*Наш человек - управляющий средневековой империей* В этом мире нет драконов, а эльфы давно вымерли от чумы. Зато здесь есть империя, которая разваливается от бездарного правления императора. Долги империи огромны, соседи империи точат зубы. Степь ждет дани... Чума разоряет окрестности столицы... Спасти положение призван наш соотечественник, угодивший в тело архканцлера, которому дано два года абсолютной власти. Справится ли? Роман выкладывается здесь по мере написания:
   https://author.today/work/32618
  
  
   Архканцлер империи 2. Схватка
  
  
   1.
   Я стоял среди кустов на высоком холме и созерцал Норатор, столицу империи Санкструм. Империю Санкструм я должен спасти, став ее архканцлером, что не так-то легко сделать, если учесть, что мандат на пост архканцлера лежит под хрустальной полусферой в Храме Ашара, храм - в Нораторе, а Норатор - окружен карантинными заставами против черного мора. Кроме того, сам Храм Ашара охраняют мои недруги. Ну и контрольный выстрел - послезавтра истекает последний срок, чтобы взять мандат в руки. Опоздаю - по закону мандат потеряет свою силу, и я, Андрей Вершинин, оказавшийся в теле новоиспеченного архканцлера Арана Торнхелла, смогу использовать эту бумажку в качестве носового платка.
   Расклады, прямо скажем, плачевные. Если я...
   Правильно, если я вовремя не попаду в Норатор.
   Под холмом проходил Серый тракт, давняя имперская дорога. Пустынный ныне, поскольку столицу Санкструма окружали противочумные заставы... Если одинокий путник или группа путников, или кто угодно появится либо на тракте, либо еще на какой дороге, ведущей в столицу - его заграбастают, и, в общем, мои недруги только того и ждут, что я появлюсь и предамся в руки карантинных стражей, потому что мои приметы, а точнее приметы Арана Торнхелла, герцога и будущего архканцлера, слишком хорошо известны.
   Мы прибыли в срок, за большие деньги наняв повозку о четырех лошадях. Вот она, столица, возлежит на высоких холмах у моря Оргумин, яко красна девица, и готовится отбыть ко сну, освещаемая золотистыми лучами закатного солнца. Город обширный, окруженный виллами, утопающими в цветущих плодовых садах. Однако все подступы надежно перекрыты: дымят смоляные костры карантинных застав. В кострах жгут одежды путников любого звания, любой должности. Затем пришельца в Норатор натирают уксусом, затем - отправляют в баню, затем - во времянку на пять суток. Если за это время у него не проявятся признаки черного мора - добро пожаловать в столицу. Строго, но действенно, я и сам намеревался таким образом бороться с местной чумой... В общем, официальным путем в Норатор мне не проникнуть вовремя.
   Ну и, разумеется, я не могу ждать пять дней. У меня только сутки, не считая сегодняшнего дня.
   Вот такие вот недобрые дела...
   Я оглянулся. Наша повозка пылила уже далеко, владелец - он же возница - драпал от столичного города как можно быстрей, погоняя коней размашистыми ударами кнута. Не дай Свет Ашара - изловят карантинщики, так мало того, что оберут - заставят карантин отбывать. В общем, лучше бежать от греха подальше, целее будешь.
   - Раз застава, - считал Шутейник, - два застава... Три застава... Пять... Восемь... Десять! На всех дорогах заставы, и даже среди самых плохоньких дорожек в кустах сидят прознатчики. А знаете что, мастер Волк, это ведь они не черный мор стерегут, нет, это они вас пропустить в город боятся!
   Шутейник - это хогг, представитель местной расы, похожей больше всего на гномов. Хотя я не знаю, насколько у гномов волосатые ноги и задницы - тогда как то и другое у Шутейника похоже на богатый шерстяной ковер. Шутейник гаер, по нашему - шут и певец, балаганщик, зажигала, ну, или, если вам хочется возвышенно-благородное определение - менестрель. Обычно хоггам не свойственно заниматься подобной работой - но Шутейник исключение. Как его зовут на самом деле - я не знаю, знаю только, что он преданный друг, спасший меня от смерти. Выглядит он как плотный, крепкоплечий красномордый коротышка с носом-картошкой и здоровенными, несколько удивленными совиными глазами. У меня были еще друзья, но всех их поглотил Лес Костей, лес покойников-эльфов, которые не живы и не мертвы, а мертвоживы. Но это долгая история. Я надеюсь, что мои друзья еще объявятся, что лес их выпустил... В кармане моих рейтуз (они знали лучшие времена) лежит веточка мертвожизни. Ей-богу, не знаю, для чего она нужна, но Лес устами огромного младенца, сотканного из червезмей, сказал, что она пригодится. Надеюсь, так и будет.
   Ах да, выгляжу я так: высокий сорокалетний детина, поджарый, с волосами цвета перца с солью, с жилистыми руками фехтовальщика и неприятным, царапающим взглядом матерого волка - за что и заслужил прозвище от Шутейника. Фехтовальщиком я, как выяснилось, являюсь совершенно бесталанным, а что до взгляда волка - он просто достался мне в наследство от бывшего владельца тела, и не соответствует моему характеру, хотя, получив изрядно суровых уроков в этом мире, я загрубел и ожесточился.
   Я кивнул.
   - По-моему, все впустую.
   Шутейник хитро на меня посмотрел:
   - Все да не все, мастер Волк. Гляньте-ка направо.
   Я посмотрел.
   - Сады и огромный замок в стороне от Норатора.
   - Ага!
   - Что это?
   - Варлойн.
   - Варлойн? Резиденция Растаров!
   - И ваше будущее место работы, мастер Волк...
   Смешно пошутил.
   - Ну-ну...
   - А теперь поглядите-ка налево.
   Я посмотрел.
   - Аталарда... - Главная река Санкструма разлилась широким устьем с множеством островов, главный рукав касался холмов Норатора, там виднелись многочисленные деревянные и каменные пристани, сейчас полупустые. Выше - нагромождение сараев, пакгаузов, всяческих складов, нависающих над рекой словно огромные ульи.
   - Угу. Речной порт.
   - Вот. А еще левее...
   - Какая-то деревушка.
   - Рыбацкая деревушка на берегу Оргумина. Счастливая, так называется.
   - Очень счастливая... - Я выругался. - И что же в ней счастливого?
   - Она - счастливая для нас. Там логово контрабандистов, мастер Волк. Далеко в море, подальше от сторожевых галер имперского флота, они грузят товары с кораблей на рыбацкие шаланды, затем ночью выгружают их в поселке, а далее - переносят их в речные лодки, а уже лодками транспортируют к речному порту. Ну а там мелочи - все перетаскать в купеческие склады... Такая вот непростая схема, поскольку морской порт сильнее охраняется, а вот речной - как решето. Там свои лазейки, пошире, чем главные ворота Норатора. И во-он, смотрите - наша лазейка: последний карантинный пост, а между ним и Счастливым как раз зазор имеется, куда мы и пролезем.
   Я покачал головой:
   - Сомнительная затея...
   - Верьте мне, мастер, все у нас получится!
   - Контрабандисты надежные люди?
   - Нет, но выбирать не приходится. Жаль, что госпожа Амара пропала, она бы, смекаю, провела вас в Норатор со стороны Варлойна, там тоже лазейки, но только я их не ведаю...
   Я скрипнул зубами. Слово "пропала" царапнуло душу, будто наждаком прошло. Нет, она не пропала - она выберется! Она умелый жесткий боец, с которым просто так не сладить, да к тому же - имеет касательство к ведьмам, а значит - у нее есть своя магия. Хотя в Лесу Костей человеческая магия, боюсь, не работает как нужно, вон, и маг Ревинзер говорил... Ладно. Амара - человек тертый. Выберется. Просто не может не выбраться.
   Шутейник оглянулся по сторонам, поймал носом струйку смоляного дыма и сказал:
   - Пойдемте, мастер Волк, до ночи надо быть уже в поселке, а ночью - проникнуть в город. Дядюшка Рейл будет очень не рад меня видеть, и родственники тоже будут очень не рады меня видеть, а заодно и вас, но семейное чувство у нас у хоггов в крови, так что дядюшка, поверьте, не отвертится и выдаст мне денег, ну и план ваш... сработает... И все-таки - ловко вы придумали это, ловко...
   Он имел в виду мой план по получению мандата архканцлера без крови и большого бадабума.
   - Главное, чтобы твой дядя согласился.
   - Согласится, куда денется... От таких предложений, мастер Волк, не отказываются, если голова на плечах! А у дядюшки Бантруо Рейла котелок всегда варил как надо!
   Мы сошли с холма и, пригнувшись, перебежали Серый тракт. Так, перебежками, по кустам да закоулкам, придерживая мечи моих несостоявшихся палачей, мы подобрались к последнему карантинному посту, а оттуда вплоть до Счастья ползли, как ужи, собирая на одежде прошлогодние репьи, пыль, грязь и насекомых.
   Часть пути проделали по прибрежным кустам. Море Оргумин спокойно набегало на песчаный пляж шагах в десяти, я видел легкие белые завитки волн и пучки бурых водорослей, мотыляемых прибоем. Терпкий соленый запах моря бодрил, на синем просторе мазками белой краски застыли паруса рыбацких шаланд. Красота... Хочется остановиться, присесть и просто так, в спокойствии, помедитировать на морскую гладь. Подлечить нервы, расшатанные путешествием по Санкструму, всеми его чудесами, включающими головорезов-дэйрдринов, маньяка Ренквиста и Лес Костей. Но нет пока возможности, черт.
   Я сидел в кустах, пока Шутейник бегал столковаться о переезде. Я, конечно, лидер и архканцлер, но некоторые дела лучше поручать профессионалам, это, наверное, главный урок, который я усвоил в Санкструме.
   Вернулся хогг нескоро, когда сумерки сообщили водам Оргумина легчайший оттенок зеленой патины, а грязнокрылые чайки, устав кружить, расселись на прибрежных валунах. Прохладный, пахнущий йодом бриз начал задувать сквозь кустарник.
   - Мастер Волк, пойдемте скорее! Ох, ну, долго же пришлось мне говорить и уговаривать. Все деньги почитай отдал, но и ладно, что отдал, что согласились, потому как у них сейчас самая работа горит - карантины вокруг города, подвозу нет, так спрос на разные товары утроился. А как товары подвозить теперь - только морем, морем. Короче, пойдемте!
   От Шутейника изрядно разило алкоголем. В густеющих сумерках мы двинулись к деревушке, где даже в сумерках кипела жаркая работа - люди катили бочки от моря к речным пристаням, везли какие-то грузы на тачках и даже на конных повозках. Ну просто загляденье. Интересно, возможно ли переправлять такой объем контрабанды без соответствующей "крыши" в Нораторе? Думаю, нет, это ведь огромный поток живых денег, и даже при слабости центральной власти найдется кто-то из сильных мира сего, кто наложит на этот поток волосатую лапу.
   Главное, чтобы лапа эта не принадлежала членам какой-либо из фракций. Кстати, а что насчет моих примет? Солдаты на карантинах их знают, но озаботился ли кто-то, чтобы передать мои приметы контрабандистам Счастливого? Вопрос так вопрос. На миллион долларов вопрос... Иду в пасть тигра, но есть ли у меня другой выход? Пожалуй, нет. Слишком много поставлено на карту.
   - Оружие прятать?
   - Нет, мастер Волк. Оружие как раз пусть будет при нас, на виду. Больше будут уважать нас, таких... зубастеньких.
   Ну да, тут ценят силу. И внешние ее проявления - холодное оружие на виду. Если ты разгуливаешь с ним - значит способен пустить его в дело, значит - с тобой считаются. Это как на Диком Западе - если у тебя на бедре висит "Кольт", ты знаешь, как с ним обращаться и не боишься разборок.
   Хогг привел к речной пристани, где среди низких срубов ожидал нас усатый дядка сурового вида. Щербатый тесак на боку заношенного кафтана многое говорил о роде деятельности его владельца. Красноречивая деталь, как уже говорил выше. Дядька осмотрел меня, близоруко щуря глаза, поправил мятую кожаную шляпу с полями, украшенными белыми потеками птичьего дерьма, и изрек сиплым прокуренным басом:
   - Пойдет. Ступайте туда, - и кивнул на ближайшую постройку. Внутри нас ожидала сморщенная старуха. Она восседала за грубым столом среди многоэтажных полок, на которых громоздились какие-то деревянные ящики, короба и бочонки. На столе, среди грязных тарелок и пустых кружек, разгорался красноватым светом фонарь в ржавой стальной клетке. Старуха подняла его и, осмотрев нас, долго цыкала сквозь дырку между верхними зубами.
   - Обормоты, - пробормотала, шамкая. - Два обормота. Один малый, другой крупный. Два.
   - Поправка, - молвил хогг недовольно. - Я - малый, но плечистый обормот!
   - Цыть!
   Старуха водрузила фонарь на стол и ушла.
   Я ждал, прижимая к боку меч, нервно щупал свитую из кожи оплетку рукояти, вдыхал горьковатый запах каких-то пряностей и, кажется, сладковатый - эльфийского листа. Место, где мы находились, было несомненно, перевалочным складом, откуда по мере надобности подвозили в Норатор дефицитный товар.
   Шутейник без затей плюхнулся на табурет, покинутый старухой, и закинул ноги в красных сапожках с подвернутыми носами.
   - Все будет хорошо, мастер Волк. Садитесь. Вон справа табуреты.
   Я остался стоять. За окнами перекликались, стучали, и матерились.
   - Терпение, мастер Волк, - бросил гаер, - она пошла за обновами и скоро вернется.
   Наконец старуха вернулась, вновь цыкнула на Шутейника, от чего он мгновенно вскочил, и, сдвинув на край стола посуду, бросила на него груду одежды.
   - Вот вам, обормоты. И поскорей!
   Мои брови недоуменно выгнулись. Хогг вскочил и принялся копаться в одежде.
   - Так, это мое. Это ваше. Это мое. Это снова мое. Это ваше. Это снова ваше.
   Мне выдали комплект: тяжелую морскую робу из кожи с деревянными пуговицами, шляпу с длинными полями и тяжелые перчатки. Такой же комплект, только меньших размеров, получил Шутейник. Правда, его роба все равно оказалась длинновата и вдобавок здорово пропалена на спине.
   Мы переоделись в мирных рыбаков, скрыв мечи под робами, и надели по шляпе.
   - Ну и вон отсюда, - буркнула старуха.
   Мы ушли.
   Большая рыбацкая лодка ждала нас у нужного причала. Пройдя по скрипучим доскам вместе с проводником, давешним дядькой, мы спустились в лодку, где находилось еще два человека, чьи щетинистые физиономии, как принято говорить, не внушали никакого доверия. Лодка была заполнена бочками. В бочках, конечно, лежала рыба - кажется, что-то вроде кефали, тускло блестели крупные окровавленные чешуи. Я подумал, что стоит сунуть в бочку таможенный щуп даже на глубину локтя, как наткнешься на нечто твердое - или мягкое, в зависимости от сути контрабандного груза.
   - Ну? - спросил один из рыбаков, окинув нас безразличным взглядом.
   Давешний дядька показал на нас рукой:
   - Угу.
   Рыбак кивнул:
   - Ладно.
   Затем все трое сноровисто принялись надевать на бочки крышки, скрепляя их ржавыми ободами и постукивая деревянными молотками. После двое заняли места на веслах. Дядька кивнул мне на другое сиденье, кажется, на лодках их называют банками:
   - Ты, здоровый, гребешь со мной. А малой хогг пусть крутит дули водяным.
   Велеречиво, ничего не скажешь.
   - Я - удалой! - бросил Шутейник обиженно.
   Я взялся за весло.
   Мы отчалили в сумрак, к белой громаде Норатора, видневшейся в двух километрах от нас.
  
   2.
   Мы плыли, не зажигая огней, однако абсолютно не таясь. Сперва лодку провели у береговой отмели мимо Норатора через два небольших безлюдных островка, затем начали вилять среди множества мелких пустынных островов, образованных наносами, уже в стороне от города, описывая значительный крюк. Ветер поглаживал густые уже камыши, слышалось кряканье потревоженных уток.
   Возница, что укатил в повозке сегодня вечером, увез с собою все зачарованные Ревинзером вещи. Простая уловка, конечно, слишком явная, но Ревинзер, отслеживающий через эти вещи мой путь, мог все-таки решить, что я приехал под стены Норатора, убедился в том, что не могу попасть в город, и укатил. Это, конечно, если он поверит, что я настолько глуп, что оставил зачарованные вещи при себе.
   Интересно, чем закончилась схватка Простых с Ренквистом и состоялась ли она вообще. Это вопрос важный. Хотелось бы, конечно, чтобы "волки скушали друг друга", или хоть изрядно поистрепали, а в идеале, чтобы Таренкс Аджи
  
   и Ренквист
   выгрызли друг другу глотки, но я прекрасно понимал, что лидеры такого уровня всегда или почти всегда остаются в живых в силу обостренных инстинктов самосохранения. Но все же, все же... Вдруг случилось чудо?
   Я был голоден и хотел пить, но это все могло подождать до столицы. Шутейник обещал, что покажет мне хороший трактир, а деньги на один ужин и ночлег у нас были. Поспать и поесть мне просто необходимо, и еще - крайне желательно побриться. Не может выйти к народу небритый архканцлер, заподозрят его во всяком. Архканцлер должен блистать. По крайней мере, в торжественной обстановке.
   Контрабандисты выгребали с достаточным плеском, из чего было ясно, что они не слишком таятся, однако крюк, описанный лодкой, все-таки подсказал, что они стараются придерживаться правил игры, дескать - плывем не от Счастливого, из другого поселка. И то верно - если бы из Счастливого наладили прямой, хм, челночный маршрут, это было бы слишком явно.
   По дороге наши провожатые обсуждали местную политику, используя смачные выражения. Общий посыл беседы сводился к тому, что раньше, все-таки, невзирая на хороший канал контрабанды в столицу, было лучше. Как высказался дядька:
   - Порядку все ж было больше.
   Ну-ну... Дайте мне только взять мандат, я устрою вам... порядок. Нет, конечно, слепо придерживаться буквы закона нельзя, и принуждать к этому всех под суровыми наказаниями - тоже, необходимо найти тонкую грань между порядком и его нарушением, которая позволит обычному человеку чувствовать себя... свободно, не задыхаясь с одной стороны под бременем правил, а с другой - не развращаться от вседозволенности, иными словами - нужна золотая середина, без перегибов, и это вот самое сложное - найти эту середину без перегибов...
   Я не вступал в разговор, памятуя о том, чем заканчивались мои попытки пообсуждать местную политику либо религию - на меня смотрели как на идиота, ляпающего языком ереси и чушь. Зато Шутейник живо включился, незаметно перехватил на себя нити беседы, и щебетал, щебетал, вызнавая последние городские новости.
   Наконец, видимо, пресытившись новостями, он потянулся с хрустом и изрек:
   - Нет, что ни говори, раньше-таки было лучше. А какие раньше были бабы! Попа как ядреный персик, а груди как сливы - упругие.
   Рыбаки согласно загудели. Бабы - это то, что всегда способно сплотить любой мужской коллектив.
   Я оглянулся через плечо и пришиб Шутейника взглядом: не стебись, мол, не ровен час, рыбаки поймут, что ты над ними потешаешься. Гаер лишь весело оскалил острые как у ласки зубы.
   Мы выгребли на широкое пространство между двух островов. Тут дядька, мой напарник, вдруг бросил грести и схватил со дна какую-то кривую деревяшку.
   - Кожаны! Да что ж ты будешь делать, кожаны!
   - Где? - привстал на лавке Шутейник. - Снова появились, что ли?
   - А вона, глянь, малый, - показал рукой дядька перед собой. - Полно... Их все больше с каждым годом... Напасть чертова!
   Меж островов над речной гладью носились крылатые тени. Пролетали низко над водой, сильно взмахивая крыльями, хватали лапами что-то блестящее.
   Мы подгребли ближе и я услышал тонкий, почти комариный писк, и только теперь сообразил, что кожаны - это местные летучие мыши-рыболовы. Они носились над водой в лунном свете, охотясь на рыбешку, хватали ее когтистыми лапами, проносились близко от бортов, и над головами, и было их куда больше сотни.
   - Могли бы и повыбить, - буркнул один из рыбаков. - Никому нет дела, что они черный мор разносят...
   И правда, разносят же! Я вспомнил, что вши или блохи в шкурах летучих мышей могут быть разносчиками чумы. Да и когти самих мышей, гм, гм... Вон, как подцепляют из воды серебряных рыбешек... Если таким когтем полоснет по лицу - какая зараза попадет в кровь, а?
   Дядька привстал и начал раскручивать деревяшку. Это оказалась трещотка, издававшая отвратительный тарахтящий на высоких нотах визг-писк. Звук, очевидно, влиял на ориентировку мышей, так как вокруг нашей лодки образовалось свободное пространство метров на пятьдесят во все стороны.
   - Прочь, прочь от нас! - тихо вскрикивал дядька.
   Тем временем двое рыбаков продолжали усиленно грести, свежий, но не холодный ветер приятно обдувал мое лицо. Кожаны действительно теряли ориентацию от звука трещотки, становились как пьяные, носились зигзагами, загребая крыльями воду, но, отлетев метров на семьдесят, выравнивали полет и продолжали охоту.
   Тихо шумел ветер в вербах островов. Я смотрел на песчаные берега и не видел ни одного огонька. Видимо, эти островки в окрестностях столицы совершенно необитаемы.
   Наконец мы миновали место охоты летучих мышей, и начали выгребать мимо оконечности одного из островов. Впереди открывался Норатор - беспорядочно набросанные разноцветные искры, мириады искр на холмах. Дядька уселся и мы с ним вновь взялись за весла.
   - Скоро, господа хорошие, догребем уж до Норатора, - промолвил один из рыбаков сонно.
   Шутейник завозился на своем месте.
   - Скучно! А вот спою я вам песенку... Ох! Это не по наши душеньки?
   Дядька бросил грести и вскочил.
   - Ашар!
   Из-за поросшего вербами края острова нам навстречу вырвалась высокая ладья. Десятки весел вспенивали черную, почти дегтярную воду. Гребцы были вооружены, тускло в лунном свете блестели доспехи.
   Сердце мое сжалось. Судя по реакции рыбаков, это была отнюдь не их крыша. Прознатчики? По мою душу? Теперь ведь не уйти... Не скрыться.
   Попался, другими словами.
   В нашей лодке началось шевеление.
   - Эй... Это не карантинная лодка! - вскрикнул один из рыбаков.
   - Да не... Какое там... Карантины на поллиги выше по Аталарде, - ответил второй. - Чего им тут делать-то под Норатором? Чего забыли?
   - Чьи-то люди... - прозорливо заметил дядька. - Это не наши!
   Он вдруг нагнулся меж бочек и начал что-то искать.
   - Не ваши! Не ваши! Но по ваши души, чую! - вступил гаер. Я видел по его блестящим глазам, что он возбужден и испуган. Он знал, что прибыли по мою душу, и пытался накрутить контрабандистов, накрутить как следует, чтобы... Но разве могут пять человек и хогг противостоять двум - или сколько их там, в ладье? - десяткам обдоспешенных воинов?
   Не могут. Именно поэтому рыбаки схватились за весла. Наша лодка качнулась и, чуть развернувшись, начала свое бегство в сторону Норатора.
   Тем временем дядька выпрямился, в руках его оказалась кривая загогулина с широким раструбом.
   Рог!
   Дядька поднес его к губам и выдул несколько пронзительных, панических нот. А затем еще и еще. Бросил рог и дергано кивнул мне:
   - На весла!
   Я молча ухватился за валек. Сердце безумно колотилось.
   Ладья нагоняла. На ее носу возник пожилой, пузатый человек в кафтане. Он размахивал фонарем и пронзительно вскрикивал голосом мелкого, мельчайшего чиновника, получившего крупицу власти:
   - На досмотр! На досмотр!
   - Досмотр? На Аталарде? - вскрикнул кто-то из контрабандистов. В голосе его звучало вселенское удивление. Видимо, таможня на Аталарде жила своей спокойной сытой жизнью, пропуская грузы куда нужно без всяких досмотров.
   - Да плевать кто, не хочу с ними встречаться! - отозвался дядька. - Бешеные они, что ли? Чего привязались? Сто лет такого не было - чтобы досмотр... С ума посходили, что ли? Чего они...
   Я знал, чего. Кто-то срочно организовал досмотры, чтобы выловить одного несчастного претендента в архканцлеры, но обставил все дело так, чтобы поимка архканцлера выглядела обычным таможенным досмотром.
   Ладья была уже в десяти-пятнадцати метрах. А речной порт Норатора все еще тускло сиял огнями в полукилометре от нас.
   - На досмотр! - продолжал испуганно верещать человечек. По-видимому, он сам боялся команд, которые давным давно разучился произносить.
   Не успеем. Нет, не успеем. Прыгнуть в воду, что ли? Полкилометра-то я прогребу, даже в прохладной весенней воде, но ведь не дадут мне их проплыть - ладья нагонит, и будущего архканцлера Санкструма выловят еще тепленьким, а затем подадут к столу одной из фракций.
   - Мастер Волк! - пискнул Шутейник. Я услышал, как лязгнул его меч.
   Бесполезно. Драться с превосходящими силами - да еще на воде? Я не чертов Конан-варвар! Придется шурануть в воду, авось удастся доплыть до порта.
   Я начал расстегивать огромные деревянные пуговицы рыбацкого плаща...
   Однако от низких речных пристаней нам навстречу внезапно устремилось какое-то приземистое судно. Многовесельный баркас, без мачты, без огней, выкрашенный черной краской, был набит людьми в тускло блестящих доспехах. Я уже научился различать этот чертов блеск доспехов даже издалека - это был маркер опасности в здешнем мире, маркер силовиков, способных настучать мне по головушке.
   Лунный свет разряжал мрак над водой. Ладья приближалась.
   - Именем графа Трастилла Маорая - остановиться! - заверещал человечек.
   Ах вот значит кто контролирует речную таможню Норатора. Или, по крайней мере, часть таможни.
   Дядька привстал и показал человечку отрубленный локоть.
   - А хрен тебе собачий!
   Это было хорошо. Контрабандисты не собирались ложиться под чужую крышу. Баркас был уже рядом. Мы как следует наддали, так, что удары весел бросали горсти брызг нам в лица. А ладейщики при виде баркаса слегка притормозили, видимо, опешив, и это нас спасло. Баркас нагнал, втиснулся между нами и ладьей. Он был набит солдатами под завязку.
   - Кто такие? - грозно крикнули с баркаса.
   - Таможенный досмотр именем управляющего речной таможней - графа Трастилла Маорая! - срывающимся голосом ответил человечек.
   - Нам он не указ!
   - А вы кто такие?
   - А то ты не знаешь, Морки? - насмешливо ответили с баркаса.
   - Доложитесь по форме! - испуганно гнул свое человечек.
   - А пошел ты лесом, Морки, - отозвались с баркаса. - Лодка сия везет рыбу в Норатор, чтобы в нашей благословенной столице не возник голод. И совершает она это благо именем бургомистра Таленка!
  
   Целиком роман доступен на Целлюлозе по мере написания
  
   https://zelluloza.ru/books/6854-Arhkancler_imperii_2Shvatka-Shepelskiy_Evgeniy/
  
   На Либстейшен по мере написания
   https://libst.ru/Detail/BookView/26625
   Промокод для Либстейшен (скидка 50 процентов) для первых десяти читателей:
     
      44f7d17e-2284-4748-b39d-9b012daa8a72
  
  
  
   Первый роман цикла целиком здесь
  
   На Либстейшен:
   https://libst.ru/Detail/BookView/23770
  
  
  
   На Целлюлозе:
   https://zelluloza.ru/books/4722-Arhkancler_imperii_Nachalo-Shepelskiy_Evgeniy/