Расколотый на части мир, осколки которого соединяют лишь железные дороги. Поезда, мчащиеся напрямик через застывшее время. Алхимические фабрики, пережигающие в энергию и перерабатывающие саму Вечность. Странные и страшные Сущности, иной раз проникающие в города и одним своим касанием превращающие людей в "тронутых" - тех, кто перестал быть живым, но кому не повезло при этом умереть. Главный герой - специальный комиссар полиции, расследующий дела, в которых замешаны Сущности, подпольные алхимики и бомбисты. Когда по городу прокатывается череда странных убийстрв и ограблений, он вдруг понимает, что разгадка может крыться в его прошлом. Купить, Полный текст
Аннотация: Расколотый на части мир, осколки которого соединяют лишь железные дороги. Поезда, мчащиеся напрямик через застывшее время. Алхимические фабрики, пережигающие в энергию и перерабатывающие саму Вечность. Странные и страшные Сущности, иной раз проникающие в города и одним своим касанием превращающие людей в "тронутых" - тех, кто перестал быть живым, но кому не повезло при этом умереть. Главный герой - специальный комиссар полиции, расследующий дела, в которых замешаны Сущности, подпольные алхимики и бомбисты. Когда по городу прокатывается череда странных убийстрв и ограблений, он вдруг понимает, что разгадка может крыться в его прошлом. Купить, Полный текст
Глава 1
Ключ в замке входной двери провернулся почти бесшумно, но хватило и этого. Я проснулся.
Проснулся, достал из-под кровати штуцер, направил его гранёные стволы в коридор.
А оттуда - щелчок выключателя, скрип платяного шкафа, приглушённый шорох душа. После - лёгкие шлепки босых ступней.
Когда Анна зашла в спальню, оружие вновь лежало под кроватью, а я делал вид, будто крепко сплю.
- Не притворяйся, - тихонько усмехнулась девушка, кинула мокрое полотенце на кресло и забралась под одеяло.
До меня донёсся лёгкий аромат духов, вина и табачного дыма; я провёл ладонью по нежной коже девичьего бедра, но Анна вдруг выгнула спину, вытесняя меня с нагретого места.
- Тебе пора! - пробормотала она. - Опоздаешь.
- Вот так всегда, - пробурчал я, усаживаясь на кровати.
- Это твой рабочий график, - напомнила девушка. - Не мой.
- Никто и не спорит.
Поёжившись из-за прохладного воздуха, я взял с тумбочки наручные часы и взглянул на светящиеся в темноте стрелки.
Без четверти полночь. И в самом деле - пора.
- Поздно ты сегодня, - зевнул я, защёлкнув на запястье металлический браслет.
- Была на открытии дома-музея Дэвида Волина. - Анна перевернулась на другой бок и зевнула. - Устала как собака. Ног не чувствую.
- Это кто ещё такой? Первый раз слышу.
- Если бы ты хоть самую малость интересовался моей работой...
- Меня интересуешь ты, а не твоя работа.
- Не прочитаешь сегодняшнюю статью, разговаривать с тобой не буду.
- Договорились, - усмехнулся я, поднялся с кровати и отправился в ванную комнату.
Холодный душ мигом прогнал остатки сонливости, зубной порошок избавил от неприятного привкуса во рту, а вот побриться я уже точно не успевал и поэтому, лишь задумчиво потерев колючую щетину на подбородке, вернулся в спальню. Открыл стоявший сразу у входа шкаф, - и комнату осветило сияние расчертивших полировку полок серебряных линий. Пентаграммы и гексаграммы тихонько мерцали, подсвечивая расставленные в их вершинах патроны.
Шестиконечные звёзды приютили тупоконечным мельхиоровым коротышам; пентакли занимали их старшие братья - винтовочные боеприпасы калибра 1/2. Там уже ни о каком мельхиоре не шло и речи: и гильзы, и вытянутые пули изготавливались из чистого серебра. Стоявшие наособицу патроны к штуцеру тоже были полностью серебряными, лишь темнели свинцом экспансивные полости пуль. На общем фоне они казались настоящими великанами, и немудрено: калибр 3/4 дюйма - это серьёзно.
- Мешаешь спать, - сонно пробормотала Анна.
- Сейчас, - пообещал я и натянул брюки. Застегнул сорочку, начал завязывать галстук и задумался, какой из револьверов брать на встречу: табельный "Детектив" или личный "Марли" с более длинным, трёхдюймовым стволом.
Решив в итоге обойтись компактным "Детективом", я откинул в сторону его барабан и осторожно взял один из мельхиоровых коротышей. Пальцы уловили неприятную дрожь заточённой в заряде сущности, но к подобным ощущениям мне было не привыкать, и гильза мягко провалилась в камору, оставив на виду лишь донце с вырезанным из серебряной фольги пентаклем.
Конструкция проще некуда - жмёшь спуск, боёк разрушает пентаграмму и заточённая в патроне сущность вырывается на волю. Прошивая всё на своём пути, она в зависимости от длины ствола мчится футов сорок-пятьдесят, а потом попросту исчезает, растворяясь во враждебном ей пространстве и времени.
Стрелять пулей, разумеется, надёжней, но не брать же на деловую встречу винтовку? Барабанный карабин по праву считали излюбленным оружием гангстерских разборок, да и под плащом его прятать неудобно...
Я вынул из пентаграммы второй патрон, загнал его в камору откинутого барабана и потянулся за следующим.
Только так, только по очереди. Стенки гильз способны удержать лишь одинокую сущность, если боеприпасы соприкоснутся, самопроизвольной детонации не избежать. Запросто можно остаться и без пальцев, и без головы; это уж как повезёт.
Именно поэтому - исключительно барабаны. Всё оружие кроме двуствольных штуцеров под совсем уж "злой" боеприпас, оснащалось барабанами, и чем мощнее патрон, тем больше уходило на его изготовление металла. Все попытки создать револьвер под патрон с пулей успехом так и не увенчались. При значительном ослаблении сущностей, те оказывались просто не в состоянии разогнать кусочек серебра по нарезам ствола; в противном же случае дотягивались друг до друга, превозмогали алхимические формулы и вырывались на волю обычно с фатальными для испытателя нового образчика стрелкового вооружения последствиями.
Полностью зарядив револьвер, я убедился, что все шесть камор окружило серебристое сияние пентаграмм, и убрал оружие в кобуру. Прицепил её на пояс, убрал снаряжённый патронами увесистый спидлоадер - по сути тот же самый барабан, - в кожаный чехол и пристроил его рядом.
- Как погода? - спросил я у подруги и по привычке выдвинул зеркальный клинок служебного ножа - шесть дюймов остро-заточенной стали, способной рассечь даже выбравшуюся из Вечности сущность.
- Погода собачья, - зевнула в ответ Анна. - Одевай плащ.
Убедившись, что на алхимическом покрытии клинка нет ни пятнышка, я вернул его в ножны и спрятал под пиджак. Вышел в прихожую, снял с вешалки плащ, достал с верхней полки шляпу.
- Приятных снов, - произнёс, заглянув обратно.
- Чао, любимый, - донеслось в ответ.
На улице и в самом деле оказалось премерзко. С неба сыпал мелкий противный дождик, холодный ветерок теребил ветви деревьев, на тротуаре темнели пятна луж.
Ни одного такси поблизости не оказалось, пришлось поднять воротник плаща и оправиться к ближайшей станции подземки пешком. Пройдя через вращающиеся двери в безлюдный вестибюль, я отряхнул шляпу и начал спускаться в полутёмное, едва-едва освещаемое тусклыми фонарями нутро подземной железной дороги. Примерно на середине лестницы дала о себе знать близость Вечности, и у меня заложило уши. Стало трудно дышать, в голове зазвучали неразборчивые шепотки.
На миг остановившись, я приложил к вискам пальцы, сосредоточился и уже совершенно спокойно отправился дальше. Призрачное присутствие чуждой людям стихии никуда не делось, но теперь оно растворилось в дуновениях встречного сквозняка. Стало чем-то само собой разумеющимся, не стоящим внимания.
Дело привычки, на самом деле.
На платформе не оказалось ни души. Оно и понятно - на часах полночь.
При одном взгляде на провал туннеля, меня пробрало до самых костей, но я не стал потворствовать беспочвенным страхам, подошёл почти вплотную и встал на краю перрона. Сунул руки в карманы плаща и уставился на бесцветное, тускло-серое безвременье, запертое алхимическими формулами внутри каменного свода стен.
Вечность. Это всего лишь Вечность.
Никто доподлинно не знал, что именно представляет собой окружавшая города материя, а те, кто заявляли, будто сумели разгадать главную загадку мироздания, либо уже числились пациентами лечебницы Святой Марии, либо имели очень неплохие шансы в скором времени въехать в это не слишком уютное заведение для душевнобольных.
Я мог поручиться лишь в том, что Вечность не слишком уютная штука. Большинство случайно угодивших в безвременье горожан становились лёгкой добычей сущностей, и, если и возвращались обратно, то считаться людьми уже не могли. Когда такое случалось, дело обычно заканчивалось большой кровью.
Или не заканчивалось, если поблизости оказывался я или кто-то из моих коллег.
По заполонившему туннель мареву вдруг пробежала лёгкая дрожь, терявшиеся в нём серебряные рельсы мелко-мелко завибрировали, а миг спустя, разорвав небытие, на станцию вылетел состав.
Глухие, без единого окна вагоны разительно отличались от красочных поездов междугороднего сообщения; облезлые борта пестрели многочисленными царапинами, сколами и вмятинами. У муниципалитета постоянно не хватало денег на ремонт подвижного состава, а чем интенсивней эксплуатировалась железнодорожная ветка, чем чаще пользовались ей люди, тем больше собиралось вокруг сущностей и тем агрессивней они себя вели.
Некоторые эксцентричные философы даже полагали, будто обитающие в Вечности сущности являются нематериальными прообразами вещей, явлений и даже эмоций, суть - эйдосами, а поскольку подобное тянется к подобному, к людям льнули воплощения агрессии, страха, злости и лживости.
Почему не любви и милосердия?
Ха, не смешите меня! В переполненной-то подземке?
Это город Осень, так-то...
Погнутые двери с металлическим лязгом распахнулись, я шагнул в пустой вагон, но садиться на протянувшиеся вдоль стен сиденья не стал. Вместо этого развернулся лицом к выходу и покрепче ухватился за поручень. Новый лязг, толчок - и состав, постепенно набирая скорость, тронулся с места.
Приближение Вечности ощущалось подобно сквозняку из открытого подвала, а потом - раз! - и окружающий мир растворился в заполонившем пространство ничто и никогда. Исчезли расстояния, пропало время, реальной осталась лишь дрожь колёс, размеренно подрагивавших на стыках рельс.
Будто оказался в заполненном воздухом аквариуме, а кругом лишь мириады и мириады километров воды. И ты - один...
Большинства пассажиров просто не могло осознать тот факт, что за гранью ничего нет, по их субъективным ощущениям путешествие длилось не дольше двух-трёх ударов сердца, но отдельные индивидуумы оказывались слишком восприимчивыми к безвременью, и для них минутная поездка длилась целую вечность.
Целая вечность, проведённая в замкнутом помещении вагона - такое кого угодно с ума сведёт, поэтому лечебница Святой Марии не пустовала никогда. Впрочем, убойная доза морфина позволяла при необходимости перебираться из города в город даже таким бедолагам. В спальном вагоне и под присмотром железнодорожного медика, само собой.
В этот момент поезд вылетел на станцию, меня качнуло и сразу стало легче дышать. Вечность ослабила хватку и перестала давить своей нереальностью, но передышка долго не продлилась. Лязг дверей, толчок тронувшегося вагона и вновь - заполонила душу непонятная маета, принялась рвать сознание тоска, резануло по нервам ощущение собственной беспомощности.
Да - я чувствовал Вечность острее других людей, и до конца так для себя и не определился: дар это или проклятие.
Детство я провёл на крошечном полустанке, где вечно царили сумерки, и тогда у меня было два заветных желания: увидеть настоящий рассвет и, став проводником, объехать все города.
Именно поэтому я наперечёт знал все проходящие через станцию поезда: Синий экспресс, Жёлто-зелёный скорый, Жёлто-красный пассажирский и даже отличавшиеся лишь цифрами на бортах вагонов товарняки. Пока мои сверстники до дыр зачитывали комиксы, я тратил свои карманные деньги на журналы о поездах и собирал их масштабные модели. У меня была цель в жизни; я точно знал, кем стану.
Но не срослось. Когда после окончания школы потратил большую часть сбережений на покупку билета до ближайшего города и отправился в свою первую поездку через безвременье, то до глубины души оказался поражён, сколь неприятным вышло путешествие. Неприятным, жутким, изматывающим.
Мне и подобным мне, чьё внутренне время слишком сильно проявляло себя, делать в поездах было нечего.
А рассветы... Рассветы в каменных джунглях вечной осени мало отличаются от тех самых сумерек, из которых я сбежал. Особенно, если ложишься за полночь, а по утрам с трудом продираешь глаза, когда начинает мерзко трезвонить заведённый на шесть часов будильник.
Впрочем, я ни о чём не жалел. Что для проводника - признак профнепригодности, для рядового патрульного отличный повод претендовать на зачисление в специальный дивизион полиции. Карьерный рост, неплохой оклад, приличный социальный пакет...
Раздавшийся над головой скрежет сбил с мысли и заставил напряжённо уставиться на потолок. На всякий случай я даже расстегнул плащ и нашарил рукоять ножа.
Возникло ощущение, будто некое запрыгнувшее на крышу создание запустило в толстый металл свои призрачные когти, но тут поезд вырвался из безвременья на станцию, и я поспешил шагнуть в распахнувшуюся дверь. Вытащил из кармана серебряный портсигар и коробку спичек, прямо на перроне закурил и почувствовал, как начал отступать холод запертой в туннеле Вечности.
Вот поэтому и не люблю подземкой пользоваться. Такое чувство - будто селёдкой в консервную банку закрутили.
Сделав пару глубоких затяжек, я выкинул окурок в урну и поспешил к выходу в город. В полном одиночестве поднялся в вестибюль станции, а стоило только пройти вращающиеся двери, как вокруг расплескались ядовито-неоновые огни вывесок ресторанов, казино и кинотеатров. По улицам сновали автомобили с чёрно-жёлтыми шашечками такси; играла музыка; припозднившиеся гуляки переходили из одного заведения в другое.
Припозднившиеся? Да нет, для них всё только начинается...
Осень - город контрастов, да.
Перебежав через проезжую часть, я распахнул весело звякнувшую колокольчиком дверь парикмахерской и стряхнул шляпу.
- Одну минуту, комиссар, - лишь на миг оторвался при моём появлении от клиента старый мастер. - Присаживайтесь, сейчас освобожусь.
Комиссар!
Я был знаком с владельцем парикмахерской, его детьми и всеми работниками не один год, но полицейский - это всегда полицейский и только. В прозванном Десяткой районе между городским парком и центральным вокзалом всем заправляли люди традиций, и слишком уж тесное общение местных обитателей с легавыми ими категорически не приветствовалось.
"Люди традиций" - так, если кто не понял, себя именовали здешние гангстеры, но не стоило думать, будто в Десятке царило беззаконие, вовсе нет. На залитых светом неоновых вывесок улицах можно было совершено безбоязненно разгуливать и днём, и ночью. Банды давно поделили между собой окрестные кварталы, и залётные гастролёры обычно отправлялись отсюда либо в больницу святой Катерины, либо прямиком в муниципальный крематорий.
Повесив плащ и шляпу на вешалку, я уселся в кресло рядом тихонько бубнившим джазовую мелодию радиоприёмником и взял лежавший на журнальном столике утренний выпуск "Осеннего вестника".
Передовица ожидаемо оказалась посвящена грядущим выборам мэра. Ничего из ряда вон: действующий глава города назвал претендента "популистом, несущим левацкий бред", тот в свою очередь в долгу не остался и охарактеризовал соперника как "ретрограда, не видящего дальше собственного носа". То ли ещё будет.
А вот на второй странице редакция поместила статью Анны о грядущем открытии дома-музея Дэвида Волина, на котором сегодня моя ненаглядная и пропадала. Как оказалось, четверть века назад этот известный предприниматель и меценат распродал все свои активы и вложился в совершенно безумный проект по строительству железной дороги, призванной соединить город Ангелов и Каньон напрямую, в обход Осени. Из-за чрезмерной протяжённости железнодорожной ветки все алхимики как один предрекали неминуемый крах проекта, но случилось чудо - прямо посреди Вечности проходчики наткнулись на никем не исследованную до того территорию. И акции Волина взлетели до небес!
Новый город, так и названный - Нова, перспективное железнодорожное направление, инвестиции и головокружительные перспективы. История успеха, да и только. Конец, правда, вышел не столь позитивный. Прогрессирующий склероз, медленное угасание и как итог - смерть в частной клинике полгода назад.
Статью проиллюстрировали парой фотографий: с одной смотрел сурового вида старик, на соседней красовался пижонистого вида франт с тоненькой полоской усиков над верхней губой. Наследник империи, ага.
Ладно, глянем криминальную хронику, пока время есть...
Но в этот момент парикмахер убрал с лица клиента тёплое полотенце, тот расплатился и начал одеваться, а из подсобки, шаркая ногами, вышел уборщик. Медленно и аккуратно двигая шваброй, он начал сметать в одну кучу обрезки волос, нисколько не интересуясь тем, что происходит вокруг.
Тронутый. Человек, навсегда застрявший между жизнью и смертью.
Иногда проникшие в город или вырвавшиеся на волю при выстреле из револьвера сущности не убивали жертву, а вступали с её организмом в некий противоестественный симбиоз, превращая человека в тронутого. В большинстве случаев те были апатичными и не слишком сообразительными; но зато не имели проблем со здоровьем и алкоголем, поэтому охотно принимались грузчиками и подсобными рабочими.
Впрочем, случались и исключения...
Когда пол был подметён, мастер указал на кресло:
- Присаживайтесь, комиссар.
Сам он отошёл к радиоприёмнику и принялся крутить ручку настройки, до тех пор пока не поймал трансляцию боксёрского поединка. Микки Дилон оспаривал титул у Эдди Кука. Точнее - пытался оспорить. Получалось это у него, судя страдальческим стонам и экспрессивным выкрикам комментатора, из рук вон плохо.
- Опять сами в ночь? - уточнил я, когда парикмахер укрыл меня накидкой.
К этому времени мы остались в одиночестве, и старый мастер позволил себе немного расслабиться.
- Дети! - вздохнул он. - Виктор, ты же понимаешь...
Я только усмехнулся.
- Только побрить?
- Да.
- Виски подровнять?
- Нет, не стоит.
Прислушиваясь к трансляции, мастер принялся помазком намыливать мою щетину и вдруг спросил:
- Помнишь, Микки Дилона?
Вкус крови во рту, рассечённая бровь, сбившееся дыхание, острая боль в правом запястье и сливающийся в неразличимый гул гомон толпы.
Да, я помнил Дилона.
- Двадцать седьмой, так? - ловко работая опасной бритвой, продолжил старик. - Знаешь, я был на том бое, когда ты выбил из него дух. - Мастер промокнул мне подбородок салфеткой и уверенно заявил: - Не брось ты бокс, Виктор, вполне мог биться за чемпионский пояс вместо него.
Избавившись от накидки, я поднялся из кресла, достал бумажник и усмехнулся:
- Меня вполне устраивает, что Эдди Кук сейчас превращает в отбивную Дилона, а не меня.
- Эдди силён, - не стал спорить с этим утверждением парикмахер.
- Возьму газету? - спросил я, надевая плащ.
- Разумеется, Виктор. Разумеется...
Я махнул ему на прощанье и вышел на крыльцо. Окинул внимательным взглядом улицу и сразу приметил курившего у перекрёстка Сола Когана. Тот не дотягивал даже до моих скромных пяти футов и девяти дюймов, но недооценивать его ни в коей мере не стоило. На коротких дистанциях Сол двигался стремительней молнии, к тому же держал удар не хуже кирпичной стены. Об этом я знал не понаслышке: в своё время мы ходили в один боксёрский клуб и славно повыбивали друг из друга пыль.
Ну и самое главное - человека, сумевшего без связей и родства стать управляющим преуспевающего казино, не стоило ровнять с недалёкими гангстерами, чьих умственных способностей едва хватало на выбивание долгов и запугивание уличных торговцев.
Я и не ровнял.
Неподалёку от Сола на тротуаре замер чёрный родстер с поднятым верхом. Сидевшего за рулём человека разглядеть не получилось.
Помахав над головой свёрнутой газетой, я перешёл в соседствовавшую с парикмахерской кофейню "Шалтай" и только повесил плащ на вешалку, как вновь звякнул колокольчик входной двери.
- Привет, Сол, - протянул я руку непривычно мрачному гангстеру. - Кофе?
- Уже поужинал.
- Какой ужин? Завтракать пора, - улыбнулся я и попросил официантку: - Двойной капучино и гренки, пожалуйста.
Сол Коган с хмурым видом уселся напротив, и его застёгнутый на обе пуговицы пиджак явственно оттопырился под левой подмышкой.
"От трёх до шести месяцев исправительных работ", - машинально промелькнуло у меня в голове, но, разумеется, тащить старого знакомого в участок я не собирался.
Да и зачем? С хорошим адвокатом он окажется на свободе уже к обеду. А адвокат у него хороший.
- Осталось не так много времени, - глянув на наручные часы, заметил Сол.
Я дождался, когда официантка выставит на стол фарфоровую чашку и тарелку с гренками, отпил кофе и только тогда попросил:
- Вот с этого момента подробней, пожалуйста.
- Слушай, Виктор, когда ты меня просишь об одолжении...
- Ты всегда знаешь, чем это для тебя обернётся, я никогда не использую тебя в тёмную, - возразил я, разрезая гренок. - Излагай.
- Чёрт! - обречённо выдохнул Сол, и его смуглое лицо на миг напомнило сморщенный чернослив. - На моё заведение положили глаз люди Саливана.
- И почему бы тебе не обратиться за помощью к своим боссам?
- Видишь ли...
- Ах да! - Я развернул вовсе не случайно прихваченную с собой газету и прочитал вслух: - "По информации, полученной из достоверного источника, госпитализированный некоторое время назад с инсультом Адам Марон был переведён сегодня ночью в отделение интенсивной терапии больницы святой Катерины"...
- Адам долго не протянет, - подтвердил Коган. - Старику под семьдесят, точно не выкарабкается. - Гангстер нервно поёжился и ослабил узел узкого галстука. - Все готовятся к грызне за власть, сейчас никто не рискнёт начать войну с "Белым кулаком" из-за какого-то вшивого казино. Когда всё устаканится, заведение наверняка вернут, но меня к нему уже и близко не подпустят.
- А что Лео? - как бы между прочим уточнил я, хотя и без того прекрасно знал, что двадцатилетний внук главаря пользуется уважением подельников лишь до тех пор, пока жив дед.
- Лео - щегол, к делам его никогда и близко не подпускали. Думали, успеет в своих университетах ума-разума набраться, но где там! - подтвердил Сол мою информацию. - Вот будь жив его отец, никто бы и пикнуть не посмел, при Борисе все по струнке ходили.
Так и было, да только пристрастие к алкоголю, кокаину и гоночным машинам никого ещё до добра не доводило. Единственный сын Адама Марона погиб в автокатастрофе пару месяцев назад, и, как поговаривали, именно это и привело старика на больничную койку.
- Лео ничего собой не представляет, - продолжил бухтеть Сол Коган. - Пустое место. Но нет - надувает щёки, обещает поставить всех на место. Щенок. Койл и Филин его в расчёт не берут, уже почти в открытую между собой грызутся. Как старик умрёт, сразу сцепятся.
- Понятно. Так говоришь, всерьёз на тебя наехали? Точно не блефуют?
- Парни Саливана уже отжали пару наших ломбардов, прачечную, закусочную и автомобильную мастерскую. Теперь нацелились на казино. Как думаешь, Виктор, всё серьёзно или зря паникую?
Я медленно прожевал последний кусочек гренка и только тогда спросил:
- От меня ты чего хочешь? Патрульных к дверям казино поставить?
- Нет, патрульных не надо, - поморщился Сол. - У нас сегодня встреча, будет по три человека с каждой стороны. Надо, чтобы ты со мной пошёл.
- А больше ничего не надо? - хмыкнул я. - Чего сразу Саливана застрелить не попросишь?
Оказаться посреди гангстерской разборки - уже плохо; оказаться посреди гангстерской разборки в качестве участника оной - и вовсе хуже не придумаешь.
- Да перестань ты! - подался ко мне Коган. - Мы просто перетрём, никаких разборок, никаких перестрелок.
- Ну если ты так говоришь... - холодно улыбнулся я.
- Послушай, Виктор, безопасность сторон гарантируют Лиманы. У нас есть с ними договорённость на этот счёт. Никто ни в кого стрелять не будет, понял?
- Тогда я тебе зачем?
И в самом деле - зачем? Семейство Лиманов играло в преступном сообществе города далеко не последнюю скрипку, и, принимая в расчёт их просто болезненную щепетильность в деловых вопросах и взрывной темперамент, опасаться за безопасность переговоров не приходилось.
- Да я нюхом какой-то подвох чую! - прошипел Сол. - Нюхом! Душа у меня не на месте, понимаешь? Ты умный, слышал об интуиции? Так вот это она и есть! - Гангстер перевёл дух и продолжил: - Просто постой рядом, тебе даже говорить ничего не придётся! Я ведь никогда не отказывал...
- Насчёт Лиманов информация точная?
- Ты меня знаешь! - возмутился Коган.
Я знал Сола. Но знать человека и доверять ему - это вовсе не одно и то же. Особенно если этот человек известный гангстер.
Мог Коган намеренно пытаться втравить меня в свои неприятности?
Сомневаюсь.
Но с другой стороны, люди в отчаянье и не такие глупости подчас совершают.
- Сейчас вернусь, - предупредил я, поднимаясь из-за стола.
- Ты куда? - насторожился Сол.
- А сам как думаешь?
Я отошёл к стоявшей в углу обеденного зала телефонной кабинке, плотно прикрыл за собой дверь и, кинув в прорезь аппарата четвертак, принялся крутить дребезжащий диск, набирая номер бара "Фонарь".
- Да? - какое-то время спустя отозвался владелец этого заведения Эрик Рой, основной доход которому приносила вовсе не продажа алкоголя, а комиссионные от подпольных карточных игр.
Просто удивительно, сколь много людей не имели возможности или не желали спускать свои деньги в легальных казино. У кого-то были проблемы с комиссией по азартным играм и полицией, кто-то опасался попасться на глаза вездесущим репортёрам, а некоторые просто на дух не переносили толп заполнявших игорные заведения бездельников. Нужный мне человек был как раз из числа таких вот оригиналов.
- Это Виктор Грай, - представился я и спросил: - Поль Лиман у тебя?
- Позвать?
- Будь добр.
Когда после недолгого разговора я вернулся к столу, Сол Коган нервно глянул на часы и спросил:
- Ну и? Ты едешь?
Поль Лиман договорённость о встрече подтвердил, а потому не было никаких причин отказать в небольшой услуге своему старому знакомому.
Небольшой? Ну-ну.
- Да, - подтвердил я и полез за бумажником.
- Всё уже, расплатился! - остановил меня Сол, надел шляпу и отошёл ко входной двери. - Идём быстрее!
- Ты ведь понимаешь, что будешь должен? - уточнил я, нагнав его уже на улице.
- Сколько раз я тебе помогал, а?
- Будешь должен!
- Чёрт с тобой! - выругался Сол и распахнул дверцу родстера с противоположной от водителя стороны. - Залезай!
Я забрался на откидное сиденье, заточенная в автомобильный двигатель сущность немедленно уловила моё присутствие, и движок засбоил. Сидевший за рулём крепыш выругался и поспешно утопил педаль газа, до предела увеличив впрыск алхимического реагента в форсированный движок. Родстер рывком сорвался с места и, быстро набирая скорость, помчался по дороге.
- Где будет встреча? - спросил я Сола.
- За оперным театром.
- Хорошо.
Театр уже второй год был закрыт на реконструкцию, что гарантировало, если так можно выразиться, полную конфиденциальность переговоров. Хорошее место; мне вовсе не улыбалось прочитать в утренних газетах об участии специального комиссара полиции в гангстерских разборках.
Пока ехали, дождь беспрестанно колотил по натяжной крыше, и дворники размеренно двигались из стороны в сторону, счищая брызги с ветрового стекла. Но когда родстер въехал на мощёную брусчаткой площадь перед театром, немного распогодилось, и с неба уже сыпалась лишь мелкая морось.
Перед тем как припарковаться, водитель выкрутил руль, заранее разворачивая машину к выезду, и лучи фар высветили замерший неподалёку вытянутый автомобильный кузов с хищным оскалом хромированной решётки радиатора. Сол Коган сразу глянул на часы и поморщился:
- Заранее прикатили. - Он распахнул дверцу, первым выбрался из салона и вполголоса пробурчал: - Ничего, пусть помокнут.
Я присоединился к нему, поправил шляпу, слегка сдвинув её на лицо, и возразил:
- Дождь кончился.
- Неважно.
Водитель тоже оставаться в автомобиле не стал; захлопнув дверцу, он обошёл родстер, распахнул багажник и вытащил из него короткий штуцер. С невозмутимым видом гангстер спрятал оружие под плащом и уставился на босса, ожидая дальнейших распоряжений.
- Уверен, что это необходимо? - уточнил я у Когана.
- Не доверяю я этим засранцам, - ответил Сол и, прикрыв ладонями спичку, раскурил папиросу. - Ладно, идём.
И мы пошли. Коган уверенно шагал впереди, следом я, последним тащился придерживавший рукой полу плаща громила. Только обошли здание театра - и сразу приметили мерцавшие в темноте огоньки сигарет.
Трое гангстеров, три светящиеся в ночном мраке точки.
Если только подельники где-нибудь поблизости условного сигнала не дожидаются.
Хотя нет - вряд ли. С Лиманами шутки плохи, шуток они не понимают категорически.
- Сол, дружище! Рад тебя видеть! - вышел навстречу Когану один из людей Саливана, рыжий и усатый. - Отлично выглядишь!
- Не могу сказать того же о тебе, - хмыкнул Сол, кинул окурок под ноги и затёр его подошвой лакированной туфли.
- У всех свои недостатки, - развёл руками гангстер. - У тебя вот с пунктуальностью проблемы.
- У меня не с пунктуальностью проблемы, у меня с вами проблемы.
- Сол, ты просто разбиваешь мне сердце! Я ведь просто хочу помочь! Ты проглотил кусок больше, чем можешь проглотить, и если не похлопать тебя по спинке, просто-напросто подавишься. И возможно даже - умрёшь.
- Это угроза? - нахмурился Коган.
- Это чистая правда, - расплылся в улыбке наглый тип.
Невысокий, с рыжеватой полоской усов над верхней губой и родимым пятном под левым ухом. Пижонский чёрный костюм пестрел частой белой полоской.
Похоже, невелика сошка, вот Сол и бесится, что на встречу с ним шестёрку прислали.
- Переходи к делу, - потребовал Коган.
- Никаких дел, никаких условий, - рассмеялся подручный Саливана, и у меня возникло впечатление, что он попросту тянет время.
По спине скользнул неприятный холодок, в окружающей действительности почудилась некая неправильность, но разобраться в собственных ощущениях не получилось. Вспыхнул пронзительный луч переносного фонаря, и срывавший от напряжения голос проорал в громкоговоритель:
- Полиция! Никому не двигаться! Бросьте оружие и поднимите руки над головой! Немедленно!
Собеседник Когана без колебаний распахнул полы пиджака, демонстрируя отсутствие оружия; пара так и не вымолвивших ни слова гангстеров немедленно последовали его примеру.
Даже так?
Громила рядом со мной недовольно засопел; я шикнул на него:
- Не дёргайся, - и обернулся к бившему в глаза прожектору со служебным значком в руке: - Специальный комиссар полиции Грай!
Переговорщика это озадачило. Он замялся, словно советуясь с кем-то, а потом вновь прокричал в громкоговоритель:
- Отойдите в сторону! Это наша операция!
Я только хмыкнул в ответ. Странная неправильность перестала быть странной и, словно сложившаяся мозаика, реальность в моей голове вновь приобрела цельный и абсолютно законченный вид.
- Инспектор Крамер, - лишь слегка повысив голос, произнёс я, - вы ему объясните или мне придётся?
На мгновенье тишина осенней ночи стала совсем уж беззвучной, а потом кто-то скомандовал:
- Отбой.
И сразу затопали ботинки, где-то вдалеке лязгнула автомобильная дверца и рыкнул просыпающийся автомобильный двигатель, а в свете прожектора мелькнула невысокая фигура коренастого человека в дешёвом костюме, купленном в магазине готового платья, и сдвинутой на затылок фетровой шляпе с обтрепавшимися полями.
- Здравствуй, Пётр, - двинулся я ему навстречу.
- Доброй ночи, Виктор. - Инспектор ответил на рукопожатие, но на его налитом кровью лице при этом не промелькнуло ни тени эмоции.
А вот спешившего следом парня в полицейской форме просто распирали от возмущения.
- Но как же так?! - воскликнул он. - Это ведь преступники! Разве можно их отпускать? Это же наша операция!
- Думаю, специальный комиссар резонно возразит тебе, что это куда более его операция, нежели наша. - Инспектор скривил уголки рта в некоем подобии улыбки, но его тусклые, с красными прожилками глаза взирали на происходящее всё так же безучастно, как и раньше.
Меня этот тусклый и простодушно-безразличный взгляд нисколько не обманул; Пётр Крамер видел людей насквозь.
- Как вы здесь оказались? - спросил я.
- Анонимный звонок, - поджал губы раздосадованный парнишка.
- Вот как? Очень интересно.
- Не будем тебя больше задерживать, Виктор, - произнёс инспектор и, сунув в рот сигару, с силой прикусил её кончик.
Закуривать не стал, он вообще никогда не курил. Ну - почти никогда.
- Торопитесь? - уточнил я.
- Тебя подождать? - удивился Крамер.
- Было бы неплохо.
- Тогда будем на площади перед театром.
Полицейские отправились восвояси; я обернулся к безмолвно следившим за ходом переговоров гангстерам и указал водителю Когана на оттопыренную полу плаща.
- Сол, ты притащил с собой легавого?! - только тут надумал возмутиться человек Саливана. - Совсем из ума выжил?!
- Заткнись, - потребовал я.
- Что?! - опешил гангстер, но тут клацнули курки штуцера, и он как-то враз растерял весь свой апломб. - Сол, ты ведь не наделаешь глупостей? Лиманы этого так не оставят!
- Не хочу никого разочаровывать, но гарантия Лиманов на полицейскую облаву точно не распространялась, - ухмыльнулся я. - Вряд ли у них возникнут претензии по этому поводу.
- Сол, не дури! Это не по понятиям!
- А давать наводку легавым - по понятиям?! - оскалился Коган. - Вы пришли на встречу чистенькими, без стволов, а меня за решётку засадить собирался? Ах ты, сука такая! Эд, отстрели этому...
- Хватит! - потребовал я. - Нас здесь куча свидетелей видела.
- Вот, вот! - моментально успокоился рыжий. - Мы же цивилизованные люди, никто и подумать не мог, что вы притащите на встречу оружие! А кто слил информацию легавым - так это ещё разобраться надо! Мы просто пришли поговорить...
- Вариантов на самом деле два. - У меня не было ни малейшего желания тянуть резину. - Как ты выразился, "просто поговорить" останусь с тобой либо я, либо Сол. Что предпочтёшь?
- В смысле? - удивился Коган.
- Думаешь, они собирались засадить тебя в кутузку? - хмыкнул я. - Да адвокат вытащил бы тебя под залог уже к обеду!
Сол на миг задумался, а потом, стискивая кулаки, подался вперёд:
- Вы собираетесь захватить казино?!
- Всё уже решено, - нагло ухмыльнулся в ответ рыжий. - Расслабься! Тебе ничего не изменить! Поздяк метаться!
- Очень в этом сомневаюсь, - покачал я головой, взглянув на наручные часы. - Глупо вламываться в казино, когда там полно клиентов. Игроки начнут расходиться через час-полтора, поэтому времени у нас предостаточно. Так что выбирай, кто встретит ваших ребят: полиция или люди Марона.
- Да пошёл ты, легавый!
- Виктор, ты покарауль здесь, а я пока организую тёплую встречу этим ублюдкам! - засуетился Коган. - За мной не заржавеет!
- Стой! - встрепенулся подручный Саливана. - Я могу всё отменить!
- Не свисти! - рассмеялся Сол. - Предупредить своих хочешь? Не выйдет!
- Не выйдет, - подтвердил я. - Ну так что?
На усатого было жалко смотреть. Он прекрасно понимал, что любое решение выйдет для него боком, а потому никак не мог определиться с выбором меньшего из двух зол.
Подставить подельников под пули конкурентов или сдать их легавым?
Будь на месте рыжего серьёзный человек, тот бы попытался надавить авторитетом или просто заболтать нас до полусмерти, но серьёзные люди собирались сегодня сорвать банк, а не точить лясы с тем, кого они заранее списали в отбой.
- Решай! - И я демонстративно глянул на часы.
Усатый скривился, будто откусил лимона, и выдавил их из себя:
- Пусть остаётся Коган.
- Поздно! - осклабился Сол. - Всё, я пошёл!
- Нет, не поздно, - заявил я. Спровоцировать войну банд? Да ещё перед выборами мэра? Вот уж даром не надо!
- Это моё дело! - возразил Коган.
- Стоило подумать об этом прежде, чем звать меня. Нет?
- Но...
- Хватит! - рявкнул я и повернулся к усатому. - Говори, кто и когда должен вломиться в казино. Только учти - если их перехватят заранее, предъявят разве что обвинение в хранении оружия. Иначе они сядут надолго. И это в лучшем случае - штурмовой дивизион обычно сначала стреляет, а уже потом просит бросить оружие и выходить с поднятыми руками.
- Подъедут перед самым закрытием. Фургон прачечной "Росинка".
- Ну вы тут пообщайтесь пока, а мне пора. Увидимся, Сол.
И, прикоснувшись пальцами к полам шляпы, я отправился на парковку. Там остановился перед шикарным автомобилем подручных Саливана, достал нож и с силой засадил его в покрышку. Раздался едва слышный хлопок, зашумел выходящий из проткнутой камеры воздух, и машина слегка завалилась набок. На мгновение поколебавшись, я всё же перешёл к родстеру Когана и повторил там эту нехитрую процедуру.
Не то, что бы я совсем уж не доверял Солу, просто в таких делах лучше немного перестраховаться. Вот загорится ему поднять авторитет, собственными силами решив проблему, и что - трупы с улиц потом убирать? Вот уж не надо такого счастья...
Когда я забрался на заднее сиденье патрульной машины, на меня никто даже не взглянул. Ни инспектор Крамер, ни парнишка за рулём, ни даже потеснившийся сержант Фольг.
Долговязый сержант отрешённо откинулся на спинку сиденья; его макушка почти упиралась в потолок, а снятая с головы фуражка лежала на коленях поверх штуцера, направленного стволами в противоположную дверь. Обычно при взгляде на него люди сначала ловили себя на мысли "с этим парнем что-то не так", и только потом обращали внимание на неприятно-серый оттенок кожи и неестественную для живого человека неподвижность.
И действительно - Фольг не был в полном понимании этого слова "живым"; он был тронутым. Поразившая сержанта в давней перестрелке сущность не убила его, а лишь слегка изменила; вероятность такого исхода не превышала одного шанса на тысячу, но Фольг оказался счастливчиком. Правда, везение его скорее заключалось не в том, что он не умер, а в том, что сохранил прежнюю работу. И вот уже за это ему следовало благодарить не слепую усмешку судьбы, а инспектора Крамера.
Он и благодарил. Цепной пёс, ага...
- На казино "Колесо Фортуны", - произнёс я, расстёгивая плащ, - сразу перед закрытием будет совершён налёт. Вам нужен фургон прачечной "Росинка".
- Нам? - с неприкрытым сарказмом поинтересовался Пётр Крамер и поправил шляпу, на миг открыв моему взгляду рану, оставленную давным-давно угодившей в его затылок сущностью. Сержант Фольг был не единственным тронутым в этом автомобиле.
Прикрыв рот ладонью, я зевнул и уточнил:
- А вы против?
Инспектор на миг задумался, потом покачал головой:
- Нет, не против. - И уточнил: - Кого ждать?
- Боевиков Саливана.
- Поехали, - скомандовал Пётр, и сидевший за рулём парень легко пробудил дремавшую в двигателе сущность. Патрульный автомобиль плавно тронулся с места и, разбрызгивая грязную воду из луж, покатил по ночным улицам.
Я на всякий случай ухватился за ручку над головой, но водитель, несмотря на высокую скорость, уверенно вписывал машину в повороты и ни разу не дал поводов для беспокойства.
- Виктор, как думаешь - дело серьёзное? Стоит привлекать штурмовой дивизион? - спросил вдруг Крамер.
- Я бы привлёк.
- Понятно. - Пётр надолго замолчал, а когда тёмные громады офисных зданий остались позади и вокруг замелькали неоновые витрины развлекательных заведений, уточнил: - Тебя где высадить?
- У казино.
- Хорошо. - Инспектор с силой прикусил зубами кончик сигары и за всю поездку не произнёс больше ни слова.
Я тоже. На месте молча выбрался из автомобиля перед казино и отправился прямиком в бар.
- Содовой и самую капельку виски, - попросил бармена, но тот как обычно переврал запрошенную пропорцию с точностью до наоборот.
Ладно, сойдёт.
Встав со стаканом в руке у балюстрады, я оглядел с высоты второго этажа игровой зал, не заметил ничего подозрительного и уселся за столик у окна. На улице вновь заморосил дождь, курившиеся перед центральным входом таксисты разбрелись по автомобилям, мимо медленно прокатила патрульная машина.
Всё как обычно, всё как всегда. Надеюсь, так оно и останется.
Сол Коган прикатил часа через полтора. Недобро глянув, он уселся напротив и махнул рукой официанту:
- Виски! - А когда перед ним выставили тумблер с налитым на пару пальцев соломенного цвета напитком, нахмурился и скомандовал: - Бутылку, лёд и что-нибудь горячего на стол. Живо!
- И содовой принесите! - добавил я.
- С тебя новая камера и ремонт покрышки, - заявил Коган.
- Запиши на мой счёт.
- Знаешь, Виктор, вот без этого вполне можно было обойтись! - поморщился Сол и распечатал бутылку выдержанного виски. - Взяли их уже?
- Без понятия, - пожал я плечами. - Теперь это не моя головная боль.
- Надеюсь и не моя, - хмыкнул Коган, вновь наполняя стаканы. Предупредительный официант тут же подхватил сифон и долил мне содовой. - Свободен, - отпустил его Сол. - Свободен, свободен! - повторил он. - Дальше сами.
- Не волнуйся, - зевнул я, прикрыв рот ладонью. - Крамер всё сделает в лучшем виде.
- Очень на это надеюсь.
- За тобой должок.
- Сочтёмся.
Мы выпили, почти сразу принесли горячее, и на какое-то время стало не до разговоров, а когда только-только обсудили последние новости и бутылка подошла к концу, я поднялся из-за стола.
- Увидимся, Сол.
- Может, продолжим в номере? - традиционно предложил гангстер. - Вызову девочек, а?
- Не стоит, - традиционно отказался я.
- Тогда провожу.
Мы спустились на первый этаж, и тут у игровых столов послышался какой-то шум.
- Что за дела? - всполошился Сол.
Я едва успел перехватить его метнувшуюся под полу пиджака руку, стиснул мускулистое запястье и потребовал:
- Спокойней!
И точно - это был не налёт, просто охрана выдворяла из игрового зала какого-то дебошира
- Виктор! - завопил вдруг тот. - Виктор, скажи им!
- Твой друг? - удивился Коган.
- Знакомый, - поморщился я и попросил охранников: - Отпустите его.
- Уберите руки! - потребовал Карл Верст, поправил очки в тонкой золочёной оправе и заюлил: - Виктор, произошло какое-то нелепое недоразумение...
- Никакого недоразумения, - присоединился к нам начальник охраны. - Этот человек находится в чёрном списке комиссии по надзору за азартными играми. Ему запрещено здесь играть.
- Как и в других заведениях, - добавил Коган.
- Но это простые формальности!
- Из-за этих формальностей у нас могут отозвать лицензию.
- Да никто не обращает внимания на такую ерунду! - всплеснул руками Карл. - Виктор, послушай, у меня были определённые проблемы с комиссией, но они остались в прошлом!
- Давай-ка поднимемся в бар, - предложил я, не желая вести разговор на всеобщем обозрении.
Мы вернулись на второй этаж, и Коган сразу потребовал три порции виски. Я тяжело вздохнул, но от выпивки отказываться не стал. От пары глотков особого вреда уже точно не будет.
- Виктор, - вновь начал нудить Верст, - ты же знаешь, я не могу без карт...
- Слушай, Карл, я ещё мог понять, когда ты сломал нос крупье! Погорячился, с кем не бывает. Но в прошлый раз ты влетел на семь тысяч, и мне пришлось договариваться с казино о внесудебном соглашении. Тогда было чертовски непросто убедить их пойти на мировую! - Я глотнул разбавленного содовой виски и уставился на Карла. - Ты понимаешь, что реально мог загреметь на каторгу?
- Виктор, сейчас всё не так! Я работаю в предвыборном штабе Ланфорда, деньги больше не проблема! Вот, смотри! - И Верст раскрыл бумажник, набитый крупными купюрами. - Деньги есть! Ты же знаешь - без карт я просто слечу с катушек! Я уже подал документы в комиссию по играм, но эти бюрократы всё никак не исключат меня из чёрного списка!
- Я его в зал не пущу, - твёрдо заявил Сол Коган. - Виктор, хватит одного доноса...
- Да послушайте! - взмолился Карл. - По всем опросам выходит, что Ланфорд на выборах даст мэру под зад. Разве вам не нужен хороший друг в мэрии? В долгу ведь не останусь! Виктор, ну пожалуйста...
- За что ты отвечаешь в предвыборном штабе? - задумчиво уставился я на Верста.
- Работаю с профсоюзами, занимаюсь социальной политикой. Ты же знаешь, мы делаем ставку на пролетариат!
Коган подавился виски, похлопал меня по плечу:
- Удачи в этом нелёгком деле! - и отправился восвояси.
- Ну, Виктор...
Карла начала бить крупная дрожь, и я спросил:
- На чём сидишь?
- Я?! - возмутился в ответ тот. - Ни на чём! Просто немного кокаина, чтобы расслабиться. Ты же понимаешь, эта предвыборная кампания...
- Ладно, есть вариант, - вздохнул я, вовсе не уверенный, что впоследствии не придётся об этом пожалеть. - Но ты должен пообещать одну вещь...
- Что угодно! Только скажи!
- Мне не нужно "что угодно". Мне нужно, чтобы ты не играл в долг. Только на наличные, которыми располагаешь.
- У меня на счёте лежит три тысячи. И открыт кредит. Я тебя не подведу!
- Если влипнешь, подведёшь не меня. Подведёшь себя. - И я протянул Карлу визитку бара "Фонарь". - Эти люди шутить не будут, и с ними уже помочь тебе ничем не смогу.
- Гангстеры? - зябко поёжился Верст, но визитку, тем не менее, взял.
- Типа того, - подтвердил я. - И раздробленные коленные чашечки будут твоими наименьшими проблемами, если влипнешь в долги.
- Никаких долгов.
- Ладно, спроси Эрика Роя - это хозяин. Скажешь ему, что от меня.
- И всё?
- Да.
- Спасибо, Виктор! - затряс мне руку обрадованный Карл. - Спасибо огромное!
Спрятав визитку в бумажник, он опрометью выскочил из бара; я покачал головой и отправился следом. Спустился на первый этаж, вышел на улицу и остановился рядом с курившим на крыльце Коганом.
- Всё же уходишь? - спросил тот.
- Да, - подтвердил я. - Увидимся.
- Не пропадай...
Я пожал ему руку, поднял воротник плаща и зашагал по тротуару. Дождь стих, небо прояснилось, и не было никакого желания возвращаться домой.
Да и смысл? На часах четверть седьмого; Анна спит и видит сны, зачем её будить?
И я свернул в сторону городского парка. Прошёлся по безлюдной аллее, выбрал скамейку на берегу тихого пруда и, закурив, начал наблюдать, как восходящее солнце подсвечивает алыми отблесками длинные перья полупрозрачных облаков. Ночь никак не желала сдавать свои позиции, небо по-прежнему темнело бездонной синевой, но с каждой минутой утро незаметными, едва уловимыми мазками светлых красок меняло ситуацию в свою пользу.
Всё же рассвет удивительно красивая штука, а уж после полбутылки виски он и вовсе волшебен...
Глава 2
Утро не задалось.
Когда человек приходит домой после бессонной ночи, обычно единственное, что его по-настоящему интересует, - это как бы поскорее очутиться в кровати; и я вовсе не исключение. Ну в самом деле, почему бы не вздремнуть, если впереди свободный день?
Суббота!
Но нет же - обязательно разбудят...
- Виктор! - растолкала меня Анна. - Тебя к телефону.
- Кто там ещё? - пробормотал я, не без труда отрывая голову от подушки.
- Этот, из "Фонаря". Эрик Рой.
Сон как рукой сняло.
Рой?!
Неужто Карл и у него начудить успел?! Вот и помогай после этого людям!
Я откинул одеяло и прошлёпал босыми ногами на кухню. Там взял лежавшую на столе рядом с телефонным аппаратом трубку и произнёс:
- Алло!
- Виктор, ты кого ко мне отправил?
- А что такое? - обречённо выдохнул я в ответ.
- Этот чудик просадил за ночь семь сотен и ушёл довольный, будто дорвавшийся до титьки младенец!
Я посмотрел на часы и поморщился:
- Эрик, ты звонишь в такую рань лишь затем, чтобы сообщить о столь радостном для тебя событии?
- Уже восемь! - заявил Рой. - Нормальные люди давно встали!
- Не путай нормальных людей и людей обычных, - поморщился я и вздохнул: - Ладно, выкладывай, чего ты хочешь?
Эрик помялся, потом несколько неуверенно сказал:
- Виктор, мне не нужны проблемы, понимаешь? А любая заминка с возвратом проигрыша - это проблема почище занозы в заднице. Такие вещи очень плохо сказываются на бизнесе. Поэтому, если просто скажешь, сколько твой приятель может позволить себе проиграть, мы заранее исключим вероятность привлечения специалистов по взысканию задолженности...
- Хорошо, узнаю. Это всё?
- Да.
- Не звони больше в такую рань.
Я повесил трубку и, страдальчески морщась, помассировал виски.
- Что-то случилось? - забеспокоилась подруга.
- Ерунда, - отмахнулся я. - Поспать не дали.
- Кофе сделать? - предложила девушка.
- А ты не опаздываешь?
- Для тебя у меня всегда найдётся время! - рассмеялась Анна. - Яичницу?
- Было бы здорово.
Я отправился в ванную комнату, забрался под душ и какое-то время просто обливался холодной водой, пытаясь придти в себя. После вытерся, обернулся махровым полотенцем и вернулся на кухню.
- Поспал бы ещё, - предложила стоявшая у плиты Анна.
- Посплю, - кивнул я, любуясь девушкой.
А полюбоваться было чем. Даже в бесформенном домашнем халате та могла дать фору любой модели, а уж когда наряжалась в узкую юбку, блузу и облегающий жакет, от неё и вовсе глаз было не оторвать.
Невысокая, светловолосая, с тонкими чертами лица и спортивной фигурой Анна Соркин, благодаря состоянию отца, входила в список самых завидных невест города, но свадьбе с каким-нибудь состоятельным франтом и роскошному пентхаусу в центре предпочла работу обозревателя "Осеннего вестника", меня и скромную съёмную квартиру в далеко не самом престижном районе города.
Мне было хорошо с ней. Думаю, ей со мной тоже.
- О чём задумался? - обернулась девушка, словно почувствовав пробежавшийся по спине взгляд.
- Так, - покачал я головой. - Ерунда. - И зевнул. - Да, кстати! Прочитал твою статью, просто какой-то провидец этот Волин!
- Или везунчик, каких свет не видывал, - рассмеялась Анна, выключила плиту и с отвращением просунула в руку длинную перчатку, прорезиненную ткань которой расчертили серебристые алхимические формулы. Девушка неуверенно взялась за ручку встроенного в стену хранилища, и я поспешил подняться из-за стола.
- Что достать? - оттеснил её в сторону.
- Молоко, - попросила подруга. - Жуткая штука, до сих пор никак не привыкну.
- С перчаткой-то какие проблемы? - Я запустил руку в заполненное безвременьем нутро хранилища, нашарил бутылку молока и выставил её на стол.
- Страшно, - созналась Анна. - Тебе хорошо, а меня просто дрожь берёт, когда что-то доставать приходится.
- Привыкнешь.
Заполненные безвременьем хранилища были последним достижением алхимической мысли. И надо сказать, достижением весьма удобным - помещённые туда продукты сохраняли все свои первоначальные свойства, не нагревались, не остывали, не портились. Свежая выпечка могла пролежать так год и при этом остаться мягкой и тёплой, будто только достали из печи.
Удобно? Удобно. Но ещё более дорого.
Не окажись у меня хороших знакомых в алхимической мастерской, где клепали эти чудо-агрегаты, и подобную покупку я бы просто не потянул.
Анна добавила в кофе молоко, переложила яичницу из сковороды на тарелку и убежала одеваться.
- Как прошла ночь? - уже из комнаты крикнула она.
- Пообщался с Крамером, - ответил я, убирая бутылку молока обратно в хранилище.
- Брр, - поёжилась забежавшая за сумочкой Анна. - Жуткий тип.
- Скажешь тоже!
- Хорошего человека Могилой не назовут.
- Это да, - усмехнулся я.
Прозвища к инспектору и в самом деле прилипли не самые благозвучные. За глаза его звали Могилой и Мигренью; откуда это пошло - понятия не имею. Не то, что бы причин называть так Петра не было вовсе, скорее уж их имелось слишком много.
- Всё, пора бежать! - Анна поцеловала меня в щёку и посмотрелась в зеркало. - В девять оперативка у главного редактора, ещё накраситься успеть надо.
- Ты и так там самая красивая.
- Только там? - возмутилась подруга.
- И там, и вообще.
- Нет предела совершенству!
- Счастливо.
- Чао, любимый! - Девушка отправила мне воздушный поцелуй, выпорхнула в прихожую, и почти сразу оттуда послышался стук захлопнувшейся двери.
Расслышав явственный щёлчок замка, я спокойно отпил кофе, отставил кружку в сторону, но только взялся за нож и вилку, как начал надрываться телефонный аппарат.
- Да? - раздражённо рявкнул я в трубку.
- Виктор, ты дома? - послышался несколько нелогичный в этой ситуации вопрос.
- Слушаю тебя, Алекс. - И раз уж справился с искушением утопить рычажки телефона, то вынужден был поинтересоваться грядущими неприятностями: - Что опять стряслось?
Именно - стряслось, и никак иначе.
Алекс Бриг был моим хорошим другом, и, пребывая в здравом уме и трезвой памяти, он никогда бы не стал названивать в восемь утра, чтобы просто поболтать о пустяках. Всем моим друзьям и даже просто знакомым давно известно, чем чреват столь опрометчивый поступок. Мне ведь вовсе нетрудно нанести ответный визит вежливости часика, так, в два ночи или три...
Но Алекс Бриг ко всему прочему был ещё и профессиональным медиатором, и вот человеку, который решает чужие проблемы, сводит между собой нужных людей и сглаживает конфликты, обычно совершенно безразлично, сколько на часах времени, если требуется избавить от неприятностей очередного клиента.
Так оно и оказалось.
- Ты мне нужен, - прямо заявил он.
- Да что ты говоришь? - хмыкнул я и вновь отпил кофе. - Может, скажешь для начала, что именно стряслось?
- Поговорим на месте. Такси я тебе уже вызвал.
В трубке раздались короткие гудки, я опустил её на рычажки и задумчиво пробормотал:
- Вот ты, Алекс, молодец...
Пробормотал и отправился одеваться. Беспокоить меня по пустякам он обыкновения не имел, да и долетавший из динамика вой сирен на заднем плане вряд ли был случаен.
У кого-то из клиентов Алекса проблемы с полицией, и он рассчитывает, что я смогу помочь? Не знаю, не знаю. Но ехать придётся в любом случае.
В конце концов, зачем ещё нужны друзья?
Когда спустился во двор, такси уже дожидалось меня у парадного; только забрался на переднее сиденье, и оно без промедления тронулось с места.
- Куда едем? - уточнил я.
Таксист выдернул из-за солнцезащитного козырька мятую бумажку и прочитал адрес:
- Береговая, тридцать восемь.
- Старый Берег? - прикинул я.
Этот застроенный фешенебельными особняками район слыл пристанищем богатеев, чьи интересы обслуживали лучшие адвокаты города, поэтому дело было точно не в пьяном вождении или пакетике кокаина, найденном у сынка какого-нибудь биржевого воротилы.
Нет, стряслось что-то серьёзное. Бриг из-за ерунды суетиться не станет.
- Старый Берег, да, - кивнул таксист и замолчал, неведомым профессиональным чутьём сразу определив во мне полицейского.
Так и ехали - молча, и только когда вдоль дорог потянулись живые изгороди, водитель, начав высматривать нужный дом, опустил боковое окошко и озадаченно пробормотал:
- Тридцать три, тридцать пять, тридцать семь, а дальше? Где тридцать восьмой-то?
- С другой же стороны, - подсказал я. - Он же чётный!
- Я понимаю, что чётный, - хмыкнул таксист и припарковался у тротуара. Вылез из машины, прошёлся по улице, разглядывая номера на почтовых ящиках, но вскоре вернулся обратно. - Нет такого дома.
- А вот поворот, может там?
Водитель пожал плечами и направил автомобиль в замеченный мной узкий проезд, но минут через пять лавирования меж высоких заборов мы упёрлись в запертые ворота, и пришлось сдавать назад.
- Почтальон едет, - указал я таксисту. - Спроси.
Тот выскочил наружу, выслушал пояснения велосипедиста и вновь уселся за руль.
- Говорит, дорогу застроили, надо объезжать, - пояснил он и, пробудив заточённую в двигателе сущность, направил такси в указанном почтальоном направлении. Минут через десять сбросил скорость и недоуменно хмыкнул: - Тридцать девять есть, тридцать шесть есть. А тридцать восьмого нет!
- Тормози, - распорядился я, увидев кативший навстречу полицейский автомобиль. Распахнув дверцу, уверенно шагнул на проезжую часть и продемонстрировал служебный значок.
- Что-то случилось, комиссар? - опустил боковое окошко сидевший на водительском месте патрульный.
- Тридцать восемь по Береговой - это где?
Полицейский на миг задумался, а затем указал в сторону, откуда мы только что приехали:
- Надо вернуться на пару кварталов и повернуть налево.
- Уже пробовали, - вздохнул я. - Там проезд закрыт, а тридцать девятый дом вот он.
- Честно говоря, комиссар, планировка этого района несколько запутана, - смутился патрульный.
- Тогда так! - Я решил зайти с другой стороны. - Какие-нибудь происшествия сегодня поблизости были? Экстренные вызовы?
- Убийство! - оживился полицейский на пассажирском сиденье. - Комиссар, вас убийство интересует?
- Где?
- Вон тот кондоминиум, - указал он на торчавшую над особняками крышу многоквартирного жилого дома. - Следующий поворот налево.
- Спасибо. - Я вернулся в такси и уточнил: - Слышал?
- Да, - кивнул водитель.
Автомобиль тронулся с места, свернул в переулок и вскоре подъехал к ограде новенькой пятиэтажки. И сразу от въезда во двор едва ли под колёса такси бросился карауливший меня Алекс Бриг.
- Где тебя черти носят? - раздражёно бросил он. - Час! Я звонил тебе час назад!
- Полегче, - усмехнулся я, выбираясь из салона. - И так совершено случайно адрес нашли.
Медиатор в ответ лишь фыркнул, после расплатился с таксистом и заторопился:
- Идём! У нас не так много времени!
Не сдвинувшись с места, я перехватил его руку и спросил:
- Что стряслось?
Убийство - это не шутка. Пытаться замять убийство - идея не из удачных. Возможно, Алекса справится и с этим, но без меня. Я в такие игры не играю.
- Всё плохо, - поморщился медиатор. - У нас на руках труп и человек, которому никак нельзя отправляться в тюрьму.
- Не самый лучший расклад, - вздохнул я, поражаясь, что Бриг вообще решил взяться за столь дурно-пахнущее дело.
Обычно он избегал вступать в прямую конфронтацию с полицией, предпочитая выискивать обходные пути с помощью многочисленных связей и знания уголовного законодательства. А надо сказать, в законах он разбирался почище большинства адвокатов, недаром уже в двадцать шесть получил назначение на пост заместителя районного прокурора и какое-то время слыл среди коллег восходящей звездой. В тридцать Алекс понял, что в системе правосудия он достиг своего потолка и, когда его в очередной раз обошли с повышением, резко поменял своё амплуа. Он не только престал создавать людям проблемы, но и весьма успешно начал их решать. Как оказалось, именно это и было его истинным призванием.
В среде медиаторов Бриг по праву считался одним из лучших специалистов по разрешению связанных с уголовным преследованием проблем, и я с трудом мог представить, чтобы он по доброй воле взялся за столь гиблое дело. Если только ему не посулили очень, просто неприлично большой куш. Или не обратился человек, которому просто нельзя отказать. Но таких в Осени было не так уж и много...
И словно подтверждая мои догадки, медиатор с мрачным видом кивнул на заполонившие двор полицейские автомобили и как-то очень уж горько пробурчал:
- Слетелись стервятники!
- Когда-то ты сам верховодил в этой стае, - напомнил я, разглядывая территорию кондоминиума через кованую ограду.
На первый взгляд - ничего необычного. Парковка, цветники и клумбы, на въезде будка привратника с поднятым шлагбаумом. Люди здесь жили явно не бедные, но по меркам района дом был далеко не самый роскошный. Так из-за чего тогда весь сыр-бор?
- Идём! - позвал меня медиатор.
- Рассказывай!
- Нельзя терять ни минуты!
- Чего нельзя, так это использовать меня втёмную, - покачал я головой и поправил галстук. - Либо вводи в курс дела, либо - до свиданья!
- Ты меня так не подставишь!
- Тогда и ты меня не подставляй. Знаешь, мне совсем не улыбается вылететь с работы из-за твоего желания прогнуться перед какой-то важной шишкой.
- Ты даже не представляешь, насколько важной, - поморщился Бриг, и его скуластое, с мощной челюстью лицо окончательно сравнялось пропорциями с кирпичом. - В курсе, что здесь случилось?
- В курсе. Убийство.
- А кто главный подозреваемый?
- Нет.
- Рональд Готвальд-младший!
- Первый раз о таком слышу.
- Вот только не надо этого! - рыкнул Алекс. - Он из тех самых Готвальдов! Да - тех самых!
- Успокойся, а то нас сейчас попросят покинуть территорию, - улыбнулся я, заметив, как уставились на медиатора дежурившие у ворот патрульные. - Готвальд-старший занимает пост директора-распорядителя семейного траста, который контролирует городской вокзал. Ну и? Дальше-то что?
- А дальше у нас выборы, - неожиданно выдал Бриг. - Готвальд-старший готов поддержать мэра, профсоюз грузчиков тянет одеяло на себя, рассчитывая продаться Ланфорду. Если газетчики прознают об убийстве, из этого раздуют грандиозный скандал!
- Ну да! - усмехнулся я. - Мэр на каждом углу трубит о борьбе с преступностью и вдруг такое. Скандал в благородном семействе, да и только.
- Тебе смешно? - нахмурился медиатор. - А мне так не очень. Советник Гардин лично попросил меня разрешить эту ситуацию!
- Подумать только, сам советник Гардин! - Я продолжал ёрничать, хотя на деле никаких поводов для веселья не было.
Согласно неофициальной табели о рангах, Гардин являлся одним из наиболее влиятельных политиков в окружении нынешнего мэра, а некоторые газетчики и вовсе полагали его серым кардиналом городского совета. Как бы то ни было, влиянием он обладал просто колоссальным.
Оказать такому человеку услугу - это очень серьёзно, но куда серьёзней подобное поручение провалить. Враз окажутся закрыты очень многие двери.
- Хватит! - скривился Алекс, для которого советник всегда был примером для подражания. Гардин ушёл в политику с должности городского прокурора, и Бриг лелеял мечту, повторив его путь, то же когда-нибудь пробиться в совет. Так, по крайней мере, он имел обыкновение разглагольствовать после пары-тройки лишних тумблеров виски.
- А что - хватит? - уставился я на него. - Что хватит, а? Хочешь, чтобы я развалил дело, так?
- Я хочу, чтобы ты контролировал каждый шаг следствия. Каждый шаг, понимаешь? Парень клянётся, что не убивал, и у меня нет оснований не верить его словам!
- Ты уже общался с ним?
- С его адвокатом.
- Ладно, посмотрю, что можно сделать, - обречённо вздохнув, пообещал я. - Кто ведёт дело?
- Инспектор Крамер.
- Час от часу не легче! - охнул я, только сейчас поняв, откуда у Алекса этот похоронный настрой.
Попытка сбить со следа Петра Крамера по сути своей ничем не отличалась от намеренья остановить мчащийся на всех парах локомотив, наивно встав на его пути. Сомнёт и даже не заметит. А давить на инспектора через руководство в столь щекотливом деле Бриг резонно опасался. Против капитана Пётр, разумеется, не пойдёт, но любая утечка информации равнозначна катастрофе, поэтому хватит одного-единственного анонимного звонка в "Вечерний экспресс", чтобы все наши потуги ни к чему не привели.
И я даже знал, кто именно совершит тот самый "анонимный телефонный звонок"; да - инспектор Крамер терпеть не мог, когда на него давит руководство.
- Ты идёшь? - вновь поторопил меня Алекс.
Я только поморщился и зашагал к будке привратника, там предъявил патрульным служебный значок и отправился на поиски инспектора.
Долго искать не пришлось. Глава дивизиона криминальной полиции раздавал указания толпившимся у парадного детективам следственной группы.
Неподвижно замерший на верхней ступеньке сержант Фольг при моём появлении даже бровью не повёл, а вот давешний паренёк немедленно отвлёкся от опроса свидетеля и что-то буркнул стоявшему спиной Крамеру.
Тот с удивлением обернулся, но сразу взял себя в руки, вытащил изо рта неизменную сигару и радушно улыбнулся:
- Специальный комиссар Грай! Вот уж не ожидал встретить вас так скоро! Думаю, не ошибусь, предположив, что к столь неожиданному появлению приложил руку господин Бриг?
- Не ошибаешься, - подтвердил я и предложил: - Отойдём на минуту? Надо поговорить. Наедине.
- Отчего же не поговорить? - пожал плечами Пётр и зашагал по дорожке. А когда мы удалились от остальных полицейских на достаточное расстояние, негромко произнёс: - Чего, Виктор, ты не научился, так это выбирать друзей.
- Никто из нас не идеален.
- Примчался спасать молодого гуляку?
- Начистоту?
- А как иначе?
- Я просто хочу убедиться, что в ходе предварительного следствия не было допущено никаких ошибок.
- Никаких ошибок, - отрезал инспектор Крамер. - Улики железные. И это моё дело, а не твоё.
- Ты ведь знаешь, что с учётом политической ситуации, я сумею подавить идею внешнего аудита. Капитан пойдёт мне на встречу, - уверенно заявил я, про себя подумав, что если не ко мне, так к советнику Гардину он прислушается точно, - и тебе об этом прекрасно известно.
Пётр снисходительно поглядел на меня и вдруг ткнул сигарой в сторону одной из патрульных машин:
- Виктор, что ты видишь? - загадочно поинтересовался он.
- Автомобиль.
- Вот! - улыбнулся инспектор. - А в нём наш подозреваемый. И стоит мне лишь слово сказать, он в ту же минуту отправится в управление. А там уже вы с капитаном можете договариваться с кем угодно и о чём угодно. Я просто умою руки.
Шах и мат. Как только Готвальд-младший переступит порог изолятора, об этом станет известно всем криминальным репортёрам города. И уже к вечеру эта скандальная новость окажется на передовицах газет.
- А ты точно уверен, что парень виновен? - прищурился я.
- У нас достаточно улик для предъявления обвинения.
- А для обвинительного приговора?
Вопрос попал точно в цель. Пётр Крамер явственно поморщился и отвернулся. Игрок в покер из него был никудышный.
- Все улики косвенные? - догадался я.
- С чего бы мне говорить об этом с человеком, который хочет развалить дело?
- Пётр, вот только не надо, а? Если парень виновен, я и пальцем о палец не ударю, чтобы спасти его шкуру, кто бы меня о чём ни просил. Как ты сказал - просто умою руки.
- Не знаю, не знаю, - пробормотал инспектор, но тон его говорил об обратном.
Он знал. Знал, какие выставит условия, и знал, что мне они не понравятся.
- Выкладывай, - обречённо попросил я. - Давай, давай! Не тяни!
- Займёшься этим делом неофициально. Если посчитаю, что ты намерено путаешь следствие, вылетишь отсюда в тот же миг. И капитан не поможет, уяснил?
- Что ещё?
- Мне понадобится от тебя небольшая услуга.
Небольшая услуга?
Ага, как же - небольшая! Инспектор обычно на мелочи не разменивался.
Могила? - не думаю. Мигрень? - о, да!
- Чего ты хочешь?
- Нет, - резко мотнул головой Крамер и без обиняков поставил вопрос ребром: - Просто реши, согласен или нет.
Решить? А есть ли у меня вообще выбор?
- По рукам, - скривился я. - Итак, что здесь стряслось? Кого убили?
- Идём, - позвал меня за собой инспектор и на ходу начал рассказ: - Тело неизвестной женщины двадцати - двадцати трёх лет было обнаружено в мусорном контейнере в семь часов утра.
- Причина смерти?
- Многочисленные колотые и резаные раны. Орудие убийства не обнаружено. Нет ни одежды, ни документов.
- И что связывает её с обвиняемым?
- Ничего. - Инспектор выдержал паузу и усмехнулся: - За исключением капель крови на лестнице чёрного хода и смазанного отпечатка ладони на дверной ручке квартиры. Тоже кровавого.
- Как и говорил, все улики косвенные, - пренебрежительно фыркнул я. - Время смерти установили?
- В процессе.
Мы обогнули жилой дом и подошли к выгородке мусорной площадки. Сверкнула магниевая вспышка, и полицейский фотограф отошёл в сторону, освобождая место помощнику коронёра.
- С семи утра для этого было достаточно времени, разве нет? - удивился я.
- Местные мначала оцепили место преступлении и только потом связались с управлением, - пояснил Крамер и задумчиво оглядел изжёванный кончик сигары. - Да ещё криминалисты полчаса по окрестным улицам плутали, пришлось даже машину за ними посылать.
- И где они? Криминалисты, в смысле?
- Снимают отпечатки пальцев в квартире подозреваемого и обходят её с лампой чёрного света. Ищут следы крови. Найдут - и дело сделано.
- Улики косвенные! - напомнил я. - Косвенные! Разрабатывайте другие версии! Устанавливайте личность убитой! Работайте!
- Да ну тебя, - отмахнулся инспектор и остановился в паре шагов от переложенной на брезент жертвы.
Блондинка. Крашеная. А так - брюнетка. Молодая. Симпатичная.
Была симпатичная, теперь просто мёртвая.
Склонившийся над телом помощник коронёра толком не давал разглядеть повлекшие за собой смерть повреждения, но и так было ясно, что жертве нанесли никак не меньше дюжины ударов ножом.
- Если её убили в квартире, там должны остаться следы, - решил я. - Посмотрим, что скажут криминалисты.
- Не факт. В ранах отсутствуют нитки и остатки материи, значит, в момент убийства она была обнажена. Соответственно, нападение вполне могло произойти в душе или ванне. И если первый удар задел сердце, обильного кровотечения не было, - разложил всё по полочкам Пётр Крамер и спросил поднявшегося с колен помощника коронёра: - Что-то определённое уже можете сказать?
- Смерть наступила от восьми до десяти часов назад, - ответил тот, стягивая резиновые перчатки, - но это навскидку. Точное время смерти назову после вскрытия. Тело можно забирать?
- Да, конечно, - разрешил Крамер. - Сейчас распоряжусь насчёт кареты скорой помощи.
- Подождите! - остановил я инспектора. - Подозреваемому жертву показывали?
- Да.
- Опознал?
- Нет.
- Понятно. - Я развернулся и зашагал обратно во двор. - Полагаю, алиби у него нет?
- Нет.
- Но улики только косвенные.
- Пока.
- Пётр, ты ведь понимаешь, что концы с концами не сходятся? - вздохнул я.
- В самом деле? - ухмыльнулся Крамер и передвинул сигару в уголок рта. - Решил примерить костюм адвоката дьявола? Ладно, излагай свои соображения.
Я остановился на углу дома и окинул взглядом огороженную территорию кондоминиума.
- Если убийство произошло ближе к полуночи, почему убийца не избавился от тела? Зачем сунул его в мусорный контейнер? Из будки на въезде не просматривается ни чёрный ход дома, ни калитка в ограде. Разве так сложно вынести тело за территорию и выбросить его на соседней улице?
- Возможно, его кто-то спугнул.
- Ночью?
- Возможно, он решил избавиться от тела только под утро.
- Он идиот?
- Возможно, - на полном серьёзе кивнул инспектор и добавил: - К тому же идиот пьяный. Вечер провёл в клубе, изрядно набрался, снял девку, но что-то у них не заладилось, и он её зарезал. А когда протрезвел, бросился заметать следы. Сейчас патрульные проверяют мусорные баки по соседству, ищут одежду жертвы и орудие убийства.
- Понятно. - И не спеша соглашаться с версией Петра, я в свою очередь спросил: - Калитка на ночь запирается?
- Думаешь, тело могли подкинуть?
- Запирается или нет?
- Последнюю неделю замок был сломан.
- И это не кажется тебе подозрительным?
- Виктор, ты цепляешься за соломинку! - отмахнулся инспектор. - Это сделал Готвальд!
- Мне надо с ним поговорить.
- Хорошо, - легко согласился Пётр. - И кстати, напомни ему, что чистосердечное признание...
- Да-да-да! - отмахнулся я и, не дослушав Крамера, зашагал к полицейскому автомобилю. Распахнул дверцу, забрался на место водителя и попросил сидевшего на заднем сиденье адвоката:
- Мэтр, оставьте нас.
- Вы не имеете права! - возмутился тот. - Я не покину своего клиента!
Я тяжело вздохнул, а потом указал на стоявшего в воротах Алекса Брига:
- Мэтр, вам знаком этот импозантный господин?
- Да... - несколько неуверенно подтвердил адвокат.
- Ну и чего тогда вам ещё нужно?
Одутловатый мужчина средних лет смерил меня недоверчивым взглядом, но всё же выбрался из салона и аккуратно прикрыл за собой дверцу.
- Что происходит? - только тогда забеспокоился Рональд Готвальд-младший. - Кто вы такой?
- Тот, кто должен решить твою проблему.
- Я ничего не знаю! - сразу заявил подозреваемый, оказавшийся пареньком лет двадцати. - Я никого не убивал! Я невиновен!
Невиновен? Опасное и донельзя нелепое заблуждение: каждый из нас хоть в чём-нибудь предосудительном да замешан. А паренёк виновен как минимум в том, что именно из-за него заварилась вся эта каша.
- Меньше всего меня волнует, убивал ты или не убивал, - прямо заявил я, нисколько не покривив душой. - Гораздо важней, какие именно доказательства твой вины сумеет раздобыть следствие.
- Не понимаю...
- Тебе и не надо, - усмехнулся я. - Просто ответь на два простых вопроса. Во-первых, как именно ты связан с жертвой. Во-вторых, каким образом тебя свяжут с убийством?
- Я же говорил! - возмутился Рональд. - Я ничего об этом не знаю! Ничего!
- А ты знаешь, что сейчас тебя отвезут в управление, предъявят обвинение и газеты выльют на твоего отца целый ушат грязи?
- Переживёт.
- Он - да, - кивнул я, - а вот на твой счёт у меня есть большие сомнения. Когда рано или поздно тебя осудят, лишь политическое влияние семьи позволит смягчить приговор. А его на момент окончания суда останется весьма немного. Именно поэтому я должен разобраться с этим делом раньше, чем из всех щелей польётся дерьмо.
Рональд неуютно поёжился и, такое впечатление, первый раз прислушался к моим словам.
- Почему это меня обязательно должны связать с убийством? - спросил он. - Почему обязательно должны найтись какие-то улики?
- Потому что их ищут, - усмехнулся я.
- Тело подкинули!
- Тем более! Никто не станет подкидывать тело, не озаботившись дополнительными доказательствами твоей вины. Думаешь, кто-то просто вымазал кровью дверную ручку и всё? Нет, имеется ещё какая-то связь с жертвой, и ты должен ней рассказать.
- Но я ничего не знаю! - быстро проговорил Рональд, почему-то перейдя на шёпот. - Я был в клубе, перебрал коктейлей и уехал домой. А разбудили меня уже полицейские!
- Всё это время ты был один?
- Да.
Я задумался, не плюнуть ли на это гиблое дело, потом глянул на маячившего в отдалении Алекса, и решил так просто не сдаваться.
- Есть несколько способов связать тебя с жертвой, - произнёс я, разглядывая осунувшееся лицо паренька, - во-первых, это свидетели. Даже если ты твёрдо уверен, что никто не видел, как ты вёл девушку к себе домой...
- Я никого не вёл к себе домой! - взорвался Рональд. - И любой, кто возьмётся утверждать обратное, - лжец!
- Отлично, свидетелей отметаем, - кивнул я. - Что насчёт тебя самого?
- Это как?
- Царапины, укусы, ссадины?
- Нет, - мотнул тот головой. - Я в порядке!
- Замечательно. Место преступления?
- Что, простите? - ошарашено распахнул Рональд глаза.
- С жертвой тебя можно связать ещё и с помощью места преступления. Убитая бывала в твоей квартире? Найдут криминалисты там её отпечатки или кровь?
- Нет! Говорю же: она никогда не была в моей квартире!
- Ладно. Тогда остаётся орудие убийства. Не пропадало в последнее время ножей? Возможно, обычных столовых.
Тут парень надолго задумался, потом покачал головой:
- Нет, ничего такого.
- Что ж, - вздохнул я, - тогда у нас остаётся самый неприятный вариант. Полагаю, ты достаточно хорошо знаком с жертвой, и следствие сумеет это установить.
- Что?! Нет! Я её не знаю!
- Послушай меня, Рональд. Это дело получит большой резонанс, и полиция бросит на его расследование лучшие силы. Как только установят личность жертвы, а это произойдёт в самое ближайшее время, детективы проанализируют каждый её шаг. Стоит только установить факт знакомства, и главной уликой обвинения станет твоя собственная ложь! Поверь, я знаю, о чём говорю! Когда надо, полиция умеет работать методично. Ты знаком с убитой, встречал её раньше?
- Я же говорил...
- Шила в мешке не утаишь, даже если ты просто пару раз обедал в кафе, где она работала официанткой, это будет доказано, можешь не сомневаться.
- Какое кафе, какая официантка? - растеряно захлопал глазами паренёк.
- Кто она? - продолжил я давить на Рональда, не давая ему собраться с мыслями.
- Я не знаю! - И Готвальд-младший спрятал лицо в ладонях. - Я ничего уже не знаю!
- Кто она?
- Мэтр...
- Забудь про адвоката! - Жутко захотелось отвесить парню затрещину, но с ним нельзя было вести себя как с обычным подозреваемым; к нему требовался найти особый подход. - Чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь? Пытаюсь засадить тебя за решётку? Или спасаю твою задницу?! Пойми, нам надо выиграть время! Если эту ниточку начнёт раскручивать полиция, перехватить инициативу уже не получится! Возможно, прямо в это самое время патрульные вытаскивают одежду и сумочку убитой из какого-нибудь мусорного бака по соседству! Как только полиция установит её личность, для манёвра просто не останется времени! Ну?!
- Я знаю её, - выдавил из себя Рональд. - Знал...
- И состоял с ней в интимной близости?
- Да.
- В твоей квартире найдутся её отпечатки?
- Нет! Я никогда не приводил её к себе. И я её не убивал! Не убивал!
- Имя? - достал я блокнот и химический карандаш. - Как её звали?
- Роза Вилард. Она работала стенографисткой в юридической конторе, где я проходил практику.
- Что за контора?
- "Барк и партнёры".
- Как долго ты поддерживал с ней отношения?
- Три или четыре месяца.
- И никогда к себе не приводил? - оторвался я от блокнота. - Уверен?
- Никогда! Мы ходили в клуб "Эльдорадо", и вот... - Парень достал связку ключей и показал мне один из них. - Вот, сами посмотрите!
Я присмотрелся к ключу и недоумённо хмыкнул, разглядев надпись "Банк" и непонятный трёхзначный номер.
- При чём здесь банковская ячейка?
- Нет! - закатил глаза Рональд. - Я снял для нас номер в доходном доме Линштейна. Они специально делают такие ключи, чтобы непосвящённые не догадывались. Роза спокойно свой на общей связке носила.
- Что могло привести её сюда вчера вечером?
- Ничего! Роза даже не знала, где я живу! Мы танцевали в "Эльдорадо", а после шли в номер. Или сразу договаривались встретиться в доходном доме. Но это только по вторникам и четвергам, когда её муж допоздна задерживался в клубе! А вчера была пятница! Она не смогла бы выйти из дома без веской причины!
- Так она замужем?
- Да. За младшим партнёром той же конторы.
- Ясно. - Я стянул с кольца ключ от номера и с блокнотом в руке выбрался из автомобиля. - Посиди пока здесь. - После захлопнул дверцу и тихонько выдохнул себе под нос: - Вот дерьмо!
На Алекса не хотелось даже смотреть, ну я и не стал. Достал сигареты, закурил и подошёл к стоявшему на крыльце Крамеру.
- И что скажешь? - с неприкрытым сарказмом поинтересовался Пётр. - Как там твой подзащитный?
Я раскрыл блокнот и просветил инспектора:
- Убита некая Роза Вилард, стенографистка из юридической конторы "Барк и компаньоны". Рональд состоял с ней в интимных отношениях.
- Вот оно как! - с удивлением уставился на меня Крамер. - Право слово, не ожидал! Хотя мы бы и сами это установили...
- Это ещё ни о чём не говорит, - поморщился я. - Она была замужем за младшим партнёром той же конторы, а тебе ли не знать, что по статистике...
- Чаще всего к убийству супруга причастна его вторая половинка, - продолжил мою мысль инспектор и повернулся к водителю: - Артур, тело уже увезли?
- Пока нет.
- Тогда задержи скорую и вызови сюда супруга погибшей. Этого, как его...
- Виларда, - подсказал я. - Контора называется "Барк и партнёры".
- Помню, - буркнул парнишка и убежал.
- Дело ясное. - Крамер вытащил изо рта сигару, в очередной раз осмотрел её изрядно пожёванный конец и начал излагать свою версию: - Он привёл её к себе, они поругались, вот и зарезал её в пылу ссоры, в состоянии аффекта. А когда протрезвел, начал заметать следы.
- Что с отпечатками пальцев и следами крови в квартире?
- Не нашли, - был вынужден признать инспектор.
- Улики косвенные! Косвенные! - вновь напомнил я, последний раз затянулся и выдохнул дым в сторону инспектора.
Пётр Крамер демонстративно помахал перед лицом затянутой в перчатку ладонью, с укоризной посмотрел на меня и резонно заметил:
- Она станет не первой легкомысленной дамочкой, зарезанной ревнивым любовником.
Я только смешком подавился.
- Ты видел его? - указал в сторону полицейского автомобиля. - Это он-то ревнивый?
- А если она хотела выскочить за него замуж?
- Ну и послал бы её подальше. Убивать-то зачем?
- Значит, просто был пьян, - пожал плечами инспектор.
- Рональд утверждает, что никогда не приводил её к себе на квартиру, - покачал я головой и протянул Петру странный ключ. - Они встречались в доходном доме Линштейна по вторникам и четвергам, когда её супруг задерживался в клубе. А вчера была пятница.
- Я отправлю туда людей, - кивнул инспектор, - но даже, если он говорит правду, это вовсе не значит, что он не убивал. - И Пётр подозвал водителя: - Артур!
- Да, инспектор?
- Карету скорой помощи с телом задержали?
- Да.
- Супруга вызвал?
- Только что до него дозвонился, - подтвердил Артур и отчитался: - Заявление о пропаже Розы Вилард поступило в управление вчера без четверти двенадцать. Подробностей дежурный пока не сообщил.
- Выясни.
Парень убежал исполнять распоряжение; Пётр Крамер отправился инструктировать детективов, а я досадливо отмахнулся от Алекса Брига и достал новую сигарету.
Похоже, Готвальд-младший влип по самые уши. И мы вместе с ним за компанию.
- Инспектор! - раздался вдруг чей-то крик на заднем дворе.
Я поспешил на шум и увидел, как один из патрульных демонстрирует Крамеру матерчатый мешок.
- Нашли одежду? - заинтересовался я. - Где?!
Инспектор в ответ только поморщился, и пришлось ему напомнить:
- Мы ведь сотрудничаем, так?
- Сотрудничаем, - признал Пётр и соизволил раскрыть детали: - Одежда жертвы была обнаружена в мусорном баке на соседней улице.
- А орудие убийства?
- Продолжаем поиски.
- Тогда позвольте... - Я забрал мешок и вытряхнул его содержимое на расстеленный по земле брезент.
Блузка, юбка с длинным боковым разрезом, туфельки, бюстгальтер, атласные трусики, пояс с фильдеперсовыми чулками, розовый кошелёк. Всё целое и чистое.
- Ну вот. Пошла принять душ, там он её и зарезал, - уверенно заявил Пётр Крамер. - Поэтому криминалисты и следов крови не нашли. А отпечатки все стёр, было время.
- Вчера они вообще не должны были встречаться! Вчера у неё муж был дома!
- По словам подозреваемого, - парировал инспектор.
- Раскройте кошелёк, - попросил я.
Натянувший резиновые перчатки криминалист выполнил моё распоряжение и вытряхнул из кошелька пригоршню мелочи, несколько сложенных надвое банкнот, удостоверение личности на имя Розы Вилард и связку ключей.
Но вот что интересно - ключа от номера в доме свиданий на кольце не обнаружилось.
- Вот и всё, - повторил инспектор. - Дело закрыто.
- Тебе не кажется странным, что нет сумочки? - потёр я подбородок. - И пусть дамочка была с ветром в голове, но вчера шёл дождь и с её стороны выйти из дома в лёгоньких туфельках, откровенно говоря, глупо. Опять же, где плащ и шляпка? И почему пропал ключ от номера?
- Может, его и не было?
- Зачем Рональду врать?
- А зачем все мы врём? - пожал плечами Крамер. - Кстати, он сам мог снять ключ, когда заметал следы.
- Инспектор, - произнёс вдруг Артур. - Приехал Вилард.
- Уже? - удивился я и глянул на наручные часы. С момента телефонного звонка в конторе не прошло и четверти часа. - Постой, что ты ему сказал?
- Сказал, что требуется опознать тело его жены и продиктовал адрес, - нахмурился парень. - А что?
- Ничего, - покачал я головой, провожая взглядом проехавшее за полицейское оцепление купе.
Выбравшийся с водительского места худощавый господин растерянно огляделся, инстинктивно определил в Петре старшего и поспешил в нашу сторону.
- Где моя жена? - сходу заголосил он. - Проводите меня к ней! Я хочу её видеть!
- Пройдите за мной, - позвал его инспектор и зашагал к припаркованной у ограды карете скорой помощи. Артур поспешил следом, а криминалист принялся убирать одежду жертвы обратно в мешок.
Я же подошёл к автомобилю безутешного вдовца, оглядел его со всех сторон и задумался. Покоя не давали сущие мелочи, но именно в мелочах зачастую и заключается суть нашей работы.
Поэтому вместо того, чтобы выкинуть сомнения из головы, выставил перед собой руку и начал загибать пальцы.
Исчезновение ключа от номера в доходном доме. Большой.
Не по погоде лёгкая одежда и обувь. Указательный.
Отсутствие сумочки. Средний.
Не найденное с остальными вещами орудие убийства. Безымянный.
Слишком быстрое прибытие супруга на место преступления. Мизинец.
Плюс, если верить Рональду, - неурочное время встречи.
Столько непрояснённых моментов - не многовато ли для того, чтобы рапортовать о закрытии дела и задержании убийцы?
С другой стороны - а стоит ли верить словам Рональда? Как ни крути, инспектор в этом отношении кругом прав: все мы врём. И ложь для подозреваемого в убийстве скорее правило, нежели исключение.
Плюнуть бы и забыть, но...
Но меня-то попросили Рональда спасти, а не утопить! А если принять в расчёт тот факт, что в делах об убийстве супруги жертв обычно становятся главными подозреваемыми, особенно при интрижке на стороне, то к господину Виларду стоит присмотреться повнимательней. Это для Крамера всё уже решено, не для меня.
- Отличная машина, - проследив за моим взглядом, сказал вдруг криминалист, уже успевший сложить вещи убитой обратно в мешок. - У этой модели первоклассная сущность движения, такие в движки гоночных болидов заключают.
- Разбираетесь? - уточнил я, изучая несколько кургузый на мой взгляд кузов.
- Постольку-поскольку, - пожал плечами криминалист. - Читал обзор в последнем номере "Рулевого колеса".
- Быстрый?
- Семьдесят миль по прямой.
Семьдесят миль? Неплохо. И всё же это не объясняло того факта, что свежеиспечённый вдовец, зная один лишь номер дома, добирался до места преступления меньше четверти часа. Подвозивший меня таксист и полицейские водители искали дорогу значительно дольше. И даже здешние патрульные не сразу сообразили, куда надо ехать.
Откуда Вилард так хорошо знает этот район?
Бывал здесь раньше? Но с какой целью?
- Багажник вместительный? - задумчиво пнув покрышку, спросил я криминалиста.
- Вполне, - уверено кивнул тот.
- В самом деле?
- Объём увеличен за счёт салона.
- Что-то не верится.
- Но я читал...
- Репортёры горазды приврать. Давайте-ка, сами проверим! Выведем этих бумагомарак на чистую воду! Когда ещё такой шанс представится?
Я просунул руку в открытое боковое окно и, потянув рычаг, разблокировал замок багажника. После обошёл автомобиль и, обернув ручку носовым платком, поднял крышку. С интересом заглянул внутрь, а там и в самом деле оказалось весьма просторно. Просторно - и чисто-чисто. Будто только этой ночью отдраили.
- А вот, кстати, вам не кажется странным, что автомобиль пыльный, а багажник вымыт? - Я провёл уголком платка по краешку резинового коврика, и белая ткань совершенно не замаралась. - По мне так подозрительно, не находите?
Криминалист понимающе кивнул, оценил расстояние до парадного и предложил:
- Если пробросить через окно, то провода от лампы чёрного света должно хватить.
- Ну так чего мы ждём? - усмехнулся я. - Пусть у нас нет ордера на обыск, но в рамках следственных мероприятий мы без всякого промедления должны проверить столь подозрительный факт!
Парень незамедлительно убежал, а уже через пару минут одно из окон на первом этаже распахнулось, и перегнувшийся через подоконник криминалист передал мне увесистый осветительный аппарат с тёмно-тёмно-фиолетовым, почти чёрным стеклом. Осторожно протягивая за собой шнур, я вернулся в автомобилю и остановился у распахнутого багажника в ожидании специалиста.
Тот вскоре присоединился ко мне, щёлкнул переключателем и осветил резиновый коврик, но сразу попросил:
- Уберите его.
Я выполнил распоряжение, и парень принялся обследовать ворсовую обивку. Какое-то время спустя, он выключил лампу и, отложив её в сторону, расстегнул саквояж.
- Ну что? - забеспокоился я.
Эксперт пошарил пинцетом в жёстком ворсе и продемонстрировал мне прямой светлый волос, ближе к корню заметно темневший.
- Крашеный, - определил он, убирая улику в бумажный конверт. После отыскал ещё парочку, а потом проверил другую сторону багажника и озадаченно хмыкнул, демонстрируя короткий волосок, курчавый и почти чёрный. - А вот этот натуральный.
- Это ничего не доказывает. Адвокат заявит, что они попали туда с вещами.
- Возможно. - Парень вытащил из саквояжа бутылочку тёмного стекла и кисточку, с головой залез в багажник и начал аккуратно обрабатывать его обшивку. - Но в свете лампы я заметил тёмные пятна... - Он сделал паузу и усмехнулся: - Да, есть реакция, это кровь. Её пытались замыть, ворс местами ещё влажный
- Можно установить время, когда именно кровь испачкала ткань?
- Пятна точно свежие. Они выглядели тёмными и бархатистыми, если бы гемоглобин начал разрушаться, свечение приобрело бы ярко-оранжевый характер. Остальное покажет лабораторный анализ.
- Понятно...
- Надо сообщить инспектору и вызвать фотографа.
- Сделаю, - пообещал я, прошёл на задний двор и окликнул стоявшего рядом с каретой скорой помощи Крамера. А когда Пётр, оставив Артура успокаивать безутешного вдовца, с недовольным видом приблизился, сходу огорошил его новостями.
- Ну надо же, Виктор! Ты умудрился выкрутиться! - только и покачал головой инспектор.
- Я не выкручивался, я просто искал убийцу!
- Как тебе угодно. Какие будут предложения?
- Надо отправить людей на квартиру жертвы и обшарить мусорные баки по месту её жительства. Пусть ищут тряпки со следами крови и нож. И все кухонные ножи тоже на экспертизу отправят.
- Пожалуй, и соседей стоит опросить, - кивнул Крамер.
- А Готвальд-младший?
- Посидит дома, пока не расколем Виларда, - решил инспектор и уставился на меня: - Ну, доволен?
- Более чем, - и не подумал я скрывать свою радость. - Ну всё? Пойду?
- Стоять! - немедленно скомандовал Пётр. - Распорядись насчёт Готвальда-младшего и бегом обратно. Поможешь с мужем.
- Хорошо.
Подозвав адвоката, я проводил Рональда до квартиры и, выставив у дверей двух патрульных, спустился во двор. Только вышел за ворота, и ко мне сразу же подскочил Алекс Бриг.
- Ну? - спросил он. - Есть результат?
- Дело в шляпе, - успокоил я его. - Остались чистые формальности.
- Убийство повесят на мужа?
- Тебе лучше не знать, - неопределённо поморщился я и повернулся к шагавшему по переулку неприметному господину в тёмно-сером костюме и матерчатой кепке с надвинутым на лицо козырьком. - Двигай отсюда, позже поговорим.
Криминальный репортёр "Осеннего вестника" Кай Дворкин обладал просто феноменальным чутьём и умудрялся отыскивать "жареные" факты даже там, где его менее пронырливые коллеги уже успели перевернуть всё вверх дном. Впрочем, такое случалось нечасто, обычно на место преступления он являлся одним из первых.
Окинув цепким взглядом забравшегося в автомобиль Брига, газетчик по-приятельски улыбнулся мне и протянул руку:
- Какая встреча! Виктор, а я искренне полагал, что ты служишь в специальном дивизионе, а не криминальной полиции.
Я ответил на рукопожатие и небрежно ответил:
- Просто по старой памяти помогал инспектору Крамеру.
- А господин бывший заместитель прокурора здесь тоже по старой памяти оказался? - уставился на меня Кай.
- Мне понадобилось прояснить один юридический вопрос, а он знает законы как никто другой.
- Вот как? - Дворкин шмыгнул длинным крупным носом, оглянулся на отъехавший от ограды автомобиль и покачал головой: - Знаешь, Виктор, одна птичка принесла мне на хвосте, что Готвальду-младшему предъявлено обвинение в убийстве. Учитывая появление на месте преступления столь влиятельных фигур, может получиться отличная история для вечернего выпуска. Не находишь?
- Дерзай, - усмехнулся я. - Будет забавно узнать от Анны подробности следующей планёрки. Говорят, ваш босс терпеть не может приносить извинения за публикацию непроверенных фактов. А учитывая, что он хранит в кабинете клюшки для гольфа, лично я на твоём месте заранее ушёл бы на больничный.
- Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
- Я знаю массу таких вещей. Например, чему равен корень кубический из пятьсот двенадцати.
- Встретимся в четыре в "Принципе", и тогда придержу материал.
Я смерил Дворкина с головы до ног полным превосходства взглядом и махнул рукой:
- Чёрт с тобой, договорились. Но предварительно позвони мне в управление.
- У вас есть другой подозреваемый?
- Увидимся, - рассмеялся я и зашагал к инспектору Крамеру, уже распахнувшему дверцу полицейского автомобиля.
- Восемь! - крикнул вдруг мне вдогонку Кай.
- Что?!
- Кубический корень из пятьсот двенадцати - это восемь!
- Кто бы мог подумать, - фыркнул я и, забравшись на заднее сиденье, устроился рядом с Петром. - А где Вилард?
- В отдельной машине поедет, - пояснил инспектор и попросил водителя: - Артур, трогай.
Утро не задалось, день оказался ему под стать.
Вилард оказался крепким орешком и заставил нас попотеть. Он будто захватившая блесну щука то уходил на глубину, рассчитывая укрыться среди коряг, то кидался из стороны в сторону, в надежде порвать леску.
Короче говоря - то разыгрывал возмущение и отмалчивался, не желая отвечать на неудобные вопросы, то вешал нам на уши откровенную лапшу. И жену-то он не убивал, и об её интрижке ничего не знал. А слышавшие вчера вечером крики и ругань соседи точно что-то напутали, поскольку он вообще никогда в жизни не ссорился с покойной.
Только вот сколько верёвочке не виться, рано или поздно конец сыщется. Пусть полицейская махина и неповоротлива, но если уж её маховики начали вращаться, то своими жерновами она перемелет любого. Ну - почти любого.
Сложно сохранять невозмутимость, когда тебя на целый день заперли в помещении для допросов, защитник ни черта в происходящем не понимает, а доказательства вины всё прибывают и прибывают, и ты прекрасно понимаешь, что просто отмолчаться уже не получится.
Младший партнёр юридической конторы сознался в убийстве супруги в половине пятого вечера. В обмен на чистосердечное признание он выторговал обещание, что прокурор не станет требовать смертной казни, но думаю, через пару лет каторги перспектива провести остаток жизни в исправительном учреждении "Святого Кейна" будет пугать его куда сильнее инъекции Вечности.
- Лучше б просто развёлся, - выйдя из управления, вздохнул инспектор Крамер, надкусил новую сигару и произнёс: - Послушай моего совета, Виктор, - не женись.
- Не думаю, что закончу как он, - рассмеялся я в ответ и закурил. - Отличная погода сегодня, не так ли?
Погода и в самом деле радовала. На синем небе не виднелось ни облачка, тёплые лучи не по-осеннему яркого солнца высушили все лужи, а лёгкие дуновения ветерка развевали листья росших вдоль дороги клёнов.
- Погода? - пробурчал Крамер, огляделся по сторонам и поправил шляпу. - Вот только не надо заговаривать мне зубы!
- И в мыслях не было, - осклабился я и выпустил в сторону инспектора длинную струю дыма. - Как ты только мог такое подумать?
- Знаю я тебя! - хмыкнул Пётр и попросил: - Будь добр, не дыми на меня. И так уже несёт, как от табачной фабрики.
- Хорошо, не буду, - покладисто согласился я. - Ну так что - я пойду?
- И даже не спросишь, какого рода услуга от тебя понадобится?
- А мы разве не в расчёте? Неужели спасение вас от грандиозного фиаско не уравновешивает чашки весов?
- Вот ты как?
Я выкинул окурок в урну и досадливо поморщился:
- Ладно, выкладывай, что ты хочешь получить за мою же помощь?
Пётр Крамер сдвинул шляпу на затылок, потёр переносицу и загадочно улыбнулся:
- О, просто позволь мне оказать тебе ответную услугу. Этого будет вполне достаточно.
- Не понял? - насторожился я.
- У тебя ведь нет личного водителя? - заранее зная ответ, спросил инспектор.
- Нет, - уставился я на собеседника. - И он мне не нужен. Абсолютно.
- Артур Левин...
- Сразу нет!
- А это не обсуждается, - нахмурился Крамер. - У нас ведь уговор, не так ли?
- Мне не нужен водитель!
- Послушай меня, Виктор! - ткнул меня инспектор пальцем с неровно обстриженным ногтем. - У парня талант! За ним надо просто какое-то время приглядеть и немного понатаскать. Через пару лет, он будет управляться с сущностями не хуже тебя.
- Предлагаешь мне стать его нянькой?
- Предлагаю тебе вернуть долг, - заявил Пётр Крамер, имея в виду вовсе не нашу сегодняшнюю сделку. - Если бы я в своё время не замолвил перед капитаном за тебя словечко...
- Хорошо! - всплеснул я руками. - Хорошо! Но с шефом договаривайся сам! И это не обсуждается! Я к нему с этим не пойду, он и так на меня в последнее время косо посматривает, знаешь ли.
- Не проблема, - легко пошёл инспектор на уступку. - Просто когда он тебя спросит, подтверди, что не возражаешь.
- Договорились, - буркнул я и сбежал с крыльца, изрядно удивив тем самым Крамера.
- Куда-то спешишь? - спросил он.
- Кай Дворкин интересуется обстоятельствами этого дела, но не беспокойся - читатели "Осеннего вестника" узнают истинного героя дня! Глава криминальной полиции инспектор Крамер вновь вступает в противоборство с отчаянным преступником и...
Пётр плюнул и, не дослушав меня, вернулся в управление.
Домой в итоге получилось вернуться уже в районе семи. Туманно сославшийся на некие дела поздно вечером, Кай Дворкин в кои-то веки никуда не спешил и буквально вывернул меня наизнанку, выпытывая все подробности этого дела. Ну и пообедали заодно конечно...
Заперев за собой дверь, я разделся и первым делом забрался под душ. Постоял там, после вытерся насухо махровым полотенцем и отправился на боковую.
Без малого сутки на ногах, самое время немного прикорнуть.
Но только закрыл глаза, и по закону подлости немедленно затрезвонил телефон! Пришлось подниматься и тащиться на кухню.
- Да, - спросонья пробормотал я в трубку.
- Дорогой! - послышался весёлый голос Анны. - Мы сейчас приедем!
- Отлично, - отозвался я, в ответ раздались короткие гудки.
"Мы" - это просто здорово. "Мы" - это значит, у нас будут гости.
Просто замечательно! Что ещё нужно субботним вечером для полного счастья?
Я с выражением выругался и посмотрел на часы; оказалось, что уже девять вечера.
Только глаза прикрыл? Ну-ну.
Ладно, пару часов вздремнуть удалось и то хлеб. Знаем мы этих гостей, точно полночи куролесить будут. Потом ещё наверняка в танцевальный клуб утащить попытаются. Газетчики, чтоб их...
И с тяжёлым вздохом я отправился одеваться. Натянул домашние штаны и клетчатую байковую рубаху и только вернулся на кухню, как забарабанили во входную дверь. Пришлось бросать оставшуюся невымытой с завтрака тарелку в раковину и впускать Анну и её гостей.
Первым, как ни удивительно, в квартиру ввалился Кай Дворкин
- Привет! - сходу сунул он мне бутылку красного вина.
- Давно не виделись, - пробурчал я и куда радушней поздоровался с Эллой Сингер - симпатичной и приятной во всех отношениях дамочкой, заведовавшей в "Осеннем вестнике" светской хроникой. - Привет! Привет!
- Здравствуй, Виктор! - Переступив через порог, та подставила щеку для поцелуя, прошла в прихожую и позволила Каю избавить её от плаща.
Об отношениях этой парочки в газете не догадывался только главный редактор, по совместительству - муж Эллы и почётный рогоносец.
А впрочем, кто знает? Может, и догадывался, или даже знал. Чужая душа потёмки.
- Ты не скучал без нас, дорогой? - лукаво улыбнулась Анна, а, когда я снял с её плеч приталенную замшевую курточку, представила последнего своего спутника: - Роман Волин, Виктор Грай, будьте знакомы.
Я ответил на крепкое рукопожатие и сразу вспомнил статью во вчерашней газете.
- Так вы...
- Да! - слегка склонил голову лощёный господин, быть может, лишь на пару лет постарше меня.- Тот самый Волин.
Я только улыбнулся и не стал говорить, что "тем самым" был его папенька. А сам он тянет лишь на одного из скучающих бездельников, всем своим благосостоянием обязанных доставшемуся от родителей наследству. Напомаженные волосы, тоненькая полоска усиков над верхней губой, самоуверенная улыбка, модный костюм и нелепый галстук в серебристую клетку - этому моему мнению о новом знакомом нисколько не противоречили. Разве что острое породистое лицо несколько скрашивало общее впечатление, но опять же форму носа и скул следовало поставить в заслугу его отцу.
Анна отправилась прямиком на кухню и позвала всех за собой.
- Идёмте праздновать! - заявила она.
- И что же мы сегодня празднуем? - пропустив вперёд остальных, поинтересовался я.
Роман Волин обернулся и пояснил:
- Я устраивал небольшой банкет по случаю открытия дома-музея отца, а потом Анна любезно пригласила нас к себе. Надеюсь, мы вас не обременим?
- Ни в коем случае, - покачал я головой, выставил на стол бутылку вина и протянул штопор Каю, который никак не мог отлипнуть от Эллы.
Дворкин намёк понял и, оставив свою пассию в покое, выдернул пробку; Анна выставила на стол высокие бокалы и, взяв защитную перчатку, отошла к хранилищу.
- Говори, что достать, - отправил я её обратно за стол.
- Мы уже поужинали, а к вину лучше подойдут сыр и фрукты, - за всех решил Роман и подвинулся, освобождая место для стула Анны.
- У нас немного тесно, - с некоторым смущением улыбнулась та.
- Зато очень уютно, - немедленно возразил Волин.
Честно говоря, своей безудержной галантностью он меня уже порядком утомил. Но радушный хозяин не должен показывать своего дурного настроения, когда подвыпившая хозяйка приводит субботним вечером незваных гостей.
А я ведь радушный хозяин, так?
- Мне не наливайте, - попросил я, доставая из хранилища уже нарезанный сыр, пару яблок и несколько невесть когда убранных туда персиков.
- Это "Герцог Арк" урожая тринадцатого года! - с изумлением обернулся Роман. - Лучший год Солнечного Пика за последние сто лет!
- Я не люблю вина.
- Точно, не любит, - подтвердил Кай Дворкин, в кои-то веки оторвавший взгляд от декольте своей спутницы. - Никакого вина! Вот главное правило Виктора Грая!
- Для этого можно сделать исключение, - нравоучительно заметил господин Волин.
- Благодарю, лучше выпью пива, - улыбнулся я и вновь открыл хранилище. Запустил руку в запертое внутри его прочными металлическими стенками и алхимическими формулами безвременье, и невольно поёжился, пытаясь отыскать нужную бутылку.
Вроде, давно к Вечности привык, но нет же - всякий раз ощущения разные. То от безвременья холодом веет, то будто иголки в кожу втыкаются. Словно человеческий разум оказывается не в состоянии осмыслить эту аномалию, вот и изворачивается, как может.
Ухватившись за горлышко, я вытянул заранее охлаждённую на леднике бутылку и аккуратно прикрыл металлическую дверцу.
- Предлагаю выпить за встречу! - первым поднял бокал Роман Волин.
Я поддел открывашкой жестяную пробку, перелил пиво в высокую кружку и без всякой спешки сделал длинный глоток.
Хорошо!
Пиво и виски - вот это я понимаю. Вино? Не для меня.
А наш новый знакомый тем временем заинтересовался хранилищем и одобрительно поцокал языком:
- Отличная вещь. Очень удобно.
- И не говорите, - усмехнулся Дворкин. - Жаль только человека туда запихнуть нельзя. Ну для сохранения, в смысле...
- Запихнуть можно, - возразил я, - только ничем хорошим это не закончится.
- Были прецеденты? - моментально встрепенулся репортёр.
Я лишь отмахнулся, не желая сейчас говорить о делах.
- Дорого обошёлся? - вдруг спросил Роман у Анны, имея в виду хранилище.
- Понятия не имею, - рассмеялась та.
- Подарок отца? - предположил Волин.
- Нет, это Виктор договорился, - объяснила девушка. - Виктор, садись с нами!
- Постою, - отказался я, опёрся о кухонный гарнитур и вновь глотнул пива.
Роман уставился на меня с нескрываемым удивлением.
- Слышал, вы работаете в полиции, - пробормотал он. - Не знал, что там так хорошо платят.
- Платят там отлично, - подтвердил я.
- Но каждый божий день общаться с отбросами общества... - брезгливо поморщился франт, не уловив в моём ответе сарказма. - Как по мне, так оно того не стоит!
- С отбросами общества, общаются другие люди, - рассмеялся Кай Дворкин. - Виктор имеет дело с уважаемыми людьми, с людьми традиций.
- В смысле? - ничего не понял Волин.
- С гангстерами, - пояснил я ему. - Ещё с алхимиками, но они вовсе не такие занятные, как в фантастических кинолентах.
- Давайте выпьем! - поспешила сменить тему Анна. - В субботний вечер не хочется говорить о работе!
- Думаю, Кай готов говорить о работе даже в постели, - пошутил я, и прыснувшая от смеха Элла чуть не облилась вином.
Дворкин посмотрел на меня с укоризной, но выражать возмущение не стал; вместо этого он отлип от подруги и принялся травить свои обычные байки. Я достал ещё пива; непонятно откуда появилась вторая бутылка вина, и даже франтоватый Роман перестал вскоре вызывать у меня глухое, ничем не объяснимое раздражение.
И всё бы ничего, но, когда подошло время закругляться, затрезвонил висевший на стене телефонный аппарат.
- Ну и кого из вас потеряли? - пошутил я, снял трубку и произнёс: - Специальный комиссар Грай на проводе. - Выслушал сообщение дежурного и вздохнул: - Хорошо, жду машину.
- Что-то случилось, Виктор? - забеспокоилась Анна.
Я заметил, как загорелись у Кая глаза, и с деланным безразличием махнул рукой:
- Пустяки. Простой вызов.
- Вызов в одиннадцать часов вечера - это пустяки? - почуял Дворкин запах сенсации. - Что стряслось?
- Без комментариев.
- Гангстерские разборки или прорыв?
- Без комментариев, - повторил я и поспешил успокоить Анну. - Не скучай без меня, вернусь через пару часов.
И не дожидаясь дальнейших расспросов, отправился переодеваться.
Чёрт! Как же не вовремя-то!
Впрочем, оно всегда не вовремя. Такая работа.
Сменив домашнюю одежду на прогулочные брюки и вязаную фуфайку, я затянул ремни наплечной кобуры, зарядил "Марли" и сунул его под мышку. Чехол с ножом прицепил на пояс, сверху накинул короткую кожаную куртку и под конец вытащил из шкафа карабин.
Сдвинул вбок дверцу, вставил в окружённую пентаграммой камору длинный, показавшийся скользким и холодным винтовочный патрон, провернул барабан и взялся за следующую гильзу. Пять остроконечных серебряных пуль - это немного, но в иных ситуациях гораздо больше чем ничего. Будь ты хоть обычный человек, хоть тронутый или поднятый или даже обрётшая плоть сущность - в любом случае мало тебе не покажется.
После я до упора закрутил ключ, взведя пружину, после каждого выстрела проворачивающую массивный барабан и, закинув на плечо ремень увесистой переноски с дополнительным боекомплектом, вышел в прихожую. Там прислонил оружие к пуфику и только принялся зашнуровывать спортивные туфли на каучуковом ходу, как с кухни выглянул Дворкин.
- Значит, всё же прорыв, - задумчиво пробормотал он, разглядывая моё снаряжение.
- Куда намылился?
- Покурить, - помахал Кай зажатой в руке папиросой.
- Ну-ну, - усмехнулся я и натянул на макушку кожаную кепку. - Надеюсь, мне не придётся вас по танцевальным клубам разыскивать...
- Если честно, у меня были на эту ночь совсем другие планы, - досадливо поморщился репортёр. - Но твоя ж неугомонная...
Я тихонько рассмеялся и крикнул на кухню:
- Дорогая, не скучай!
- Чао, любимый! - донеслось в ответ.
Тогда вышел на лестничную клетку, и Кай немедленно двинул следом.
- Возвращайся быстрее, - попросил он, доставая коробок спичек. - Может, успею в утренний номер заметку о твоих приключениях тиснуть.
- И не надейся! - отмахнулся я от проныры, сбежал на первый этаж и остановился на крыльце, высматривая полицейский автомобиль. Но нет - патрульная машина ещё не подъехала.
Зато во дворе обнаружился незнакомый лимузин, в салоне которого мелькали огоньки сигарет, а из опущенных боковых окон вырывались клубы табачного дыма.
Машина с потушенными фарами, парни в костюмах, многочисленные окурки на асфальте...
По спине пробежал холодок, и левая ладонь сама собой легла на переднюю рукоятку винтовки - наклонную, с удобными выемками под пальцы. Сбежав по ступенькам, я приблизился к подозрительному автомобилю и спокойно поинтересовался:
- Ну и кого ждём?
- Чего?! - Водитель выглянул в окно и, заметив у меня в руках излюбленное оружие гангстерских разборок, явственно побледнел. - Мы ждём, да... - проблеял он.
- Кого? - повторил я вопрос.
- Романа Волина, - наконец выдавил из себя перепуганный парень. - Мы с ним, охраняем...
- Приберитесь здесь. Чтоб ни одного окурка не было, когда вернусь.
И я зашагал навстречу въехавшему во двор полицейскому автомобилю. Забрался к сидевшему за рулём протеже инспектора Крамера, устроил карабин в ногах и спросил:
- Куда ехать, знаешь?
- Да, - односложно ответил Артур Левин.
- Тогда вперёд.
Автомобиль сорвался с места и помчался по пустынным улицам города. Артур и в самом деле оказался хорош. Он выжимал из заточённой в двигатель сущности всё возможное и вместе с тем не оставлял ей ни малейшего шанса вырваться на волю или засбоить. Шины на просохшем асфальте нисколько не скользили и, несмотря на предельную скорость, у меня ни разу не возникло опасения, что вот-вот и автомобиль вылетит на тротуар.
Вскоре мы свернули в район складов, и Артур припарковался перед перекрёстком, блокированным парой полицейских машин.
- Уже в курсе, что теперь при мне? - спросил я тогда.
- Да, - кивнул парень.
- Тогда идём.
Выбравшись из салона, я захлопнул дверцу и, нацепив служебный значок на карман куртки, беспрепятственно прошёл за оцепление. Остановившись посреди перекрёстка, огляделся и поспешил к распахнутым воротам обычного на вид склада, к которому приткнулся задом пожарный автомобиль; Левин потрусил следом.
Пара крепких парней в брезентовых накидках ритмично качала помпу, третий огнеборец, не без труда удерживая бившийся в руках брандспойт, заливал мутной жижей пустую площадку складского двора. Нестерпимо несло хлором и алхимическими реагентами, растекавшаяся по асфальту пена пузырилась и испарялась столь быстро, что над ней курился явственно различимый даже в темноте желтоватый дымок.
Прижав к лицу носовой платок, я махнул рукой лейтенанту из дивизиона алхимической безопасности, и тот, оставив подчинённых монтировать на железную треногу мощный электрический прожектор, поспешил к нам.
- Специальный комиссар Грай, - представился я. - Что у нас здесь?
Лейтенант стянул с лица резиновую маску с круглыми стекляшками окуляров, несколько раз жадно глотнул ртом воздух и вытер вспотевший лоб.
- Прорыв, - наконец выдавил он из себя. - Не особо сильный, третей категории сложности примерно.
- Локализован?
- Склад выстроен на совесть, мы контролируем единственный выход, но внутри как минимум двое поднятых. Патрульные.
- На кой ляд они туда сунулись?
- Никаких признаков прорыва не было, они действовали по инструкции. Услышали шум, вызвали подкрепление и отправились разведать ситуацию.
- Чёрт! - Не люблю в таких делах ненужных осложнений. - Кто-нибудь ещё внутри есть?
- Нет, только они.
Я вновь прикрыл нос платком и, подступив к воротам, попытался почувствовать присутствие растёкшегося по городу безвременья. Но вонь хлора оказалась слишком сильна, лёгкие тут же начал рвать кашель и сосредоточиться не получилось.
Но вообще - так вот и не скажешь, что здесь прорыв случился. Обычно утечка безвременья сразу чувствуется, а тут - вообще никаких признаков не наблюдается.
Но что-то ведь с патрульными стряслось? Да и лейтенант на паникёра не похож.
Продвинувшись на несколько шагов вперёд, я засёк время и отвёл взгляд от циферблата наручных часов. Немного поглазел по сторонам, а когда по моим внутренним ощущениям прошла ровно одна минута, вновь сверился со стрелками.
Ошибся всего на пару секунд. И это тоже категорически не вписывалось в общую картину: близость Вечности неминуемо приводила к нарушению чувства времени. Неподготовленный человек в такой ситуации не мог отличить минуту от часа, и даже с моим самоконтролем, погрешность в две секунды была ничтожно мала.
- Много у вас реагента осталось? - вернувшись к лейтенанту, уточнил я.
- Четверть бака.
- Прикроете, если что.
- Берёте командование на себя? - на всякий случай уточнил тот.
- Только в части санации территории, - заранее оговорил я условия разграничения полномочий.
Лейтенант кивнул и скомандовал пожарным:
- Сдайте назад!
Те перестали качать помпу и забрались в кабину, третий боец, утаскивая за собой увесистый шланг, начал медленно отступать вслед за автомобилем. Артур шумно сглотнул и потянул из кобуры табельный револьвер.
- Убери, - поморщился я, но тут же передумал: - Нет, стой. - И уже обращаясь к столпившимся поодаль патрульным, уверенно заявил: - Ситуация полностью под контролем специального дивизиона! В личное дело каждого участника операции будет внесена запись о прохождении семинара по локализации и санации мест, поражённых безвременьем!
Послышались смешки.
- Ну-ка разговорчики! - прикрикнул я. - Первый момент, который вы должны крепко-накрепко зарубить себе на носу: револьверные боеприпасы абсолютно неэффективны против поднятых!
- Идут! - предупредил меня лейтенант. Прожектор вспыхнул, заливая двор пронзительным электрическим светом, но сразу сыпанул искрами и потух.
Вот так всегда...
- На стрелковую позицию выдвигается Артур Левин, - скомандовал я. - Остальные готовятся!
- Я? - удивился Левин, только тут обнаруживший, что патрульные вооружены двуствольными штуцерами, а бойцы дивизиона алхимической безопасности - барабанными винтовками вроде моей. - Но...
- Пошёл!
Затянувшая двор желтоватая дымка понемногу рассеивалась, и в ней уже маячили медленно приближавшие к воротам силуэты. Один, второй...
Те самые патрульные?
- Огонь, - скомандовал я Левину.
Парень взвёл курок, прицелился и заколебался, не решаясь потянуть спусковой крючок.
- Н он же... - пробормотал Артур. - Это же полицейские! Они свои!
- Вот! - произнёс я и обернулся к притихшим патрульным. - Это в нашей работе самое неприятное. И очень многие отличные ребята погибли именно потому, что не сумели выстрелить по своим. По тем, кого знали не один год, с кем каждый день курили и каждую пятницу накачивались пивом. Не повторяйте их ошибки! Наши коллеги уже мертвы и хуже им уже точно не будет. Мертвы! Зарубите это себе на носу! То, что вы сейчас видите, - всего лишь телесная оболочка, просто мясо и кости. Они не вернутся. И мы должны подарить покой их телам. - И сразу, без перерыва заорал Левину прямо в ухо: - Огонь, я сказал!
Парень вздрогнул и выстрелил. Револьвер в его руке сильно дёрнулся; Артур решил, что промахнулся, и выстрелил вновь сразу два раза подряд. Раз - другой!
Тронутый в полицейской форме лишь покачнулся и продолжил своё размеренное движение.
- Левин назад! - распорядился я, перехватил винтовку и поймал на мушку лоб захваченного порождением Вечности человека. Потянул спуск - бум! - приклад толкнулся в плечо, голова покойника мотнулась, и он мешком повалился на асфальт.
Взведённая пружина заставила с сочным лязгом провернуться барабан, я спокойно прицелился во второго тронутого и упокоил несчастного единственным метким выстрелом в голову. На это раз пуля прошла навылет, и перед тем как патрульный свалился в жёлтую пену, из его простреленного затылка хлестанула длинная струя крови.
- И что дальше? - хрипло спросил Артур, убирая револьвер в кобуру.
- Согласно регламенту нашей задачей является контроль территории до прибытия подкрепления! - произнёс я. - Продолжаем инструктаж!
Полицейские с облегчением перевели дух, а вот Левину такой расклад не понравился - парню не терпелось действовать.
- Как вы уже убедились, револьверные боеприпасы совершенно неэффективны против поднятых и почти столько же мало они действуют на тронутых, не говоря уже о воплощённых сущностях! - повысил я голос. - Именно поэтому в каждом патрульном автомобиле находится штуцер! Даже с учётом избыточной в большинстве случаев мощности калибра 3/4, устройство раскрывающихся после попадания в тело пуль практически полностью исключает случайное ранение третьих лиц. В то время как винтовочные боеприпасы калибра 1/2 обладают несравненно большим пробивным действием и могут поразить сразу несколько человек, оказавшихся на линии огня...
Обычный для инструктажей казённый язык окончательно успокоил полицейских, и они расслабились, полагая, что всё самое опасное осталось позади.
Я их в этом заблуждении разубеждать не стал, решив для начала дожидаться того самого предусмотренного регламентом подкрепления, а вскоре патрульные расступились, освобождая место проехавшему за оцепление служебному автомобилю.
Вот только к моему немалому удивлению первым из него выбрался не дежурный по дивизиону, а начальник всего управления полиции.
Не понял?! С чего бы это на место преступления столь высокое начальство пожаловало?
Вслед за капитаном появился хлипковатый на вид Ян Навин, и тут уж пришла пора таращиться от удивления моему подопечному.
И немудрено: Ян Навин с напомаженными волосами, приталенным пиджаком модного покроя и сорочкой нежно-розового оттенка походил скорее на танцовщика известной ориентации, нежели на комиссара специального дивизиона полиции.
У незнакомых людей его внешний вид и манера говорить зачастую вызвали улыбку, а вот те, кто уже пересекались с ним по работе, ничего смешного в комиссаре уже больше не находили - очень уж специфичные штуки умел проделывать Навин своей опасной бритвой. Коллеги на всякий случай старались держаться от него подальше; я хоть и делил с Яном кабинет, тоже особо близко с ним не сходился.
- Виктор, как обстоят дела? - спросил капитан, оправляя мундир.
- Ситуация под контролем! - уверенно отчитался я и на всякий случай уточнил: - Или нет?
Выезд высокого начальства на место происшествия субботним вечером никак не мог считаться обычной рутиной. Впрочем, и гибель двух патрульных - тоже.
- В смысле? - удивился капитан. - А! Не обращай внимания! Просто перед выборами нам не нужны осложнения. Ведь так?
- Совершенно верно.
Тут на перекрёстке полыхнули магниевые вспышки фотоаппаратов, и, бросив небрежное:
- Разберитесь тут поскорее, - капитан расправил густые, торчащие в разные стороны усищи и зашагал к толпившимся за оцеплением газетчикам.
Они-то откуда взялись?
Хотя нет, откуда - совершенно понятно. Памятуя о приближении выборов, руководство решило не упускать возможность напомнить избирателям, что в городе всё под контролем. На публику пошёл работать...
- Морж уже всё? - спросил вернувшийся от ворот Навин.
Капитан массивным сложением и седыми усами и в самом деле напоминал прямоходящего моржа, но я его на людях так никогда не называл, а потому просто кивнул.
- И кто пойдёт? - небрежно поинтересовался Ян, словно происходящее его нисколько не волновало.
Возможно, так оно и было. А вот у меня непонятно с чего давило сердце.
- Схожу сам, - решил я. - На тебе ворота.
- Решено, - не стал спорить Навин.
- А я? - всполошился Артур.
- Жди здесь.
- Но как же? - опешил паренёк. - Я ведь с вами?
- Жди здесь, - повторил я и прошёл во двор.
Сущности сами по себе не появляются; где-то на складе должен быть провал в Вечность, и значит, неподготовленному человеку там делать нечего. Безвременье коварно; и заметить не успеешь, как в голову заползёт какая-нибудь коварная тварь. К тому же сознание обывателя просто не способно вместить в себя мысль, что время может просто взять и исчезнуть.
Вечность - это вечность. Это все ставшие уже прошлым мгновенья и все мгновенья, которым ещё не пришёл срок, но вот настоящего, того самого "мига-прямо-сейчас", там нет.
Возможно, Левина в будущем и сумеет поступить в специальный дивизион, но сейчас он точно не готов. Перегорит на первом же деле, и что с ним потом делать? Инспектор Крамер такому повороту вряд ли обрадуется.
Осторожно ступая по залитому жёлтой пеной асфальту, я направился вглубь двора, но почти сразу остановился и недоумённо покрутил головой: воняло здесь просто жутко, а вот признаков близкого прорыва безвременья вопреки обыкновению нисколько не ощущалось.
Так что же здесь произошло?
Откуда взялись сущности, если нет провала в Вечность?
Неужели кто-то провёл их сюда намеренно?
Поражённый неожиданной догадкой, я попятился назад, и тогда скрывшаяся на складе тварь допустила ошибку. Решив, что добыча ускользает, она перестала прятаться и вломилась в моё сознание.
И сразу навалился страх. Страх обрушился настоящим водопадом эмоций, от простой неуверенности перед экзаменом до дикого приступа ночного ужаса, когда ты замираешь под одеялом и боишься даже просто открыть глаза.
Страшно.
Страшно находиться здесь; страшно дышать; страшно просто существовать.
Страшно? Ну - да.
Но стоит ли бояться страха? Своего собственного страха?
Страх - это ничто. Страх - мой старый знакомый.
Когда доводил себя до изнеможения в спортивном зале, когда до седьмого пота колотил боксёрскую грушу, когда на счёт восемь поднимался после прямого в голову или на улице выходил сразу против троих, я бил по собственному страху. Не убивал его в себе, но заставлял подчиниться. Брал под контроль.
И вполне в этом преуспел.
Именно поэтому, когда из дверного проёма вывалилось несколько терявшихся в темноте фигур, я не бился в истерике, а твёрдо стоял на ногах, и винтовка не дрожала у меня руках.
Дульная вспышка осветила двор, кусок серебра шибанул в лоб поднятого, шагавшего первым, и того отбросило на залитый пеной асфальт. Барабан мягко провернулся, я перевёл прицел и вновь потянул спусковой крючок. Походившего на пугало бедолагу качнуло, но он устоял на ногах, и лишь третий, полностью снёсший макушку черепа, выстрел повалил его навзничь.
С разряженной винтовкой я выскочил за ворота и, пробегая мимо Навина, крикнул:
- Принимая на себя!
Сам, откинув дверцу барабана, один за другим сноровисто выбил из камор все стреляные гильзы и только выдернул из гнезда переносной пентаграммы запасной патрон, как Ян Навин скомандовал:
- Первые номера, огонь!
Громыхнули штуцеры патрульных, захлопали винтовки полицейских дивизиона алхимической безопасности, а когда стрельба начала смолкать, Ян без промедления распорядился:
- Вторые номера, огонь!
В итоге с поднятыми оказалось покончено меньше чем за минуту. К сожалению, с притаившейся на складе сущностью столь легко было не разобраться.
- Перезаряжаемся! - распорядился Навин, после повернулся ко мне и спросил: - Ну и что там?
- Сущность страха.
- Да ну?
- Сам ничего не понимаю.
Я повесил винтовку на плечо, вытащил из чехла нож с зеркальным клинком и двинулся к неподвижным телам. Навин, поигрывая своей опасной бритвой, осторожно ступал следом.
Чтобы обычная сущность страха столько людей поработила, и никто вырваться не сумел? Ерунда какая-то...
- Однако... - протянул вдруг включивший электрический фонарь Ян и брезгливо поморщился.
И в самом деле - лежавшие на асфальте тела оказались, так скажем, несвежими. Ссохшиеся конечности, изуродованные разложением лица, одежда в бетонной пыли и комках засохшего раствора. Кто-то выглядел лучше, кто-то хуже; но большинство скалилось жуткими улыбками черепов.
- Похоже, когда склад строили, их в фундамент залили, - предположил я. - Ещё и это дело на нас повесят.
- Зданию лет двадцать, чего им не лежалось? - нахмурился Навин. - Ладно бы сущность безнадёжности или мести из Вечности дотянулась. Но страх?
- Идём?
- Пошли.
Мы осторожно приблизились к распахнутым дверям склада, и яркий луч ручного фонарика высветил выломанные изнутри запоры. Изнутри, да.
А только шагнули за порог - и сразу в глаза бросился вспученный, будто взорванный изнутри пол. Всюду валялись бетонные обломки, в воздухе до сих пор витала цементная пыль.
- Отсюда они и лезли, - решил Ян и вдруг плавным, танцующим движением крутнулся на месте. Бритва в его руке описала стремительную дугу и чиркнула по вынырнувшей из темноты сущности. Острейшее стальное зеркало легко прошло через чуждое нашему миру создание, и отсечённая конечность мгновенно истаяла, не оставив после себя даже плаха.
Тварь стремительно отшатнулась в мою сторону; я встретил её ударом ножа, а когда зеркальный клинок вспорол полупрозрачное марево, ухватил левой рукой пульсировавшее слабым сиянием призрачное сердце и стиснул его в кулаке. Стиснул, напрягся - и погасил.
В голове замельтешили обрывки чужих - или чуждых? - эмоций и воспоминаний, колючие коготки страха сбежали вниз по позвоночнику, но моё внутреннее время легко растворило в себе ментальные обрывки сущности.
- Порядок? - уточнил Навин.
- Да, - ответил я, стряхивая оцепенение. Страх, страх - я не твой. - Порядок.
- Ты только посмотри, - позвал меня Ян, встав на краю развороченного пола и глядя в бездонную яму. - Их всех здесь замуровали! Как думаешь, придётся расследовать?
- Без вариантов, - вздохнул я.
Гангстеры могут сколько угодно грызться друг с другом, но создавать проблем добропорядочным горожанам они не должны. Нельзя устраивать несанкционированное погребение, просто взяв и залив трупы бетоном. Нельзя - не столько даже с этической точки зрения, сколько из-за элементарного здравого смысла. Мёртвые не всегда остаются мёртвыми, и уж точно их не удержит под землёй обычный бетон.
- Не могли сжечь, что ли? - поморщился Навин, поправляя жемчужную запонку. - Ещё повезло, что сюда лишь сущность страха пробралась.
- Не уверен. - Моё внимание привлекло разбитое окно под потолком. - Посмотри!
- Думаешь, кто-то сбежал?
- Не исключено, - пожал я плечами и прошёлся по складу, то тут, то там примечая недавнее присутствие алхимика. Вот - яркий, свежий мазок краски; вот - огарок чёрной свечи. Непонятные благовония, кровавый отпечаток ботинка...
Кстати, откуда кровь? Крови здесь быть не должно.
- Виктор, не это ищешь? - подозвал меня Навин и указал носком кожаной туфли на тёмную полосу на бетонном полу.
Я присел и сразу уловил резкую вонь алхимического растворителя. Дабы не оставлять лишних улик, пентаграмму небрежно затёрли, но факт остаётся фактом - сущность кто-то вызвал.
- Алхимик порезвился? - Встав на краю пролома в полу, Ян Навин принялся в глубокой задумчивости раскладывать и закрывать бритву.
- Пусть криминалисты разбираются, - пожал я плечами. - Подстрахуй лучше.
- Хочешь спуститься?
- Да.
- Давай руку. Всё, держу...
Я перебрался через вздыбивший обломок бетонной плиты, наклонился, заглядывая в яму, и вокруг немедленно растеклась безвременье. Вой полицейских сирен на улице как обрезало, накатила апатия, головокружение, беспричинный страх. Левая ладонь загорелась огнём, а сама яма неожиданно разрослась, легко сравнявшись размерами со складом, а то и превзойдя его.
А в голове - шепотки, шепотки, шепотки. Словно с тихим шуршанием сыплются из чаши песочных часов нерождённые пока ещё секунды грядущего, которые прямо в падении становятся частичками уже мёртвого прошлого. И - никакого настоящего, одни лишь шепотки, шепотки, шепотки...
Не без труда переборов гипнотическое воздействие Вечности, я заставил себя сосредоточиться, и марево безвременья постепенно рассеялось, открыв торчавшие из бетона обломки костей, клочья одежды и ссохшуюся плоть. А где-то, такое впечатление, далеко-далеко внизу закручивалась призрачным водоворотом непонятная серость. Она потянула меня на дно, и я поспешно стиснул ладонь Навина.
Тот немедленно выдернул меня из ямы и, даже не дав толком отдышаться, спросил:
- Ну?
- Работал настоящий мастер, - поёжился я. - Локализация пробоя просто потрясающая.
- Там воронка?
- Да, наверх не хлынет. Но самим не закрыть, придётся дежурного алхимика вызывать.
Мы покинули склад, и сразу увидели маячившую в воротах дородную фигуру капитана. Судя по его взволнованному виду, пресс-конференция не задалась.
- Хочет пригласить нас сфотографироваться? - с усмешкой предположил Навин.
- Сомневаюсь, - вздохнул я и, разумеется, оказался прав.
- Прорыв на городском кладбище! - заявил капитан, стоило только нам приблизиться. - Надо действовать быстро, пока не пронюхали газетчики!
Оно и понятно - большую часть кладбища занимали склепы наиболее именитых семейств города, да и простую могилу там могли позволить себе исключительно представители высшего света. Алхимическая защита обходилась управляющей компании кладбища весьма недёшево, но стоила каждой потраченной на её содержание монеты, поэтому тот факт, что в ней обнаружилась прореха не мог не вызывать удивления.
- Орёл или решка? - достал Навин монету.
- Орёл, - выбрал я.
- Перестаньте! Виктор, приберёшься здесь. Ян, отправляйся на кладбище, - всё решил за нас капитан. - Понадобится подкрепление, звони дежурному.
- Как скажете, шеф, - пожал Навин плечами и поспешил к служебному автомобилю.
А я достал портсигар, закурил и опустился на бордюр в ожидании криминалистов, помощников коронёра и дежурного алхимика. Ночь обещала быть длинной.
Так оно и вышло.
Домой вырвался лишь утром. Поднялся на свой этаж, и с удивлением уставился на Кая Дворкина, который вальяжно развалился на верхней ступеньке лестницы и курил. Рядом с ним стояла недопитая бутылка вина и валялась распотрошённая коробка папирос.
- Не понял? - удивился я. - Вы не разошли ещё?
- Разошлись.
- А ты тогда чего?
Репортёр неопределённо пожал плечами и тяжело вздохнул.
- Да надоело всё. Сил никаких нет, - заявил он, явно имея в виду свои отношения с Эллой.
- Так брось её.
- Брось! - рассмеялся Кай и хлебнул вина. - А сам бы смог?
- Нет, - признал я и уселся рядом.
- Вот видишь. - Дворкин сунул мне бутылку и достал блокнот. - Ты рассказывай, какая беда там опять у вас приключилась, рассказывай. Мне в газете не за красивые глаза деньги платят, чтоб ты знал...
Глава 3
Пронзительное дребезжанье будильника ударило по нервам не хуже выстрела над ухом.
Меня аж подбросило.
Дотянулся до тумбочки, утопил кнопку часов и с облегчением повалился обратно. Но сразу собрался с решимостью, заставил себя подняться и поплёлся в ванную.
Вставать всего лишь после трёх часов сна, особенно если не высыпаешься вторые сутки подряд, - не самая приятная вещь на свете.
Кофе, надо срочно выпить крепкого кофе...
- Что это с тобой? - удивилась столь раннему моему появлению на кухне Анна. - Сегодня же воскресенье?
- Дела, - пробормотал я.
Вчера поговорить у нас не получилось, поэтому известие это стало для девушки неприятным сюрпризом.
- Сегодня же выходной! - возмутилась она. - Единственный день, который мы проводим вместе! Я рассчитывала сходить в кино или театр...
- Сегодня никак.
Подруга недобро глянула в ответ и насупилась.
- Между прочим, Роман приглашал меня на приём в мэрию, - заявила она.
- И что ты ему ответила?
- Сказала, что при желании всегда могу составить компанию отцу.
Я сделал несколько глотков кофе, столь крепкого, что сразу резко заколотилось сердце, и ухмыльнулся:
- Если мне не изменяет память, твой папа заявил, будто кое-кому нечего делать в этом гнезде порока?
- Неважно! Я отказалась от приглашения, рассчитывая провести этот день с тобой, а ты убегаешь на работу! В воскресенье! Это нечестно!
- Извини, капитан ждёт к десяти. Очень необычное дело.
- У тебя каждый раз одно дело на другое не похоже! - расстроилась Анна, начала натягивать резиновую перчатку, тотчас раздражённо откинула её и повысила голос: - Виктор!
- Да?
- Молоко.
Я поднялся с табурета и достал из хранилища запотевшую бутылку.
- Слушай, дело действительно необычное.
Девушка отмахнулась и выставила передо мной тарелку с глазуньей.
- Анна! - вкрадчиво произнёс я. - Мы нашли замурованные в фундамент тела...
- Эка невидаль! - фыркнула моя подруга.
- По документам склад построен двадцать пять лет назад. Как раз в то время Адам Марон начал расчищать себе дорогу наверх. Возможно, нам наконец получится засадить его за решётку!
- Да он со дня на день преставится! - буркнула Анна. - Оставили бы уже старика в покое!
- В тюрьме есть тоже лазарет.
Девушка раздражённо мотнула головой и с вызовом поинтересовалась:
- Надеюсь, ты не забыл о завтрашнем вечере?
- Как я мог забыть о твоём дне рождения? - округлил я глаза, отпил кофе и вдруг заметил нераспечатанный конверт на другом краю стола. - А это что?
- Не знаю, - буркнула девушка, - вчера вечером тебе курьер принёс.
Воспользовавшись обычным столовым ножом, я вскрыл непонятное послание, заглянул внутрь и усмехнулся:
- Ладно, не переживай. В любом случае у тебя сегодня дел невпроворот.
- Каких это? - удивилась Анна, вытирая руки о передник.
- Сделать причёску, обновить маникюр, купить новое платье...
Девушка выхватила красочный бланк, в который каллиграфическим почерком были вписаны наши имена, взвизгнула от восторга и расцеловала меня в обе щеки.
- Виктор, я тебя люблю!
- А уж я как тебя люблю! - рассмеялся я, незаметно для подруги скомкав сопроводительную записку, в которой Алекс Бриг настоятельно просил вечернее мероприятие не игнорировать.
- Как тебе это удалось? Ты кого-то убил?
- Поверь, это было далеко не столь просто...
- Всё, я побежала! - Анна вывернулась из моих объятий и, оставив на столе нетронутый завтрак, умчалась с кухни. - Надо сделать причёску! И маникюр! И одеть на приём совершенно нечего!
Я только покачал головой и занялся глазуньей.
Артур Левин подъехал к парадному без четверти десять. Я как раз успел побриться и собраться, когда за окном требовательно рявкнул автомобильный клаксон.
- Уже уходишь? - выглянула Анна из приоткрытой двери ванной.
- Да, пора бежать.
- До вечера, любимый!
- До вечера!
Захлопнув входную дверь, я спустился во двор, забрался на переднее сиденье и распорядился:
- В участок.
- Будем заниматься вчерашним делом? - поинтересовался Артур.
- Да, придётся покопаться в архивах.
Но - не пришлось. Стоило только подняться на седьмой этаж, как попавшийся навстречу дежурный по дивизиону ткнул пальцем в потолок.
- К капитану, - проходя мимо, сообщил он.
Артур Левин решил было сунуться следом, но я отправил его в комнату отдыха. Сам поднялся в приёмную капитана и спросил у секретарши:
- Меня ждут?
- Виктор! - расплылась та в очаровательной улыбке. - Ты же знаешь, я только тебя и жду!
- А шеф? - даже не улыбнулся я в ответ.
Яркий макияж, излишне глубокий вырез декольте и неприлично-короткая по меркам общественной морали юбка могли ввести в заблуждение посетителя со стороны, но и только. На деле эта обворожительная дамочка держала канцелярию управления в ежовых рукавицах, и даже начальники дивизионов относились к ней с определённой долей опаски.
Флиртовать с крокодилом? Увольте.
- У него Навин, но ты тоже среди приглашённых.
Я кивнул, прошёл в кабинет и с порога уточнил:
- Можно.
- Да, Виктор, заходи.
- Что-то случилось? - Хмурый вид шефа категорически не понравился.
- Много чего случилось, - угрюмо пробурчал капитан, машинально разглаживая усы. - Принимай серию ограблений. Будешь работать с Крамером.
- Что? - не поверил я собственным ушам. - Какие ограбления? У меня же вчерашний склад с кучей мертвецов!
- Им займётся Ян.
- Но...
- Вопрос обсуждению не подлежит! - И капитан с силой хлопнул своей лапищей по столу. - Дивизион криминальной полиции зашивается, они грабителя ещё год ловить будут!
- И что с того?
- Что с того?! - аж привстал шеф с кресла. - У нас уже два трупа на руках! И вооружённый псих на улицах! Нужна шумиха в прессе?! Займись этим делом немедленно! - Он плюхнулся обратно и махнул рукой: - Всё, свободен. Материалы у тебя на столе.
- Вас понял, - подчинился я и вышел в приёмную; загадочно улыбавшийся Навин выскользнул следом.
- Как тебе это удалось? - развернулся я к нему. - Это ведь было моё дело!
- Идём, - указал тот на дверь, а уже в коридоре, когда мы остались наедине, произнёс: - Не всё так просто, Виктор. Не всё так просто.
- И это ты мне об этом говоришь?
- Между нами, - утопив кнопку вызова лифта, понизил Ян голос едва ли не до шёпота, - вчера на кладбище засветилась сущность со склада.
- Да ну? - нахмурился я.
- Точно! И ты не поверишь, в чей склеп она вломилась!
- Подожди, сущность вломилась в склеп? Не проникла туда через Вечность?
- В том-то и дело! Алхимические формулы взломала как гнилой орех. Ночной сторож, который первым наткнулся на эту тварь, умер от старости. Словно за пару секунд лет сто прожил. А уж что она с охранниками сотворила! Видел когда-нибудь человека, которого сбил локомотив?
- Ну.
- Один в один. Внушает?
- Внушает, - признал я и первым шагнул в пустую кабину лифта. - Особенно внушает, что ты это дело под себя подгрёб, а мне теперь грабежами заниматься!
- И на складе, и на кладбище засветилась одна сущность. Как думаешь, надо объединять дела?
- Надо.
- Вот! - обрадовано воскликнул Ян. - Так разве не логично, что расследованием займётся тот, чьё происшествие более серьёзное?
- С каких пор взлом склепа стал серьёзным происшествием? - фыркнул я и напомнил: - На складе двое патрульных погибли!
Тут лифт остановился, мы вышли в холл седьмого этажа, и напустивший на себя загадочный вид Навин немедленно замолчал. В коридорах навстречу то и дело попадались сослуживцы, поэтому разговор возобновился только в кабинете.
- Так что там со склепом? - буркнул я, усевшись за стол.
Ян плотно прикрыл за собой дверь и поправил меня:
- Со склепом бывшего мэра! - Он замолчал, выдержал театральную паузу и покачал головой: - Кто-то ненавидит его до сих пор, раз не поленился натравить сущность.
- Да уж, - покачал я головой, оценив всю щекотливость предстоящего расследования. - Удачи. Она тебе понадобится.
- Не знаю, не знаю, - самодовольно рассмеялся комиссар, заправил в пишущую машинку чистые листы, набил шапку, а потом сдвинул каретку вправо и уставился в потолок. - А знаешь, что ещё странно? - спросил вдруг он.
Я оторвался от папки с материалами по ограблению прачечной и выжидающе посмотрел на коллегу.
- С утра пришёл отчёт коронера по твоему forum delicti. При проверке останков обнаружилась одна неувязка... Мертвецов на складе найдено девять, а рук девятнадцать.
- Не понял? - удивился я. Нет, не употреблённому Яном латинскому выражению, обозначавшему банальное "место преступления", а наличию лишней конечности.
- В бетоне нашли оторванную руку, а одноруких трупов во дворе не было. И нигде на складе тоже.
- Да ну тебя! - Заподозрив розыгрыш, я забрал отчёт коронёра, пробежался по нему взглядом и предположил:
- Возможно, туда одну только руку кинули...
- Криминалисты утверждают, что сустав выломан лишь вчера. Там даже ткани рукава остались. Похоже, поторопились мертвеца выдернуть...
- Выходит, сущность утащила за собой поднятого?
- Очень сильная сущность, - кивнул Ян. - Увести за собой мертвеца - это не шутка.
- Но зачем? Кому мог понадобиться человек, убитый четверть века назад?! Они ведь ничего от него не узнают! Мертвецы не говорят!
Навин вновь кивнул, и в задумчивости передвинул стоявший на краю стола телефонный аппарат.
- Мертвецы не говорят, но их тела кое-что помнят. Поднятый может привести своего хозяина в нужное место, - произнёс он, замолчал и часто-часто застучал пальцами по клавишам пишущей машинки.
Я кинул ему отчёт коронёра, прихватил с собой папку с копиями отчётов по вчерашнему ограблению и вышел из кабинета, не зная завидовать Яну или радоваться, что меня миновала чаша сия. Слишком уж нестандартным и резонансным происшествием был взлом склепа с останками бывшего мэра. Раскроешь его по горячим следам - молодец, напортачишь - запомнят это надолго.
Вакантное место начальника специального дивизиона так долго пустовать не будет. Поэтому сразу и не скажешь, кто из нас в выигрыше остался.
И решив раньше времени не забивать себе голову всякой ерундой, я заглянул в комнату отдыха и окликнул сидевшего в уголке парня:
- Артур, поехали! - После сунул ему папку и зашагал к лифту.
- А мы разве не на вчерашний склад? - удивился Левин, прямо на ходу начав просматривать материалы дела.
- Нет, - поморщился я.
- Но...
- Поехали!
Прачечную "Росинка" ограбили в восемь утра, сразу после открытия. Стоило только подсобному рабочему отпереть входную дверь, как с улицы заскочил вооружённый револьвером парень.
- Работника он застрелил прямо с порога, - указал мне инспектор Крамер на обведённый мелом контур тела в углу. Стена и стеллажи там были забрызганы кровью. - Хозяин попытался убежать, ему грабитель стрелял уже в спину. Потом он выгреб из кассы наличные и скрылся.
- Что с хозяином?
- Жить будет, но толку от него немного. Налётчик замотал лицо носовым платком.
- Соседей опросили?
- Никто ничего не видел, - ожидаемо разочаровал меня инспектор.
- А как иначе? Это же Десятка! - хмыкнул я.
Крамер кивнул и напомнил:
- Сегодня воскресенье, большинство соседних контор закрыты.
- Кстати, а прачечная почему открылась?
- Они в основном гостиницы и кафе обслуживают, поэтому работают без выходных.
- Слушай, Пётр, - заинтересовался я, - а сколько денег было в кассе? Монет двадцать для размена? Не больше ведь?
- Тридцать пять, - сверился Крамер с блокнотом и предположил: - Наркоман, наверное.
- Вот спасибо тебе огромное с этим делом! - дал я выход своему раздражению. - Удружил, так удружил!
- Привлечь к расследованию специальный дивизион было идеей капитана! - отрезал инспектор, и по его физиономии промелькнуло выражение крайнего неодобрения. - Мои люди, конечно, зашиваются, но ты же знаешь, я никогда не действую подобным образом!
- Что со вчерашним ломбардом? Почему вообще связали эти ограбления?
Пётр Крамер вытащил изо рта сигару, осмотрел её и только после этого поделился своими соображениями:
- Сходятся метод действия и описание внешности. Как и здесь грабитель был невысокий и худощавый, в надвинутой на лоб шляпе и с завязанным носовым платком лицом. Вчера, тоже сразу после открытия он зашёл в "Изумруд" - это ломбард на соседней улице, застрелил приёмщика и забрал мелочь из кассы. Барахло с витрин не тронул.
- Ладно, займусь. Если выясню что-нибудь полезное, дам тебе знать.
Заметив висевшие на стене часы, я сверился со своим хронометром, после вышел из прачечной и подозвал стоявшего у автомобиля Артура.
- Да? - резво подбежал парень.
- Пройдись по соседним домам, поговори с людьми - вдруг кто видел налётчика.
- Но ведь патрульные уже всех опросили? - удивился Левин.
- Местные обитатели не ответят человеку в форме, даже если он просто спросит, который час.
Артур, который был сегодня в штатском, неуверенно кивнул:
- Хорошо. - И спросил: - На что обратить внимание в первую очередь?
- Выясни, не ошивался ли утром поблизости кто-нибудь незнакомый. Часы в прачечной отстают минут на пять, скорее всего и открылись они с опозданием. Даже если грабитель подошёл точно к восьми, он наверняка дожидался, пока отопрут двери, - проговорил я основные моменты и уточнил: - Понял?
- Да, наверное, - заколебался Левин, но сразу поправился: - Так точно! Всё понял!
- Вот и отлично. Иди, я пока работников опрошу.
Артур поплёлся обходить соседние учреждения; я же вернулся в прачечную и вполне ожидаемо за сорок минут расспросов не узнал от персонала абсолютно ничего полезного. Никто ничего не видел, не слышал и не знал. Подозрительных типов в заведение не захаживало, конфликтов у хозяина ни с кем не было, заработную плату выдавали вовремя, контрагентам тоже платежи не задерживали. И даже сотрудников в последнее время не увольняли ни со скандалами, ни полюбовно.
Тупик.
Решив на всякий случай навестить в больнице раненого, я вернулся на крыльцо и не успел ещё выкурить сигарету, как вернулся с опроса Артур.
- Ну как? - спросил у него.
- Впустую сходил, - сознался парень. - Все как воды в рот набрали. Единственное - местный разносчик газет сказал, что незадолго до ограбления кто-то в переулке курил. Но он на велосипеде проезжал, ничего толком не разглядел.
- В переулке? - задумчиво посмотрел я через дорогу.
Лучшего места для наблюдения за прачечной не сыскать. И сам прохожим глаза не мозолишь, и, как только решётки с окон поднимут, сразу увидишь. Потом остаётся лишь повязать на лицо носовой платок, перейти проезжую часть и достать оружие.
Достать оружие - да. А вот стрелять было вовсе не обязательно...
- Идём, - позвал я Артура и зашагал через дорогу.
Заглянул в узкий проход между двумя глухими стенами домов и сразу увидел несколько небрежно забычкованных окурков. Поднял один с тремя золотистыми коронами на фильтре, принюхался - пахло свежим табаком.
- Для безденежного наркомана у него слишком дорогие сигареты, - покачал я головой. - Знаешь, сколько стоит коробка "Трёх корон"?
- Дело не в ограблении? Хотели убить хозяина?
- Все в один голос твердят, что врагов у него нет. - Я кинул сигарету обратно, вытер руку платком и попросил Артура: - Сбегай, скажи Крамеру, пусть соберут окурки. Потом поедем в больницу святой Катерины.
- Хотите поговорить с владельцем прачечной?
- Да, - подтвердил я, хотя и сомневался, что из этого выйдет толк.
Так оно и получилось, - ничего нового раненый не сообщил. Никаких конфликтов, ничего такого, после чего следует ожидать визита решительного молодого человека с револьвером.
- И что дальше? - спросил Артур, когда мы покинули палату.
- Найди Крамера, он обещал потрясти информаторов.
- А вы?
- У меня выходной, разве нет?
- Но как же расследование?! - опешил Левин.
- Появятся новости, звони домой.
- Но...
- Никаких "но", - отрезал я, шагнув в лифт. - Если хочешь, попробуй разговорить уличных продавцов наркотиков, но мой тебе совет - не суетись. Люди Крамера справятся с этим сами.
- Это неправильно!
Я только вздохнул.
- Знаешь, почему мы не забрали это дело у криминальной полиции, а ведём его совместно? - спросил потом.
- Кооперация повышает шансы скорейшей поимки преступника? - предположил Левин.
- Всё так, - не удалось удержаться мне от смешка, - но есть ещё один немаловажный момент. Если вдруг поднимется шумиха в прессе, капитан сразу соберёт пресс-конференцию и заявит о том, что ситуация под контролем и к расследованию уже привлечён специальный дивизион. Поэтому оправляйся домой и не мешай детективам работать.
- Как скажете, - буркнул Артур и надулся, но приказ оспаривать не стал.
Тут лифт остановился на первом этаже, мы вышли в холл, и Левин обратил внимание на двух прохаживавшихся у регистратуры патрульных.
- Разве так должно быть? - спросил он.
- Они здесь из-за Адама Марона. Ещё двое дежурят на этаже, - пояснил я и указал на господина в сером костюме, спешившего к лестнице с бумажным стаканчиком кофе в руке. - Детектив из дивизиона по борьбе с организованной преступностью.
- Надеются, старик исповедуется перед смертью? - пошутил Артур.
- Надеются, он умрёт своей смертью, а не изрешечённый пулями.
За свою жизнь Адам Марон нажил множество врагов, и некоторые из них были вовсе не прочь ускорить уход в мир иной одряхлевшего главаря конкурирующей банды. И поскольку в мэрии меньше всего хотели прочесть в газетах о гангстерской разборке в муниципальной клинике, полицейские дежурили теперь здесь и днём, и ночью.
Мы вышли на парковку, Левин распахнул дверцу служебного автомобиля и спросил:
- Вас подвести?
- Нет, пройдусь.
Парень укатил; я отправился вниз по улице и закурил, в тщетной попытке прогнать привязчивый медикаментозный запах больницы. Прошёл пару кварталов, свернул на перекрёстке и сразу толкнулся в ювелирный салон с незатейливой вывеской "24 карата".
Лысый старикашка за прилавком при моём появлении оторвался от огромного увеличительного стекла и нацепил на нос сдвинутые до того на лоб очки.
- Виктор! - после секундной заминки обрадовался обладатель совершенно непроизносимой для нормального человека фамилии. - Так и знал, что ты сегодня зайдёшь!
- Да уж, - пробормотал я, оглядывая многочисленные витрины, под толстыми стёклами которых поблёскивали ювелирные украшения. Кольца, серьги, браслеты и ожерелья. Драгоценные камни, золото всех оттенков, полированное серебро...
- Пришёл подарок своей зазнобе выбрать?
- Ну да, - односложно ответил я, прикидывая, что именно из всего этого разнообразия могу себе позволить. А заодно - какая из побрякушек способна удивить Анну, с детства избалованную подарками отца.
Проницательный ювелир мои мысли угадал сходу.
- Ты не сможешь переплюнуть будущего тестя, - так и заявил он. - Тебя спасёт только оригинальность. Оригинальность!
- Не трави душу, выкладывай, что подобрал, - потребовал я.
- Ну-у-у, - неопределённо протянул старикан, - я бы мог предложить кое-что не совсем законное...
- По-твоему специальный комиссар полиции станет закрывать глаза на нарушение закона?! - возмутился я, но мой пассаж не произвёл на ювелира абсолютно никакого впечатления. - Ладно! - махнул тогда рукой, - незаконное насколько?
- От трёх до шести месяцев исправительных работ.
- Ствол? - У меня от удивления брови на лоб полезли. - Предлагаешь подарить Анне револьвер?
- Абы что советовать не стану, - с неприкрытой обидой в голосе проворчал ювелир. - Вещица эксклюзивная, даже не сомневайся.
Я развернулся и отошёл к входной двери. Там перевернул вывеску "Открыто" обратной стороной и вернулся к прилавку:
- Продолжай.
Старикан выставил передо мной кожаный футляр с золочёными петлями и застёжкой, отпер замок и театральным жестом откинул крышку.
- Вуаля! - расплылся он в самодовольной улыбке, и немудрено: на бархатной подложке лежала пара двуствольных пистолетов. Миниатюрных, с закруглёнными рукоятями и укороченными, дабы не цеплялись за одежду, спицами курков.
Один перламутровый, весь в золочёной гравировке; второй строгий, вороненый, без всяких украшательств. Между ними серебрилась гектограмма с утопленными в глубокие металлические гнёзда патронами. Боеприпасов оказалось четыре, ещё два места пустовали.
- Это что ещё за чудо? - остолбенел я, когда ювелир вытащил из футляра укороченную винтовочную гильзу, заканчивавшуюся серебряной пулей с варварски срезанным концом.
Попытки переделать револьверы для стрельбы пулевыми патронами предпринимались неоднократно, вот только барабан в этом случае получался слишком массивным, а само оружие - излишне громоздким. И по этой причине никому ненужным.
Некоторые горе-оружейники пробовали компенсировать недостаток металла алхимическими формулами, но ничего путного из этого тоже не выходило. Как правило, чересчур мощные сущности дотягивались друг до друга и вырывались на волю.
И тогда - бум!
- Так и знал, что ты оценишь! - расплылся в довольной улыбке старик. - Идеальное оружие самообороны. Два патрона с серебряными пулями уложат даже поднятого. Оружие гладкоствольное, дальность прицельной стрельбы невелика, но для самозащиты и десяти футов за глаза хватит.
- А что насчёт самопроизвольной детонации?
- Как ты можешь заметить, калибр хоть и 1/2, но гильза обрезана, а заключённая в неё сущность ослаблена. Опять же зарядов всего два, оружие вполне надёжно, не сомневайся.
- Кто-нибудь это проверял?
- А как думаешь, почему двух патронов не хватает? - подмигнул мне ювелир. - Всё работает как часы.
Определённый смысл в подобной конструкции несомненно был: если винтовки калибра 1/2 оснащали барабанами на пять патронов, то более мощные штуцеры калибра 3/4 делали исключительно двуствольными.
- Не знаю, не знаю, - задумчиво покачал я головой, потом взвесил пистолет в руке, переломил стволы, заглянул внутрь. Вместо нарезов на их внутренних поверхностях серебрились письмена алхимических формул, выполненные в той же технике, что и окружавшие патронники пентаграммы.
Старик расценил моё колебание, как личное оскорбление.
- Ничего более оригинального тебе не найти! - фыркнул он от возмущения. - Хочешь подарить золотые часики? Выбирай! Нет, ты выбирай, я тебе больше и слова не скажу!
- Не кипятись.
Идея приобрести в качестве подарка пистолет показалась небезынтересной. Работа репортёра далеко не самая безопасная, симпатичная женщина в этом деле рискует вдвойне. Особенно если её папой является крупный промышленник.
Незаконно? Да.
Будут проблемы? Не думаю.
В крайнем случае, попрошу Алекса Брига выправить разрешение. Это непросто, но он мне должен.
Решив не торопить события, я забрал у ювелира патрон, и кончики пальцев моментально утратили чувствительность. Вырванной из родной стихии сущности вовсе не нравилось находиться в заточении, но освободиться она при всём желании пока не могла. Вторая гильза оказалась столь же надёжной.
Я зарядил пистолет, внимательно изучил высеченные из серебряной фольги пентаграммы капсюлей и защёлкнул стволы. Стиснул рукоять в ладони, прислушался к собственным ощущениям - порядок. Онемение пальцев прошло, оружие не нагревалось, не дрожало и вело себя так, как и должен вести себя изукрашенный гравировкой и перламутром кусок закалённой стали.
Спросите меня, - так скажу, что конструкция вполне надёжна. И размер подходящий. Можно в дамской сумочке носить, можно и в карман сунуть.
- Сколько? - справился я насчёт цены, прекрасно понимая, что сейчас меня попытаются ободрать как липку.
- Пятьсот, - не разочаровал этих ожиданий ювелир.
- Сколько?! - опешил я. - Побойся Бога! Мой "Марли" полсотни стоит!
- Это эксклюзив! Из города Ангелов единственную пару привезли! Такого больше ни у кого нет! И посмотри, только посмотри какая тонкая работа! Перламутр, гравировка!
- Но не на порядок же цена выше!
- Не на порядок, - согласился со мной старикан. - Это цена за комплект.
- Пфу-у-у! - фыркнул я. - Мне одного за глаза хватит!
- Да ты только посмотри на них! Они как попугаи-неразлучники! День и ночь! Виктор и Анна! Их нельзя продавать по отдельности!
- Можно! - решительно заявил я и достал бумажник.
- Ты ведь не станешь толкать меня на совершение уголовно-наказуемого деяния, Виктор? - прищурился ювелир. - В нашем с тобой случае, происходит возмездная передача оружия представителю правоохранительных органов, а иначе это уже статья уголовного кодекса...
- И не уговаривай.
- Послушай, тебе разве самому не нужно оружие последнего шанса? - прибег старик к запрещенному приёму. - У меня совершенно случайно завалялась кобура на щиколотку...
- Блин! - обречённо протянул я, вытащил из бумажника тощую пачку банкнот и принялся их пересчитывать. - Сто, двести, триста, четыреста, четыреста пятьдесят, четыреста шестьдесят, четыреста шестьдесят пять, четыреста семьдесят. Четыреста семьдесят.
- По рукам!
- У меня даже на такси не останется!
- Тебе здесь идти десять минут от силы, - лукаво улыбнулся ювелир и потянулся за деньгами, но я пальцев не разжал.
- И всё же дорого... - Вот так сразу расстаться с трёхмесячным окладом не поднималась рука.
- А на что тебе ещё тратить деньги, если не на свою вторую половину? - отделался хозяин лавки избитой банальностью. - Этот подарок запомнится ей на всю жизнь!
- Запомнится - это точно, - пробормотал я и выпустил купюры.
- Анне понравится, будь уверен. Когда я тебе плохое советовал? - Старикан спрятал деньги и выложил на прилавок кобуру.
Сунув в неё воронёный пистолет, я затянул кожаные ремешки на правой щиколотке и, оправив штанину, прошёлся по лавке. Лишний вес почти не ощущался, да и со стороны ничего заметно не было.
- Отлично, просто отлично! - подбодрил меня старикан.
- Да ну тебя! - Я забрал спрятанную в бумажный пакет коробку со вторым пистолетом и подошёл ко входной двери. Поменял табличку на "Открыто" и уже на пороге обернулся: - Спасибо!
- Всегда пожалуйста! Заходи в любое время.
Если слишком серьёзно относиться к политическим раутам, легко можно заработать язву.
Как же! - кругом сливки общества, светские обозреватели, влиятельные чиновники и профсоюзные бонзы, а у тебя костюм стоит примерно столько же, сколько фрак разносящего шампанское официанта.
Но я по этому поводу особо не волновался. В ситуации, когда папа твоей подруги владеет электростанцией и парой алхимических фабрик, а ты простой полицейский, остаётся либо смириться с классовым неравенством и плыть по течению, либо изо всех сил прогрызать себе путь наверх. И в том, и в другом случаях моральные терзания совершенно не уместны.
К тому же, если разобраться, эти сборища устраиваются исключительно для развлечения скучающих богатеев и сбора пожертвований на предвыборную кампанию, а все действительно серьёзные встречи проходит кулуарно, за закрытыми дверями. И куда больше меня сейчас беспокоило то, что сегодня в эти самые кулуары Алекс Бриг потащит и меня.
Даже не знаю, благодарить его за это или выставить счёт...
А так - всё чинно, размерено и солидно.
Привлечённые для обеспечения безопасности люди из сыскного агентства Лазаря Гота приглашённым богатеям глаза старались не мозолить, но нет-нет, да и встречались мне то здесь, то там. И даже нёсший к сцене инструменты струнного квартета малый оказался из их числа.
Вслед за подругой я с бокалом нагревшегося шампанского переходил от одной группы гостей к другой, дежурно всем улыбался и по мере сил старался поддерживать непринуждённую беседу. И даже, повстречав отца Анны, не стал ссылаться на неотложные дела и спасаться бегством, хотя общение с Томасом Соркиным и не доставляло мне ровным счётом никакого удовольствия.
И надо сказать, - не мне одному.
Нет, худощавый господин с аккуратной бородкой вёл себя со всеми в высшей степени учтиво; всему виной было его кредо. Он не одобрял.
Не одобрял современную молодёжь и нравы высшего общества. Не одобрял политику мэра и устремления профсоюзов. Выбранное единственной дочерью занятие он тоже не одобрял, а её общение со мной не одобрял просто категорически.
Полагаю, не одобрял он и себя; дед Анны в его возрасте уже отошёл от дел и входил в городской совет, а Томас не был готов передать оперативное управление корпорацией ни одному из исполнительных директоров.
Почему? Всё просто - он их не одобрял.
- Да ты сегодня просто молодец, - тихонько рассмеялась Анна, которая чувствовала себя на приёме как рыба в воде.
Я убедился, что её отец находится на безопасном расстоянии, и вздохнул:
- Это было непросто.
Мы продолжили рука об руку фланировать по банкетному залу мэрии, перекинулись парой слов с главным редактором "Осеннего вестника" и только решили вернуться к фуршетному столу, как из толпы вынырнул Роман Волин.
- Анна, вы всё же решили составить компанию отцу? - обрадовался он, заметил меня и округлил глаза: - О, комиссар! Рад вас видеть! Я чувствую себя в полной безопасности, раз сегодня именно вы присматриваете здесь за порядком!
- Тогда начинайте волноваться, - обронил ему невесть откуда появившийся Алекс Бриг. Он преувеличено-галантно поцеловал Анне руку и спросил: - Я украду у вас Виктора на какое-то время?
- Разумеется! - рассмеялась та. - Уж поверь, Алекс, я скучать не буду.
- Виктор, - потянул меня Бриг, - идём, пора заняться делом.
- Каким ещё делом?
- С тобой хочет познакомиться Рональд Готвальд.
- Дорогая, я ненадолго, - обернувшись, пообещал я Анне и поспешил вслед за Алексом. - Готвальд, надеюсь, не младший? - с улыбкой поинтересовался, нагнав его.
- За кого ты меня принимаешь? - возмутился Бриг, целеустремлённо пробиравшийся через толпу к двум стоявшим наособицу представительным мужчинам средних лет. - Со старшим, разумеется, со старшим. И не только с ним. - Он подмигнул мне и повысил голос: - Господа, позвольте представить специального комиссара Виктора Грая...
Я поставил нетронутый бокал с шампанским на фуршетный столик и поздоровался со своими новыми знакомыми.
- Рональд Готвальд, - отвечая на рукопожатие, радушно улыбнулся первый - постарше и массивней.
- Денис Гриди, - сообщил о себе второй, ладонь которого оказалась непривычно сухой и горячей.
- Денис - глава имущественного департамента мэрии, - подсказал Алекс. - Большая шишка.
- Скажешь тоже! - рассмеялся чиновник. - Неприметный винтик...
- Так вот! - тычком в бок оборвал его Готвальд. - Вчера Виктор спас моего оболтуса от каторги, а то и чего похуже!
- Прискорбное происшествие, - покачал головой Денис. - Хорошо, когда есть такие друзья. - И он позвал всех за собой: - Мне представляется уместным продолжить общение в более приватной обстановке.
Мы покинули банкетный зал и прошли в уютный кабинет с камином; там Гриди остановился перед буфетом и на правах хозяина поинтересовался:
- Что будете пить?
- Виски, - первым определился с выбором Бриг. Мы с Рональдом последовали его примеру.
- Лёд, содовую?
Я разбавлять напиток не стал и со стаканом в руке опустился в удобное кресло.
Алекс устроился напротив и начал раскуривать дорогущую сигару.
- Виктор, вы курите? - уточнил Готвальд и достал золотую гильотину. - Угостить?
- Воздержусь, - покачал я головой и отпил выдержанного односолодового виски.
- Прекрасно оттеняет вкус, - срезав кончик сигары, пояснил Рональд.
- Не буду спорить, но нет. - Курить не хотелось. - Мы кого-то ждём?
- Именно, - подтвердил Готвальд-старший. - Видите ли, у нас возникло небольшое осложнение, и мы собрались его обсудить.
- Осложнение? - повторил я и многозначительно уставился на Алекса.
- Скоро выборы, - легкомысленно пожал тот плечами, - а выборы и осложнения идут рука об руку. Обычное дело.
Обычное дело? Для кого как.
И сложный букет выдержанного виски с нежными торфяными и солодовыми нотками враз растерял всё своё очарование.
Какое-то время мы болтали о всяких пустяках, а потом Рональд налил себе новую порцию алкоголя, зачерпнул из ведёрка колотого льда и, отхлебнув, встал напротив Дениса Гриди.
- Я слышал, в "Святом Кейне" запускают обогатительный цех, - с непонятным выражением произнёс он.
Глава имущественного департамента с невозмутимым видом закинул ногу на ногу, выпустил к потолку длинную струю дыма и подтвердил:
- Так и есть. С этого месяца каторга начинает поставки первосортной алхимически-нейтральной вечности. Между прочим, это позволит исправительному учреждению впервые выйти на самоокупаемость. - И Денис самодовольно усмехнулся: - Одним из невыполненных предвыборных обещаний мэра станет меньше!
- Отлично, просто замечательно. - Рональд облизнул губы и прищурился: - Но я что-то не припомню заявок на железнодорожные вагоны. Надеюсь, ты не согласовал прямые поставки сырья без перевалки на грузовой площадке городского вокзала?
- Ну, - замялся Денис. - Мы ещё не подвели итоги конкурса...
- В задницу конкурс! - враз рассвирепел Готвальд-старший. - Мне надо бросить кость профсоюзу грузчиков!
- А ещё загрузить собственный подвижной состав!
- Да! Потому что в противном случае придётся повысить расценки на пассажирские перевозки! А знаешь, я так и сделаю! Будет тебе подарок к выборам!
- Господа, не горячитесь! Давайте поговорим о чём-нибудь приятном! - желая предотвратить конфликт, поспешно поднялся Алекс на ноги.
Денис и Рональд ещё пару секунд сверлили друг друга напряжёнными взглядами, потом разошлись по разным углам кабинета. Разговор "о приятном" не задался. Готвальд встал у камина и молча пил виски; Гриди отрешённо смотрел в окно и курил.
Что называется - нашла коса на камень. Алхимически-нейтральная вечность служила универсальным сырьём, которое на заводах перерабатывалось в металлы, стекло, резину и прочие материалы. Крупнейшим поставщиком этого полуфабриката традиционно являлся Каньон, а после строительства новой железнодорожной магистрали поставки оттуда пошли в город Ангелов напрямую, минуя Осень.
- Говорят, кто-то вломился в склеп бывшего мэра? - поинтересовался у меня медиатор, явно рассчитывая вовлечь в обсуждение этой пикантной темы и остальных.
- Говорят, - односложно ответил я.
- Ерунда! - фыркнул вдруг Готвальд. - Просто старик в гробу не усидел. Он избирался на протяжении шести сроков без каких-либо проблем, а нас того и гляди обойдёт этот либерал с левацкими замашками!
- Времена меняются, - нейтрально заметил Алекс.
Тут дверь кабинета распахнулась, и к нам присоединился подтянутый господин лет сорока с резким волевым лицом и чёрными как смоль волосами. На деле советник Гардин разменял уже седьмой десяток, но двигался он с грацией человека, находящегося в самом рассвете сил. Да и крой пошитого на заказ костюм был призван не столько скрывать недостатки фигуры, сколько подчёркивать атлетичность и гармоничность телосложения.
- Приношу извинения за задержку, - объявил важный гость. - Надеюсь, вы не скучали?
- Нисколько! - немедленно вскочил из кресла Алекс Бриг.
Я последовал его примеру.
- Советник...
- Вы Виктор? - протянул тот руку. - Виктор Грай?
- Да, - подтвердил я, отвечая на рукопожатие.
- Весьма подающий надежды молодой человек, как говорят, - остро глянул на меня Гардин.
- Подающий? Да он спас моего оболтуса! - повысил голос уже успевший изрядно поднабраться Готвальд. - Всем было плевать! А он спас!
- Мне не было, Рональд, - укоризненно заметил советник, принял у Гриди бокал, среди льда в котором едва заметно поблёскивало янтарём виски, и неожиданно спросил: - Виктор, вы ведь не местный уроженец? Не из Осени?
- Родился здесь, - качнул я головой, - но мне ещё и года не было, когда мама перебралась в Сумерки. Это захудалый полустанок между Осенью и Каньоном. В семнадцать я решил попытать счастья в городе и вернулся.
- А отец?
- Никогда его не видел. Он пропал, незадолго до моего рождения. Думаю, именно из-за этого мама и решила уехать.
- Пропал?- заинтересовался советник. - Фамилия Грай, а имя?
- Нет, Грай - это девичья фамилия мамы, отца звали Марк Наговски.
- Наговски, Наговски... - задумался Гардин. - Что-то знакомое. Возможно, когда я работал в прокуратуре... А, впрочем, неважно! - махнул он рукой. - Я вот к чему веду: вы мечтали о чём-нибудь в детстве? По-настоящему, а не о порции мороженного, плитке шоколада и бесплатной шипучке?
- Мне хотелось увидеть рассвет, - признался я. - На полустанке Сумерки, как понимаете, с этим было туго...
- Счастлив тот, у кого исполнилась детская мечта! - рассмеялся советник, отпил виски и прошёлся по кабинету, позванивая заполнившими тумблер кусочками льда: - Видит Бог, я никогда не мечтал заниматься политикой. Я хотел стать машинистом и нестись на поезде сквозь застывшее время. Всё просто и понятно. Есть точка отправления и точка прибытия; никаких обходных путей. Недостижимый идеал! - Он покачал головой и вздохнул. - В политике так не получается. Зачастую нельзя действовать в лоб, приходится выстраивать многоходовые комбинации, а чем сложнее схема, тем выше вероятность её провала из-за какого-то неучтённого пустяка.
Внимая советнику, я краем глаза наблюдал за остальными и решил, что в первую очередь эта тирада предназначалась для ушей Готвальда и Гриди. Этакий опосредованный разнос, понятный лишь своим. Они, такое впечатление, сквозь землю провалиться готовы были.
Не выдержал вдруг после очередного глотка виски Рональд.
- Не назвал бы профсоюзы пустяком! - выдал он.
- Всё что от тебя требовалось, это договориться с ними! - Гардин обернулся столь резко, что едва не расплескал содержимое стакана. - Просто согласовать очередное повышение ставок, не доводя дело до открытого конфликта!
- Они запросили слишком много!
- И что теперь? Думаешь, в случае избрания мэром Ланфорда, он не начнёт выкручивать тебе руки? Ты так думаешь, да? Поддержка профсоюза грузчиков для нас принципиальна! И что хуже всего - им об этом прекрасно известно!
- Грузопоток снижается, а профсоюз не идёт на уступки по сокращению штата! Знаете, сколько они запросили за трудоустройство тронутых? Половину от фонда оплаты труда! - начал оправдаться Рональд, но тщетно.
- Плевать! - прямо заявил советник. - Надо уметь поступиться малым, ради глобального выигрыша! - Он яростно сверкнул глазами, явно не без труда заставил себя успокоиться и поморщился. - Но сейчас не об этом, сейчас мы должны решить, как действовать дальше. - И уже мне: - Виктор, вы как специальный комиссар сумеете... повлиять на профсоюз грузчиков?
Алекс Бриг пробурчал нечто невразумительное, я недобро глянул на него и попытался выкрутиться:
- Советник, если уж вам не удалось с ними договориться, это ли не знак, что действовать надо как-то иначе?
- Разумеется! - обрадовался Гардин. - Любое действие рождает противодействие. Зачастую, чем сильнее ты толкаешь человека в нужном направлении, тем упрямее этот осёл упирается копытами. Иногда гораздо проще и эффективней не тянуть оппонента за собой, но создать условия, при которых у него просто не останется иного пути. А ещё лучше, если такие условия создаст кто-то другой, а ты останешься рыцарем на белом коне. Понимаешь, Виктор, о чём я говорю?
- Вполне.
- Надо лишь сделать руководство профсоюза немного более сговорчивым.
- Я понял.
- Сможете решить нашу маленькую проблему?
- Надо всё хорошенько обдумать, - не стал раскрывать я своих карт, поскольку играй мы в покер, при таком раскладе не поставил бы на кон и десятки.
- До выборов остаётся не так много времени, - пробурчал Готвальд-старший.
- Мы на вас ни в коем случае не давим, - смягчил слова Рональда советник, - но положение действительно критическое. Если окажете содействие, благодарность наша не будет знать границ.
- Профсоюз грузчиков пользуется в полиции определённым влиянием... - произнёс я, намеренно не став заканчивать мысль.
- Капитан не станет мешать, - прямым текстом уверил меня Гардин. - Это я, как член наблюдательного совета, возьму на себя.
Следующий вопрос был ещё более щекотливым, но обойти его стороной не получалось при всём желании.
- Скорее всего, придётся мотивировать нужных людей, - без всяких экивоков предупредил я советника, - а это повлечёт за собой определённые издержки.
- О какой сумме идёт речь? - спокойно спросил тот.
- Мы прикинем и сообщим, - встрепенулся Алекс.
Гардин кивнул.
- Хорошо.
Дальше разговор свернул на политику и шансы Ланфорда, а потому, выждав для приличия несколько минут, я взглянул на часы, допил виски и поднялся из кресла.
- Господа, - раскланялся со всеми, - рад был познакомиться...
- Сейчас вернусь, - тут же вскочил на ноги Алекс.
Он догнал меня уже в коридоре и зашагал рядом.
- Ты понимаешь, какой нам выпал шанс? - непонятно зачем спросил медиатор. - Это пропуск на самый верх!
- Ты никогда не имел дел с профсоюзами? - поморщился я. - Они хуже гангстеров! Ланфорд наверняка уже купил их с потрохами!
- Сомневаюсь. Полагаю, они просто набивают себе цену. От нас просто требуется сделать их более сговорчивыми, понимаешь?
- А если не получится?
- Решим проблему - будем на коне. Нет - ну на нет и суда нет. К нам не от хорошей жизни обратились.
- Не мог предупредить заранее, о чём пойдёт разговор? Я бы хоть оперативную информацию поднял.
- Думаешь, я знал? Гардин вчера обмолвился о проблемах с профсоюзами, но ничего конкретного не сказал, решил сначала на тебя посмотреть.
Я поморщился и зашагал дальше.
- Стряси с них деньги. Деньги и в самом деле могут понадобиться, - только предупредил Алекса, прежде чем войти в банкетный зал.
Там я подхватил с подноса официанта бокал с шампанским и отправился на поиски Анны. В голове был сплошной сумбур.
Каждый полицейский рано или поздно оказывается в ситуации, когда следует оказать услугу нужному человеку. И это нормально, такова жизнь. Вот только услуга услуге - рознь. И пусть хитрый лис Гардин напрямую не произнёс ничего, что могло бы впоследствии выйти ему боком, и без слов ясно, что ждут от меня нечто куда более серьёзного, нежели обычной проверки. Нет, с грузчиками требовалось сыграть грязно и жёстко.
Грязно, жёстко и так, чтобы следы ни в коем случае не привели к советнику. Именно поэтому не годились его проверенные люди, именно поэтому понадобилась свежая кровь.
Не нравилось мне всё это. Совсем не нравилось.
Вовсе не уверен, что готов сыграть на таких условиях.
В любом случае действовать напролом точно не стоит. Подкинуть наркотики или повесить нераскрытое убийство на кого-нибудь из профсоюзных бонз не так уж и сложно, но как только нарушу закон, против меня немедленно сыграют ещё более жёстко и грязно. Куда жёстче, чем я могу себе позволить.
И раз советник решил остаться в стороне, не стоит ли последовать примеру умного человека?
Надо только хорошенько всё обдумать...
Анна обнаружилась неподалёку от сцены с оркестром; компанию ей составляли отец, главный редактор "Осеннего вестника" с супругой и ещё с десяток смутно знакомых персонажей.
- У Ланфорда нет ни единого шанса! - громогласно объявил кто-то в толпе. - На последнем митинге он высказался за десятичасовой рабочий день для тронутых! Почему бы тогда сразу не начать платить им как нормальным людям? Или дать избирательное право?!
- Что вы скажете на это, господин Соркин? - хитро прищурившись, поинтересовался главный редактор "Осеннего вестника" у отца Анны.
Тот глянул в ответ с неприкрытым неодобрением и сухо произнёс:
- У меня высокотехнологичное производство. Я не использую труд тронутых...
Я незаметно потянул Анну за собой и прошептал ей на ухо:
- Сейчас за нами приедет машина. Попросить подождать?
- Нет, пойдём. - Девушка передала мне пустой бокал и хихикнула: - Пользуешься служебным положением?
- Должна же быть от наставничества хоть какая-то польза, - улыбнулся я. - Крамер меня в своё время изрядно погонял.
- Брр, - передёрнула плечами Анна при упоминании инспектора, - не напоминай лучше о нём.
Мы зашагали к выходу, и по пути наткнулись на окружённого восторженными дамами Романа Волина.
- Завидный жених, - со смешком шепнула мне подруга, - молод, красив, чертовски богат и со страшной семейной тайной в придачу. От невест отбоя нет.
- Что за тайна?
- Все до сих пор гадают, каким образом его отец узнал, что между городом Ангелов и Каньоном есть неразведанные земли.
- Простое везение?
- Возможно, - улыбнулась Анна, - но это не объясняет того факта, что по проекту железнодорожную ветку начали прокладывать с отклонением в пять градусов. Напрямик она прошла бы мимо.
- Обычная ошибка в расчётах, - пожал я плечами. - Не поверишь, из-за чего иной раз случаются взрывы в алхимических мастерских. И ведь все как один люди опытные и с высшим образованием, а такие ошибки совершают, просто волосы дыбом становятся. Какие пять градусов? О чём ты? Один магистр в прошлом году глицерином с соляной кислотой перепутал, рвануло так, что... В общем, даже в "Вечернем экспрессе" фотографии напечатать не решились.
В вестибюле я помог подруге надеть плащ и распахнул перед ней входную дверь. С высокого крыльца оглядел площадь перед мэрией и среди запрудившего её транспорта углядел радиофицированный служебный автомобиль. Спустился вниз и, ориентируясь на длинную антенну, повёл за собой девушку.
Пусть Артур и не пришёл в восторг от поручения забрать нас после светского раута, но, честно говоря, его мнение волновало меня меньше всего. Если уж Крамер попросил натаскать парня, пусть привыкает к тому, что в специальном дивизионе рабочий день далёк от нормированного. Даже тронутые вкалывают не более двенадцати часов, а мы круглые сутки на службе.
- Добрый вечер, - воспитанно поздоровался Левин, когда я распахнул заднюю дверцу и, придержав Анну за руку, помог ей забраться на сиденье.
- Привет! - улыбнулась в ответ девушка и ойкнула от неожиданности, стоило захрипеть рации. - Это что?
- Сто второй, ответьте! - потребовал диспетчер.
Артур растерянно оглянулся на меня, потом выдернул из крепления микрофон и произнёс в него:
- Сто второй слушает.
- Сработал датчик алхимической угрозы в хранилище банка "Симеон и сыновья". Патрульным требуется поддержка специального дивизиона.
- Чёрт! - беззвучно выдохнул я и попросил парня: - Передай, сейчас будем.
- Это же совсем рядом! - сообразила Анна. - Возьмёте меня с собой?
- Вот уж нет! Отец сможет тебя домой подбросить?
- На мой счёт не волнуйся, - улыбнулась девушка, выбираясь с заднего сиденья, и попросила: - Осторожней там.
- Скоро буду. - Я поцеловал подругу, уселся рядом с Левиным и спросил: - Куда ехать, знаешь?
- Да.
- Тогда трогай! И не включай сирену, ни к чему это.
Автомобиль рыкнул мощным двигателем и сорвался с места. Артур сразу направил его в переулок, дворами объехал мэрию и, под визг покрышек повернув на пустынном перекрёстке, помчал нас мимо тёмных громад офисных центров.
- Здесь налево, - попросил я за квартал до здания банка.
- Зачем?
- Имеет смысл подъехать с чёрного хода. Нет?
Парень кивнул и послушно выкрутил баранку. Автомобиль повернул раз, другой и только начал вновь набирать скорость, как фары высветили шагнувшую на проезжую часть фигуру в длинном плаще.
- Что за чёрт? - удивился Артур, и тут преградивший нам путь человек плавным движением высвободил из-под расстёгнутого дождевика барабанный карабин.
Бам! Полыхнула вспышка, автомобиль вздрогнул и сразу размеренный гул двигателя сменился резким визгом пошедшей вразнос сущности.
Бам! На лобовом стекле во все стороны от пулевого отверстия зазмеились длинные трещины. Левин просто окаменел, я отпихнул его и со всех сил крутанул руль на себя; неповоротливую машину занесло и, перескочив через бордюр, она вылетела на тротуар.
Бам! - прозвучало вслед уже как-то приглушённо.
Автомобиль снёс стеклянную витрину бакалейной лавки, влетел внутрь и уткнулся смятой решёткой радиатора в попавшийся на пути прилавок. Охнув от сотрясшего всё тело удара, я распахнул дверцу со своей стороны и выволок из салона оглушённого при столкновении Артура. Не успел ещё толком оттащить его от машины, как с оглушительным грохотом сорвало боковые створки капота. Полыхнуло и сразу опало алхимическое пламя, повалил густой дым.
Прислонив Левина к стене, я прикрыл шляпой низ лица и с револьвером в руке выглянул на улицу.
Там - никого; лишь где-то поблизости надрывались сирены.
Вернувшись за Артуром, я помог парню выбраться на свежий воздух и только выпрямился перевести дух, как по дороге промчалось сразу три полицейских автомобиля. Один из них резко затормозил, и на тротуар выскочил инспектор Крамер.
- Что случилось?! - крикнул он.
- Нас обстреляли, движок сдох, - ответил я, провожая взглядом машины. Те свернули к банку, остановились у ограды, и высыпавшие их них патрульные поспешно укрылись от возможного обстрела за кузовами.
- Чёрт с ним, с движком! - отмахнулся Пётр. - Сами как?
- Я в порядке, - пробормотал сидевший на тротуаре Артур. - Сейчас, сейчас...
- Идёмте! - Отряхнув шляпу, я зашагал по тротуару и обернулся к поспешившему следом инспектору: - Налётчики внутри?
- Удрали давно, поди!
- Досадно, - поморщился я. - Как думаешь, почему сигнализация сработала только в хранилище?
- Сейчас увидим.
Мы подошли к нацелившим на банк гранёные стволы штуцеров патрульным; и я с удивлением присвистнул, в свете поворотного фонаря разглядев сквозное отверстие в сете банка.
- Это что ещё за чертовщина? - опешил инспектор.
- Вызывайте штурмовой дивизион и криминалистов.
Штурмовой отряд был сборной солянкой, куда входили наиболее опытные патрульные, сотрудники специального дивизиона и дивизиона алхимической безопасности. С учётом вновь открывшихся обстоятельств лезть в здание, где могли укрываться налётчики, я не собирался.
- Забираешь дело? - уточнил Пётр.
- Да, - кивнул я. - Сообщи дежурному, что расследование отходит специальному дивизиону.
- Банк полностью блокирован! - отрапортовал тут подбежавший к нам патрульный.
- Отлично, - пробормотал инспектор и забрался в ближайший автомобиль, намереваясь воспользоваться рацией.
Решив не дожидаться его, я прошёл за ограду и настороженно зашагал к банку. Сержант Фольг так же прятаться за машинами не стал и, взяв на изготовку двуствольный штуцер, безмолвной фигурой заскользил следом.
Остановившись у тёмного провала в стене, я заглянул внутрь - там тишина. Тогда, ощущая спиной напряжённые взгляды полицейских из оцепления, убрал револьвер в кобуру и дотронулся до осыпавшейся цементным крошевом бетонной плиты.
Однако!
- Штурмовой отряд заходит через центральный вход, - пару минут спустя оповестил меня Крамер. Инспектор встал обок и носком потрескавшейся на изгибе кожаной туфли растёр по асфальту кучку серой пыли. - Это была не бомба! - решил он.
- Не бомба, - подтвердил я, достал портсигар и закурил. - От бомбы сигнализация сразу бы сработала, а не когда они в хранилище полезли.
Дыра в стене впечатляло. Идеально круглое, словно циркулем отмерили, отверстие проходило сквозь бетонные плиты, и ни отбойный молоток, ни даже направленный взрыв, проделать его точно не могли.
Я провёл пальцами по краю дыры, и от этого лёгкого прикосновения ставшая удивительно хрупкой стена сразу начала крошиться.
Это не бомба, это работа сущности.
Сотворить нечто подобное мог и опытный алхимик, но тогда остались бы следы использованных реагентов. Значит, - сущность.
И сущность чрезвычайно мощная.
- Как им это удалось? - пробормотал Пётр Крамер.
А вот меня занимал совсем другой вопрос. Не "как", а "зачем". Зачем алхимику, сумевшему обуздать столь сильную тварь, понадобилось ломиться в банк? Подобный человек способен найти куда более лёгкие способы быстрого обогащения.
В том же, что случилось со стеной, ничего удивительного по большому счёту не было. Города не только окружены Вечностью; они и возведены из неё чуть меньше, чем полностью. На обогатительных фабриках безвременью придаётся материальная форма, а потом полученный полуфабрикат пережигают в цемент, стекло, железо и прочие строительные материалы. Всё бы ничего, но всегда остаётся возможность внести в алхимические формулы незначительные изменения уже постфактум.
Чего стоит бетонный блок, если в нём никогда не было воды? Просто не было? Никогда?
Плохо-спрессованный цемент - и не более того. Даже дыру пробивать не пришлось, часть стены просто осыпалась сама собой.
И всё - добро пожаловать в банк. Никакого взрыва, ничего такого, из-за чего сработала бы сигнализация.
Вот только чтобы провернуть нечто подобное алхимик должен был посадить на цепь действительно мощную сущность.
- Инспектор! - закричали вдруг от машин. - Они выходят!
- Ждём! - ответил Крамер, достал сигару и, надкусив её, уставился на дыру в стене.
Пару минут спустя в тёмном провале замелькали отблески мощного электрического фонаря, а потом на улицу выбрался боец дивизиона алхимической безопасности в длинном прорезиненном плаще, перчатках и сапогах. Оглядевшись, он отвёл в сторону раструб огнемёта, закрутил вентили обоих уходивших к баллонам за спиной шлангов, отцепил жестяную банку выступавшего катализатором керосина и только тогда стянул с лица маску с запотевшими изнутри окулярами.
- В здании никого, - сообщил выбравшийся вслед за ним сержант, вооружённый обыкновенным барабанным карабином, - но вам стоит пройти в хранилище.
- Управляющий уже приехал? - спросил Кармер.
- Да. Он ждёт вас там.
- Отлично. - Инспектор забрал у одного из подчинённых переносной фонарь и повернулся ко мне: - Не возражаешь, Виктор?
- Нисколько, - качнул я головой.
Прямо через дыру в стене мы забрались внутрь и двинулись к хранилищу. Коридоры банка освещало неяркое моргание ламп аварийного освещения, все попадавшиеся на пути двери кабинетов были закрыты. Чистота, тишина и спокойствие.
Чистота, тишина и спокойствие, - но только не в операционном зале! Там всюду валялись обломки офисной мебели, пол усеивали разметанные листы писчей бумаги и осколки стекла, а уцелевшие конторки покрывал толстый слой серой пыли. Пусть алхимические формулы и защищали хранилище от сущностей, но грабителей это не остановило. Взрывом заложенной ими бомбы бронированную дверь просто сорвало с петель и отбросило далеко в сторону. Там она сейчас и валялась.
Бойцы штурмового отряда расступились, инспектор Крамер поздоровался с управляющим банка и спросил:
- Всё плохо, Натан?
- Могло быть и хуже. - Худощавый господин средних лет тяжело опирался на трость с серебряной рукоятью. - Украсть ничего не украли, но на ремонт придётся потратиться. Да и репутационные потери...
- Ничего не украли? - удивился я и прикрыл нос платком, дабы хоть как-то смягчить кислую вонь алхимического заряда. - До приезда полиции у них было достаточно времени, чтобы вынести полбанка!
- И, тем не менее, это так, - заявил управляющий. - Вскрыта лишь ячейка за номером сто восемнадцать.
- Значит, за ней они и приходили, - решил инспектор Крамер. - Взломано только клиентское отделение?
- Да. Грабители не пытались проникнуть в хранилище, - подтвердил банкир, - и нет никаких признаков взлома других ячеек.
- Это что-то новенькое, - хмыкнул Пётр. - У вас ведь здесь куча денег!
- Вы ещё самого главного не видели, - сказал управляющий. - Прошу...
Мы прошли в следующее помещение и уставились на распростёртое в дальнем углу тело.
- Не понял? - проворчал инспектор. - Они кого-то своего застрелили? - Но тут яркий луч электрического фонаря высветил мертвеца, и Крамер не удержался от удивлённого возгласа: - Да что ж это такое?!
- Всем очистить помещение! - распорядился я. - До приезда криминалистов никому сюда не заходить!
Мертвец был несвежий. Очень несвежий. Учитывая отсутствие левой руки, крошащуюся цементом одежду, пустые глазницы и туго обтянутое истлевшей кожей лицо, - умер грабитель примерно двадцать пять лет назад.
Откуда взялась эта цифра?
Да всё оттуда - из взломанного пола одного ничем кроме этого не примечательного склада, построенного как раз четверть века назад.
Удивительно. Просто удивительно.
Все эти годы труп спокойно пролежал в братской могиле, а потом кому-то вдруг понадобилось содержимое его банковской ячейки? Но что же такое ценное там хранилось?
- Я так и знал! - раздался вдруг у меня за спиной восторженный возглас. - Так и знал!
Стремительной походкой Ян Навин подошёл к взломанной ячейке и осветил её распахнутую дверцу.
- Смотри, Виктор, ключ покрыт патиной!
- Что ты здесь делаешь? - нахмурился я.
- Во-первых, я сегодня дежурный по дивизиону. Во-вторых, de facto это моё расследование, разве нет?
- С чего бы это?!
- Здесь наследила моя сущность, мой поднятый и уверен - бомбу собрал мой алхимик. Все три эпизода необходимо объединить в одно дело, разве тебе не кажется это очевидным?
- Ты уже второй раз за день забираешь себе расследование!
- Перестань, Виктор! - отмахнулся Ян. - Если хочешь, обратись к капитану. А теперь, будь добр, покинь моё forum delicti!
- Разбежался! - пробурчал я в ответ и попросил: - На кодовый замок посвети.
Мы внимательно изучили барабанчики с цифрами и почти сразу обнаружили на их ребристых поверхностях следы ссохшейся кожи.
- У него был ключ, он знал номер ячейки и код, вот почему он им понадобился! - уверенно заявил Навин. - Через четверть века, подумать только!
- Не могли вытянуть это знание из головы, но заставили тело сделать грязную работу? Что же за тварь вызвал к нам алхимик?
- Очень сильную тварь, - ответил Ян.
Ожившие воплощения Вечности имели определённую власть над временем, но целые сутки поддерживать жизнь в давным-давно умершем человеке - это нечто из ряда вон.
Я задумался, осознавал ли покойник происходящее, когда его вырвали из небытия, и по спине побежали колючие мурашки.
- Что с тобой? - спросил Навин, уловив охватившую меня неуверенность.
- Ерунда, - отмахнулся я. - Знаешь, Ян, одного понять не могу...
- Только одного?
- Именно. Налётчики легко проникли в банк и без проблем взорвали дверь хранилища, так зачем им понадобился покойник? Они что, без него вскрыть ячейку не могли?
- Хороший вопрос, - одобрительно кивнул Навин. - Можешь обсудить его пока с управляющим. - Он убрал фонарик, натянул резиновые перчатки и, опустившись к телу, крикнул: - Свет, пожалуйста!
Под потолком немедленно вспыхнули электрические лампы; я прикрыл глаза ладонью и, повторяя про себя показавшуюся смутно-знакомой комбинацию цифр - "ноль", "семь", "три", "один", "один", "ноль", - вышел вон.
Бойцы штурмового отряда к этому времени уже покинули банк, и в операционном зале теперь оставались лишь Пётр Крамер и Натан Корда. Да ещё подпирал колонну невозмутимый будто сама смерть сержант Фольг.
- Ну и что? - уточнил инспектор.
- И не спрашивай, - отмахнулся я. - Артур оклемался?
- Увезли в больницу, завтра будет в норме.
- Замечательно, просто замечательно. - Я задумчиво огляделся по сторонам и спросил управляющего: - Где мы сможем с вами поговорить?
- Наедине?
- Разумеется.
- Мои люди ещё нужны? - спросил тогда инспектор Крамер.
- Узнай у Навина, - посоветовал я. - Теперь это его дело.
- Хорошо, - кивнул Пётр, поправил шляпу и уточнил: - Оставить кого-нибудь отвезти тебя домой?
- Было бы неплохо.
Я распрощался с инспектором и зашагал вслед за припадавшим на левую ногу банкиром. Тот провёл меня в свой рабочий кабинет, достал из бара графин резного хрусталя и налил нам коньяка.
- Ничего что не виски? - спросил он.
- Нормально! - Я пригубил благородный напиток и, усевшись в кресло, закинул ногу на ногу.
- У меня неприятности? - спросил управляющий и в ожидании ответа слегка смочил губы в коньяке.
Выглядел этот сухопарый мужчина средних лет так, будто собирался прямо сейчас выставлять свою кандидатуру на выборах мэра. Идеальная причёска и маникюр, сорочка с вышитыми инициалами, на шёлковом галстуке заколка с крупным брильянтом, под стать ей и запонки.
Натан Корда и слово "неприятности" не сочетались категорически.
- С чего бы это? - удивился я, побалтывая оставлявшую на стенках бокала маслянистые потёки жидкость насыщенного янтарного оттенка.
- Если рядовое ограбление взялись расследовать сразу два специальных комиссара, дело точно не во взломанной ячейке. Я прав?
- Абсолютно.
- Тогда полагаю, не стоит ходить вокруг да около. Спрашивай.
Так уж получилось, что мы с Натаном Кордой были хорошо знакомы и частенько встречались за одним карточным столом. Разница в социальном положении не способствовала возникновению дружеских отношений, но наличие общих знакомых в любом случае делало нашу беседу более доверительной, нежели разговор между пострадавшим и следователем.
- Чья это была ячейка? - сразу перешёл я к главному.
- Она была открыта на предъявителя, любой мог забрать её содержимое, располагая кодом и ключом.
- Отличная память, - усмехнулся я, вновь отпив коньяка. - Ячейка ведь не год и не два назад открыта.
- Успел поднять документы.
- Понятно. А есть какие-нибудь предположения: почему грабители попросту не взломали замок?
- В этом как раз нет ничего загадочного, - улыбнулся управляющий. - После трёх попыток ввести код происходит автоматическая блокировка ячейки на двадцать четыре часа. А при взломе её содержимое уничтожается алхимическим растворителем.
- Что же такое там было, - подался я к собеседнику, - если это понадобилось кому-то аж через двадцать пять лет?
- Банк не располагает подобной информацией, - сухо ответил Натан Корда и, уставившись на картину за моей спиной, нервно потеребил запонку. - Не могу ответить на этот вопрос.
Я проследил за его взглядом, но ничего выдающегося в сельской пасторали не обнаружил и потому предложил:
- Натан, давайте начистоту...
- Я полностью откровенен с вами, - окончательно перешёл управляющий на официальный язык.
Мне ничего не оставалось, кроме как допить коньяк, поставить бокал на стол и опечаленно покачать головой:
- В покере вы блефуете гораздо лучше.
- Я не...
- Никто и не говорит, что вы сказали неправду. Вы для этого слишком умны.
- Но тогда...
Я поднялся из кресла, лихорадочно соображая, что именно в последнем моём вопросе так взволновало управляющего.
"Что же такое там было..." - знает, но не говорит? сомневаюсь - "...если это понадобилось кому-то аж через двадцать пять лет?" - вот оно! Двадцать пять лет!
Ни один банк не станет четверть века держать ячейку, за которую давно перестали платить. И если принять за рабочую гипотезу тот факт, что арендатор всё это время был мёртв, то он либо внёс депозит, либо оставил кому-то поручение оплачивать выставляемые банком счета.
А деньги... за деньгами всегда остаётся след.
Я подошёл к окну и посмотрел на улицу. Перед банком уже успели собраться репортёры, и темень ночи то и дело разрывали магниевые вспышки. Вместо покинувших место преступления полицейских сдерживать газетчиков приходилось в срочном порядке вызванным на работу охранникам.
- Мы сейчас беседуем с вами совершенно неофициально, - обернулся я к хозяину кабинета. - Это просто дружеский разговор и не более.
- Приходите с ордером, ничего не изменится. Банк не располагает информацией о личности арендатора ячейки и её содержимом.
- Да, да, да, - сочувственно покивал я, - такой удар. Взлом, огласка, ещё и конфиденциальность пострадает. Полагаю, многие клиенты решат сменить банк.
- Не сыпьте соль на раны, - поморщился управляющий. - И я уже десятый раз вам повторяю...
- Ордер будет. Но запросим мы информацию не только об арендаторе ячейки, но и о том, кто все эти годы за неё платил.
- Ерунду говорите! - возмутился Натан Корда. - Никто за неё не платил! С этими невскрываемыми ячейками просто столько возни...
- Столько возни, столько возни! - вновь изобразил я сочувствие нелёгкой доле банковского работника. - А ещё репортёры! Эти стервятники перемоют вам все косточки, когда узнают, что грабители просто пришли, забрали нужную вещь и ушли. И насчёт ордера не сомневайтесь даже, ордер будет. Я его здесь, прямо с вами подожду. Ведь было бы чрезвычайно досадно, превратись к утру архивные платёжные ведомости в бумажную труху.
- Зря вы так...
- С другой стороны, поскольку формально за содержимым ячейки пришёл её владелец, то я не особо покривлю душой, если, делая заявление для прессы, скажу, будто грабители ничего из банка не похитили. - Ордер ордером, но главное сейчас обойти Яна; лишний козырь при завтрашнем разговоре с капитаном точно не помешает.- Просто скажите, кто оплачивал аренду ячейки, и я возьму этих стервятников на себя.
- Неофициально?
- Неофициально.
- Без ссылок на меня?
- Ну разумеется!
- Хорошо! - Натан Корда спрятал лицо в ладонях, помассировал веки и решил выбрать меньшее из зол: - Одновременно с арендой ячейки, был открыт депозит. Проценты по нему полностью покрывали наши счета.
- На чьё имя открыт депозит? Только не говорите, что не помните - вы ведь уже подняли документы, так?
Хозяин кабинета вновь разлил по бокалам коньяк, обречённо вздохнул и наконец решился открыть мне банковскую тайну:
- Депозит открыл человек по фамилии Наговски.
- Что? - переспросил я, решив, будто ослышался. - Как вы сказали?!
- Марк Наговски, - повторил управляющий и, неправильно оценив выражение моего лица, спросил: - Вы рассчитывали на другой ответ?
Я неопределённо помахал в воздухе рукой и отошёл к окну. Враз бросило в жар, сорочка на спине промокла от пота, и сохранить невозмутимость получилось с превеликим трудом.
Наговски - не самая распространённая фамилия.
Люди, которых зовут Марк Наговски, - встречаются ещё реже.
Марк Наговки, пропавший без вести двадцать пять лет назад...
Невероятное совпадение или ячейку действительно арендовал мой отец?
Этот иссохший труп - мой отец?!
Стряхнув оцепенение, я влил в себя остававшийся в бокале коньяк, обернулся от окна и потребовал:
- Документы!
- Мы ведь разговариваем с вами неофициально? - забеспокоился Натан.
- Разумеется! - уверил я его. - Будьте добры...
Банкир посмотрел на меня с нескрываемым сомнением, но всё же выдвинул верхний ящик и выложил на стол папку с платёжными ведомостями. Перелистав подшитые в неё бумаги в самый конец, я отыскал заявление на открытие депозита, после наугад просмотрел несколько погашенных счетов и убедился, что Натан ничего не напутал, и эту чёртову ячейку действительно оплачивал Марк Наговски!
И тут меня озарило!
"Ноль", "семь", "три", "один", "один", "ноль" - это ведь 31/10/07!
Дата моего рождения!
Отец установил кодом дату моего рождения!
Я передвинул бокал банкиру; тот поспешно опустошил свой и налил нам по новой.
- И как мы с этим поступим? - спросил Натан Корда. - Если газетчики пронюхают, что банк разгласил информацию о клиенте, пусть даже и на основании ордера, это выйдет нам боком.
Нам? Вот именно - нам!
Надеяться, что в управлении не вспомнят фамилию моего отца, - просто глупо. Рано или поздно кто-нибудь знакомый с личным делом сложит одно с другим, и тогда самое малое, что сделает капитан, - это отстранит меня от расследования. А то и вовсе отправит в неоплачиваемый отпуск.
Не хотелось бы. Более того - просто чесались руки отыскать сволочей, которые после стольких лет вытащила отца из могилы, и поотрывать им головы!
Это неуважение. Чёрт возьми, это просто неуважение!
К тому же люди, которых заливают бетоном, обычно не умирают своей смертью. Об этом тоже не стоит забывать.
Так, ради Бога, - что же такое хранилось в ячейке?!
Я молча допил коньяк, плюхнулся в кресло и постучал пальцами по краю стола.
- Мы ведь знакомы уже сколько - лет пять? - произнёс какое-то время спустя. - Самое малое, что я могу сделать в этой ситуации, - это заявить газетчикам, будто из банка ничего не пропало.
- А имя клиента? - сразу уловил Натан в моих словах некую недосказанность.
- Какое имя? - удивился я. - Двадцать пять лет прошло! Документы давно уничтожены! А ячейку вы не трогали, потому как с этими невскрываемыми ячейками слишком много возни.
- Истинная правда! - подтвердил Корда.
- Но не должно остаться никаких следов. Ни одной бумажки, ни одной ведомости. И этого разговора тоже не было.
Управляющий разлил из графина остатки коньяка и поднял бокал.
- Не сомневайся! - заверил он меня. - За друзей!
Мы чокнулись, выпили, помолчали какое-то время, осмысливая произошедшее.
- За мной должок, - объявил управляющий.
- Пустяки! За чем ещё нужны друзья?
- Нет, нет! Обращайся в любое время.
- Договорились. - Подобный исход дела показался мне идеальным. - Ладно, пора идти общаться с газетчиками.
И я пошёл. Спустился в операционный зал и неожиданно даже для себя самого свернул в помещение с индивидуальными ячейками. Но тела отца там уже не оказалось.
- А где покойник? - спросил у снимавшего отпечатки пальцев криминалиста.
- В морг увезли, - ответил тот.
Я кивнул и покинул банк через главный вход. Немедленно полыхнули ослепительным сиянием магниевые вспышки, над толпой поплыл белёсый дымок.
- Господин комиссар! - заголосили газетчики. - Заявление для прессы!
- Без комментариев! - отмахнулся я и начал протискиваться к полицейскому автомобилю.
- Есть жертвы?
- Была перестрелка?
- Какова сумма похищенного?
- Полиция упустила грабителей?
- Правда ли, что налётчики использовали сущность?!
Я обречённо вздохнул, обернулся и выдал заранее заготовленную речь:
- Вломившиеся в банк грабители были вооружены. Оказав прибывшим на вызов патрульным ожесточённое сопротивление, они сумели скрыться с места преступления, при этом денежное хранилище осталось в неприкосновенности. Жертв среди полицейских нет. Ничего не похищено. Мы полностью контролируем ситуацию, идёт активный поиск преступников. А теперь - пропустите!
И, растолкав репортёров, я поспешил прочь от возбуждёно галдевшей толпы. Тихонько заурчавший двигателем полицейский автомобиль покатил следом.
- Ты, между прочим, не соизволил ответить на мой вопрос, - догнал меня неприметный господин в помятом сером костюме и матерчатой кепке.
- Без комментариев.
- Даже не спросишь, на какой именно? - удивился Кай Дворкин.
Захотелось щёлкнуть его по его крупному носу с горбинкой, который он имел обыкновение совать куда ни попадя, но вместо этого я только пожал плечами:
- Все вопросы к специальному комиссару Навину, это его расследование. А я просто заходил в гости к Натану Корде.
- Оно и чувствуется, - ухмыльнулся Кай, уловив запах коньяка. - Но тут сгоревший автомобиль увозили, он чертовски похож на тот...
- Проболтаешься Анне, ноги сломаю, - немедленно перебил я репортёра. - Усёк?
- А если не проболтаюсь? Что взамен?
Я остановился и пристально глянул на Дворкина.
- Считаешь, здоровые ноги - это так мало?
- Виктор, дай мне хоть что-нибудь! Чтоб ты знал, мне за квартиру платить надо! И кушать хотя бы раз в день!
- Слушай, Кай, окажи небольшую услугу...
- Оставить тебя в покое? - хмыкнул репортёр. - И не надейся!
- Вовсе нет, - поморщился я. - Просто подними архивы "Осеннего вестника", попробуй отыскать досье на одного человека. Неофициально. А я взамен подкину тебе кое-какую информацию для размышления.
- О сущности?
- О сущности, ограблении банка и всём таком прочем. Но если наткнёшься в архивах на что-то интересное и решишь пустить это в ход, я тебе не только ноги сломаю, но и руки.
- Замётано.
- Один человек пропал двадцать пять лет назад, его звали Марк Наговски. Узнай о нём всё, что сможешь.
- Завтра, - пообещал репортёр, выщелкнул из мятой коробки папиросу и, смяв бумажный мундштук, зажал его в зубах. Немного постоял с зажжённой спичкой, потом закурил и, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями, кивнул. - Да, завтра. Подходи с утра в "Принцип".
- А успеешь?
- Думаю, много время это не займёт. А нет - тогда позже пересечёмся.
- Ладно, бывай.
Я забрался в полицейский автомобиль и назвал водителю адрес.
Когда приехал домой, Анна уже спала.
Полный текст
Полный текст
