцы, прикончившего Дженис Колфилд, будь она проклята трижды, и он никак не желал совмещаться с тем человеком, взахлёб вещавшем о единственном близком человеке. Как вообще в одном теле могло ужиться две настолько противоположные личности? Или это были лишь мои заморочки, накрученные до предела после встречи с Буллоком? Ведь, по сути, Пингвин за всё время нашего с ним знакомства ни разу не показался мне таким уж маньяком или безумцем, готовым воткнуть вилку в глаз любому ради удовольствия, в отличие от того же самого Джерома. А все эти всплески эмоций вполне могли быть оправданы, правда, посвящать меня в их причины он всё равно явно не стал бы.
   Когда в дверь постучали, за окном уже успело посветлеть. Часы показывали восемь пятнадцать. Основных клиентов я ожидала только после трёх, и где-то в глубине подсознания начинала активно мигать красная тревожная кнопка, потому что последний раз неожиданно явившимся гостем оказался Бутч. Возможно, и на этот раз тоже пришёл он поторопить своего босса. Всё-таки мы сидели с Пингвином уже почти два часа и встречу пора было заканчивать. Пусть он и уболтал меня, дал немного успокоиться, но я всё равно чувствовала себя выжатой, словно лимон. Из меня неведомым образом словно вытянули все соки, тем самым усыпляя бдительность, и влезали под кожу, пытаясь добраться до жизненно важных органов. Не обнаружить бы потом через пару дней какую-нибудь пингвинью установку в своей ценностной иерархии.
   - Доставка мебели, - сразил меня белоснежной улыбкой молодой парень в рабочем комбинезоне болотного цвета, суя голову в кабинет, стоило только открыть дверь после того, как Пингвин пожал плечами и одарил меня абсолютным непониманием, кто бы мог сюда пожаловать. - Заносить?
   - Э-э-э-эм... Заносить что?
   - Как что? Кресла!
   От неожиданного заявления, больше похожего на злую шутку, я подавилась слюной. В голове возникли нехорошие подозрения, но я очень надеялась на то, что парень просто что-то попутал - этаж ли, адрес, или вообще город или страну!
   - Извините, но я ничего не заказывала, - наверное, стоило сразу закрыть дверь и прекратить разговор, только в голову это пришло мне ближе к вечеру после сотого прокручивания ситуации.
   - Как это не заказывали? - протянул озадаченно парень и вытащил из кармана бумажку, разворачивая её. - Вы - Кэйтлин Гордон? - я подтвердила это, как и последующий названный им адрес. - На ваше имя был сделан срочный заказ на два кресла Рактул с реклайнером коричневого цвета.
   - И сколько я вам за них должна? - вопрос вырвался сам собой, потому что я прекрасно представляла то, о чём говорит мне доставщик, но при обустройстве кабинета даже не рассматривала подобные варианты из-за отсутствия должных средств, хотя в глубине души мечтала об откидывающейся спинке и выдвигающейся подставке для ног. Всё как в современных анекдотах про дедушку Фрейда.
   - Заказ оплачен, - очередная шокирующая и сбивающая с толку новость. - Так куда заносить, хозяйка?
   - Сюда, - Пингвин вырос у меня из-за спины, обхватывая дверь чуть выше моей руки и дыша в затылок. Дёрнул её на себя, чего я совершенно не ожидала, впечатываясь ему в грудь и затем отскакивая в сторону, словно от огня, после нескольких секунд, пока меня придерживали, чтобы я не упала. Воздуха вдруг начало не хватать, повисло неловкое молчание. Я старалась не смотреть на Пингвина, как и он на меня, но мы всё равно продолжали исподтишка поглядывать друг на друга, только он находился в большем преимуществе, завладев входом.
   - Эй, так чё с креслами-то делать? - нарушил тишину доставщик. - Мы вообще сюда попали, а?
   - Тащи их уже, идиот! - рявкнул вдруг Пингвин, одёргивая и без того идеально сидящий пиджак, с силой распахивая дверь. - Битый час тут из-за вас торчу!
   Так вот, значит, откуда взялся этот непрекращающийся словесный поток из откровений и воспоминаний. Кобблпот просто усыплял мою бдительность, дожидаясь, пока ему обеспеча